Перископная глубина

1.«Нас не слышно, но мы здесь!»

В глубине души все люди хорошие, просто глубина у каждого разная. В этом-то и вся разница…

Журналист по имени Руслан, оказался нахальным и шустрым малым. Долговязый и кучерявый, он впился своими змеиными глазками в собеседника и канючил.

– Евгений Сергеевич, ну пожалуйста! Что вам стоит ответить на несколько вопросов? – настырно и методично приставал он.

На пятый или шестой раз Малинин едва сдержался, чтобы не послать настырного писаку куда подальше по известному адресу, но потом вдруг понял: судя по методам приставания, этот парень уже везде побывал.

Пришлось согласиться.

– Только тридцать минут и ни секунды более, – предложил он этому творческому нахалу. – Без обид. У меня совершенно нет времени. Готовлю к изданию новую книгу.

– Согласен! – обрадовался Руслан. – Значит в 15.00 в кафе «Березка», что на площади Победы.

Малинин не лукавил. После завершения службы в подплаве и возвращения в родной город, он, благодаря солидной военной пенсии, мог и не работать. Но деятельная натура требовала дальнейшей реализации и он принялся искать занятие по душе. Впрочем, скоро убедился, что в условиях рыночной экономики отыскать устраивающую его работу не так-то просто. Тогда он решил не проявлять излишнюю активность и сразу же ощутил повышенную востребованность.

Сначала он консультировал одного начинающего дайвера. Затем, находясь у друзей в Питере, попал на дайверскую выставку Dive Show которая проходила в Гостином Дворе. Вечером того же дня состоялся ужин, где Малинин познакомился с группой крутых дайверов, беззастенчиво называвшими себя «пионерами дайвинга в России». Впрочем, ребята оказались душевными и общительными. Обмен мнениями был интересен всем, кто сидел за столом. Они поведали, как погружались в прибрежные воды Колумбии, Кубы и Сахалина, а Малинин рассказал пару жизненных эпизодов из своей службы, когда приходилось действовать в экстремальной ситуации.

– Поскольку теплопроводность воды почти в 27 раз больше, чем воздуха, процесс охлаждения идет довольно интенсивно. При температуре воды 22°С человек за 4 мин теряет около 100 калорий, т.е. столько же, сколько на воздухе при той же температуре за час, – конкретно излагал Малинин. – В результате организм непрерывно теряет тепло, и температура тела, постепенно снижаясь, рано или поздно достигнет критического предела, при котором невозможно дальнейшее существование. Поэтому вывод такой: чтобы продержаться в холодной воде как можно дольше, необходимо не плыть, размахивая руками, а, с учетом спасательного жилета, постараться прижать к туловищу руки, скрестить и прижать одна к другой ноги, приняв позу вертикального поплавка. Все потому, что тепло дольше всего сохраняется в паху и под мышками.

Его с интересом слушали, а затем один из дайверов, назвавшийся Кириллом Плетневым, принялся рассказывать о современных взглядах на гипоксию – нехватку кислорода в организме. Традиционный взгляд говорит, что гипоксия это зло и ее надо избегать всеми средствами! Но Кирилл объяснил, что при правильной контролируемой гипоксии можно получить много лечебных эффектов от омоложения, до расширения сознания!

***

С Русланом встретились в назначенное время. Малинин сразу же ощутил небывалый напор собеседника. Журналист тут же принялся засыпать его вопросами. В основном, его интересовали комментарии по поводу недавнего захода английского эсминца «Defender «в территориальные воды России на Черном море.

– Зачем тебе мое мнение? – попытался отшутиться Малинин. – Я не Главком флота, не Министр обороны и тем более – не Президент…

– Ну, вы же прослужили на флоте больше тридцати лет. Читателям будет интересно узнать ваше мнение, – принялся по-детски канючить журналист.

– Тридцать четыре, – решительно поправил его Малинин. – Что конкретно тебя интересует?

– Английский эсминец нарушил территориальные воды России. Почему его не уничтожили?

– Чтобы показать свою силу и возможности не обязательно кого-то уничтожать. Это осуществить не так сложно.

– «Бриташки» пишут, что их эсминец мог уничтожить весь Черноморский флот. Перед входом в наши воды экипаж оделся в противопожарную экипировку и привел свою систему ПВО/ПРО в полную боевую готовность. Они утверждали в прессе, что их «Defender» проекта 45, собьет два десятка Су-24. Неужели они правы?

– Нет, конечно. Если хочешь знать мое субъективное мнение, то корабль, который умышленно вторгся в наши территориальные воды, вел себя дерзко, на сигналы не отвечал и своим маневрированием демонстрировал, что ему наплевать, нужно было топить. Если бы поступил приказ, то его пустили бы на дно очень быстро.

– Так случился бы международный скандал, может быть, даже война…

– Скандал – да, а война – нет. Англичане трусоваты, уверен, они бы подняли шум и визг, но больше никто не осмелился бы нахально и демонстративно лезть в наши территориальные воды.

– Допустим, что вы правы. Чем топить?

– Одной лодки хватит, чтобы тихо и спокойно разобраться с этим эсминцем.

– А разве там были лодки? – принялся выпытывать журналист.

– Слушай, Руслан, ты, как представитель СМИ, должен понимать: если наши территориальные воды нарушил иностранный военный корабль, то все флотские силы и средства обязательно будут приведены в соответствующую степень боевой готовности. В том числе и подводные силы.

– Но об этом ничего не сообщалось…

– И правильно, что не сообщалось. Подводники по данному поводу шутят так: «Нас не слышно, но мы здесь». На Западе новые российские дизель-электрические подводные лодки проекта 636.3 за беспрецедентную малошумность называют «черными дырами». Несколько таких малошумных субмарин базируются на Черноморском флоте. Даже зная, что многоцелевая субмарина рыскает где-то рядом, эсминцы НАТО часто не в силах нащупать ее своими сверхчувствительными сонарами. Выводы делай сам. Так что британцы сильно погорячились. Или съели чего-нибудь нехорошего вместо своей традиционной овсянки. Этот эсминец мог оказаться на дне очень быстро.

– А что для этого необходимо? – принялся усиленно допытываться журналист.

…Малинин вдруг вспомнил, как когда-то в Атлантике его субмарина осуществлял слежение за американской АУГ (авианосно-ударная группа. – Авт.), боевым ядром и флагманом которого являлся многоцелевой авианосец «Дуайт Эйзенхауэр» (CVN-69). Эта махина длиной в 340 и шириной порядка 75 метров с водоизмещением в 97 тысяч тонн, на фоне совсем немаленьких крейсера и трех ракетных эсминцев охранения, казался целым плавающим городом. Авианосцы никогда не действуют в одиночку, а всегда в составе так называемых авианосных групп: ударной (АУГ), многоцелевой (АМГ) или противолодочной (АПУГ).

Тогда, ранним океанским утром, наблюдая в перископ, как по палубе грозного авианосца бегают тренируясь члены экипажа, Малинин подумал

– Вам, ребята, нужно не беззаботно гонять по палубе, а изо всех сил стараться не разозлить Президента России, который может отдать приказ своим подводным силам пустить на дно любого, кто этого заслуживает. Мы сделаем это аккуратно и быстро.

В тот момент Малинин чувствовал, что несмотря на силу и мощь, вся эта АУГ находится в его власти. Возникло удивительное чувство морального удовлетворения, он ощутил значимость, необходимость своего тяжкого, без преувеличений, труда…

Малинин вдруг вспомнил свою первую подводную лодку, на которой довелось служить в конце восьмидесятых. Ясно представил надраенный верхний рубочный люк и длинную узкую шахту с трапом, уходящим из боевой рубки вертикально вниз. По нормативам при срочном погружении шестеро вахтенных должны покинуть мостик за 20 секунд. Командир всегда спускается последним и задраивает люк. Задерживаться нельзя – спустя еще 20 секунд рубка проваливается под воду.

Он помнил все до мелочей. Вертикальная шахта ведет в отсек, где расположен центральный пост. Сюда стянуты нити управления всеми основными системами: установлены гидроакустические и навигационные комплексы, блоки радиоэлектроники, оборудовано рабочее место боцмана, следящего за положением рулей.

Здесь же расположены «глаза» корабля – поворотный оптический перископ. Рядом, в небольшой выгородке, – пульты управления оружием. Его тут хватает: на торпедной палубе можно разместить целый арсенал мин, торпед и ракет «Калибр-ПЛ», способных поражать морские или наземные цели. Шесть носовых торпедных аппаратов калибра 533 миллиметра «всеядны» и представляют собой универсальный пусковой комплекс.

Изнутри отсеки пестрят разноцветными штурвалами приводов клапанов, рукоятками и циферблатами разного диаметра. Многие из них нужны скорее для подстраховки и применяются редко – большинство систем управляются с центральных пультов или полностью автоматизированы.

Настоящий подводник должен послужить на дизельных подлодках: прочувствовать на себе стесненное пространство, понюхать соляры. А так проект 877 (позже – 636.3) очень удачный. Там находится точно такое же оружие, как на многоцелевых атомоходах.

Если разобраться, у дизель-электрических субмарин действительно немало преимуществ. Они более компактны, могут действовать на мелководье, близко подходить к берегу, выпускать боевых пловцов-диверсантов, ложиться на грунт, скрытно ставить мины на узких фарватерах. Современные системы жизнеобеспечения позволяют находиться под водой до пяти суток без зарядки аккумуляторных батарей. Кроме того, «дизелюхи» намного меньше шумят. «Варшавянка» в этом смысле вообще мировой рекордсмен – более скрытной лодки не существует. На памяти Малинина был случай, когда в Средиземном море американский эсминец не мог найти их субмарину трое суток, пока после выполнения задач, она сама не всплыла неподалеку.

Кроме того, экипажи на подлодках «притираются» лучше, чем на надводных кораблях. Обостряется чувство ответственности, каждый понимает, что от неправильных действий одного человека зависит судьба нескольких десятков. Здесь неважно, кто именно совершит ошибку – трюмный матрос или командир, последствия в любом случае могут быть фатальными. Железная субординация, взаимное уважение и готовность выручить товарища – три кита, на которых под водой держится все. Те, кто отказываются это понимать, на лодке не задержатся. Подводникам удается сохранять человеческие и дружеские отношения. У них нет парадных трапов, адмиральских салонов или персональных гальюнов. Все общее, как в большой семье…

– Евгений Сергеевич, вы мне не ответили: так что для этого необходимо? – возвращая Малинина из воспоминаний в мир реальности, продолжал усиленно допытываться журналист.

– Используешь гидроакустический комплекс в режиме шумопеленгования. Когда цель обнаружена, определяешь её ЭДЦ.

– А что это такое? – поинтересовался журналист.

– Извини, забыл, что разговариваю не с профессионалом. ЭДЦ – это элементы движения цели. Курс, скорость, дистанцию до неё, пеленг. Идет ли цель прямо или следует противолодочным зигзагом… После этого занимаешь выгодную позицию для стрельбы, ложишься на боевой курс и атакуешь.

– И сколько торпед для этого потребуется? – заинтересовался Руслан, в глазах которого Малинин уловил стремление подготовить сенсационный материал.

– Думаю, двухторпедного залпа было бы достаточно.

– А почему двухторпедного? – не понял журналист.

– Потому, что так обычно стреляют подводники по надводному кораблю.

– Ну, хорошо, выстрелили двумя торпедами, а после этого что? – не унимался журналист.

– После выхода из торпедного аппарата последней торпеды залпа подводная лодка выполняет послезалповое маневрирование. При этом должны обеспечиваться наблюдение за противником и выпущенными торпедами. Если в расчетное время последовал взрыв торпед и шумы винтов цели не прослушиваются, считается, что цель поражена. Если позволяет обстановка, подводная лодка может всплыть на перископную глубину и уточнить результаты атаки зрительно или с помощью РЛС. В случае промаха уточняются элементы движения цели, дистанция до нее и производится повторная атака. Вот и все. Очень просто…

– Ни фига себе – просто! – растеряно заулыбался Руслан. – А если бы был авианосец?

– Для авианесущих кораблей требуется 7-8 обычных торпед, при условии, что положишь их ровненько одна к одной, или всего одна с ядерным боеприпасом – Малинин решил немного попугать дотошного журналюгу. – Впрочем, сейчас у России появилось оружие судного дня – «Посейдон», которого также хватит для авианосца любого размера вместе со всеми кораблями охранения…

Руслан хотел еще спросить о потопленном флагмане Черноморского флота ракетном крейсере «Москва», но Малинин, предчувствуя этот вопрос, показал жестом на часы, мол, отведенное время вышло и их беседа завершена.

В эту минуту ему позвонили и знакомый мужской голос без предисловий потребовал: «Женя, срочно приезжай ко мне. Поступило очень интересное предложение, которое нам с тобой будет весьма интересно и выгодно!»

И отключил связь.

2.Главная формула подводников

Человеческая память уникальна. Это надежное хранилище воспоминаний души, полученного опыта, наиболее ярких впечатлений. Иногда так приятно извлечь из закромов памяти какое-нибудь прошедшее событие и вновь окунуться в него с головой. В момент оживают наши чувства, сердце начинает биться быстрей, и ты словно возвращаешься в те дни, которые давно канули в Лету. Воспоминания – это уникальная возможность проживать некоторые моменты нашей жизни вновь, испытывая те же чувства и эмоции.

Интервью журналисту разбередило душу Малинина, заставило вновь пережить самые яркие моменты его жизни…

… Первое самостоятельное погружение – оно навечно впечаталось в память. Евгений Малинин – в то время молодой капитан-лейтенант назначен на дизельную субмарину С-345, что базировалась в эстонском Палдиски. Старший на борту – капитан 2 ранга Владимир Григорьевич Лысаков. Позже этот замечательный человек и опытный профессионал дослужился до звания контр-адмирал. Жаль, что его уже нет с нами. Интеллигентный, знающий и тактичный офицер обладал редким даром: он умел просто и доходчиво разъяснять даже самые сложные аспекты подводной службы, после чего предоставлял возможность выполнять их самостоятельно на практике, причем делал это всегда доброжелательно, хотя и неожиданно.

Так было и на этот раз. Когда в надводном положении пришли в глубоководный полигон и легли в дрейф, он собрал командиров боевых частей в ходовой рубке. Уточнил некоторые вопросы и задачи, которые предстояло решать на этом выходе в море, а затем, обращаясь к Малинину, вдруг приказал: «Сегодня погружаешься самостоятельно на рабочую глубину. Я не вмешиваюсь. Командуй!» И демонстративно подойдя к верхнему рубочному люку, принялся спускаться в центральный пост.

На Малинина накатила волна неожиданных эмоций. Казалось, он знал все до тонкостей, но от неожиданности и важности момента легкий озноб все равно предательски пробежал между лопаток. Поправив пилотку, и подтянув молнию кожаной канадки, быстро взял себя в руки.

– Все вниз. По местам стоять, к погружению! – свой голос показался Малинину чрезмерно официальным и громким.

Все, кто находился в ходовой рубке и на мостике, ринулись вниз, поочередно быстро скользя через верхний рубочный люк в чрево лодки. Малинин спустился последним и тщательно задраил ВРЛ.

В центральном посту все, как всегда. Только Володя Лысаков в углу ЦП присел на банку с газетой в руках, тем самым подчеркивая, мол, погружение его не сильно касается. Сегодня погружаться будет тот, кому он поручил это дело.

На посту управления горизонтальными рулями сидит главный боцман Петр Михайлович Дукин. Он – ветеран лодки и все отлично понимает. Михалыч еле заметно кивает Малинину, мол, «можешь на меня положиться. Все сделаем в лучшем виде!». После этого по традиции он аккуратно протирает стекло своего любимого глубиномера, который именует «немцем». Этот прибор он притащил со своей прежней подводной лодки, которую списали и поместили на отстой у заводской стенки. Михалыч упросил Лысакова во время навигационного ремонта установить «этого измерительного дедушку» вместе с современными приборами. Глубиномер на самом деле немецкий, по словам боцмана, снятый еще старшими товарищами с захваченной немецкой субмарины в 1945 году в Пиллау – нынешнем Балтийске. Сверху над стрелкой глубиномера сохранилась надпись «Tiefenmesser». Снизу – «m Wasser». Шкала глубиномера от 0 до 330 метров.

– Работает как часы! – частенько любил хвастаться боцман. – Точность – изумительная! И главное – он счастливый. За столько лет не сгорел и не утонул. А это – самое главное в нашем деле! Главная формула подводников гласит: количество погружений должно быть равно количеству всплытий.

Последний аргумент оказался самым убедительным для Лысакова и глубиномер установили на С-345. Везение для подводника – важнейший аспект его службы без которого не обойтись.

Малинин решил погружаться в два этапа и дал команду вахтенному офицеру объявить «Учебную тревогу для погружения подводной лодки!». Личный состав занимает свои места согласно боевому расписанию, из отсеков по «Лиственнице» звучат доклады.

Лысаков продолжает демонстративно пялиться в газету, словно все происходящее его мало касается.

Наблюдение за внешней обстановкой ведется через перископ старшим помощником. Малинин снова командует:

– Принимать главный балласт, кроме средней!

Главный боцман переводит все горизонтальные рули в «ноль», заполняются концевые цистерны главного балласта. Подводная лодка при этом переходит в позиционное положение. В этом полупогруженном положении над поверхность воды остается видна только часть боевой рубки субмарины.

Теперь необходимо осмотреться в отсеках, для чего через вахтенного офицера Малинин отдает соответствующее приказание. Одновременно вентилируется главная осушительная и трюмная магистрали, трубопроводы глубиномеров и незаряженные торпедные аппараты. Крен и дифферент равен нулю и это очень хорошо.

После доклада: «Отсеки осмотрены, замечаний нет», звучит новая команда.

– Заполнить среднюю!

Заполняется средняя группа цистерн главного балласта. Поскольку подводная лодка погружается без хода, средняя группа цистерн главного балласта заполняется «порциями» в два-три приема. Тут важно не нарушать организацию приема балласта в среднюю группу ЦГБ. После доклада командира БЧ-5: «Принят главный балласт», Малинин отдает приказание Михалычу: «Боцман, погружаться на глубину 100 метров с дифферентом 15 градусов!». Дукин ставит горизонтальные рули параллельно на погружение, прилагая тем самым топящий момент на корпусе субмарины для погружения подводной лодки на ровном киле. Даем малый ход.

Лодка погружается медленно. Боцман докладывает:

– Глубина девять метров.

Для С-345 это перископная глубина. Малинин приказывает убрать перископ, он пока не нужен.

Все идет нормально. Михалыч докладывает об изменении глубины через каждые пять метров. Малинин мельком бросает взгляд на глубиномер, он действительно работает, как часы, но в голову лезет всякая ерунда. Почему-то вдруг подумал: «Только бы не заклинило рули!» Такая заклинка была у американской лодки «Трешер» в 1963 году, когда она провалилась за предельную глубину и погибла. Однако, к такой неожиданной вводной готовятся и, как минимум, раз в год на практике отрабатывают этот маневр при сдаче курсовой задачи. Называется БУ-2 – боевое упражнение номер два.

У горизонтальных рулей, по сути, два положения: «погружение» и «всплытие». Заклинка опасна в обоих положениях: ударишься об дно или тебя попросту раздавит давлением, либо «вслепую» выскочишь наверх, и запросто можешь столкнешься с кем-нибудь и опять же утонешь. Как говорится: хрен редьки не слаще. Чаще учатся бороться с заклинкой на погружение. Оно и понятно. Главная задача при этом – снизить скорость до инверсионной (когда лодка не слушает рулей), отвести опасный дифферент продуванием оконечных ЦГБ и своевременным снятием с них пузыря. Все просто, нужно только все делать вовремя. И хотя естественная заклинка рулей по техническим причинам в практике Малинина случалось лишь однажды, неприятных ощущений хватило на всю оставшуюся жизнь…

…Это произошло когда экипаж отрабатывал действия по команде «Срочное погружение» и лодка уже опускалась на стометровую глубину. Внезапно заклинило горизонтальные рули – 15 градусов на погружение. Быстро стал нарастать дифферент на нос. Еще быстрее мы оказались на глубине, близкой к предельной. Дальнейшее погружение могло привести к разрушению прочного корпуса подводной лодки и её гибели.

Всё происходило как в кошмарном сне. Запомнились лишь лица. Лысаков в тот момент отдавал приказания чуть более резким голосом, чем обычно, одновременно холодно фиксируя секунды. Бледное лицо боцмана, сидящего на управлении горизонтальными рулями, не впавшего в панику и делающего всё возможное, чтобы перевести дифферент на корму. Командира электромеханической боевой части, давшего воздух высокого давления в носовую группу цистерн главного балласта.

Малинин в тот момент являлся вахтенным офицером, отдававшим необходимые команды. Тогда в голове была лишь одна мысль – вывернемся, выйдем из этого положения или нет. В тот раз судьба отпустила всему экипажу на действия всего лишь 58 секунд, и он в них успел уложиться, уйдя от гибели. В тот напряженный момент страшно не было. Страх появился уже позже, когда выкрутились и поняли, чего удалось избежать.

После этого командиру в центральном посту по его приказанию соорудили временную койку из досок и ящиков, вверху матрас, одеяло и подушка. В свою каюту он вообще перестал наведываться и даже отдыхал в центральном посту. Так оно надёжнее, командир спит, но одно ухо всё слышит и в нужный момент поднимет его.

Опыт подводного плавания давался экипажу путём многих проб и ошибок. Чем выше должность занимает на лодке человек, тем больше от него требуется знаний, опыта, предусмотрительности и предосторожности…

…Все шло нормально, как часы работали не только хваленый глубиномер боцмана, но и все механизмы субмарины. Малинин успокоился и посмотрел на Лысакова. Тот внешне спокоен и делает вид, что продолжает читать газету. Только газету он держит вверх ногами! Значит, незаметно контролировал все действия и готов был в любую секунду вмешаться и прийти на помощь.

После выполнения задания, а стреляла лодка тогда практической торпедой, всплыли. Малинин почему-то думал, что этот маневр Лысаков снова поручит ему. Но он командовал сам. Пока продували балласт, командир первым поднялся наверх и снова собрал в ходовой рубке командиров боевых частей. Конкретно разобрал по косточкам все наши действия. Одним высказал претензии, других похвалил. Малинину же сказал очень коротко: «Молодец! Следующий раз будешь отрабатывать срочное погружение».

Уже потом, когда все вернулись с лодки в плавказарму, он зашел в каюту Малинина и, хитро прищурив правый глаз, улыбаясь пошутил: «Твои действия оцениваю на «хорошо». Пятерку не ставлю лишь потому, что, судя по выражению лица, ты все время думал, как бы не заклинило горизонтальные рули. Угадал? Это у тебя на лице читалось…»

От Владимира Григорьевича Лысакова ничего нельзя было скрыть, потому как секретов в управлении субмариной для него не было никаких. Малинин всегда благодарил свою флотскую судьбу за то, что свела его в свое время с этим замечательным человеком.

3.Мы с «Тамарой» ходим парой

Народная мудрость утверждает: чем громче человек твердиn о своей честности, тем тщательнее окружающие должны пересчитать столовые ложки. Всякое в этой жизни случается…

А если серьезно, то в бизнесе честность и порядочность хотя и имеют место, но встречаются намного реже, чем того бы хотелось. Оно и понятно: хотя честность бесценна, но только бесчестность финансово окупает себя полностью.

Руководитель книжного издательства «Тамара» Адам Адамович Синявский на книжном рынке трудился не первый год и потому, только взглянув на автора и на текст его произведения, сразу же определял какой гонорар ему заплатить за многомесячный труд. Плутоватая натура Адама Адамовича и склонность к всевозможным аферам накрепко приклеила к нему прозвище Вральман.

Издатель сперва сильно обиделся, а даже хотел обратиться в суд для защиты своей чести и достоинства. Затем, когда ему сообщили, что Адам Адамович Вральман – это полное имя одного из персонажей комедии Дениса Фонвизина «Недоросль», немного успокоился. По всему было видно, что новоявленный Вральман той комедии не читал, потому как в ней упомянутый персонаж представлял собой невежественного немецкого кучера, поступившего на службу к русским помещикам Простаковым в качестве гувернёра их сына-недоросля Митрофанушки.

Надо сказать, что определенный образовательный пробел у Вральмана периодически проявлялся. Как-то в пятницу в конце рабочего дня, уходя из офиса и закрывая свой кабинет, Адам Адамович вдруг громко и, не совсем благозвучно, высказался.

– Все! Жопиздан!

Охранник Юрий тут же напрягся, словно шефу угрожала опасность. Уборщица тетя Клава на всякий случай перекрестилась. И только секретарь-референт Леночка, владеющая английским, поправила шефа.

– «Job is done!», Адам Адамович, что в переводе означает: «Работа выполнена!»

Но, несмотря на определенный образовательный пробел, Вральман своих авторов сильно не обижал, представляя немного урезанные, но все-таки солидные гонорары за опубликованные книги. Поговаривали, что все творческие вопросы ведет его жена – Тамара Витольдовна Синявская, в честь которой и было названо издательство. Рукопись, понравившаяся этой дамочке, гарантировано выходила в свет. Сам Вральман, якобы, занимается лишь организационными вопросами.

Как бы там ни было, с Малининым он сошелся почти сразу. Как-то издательству понадобился эксперт по военным вопросам. Через каких-то общих знакомых пригласили Малинина, который совсем недавно уволился с флота и вернулся в родной город. У него была солидная военная пенсия, но ничегонеделание порядком надоело. По этой причине он с радостью воспринял предложение из издательства.

Евгений прочитал предложенный авторский текст, который касался вечного противостояния России и США, и сразу же сделал немало правок, которые автор допустил в силу своей слабой военной компетенции. В основном это касалось общепринятой терминологии, которую мог знать лишь профессионал. Кроме того, Малинин прошелся и по фотоиллюстрациям, сразу забраковав и поставив под сомнение две из них.

– Куда это годиться! – негодовал Малинин, высказывая свои претензии Вральману. – На фото изображена дизельная лодка, а подпись под ней гласит: «Атомоход выходит в океан!»

На другом фотоколлаже патриотической направленности, Малинин обнаружил американскую субмарину типа Лос-Анджелес, над которой развевался Андреевский флаг. Он только присвистнул и проронил: «Ну, вы, блин, даете!»

Вральман сразу же оценил знания Малинина и предложил ему работать в издательстве военным консультантом.

– А сами раньше творчеством не баловались? – поинтересовался Вральман, когда Евгений вошел к нему в кабинет, доложить об выполненной работе.

– Как-то не приходилось, – слукавил Малинин.

Ему не хотелось откровенничать с незнакомым человеком и все подробности он опустил. На самом деле, когда-то прислав в журнал «Морской сборник» изложенное на трех листах формата А-4 свое мнение по поводу перспектив дальнейшего развития подводного флота России, он получил весьма лицеприятный отзыв от главного редактора контр-адмирала Агафонова, который в итоге настоятельно рекомендовал Малинину продолжать свою творческую деятельность. Было приятно читать добрые слова о своих литературных способностях, но первый блин, как это нередко случается, получился комом.

Вместе с журналистом Василием Сергеевым Малинин вдвоем написали книгу о гибели АПРК «Курск». Рукопись похвалило флотское начальство и выдало команду к её изданию. Каково же было удивление Малинина, когда судя по тексту на титульном листе оказалось, что над книгой работали не только они с Сергеевым, а целый творческий коллектив из 15 человек. Понятное дело, что список начинался с фамилий и званий адмиралов и прочих разношерстных литературных прихлебателей, которые не имели к ней никакого отношения. Чтобы не утруждать себя перечислением всех фамилий, авторов книги вскоре стали именовать еще проще: называлось три фамилии адмиралов, после которой значилось – «и другие». Малинин не захотел быть «другим» и обиделся, решив никогда больше не связываться с подобными наглецами.

Но об этом он решил не рассказывать Вральману, который настаивал на предложении поработать военным консультантом в его издательстве. Очевидно, такую команду Адам Адамович получил от своей супруги и старался её исполнить надлежащим образом. Зарплата консультанта была небольшая, но все лучше, чем сидеть дома. В итоге стороны пришли к согласию. Так он стал консультировать авторов по военным вопросам.

Когда Малинин приехал к Вральману, то с ходу был ошарашен неожиданным вопросом.

– Слушай, Женя, ты чего журналиста пугаешь? Он мне звонил после твоего интервью и выспрашивал: серьезно –ли ты ему говорил, что английский эсминец надо было утопить?

– Немного не так от слова «совсем», – рассмеялся Малинин. – Я ему объяснил, что если бы поступил приказ, этот эсминец был бы уничтожен в сей момент. Рассказал, как это можно было эффективно сделать. Вот и все.

– Ты знаешь, этот журналист до сих пор под впечатлением от беседы с тобой и просит меня организовать еще одну встречу.

– Слушай, Адам, зачем твоему издательству это надо? – начал было сопротивляться Малинин, но Вральман тут же его перебил: «Это необходимо для пиара! Ты же в «Тамаре» работаешь, а не где-то в другом месте. Одним словом, встретишься с этим Русланом еще один раз. Расскажешь, что попросит. Но я тебя пригласил по иному поводу».

– Это по какому? – интуитивно насторожился Малинин.

– Одна иностранная фирма обратилась к нам с просьбой об организации совместного проекта. Этот проект очень выгодный, на кону огромные деньги. Ты даже не представляешь, какие деньги! – сверкнул жадными маленькими глазенками Вральман.

– Я-то тут при чем? Я не писатель, а всего лишь консультант.

– В том-то и дело, что баба, которая мне звонила, сказала, что их интересуешь только ты. Твой опыт, знания и все прочее. Она так и сказала: «Он лучший в своем деле».

– Признаюсь, слышать это приятно, но это какая-то ошибка. У меня нет знакомых женщин, которые могли бы оценить мои профессиональные способности. Тебя, Адам, похоже, разыграли. А как её зовут?

– Она представилась, как Марин де Сегюр.

– Она француженка?

– Точно не знаю, мы общались через переводчика. Она говорила на французском, переводчик переводил, а затем сообщал ей мои ответы.

– Адам, я предлагаю не связываться с этим проектом. Большие деньги платят не просто так.

– Женя, я тебя очень прошу, через неделю она приезжает в наш город, чтобы встретиться с тобой и сделать тебе предложение. Очень выгодное предложение. Маховик уже запущен и назад дороги нет. Мы с ней встретимся, – изобразил умоляющее лицо Вральман.

– Почему «мы»? Ты же сказал, что ей нужен я?

– Так пожелала Тамара. Знаешь, как говорится: «Мы с Тамарой ходим парой!» – попытался изобразить на лице улыбку Вральман. – Закажем столик в дорогом ресторане, познакомимся, посидим вчетвером, все обсудим, выпьем. Все за счет издательства. Договорились?

– Мне только этого не хватало! Вральман со своей Тамарой и я с незнакомой француженкой! – на секунду представил данную картину Малинин, но вслух ничего не сказал.

4.Первый после Бога

Малинин никогда не хотел, чтобы его считали лучшим. Во всяком случае, официально. Пусть назовут успешным, удачливым, надежным, но только не лучшим. Жизнь так устроена, что на лучших, моментально устремляются завистливые взгляды. Люди сравнивают себя и его и их субъективная оценка, как правило, лишь подхлестывает завистливые чувства. А это не только чрезмерно неприятно и противно, но и небезопасно.

Малинину никогда не нравилась флотская шутка, гласящая: «Хороший корабль – хороший командир. Плохой корабль – плохой старпом». Командир в ответе за все. Недаром его именуют «Первым после Бога». При удачном раскладе – ему все почести, а при неудачном, понятное дело – все «шишки».

Кстати, командирами не рождаются, ими становятся. В этом был уверен Малинин. Более того, чтобы добиться реальных успехов в жизни, вовсе не обязательно демонстрировать в раннем возрасте прилежную учебу и примерное поведение. Скорее наоборот: немало известных всему миру деятелей науки, культуры, политики и военного дела в школьные годы примером не являлись. Константин Циолковский ушел из гимназии и стал самоучкой. Дмитрий Менделеев в детстве не отличался ни успехами в учёбе, ни примерным поведением. Гениальный всемирно известный конструктор Сергей Королев в школьную пору приносил домой дневник с тройками. А первый в мире летчик-космонавт Юрий Гагарин, по воспоминаниям современников, частенько дрался и никому не давал спуску. Не отличались примерным поведением Александр Пушкин, Лев Толстой, Антон Чехов (дважды оставался на второй год в гимназии!), Владимир Маяковский, Иосиф Бродский, Владимир Высоцкий, Андрей Тарковский. Никогда не слыли «тихонями» в молодые годы Георгий Жуков, Константин Рокоссовский, флотоводцы Николай Кузнецов и Сергей Горшков. Что касается подводников, то тут трудно отыскать стопроцентных «пай-мальчиков». Иван Травкин, Валентин Стариков, Евгений Осипов, Иван Колышкин, Николай Лунин и, конечно же, Александр Маринеско сумели максимально проявить себя и одержать подводные победы, потому как являлись незаурядными и яркими личностями, способными на рискованный поступок.

Многолетний опыт Малинина позволил ему четко сформулировать тривиальную мысль. В экстремальной ситуации, когда в аварийный отсек субмарины поступает вода или бушует объемный пожар, а на спасение почти нет шансов, люди ведут себя по-разному. Кто-то до конца исполняет свой долг и гибнет, но есть и такие, кто не в силах победить страх, плачет и скулит, умоляя выпустить его в смежный отсек. Чего греха таить, на флоте знают не только своих героев, но и тех, кто откровенно сдрейфил и не сумел справиться с обуявшим его страхом. По этой причине наивные басни про какую-то виртуальную дисциплинированность, без которой герой не может считаться героем, неуместны и лживы.

Малинин как-то оказался на чествовании ветеранов – подводников в Москве. После официальной части всех пригласили на фуршет, который постепенно перерос из застолья в уникальные и откровенные воспоминания подводных мэтров. Речь шла о многом. Вспомнили первого подводника, получившего звезду героя за войну в Испании Ивана Бурмистрова. Один из ветеранов, как оказалось, лично знал командира многострадальной К-19, прозванной на флоте «Хиросимой», Николая Затеева. Другой седовласый подводник участвовал на атомной К-116 в уникальном трансатлантическом переходе двух субмарин с Северного флота на Тихоокеанский. Пройдя Атлантику и обогнув Южную Америку, лодки прошли через пролив Дрейка. Тот переход длился почти два месяца, за которые было пройдено 20 тысяч морских миль под водой.

Обо всем этом Малинин знал из исторических очерков. Его поразило другое: как эти люди расставляли акценты: четко, обоснованно, принципиально. Так, некоторые ветераны весьма скептически высказывались о реальных боевых заслугах одного из подводников, удостоенного звания героя.

– В войну он одним из первых научился удачно форсировать немецкие противолодочные рубежи (минные банки и сети) и не поделился этим ни с кем из командиров ПЛ. Пожадничал, или позавидовал другим. В результате, он – молодец, а соратники гибли и тонули. Это – элементарное скотство. Но Бог, как говорится, все видит!

Ветераны поведали, как весной 1944 года этого человека направили в Великобританию. Англичане должны были передать нашей стране в счет репараций с Италией четыре английские подводные лодки типа «В». Планировалось, что субмарины своим ходом перейдут в одну из советский военно-морских баз. В июле 1944 года лодки вышли из британского порта Леруик и взяли курс на Полярный. А на следующий день одна из субмарин, где находился этот человек, не вышла на связь. Место и точные обстоятельства ее гибели неизвестны, но по одной из версий она была по ошибке потоплена британскими бомбардировщиками. Лодку и экипаж, безусловно, жаль, но это еще одно доказательство существования наивысшей справедливости. К сожалению, её антипод – несправедливость с нахальным видом частенько располагается рядом с истинным героизмом и подвигом, стараясь заслонить их своей огромной мрачной тенью. Возможно, по этой причине в ВМФ иногда шутят: «На флоте любое начинание всегда делится на четыре основных стадии: первая – запугивание; вторая – запутывание; третья – наказание невиновных; четвертая – награждение непричастных.

***

Судьба капитана 3 ранга Александра Ивановича Маринеско – тому самое наглядное подтверждение. Маринеско – одна из самых противоречивых, из самых загадочных фигур Великой Отечественной войны…

Вокруг него до сих пор не стихают споры. Это – человек, овеянный многими мифами и легендами. Это – лучший советский подводник Великой Отечественной войны. Это – хулиган в тельняшке и герой одновременно. Это – командир, обожаемый подчинёнными и нелюбимый флотским начальством. Это – человек, незаслуженно забытый, а затем возвращённый из небытия.

О его легендарном подвиге знает каждый подводник. Александр Маринеско стал лучшим из лучших «подводником №1» благодаря «атаке века», в ходе которой был потоплен фашистский лайнер «Вильгельм Густлофф». Кстати, терминологию насчет первого номера и все прочее, придумали восхищенные британцы, знающие толк в морском деле.

Об этой атаке написано немало. Бедовый и рисковый командир атаковал охраняемую цель со стороны берега, что само по себе было нестандартно и необычно. Но именно оттуда фашисты меньше всего ожидали неприятности. Лодка находилась в надводном положении. Так беспечно и нагло мог вести себя лишь рыболовецкий траулер, занятый ловлей трески. Их заметили и стали светом запрашивать пароль. Маринеско приказал сигнальщику семафорить всякую белиберду и пока пунктуальные немцы пытались разобраться, что за странную информацию передает это судно, идущее параллельным курсом, атаковал «Густлофф» тремя торпедами, каждая из которых поразила цель. Символично, что четвертая торпеда с надписью «За Сталина» застряла в торпедном аппарате. Морякам чудом удалось избежать её взрыва на лодке. Уходя от преследования немецкого военного эскорта, С-13 подверглась бомбардировке свыше 200 глубинных бомб. Но командир сумел уклониться.

Кроме тех, кто пытался эвакуироваться из Германии, на «Густлоффе» погиб цвет немецкого подводного флота – 3700 моряков-подводников, которыми планировалось укомплектовать от 70 до 80 новых немецких субмарин.

За подвиг «героя» Маринеско не присвоили. Характер у него был не сахар, а поведение нельзя было назвать прилежным. Он дважды побывал на гауптвахте, а по партийной линии получил предупреждение, а затем и выговор. Причиной взысканий была не выпивка сама по себе, пил в то время Александр Иванович не больше других, а в одном случае самовольная отлучка, в другом – опоздание. Сработал наивный стереотип: разве может Герой Советского Союза быть недисциплинированным человеком? Его продолжали «забрасывать камнями» по разным причинам. Кто из зависти, другие по указке партийных органов, а иные и просто по недомыслию.

Кстати, из 13 дизель-электрических торпедных подводных лодок Балтийского флота класса «С» (средняя), за время войны уцелела только одна, под несчастливым номером 13. Та, которой командовал бедовый одессит Маринеско.

История знает немало свидетельств, когда в схожих ситуациях руководители проявляли намного больше мудрости и такта. Сохранились сведения, легендарный герой обороны Севастополя (1854-1855 годов) матрос Петр Кошка после увольнения с военной службы сильно выпивал и в итоге, якобы, банально пропил все свои награды. Узнав о такой неприятности, русский император Александр II приказал награды выкупить и вернуть герою. А заодно велел отлить специальную пивную кружку, на которой были его царские вензеля. Эта кружка была вручена бывшему матросу Кошке. В неё во всех кабаках и трактирах империи должны были наливать бодрящую жидкость бесплатно, за счёт казны, но не более одного раза в день. Но ушел из жизни герой не от пьянства, а спасая двух девочек, провалившихся под лёд. В результате подорвал здоровье и 25 февраля 1882 года скончался от горячки. Похоже, при царском режиме к истинным героям относились с пониманием и более уважительно…

С Маринеско все было иначе. С ним пытались бороться и после смерти. В октябре 1986 года Малинин присутствовал при открытии памятника легендарному подводнику в Лиепае на территории 14 оперативной эскадры подводных лодок. Памятник был исполнен мастерски. На переднем плане бронзовой трехметровой стелы, как бы из соседнего отсека через переборочный люк, можно увидеть командира подводной лодки, стоящего у поднятой трубы перископа в центральном посту. Повернувшись в пол-оборота, он словно отдает необходимые приказания. Выше на стеле значилась надпись: «Героическому экипажу Краснознаменной подводной лодки С-13 и его боевому командиру Маринеско Александру Ивановичу». Позади стелы стенка из шведского гранита, на которой запечатлены фамилии и имена членов экипажа С-13. Выразительный мемориал!

Через два дня после открытия, чьим-то властным распоряжением от надписи на памятнике осталось лишь первая часть. Фамилию Маринеско убрали. Даже мертвый герой кого-то чрезмерно раздражал.

После распада СССР памятник из Лиепаи пришлось перенести в Кронштадт, где на берегу в Купеческой гавани он был повторно открыт в годовщину Дня Победы 9 мая 1995 года. Звезду «Героя» Маринеско присвоили посмертно лишь в 1990 году.

***

Малинину однажды посчастливилось встретиться и часа полтора-два беседовать с легендарным писателем-маринистом Валентином Саввичем Пикулем. Дело было в Болдерае (микрорайон в составе Курземского района Риги. – Авт.), где у писателя находился загородный дом. После успешного завершения боевой службы Малинин вместе с экипажем какое-то время отдыхали там же в военном санатории.

Малинин знал, что Пикуль окончил школу юнг на Соловецких островах (являлся юнгой первого набора) по специальности «рулевой-сигнальщик», после чего был отправлен на эскадренный миноносец «Грозный» Северного флота, где прослужил до конца войны. С первых минут беседы Малинин понял: в душе Пикуль так и остался романтичным юнгой, зато в литературе, несомненно, он являлся адмиралом.

Они быстро нашли общий язык. Писатель живо интересовался службой на подводной лодке, говорил, что собирается написать роман о подводниках, а Малинин старался больше узнать об его творчестве. Было удивительным, что Валентин Саввич написал так много интересных и популярных в народе книг (создал более 40 романов, а также множество исторических миниатюр), но его так и не приняли в Союз писателей СССР. Услышав этот вопрос, Пикуль весело засмеялся, дружески похлопал собеседника по плечу, но ничего не сказал.

Несмотря на популярность книги Пикуля завистливо подвергались и продолжают подвергаться критике за якобы неаккуратное обращение с историческими документами, вульгарный стиль речи и прочие надуманные недостатки. И критикуют их в основном те, кто сам ничего путного никогда не писал.

Что хотел сказать мэтр литературы, но тактично промолчал, Малинин понял позже, прочитав его роман «Честь имею». Там Валентин Саввич Пикуль, описывая первую встречу главного героя с одним из создателей советской разведки Михаилом Дмитриевичем Бонч-Бруевичем, приводит состоявшийся между ними диалог.

На вопрос Бонч-Бруевича: «А где вы успели нажить себе так много врагов?» – бывший генерал Генерального штаба дает весьма откровенный ответ:

– Для этого не надо быть гением. Делай свое дело, говори правду, не подхалимствуй – и этого вполне достаточно, чтобы любая шавка облаяла тебя из-под каждого забора.

Малинин понял: эти слова в полной мере можно применить и к Валентину Пикулю, и к Александру Маринеско. Ко всем, кто честно делал свое дело, не кривил душой, не заискивал перед начальством.

5.Загадка с изюминкой

Из смартфона Малинина в промежутках между восхищенными возгласами, раздавалось радостное похрюкивание и причмокивание. Именно таким образом Вральман выражал приступы своего неописуемого восторга.

– Женя, она такая красивая баба, каких мы с тобой еще не видели! – с придыханием восторгался Адам Адамович. – Она внезапно приехала к нам в издательство, вошла в мой кабинет и я прямо охренел! Само совершенство, Мэри Поппинс! Эта мадам прилетела сегодня утром и готова с нами встретиться в семь вечера в «Астории». Женщина – загадка! Женщина – изюминка!

– У тебя дома своя «изюминка» имеется, – постарался вернуть возбужденного издателя на грешную землю Малинин.

– Ты про Тамару? – загоготал Вральман. – Нет, она не просто изюминка, она целый кекс! Здоровенный такой кексяра, утыканный изюмом! Но её с нами не будет. У Тамарочки внезапно случился радикулит, – довольно захихикал он.

Радость Адама Адамовича Малинин расценил по-своему: «Значит Вральман будет целый вечер ухлестывать за этой француженкой, поддерживать разговор и всем своим видом демонстрировать, что он тут главный. Это неплохо. Можно будет спокойно поужинать и лишь поддерживать степенную беседу».

Договорившись о встрече в 18.45 у входа в ресторан, Вральман отключил телефон.

До назначенной встречи оставалось еще немало времени. Малинин тщательно побрился и принял душ. Пока упругие струи лупили по плечам и спине, он невольно пытался представить себе эту французскую гостью. Считается, что загадочное поведение женщины – это нечто особенное, то, что заставляет чаще биться сердце мужчины.

– Интересно, в чем же должна заключаться загадка этой французской гостьи? – подумал Малинин.

Жизненный опыт подсказывал, что эти самые загадки с изюминками могут искусственно демонстрироваться. Варенька из Чеховского «Вишневого сада» – самый наглядный экземпляр. Она все время грустна, надевает черное платье, но не от того, что с ней случилась какая-либо неприятность, не от депрессии. Просто Варенька решила, что так она обратит на себя внимание мужчин. Они будут к ней подходить и спрашивать: «Отчего же вы грустны, девушка?» А она в ответ томно вздохнет: «Ах, оставьте! Вам не понять…». Где уж понять мужчинам, если она сама себя не понимает. Но эдакая игра в «загадку» в конечном итоге может привести девушку к одиночеству. А это для молодой женщины недопустимо.

Такие жеманные особы Малинину были не по душе. В девушке «изюминкой» можно назвать ее миловидность, наивность, добродушие, умение сочетать в себе детскую открытость и серьезность бизнес-леди. Девичья милая улыбка, кокетливый взлет бровки во время разговора, смущенный взгляд – все это может стать для мужчины загадкой, «изюминкой» или индивидуальностью. Но великой тайною девушки или женщины является то, за что ее любят окружающие – и родные, и друзья, и мужчины. Большинство из представителей сильного пола не хотят ломать себе голову над загадками в женщине, да и обычно мужчины с головой погружены в работу, испытывая катастрофическую нехватку времени. Для них важна не женщина-загадка, а настоящая женщина, которая утром пахнет свежестью, а вечером дорогими духами.

Мужчинам важна искренность и естественность, ведь все настоящее особенно ценно в жизни. И, конечно же, каждому мужчине всегда будет хорошо с любимой женщиной, которая умеет быть разной: сексуальной, заботливой, нежной и милой, упрямой и целеустремленной, слабой и сильной. В сочетании всех этих качеств и заключается женская загадка, которую мужчины готовы разгадывать всю свою жизнь.

***

В назначенное время Малинин подъехал к ресторану. Вральман, вырвавшись из-под опеки своей суровой Тамары, уже нетерпеливо прохаживался невдалеке. Обрадовавшись появлению Малинина, он тотчас схватил его за рукав и сразу же потащил внутрь ресторана.

Посетителей было немного. Их столик находился в самом центре уютного зала. Едва расселись и бегло просмотрели меню, как в зал вошли мужчина и женщина. Оглядев зал, парочка в сопровождении администратора направилась к их столику.

Вральман вскочил, словно ошпаренный и, изобразив на лице восхищение, принялся чуть ли не отвешивать поклоны.

– Адам, что ты ведешь себя, словно лакей! – удивленно шепнул ему Малинин. – У нас деловая встреча.

Но Вральмана было уже не остановить. От нетерпения он бросился навстречу гостям и, подойдя достаточно близко, сразу же отвесил поклон и принялся лобызать женщине руку. Гостья немного опешила и смутилась.

Она действительно была элегантна и красива: темные слегка вьющиеся волосы, маленький носик, большие серые глаза, выразительный рот, спортивная фигура.

Малинин залюбовался этой женщиной. Когда у женщины хорошее телосложение и правильные черты лица— она красива. Когда женщина со вкусом одета, у нее легкий макияж, подчеркивающий достоинства лица, она умеет двигаться и говорить – она элегантна. А когда она и элегантна, и красива, то в ней есть «шарм».

Как известно, быть элегантной не значит бросаться в глаза, это значит – врезаться в память. Возможно, по этой причине Малинину вдруг показалось, что он её уже когда-то встречал. Её или похожую на неё женщину – точно и уверенно сказать он не смог бы.

Тем временем мужчина, который оказался переводчиком, представил гостью.

– Господа, мадам Марин де Сегюр. А я Крис – её секретарь и помощник.

Малинин не стал уподобляться Вральману и целовать руку гостье. Он вежливо кивнул головой и жестом предложил гостям занять места за их столом. Когда все расселись, Вральман принялся через переводчика предлагать присутствующим просмотреть меню и сделать заказ, но гости отказались и согласились лишь выпить по бокалу шампанского. Пока Вральман подзывал официанта и указывал, что принести, Малинин, заранее успевший собрать в интернете кое-какую информацию, через переводчика учтиво обратился к гостье.

– Рад нашему знакомству, мадам. Старинный французский дворянский род Сегюров известен и у нас в стране. Особенно детская писательница Софья Федоровна Сегюр, в девичестве – Растопчина. Её книги переведены и на русский язык. Мадам, Софья Федоровна является вашей родственницей?

Когда Крис передал слова Малинина, женщина улыбнулась и, глядя в глаза Евгению, кивнула головой и произнесла «Oui». Это её «Уи», означающее согласие, было произнесено хорошо поставленным грудным голосов. Малинину снова показалось, что он её уже где-то видел и слышал.

Женщина хотела еще что-то сказать, но тут принесли шампанское и бесцеремонно вмешался Вральман с каким-то примитивным тостом по поводу ослепительной красоты гостьи. Тост был произнесен помпезно и потому сильно смахивал на неприкрытую лесть. Вырвавшись из-под опеки грозной супруги, Адам очень старался понравиться мадам и потому, периодически провозглашая тосты, целых десять минут нес какую-то чушь, рассказывая о дружбе наших стран и его замечательном издательстве. Когда первый запал иссяк, Малинин попросил переводчика сообщить причину того, что его скромная персона вдруг заинтересовала мадам Сегюр?

Вопрос был переведен на французский язык и она принялась объяснять. По словам мадам Сегюр, у одного её хорошего знакомого, проживающего в Латинской Америке, возникли некоторые вопросы, связанные с областью практических знаний и навыков, в которых Малинин является крепким профессионалом. Ей рекомендовали господина Малинина и она просит его найти время и встретиться с её другом. Специально для этого её друг прилетит на несколько дней из Боготы на греческий остров Крит. На северном побережье острова у него небольшой, но весьма уютный особняк. Все расходы будут оплачены за счет принимающей стороны.

– Мадам приглашает господина Малинина и господина Синявского прилететь на Крит через две недели. К этому времени её знакомый также прибудет туда из-за океана, и они смогут все спокойно обсудить лично.

Услышав, что и его пригласили на остров, находящийся в центре Средиземного моря, да еще за счет принимающей стороны, Вральман на глазах расцвел и с новыми силами и усердием принялся пороть чепуху и отпускать несуразные комплименты мадам Сегюр. Когда его красноречие снова немного иссякло, появилась возможность задать конкретный вопрос и Евгению.

– Мне бы хотелось более конкретно узнать о помощи её знакомому с моей стороны, на которую рассчитывает мадам. Поверьте, мне кажется, что кто- то весьма сильно преувеличил и завысил мои скромные возможности, – искренне предупредил Малинин.

Ему никто не ответил, потому как в разговор снова вклинился неугомонный Вральман.

– Крит – это очень хорошо! Мадам, считайте, что ваше предложение уже принято. Во всяком случае, мною. Евгения я также постараюсь уговорить, он свободен и совершенно не обременен семьей и детьми, – пообещал издатель.

– Адам, я тебе никаких полномочий не давал, чтобы принимать за себя решения! – тактично, но твердо поставил на место Вральмана Малинин. – Да, на Крите очень хорошо. Я даже читал, что там открыли аквариум «Морской мир». Он крупнейший из трех общественных аквариумов Греции. В 32 стекля�