Марта. В ритме лунного света

Экзюпери.

Я не люблю свадьбы. Даже свою собственную первую свадьбу мне не удаётся воспроизвести в памяти с должным чувством нежности и лёгкой ностальгии. И дело здесь не в том, что первый мой брак в результате не удался. Нет. Просто вся эта беспорядочная суета, нервное ожидание и глупые приметы меня либо банально раздражают, либо ужасно смешат.

А чего стоит одна только подготовка к свадьбе! Вот где истинная проверка чувств будущих супругов. А также их родителей и близких друзей, по воле злого рока, вовлечённых в это фантасмагорическое действо.

Нынче ещё стало очень модно делать фотосессию. Профессиональную, с превеликим множеством почти театрального реквизита, в идиллических пейзажах и утончённых интерьерах. Чтобы остались потом на долгую память милые фото, запечатлевшие вконец измученного предсвадебной гонкой жениха, заточённого в непривычно узкий костюм, и невесту с лихорадочно горящими глазами, пытающуюся из последних сил сделать вид, что она всю жизнь носила вот эти пышные юбки и сложные причёски.

О своей первой свадьбе я помню немного. Красивый и блестящий лимузин, неудобную шнуровку на расшитом мелкими жемчужинами корсаже, кучу шумных гостей, и отчетливое желание поскорее завершить всю эту историю.

Желание, кстати, сбылось. Быстро завершилась не только история со свадьбой, но и само замужество. Спустя три года семейной жизни и два последующих года безуспешных попыток её спасти, наша ячейка общества наконец-то с треском развалилась. И как показала дальнейшая жизнь, к счастью для обоих членов ячейки.

И вот я снова на свадьбе.

Не верится!

Я взглянула на Глеба. Не верится, что он мой. До сих пор не могу толком осознать и принять тот факт, что этот безупречный красавец с внешностью греческого бога обратил когда-то на меня внимание и почему-то сразу влюбился.

Хотя, безупречный он только в смысле внешности.

При воспоминании о недавних жутких событиях, которые мне довелось пережить прошлым летом, меня тут же бросило в жар. Я почувствовала как предательски задрожали мои руки. Вот чёрт! Никак не могу заставить себя более спокойно относиться к тому, что тогда произошло.

– Марта, неужели ты ещё не поняла, что я и спокойствие – вещи абсолютно не совместимые?

Этот вопрос, полный горечи и тщательно прикрытого страдания, задал мне Глеб в начале нашего знакомства.

Он предупреждал. Он постоянно меня предупреждал. А я даже не потрудилась испугаться. За что и поплатилась в результате.

Что ж… Оно того стоило.

Почти год прошёл. А тяжёлая, вязкая чернота, вылившаяся на меня из глаз Глеба в ту летнюю ночь в Хельсинки всё равно иногда возвращается ко мне в ночных кошмарах. Его дикий, сумасшедший взгляд, моя в клочья разорванная блузка и манящая губительная темнота, в которую я так послушно нырнула, подчиняясь лишь его безумной воле.

Кошмары эти, правда, сразу отступают, как только, подскочив на кровати от ужаса, я вижу рядом с собой мирно спящего Глеба. Я моментально успокаиваюсь и любуюсь на правильные черты его лица. Во время сна они смягчаются и не несут этой вечной скрытой угрозы. Почти не несут…

Я снова повернула голову и посмотрела на Глеба. Прядь тёмных волос чуть спустилась на смуглый лоб, глаза с длиннющими ресницами слегка прищурены, тонкие губы застыли в полуулыбке. Лёгкий костюм цвета слоновой кости сидит на нём идеально. Успешный во всех смыслах мужчина. И к тому же талантливый архитектор. Разумеется, я успела заметить и даже подсчитать абсолютно все плотоядные взгляды, которые кидали на Глеба шустрые девицы из числа приглашённых гостей. Ха! Бедолаги, им и в голову не придёт на кого они сейчас с таким вожделением таращатся.

Я хмыкнула и невольно передёрнула плечами. Глеб тут же отреагировал на это моё движение.

– Марта? Всё в порядке? – тихо спросил он и нежно поправил выбившуюся из моей причёски прядь непослушных волос.

Прядь не поправилась. Вьющие тонкие волосы – это я вам скажу, та ещё проблема. Не решаемая.

– Да, всё нормально. Просто устала стоять, – также тихо ответила я и улыбнулась.

– Ты нервничаешь, я вижу.

– Свадьбы – это не моё.

– Да, это заметно, – ухмыльнулся Глеб.

Наклонившись, он легко поцеловал меня в губы, потом быстро коснулся губами моей шеи. Так, как он это делает всегда. А я в свою очередь, как всегда, покрылась мурашками. Боже, как я его люблю. Как я вообще могла прожить без Глеба те несколько серых месяцев? Тут же вспомнив, благодаря кому именно смогла их прожить, я поморщилась и прерывисто вздохнула.

Нет, сегодня я не хочу об этом думать, довольно. Только не сегодня. Такой ведь день!

Оглянувшись на собравшихся нарядных гостей, с явным нетерпением переминающихся с ноги на ногу в ожидании начала торжества, я поправила складки на своём длинном вечернем платье и пообещала себе не портить этот праздничный день дурацкими воспоминаниями.

А торжество тем временем никак не хотело начинаться. По банальной и простой причине отсутствия главных его виновников.

– Ну где вот их носит, а? Все уже собрались и только их ждут, – сказала я, обращаясь неизвестно к кому.

Но так как рядом со мной стоял только Глеб, то он мне и ответил.

– Марта, они опаздывают всего на десять минут. Мне кажется новоиспеченным молодоженам вполне позволительно такое небольшое опоздание? – с ироничной улыбкой поинтересовался он у меня.

– Да я понимаю. Но ведь Настя! Она же может в любой момент что-то передумать, перехотеть… Ты же знаешь, она сейчас вообще не адекватна. Я переживаю как бы она снова что-нибудь не учудила.

– Ну, насколько я могу судить, женщина на шестом месяце беременности тоже вполне может себе позволить небольшие шалости.

– Шалости! – я громко фыркнула, но спорить не стала.

Мой младший брат Лео сегодня женится. На своей Насте. Которая действительно находилась сейчас на шестом месяце. Ничего из её бывшего поведения и характера не осталось теперь при ней. Вообще другой человек! Я диву давалась, вот честно.

Из упорной, целеустремленной и самостоятельной девушки, пусть и с весьма сомнительным прошлым, Настя с первых же месяцев беременности превратилась в чудную плюшевую игрушку с опилками в голове. И с меняющимся по минутам настроением. И с мерзким характером. Ну тут я, конечно, наговариваю на неё. Возможно, мне просто обидно, что в жизни моего Лео я теперь занимаю всё более дальние и второстепенные позиции. Хотя, он сам это категорически отрицает.

С другой стороны, учитывая недавно открывшиеся у меня криминальные способности, моему брату как раз и следует находится от меня на самых дальних позициях. Причём, во всех смыслах.

Конечно, дело не в самих способностях – я уже полностью научилась контролировать их проявления. За последние несколько месяцев я ни разу никого не уронила в обморок. Да, я пользовалась своим даром внушения. В мелочах. И очень аккуратно. Устоять действительно сложно, когда обладаешь такими потрясающими возможностями. Но опасность для Лео исходит не от меня, а от тех, кто будет за мной охотиться. За мной и за моими суперталантами. Ох… Ну вот, опять я начала думать чёрт знает о чём, вместо того, чтобы искренне радоваться за своего любимого брата. Надо отвлечься.

– Слушай, Глеб, а что там у нас с выходными? Всё в силе?

– Конечно. Роман мне вчера подтвердил, что они с Хелли в субботу рано утром прилетают в Москву. И вечером уже ждут нас у себя дома, – ответил Глеб и внимательно посмотрел на меня.

– О, классно. А то я до последнего, если честно, сомневалась получится ли у Хелли приехать, – немного растерянно пробормотала я.

– Марта, – Глеб аккуратно взял меня за плечи и развернул к себе, – ты уверена, что действительно хочешь к ним поехать? Мы можем этого не делать. Только скажи. Я всё понимаю.

– Нет! – как-то слишком громко воскликнула я, – нет, я и правда этого хочу.

– Мда, звучит не очень убедительно. Но как пожелаешь. Если вдруг передумаешь, скажи. Договорились?

– Да. Спасибо тебе, – тихо ответила я.

Отвлеклась, называется.

Сколько же нам потребуется времени, чтобы… Нет, забыть не получится, это мы оба понимаем. Но хотя бы попробовать относиться к тому, что произошло более бесстрастно что-ли…

Ладно, два месяца всего лишь прошло, два месяца, как мы снова вместе. Что я хочу в самом-то деле? Всё наладится.

Я прижалась к Глебу и он тут же обвил своей рукой мою талию. Как хорошо с ним. Как хорошо.

А тем временем, вокруг нас началось какое-то волнение, хаотичное движение, и я вдруг обратила внимание, что все гости переместились ближе к входным дверям ресторана.

– Приехали, приехали, – послышались со всех сторон возбужденные голоса.

– Ну, наконец-то, – вырвалось у меня, после чего я тоже предприняла героическую попытку пробраться к дверям. Но там было уже всё занято другими, более резвыми гостями.

– Это же надо было столько народу наприглашать, – возмущённо зашипела я, когда вернулась к Глебу, благоразумно оставшемуся стоять на месте.

Он молча улыбнулся и взял мою руку в свою. Любимая его привычка. Ласково поглаживая своими пальцами мою ладонь, он спокойно наблюдал за тем, что происходит у входа в ресторан. Конечно, с его ростом это вполне возможно. А я вот даже на высоченных каблуках вижу перед собой лишь плотный ряд чужих плеч и макушек.

– Ну, что там? Зашли они? Как выглядит Лео? Он не расстроен? А мама и папа с ними? – нетерпеливо сыпала я вопросами.

– Зашли. Лео улыбается. Родители рядом, – лаконично ответил Глеб. – А вот теперь и мы пойдём.

Сжав покрепче мою руку и ловко лавируя между гостями, он быстро вывел меня к дверям, около которых со смущенными улыбками стояли два виновника сегодняшнего торжества.

– Лео! Зайчик, – тонким от захлестнувших меня эмоций голосом, пропищала я.

– Ого, Марта, ты говоришь прямо как наша мама, – хихикнул Лео в ответ, и приобняв меня за плечи, чмокнул в щеку.

– Поздравляю тебя! Настя, и тебя! Вы такие красивые!

– Вот только без слёз, Марта. Ты чего?

– Ой, сама не знаю, прости.

Лео в классическом бежевом костюме-тройке и Настя в светлом атласном платье, украшенном шлейфом, и лентой цвета спелой вишни в чёрных волосах выглядели сногсшибательно. И излучали абсолютное счастье. Как будто бы и не было у них всех этих предсвадебных нескончаемых споров и пререканий.

Тихонько вздохнув, я вдруг почувствовала, что глаза у меня, и правда, на мокром месте. Так, надо срочно успокоиться, ведь если потечёт тушь, проблем не оберёшься. Придётся ещё снимать дурацкие линзы, а я этого терпеть не могу. Дело в том, что для моей мамы, которую на общем семейном совете было решено оставлять в полном неведении как можно дольше, я по-прежнему оставалась голубоглазой. И просто напросто иногда носила чёрные цветные линзы. Короче, всё с точностью наоборот от реальной ситуации. Ну, а здесь, на свадьбе – куча наших общих знакомых и каких-то родственников, так зачем их пугать моими невероятными чёрными глазищами? Вот поэтому сегодня я героически надела цветные линзы оттенка летнего ясного неба, из-за которых теперь одних проблемы.

– Лео, Настя, мои поздравления! Искренне желаю вам счастья, – Глеб крепко пожал руку моему брату и с лёгкой улыбкой кивнул его беременной невесте.

Настя, чуть скосив глаза в другую сторону, аккуратненько сдвинулась на полшага назад – за спину Лео, после чего тоже улыбнулась Глебу. Так она к нему и не смогла привыкнуть. Боится. Понятно, что этот страх не беспочвенный, а теперь в её положении, наверное, и вовсе интуитивный. Инстинкт самосохранения. Инстинкт, которого у меня нет и в помине.

– Я обежала весь зал, Марта, Глеб! А вы тут стоите! – подлетая ко мне откуда-то сзади, воскликнула мама.

– А что случилось? – испуганно спросила я.

– Как что?! Надо усаживать гостей, начинать банкет. Время уже почти девять вечера! Кошмар, мы ничего не успеем! Павел ещё куда-то запропастился… Вот где носит твоего отца? Только что он был рядом со мной!

Глаза у мамы горели, она запыхалась, заметно нервничала и вообще была на взводе.

– Елена, позвольте вмешаться, – мягким, обволакивающим голосом произнёс Глеб. – Во-первых, ещё только половина девятого и мы вполне в графике. А, во-вторых, посмотрите сами, гости уже благополучно расселись по своим местам. И я вижу, что Павел как раз идёт в нашу сторону.

Мама как-то сразу немного обмякнув, растерянно оглянулась на ресторанный зал, потом улыбнулась и, как обычно, немного кокетливо поправила свою причёску.

– Да, действительно. Спасибо, Глеб, вы всегда такой собранный и так умеете успокаивать.

Она махнула рукой подходящему папе, и нежно потрепав меня по щеке, сказала:

– Ты выглядишь замечательно, доченька, платье – чудо! Давайте тоже за стол.

Я с улыбкой кивнула маме и как только она отошла, повернулась к Глебу с самым своим мрачным выражением лица.

– Успокаивать значит ты умеешь? Ну-ну.

– Марта…

– Глеб, мы же с тобой договорились без повода не делать этого с нашими близкими.

– Когда ты уже поверишь в то, что такие обычные внушения совсем не несут вреда? Никакого. Да просто глупо пренебрегать возможностью слегка подправить настроение нуждающемуся в этом человеку. Не вижу здесь никакой проблемы.

– Это моя мама. Вот и вся проблема, – язвительно сообщила я.

Подняв одну бровь, Глеб прищурился и не менее язвительно поинтересовался:

– То есть мою Ирину, несчастную добрую женщину, работающую на меня долго и верно, кошмарить значит можно?

– В каком смысле?

– В прямом.

– Не понимаю о чём ты… Ерунда какая-то. Ладно, пойдём за наш стол. Нас заждались наверное уже.

Но Глеб демонстративно стоял в той же позе, не шелохнувшись.

– Чёрт возьми, – проворчала я, – ну случилось это раза два тогда, необходимо было…

– Я не о том, что было тогда, – перебил меня Глеб. – А о том, что происходит сейчас.

Тут уже я задрала свои брови, стараясь придать лицу как можно более невинное выражение.

– Ты думаешь, Марта, я не замечаю, как ты регулярно тренируешься на Ирине? Так сказать, оттачиваешь на ней своё мастерство. Ай-ай, как не стыдно.

Упс. Какая незадача.

– Да? Надо же… Я думала, ты не видишь. Извини. Но ведь это такие мелочи, обыденные просьбы, самое что ни на есть лёгкое внушение! – с досадой воскликнула я.

– А какое внушение, по твоему, демонстрировал я только что с твоей мамой? А?

Он прав.

Я виновато опустила голову и сокрушенно помотала ей из стороны в сторону. Потом снова подняла её, и встав на цыпочки, прикоснулась своими губами к губам Глеба. Глаза его, огромные и чёрные, заглянули в мою душу, щедро рассыпая в ней радужные сверкающие блики. Минуты застыли, звуки исчезли, растворилось всё вокруг – остались только мы. Прижимая меня одной рукой, другую Глеб запустил в мои волосы.

– Марта, любимая, – прошептал он хриплым голосом. – Ты моя жизнь.

– А ты – моя, – едва слышно ответила я.

Рядом с нами резко кашлянули. Один раз и потом ещё раз. От неожиданности мы с Глебом чуть ли не подпрыгнули.

– Прошу меня простить, но насколько я понимаю, молодожёны сегодня не вы, – негромко, но вполне отчетливо произнёс папин голос. – Оторвитесь друг от друга. Только вас ждут.

И кинув на нас многозначительный взгляд, ушёл в глубь ресторана.

– Но скоро и мы будем молодожёнами, – заметил Глеб, не торопясь, впрочем, выпускать меня из стального кольца своих объятий. – Да, Марта?

– Да. Конечно, да.

Праздничное застолье затянулось до полуночи. Оно бы, возможно, затянулось и дольше, но обслуживание свадебного банкета было оплачено до двенадцати часов, да и сам ресторан, к счастью, работал по будням только до часу ночи.

Бредовая идея сыграть свадьбу в будни исходила, разумеется, от Насти. О том, что событие это должно произойти в начале лета, они с Лео решили ещё в январе, сразу после помолвки. Правда, даты и другие подробности не обговаривали. Но ближе к весне я и сама напрочь выпала из общего потока семейных событий. Мои отчаянные попытки спасти Глеба, выжить самой и не сойти при этом с ума, заняли всё пространство и время вокруг меня.

Поэтому, когда в середине апреля я всё же вернулась почти в нормальное русло своей почти нормальной жизни, меня там поджидал большой сюрприз. Оказалось, что Настя ждёт двойню.

«Бедный Лео!» – это была самая первая мысль, пронёсшаяся тогда вихрем в моей голове. Хорошо, что хоть вслух не сказала. Однако, глупая тревога быстро сменилась радостным ожиданием, и я даже самоотверженно включилась в предсвадебную подготовку. Чем порядком удивила не только своего брата, но и саму себя.

Настя тоже с тех пор как начала нас удивлять, так вот остановиться теперь никак и не может.

Во-первых, она решила, что свадьба непременно должна быть восьмого числа. Во-вторых, спорить с ней стало абсолютно невозможно. Я бы даже сказала, что споры с нынешней Настей теперь мгновенно превращались в театр абсурда.

– Восьмёрка – это же символ бесконечности! – возбуждённо объясняла она нам. – В мае я не хочу выходить замуж, плохая примета. В июле уже слишком живот большой будет, так что назначим свадьбу на восьмое июня.

– Настя, но в этом году восьмое июня – четверг. Будни! – пытался образумить беременную невесту мой наивный Лео, – мы же хотели позвать много наших друзей, а кто в будни из них сможет прийти? Далеко не все, я уверен.

– Чудесно! Значит мы накануне распишемся, а на следующий вечер снимем ресторан для банкета, – с воодушевлением парировала Настя. – На восемь вечера. Сплошные восьмёрки! Какая прелесть. Ух, как же это будет здорово!

Вот таким образом все мы и оказались не очень тёплым июньским вечером в прелестном итальянском ресторане, изысканно украшенном благоухающими гирляндами из алых кустовых роз и белоснежных хризантем.

В начале первого ночи наконец разъехались последние такси, увозя по домам охмелевших и шумных гостей. Лео с Настей, уставшие, но довольные, уехали примерно час назад на новеньком, нагло сверкающем отполированной краской японском кроссовере – нашем с Глебом свадебном подарке. Ну, моё участие в подарке выражалось лишь в выборе цвета автомобиля. На зарплату ассистента директора скромной школы иностранных языков я бы смогла купить только руль от такой машины. И может быть ещё пару зеркал впридачу. На премию.

Настя, прыгала и визжала от радости, когда сегодня утром увидела у своего подъезда припаркованный белый вседорожник, символически перевязанный атласной ленточкой цвета фуксии. Лео просто таращил глаза и по-моему впал в настоящий ступор. Поэтому нам с мамой пришлось практически силой угомонить Настю, пока та не допрыгалась до преждевременных родов, а затем, также применив некоторое физическое усилие, растормошить Лео.

Уверена, что хоть водительские права есть у них обоих, машину станет водить Настя. Я очень чётко представляла её за рулём, с сидящим на заднем сидении Лео в обнимку с близнецами. Ну, может это и к лучшему, мой брат всё-таки бывает иногда немного рассеян.

В ресторане остались только официанты, убирающие оставшуюся посуду со столов, мы с Глебом и мои родители.

– Марта, доченька, не понимаю, ну зачем вам сейчас тащиться куда-то за город? Давайте вместе поедем домой, места же много. Мне даже неудобно, мы с папой как будто выселили вас, – причитала мама, в очередной раз за сегодняшний вечер, пытаясь уговорить нас с Глебом остаться на ночь в нашей московской квартире.

Я только вздохнула и грустно улыбнулась. Конечно, можно и в квартире остаться. Даже свет включать не потребуется – я вам так светло сделаю, что надолго запомнится. А уж какую шикарную подсветку в глубоких синих тонах вам Глеб организует! Мечта…

Родители приехали из Петербурга всего на несколько дней, ведь папа, как и всегда, не смог оставить надолго своё обожаемое детище – книжный магазинчик. Сначала они хотели забронировать номер в московском отеле, но мы с Лео быстро их уговорили поселиться на эти дни в нашей квартире. Всё равно она сейчас пустует – брат давно уже переехал к Насте, а я конец недели всегда провожу в загородном доме Глеба.

– Так, Елена Прекрасная, хватит пререкаться, – решительно заявил папа и незаметно подмигнул мне. – Собирайся, я такси уже вызвал. Где твоя сумочка?

– Ну ты сам подумай, Паша! Ты не понимаешь…

– Ещё как понимаю.

О, да. Папа действительно всё понимал. И знал. Что, конечно, не облегчало ему жизнь.

Со стороны кухни появился Глеб со звенящими характерным звуком огромными пакетами в обеих руках. Он шёл лёгкой походкой, как будто нёс не кучу полных бутылок, а всего лишь мешок с невесомым тополиным пухом, который уже основательно окутал всю Москву.

– Елена, тут много спиртного осталось из того, что вы закупали. Просекко и что-то ещё, вот посмотрите. Давайте я вам сразу в такси погружу.

– Да перестань, я сам донесу, давай, – резво подскочил мой папа, и не успела я возразить, как он выхватил все пакеты из рук Глеба.

Пакеты тут же со звоном стукнулись об пол. Мама ойкнула, папа чертыхнулся, Глеб молча снова поднял пакеты и понёс в сторону выхода.

– Как он так легко умудряется их нести? – округлив глаза, спросила мама.

Мы с папой переглянулись, я укоризненно покачала ему головой, а он виновато пожал плечами.

Ну, Глеб тоже молодец, не мог в два захода эти сумки принести. Или кряхтеть от напряжения, что ли, не знаю… Сколько лет он уже инсайдер, а до сих пор иногда прокалывается на мелочах. Что уж тогда говорить обо мне и моём крошечном стаже! Да и как тут избежать ошибок? Ведь невозможно всё предусмотреть.

Мы с родителями тоже вышли на улицу. Такси ещё не приехало, и Глеб стоял возле опустевшей стоянки, негромко разговаривая с кем-то по телефону. С кем он так поздно разговаривает? Наверное с Романом. У инсайдеров нет понятий «слишком поздно» или «слишком рано» – когда для сна требуется всего пару часов в сутки, временные рамки становятся весьма условными.

Я с наслаждением вдохнула чарующий аромат цветущей где-то неподалёку сирени. Свежий, ночной воздух ласково окружил прохладой мои открытые руки и плечи, развеял хоровод тревожных мыслей и моментально унёс в сказочный фантазийный мир – в мою другую нереальную реальность.

Впрочем, из неё пришлось сразу вернуться.

– Почему ты не взяла с собой что-нибудь накинуть, Марта? Платье совсем лёгкое, замёрзнешь. Вечера ведь пока такие холодные, – со смесью досады и беспокойства сказала мама.

– Да всё нормально, не переживай, у Глеба в машине лежит мой плащ. Посадим вас в такси и я сразу его надену.

– Ну, смотри. Простудиться сейчас ничего не стоит, – недоверчиво произнесла мама и потрепала меня по голой руке. – Ты вообще какая-то горячая, Марта! Может ты уже заболеваешь? Не знобит тебя?

Тревога в маминых глазах стремительно нарастала. Я тоскливо покосилась на пустую стоянку. Ну где носит это дурацкое такси?

Мой беспомощный взгляд тут же заметил Глеб.

– Ты наверное замёрзла, Марта, вот держи, – подходя, сказал он. И скинув на ходу свой пиджак, водрузил его мне на плечи, тем самым надёжно прикрыв все открытые участки моего тела.

Как всё сложно-то. Как, оказывается, всё сложно…

Через пару минут подъехало такси. Глеб погрузил звенящие сумки в багажник, потом быстро переговорил с водителем и захлопывая за родителями пассажирскую дверь, предупредил:

– Павел, Елена, я попросил водителя, он отнесёт ваши вещи до квартиры.

– Ой, как хорошо, спасибо тебе, – обрадовалась мама и помахала нам обоим рукой.

Ага, попросил он водителя, как же.

Мы тоже помахали родителям в ответ, и проводив взглядом похожий на апельсин, жёлто-оранжевый автомобиль, пошли к своей машине. В которой, естественно, никакого моего плаща не лежало. Мёрзнуть я перестала ещё зимой.

– Надо было сразу отдать эти несчастные пакеты Лео, – сказала я, когда мы выехав со стоянки, плавно влились в общий поток автомобилей. – Это ведь они с Настей закупали всё.

– Значит, он потом и заберёт их к себе домой. Им сейчас не до учёта закупок, поверь мне, любимая, – усмехнулся Глеб.

Я тихонько вздохнула и посмотрела в окно. И не скажешь, что уже глубокая ночь. Вот куда они все едут? Будни, между прочим. Спать надо и набираться сил для предстоящего трудового дня, а они все куда-то мчатся…

К тому, что отныне родной дом для Лео – уже не наша с ним квартира, а скромная однушка Насти, я никак не могла привыкнуть. Две недели я билась с ним как лев, доказывая, что большая, трёхкомнатная квартира – это как раз то, что нужно молодой семье с двумя малышами. Но нет. Упрямство моего брата в нашей словесной битве не знало границ. Даже Настя под конец уже как-то вяло стала сопротивляться. А он ни в какую! Поразительная упёртость. И в кого он пошёл?

Все мои доводы Лео решительно отметал, а на компромиссы вообще не шёл.

– Но я ведь тоже не буду жить в этой квартире! Я скоро перееду к Глебу в его загородный дом. Какой смысл, я не понимаю, оставлять её пустой? – возмущалась я в очередной нашей с ним перепалке.

– Вот и чудесно, переезжай. А то, помнится, ты уже как-то переехала к нему, – тихо, но не без ехидства, парировал Лео. – И чем всё закончилось, помнишь?

– Ну, знаешь!

– А так у тебя всегда будет запасной аэродром. Готовый плацдарм для отступления.

– А я не хочу иметь какие бы то ни было плацдармы. И аэродромы. Я отступать, знаешь ли, не планирую!

– Это ты, Марта, сейчас так говоришь…

Под конец второй недели я сдалась.

Нет, я не смирилась с решением Лео. О, нет.

Я предприняла попытку в первый, и надеюсь, в последний раз воспользоваться своими нечеловеческими талантами в отношении родного брата. И мягко внушить ему то, что мне было нужно…

Глаз, зрачок, пустота.

Но ничего не вышло. Как только послушный и доверчивый взгляд Лео утонул в черноте моих глаз, я резко мотнула головой и убежала в ванную. Там я минут пять самозабвенно ревела. Потом ещё некоторое время ругала и кляла себя на чём свет стоит, после чего умылась, подождала пока моё раскрасневшееся лицо примет естественный бледный оттенок, и вышла к брату. Он по-прежнему неподвижно стоял посреди комнаты. Я быстро вывела его из этого беспомощного состояния, и сославшись на неотложные дела, трусливо сбежала из дома.

Глебу я рассказала о случившемся лишь спустя несколько дней. Он молча меня выслушал и обнял. А я уткнулась лицом в его грудь и так мы простояли, наверное, целую вечность. Какое это немыслимое счастье – довериться человеку, способному безошибочно считывать все твои страхи, тревоги и опасения, какими бы глупыми и странными они не казались…

Мы наконец вырвались из ночного, но вечно не спящего города, и теперь мчались по извилистой областной дороге, как будто бы играя в прятки с подглядывающей из-за туч сонной луной. И пока я вяло следила за сливающимися в причудливый орнамент знакомыми пейзажами, бесшабашный ветер, влетающий из открытого окна, основательно разметал мою сложную причёску, над созданием которой сегодня днём так кропотливо трудились лучшие мастера из модного салона красоты.

Глеб одной рукой вёл машину, вторая же, как и обычно, лежала на моей коленке. Я медленно опустила свою руку на его ладонь и он тут же сжал мои пальцы.

– Что-то не так? Ты выглядишь расстроенной. Или просто устала? – спросил он.

– А разве инсайдеры устают? – усмехнулась я в ответ.

– Ты не обычный инсайдер. Ты суприм. Так что имеешь полное право на отклонение он нормы.

– О, да. Ты с самого начала мне говорил, что я ненормальная, – тихонько рассмеялась я. – Вот и инсайдер из меня получился тоже не очень нормальный. Я по-прежнему к концу дня валюсь с ног от усталости, да ещё и сплю, как сурок, по десять часов в сутки. Даже смешно, честное слово!

– Марта, ну что ты, перестань. Уверен, что всё ещё поменяется, вот увидишь. Прошло ведь всего несколько месяцев. Давай, не будем торопить события, договорились?

– Договорились.

Глеб довольно кивнул головой, но всё же окинул меня своим цепким внимательным взглядом.

– Честно, я в полном порядке, не переживай, – как можно убедительнее сообщила я. – Да и вообще, с тобой я всегда в порядке, ты же знаешь.

Чуть скинув скорость, Глеб наклонился ко мне и поцеловал в губы. Я глупо хихикнула. Вкус мяты, резкий аромат и прохлада ментола закружили меня в своём вихре, а вездесущий северный ветер моментально поглотил всё пространство вокруг нас.

– Так что тебя тревожит? Рассказывай, я же вижу, Марта.

– Ох, Глеб, – я прерывисто вздохнула, – всё оказалось слишком сложно и запутанно. Столько мелочей и разных нюансов, о которых я раньше и не задумывалась. За один сегодняшний вечер произошло сразу несколько мелких проколов. Причём, и с твоей стороны тоже. То есть, даже ты, понимаешь, даже ты со своим огромным опытом не можешь всего учесть! А уж я…

– А ты сегодня была великолепна, Марта.

– Ты специально сбиваешь меня с мысли?

– Я любовался тобой весь вечер. И сейчас любуюсь. Ты очаровательна в этом платье. И честно говоря, я очень рассчитываю снять его с тебя в ближайшее время, – сказал Глеб с мягкой, немного кошачьей улыбкой. Нет, скорее уж с тигриной.

– Ведь ты прекрасно понимаешь о чём я говорю, – смутившись, возразила я.

– Понимаю, – вдруг сразу став серьёзным ответил он. – Отлично понимаю, Марта.

Я заметила как рука его сжала руль, как прищурились глаза, превращаясь в холодные чёрные щёлки. Глеб мгновенно стал другим. Бесстрастным, неприступным, жёстким. И таким я его тоже любила. Не боялась, не опасалась, не прикидывала возможные последствия и не рассчитывала свои дальнейшие ходы. Просто любила.

– Я не жалуюсь, Глеб. Но знаешь, я категорически не понимаю каким образом мне сохранить свой прежний образ жизни со всей этой ерундой, которая теперь со мной творится. Как быть с родителями и Лео? А потом ведь ещё и два младенца на свет появятся. Друзья, знакомые, коллеги… Кошмар.

– Сохранить в точности как было раньше уже не получится, – немного смягчившись, произнёс Глеб. – Ты должна смириться с тем, что отныне не сможешь контролировать абсолютно всё и вся. И, уж если говорить откровенно, Марта, то и саму себя тоже. Знаю, что признать это невероятно тяжело, ведь на свои силы мы опрометчиво надеемся до самого конца. Я, например, был в себе уверен до последней роковой секунды, – добавил он с горькой усмешкой.

Я судорожно сглотнула и изобразила улыбку. Ту последнюю секунду я помнила слишком хорошо. Отвернувшись к окну, я стала машинально рассматривать проносящиеся мимо нас спящие дома, прямоугольники засеянных полей и светящиеся в темноте белоснежные шапки цветущих кустарников. Отличное ночное зрение – одно из преимуществ инсайдера. Как у хищников. Хищники тоже в себе уверены до последнего рокового мгновения.

– И как же нам быть? – прервала я молчание.

– Будем как Экзюпери, – совершенно спокойным голосом сообщил Глеб.

– Э… Кто?

– Антуан де Сент-Экзюпери.

– Кто??

– Писатель. Лётчик. И просто хороший парень.

Приоткрыв рот, я вытаращилась на Глеба.

– Ты что, общался с ним лично?

– Марта, любимая, ну что ты такое говоришь, – снисходительно возразил он, – я родился в 1935 году, а Экзюпери в 44-м уже разбился на самолёте и погиб.

– Да откуда я знаю! – взорвалась я, – откуда я знаю с кем ты был знаком, где жил и … вообще! Я ничего о тебе не знаю.

Меня вдруг жутко взбесило и одновременно поразило то, насколько ничтожно мало, в сущности, мне известно о прежней жизни Глеба.

Так, надо успокоиться. Тех ужасов, которые он уже успел рассказать о своей жизни, мне вполне достаточно. Более, чем достаточно.

– Прости, – покосившись на меня с виноватым видом, сказал Глеб.

– Да ладно, это я что-то слишком эмоциональная сегодня. День такой, напряженный… Так что там, с этим Экзюпери?

– Однажды он написал молитву. Разве ты никогда не слышала о ней?

– Слышала. Да, я сейчас поняла о чём ты. Искусство маленьких шагов.

– Верно.

Глеб чуть рассеянно улыбнулся, и не отрывая взгляда от ночной дороги, тихо процитировал:

– «Я прошу не о чудесах и не о миражах, а о силе каждого дня. Научи меня искусству маленьких шагов. Помоги мне быть здесь и сейчас, и воспринять эту минуту как самую важную. Убереги меня от наивной веры, что всё в жизни должно быть гладко. Я знаю, что многие проблемы решаются, если ничего не предпринимать, так научи меня терпению…»

Затаив дыхание, я буквально впитывала кожей знакомые, прочитанные мною когда-то давным-давно слова. Но теперь, произнесённые вслух хрипловатым голосом Глеба, они приобретали свой новый сокровенный смысл, они раскрывались подобно пышному бутону какого-то диковинного цветка. В один миг мне вдруг стало легко и понятно. Понятно, что даже, если моя странная жизнь и полна чудес, то постоянно их ждать и бояться, по крайней мере, глупо, ведь реальность тоже никуда не исчезла. Самое важное – это здесь и сейчас. Терпение. Без глупой паники. И маленькими шагами.

Я же всегда умела относиться к себе не всерьёз. Жизнь вообще не стоит воспринимать слишком серьёзно, это чревато для психики и в результате очень сильно мешает наслаждаться этой самой жизнью. Значит, дальше – только маленькими шагами. Только здесь и сейчас. И с тем, кто мне важен.

Отстегнув ремень безопасности, я потянулась к Глебу и обвив обеими руками его шею, поцеловала в губы.

– Спасибо тебе, – прошептала я, – знаешь, ведь только ты можешь меня успокоить.

– О да, это я могу, – с мрачной ухмылкой согласился он.

– Ну я же сейчас совсем о другом…

Я поспешно отогнала услужливо всплывшие в памяти зловещие картинки из нашего недавнего прошлого, и тихонько добавила:

– К тому же, у тебя всё равно тогда ничего не вышло.

– Нет, Марта, ты не выносима!

Я довольно рассмеялась, и чтобы не мешать Глебу вести машину, чуть отстранилась от него. Но он тут же притормозил и съехав на обочину, заглушил мотор.

– Зачем мы остановились? Что ты.., – начала я, но сильные, нетерпеливые руки Глеба, уже почти нашли хитрую застёжку на моём платье, и в общем, задавать дальше уточняющиеся вопросы было бы глупо.

– Это ж надо такое платье придумать, дурацкие пуговицы, зачем их тут столько, – бормотал он, успевая, впрочем, покрывать поцелуями мою шею.

– Кажется, совсем недавно ты хвалил моё платье. И вообще, до дома ехать осталось всего ничего… минут десять…

Глеб кинул взгляд на навигатор:

– Не угадала. Почти полчаса.

«Зато я с тобой угадала» – подумала я, ныряя в чёрные бездонные омуты пылающих огнём глаз.

Дома нас встретил оглушающий храп Арлетт. Она спала в коридоре, развалившись чётко поперёк входа, но мы всё же смогли незаметно прокрасться мимо неё в столовую. На кухонном столе нас ждал предусмотрительно нарезанный аккуратными кусочками мясной рулет и пара высоких стеклянных бокалов возле запотевшего кувшина с домашним морсом. Ирина всегда чётко знала, что именно нам может потребоваться. Как она угадывала? Впрочем, я всегда подозревала, что домработница Глеба была в прошлой жизни образцовым дворецким в невыносимо чопорном английском семействе. Распоряжения своего хозяина она не выполняла, она их предугадывала.

Быстро приняв душ, мы перетащили всё со стола в спальню, и там прямо на кровати – Ирина нас убьёт – устроили импровизированный пир. Пирующих получились трое. Ровно через две секунды после того, как я отправила в рот первый кусочек вкуснейшего запеченного мяса, в нашу комнату влетела проспавшая всё на свете Арлетт, и не дав нам опомниться, с размаху и не очень изящно запрыгнула на кровать. Все пятнадцать килограмм упитанной французской бульдожки ощутимой дрожью отозвались на конструкции кровати. Глеб выругался, я ахнула и пролила морс на одеяло. Ещё несколько капель выплеснулось прямо на морду довольной Арлетт, которую она тут же тщательно вытерла о мою подушку. Бедная Ирина.

За окном уже начинался робкий рассвет, когда мы все трое наелись, и наконец улеглись спать. Впрочем, Арлетт как только сообразила, что еда закончилась, тут же с грохотом спрыгнула с кровати и виляя толстой плюшевой попой, ушла досматривать свои сны.

Глеб уснул моментально, а я ещё некоторое время в ленивой полудрёме размышляла об удивительном искусстве маленьких шагов. Мысли путались, но отдельные фразы из молитвы Экзюпери на удивление чётко всплывали в моей памяти. Пару раз я открывала глаза и тихонько улыбалась, глядя на идеальный мужественный профиль на фоне сереющего предрассветного неба. Он мой. Мой. Это главное.

А остальное – маленькими шагами. И всё у нас получится. Мы же вместе.

Мой рок-н-ролл.

На званый субботний ужин мы с Глебом безбожно опоздали. Вместо обещанных семи часов вечера, к дому Романа и Хелли мы подъехали только к девяти. И повинны в нашем непозволительном двухчасовом опоздании были вовсе не треклятые московские пробки, на которые потом с невозмутимой лёгкостью сослался Глеб.

Надо сказать, что на старые добрые пробки на столичных дорогах вообще можно свалить любое опоздание. Это, конечно, удобно, чего уж тут лукавить. Но сегодня мне было действительно стыдно, потому как я точно знала истинную причину нашей задержки. И называлась она – слабость и трусость.

Да, я отчаянно боялась сюда ехать.

Разумеется, Хелли меня абсолютно не пугала, наоборот, я скучала по нашему с ней живому общению и очень ждала возможности наконец-то в волю поболтать. Мы по-прежнему с ней регулярно созванивались, но общения в виде коротких телефонных разговоров и лаконично-эмоциональных смайликов в сообщениях нам явно не хватало. Ну, мне не хватало точно. Поэтому, когда в прошлом месяце выяснилось, что Роман по работе должен на неделю приехать в Москву, я стала лелеять искреннюю надежду, что Хелли тоже сможет вырваться с ним хотя бы на пару дней. Я знала, что она сейчас готовится к очередной фотовыставке своих работ в Париже, а значит, как обычно, до безумия нервничает по этому поводу и скорее всего ей не до всяких поездок. Но Хелли решительно отмела мои робкие сомнения, пообещав бросить всё и примчаться. Слышать это было так мило и приятно, что я с лёгкостью выкинула из головы крошечное и незначительное обстоятельство – с Хелли приедет и её муж Роман.

И действительно, суматошный, а в большей части откровенно хаотичный процесс подготовки к свадьбе Лео действовал на меня словно качественная анестезия. Я с удовольствием предвкушала нашу с Хелли милую болтовню и всё то, что мне надо ей непременно рассказать. Роман же в моих наивных мечтаниях играл роль безмолвного предмета мебели. Однако уже в день свадьбы я очень явственно осознала, что мне хватит даже одного его осуждающего взгляда, чтобы снова погрузиться в трясину тяжёлых воспоминаний.

Никому не известно, сколько я уже потратила и ещё буду тратить сил на сохранение хрупкого равновесия тех самых своих воспоминаний. Равновесия между тем, что мне надо поскорее забыть и тем, что придётся забыть.

В последний раз я общалась с Романом, почти год назад, когда жила в Петербурге, со Свеном. И вот Свена он мне так и не простил. Поступить иначе он, наверное, не мог, в конце концов Глеб его лучший друг. Но, казалось бы, какое мне должно быть дело до мнения Романа? Ну да, это неприятно, не более того. Ан нет. Выяснилось, что при упоминании имени Романа я теперь автоматически вспоминаю и Свена. А с такими коварными пассажами моей памяти я пока справлялась не очень хорошо. И больше всего боялась, что это заметит Глеб. Глеб умён. Прекрасно разбирается в людях, в истинных мотивах любых их поступков. Мои терзания, даже мастерски завуалированные, в любом случае не останутся им не замеченными. Но масштабность и глубина этих терзаний никоим образом не должна была стать ему известной. Я просто не имела права доставлять ему столько новых страданий.

Утром в субботу Глеб умчался по своим рабочим делам, пообещав мне, что к пяти часам вернётся домой, быстро переоденется и мы поедем к Роману и Хелли. Подразумевалась, что я к этому времени буду одета, причёсана, накрашена и в меру радостна. Но не тут-то было.

Оставшись в доме одна, я не нашла ничего лучшего, как с изрядной долей мазохизма начать предаваться сомнениям и терзаниям по поводу предстоящей поездки. Нет, я честно пыталась отвлечься! Я успела два раза погулять с Арлетт, пропылесосить пол в идеально чистой гостиной, отломать ручку от окна в нашей спальне – снова не рассчитав свои силы, после чего помыть тоже самое окно, досмотреть до половины какой-то идиотский американский фильм и прополоть пару грядок с молодой ранней зеленью. А заодно порядком озадачить Ирину своими сумбурными действиями. Когда я вдруг затеяла печь оладьи, она лишь робко поинтересовалась у меня – не требуется ли её помощь, и получив отрицательный ответ, поспешно удалилась с кухни. Оладушек, пышных и красивых, у меня напеклась целая горка. Эффектно уложив их в глубокую фарфоровую тарелку, расписанную трогательными незабудками, я немного полюбовалась полученным результатом и внезапно услышала, как огромная Хонда заехала на участок. Вот чёрт, уже пять вечера!

Последующие за этим два часа Глеб очень искренне убеждал меня, что ехать к Роману вовсе не обязательно, что я могу на днях одна встретиться с Хелли, и вообще не стоит так себя изводить. Но я упорно держала оборону, убеждая его с самым невозмутимым видом в том, что банально не успела собраться и одеться. А не вот это всё, что он там себе напридумывал.

В начале восьмого мы оба окончательно выдохлись и сделав вид, что вопрос исчерпан, выехали таки из дома.

К предусмотрительно открытым въездным воротам на участке Романа и Хелли мы подъехали под зажигательные рок-н-ролльные хиты Чака Берри. Музыка лилась из открытых настежь окон первого этажа симпатичного небольшого таунхауса. Мангал во дворе дымил аппетитными ароматами, а на уличном столике ждали своего часа несколько разноцветных бокалов из толстого гранённого стекла – не иначе как очередная находка Хелли на блошином рынке.

А вот и она сама. В смешном джинсовом комбинезоне и с неприлично прямыми для афроамериканки блестящими чёрными волосами, она стремительно сбежала со ступенек, и не переставая улыбаться до ушей, заключила меня в крепкие объятия.

– Марта, как я тебе рада! Глеб, привет! Ну нельзя же так редко нам встречаться! – воскликнула она. – Пошли скорее в дом, закинем ваши вещи и давайте уже к столу. Жуть как есть хочется!

– Ой, Хелли, прости, мы так опоздали! Понимаешь…

– А, ерунда, – Хелли не дала мне договорить и почти силой потащила в сторону дома. В дверях которого стоял Роман. Светловолосый, подтянутый, в обманчиво простых на вид джинсах и футболке, он сдержанно кивнул мне и чуть отстранился, пропуская нас обеих внутрь.

– Здравствуй, Марта, – произнёс он ровным голосом. – Хелли, я пойду к мангалу, посмотрю как там себя чувствует наша рыба.

Ответив на приветствие Романа, я проводила его удаляющуюся спину внимательным взглядом и только потом выдохнула. Ну, а что я ожидала, собственно? Что он бросится на меня с топором?

– Даже не думай переживать на его счёт, – предостерегла меня Хелли, – не будь идиотом.

– Идиоткой, – поправила я.

Мы обе улыбнулись.

– Когда-нибудь я научусь не делать кучу мелких ошибок в русском языке. Но пока мне не до того. Ох, Марта, сердцем чувствую, что именно эта выставка меня добьёт, – посетовала Хелли с уморительно-жалостливым выражением лица. – Или правильно говорить – прибьёт?

– Так тоже можно. Драматический контекст присутствует в обоих случаях.

– Отлично. Знаешь, сделаем так, – чуть тише сказала она, – мы сейчас все вместе посидим за столом, поболтаем. А после оставим мужчин и поднимемся с тобой наверх. Там нам никто мешать не будет. Знаешь, я так соскучилась по тебе! Только, пожалуйста, Марта, расслабься. Ты как натянутый канат. Нет, веревка.

– Струна.

– Да. Струна. Короче говоря, расслабся, всё страшное уже произошло. Страшнее уж точно не будет. Наверное. Надеюсь.

Не удержавшись, я засмеялась.

– О да. Ты отлично умеешь успокаивать, Хелли. Но ты права, мне действительно ничего не остаётся, как просто расслабиться. И получать удовольствие.

Тут мы уже обе прыснули от смеха. Совершенно не серьёзно с нашей стороны. Особенно с моей.

После недолгих раздумий было решено устроить праздник чревоугодия во дворе, благо погода позволяла. Не жаркое пока ещё июньское солнце закатилось за горизонт, дождя не предвиделось, а вечерняя прохлада никого из нас не пугала. Хотя бы это качество инсайдера у меня уже проявилось по полной. Всё не так обидно.

– Дорогой, как там наша рыбка? – игриво поинтересовалась у своего мужа Хелли, когда мы вышли с ней на улицу.

– Не уплыла пока, – сообщил Роман, сосредоточенно разглядывая тлеющие угли в мангале.

Глеб уже уселся в плетёное уличное кресло, но увидев меня, поднялся навстречу и обняв за талию, негромко спросил:

– Всё хорошо?

– Конечно, – улыбнулась я, машинально отмечая, как в его беспокойных чёрных глазах постепенно тает тревога.

С явным облегчением он прижал меня к себе и нежно поцеловал в макушку.

– А я бы уже что-нибудь съел, – заметил он. – Ром, ну чего там у тебя? Запахи такие витают, сил нет ждать.

Запахи действительно витали вокруг нас. Но аромат запечённой рыбы и креветок в разы уступал насыщенному крепкому аромату мяты и ментола. Наверное, остальные в силу своего гигантского опыта воспринимают это уже как данность. Безусловно, я и сама давным-давно привыкла к подобным эффектам, свойственным всем инсайдерам – ни освежающий холод ментола, ни внезапные порывы ветра меня вовсе не беспокоят, однако я по-прежнему концентрирую на них своё внимание. А в последнее время особенно. Потому как примерно месяц назад я стала слишком часто замечать их рядом с собой. В метро, на улице, в магазинах. Кто-то из инсайдеров активно следит за мной? Или же моя неуёмная фантазия как обычно разыгралась? Глебу о своих сомнениях я решила пока не сообщать. Чего доброго, с перепугу он запрёт меня дома, а сам бросится выяснять кто именно посмел затеять слежку. А уж о его методах получения информации я могу только догадываться… Но вот с Хелли надо сегодня обязательно поделиться своими наблюдениями.

– Всё готово! Садимся за стол, – звонким голосом скомандовала хозяйка дома. – Мы, и правда, заждались вас, ребята.

Морской окунь таял во рту, огромные королевские креветки получились невероятно нежными, ну а вино, вино лилось рекой, благо трое из нас имели уникальную способность долго не пьянеть. Я же была той четвёртой, которой по какому-то неведомому закону подлости эта способность не передалась.

– Нет, ну какая несправедливость! – возмущалась я, после второго выпитого мною бокала. – Уже всё у меня есть. Глаза чернющие и в темноте светятся как два фонаря, холода и жары не чувствую, внушать могу…

– И даже круче, чем другие инсайдеры можешь, – с довольным видом вставила Хелли.

– Вот именно. Так, о чём я… Ты меня сбила с мысли, – укорила я Хелли, отчётливо понимая, что путаницу в моей голове устраивает вовсе не она, а выпитый алкоголь. – Так вот, а пить не пьянея, по-прежнему не могу! Кроме того! Обещанные мне два-три часа, необходимые для сна тоже пока только мечта. Чтобы нормально выспаться, мне как и раньше нужно часов десять, не меньше.

– Да ты что, до сих пор? – хихикнула Хелли.

– Ага, – ответил за меня Глеб. И с недвусмысленной улыбкой добавил:

– Крайне неудобно в совместной жизни.

Засмеялись все, даже Роман.

Спустя ещё час, я не без труда выбралась из уютного кресла, в котором спокойно умещалась вся, вместе с ногами, и направилась в ванную комнату в доме. Настроение у меня было превосходным. Тревога улетучилась, глупые опасения не оправдались – Роман и не думал как-то проявлять свою враждебность, рыба оказалась невероятно вкусной и сочной, ну, а превосходное белое вино в красивых винтажных бокалах придавало дружескому общению тот самый необходимый градус веселья.

Освежив лицо холодной водой из-под крана, я поправила тонкий поясок на своём простом и удобном хлопковом платье, и в очередной раз порадовалась современной практичной моде. Какое счастье, что нынче с платьями носят кроссовки! Терпеть не могу каблуки. Окинув критическим взглядом своё вполне счастливое и слегка растрёпанное отражение в зеркале, я безуспешно пригладила собранные в конский хвост волосы, и вышла из ванной комнаты.

С улицы раздался очередной заразительный взрыв смеха и я сама невольно улыбнулась. Протянув правую руку, чтобы открыть входную дверь, я вдруг ощутила резкую боль в левой руке и одновременно с этим почувствовала в шаге от себя насыщенный ментоловый аромат. Буквально подпрыгнув на месте, я моментально развернулась назад и увидела Романа, схватившего меня за локоть.

– Не торопись, Марта. Надолго я тебя не задержу, мне нужна лишь минута твоего драгоценного внимания, – чуть слышно, сквозь зубы процедил он. – Просто хочу донести до тебя одну незатейливую мысль. На тот случай, если ты ещё не разобралась в своих запутанных чувствах. Не вздумай снова кинуть Глеба. Ты поняла? Я не позволю тебе его убить.

Остолбенев, я молча смотрела на Романа, черты лица которого прямо-таки перекосило от праведного гнева. Даже не подозревала, что он может быть таким.

– Ты поняла меня?

Тут я сообразила, что боль в руке исходит от его стальных пальцев, сжимающих мой несчастный локоть. Что происходит, а?

– Немедленно отпусти меня, – зашипела я на Романа и с силой толкнула его в грудь свободной рукой.

Он не упал, конечно, но с удивлённым видом заметно пошатнулся.

– Чёрт, всё забываю, что ты уже изменилась, – пробормотал он, послушно отступая на пару шагов назад. – Ты не ответила. Я ведь доступно объяснил? Я найму тех, кто будет следить за каждым твоим шагом Марта, и если у меня возникнут хоть малейшие подозрения…

– Так значит, это твоих рук дело?! И давно ты за мной шпионишь? А я-то голову сломала – кому я вдруг так сильно понадобилась. И ведь инсайдеров нашёл для слежки…

– Каких инсайдеров? Подожди… За тобой что, следят? Давно?

Роман растерянно таращился на меня во все глаза, а я с трудом сдерживалась, чтобы не разбить об его глупую голову китайскую вазу, стоящую на небольшом комоде рядом со мной.

– Марта, подожди. Ты ведь очень много ещё не знаешь! – начал он снова, но в этот момент я услышала приближающиеся с улицы шаги, и предостерегающе шикнув на Романа, стремительно скрылась за дверью ванной комнаты, не забыв сразу же запереться на замок. Хотя, кого тут из нас можно остановить запертой дверью? Никого.

Уф… Сидя на крышке унитаза, я запустила обе руки в свои волосы и с силой сжала голову, как будто бы опасаясь, что из неё выскочат последние разумные мысли. Так, ну совершено ясно, что знать об этом отвратительном эпизоде никому не следует. Ни Глебу, ни тем более Хелли. Что-то у меня много тайн становится в последнее время. Причём, от самых близких мне людей.

Стоп. А про что, со слов Романа, я ещё очень много не знаю? И судя по тому, как он удивился услышав о слежке, к нему она всё-таки не имеет никакого отношения. Кругом одни загадки.

Ладно, надо выходить, а то Глеб точно заподозрит неладное. Даже не взглянув на себя в зеркало, я осторожно приоткрыла дверь и выглянула в коридор. Никого. С улицы по-прежнему доносились хиты рок-н-ролла – на смену зажигательному Чаку Берри теперь пришёл красавчик Элвис. Вот под его мелодичный баритон, повествующий о коварных превратностях любви, я и вышла ко всей компании.

Роман уже сидел в своём кресле, и как ни в чем не бывало, в полушутливом тоне жаловался на невозможное поведение своей жены в период подготовки к очередной её выставке. Хелли вяло защищалась от его нападок, красноречиво закатывала глаза и по-кошачьи фыркала. А вот Глеб встретил меня своим фирменным сканирующим взглядом и без тени какой-либо улыбки.

– Ты долго, – заметил он, когда я устроилась в кресле и взяла в руку свой бокал. – Всё в порядке?

– Абсолютно. Просто не могла никак с волосами справиться. Ты же знаешь, они у меня живут своей собственной жизнью.

– Если ты устала, можем подняться наверх и пораньше лечь спать.

– Что ты, я полна сил! Налей мне лучше ещё вина.

– Уверена? Это третий будет, – с мягкой улыбкой сказал Глеб. – Ты ведь сама всегда говоришь, что три бокала это твой разумный предел.

– Хм, а может я уже не пьянею как раньше? Кстати, я вот и правда почти трезвая, – с удивлением сообщила я, отлично понимая истинную причину такого состояния. Страх на меня всегда действовал отрезвляюще.

– Хелли, – позвала я. – Ты хотела показать мне свою новую антикварную шкатулку, помнишь?

– А! Точно, дорогая! – спохватилась она и резво поднялась с кресла, не забыв, впрочем, крепко поцеловать мужа в губы. Тот кинул на меня настороженный и не очень добрый взгляд, но промолчал. Испугался, что я пожалуюсь на него? Слабак. Ну, вот пусть помучается.

– Мальчики, мы вернёмся не скоро, так что развлекайте себя сами, – объявила Хелли, и прихватив с собой почти полную бутылку вина, вышла из-за стола.

Мы уже заходили в дом, когда я услышала, как Роман спросил у Глеба не хочет ли он послушать какую-нибудь другую музыку. Глеб отказался, сказав, что просто обожает рок-н-ролл.

Да уж, наша с ним теперешняя жизнь действительно очень смахивала на неистовые и безудержные рок-н-ролльные хиты.

Шкатулку мы с Хелли, конечно же посмотрели, она на самом деле оказалась изумительной. Старая лаковая миниатюра, да ещё в отличной сохранности, настоящая находка для истинного коллекционера.

– Ну, а теперь, Марта, раскрой мне наконец секрет, – произнесла Хелли с грустной улыбкой, когда мы с ней наконец оторвались от шкатулки.

– Какой секрет?

– Каким образом тебе удалось выбраться из всего этого ужаса?

– Да я и не выбралась толком…

Мы с Хелли спряталась в их с Романом спальне, усевшись на большой кровати и раскидав вокруг себя невероятное количество декоративных подушек самых разнообразных размеров. Бокалов у нас не было, идти за ними не хотелось, и мы просто отпивали по очереди прямо из бутылки. Хелли слушала меня очень внимательно, печально поддакивая и кивая головой в знак солидарности. Я даже не разревелась – поразительный факт. Естественно, Хелли и так была в курсе происходящих со мной событий. Ведь именно ей я позвонила после нашей с Глебом катастрофической ночи, когда он попытался внушить мне смертельно опасную дозу любви, чуть не убив меня этим. Потом мы с Хелли тоже регулярно созванивались, но телефонный разговор не в состоянии заменить живого общения. Глаза собеседника иногда лучше слов отвечают на любые вопросы. Особенно, если это немые вопросы. Те, что озвучить вслух не хватает смелости и душевных сил.

Я на удивление спокойно рассказала Хелли о том, как Свен выхаживал меня после моего побега в Петербург, как я злилась на его присутствие и одновременно с этим судорожно цеплялась за него, очень быстро осознав, что он мой единственный спасательный круг в окружившем меня море безумия. Я почти равнодушно поведала про моё возвращение к нормальной жизни, как вернулась в Москву и устроилась на новую работу. О своих новогодних питерских каникулах со Свеном я говорила сдержанно, но этот эпизод мне дался уже тяжелее. Про то, как Глеб пытался покончить с собой, а Свен его спасал, спасал ради меня, я рассказывала совсем тихим голосом.

– Ты прости меня, – начала Хелли после того, как я замолкла, – я в шоке от того, что тебе пришлось пережить… Слово идиотское, да? Пережить. В твоём случае оно слишком буквальное. Так вот, ты прости, я дура, наверное. Но, слушай – Свен?! Он ведь в подмётки не годится Глебу. Во всех смыслах! И он убийца, Марта. Настоящий убийца. Да он даже на фото выглядит страшно. Брр! Я не общалась с ним лично, но слышала всякое… Когда я представляю, сколько несчастных жертв на его счету, у меня холод по коже…

– Мороз.

– А, не важно. У меня и холод, и мороз, и я вся как айсберг!

– Очень точное описание, лирическое. Молодец, – похвалила я.

– Ох, Марта, ты ненормальная всё же.

– И Глеб так считает.

– И правильно делает, – хмыкнула Хелли, протягивая мне бутылку. – Давай выпьем.

– За то, что я ненормальная?

Хелли рассмеялась, и метнув в меня расшитую шёлком, пёструю подушечку, возразила:

– Нет, за то что все мы тут немного не в себе!

– Отличный тост!

Я едва успела сделать глоток, как Хелли вдруг спрыгнула с кровати и умчалась в коридор. Через минуту она вернулась, неся в руках внушительных размеров миску, доверху засыпанную крупной спелой черешней.

– Вот, – радостно сообщила она, – чуть не забыла. Мы купили этих ягод с Романом как только прилетели. Они у вас гораздо дешевле, чем в Париже, кстати. Забыла как по-русски они называются. Очень смешно как-то.

– Это черешня. Я тоже её люблю. Но с каких это пор, Хелли, ты стала забот�