Отдам фея в хорошие руки или операция «Новый год»

Глава 1

Канун Нового года для меня – самое удивительное время. На улицах царит яркая, снежная сказка, город наряжается к празднику, сверкая разноцветными огнями и украшениями. Открываются новогодние ярмарки, где можно купить удивительные игрушки на елку ручной работы. Каждый год я обязательно выискиваю для себя что-нибудь особенное. Вот и сейчас, замотанная в тёплый, объемный шарф, с улыбкой перебирала настоящие сокровища, аккуратно разложенные на прилавке. Замёрзшие на морозе руки любовно оглаживали бока бурого мишки, что сверкал умными, словно живыми, глазами, тонкая балерина в легкой кружевной пачке тянула руки к возлюбленному, стеклянный старинный паровоз, раскрашенный в яркие цвета, хрустальная туфелька, а в стороне, будто невидимый для других покупателей, лежал прекрасный фей. Тонкие крылышки блестели и переливались в искусственном свете, искрящиеся белые волосы опускались до самой поясницы, прекрасное, но надменное лицо истинного правителя и милые заострённые ушки. Белоснежная рубашка, темно-синие бархатные брюки, довольно плотно сидящие на мускулистых бёдрах, удлиненный камзол такого же цвета, расшитый серебряной нитью, и завершал этот образ клинок с простой рукоятью в богатой перевязи.

– Что, девонька, зацепил тебя наш снежный принц? – спросила сухонькая бабушка–продавец, а я завороженно кивнула головой. – Может и к себе заберёшь? – хитро прищурилась она.

– Может и заберу, – с вызовом ответила ей. Ну да, вид у меня, прямо скажем, не богатый: довольно простая, но тёплая куртка, что в морозы, на мой взгляд, предпочтительнее, чем тоненькая шубка, которая стоит как хорошая машина, но абсолютно не годится для наших зим, джинсы, угги, тёплая вязаная шапка и объемный шарф. Цена на подобные игрушки высока, но уж одну я точно смогу себе позволить.

– Сколько он стоит? – решительно спросила продавца.

– Он сам считает себя бесценным, самым умным и прекраснейшим существом во всех мирах, – что за бред?

Как елочное украшение может вообще что-то там считать? Бабуля с возрастом стала явно не в себе.

– Ох, боюсь, не сдюжишь ты! Хотя, – на секунду задумалась она, – может, именно тебя он ждёт уже который год. В конце концов, если ничего не получится, просто повесь его в ночь Старого Нового года на елку, а на утро вернёшь мне. Я здесь каждый день.

«И с чего мне возвращать игрушку обратно?» – про себя удивилась я.

Работа мастера поражала своей реалистичностью, точнее нереальностью. Такое чувство, что надменные голубые глаза вот–вот сверкнут превосходством, а капризные губы скривятся в презрительной усмешке. Эдак у меня разовьётся комплекс собственной неполноценности на фоне, подумать только, обыкновенной, правда скорее необыкновенной, игрушки. Тем не менее, смело достала кошелёк, ожидая приговор.

– Вижу, настроена ты решительно, – довольно хмыкнула бабушка и стала заворачивать мою прелесть в хрустящую оберточную бумагу. – С тебя семь тысяч рублей, – ого, не дёшево даже для такого красавца. – И запомни мои слова, – в тот момент я пропустила все мимо ушей, но, как показало будущее, абсолютно зря.

К вечеру пошёл снег, насыпая холодную, колкую крупу за шиворот, швыряя ее в глаза, хотя ещё каких-то полчаса назад ничего не предвещало беду. Зима решила показать себя во всей своей холодной и своенравной красе, украсив город к празднику: искрящиеся морозные узоры на стеклах, пушистые шапки на деревьях и кустах в парках и на бульварах, а кроме всего прочего – многокилометровые автомобильные пробки, возникшие по вине обильных снегопадов и не слишком расторопных коммунальных служб. Нескончаемые вереницы машин, и днем, и ночью спешащие по своим делам люди в них. В этой предпраздничной суете кажется, что город вообще не спит. Огромные гипермаркеты зазывают на очередные, теперь уже новогодние распродажи, заманивая в свои сети обещаниями низких цен и круглосуточной работой. Каждому хочется урвать свой кусочек маленького счастья: купить что-то вкусненькое к столу или подарок, о котором раньше до акции и не смел мечтать, а теперь стало вполне возможным порадовать близкого человека. Шла все дальше и не сводила завистливых взглядов с то и дело спешащих куда-то счастливых молодых парочек или родителей с галдящими, смеющимися детьми, которые, раскрыв рот, восторженно разглядывали очередные сверкавшие огнями уличные украшения или красавицу елку.

В моей жизни всего этого больше нет. Отец умер, когда мне исполнилось пятнадцать. Сердечный приступ, его не спасли. Как я сейчас понимаю, именно он был той пластичной массой, что скрепляла нашу семью, сглаживал острые углы и конфликты. При этом я бы никогда не посмела сказать, что этот тактичный, умный и где-то мягкий человек был подкаблучником, вовсе нет. Просто он слишком любил мою маму и знал, в какой момент нужно отступить, чтобы ее взрывной характер нашел свой выход. Я счастлива, что похожа на него. Когда его не стало, все как-то расклеилось. Мама не слишком долго горевала и через год снова вышла замуж, приведя в нашу квартиру в центре, доставшуюся от папиных родителей, нового мужчину. Он как мог старался найти со мной общий язык, но это было практически невозможно для девочки-подростка, потерявшего самого дорогого человека и совершенно не понимавшего, с чего вдруг она должна принимать в свою жизнь чужого человека. Поначалу мы много конфликтовали, но со временем все как-то улеглось. С новым супругом мамы я соблюдала молчаливый нейтралитет, абсолютно не вмешиваясь в их жизнь, но и не пуская в свою. Именно в пятнадцать мне пришлось резко повзрослеть и из папиной принцессы превратиться в самостоятельную девушку, способную обеспечить себя. К тому же еще через год мама родила сына, посвящая всю себя долгожданному малышу. У них с папой так и не получилось, а теперь ее мечта сбылась.

В день совершеннолетия вместо подарка меня ждал интересный разговор: мама с супругом собираются уезжать жить за границу вместе с моим братом. Мужчине предложили там перспективное место работы и полный социальный пакет для семьи. Вот только я в эти планы совершенно не вписывалась, что было к лучшему. Оказалось, все давно готово, и лишь то, что мне было семнадцать останавливало их. Правда надо отдать им должное, мне исправно выделялась ежемесячно вполне приличная сумма на расходы, чтобы я могла спокойно закончить университет, не думая, на что буду жить. В один момент большая квартира, которая была заблаговременно оформлена на мое имя, опустела.

Вот так впервые под Новый год я осталась совершенно одна, но как бы ни было тяжело, твердо решила создать себе ту самую атмосферу праздника, что царила в этом доме, пока папа был жив. Именно с этой целью были извлечены из шкафа на свет мои самые дорогие сокровища – коробки с елочными украшениями. В боксах заботливо переложенные бумагой хранились игрушки из разных веков: стеклянная белочка на зажиме, дед мороз и несколько уцелевших шаров, изготовленные в шестидесятые годы прошлого столетия, принадлежащие моей бабушке, те, что мама с отцом покупали вместе, мечтая о том, что когда-нибудь они украсят собой их первую семейную елку, и отдельно то, что мы выбирали с ним вдвоем. Вот эту стеклянную девочку, одетую в яркое платье и красные туфельки с большим бантом на голове, удивительно похожую на меня в детстве, папа привез из командировки, как и гордого золотого оленя. Вот этого синего тукана я увидела уже здесь и просто не смогла пройти мимо, а красный пикап с елочкой в багажнике не оставил равнодушным отца. Похоже, он втайне мечтал о таком монстре. Только вот как на нем ездить по московским улочкам, а еще важнее – куда парковать? Каждая игрушка или гирлянда хранила в себе частичку моих самых светлых воспоминаний. И сейчас, они одно за другим появлялись, унося меня в то счастливое время.

Елка обязательно должна быть живой! Я твердо решила следовать традициям, из года в год принося домой удивительную зеленую красавицу. Неповторимый аромат хвои и смолы приятно щекочет нос, заставляя улыбаться и подпевать известным новогодним мелодиям, лившимся сейчас со всех радиостанций.

Выбравшись из метро на морозный воздух, с упоением вдохнула полной грудью. Несмотря на грустные мысли, настроение упорно ползло вверх, чему способствовал успокоившийся ветер и крохотные снежинки, тихо падавшие с черного неба. Закутавшись плотнее в объемный шарф, не спеша, шла по хрустящему снегу. В окнах соседних домов горел теплый свет, за каждым из них была своя жизнь, свои радости и огорчения, маленькие тайны, взлеты и падения.

Щелкнул замок, ключи, привычно звякнув, расположились на своем месте. Скинув куртку, шапку и шарф, поставила обувь на коврик и прошла в гостиную. В темноте, разбавленной лишь рассеянным светом из окна, щелкнул выключатель, и все вокруг преобразилось: мерцание разноцветных гирлянд, усилившийся аромат хвои, красивые длинные свечи в особых композициях из веток ели, шишек и ягод, словно припорошенных снегом, так и манили. Зажгла тонкие фитили, и, будто волнуясь, небольшие язычки пламени дернулись и замерли, одаривая пространство вокруг теплом. Упала в мягкое кресло и счастливо зажмурилась. В этом году елка была просто чудо, как хороша! Пушистые широкие лапы, высотой под самый потолок, как раз осталось место под красивую стеклянную макушку. Гордую красавицу окутывали светящиеся гирлянды, словно руки заботливого мужчины. Коробки с украшениями уже стояли рядом, ожидая своего часа. Двадцать восьмое декабря – самое время нарядить елку. Включила нижний неяркий свет и подрагивающими от нетерпения пальцами схватила со стола бумажный пакет с очередным сокровищем, но не успела открыть его, как зазвонил телефон. На экране смартфона высветилось улыбающееся лицо Алены – одной из моих близких подруг. Наша дружба, зародившаяся еще на первом курсе университета, не угасла и спустя пять лет с момента его окончания, что бы кто ни говорил. У Алены семья и двое очаровательных ребятишек: шебутная и озорная Оленька и серьезный, степенный Макар.

– Привет, Оль, – раздался из динамиков громкий и радостный голос молодой женщины. – Не передумала встречать Новый год одна? – на заднем фоне слышался веселый лепет моей тезки и спокойное бормотание ее старшего брата.

– Нет, Ален. Ты же знаешь, что нет. Но я обязательно приеду к вам часам к двум. У меня и подарки для ваших карапузов уже готовы, да и тебе кое-что перепадет от Дедушки Мороза, – и я загадочно хихикнула.

– Ох и балуешь же ты нас, Горцева! Ну, ничего! Мой Трофимов обещался вывезти меня за покупками, будет и на твоей улице праздник. Как раз сегодня прилетают его родители, посидят с внуками, а мы в ночи в гипермаркет! Красота! Романтика! Представляешь? – заливисто рассмеялась Аленка.

– Слушай, а я не помешаю? Вы же семьей будете, – неуверенно протянула в телефон.

– Ты что, с ума сошла, Олька? Не говори ерунды! Обязательно приезжай! – настаивала подруга. – Доча! Оставь пожалуйста шарик, не тяни его в рот! Макар, присмотри за сестрой, мне нужно поговорить с тетей Олей! Не представляешь, – снова обратилась ко мне, – эта маленькая егоза совершенно отбилась от рук! Только отвернусь, она уже куда-нибудь залезла и что-то натворила. Вчера, пока делала заказ по интернету, достала гречку и рассыпала по всей кухне. Может возьмешь ее к себе на перевоспитание? По-моему, ты единственная для нее авторитет.

– Думаю, Соня Марковна меня точно заткнет за пояс, – смеясь, отвечала ей.

– И не говори, сама поначалу опасалась Пашину маму, – поддержала меня подруга, – монументальная во всех смыслах женщина.

– Зато души в тебе не чает, дочкой зовет, – парировала я.

– Так, дорогая, что-то мои притихли, – заволновалась она, – как бы не спалили дом. Я побежала, целую, – и отключилась.

Аленка всегда умела поднять мне настроение. Ее неиссякаемая энергия и позитив, способность во всем видеть положительное магнитом притягивали к ней окружающих. Мы с ней как-то сразу сблизились, еще с первого курса, чуть позже к нам присоединились Наташка (сейчас она со своим многочисленным семейством живет в Питере и постоянно зовет в гости, но все пока не сложилось) и Надюша (девушка облюбовала Сочи и сразу после окончания университета уехала туда по приглашению крупной строительной компании, начинала с должности обычного дизайнера, а сейчас уже возглавляла тот самый отдел). Девчонок мне не хватало, и я в очередной раз дала себе слово, что обязательно съезжу к ним, да вот хоть на праздниках. Тем более, что в этом году я их себе продлила немного в счет отпуска.

Пакетик на столе снова привлек мое внимание, словно блеснуло что-то внутри. Моргнула, и наваждение исчезло. Рука сама собой потянулась, извлекая фигурку, надежно укутанную в бумагу. Подрагивающими в нетерпении руками развернула упаковку и в восторге распахнула глаза.

Глава 2

Мой невероятный сказочный красавец по-прежнему надменно взирал на реальный мир. Чудесные прозрачные крылышки подрагивали будто фей вот-вот взлетит. Аккуратно провела пальцами по холодному стеклу и почувствовала странную дрожь. Мне хотелось выбрать именно для него идеальное место на пушистой елке. Подошла ближе, и руки сами потянулись к ветке, обвивая ее серебряной лентой. Неожиданно замигал свет, по полу пробежался легкий ветерок, задувая огоньки свечей. Откуда бы ему взяться, ведь окна закрыты? Мое дерево засветилось, и я даже на секунду задумалась, в своем ли уме. Стекло игрушки ожило, перетекая волнами, смазывая черты лица, одежду, и вытянулось, потом еще и еще, мягко скользнуло на пол, заставляя меня испуганно попятится и протереть глаза в надежде, что я всего лишь уснула, и это все мне кажется. Но нет… Странная субстанция приобрела вполне узнаваемые очертания гибкого мужского тела. Фигура ярко вспыхнула, вынуждая зажмуриться, а когда рискнула открыть глаза, передо мной стоял удивительный мужчина: не слишком короткие платиновые волосы в легком беспорядке, немного вытянутое лицо с высокими точеными скулами и аккуратными бровями, бледная, словно искрящаяся, кожа, тонкий нос, поджатые губы и взгляд, тот самый ехидно-надменный взгляд сказочного принца с крылышками.

– Ой, мамочки, – пролепетала я и осела на пол, прикрывая рукой распахнутый то ли в ужасе, то ли в полнейшем восторге рот.

И будто контрольный выстрел в голову, это нереальное создание заговорило:

– Каждый раз одно и тоже, – театрально закатил большие голубые глазищи незнакомец и потер виски в тщетной попытке унять головную боль. – Да, я настоящий. Нет, ты не спишь, не сошла с ума, не ударилась головой и не в коме. Что там еще вы себе думаете?

– А…, – глубокомысленно выдала в ответ.

– Нет, галлюцинацией не являюсь, – сердито буркнул он и поежился, зябко растирая предплечья. – Розыгрыш, кстати, также вычеркни из списка. Вряд ли среди твоих друзей найдутся маги столь высокого уровня, чтобы провернуть подобное. А, впрочем, – презрительно оглядело меня это чудо, – сомневаюсь, что ты вообще хоть когда-нибудь видела мало-мальски достойного мага.

– Кто ты? – хриплым шепотом спросила его.

– Хм, на этот вопрос я не смогу тебе ответить правдиво.

– Почему? – удивилась и одновременно напряглась всем телом.

– Потому что я – не человек! – глубокомысленно выдал мужчина.

– А кто? – едва не хихикнула от абсурда происходящего.

– Наследный принц Дома серебряных фей – Эрик Валентайн, – и он легко и изящно кивнул головой.

– Наследный принц кого? – ошарашенно переспросила.

– Мда…, похоже, твои умственные способности и впрямь оставляют желать лучшего, – длинный музыкальный палец задумчиво постучал по губам, и я против воли просто залипла на этом жесте, а потом резко очнулась.

– Не смей унижать меня, твое высочество. И вообще, может ты – просто сбежавший пациент какой-нибудь особой закрытой лечебницы, а мне голову морочишь, – фыркнула и поднялась на ноги.

– Хорошо, – примерно девяносто килограммов чистейшего обаяния и соблазна миролюбиво поднял руки и продолжил, – как по-твоему мне удалось попасть в твой дом?

– Вскрыл дверь, залез через окно, – начала перечислять. – Да мало ли способов!

– Во-первых, я не вор и не умею вскрывать замки, хотя с помощью магии, уверен, у меня бы получилось. Во-вторых, влез в окно. Ты издеваешься? Какой тут этаж?

– Седьмой, – сердито буркнула.

– Ты явно меня спутала с этим вашим, как его… человеком-пауком! Лазить по стенам – совершенно не мое, – фейское высочество прошелся по комнате и вальяжно развалился на моем любимом диване, закинув ногу на ногу. – Еще варианты? – изобразив кривую улыбку, нагло спросил он.

– Может, сам расскажешь? – скрестила руки на груди.

– А смысл? – выгнул точеную платиновую бровь мужчина.

– Смысл? О, он очень прост! Либо ты немедленно объясняешь мне все, либо уходишь. Дверь вон там, – и указала направление на выход.

– Но мне совершенно некуда идти! – не на шутку испугавшись, воскликнул мой собеседник. – Неужели ты выгонишь меня на улицу? К слову, я совершенно не приспособлен к вашим жутко холодным зимам.

– Вот и не доводи до крайности, – спокойно отвечала Эрику, если это, конечно, его настоящее имя.

– Ладно. Чем бесконечно пытаться объяснить тебе, попробую показать. По крайней мере раньше это всегда срабатывало, – окончание фразы он пробормотал еле слышно. И когда это, интересно, раньше?

В следующую секунду абсолютно все мысли покинули мою бедную голову. Незваный гость легко поднялся и расправил широкие плечи. Вокруг мощного силуэта замерцали серебряные искры, растворяя вполне себе современный мягкий свитер и синие джинсы, являя мне ту самую одежду, в которой я увидела его: шикарный темно-синий камзол, расшитый серебром, плотные брюки, высокие сапоги, белая рубашка, длинные струящиеся до самой талии платиновые волосы, милые заостренные ушки и самое главное – крылышки. Настоящие мерцающие крылья! В немом восхищении осторожно подошла к фею и протянула руку в неконтролируемом желании коснуться, проверить, реальны ли они. По коже пробежались сотни иголочек, теплые, шелковистые, крылья трепетали.

– Вот черт! – пробормотала ошарашенно.

– Точно нет, – обиженно буркнул он, и все волшебство истаяло, возвращая мужчине прежний, вполне современный вид. – Я совершенно не похож на рогатых.

– Да это я от волнения! Конечно, не похож! – снова внимательно разглядывала подтянутую фигуру. – А уши? – прежде чем фейский принц успел мне что-то возразить, уже отодвигала мягкие пряди, тщательно ощупывая вполне себе человеческое округлое ухо.

– Не смей их трогать! – рыкнул он, перехватывая и больно сжимая мою руку.

– Отпусти, – весь восторг мгновенно испарился, терпеть не могла мужчин, позволявших себе подобное.

Отошла на несколько шагов назад, снова принимая закрытую позу, и продолжила размышлять вслух:

– Допустим, ты действительно – волшебное существо, но почему ты был игрушкой?

– Это мое наказание, – зло скрипнул зубами фей.

– Я совершенно не удивлена, – его гордыни хватило бы, пожалуй, на десяток особ королевской крови в моем мире. – А сколько уже длится твое наказание и в чем его суть?

– Пятьдесят человеческих лет, – спокойно ответил Эрик.

– Невероятно! – ошарашенно посмотрела на него.

– Сильнейшая ведунья Совета десяти наложила проклятие. Быть мне обычным кусочком стекла, лишь под Новый год получая шанс на возвращение домой, – продолжил свой рассказ принц.

И хотя мне безумно хотелось подробностей, не каждый же день у меня на елке обнаруживается волшебное создание, но, видя, что воспоминания причиняют мужчине боль, не стала настаивать.

– Можно же как-то снять проклятие? Должна быть какая-то возможность? – подтолкнула замолчавшего фея.

– Ты права, только вот ни разу за все пятьдесят лет ни у кого не получилось, – ну нет, это я точно должна знать. – Неужели решил сдаться? Опустить руки?

– Сдаться? Опустить руки? Да что ты знаешь об этом, об одиночестве, человечка? – обидные слова сорвались с губ, а в голубых пронзительных глазах плескались океаны боли.

– Многое, – сухо ответила ему, и принц, растерянно моргнув, продолжил.

– Девушка, та самая, рядом с которой я оказываюсь, должна пожелать помочь мне. Если желание ее искренно, идет от сердца, то его силы хватит для открытия портала, – скептически подняла бровь, а условие-то невыполнимое.

– Слушай, в вашей магии я совершенно не разбираюсь, но создать портал для обычного человека совершенно невозможно, – да, история выглядела откровенным бредом с точки зрения обыденной реальности, но можно было хотя бы попытаться помочь ему.

– Это не так. То, что вы перестали видеть, а, самое главное, верить в магию вовсе не значит, что ее нет в вашем мире, – с мягкой улыбкой принялся объяснять Эрик. Его надменное, холодное лицо совершенно преобразилось: колкий голубой взгляд стал нежным и мечтательным, да и весь он вдруг трансформировался из недосягаемого холодного божества во вполне земного, пусть и невероятно красивого, мужчину. – Неужели и ты не чувствуешь? – принц внезапно вскочил на ноги, ухватил меня за руку и потащил к елке. – Закрой глаза, – тихо шепнул, плотно прижимаясь к спине, аккуратно проводя моей ладонью по колючим иголочкам. – Вдохни глубже, – шепотом командовал он.

Его низкий голос пробуждал что-то доселе неизведанное в моей душе. Я вся словно оголенный нерв: стоит лишь коснуться, и последует взрыв. Широкая твердая грудь, возмутительно приятно и невозможно правильно касавшаяся моих лопаток, крепкая рука, обвивавшая талию, и аромат сказочного морозного утра, смешанный с хвоей, щекотал рецепторы, пробуждая воображение. Мне привиделась большая спальня в серебристо-белых оттенках с огромной кроватью у стены, а на шелковых простынях сплелись двое: мужчина с загадочно мерцающей молочной кожей и рассыпавшимся по плечам шелком платиновых волос и девушка, чьи руки сейчас нежно скользили по идеальной спине. Мои пальцы, как наяву, почувствовали тепло и мягкость сильного тела. А шея – влажные поцелуи ненасытных губ. Позвоночник прострелило жгучим огнем возбуждения, дышать стало тяжело.

– Смотри, – тихий восторженный голос принца прозвучал громом среди ясного неба.

Я вздрогнула и открыла глаза. Под моими руками пушистые ветви светились совершенно нереальным холодным светом. В страхе отдернула собственные конечности и даже попыталась попятиться, но монолитную скалу позади так и не смогла сдвинуть, проскальзывая ногами в смешных теплых тапках с кошачьими мордочками.

– Ччччто это? – заикаясь, спросила невозмутимого Эрика.

– Магия. Ваши елки – символ праздника – являются квинтэссенцией надежд и чаяний людей – идеальный накопитель. Вы сами по капельке наделяете эти деревья волшебной силой, даже не замечая. А теперь ты смогла это увидеть, а значит… Значит, у меня есть шанс! – радостно воскликнул он, развернул меня и стиснул в объятиях. – Ты же поможешь мне? – принц склонил голову, сравнивая нашу разницу в росте, и проникновенно посмотрел в глаза.

О, этот взгляд, ему невозможно противиться, он затягивает в лазурную глубину, подчиняя, заставляя пообещать все, что угодно.

– Дааааа, – томно выдохнула и сама возмутилась собственной реакции, даже головой встряхнула, прогоняя розовый туман.

– Сколько тебе лет? – деловито спросила Его Высочество.

– Четыреста пятьдесят семь, – словно само собой разумеющееся бросил он, это ж какой простор и срок для оттачивания навыков соблазнения, не удивительно, что я так поплыла.

– Надеюсь, ты знаешь, как открыть портал? – самой мне это вряд ли удастся.

– Конечно, – радостно подтвердил Эрик, – только потребуется время. Думаю, с твоими возможностями на это уйдет примерно две недели, до вашего Старого Нового года успеем. – Ты ведь позволишь мне остаться? Мне правда совершенно некуда идти.

– Так, – голова уже пухла от всего происходящего, жужжа как растревоженный улей с пчелами, – сделаем вот что: сначала ужин, – судя по настенным часам уже довольно поздний, – потом спать, а утром мы еще раз все обсудим. Да… Надеюсь, ты не вздумаешь украсть что-нибудь и раствориться в ночи?

– За кого ты меня принимаешь! – праведно возмутился высочество. – Я – наследник королевской крови!

Вот и посмотрим при свете дня на этого наследничка.

Глава 3

Эрик Валентайн

Очередной год. Можно сказать, в этом мире по нашим меркам я стал совершеннолетним. Надежда вернуться домой тает, утекает как вода сквозь пальцы. Со временем я понял, почему Совет десяти поступил так со мной при молчаливом согласии родителей, понял, но не принял, не простил. Да, я был весьма проблемным наследником: своенравен, жесток, беспринципен. Сколько разбитых девичьих сердец было на моем счету, пока однажды я не заигрался. Отец решил женить меня, и невеста нашлась довольно быстро: вторая принцесса золотого дома, чиста и светла, как луч утреннего светила. Несмотря на мой категоричный отказ, правитель приказал мне, и тогда я решил отыграться на девушке. Тёмный зверь во мне требовал растоптать, уничтожить ее, чтобы сама отказалась от мысли быть со мной. Ещё одна влюблённая дурочка быстро сдалась и упала в мои объятия. Срывать раз за разом этот прекрасный, непорочный цветок было удивительно лестно для моего самолюбия, девочка отдавала мне всю себя, не боясь, не стесняясь собственных чувств, и я смягчился, и сам же испугался того невероятного, зарождавшегося в моей душе. В роковой вечер я взял ее сопротивляющуюся на глазах у моих друзей, таких же беспринципных ублюдков. А потом отдал ее им на потеху, но с условием лишь унизить, не вредя физически. Ослушаться меня не посмели. Она плакала, умоляла остановиться, но мое каменное сердце не смягчилось. Когда все закончилось выгнал ее голую из своих комнат во дворце, а сам решил отпраздновать скорый разрыв помолвки. Но все пошло прахом. В спальню ворвался разъяренный отец и бледная мать. Подельников под их негодующие крики заковали в особые кандалы и вывели. Тогда-то я и узнал, что наша жестокая шутка зашла слишком далеко. Невыносимое горе и боль подкосили принцессу, нежное сердце разбилось на сотни осколков, она выгорела, ее магия ушла. Нет ничего хуже для феи, чем потерять крылья, а она их лишилась по моей вине. Правитель золотых потребовал казни виновных в совершенном преступлении. Мать затряслась, красивые зелёные глаза наполнились слезами, но в этот раз она не посмела заступиться за меня перед отцом, а он, всегда такой невозмутимый и отрешенный, вдруг прикрыл глаза и упал в кресло.

– Ты разочаровал меня, сын. Совершенное тобой не имеет оправдания, в этот раз я не смогу и не стану выгораживать тебя. Будущий правитель не может быть неоправданно жесток. Гордыня застила твои глаза, – вот теперь мне стало страшно. Неужели на этом все, и меня ждёт казнь, как того требует Золотой Дом?

– Элиан, умоляю, – тихо и решительно прошептала мать, опускаясь перед супругом на колени.

Правитель невидяще мазнул по ней глазами и задумался.

– Единственная возможность сохранить ему жизнь – это обратиться в Совет десяти, – обречённо пробормотал он.

Неизвестно, что лучше. После их приговора смерть может показаться лучшим выходом, но матушка с такой надеждой и ожиданием посмотрела на меня, что я согласился.

Сильнейшие и достойнейшие маги нашего мира входили в Совет десяти. В их обязанности входило следить за целостностью магического фона, расследование магических преступлений, а в редких случаях – вынесение приговора по особым делам.

– Решено. Я немедленно отправлю запрос, – правитель серебряного дома тяжело поднялся, подал руку матери и вышел, бросив на прощание, чтобы не смел покидать апартаменты.

Разбирательство прошло крайне быстро, ведь у них были свои способы выяснения правды, а уж пытаться утаить что-то от этих магов было сродни самоубийству. Решением Совета мне заблокировали магию, оставив лишь крохи, чтобы хватило для поддержания источника, и отправили в примитивный, как я тогда думал, мир. Стеклянная игрушка, хрупкое украшение – вот чем я стал, холодный и прекрасный. Только раз в год мне представлялась возможность вернуться.

«Лишь полюбившая душой откроет в полночь в сказку двери», – таков был ключ, выжженный на моем фамильном медальоне, и я понял его слишком буквально. Из года в год очаровывал и соблазнял каждую из девушек, но сколько бы ни пытался с их помощью открыть портал в свой мир, ничего не получалось. И вот теперь, спустя пятьдесят лет понял почему: они не любили меня.

Влечение, интерес, похоть, в конце концов, но не искренняя любовь – то нежное, трепетное чувство, что испытывала ко мне принцесса из Дома золотых, которое я столь опрометчиво растоптал.

Глядя на очередную девушку, едва не скривился. Обычная серая мышка, абсолютно непримечательная. Довольно высокая по меркам людей: около ста семидесяти – ста восьмидесяти сантиметров. Мешковатый свитер, порванный кое-где, тщательно скрывающий фигуру, а значит – есть, что скрывать, джинсы (о, боги, неужели совсем нет денег? Может, и квартира не ее?), прямые темные волосы, разве что глаза. Интересные, глубокие, темно-зеленый внешний ободок, переходящий в тёплый ореховый, а у зрачка тягучий шоколадный. В них отражались разноцветные огоньки гирлянд, добавляя невыносимой глубины. Все остальное не вызывало абсолютно никаких эмоций, кроме брезгливости и разочарования: слишком тонкие губы, излишне длинный нос с небольшой горбинкой, широкие скулы по меркам наших красавиц. Как их вообще можно сравнивать? Хрупкие, тонкие и трепетные феечки с большими глазами, пухлыми губами и острыми скулами. Гибкие, будоражащие воображение, эта же совершенно на них не похожа.

И, как и все остальные, не верила мне, ни одному моему слову! Хорошо хоть не бросилась звонить в полицию, и такое уже было в моей жизни, не самый приятный, к слову, эпизод.

Чем пытаться объяснить, практически сразу решил для себя, что продемонстрирую ей свой истинный облик. Восторженные взгляды, полные обожания, но чаще липкой похоти были вполне привычны мне, а вот с ней… С ней я почувствовал лишь чистое, незамутненное восхищение, что щекотными мурашками пробежало по телу. Когда ее тёплая ладошка несмело коснулась крыльев, едва сдержал стон. Неожиданное возбуждение молнией прострелило позвоночник, скапливаясь тягучим пламенем в низу живота. Да что со мной такое? Едва справился с абсолютно лишними сейчас эмоциями, как человечка вновь удивила. С исследовательским интересом эта ненормальная потянулась к кончику уха, что вновь стал округлым после возвращения к обычной для людей форме, и погладила. Любой в нашем мире знал, что подобные жесты слишком интимны и позволены только любовницам или супруге. Нежное прикосновение настолько выбило из колеи, нарушило привычный ход вещей, что я и сам не понял, чего мне хотелось больше: прижать крепко-крепко к груди, где заполошно билось сердце, и умолять не останавливаться или оттолкнуть от себя. Почему-то выбрал второй вариант, изобразив оскорбленную невинность. А вообще было очень необычно наблюдать за ее открытой реакцией, мимика и движения тела не скрывали абсолютно ничего. Закрытая поза, когда она обхватывала себя руками, на высоком ровном лбу появлялась морщинка, ровные брови хмурились, и без того тонкие губы вовсе сжимались в ниточку, в следующий момент девушка раздраженно ходила по комнате, активно жестикулируя и слегка повышая голос в желании надавить на собеседника. А потом внезапно она сама по собственной воле без всякого флера очарования и влюбленности захотела помочь, зажигая и меня своей идеей, светлой надеждой, что шанс все еще есть. И я принялся объяснять ей то, до чего и сам дошел не так давно. Возле елки, когда попросил ее закрыть глаза и попытаться почувствовать нити магии, вдруг замерла, а потом вздохнула глубоко и так сладко, что в груди заныло. Неосознанно прижал ее сильнее к себе, обнаруживая, что бесформенный свитер прячет от меня истинную драгоценность. Неожиданно у девушки получилось, я явственно ощутил и увидел искорки силы, пробежавшие по пушистым веткам, а она в шоке попыталась отодвинуться, до конца не веря, что сама сотворила это чудо.

Просил ее помочь мне, проникновенно глядя в глаза, с удовлетворением замечая, что нравлюсь ей, а, значит, в моих руках мощный рычаг влияния. При должном старании с моей стороны, девица сделает все, что мне нужно.

Несмотря на общий фон недоверия с ее стороны, она все же позволила мне остаться и даже накормила неожиданно вкусным ужином. Уже лежа на диване на чистом постельном белье внезапно понял, что даже имени ее не спросил.

Ольга Горцева

В ту ночь я долго ворочалась в собственной кровати, слишком много мыслей и эмоций, которые никак не хотели успокаиваться. Подумать только! Там в соседней комнате, на моем собственном диване сейчас безмятежно (да-да, я проверила) спал фей! Мамочки! Самый настоящий! Из сказок! И у него крылья, а какие чудесные ушки! Но его вредное высочество не дал мне и шанса потрогать их. Почему-то в моем воображении они были бархатными, теплыми. Может, еще смогу уговорить его снова перевоплотиться или обратиться? Не знаю, как у них там это называется. Хотя обратиться, судя по фэнтези-литературе, – это скорее к оборотням. Внезапная мысль, пришедшая в возбужденный мозг, заставила буквально подпрыгнуть на кровати. Если феи существуют где-то в параллельной реальности, может быть есть и драконы, и демоны, и другие волшебные существа? Вот бы увидеть их всех хоть одним глазком. Маленькая, крошечная возможность ненадолго попасть в волшебный мир, чтобы потом вернуться обратно. Все же оставаться там навсегда мне бы не хотелось. Мысли, не останавливаясь, бешенными светляками скакали дальше.

А что же я скажу Алене? Фей застрянет со мной до самого Старого Нового года, но тридцать первого, точнее уже первого января, мне нужно попасть за город в коттеджный поселок, где живет подруга со своей семьей. Куда деть Эрика? Не оставлю же я его здесь одного! Придется брать с собой. Только вот как представить мужчину? Как друга или родственника? В конце концов, Трофимова точно знает, что просто знакомого я не потащу к ним в дом. И тут ко мне пришла очередная, как я думала, гениальная идея! Скажу, что это коллега моего отчима. Он в Москве проездом, и супруг матери попросил приютить его на несколько дней. Только вот тогда мне и в голову не пришло, что я – последний человек, к кому бы обратился Герман с подобной просьбой.

Глава 4

Несмотря на противоречивые мысли, занимавшие мою уставшую голову пол ночи, заснуть все же удалось, причем весьма неожиданно. На каком-то очередной этапе фантазий о волшебных мирах мозг просто отключился, отправляя меня в удивительный мир грез. Жаль, что на утро я совершенно не помнила ничего из того, что привиделось ночью, только смутное чувство, скорее даже ожидание чего-то очень важного, я бы сказала, судьбоносного.

Грохот в квартире напугал практически до икоты. С ужасом начала соображать, что бы это могло быть, ведь я живу совершенно одна, даже кошки нет, которая могла бы нахулиганить.

– О, господи! – упала лицом в раскрытые ладони. – Принц! – совершенно вылетело из головы, я ведь приютила фея.

Интересно, что он натворил? Как ответ на мой вопрос раздался осторожный стук в дверь спальни и тихое признание:

– Я, кажется, умудрился испортить твою плиту, – чарующий, бархатный голос был полон горечи. Ну еще бы! На чем теперь готовить-то?

Вот тебе и сказочное утро! Резво соскочила с кровати, одернула мягкую пижамную кофту, поправила штаны, пригладила волосы, как и всегда торчащие в разные стороны после сна. Сунув ноги в любимые тапочки, ринулась на кухню спасать мою прелесть. Видимо лицо выражало слишком много самых противоречивых эмоций, раз его криворукое высочество отшатнулся от меня в коридоре, как от прокаженной, проявив чудеса эквилибристики. Даже на секунду испытала уважение! Не каждому удастся проделать подобное в столь узком пространстве.

На теплой напольной плитке в беспорядке валялись кастрюли. Причина шума обнаружена, теперь плита. Готовить я умела и любила. Датчик сенсорной панели моей любимицы тревожно мигал красным, выдавая ошибку. Мда, с такой я еще не сталкивалась. Нужна инструкция. Принц с виноватой моськой стоял в проходе, наблюдая за мной.

– Что ты хотел сделать? – спросила его, изучая перечень возможных неисправностей.

Мазнула взглядом по непонимающему лицу и указала на пол, представлявший сейчас из себя футуристическую инсталляцию.

– Завтрак, – смущенно выдало это чудо и опустило бездонные голубые глаза.

– Ваше Высочество умеет готовить? – как-то не вязался у меня образ сказочного принца и банальное стояние у плиты.

– Ты удивишься, сколько всего я умею, – провокационные слова слетели с пухлых розовых губ, завораживая своей двусмысленностью, а возмутительно жаркий взгляд буквально ошпарил меня.

Вот же, даже забыла, для чего вообще листаю небольшую книжечку. Растеряно потерла переносицу и отвернулась от этого оружия массового поражения девичьих сердец, а найдя, наконец, код ошибки в списке, едва не расхохоталась в голос. «Защита от детей активирована». Ой не могу! Это ж как нужно было тыкать по панели, чтобы заблокировать плиту! Комбинация отмены весьма простая. Все, моя кормилица спасена! Смешок сдержать не удалось, особенно, когда мужчина подошел ближе, восторженно глядя на мои манипуляции.

– Никак не могу привыкнуть к достижениям вашей науки. Каждый раз поражаюсь, как совершенно без помощи магии в мире появилось столько потрясающих вещей, – длинный палец бережно, даже любовно огладил холодную стеклокерамическую поверхность.

Прочистила горло, буквально отдирая собственный взгляд от него. Щеки снова опалило жаром, в груди стало тесно. Откуда столь откровенные реакции? Никогда раньше не замечала за собой подобного. Смутившись, опустила голову и закусила губу. Так, вдох-выдох. Дыши, Оля! Просто дыши!

– Предлагаю на завтрак омлет с ветчиной и сыром в хлебе, – преувеличенно бодро начала я, – и кофе. Или, может, предпочитаешь чай?

– Кофе был бы весьма кстати. И прости мне мою неучтивость, вчера я даже не спросил твое имя, – и с ожиданием уставился на меня.

– Ольга, Ольга Горцева.

– Счастлив познакомиться, Оленька, – видимо, ожидался какой-то другой эффект, но так меня называл только отец, а мне его безумно не хватало. Уж сколько лет прошло, как его не стало, но моя тоска не проходит. – Я сказал что-то не то? – тут же заволновался мой гость. – Ты грустишь.

– Ничего, – помотала головой. – Достань, пожалуйста, четыре яйца из холодильника.

Вот уже на тарелках дымится горячий омлет, а кофе распространяет по кухне умопомрачительный аромат. В моей любимой чашке немного корицы, она добавляет напитку пикантности. Имбирное печенье в плетеной корзинке – истинный предвестник приближающегося праздника. И главное, что можно ведь его испечь и в другое время, но только под Новый год это лакомство приобретает лично для меня особенный вкус. Эрик молча поглощал угощение, довольно сверкая голубыми глазищами, а я задумчиво хрустела очередной фигуркой пряничного человечка.

– А как ты узнаешь, что елка накопила достаточно магии, чтобы открыть портал? – спросила его.

– Просто почувствую, – принц беззаботно пожал плечами, – да и внешне это, скорее всего, будет заметно. Помнишь, как ты увидела искорки на ветках? – кивнула в ответ. – По идее таких искорок должно стать очень много, но доподлинно мне это неизвестно. Так далеко зайти еще не удавалось.

– Может ли это произойти раньше, скажем, в ближайшие несколько дней? – продолжила допытываться я, а то ведь плакала моя поездка к Аленке.

– Абсолютно исключено, – покачал головой фей. – А почему ты спрашиваешь? – насторожился он.

– Понимаешь, в ночь с тридцать первого на первое января меня пригласила к себе подруга, и мне бы очень хотелось поехать.

– Конечно, можешь спокойно навестить свою подругу, – возможно, мне только показалось, но на самом донышке насыщенных голубых глаз мелькнула тоска.

– Поедешь со мной? – вырвалось само собой. Одно дело, когда размышляла, как поступить, и совершенно другое – спросить вот так прямо. Разве может этот небожитель запросто отдыхать и веселиться в компании простых смертных? Да он даже на кухонном стуле как на троне умудряется сидеть!

Белесые ресницы удивленно хлопнули, пряча от меня эмоции фейского высочества, Эрик как-то подозрительно тяжело сглотнул и сжал немаленькие такие кулаки:

– Уже пятьдесят лет никто так искренне не интересовался, чего же хочется мне, да и до перемещения сюда тоже, разве что мама.

– А моя как-то никогда особенно не интересовалась. Да, заботилась и любила по-своему, но душевной близости у меня с ней никогда не было.

Мы еще немного помолчали, погружаясь каждый в свое прошлое, но минутку меланхолии пора было уже заканчивать.

– Так ты составишь мне компанию? – спохватилась, так и не услышав ответ.

– Это честь для меня, – тепло произнес он, а у меня снова заныло в груди, да так, что я потерла ее рукой в надежде унять странную боль.

После завтрака высочество снова решил шокировать меня, невозмутимо закатав рукава и собственноручно вымыв тарелки и чашки. И вот, что интересно: в нашем мире полно представителей королевских фамилий. Каждого из них я легко могу представить на кухне, моющим посуду, но только не ЕГО.

– Какие планы на сегодня? – вполне буднично поинтересовался Эрик, вновь усаживаясь напротив меня.

– Сегодня…, сегодня…, – все еще пребывала в некоторой прострации. – Сегодня же уже двадцать девятое декабря! Нас ждет поход по магазинам! – это «нас» так правильно и абсолютно легко и гармонично прозвучало, имея гораздо больший подтекст, чем вообще было уместно. Ведь он уйдет, а я останусь тут. Не хотелось бы собирать свое бедное сердце по частям. – Только вот не ясно, что тебе надеть, – внезапно осенило меня. – Насколько я понимаю, багажа у тебя нет, а на улице довольно прохладно, знаешь ли.

– Единственное, к чему мне так и не удалось привыкнуть, – это ваши нереально холодные зимы. Настоящая катастрофа!

– Тогда сначала мне придется сбегать тебе за курткой, моя вряд ли подойдет, – сказала я и кинулась собираться.

В этом году погода действительно радовала предновогодними морозами. Любимый теплый свитер, джинсы, угги, толстая куртка и шарф, с которым мне неожиданно помог Эрик. Он широко улыбался, повязывая его, а у меня снова побежали предательские мурашки. Нервно бросив: «Не скучай», – поспешила убраться подальше от моего персонального искушения.

Эрик Валентайн

Тяжелая дверь мягко хлопнула, и Оля убежала. Смешная… Снова в своей объемной куртке и нелепых теплых уггах. С земной одеждой, особенно с современной модой у меня как-то не сложилось, а вот классика мне по душе. Утро началось совсем не так, как планировал. С завтраком я потерпел сокрушительное фиаско, но поход по магазинам – вот мой шанс реабилитироваться.

Самое необычное в том, что я в первый раз за много лет почувствовал себя спокойно в этой уютной просторной квартире на седьмом этаже. А кроме того, до меня, наконец, дошло, что все прошлые годы меня использовали. Девушки, к которым я попадал, обошлись со мной ровно также, как и я когда-то обращался со своими мимолетными увлечениями. Но только не в этот раз. Сейчас все по-другому. Это чувствуется в ее каждом движении и фразе.

Крохотный кусочек жизни, в который девушка позволила мне заглянуть, сказал о ней больше, чем любые другие слова. Слишком многое пришлось пережить, подобный взгляд я без труда узнаю из тысяч других. Там на самом донышке волшебных глаз до сих пор плещется боль от утраты близкого человека. Я видел, как она вздрогнула и замерла, услышав от меня ласковое обращение. Раз мать, судя по всему, жива, значит не стало отца. Уверен, именно так он называл ее. Жаль девчонку! Она, конечно, заявила, что поможет, но вдруг передумает? Мне ли не знать, насколько переменчивы бывают женщины. Сейчас я не намерен рисковать! Выход один: нужно влюбить ее в себя по-настоящему, чтобы не видела больше никого вокруг кроме меня, а для этого всего лишь надо стать ее ожившей мечтой.

Ольга Горская

Вылетела из подъезда как ошпаренная и только на подходе к метро мне удалось восстановить дыхание. Так, пока есть немного времени, нужно позвонить Алене.

– Горская! – подозрительно радостно приветствовала подруга. – Угадай, где я? – странно, и речь какая-то не слишком внятная.

– Удиви меня, Трофимова! – решила подыграть ей.

– В бане, – страшным шепотом прошептала Аленка и расхохоталась.

– В какой бане? – заволновалась я. – Где Паша и дети?

– Ты не поверишь! Соня Марковна, эта святая женщина, взяла всю мою семью в такой оборот, что мелкие с невиданным доселе энтузиазмом помогают ей с готовкой, мужчины ответственны за уборку, а мне велено отдохнуть и хорошенько расслабиться. Вот, выполняю указания любимой свекрови, только вас, девчонки, так не хватает, – Аленка громко шмыгнула носом и мгновенно переключилась. – А ты почему звонишь? – подозрительно спросила она. – Только не вздумай сказать, что не приедешь! – грозно продолжила подруга.

– Нет-нет, Ален! Конечно, приеду. Только не одна, – добавила нерешительно.

– А с кем? – я прямо видела, как зелёные глаза подруги удивленно распахиваются, а рот приоткрывается.

– С мужчиной, – сглотнув, еле выдавила в ответ. – Это коллега Германа, он тут проездом, а отчим очень просил его приютить. Ты же не против?

– Так, Ольга, – не очень хорошее начало, – врать ты никогда не умела. Давай, рассказывай все! Мне нужны подробности!

Глава 5

– Ну какие подробности, Ален? – ей уж точно не скажешь правду. Да и подобным вряд ли можно хоть с кем-то поделиться.

– Горцева, не беси меня! – подруга была крайне решительно настроена докопаться до истины.

– Я познакомилась с ним на елочном базаре, мы выбрали одну и ту же игрушку, а она была в единственном экземпляре, и Эрик любезно уступил ее мне, – надеюсь, такая полуправда устроит ее.

– Понятно, – хохотнула девушка, – такой же повернутый, как и ты. Почему сразу не призналась? – действительно, почему? Вполне же правдоподобная получилась история.

– Слушай, так мы можем приехать вместе? – снова вернула ее к сути вопроса.

– Решила сразу ударить тяжелой артиллерией? Моих сорванцов не каждый нормальный мужчина выдержит, а тут такое испытание. Смотри, испугается и убежит, сверкая пятками. Может, не стоит? – уже откровенно насмехалась Аленка.

– Зато сразу и проверим, нужно ли связываться или нет, – хихикнула в ответ.

– Тогда ждем вас, – подытожила Алена и отключилась.

Так, этот вопрос решен. Теперь за покупками…

В метро на удивление было не слишком многолюдно. Быстро добралась до нужной станции и поднялась наверх. Снова посыпал снег, и даже стало немного теплее, правда к вечеру снова обещали похолодание. Большой торговый центр, украшенный огнями и гирляндами, встречал меня предпраздничным ажиотажем и скидками. Так, посмотрим. Эрик говорил, что не привык к нашим морозам, значит, нужно что-то весьма теплое. Вот эта удлиненная, темно-синяя с капюшоном, отороченным мехом, вполне подойдет. Нужно посмотреть, есть ли подходящий размер. Придирчиво осмотрела ее со всех сторон. Надеюсь, будет впору. Уже подходя к кассе, увидела ЕЕ – потрясающую мужскую рубашку: светлый хлопок с богатым табачным оттенком, двумя пуговицами на стойке и отворотами рукавов под запонки. Черт! Совершенно не планировала такие траты! Надеюсь, скидка на нее будет более чем внушительная, иначе придется сдать те новенькие совершенно безумные сапоги, которые я себе купила к празднику. Ну, не смогла пройти мимо такой красоты! И, скорее всего, надеть их я вообще не решилась бы никогда. А еще запонки! Где их искать? Нужно что-то действительно необычное. Без особой надежды стала рассматривать витрину, отметая очередной слишком простой или стандартный вариант. Консультант, видя мои метания и откровенное расстройство, извлек откуда-то из потаенных недр очередной трэй. На черных подушечках лежало только три пары, и одна из них была идеальной: в серебристом металле голубой кошачий глаз с темной полусферой в центре.

– Беру! – как в омут с головой бросилась я и замерла в ожидании приговора.

Мда… Аппетиты к празднику точно придется умерить. Хорошо, что основная масса продуктов уже закуплена заранее. Осталось не так много. Ничего, пройдусь еще раз по списку. Ну и, похоже, без кредитной карты не обойтись. Хрустящие новенькие пакеты приятно оттягивали руки. Повезло, что ботинки не нужны Его Высочеству. В приподнятом настроении возвращалась домой. Привычно щелкнул замок, в коридоре меня встречал Эрик.

– Оля, – широко улыбаясь, мужчина перехватил у меня пакеты и с интересом зарылся внутрь.

Первой появилась на свет куртка. Вжикнула молния. С размером угадала.

– Нравится? – спросила его.

– Мне очень неловко, что ты вынуждена тратить на меня свои деньги, – мужчина потупился. – Вот, – он закинул руки на шею, а в следующее мгновение в его протянутой ладони тускло поблескивал драгоценными камнями медальон. – Этот медальон передавался в моей семье из поколения в поколение. Его стоимости должно хватить, чтобы покрыть твои расходы.

– Я не могу взять его, – сжала его пальцы, пряча украшение. – Считай это моим новогодним подарком тебе.

Принц ничего не ответил, только взглянул как-то по-особенному, словно в саму душу, и промолчал.

– У нас еще много дел на сегодня, – прервала весьма волнительный момент, – давай поспешим.

– Веди меня, – Эрик снова ослепительно улыбнулся.

В продуктовом супермаркете мы долго и вдумчиво выбирали колбасу на оливье, фрукты и ягоды. Принц интересовался у меня по поводу блюд, что я собираюсь готовить. Многое он уже знал, но кое-что заставило его удивиться.

– Никогда не пробовал подобного, – задумчиво произнес он, снова и снова перечитывая мой список. – Тебе действительно нравится столь неожиданное сочетание? – наследник Дома серебряных фей в очередной раз по-новому взглянул на меня.

– Да, на первый взгляд весьма необычно, но, уверена, ты оценишь, – отвечала ему. – Давай, еще немного осталось.

Даже после очередного пересмотра списка, объем все равно получился внушительный, но ничего, надеюсь, Его Высочество справится с ношей. Принц даже не ворчал, молча подхватывая сумки и бодро шагая следом за мной.

Уже на подходе к дому, Эрик заметно занервничал. Вот и седьмой этаж. Створки лифта распахнулись, выпуская нас, а на лестничной площадке ожидал сюрприз. Под самый Новый год кто-то решил переехать. Вокруг стояло множество коробок, соседняя дверь открыта, и туда носили вещи. Но как же? Не думала, что Вера Павловна куда-то съехала или, не дай Бог, продала свою квартиру.

– Простите, – первым делом обратилась к одному из грузчиков, – а где хозяин?

– Так вон он, там, – махнул рукой внутрь соседской квартиры мужчина, а я смело шагнула за порог, сопровождаемая принцем.

В первой же комнате наткнулась на очередного красавчика. Что-то лишком много их последнее время в моей жизни. Первое, что я увидела – это широкая спина в синем хлопке рубашки с закатанными рукавами и подтянутые ягодицы в классических брюках. Темные волосы, коротко стриженные на затылке, переходили в удлиненные идеально уложенные пряди на макушке. Не успела я проронить и слова, как мужчина повернулся.

– О мой Бог, – к собственному стыду произнесла вслух.

– Всего лишь Ваш новый сосед – Олег.

– Простите, – совершенно смутилась я.

– Рад познакомиться, Оля. Мы ведь можем перейти на «ты»? – выдал очередной небожитель, расплавляя и так не совсем адекватный мозг.

– А откуда…? – мда, Горская, система зависла.

– Вера Павловна – моя родственница. Мне, наконец, удалось уговорить ее заняться своим здоровьем и таки воспользоваться путевкой в санаторий, которую подарил ей ещё в прошлом году. Вот в ближайшие две недели буду присматривать за квартирой и за тобой, – с придыханием добавил Олег, снижая и без того невыносимо будоражащий тембр на пару тонов. – В кухне на столе письмо для тебя от неё, – и я сразу отправилась за ним, чтобы окончательно все прояснить.

В это время в гостиной

– Какого хрена? – змеей прошипел Эрик.

– А что тебя не устраивает? – серые глаза, в которых ещё секунду назад светились исключительная вежливость и такт, сейчас метали молнии.

– Ты серьезно? – если бы не пакеты, все ещё зажатые в напряженных руках, принц бы уже стёр с этой физиономии наглую ухмылку.

– Остынь, Валентайн, – руки, переплетенные узорами вен, поднялись вверх, призывая успокоиться. – Ты же знаешь правила. Я здесь, чтобы проследить, что условия не нарушены. Сделай лицо попроще, не заставляй сомневаться в твоих умственных способностях. Оля не должна ни о чем догадаться.

– Не смей приближаться к ней! – едва не выкрикнул фей, но вовремя сдержался.

– Не то что? М? Я вижу твою гнилую душонку насквозь, Ваше Высочество! Имей ввиду, в этот раз я буду особенно тщательно контролировать, чтобы ты не перешел черту. Не позволю обидеть ее, растоптать, как и всех остальных.

Ольга Горская

На знакомой кухне все еще витал аромат потрясающей сдобы, что готовила Вера Павловна – солидная дама не слишком преклонного возраста. Мне казалось, что по коридору вот-вот зашуршат ее тапочки. Прошла минута-другая, но я слышала лишь приглушенные голоса мужчин и шаги грузчиков. Со вздохом уселась на свой любимый стул и открыла белый конверт:

Оленька, милая моя!

Вот решилась уехать от тебя на самые праздники. Ты уж не сердись. Олежа настоял, да и сама знаешь, кашель этот проклятый меня совершенно замучил, а в том замечательном санатории, говорят, врачи творят чудеса. За две недели обещали поставить на ноги. А за тобой вот племянник мой приглядит. Хороший мальчик, положительный. Ты его не обижай. Вернусь к Старому Новому году.

Береги себя, девочка.

Может я чего-то не слишком понимаю, но уж больно похоже на то, что Вера Павловна сватает мне своего родственника. Пожалуй, подумаю об этом завтра. Слишком много событий в моей спокойной жизни перед праздником. Выйдя в гостиную, застала обрывок весьма любопытного разговора: «Не позволю обидеть ее, растоптать, как и всех остальных», – запальчиво наступал на Его Высочество сосед.

Они что, знакомы? А всех остальных – это кого, интересно? И растоптать? Неужели речь идет о принце? Да что происходит вообще?

– Оленька, – не дал мне опомниться новый сосед, – надеюсь, тетушка удовлетворила твое любопытство? – заторможено кивнула головой. – Вот и прекрасно! И учти, – в несколько широких шагов этот образчик красоты и мужественности подошел слишком близко, перехватывая мои пальцы, – тетушка поручила мне позаботиться о тебе, и я намерен крайне серьезно подойти к этой задаче, – в следующий миг теплые мягкие губы аккуратно коснулись руки.

– Вы простите нас, Олег, но мы, пожалуй, пойдем. У нас еще куча дел, – легко просил фей. Не знаю, как ему это удалось, но все пакеты перекочевали в одну руку Эрика, а второй мужчина крепко ухватил меня и потащил на выход.

– Оль, – догнал нас чарующий баритон нового знакомого, – могу я сегодня на правах соседа напроситься на ужин? Вряд ли успею что-то приготовить, а к домашней еде привычен. Каюсь, грешен. Так что? – пушистые темные ресницы взмахнули, словно крылья бабочки, пряча от меня хитрый взгляд.

– Нет! – рявкнул Эрик.

– Да, – одновременно с ним сказала я.

– Вот и договорились, – радостно улыбаясь, подытожил Олег. – Я зайду через час?

Ответить уже не успела. Его Высочество утащил меня подальше от соседа.

В напряженном молчании мы зашли в мою квартиру. Дверь тихонько щелкнула, отрезая нас от внешнего мира. Фей вел себя весьма странно, закипая, словно чайник.

– Откуда ты знаешь его? – задала вопрос в мгновенно закаменевшую спину, но дождаться ответа мне было не суждено.

Требовательный звонок в дверь нарушил все мои планы по допросу одного не в меру скрытного мужчины.

– Олег? – удивленно уставилась на соседа.

– Решил, что помощь с ужином будет не лишней, – не дожидаясь приглашения, новый знакомый шагнул в коридор, тесня меня своей широкой грудью вглубь квартиры. – Какой план?

Они оба, похоже, сговорились и решили свести меня с ума: один своей скрытностью, а второй – излишним напором. И я бы с удовольствием спряталась от них в своей спальне, но манеры, с детства привитые отцом, не позволяли вести себя невежливо. Поэтому терпеливо поддерживала беседу, �