Королевство вкусных открытий

Нулевой ряд

– Добрый вечер, мэм! Куда направляетесь? Нужна ли помощь? – уточнил швейцар.

– Мне на сто тридцать пятый ряд, я сама. Спасибо, – сказала Кейт.

– Хорошо, прошу вас, мэм. – Швейцар снял золотую цепочку, и Кейт встала на платформу.

Звонкий щелчок, и тележка заскользила по рельсам, плавно опускаясь в глубину подземного рынка. Её корпус блестел лакированным красным деревом, а капельки масла убирали все скрипы движения колёсиков. Несмотря на внешнюю сложность конструкции, управлять таким транспортом было совсем нетрудно, и Кейт давно разобралась со всеми рычагами, не прибегая к помощи швейцаров.

Кейт держалась за золотистый бортик и медленно погружалась в нарастающий рыночный шум.

– Кейт! – кто-то окрикнул её.

Кейт подняла голову и увидела в другой тележке Дору Грин. Та наклонилась через бортик и поприветствовала знакомую. Её кабинка шла следом за Кейт по вертикальным рельсам. Такие рельсы уходили вглубь и тянулись вдоль торговых рядов каждого уровня. По ним в течение дня друг за другом проходила колонна тележек, постепенно заворачивая на нужные горизонтальные ряды или поднимаясь обратно.

– Готовишься к Агону? – крикнула Кейт.

– Ещё как! В этот раз без победы не уйду, – улыбнулась Дора.

Кейт положила одну ладонь на другую, образовав замок, и подняла в знак поддержки. Дора помахала, и её тележка завернула на ряд с указателем 170.

Дора такая наивная.

Кейт любила поразмышлять на разные темы и посплетничать сама с собой.

Хотя она очень добра, мы могли бы дружить.

Представив это, Кейт сморщила свой идеально прямой нос и фыркнула.

Нет, нет, будет слишком скучно. Они все очень скучные.

Кейт продолжала скользить вниз.

Всякий раз, спускаясь в глубины рынка, она разглядывала прилавки, торговцев, посетителей, детали интерьера, – словом, всё вокруг, – любовалась и улыбалась: ей нравилась красота места, ароматы, суета, особая атмосфера, – и занятие это совершенно не надоедало. Как может надоесть самый крупный подземный рынок в мире? Бакетроу считался единственной достопримечательностью Драйвиденского королевства и главным заработком местных жителей. Здесь росли и продавались ценные продукты или Дары, фрукты и овощи, которые не сыщешь на всём свете. Обычные продукты продавались тоже, но за ними не выстраивались очереди.

Внешне рынок Бакетроу напоминал глубокое ведро с двумястами круговыми рядами, на каждом из которых находилось по сто прилавков. Но половина из них ещё пустовала. Рынок построили недавно и сразу громадным, глубоким, с упором на дальнейшее развитие его и всего королевства. И в этом никто не сомневался, учитывая невероятные прибыли, поступающие в казну правителя ежедневно.

Тележка спустилась к ряду 135. Кейт нажала кнопку «стоп», переключилась на горизонтальное движение и покатилась, пока не доехала до кондитерских изделий.

Хотя над каждым прилавком и красовались крупные вывески, найти нужный, особенно новому покупателю, было затруднительно. Все витрины оформлялись в едином виде, как и название табличек. Здорово и не вычурно, но, если смотреть издалека, всё сливалось в одно тусклое облачко.

Справа от Кейт проплывали деревянные лакированные тумбы, на которых стояли стеклянные полки и подставки с товаром. За ними улыбался торговец в белой униформе и колпаке с фирменной вышивкой. Продавать на Бакетроу – означало быть привилегированным, а также иметь крошечную возможность попасть в милость короля и разбогатеть.

Позади каждого продавца виднелись длинные туннели, покрытые множеством чёрных сетей. Сети походили на тонкие корни деревьев цвета глубокой ночи, и это сильно выделяло их на фоне ржавой бордовой земли. От корней поднимался причудливый дымок, переливаясь свечением, как будто внутри него разгорались сотни крохотных бенгальских огней.

В сетях росли Дары – невероятные продукты. Их продавали здесь же, на рынке. Каждое утро появлялись тысячи форм, внутри которых прорастал волшебный продукт. Он мог появиться в тонкой, почти прозрачной оболочке или без неё, но это происходило всегда, не прерываясь, вот уже три года. Удивительное явление не скрывали, а, наоборот, выставляли напоказ, чтобы каждый посетитель рынка мог увидеть, в каких чистых условиях растут продукты и что легенда про Дары – правда.

Кейт принялась рассматривать сладости. Её семье не совсем повезло, как считала она. В их погребе прорастали только овощи, орешки да кофе, к которым Кейт была безразлична. И приходя на рынок, в первую очередь она спускалась за лакомством.

О, барбарисовые эклеры!

Кейт вспомнила, как пробовала их недавно на воскресном ужине у Бёрдонов, и во рту образовалась соблазнительная кисло-сладкая слюна. Нежные эклеры оживляли мечты. Стоило откусить пирожное, как его частички устремлялись в подсознание, находили самую дорогую, желанную мечту и в считаные минуты разыгрывали её перед глазами вкушающего. Яркие картинки двигались, как ожившие фотографии, и очень хотелось запрыгнуть в этот мир и не возвращаться. Но спустя четверть часа влияние эклеров прекращалось, и мечта забиралась обратно в голову, продолжая жить лишь в воображении человека.

Кейт взяла себе несколько штук.

– Мэм, у нас сегодня скидка на жевательные ириски. Возьмите попробовать! – послышался голос продавца.

И зачем они мне? Бесполезные ириски, которые никак не прожевать.

Но потом Кейт нахмурилась и, покопавшись в памяти, восстановила их яркий сладкий вкус. Пакетик с горсткой золотистых кубиков полетел к ней в руки.

Кейт уже собиралась ехать дальше, как её глаза кольнул отблеск яркого луча, отчего она зажмурилась. Прогревающая карамель лежала на прилавке и безжалостно ослепляла покупателей, привлекая к себе внимание. Можно обойтись и без этого, все и так знали, какая карамель полезная при болезни. И не только она. Каждый вид Даров по-своему помогал людям. Местные жители шутили, что на рынке торгуют счастьем, беззаботностью и весельем. Лишь малая часть невероятных продуктов не обладала чудесными свойствами, например, рафинад. Но Кейт, как и все жители, верила, что это временно и скоро все товары на рынке раскроют своё волшебство.

Зря старалась.

Кейт подмигнула карамельке и поехала дальше до фруктово-овощных прилавков на противоположной стороне.

Сегодня будний день. Многие ряды пустовали, и тем не менее Бакетроу напоминал муравейник. Здешние поселенцы, приезжие из других королевств, – все-все стремились попасть на рынок и прихватить несколько килограммов диковинок. Бедняки Драйвиденского королевства тоже любили посетить это место, и если не купить, то хотя бы просто поглазеть на ожившую сказку из книг. Еда для Драйвиденского королевства стала чем-то вроде культа. И каждый будто спешил спрятаться, заесть и зажевать собственные проблемы и переживания.

Бакетроу мерцал множеством огней и, казалось, существовал отдельно от всех, словно самостоятельный организм.

Колоритное свечение подземной площадки обеспечивали паслёны. Розовый, белоснежный, морской, изумрудный и другие всевозможные краски сияли из каждого угла, играя друг с другом. Но больше всего было тёмно-фиолетовых огоньков. Паслён-доносчик, цвет, который раскрывал секреты и тайны. Он распознавал и обличал татуировки – знаки на коже людей и стенах зданий. Дополняли световое представление волшебная дымка, исходящая от сетей Даров. А вместе с опрятным внутренним видом рынка создавалась такая особая атмосфера, что уходить из этого места и вовсе не хотелось.

Повсюду висели громадные картины с королём Лейфом Всевышним. А если его кто-то не знал, то таким невеждам грозно указывали пальцем на фреску, что располагалась на входе и выходе. Фреска рассказывала о том, как взошёл на престол правитель и как создавался рынок. Всевышние Боги выбрали достойного короля – в прошлом простого парня Лейфа. Они наградили его Дарами, и так возник Бакетроу. Лейф вложил в него много сил, денег и создал внушительное количество рабочих мест, отчего все его обожали.

Кейт подъехала к прилавку. Вычищенные до блеска овощи и фрукты пестрили радужными красками, так и просились на руки. Плодово-приторный аромат атаковал воздух, но никто и не думал сопротивляться. Кейт пробежала взглядом по названиям: синяя вишня, лаймуд, банановый слип, томатин – и фыркнула.

Ничего нового.

– Советую попробовать синюю вишню! Сладкая с кислинкой и очень полезная, – раздался взволнованный голос справа.

Кейт замерла, а кожа вокруг глаз покрылась мелкими морщинками. Она замедлилась буквально на пару секунд, чтобы покопаться в голове и вспомнить, кому принадлежит этот возглас. Ответов не нашла и потому резко повернулась. На неё смотрел незнакомый парень с соседней тележки.

Когда только он успел так тихо и незаметно появиться здесь?

– И чем же она полезна? – спросила Кейт.

– Ввы… вы не против? – парень жестом попросил разрешения перейти на тележку Кейт.

– Хорошо.

Он неуклюже перепрыгнул и чуть не свалился. Пробормотав что-то себе под нос, выпрямился и повернулся к ней. На вид – ровесник Кейт, обычного телосложения. Необычным являлся флаксшот – льняная рубаха с капюшоном и встроенными в него противоветренными очками. У флаксшота были длинные рукава, и сам он не по размеру висел на теле парня. Длинные рукава в такую духоту выглядели странновато. Волосы парня светились неестественно жирным блеском, а нос – можно было заметить издалека – уж очень он выглядел крупным по сравнению с его лицом. Парень представился Ником.

– Синяя вишня хорошо борется с лёгкими инфекциями, – протараторил Ник на одном дыхании.

– Откуда ты знаешь? – спросила Кейт.

– Э-э, ну, это длинная и не совсем интересная история… не хочу вас, то есть тебя, утомлять, – сказал Ник, сгорбившись и уставившись в пол.

– Ну а я тогда не буду это покупать, – подмигнула Кейт и потянулась к панели управления тележки, чтобы поехать дальше.

– Стой, стой! Хорошо, – Ник вскинул руки ладонями к ней, неловко наклонился и продолжил: – Что ж, если так нужно, то Ники умеет сокращать длинные истории. Дело в том, что давно я… То есть я был знаком с одним… М-м… – следующее слово Ник сказал шёпотом, чтобы продавец не услышал, – поварстье… и как-то раз он, глупыш, порезал палец и занёс инфекцию, – тут Ник ударил себя по голове. – И я… Мы начали перебирать разные лекарства и случайно наткнулись на вишню. Так она его спасла! – Ник смотрел то на Кейт, то в сторону. Косточки его пальцев нервно хрустели, и Кейт заметила на одном из них шрам от пореза.

– Ясно, ясно. Пожалуй, возьму немного. – Кейт купила ягоды. – А ты себе не будешь брать?

– У меня они пока есть.

– Кстати, меня зовут Кейт, – она подмигнула Нику, и тот неуверенно кивнул в ответ, – я собираюсь на нулевой ряд, ты со мной?

– Ну-у… Ники уже нужно…

– Значит, со мной, – Кейт не дождалась, пока он договорит и, дерзко улыбнувшись, направила тележку к следующей остановке.

Ник опять начал стрелять глазами по сторонам и при этом постоянно дотрагивался до своего носа, словно проверяя, на месте ли тот.

Кейт облокотилась на поручни тележки и уставилась на своего нового знакомого. Её удивляли и одновременно забавляли странные замашки Ника. Он сильно волновался, будто впервые вышел в общество, прожив всю юность одиноко в лесу. Но этот вариант не казался правдоподобным, ведь единственный близлежащий Сухой Лес многолюден, в нём постоянно гуляли жители. Парень пригладил масляные волосы, и Кейт окрестила его актёром-неудачником с крайне печальным гримом.

Ну и чудик…

– А ты местный? – Кейт изображала себя следователем на допросе, и в уголках её глаз появились морщинки.

– Да, – ответил Ник и слегка дёрнулся.

– Где находится твой дом?

– Где находится мой дом? Э-э… Ну-у… А отгадай! – Ник странно улыбнулся, будто он только что тонул в море и случайно наткнулся на спасательный круг.

У Кейт заблестели глаза. Она выпрямилась, раскрыв изящные плечи, и наклонила голову вправо-влево так, что та слегка хрустнула.

– Так-с… – задумалась Кейт, а потом неожиданно выпалила, наведя на него указательный палец: – Ты живёшь в тюрьме?

И тут же разразилась ярким смехом. Прохохотавшись, она озвучила:

– Ну ладно, а теперь давай серьёзно.

Ник громко и тяжело выдохнул, его тело обмякло.

– У тебя наверняка наземный дом, да? – спросила Кейт.

Поёжившись немного, он еле заметно кивнул.

– На Судной улице?

– Нет, – тихо сказал Ник.

– На Верхней?

– Не-а, – Ник помотал головой. Взгляд перестал бегать и остановился перед собеседницей. Нику порой трудно удавалось контролировать поток своих мыслей и слов, особенно в стрессовых ситуациях, как сейчас, и потому он выпалил: – Слушай, ты тоже считаешь, что все продукты приносят удовольствие и пользу?

– Нижняя улица? – Кейт продолжала отгадывать.

Ник опять помотал головой и начал тараторить:

– Ну, это очень и очень глупо полагаться полностью на этот вывод! Вздор! Никаких изучений, ни исследований, ни подтверждений, вообще ничего такого.

– Неужели на Главной улице? – брови Кейт изогнулись.

Ник не ответил и повернулся в профиль, оглядывая рынок и раскрывая широко руки:

– И наказывать людей из-за тяги к экспериментам глупо! А как иначе нам изучать свойства этих таинственных вещей?!

– Твоих знакомых король посадил в тюрьму? – Кейт наконец-то уловила суть в его словах и нахмурилась.

– Что? А, нет, нет… это я просто так… – замешкался Ник.

Над проезжающими молодыми людьми периодически мигали тёмные фиолетовые паслёны, но Кейт не обращала на них внимания.

Тележка опустилась на нулевой ряд. Это было основание рынка, дно «глубокого ведра» и самое сердце Бакетроу. Многие любили доезжать сюда, чтобы просто погулять среди рыночного шума и поглазеть на небольшие представления, часто здесь проходившие. Ник и Кейт спустились с тележки и пошли дальше пешком. Вдруг девушка резко остановилась, встала напротив спутника и, взглянув серьёзно в глаза, спросила:

– Школьная?

Ник хихикнул и помотал головой.

Нулевой ряд походил на любой другой типичный наземный рынок любых других королевств. Разносчики газет, бродячие артисты, рекламные стенды, толпы зевак и много торговых прилавков. Слева откуда-то донёсся голос мальчика-объявителя:

– Луна перешла в фазу «растущая»! Самое время приобрести бананы!

Он выкрикивал новости о распродажах и событиях в Драйвиденском королевстве. Постояльцев Бакетроу не удивляло, что мальчика слышно по всему нулевому ряду. Все знали, что это заслуга прозрачного персика с пятью косточками. Всё дело было именно в количестве косточек. Если кому-то хотелось попробовать другие тембры или интонации голоса – бархатный, гнусавый, оперный или писклявый, – они покупали сочный персик с другим числом семян.

Для не любителей ждать и возиться с прорастанием бананов или по-другому, банановых слипов, слева стоял выставочный щит продажи уже готового товара. Тучный торговец зазывал к себе покупателей, держа в одной руке роликовый банановый конёк. Такие средства передвижения оказались чрезвычайно популярными в королевствах не только для детей, но и для взрослых. Четыре колеса под платформой делали её устойчивой, а цена – доступной. Единственное, что требовалось для использования, так это терпение. Для начала следовало банан с удовольствием съесть и оставить кожуру сушиться три дня и три ночи на растущей луне. Невероятно, но кожура за это время сама растягивалась, лакировалась и постепенно превращалась в жёлтый роликовый конёк с освежающим фруктовым шлейфом.

Крики, рёв и аплодисменты взорвались откуда-то справа, будто там проходили бои без правил. Правил в этом соревновании действительно не было, выигрывал сильнейший или, точнее, легчайший. На небольшой двухметровой арене с прозрачными перегородками каждый час проходили залёты баблшютов. Потрясающее сахарное благоухание окутывало всю зону арены. Игроки скидывали в общую казну по двадцать злат и выбирали любое цветное пёрышко. Дальше – дело за главной звездой конкурса – жвачкой-парашютом. Её хорошенько разжёвывали и надували из неё маленький парашют размером с подушечку пальца. Пушистое пёрышко крепилось к парашюту и по команде одновременно со всеми отпускалось из рук. Без груза баблшют сразу улетал наверх, но с пёрышком это сделать было сложнее, и спустя некоторое время он сдувался и падал. Тот, чей парашют оставался парить в воздухе, забирал весь куш.

Кейт с Ником пошли дальше и остановились возле небольшого скопления людей, окружавшего кого-то. В центре вращался артист на банановых слипах, изящно перебирая клавишами на самодельном деревянном спинете, который висел у него на груди. Мелодия медленно разливалась, заполняя всё вокруг грустью. Движения танцора подстраивались под драматический тон выступления, ещё больше заставляя сердечки сжаться от тоски. Но его представление порой перекрикивалось другим, что проходило чуть подальше. Второй весельчак лопал разные виды персика и смешил людей, изображая комичных персонажей и разыгрывая уморительные сценки.

Бакетроу был излюбленной площадкой бродячих артистов, и половину чаевых им приходилось отдавать королю. Но никто не расстраивался, ведь лучшая награда для артистов – это улыбки, аплодисменты и восхищение, горящее в глазах публики.

Внезапно рыночный шум пронзила резкая скрипящая сирена. Тёмно-фиолетовые паслёны вспыхивали и тухли ежесекундно, как ненормальные. По всему Бакетроу загромыхал голос: «Внимание, обнаружен враг короля! Начать протокол А». Входы и выходы начали захлопываться, все прилавки заслоняться решёткой, а люди – паниковать и разбегаться.

В момент тревоги Кейт потеряла Ника из виду, но тут она услышала тихий свист и оглянулась.

– Кейт!.. Тс-с… Я здесь! – Голова Ника высунулась из тёмной каморки сбоку, где хранились разные инструменты. Часть толстой стены сильно отсырела, и оттуда виднелась бордовая земля.

– Что ты здесь делаешь? – Кейт подбежала и спряталась вместе с ним.

– Кейт, послушай, они пришли из-за меня, – Ник закатал рукав рубахи и показал правую руку.

Кейт уставилась на неё. Глаза напряжённо расширились, а капельки пота выступили на лбу. Да, это определённо она, рука врага короля, заключённого местной тюрьмы. С татуировкой символа Драйвиденского королевства.

– Боже мой! К… Как? Как ты вообще прошёл сюда?! – Кейт затрещала, выстреливая словами как пулями. – Почему не мигали паслёны?! Как ты сбежал из тюрьмы?! Что происходит?!

– Кейт! У Ники мало времени. Ты должна помочь Нику! Пожалуйста! Ни… мне нужно немного ягод синей вишни! – голос Ника дрожал.

«Уважаемые покупатели, без паники! Оголите вашу правую руку и поднимите! Наши стражники подойдут к вам для проверки!» – озвучил всё тот же неприятный голос.

Стражи осматривали испуганную толпу, направляя на запястья каждого человека ручной фиолетовый паслён.

Стража!

Орал внутренний голос в голове Кейт.

– Но… как? Как ты сбежишь отсюда? Они же тебя поймают! – ответила Кейт.

Ник выдохнул и на пару секунд задумался, пробегая глазами по рядам и всей арене. Его взгляд остановился на пакетике ирисок в руках Кейт.

– Ну, конечно, какой я глупый! Ириски! Опять сделаем дверную ручку! – глаза Ника заблестели.

– Что? Как? – Кейт не понимала его.

– Дд… доверься мне! – Ник взял из пакета несколько ирисок и начал разжёвывать их, чтобы разогреть. Карамельный запах пронзил каморку. Когда масса стала довольно тягучей, он достал её изо рта и принялся сминать в дрожащих руках. Пластичная сладость липла к ладоням, оставляя приятное ощущение тепла и капельку спокойствия. Её объём быстро увеличивался, придавая форму дверной ручки.

Стража проверила половину нулевого ряда и направлялась в их сторону.

Стража!

Стража!

Кейт смотрела на этот процесс и впервые испытывала безумный коктейль эмоций от страха до непонимания с щепоткой удивления:

– И что нам даст эта ручка?

– А вот тут интересности! Моделирующие ириски формируют предмет и наделяют его правдивыми свойствами! – Ник с испугом в глазах воодушевляюще рассказывал, упорно разминая ирис, как глину, и уже почти закончил с формой. – То есть, теперь её можно прислонить к любой стене, и в этом месте появится дверь для перехода в помещение за стеной!

– Но куда? Выход только наверху, а на этом уровне земля…

– … и подсобное помещение с лифтом! – закончил Ник.

Кейт не понимала: верить ли ей в происходящее и в этот сумасшедший план или нет, но пряный оттенок авантюры так и манил.

Стража!

Стража!

Стража!

Сердце бешено заколотилось. Она хотела что-то сказать, но остановилась. Мысли, как ненормальные, прыгали одна вперёд другой и разрывались на полпути.

Помочь? Приключения! Нет, сдать стражам! Ты приличная и законопослушная дочь! Это захватывающе! Сдать! Отпустить? Помочь! Сдать!

Это соревнование могло длиться долго. Но всё же одна мысль добежала до финиша и заорала, перекрывая всё вокруг:

Ты же хотела приключений! Так забирай.

Кейт нервно сглотнула, почесала нос и сжала губы в улыбке. Слегка выглянув из-за стены, она увидела, что один из стражей направлялся к ним.

СТРАЖА!!!

– Быстрее, – тихо сказала она Нику.

Ник положил горсть ягод синей вишни в карман и прислонил к стене подсобного помещения готовую ирисную ручку.

– Кстати, а живу я сейчас во втором участке стражей, – он неумело подмигнул, так, что сморщилась ещё и половина лица.

Я была права!

У Кейт округлились глаза.

– Пришлось временно сбежать на рынок за вишней… сп-п-пасибо, – продолжил он.

– Мэм, что вы там делаете? – судя по голосу, стражник находился в паре шагов от них.

Тело Кейт сжалось, и она резко вышла навстречу проверяющему:

– Сэр, у меня была паническая атака, я… я сильно напугалась… Вот моя рука! – Она тяжело дышала и испуганно начала расстёгивать рукав блузы.

Стражник нахмурился, обошёл Кейт и завернул в тёмный коридор. Никого. Подозрительно посмотрев на Кейт, он внимательно изучил её руку. Спустя несколько минут проверка всего рынка закончилась и протокол «А» отменили. Открылись входы и выходы, задвинулись решётки, и звонкий гул людей начал нарастать вновь. Рынок возвращался к своей обычной жизни.

Кейт села на лавочку, и мысли зашуршали в голове. Она неподвижно сидела, пока не прозрела до самого важного вывода.

Так он поварстье! Враг короля – враг веселью!

Не успела она опомниться, как ворвалась вторая опасная мысль.

Я помогла сбежать преступнику! Я теперь сама преступница!

Внутри всё стучало и пульсировало. Эта история могла повлечь крайне болезненные последствия для неё. Особенно учитывая, что она дочь Вагнера Хильсенгера, одного из придворных самого короля Лейфа Всевышнего. Но это уже случилось. Да и никто же их не видел. Кейт выдохнула, встала и побежала скорее домой, запечатлеть свои первые приключения в любимом дневнике.

В углу тёмного коридора, где обивка стены уже отсырела и виднелась земля, там, где прятались преступник и дочь придворного, появилось два пустых стеклянных глаза. Кто-то теперь знал маленький секрет Ника и Кейт.

Никогда не катался на мувсайклах

Смена Ника подходила к концу, чему он сильно радовался. Ему оставалось нашинковать мелко овощи для повара Нейтона, расфасовать их и убрать в холодильник. Он торопился. Ему хотелось как можно быстрее уйти. Нет, даже убежать домой и заняться исследованиями Даров. Весь день прошёл в ожидании вечера.

Кухня в круглосуточной «Закусочной» не слишком большая. Несколько газовых плит, белые столы, три холодильника, морозильная камера и много шкафов. Освещение создавалось исключительно от паслёнов тёплого белого света. Карнавал запахов, как и на Бакетроу, стоял отменный, вызывающий слюноотделение и голод. Даже у только что плотно пообедавших людей. Но один запах выделялся сильнее всех – сладко-кислый сок ананаса. Он очищал организм от токсинов и шлаков и прекрасно отмывал посуду от загрязнения. В целом кухня походила на любую другую кухню кафе или ресторана. Здесь всегда было кристально чисто, до того момента, пока Ник не заступал на смену.

Высыпая нарезанные кусочки в контейнер, Ник схватил рисовый ролл, что лежал рядом в тарелке с другими, и проглотил. Затем резко остановился, фыркнул и хлопнул себя по лбу.

Глупый Ники! Опять бессмысленно хватаешь всё подряд!

Но рисовый рол уже переваривался в желудке, а значит…

– И как он их вернёт? – тихо спросил мужской молодой голос.

Ник обернулся – на кухне никого.

– Не знаю! Он обещал. Вот, смотри сам… – отвечал второй хрипловатый мужской голос, – и все магазины вернутся!

Ник услышал шелест конверта, его прервали другие звуки из зала «Закусочной»: блёклые женские голоса, стук пустого стакана из-под пива о стол, заразительный смех, влажный кашель, учащённое дыхание, удар капель из краника бочки с пивом о столешницу. Ник съёжился от безумной какофонии, но попытался настроиться на разговор, что случайно подслушал, хотя и не понимал, зачем это ему.

– … Он даёт слово, что всё исправит! – донеслось до Ника.

Затем все звуки и голоса исчезли, а значит, действие рисового ролла уже прошло. Почти у всех Даров волшебство было недолгим.

– Ну, что это такое? Опять разбросал всё, опять грязь после тебя! – Нейтон зашёл на кухню, подобрал листик салата с пола и помахал им перед лицом помощника.

Ник отвлёкся от своих мыслей, виновато посмотрел на повара и попытался улыбнуться. Крупный мужчина атлетического телосложения, одетый в рубашку, застёгнутую на все пуговицы, и с аккуратно уложенными светлыми волосами уже готов был приступить к своей ночной смене. Он никогда не опаздывал и приходил всегда за полчаса до начала работы, чтобы подготовиться.

– И что мне с тобой делать? – Повар покачал головой. – Будешь так дальше продолжать, не видать тебе повышения. Так и останешься помощником!

– Да и не нужно мне это… Ники хочет поскорее домой… – очень тихо пролепетал Ник и продолжил усердно кромсать ножом овощи.

– Куда ты так торопишься? – Повар подошёл поближе, спиной прислонился к столу, скрестив руки на груди и подмигнув, спросил: – У кого-то появилась дама сердца?

Ответа не последовало, и Нейтон наклонился в сторону, слегка толкнув Ника плечом. Ник испуганно дёрнулся и недоумённо посмотрел на старшего по кухне. Ник очень легко погружался в свои мысли и порой забывал, где и с кем находился, а прикосновения выдёргивали из размышлений, но при этом вводили в ступор. Нейтон закатил глаза, махнул рукой, отвернулся и открыл верхний шкаф.

Злое рявканье выстрелом проткнуло тишину, и повар бросил взгляд на Ника. Тот опять дёрнулся и, переведя взор с гневного Нейтона на шкаф, начал испуганно тараторить:

– Так… Н-нейтон, дружище… не злись, прошу! У Ники сегодня были сложные блюда, и Ники-дурачок не успел расставить баночки в ряд! – Он отложил овощи с ножом, поднял руки ладонями вверх и сгорбился. – Ники помнит, что это важно для тебя… и… и… я сейчас всё исправлю!

– Уходи, – голос повара прозвучал серьёзно. Он повернулся к полкам и сам начал раскладывать баночки с приправами аккуратно и точно в ряд, как будто там проведена линия, видная только ему.

– Я могу всё исправить! Пожалуйста, я сейчас мигом всё расставлю, – взмолил Ник.

– Уходи, – уже более громко и твёрдо сказал Нейтон, по-прежнему не поворачиваясь к нему.

Помощник вздохнул и оглядел кухню. Крошки, корешки и остатки продуктов находились не только на полу, но и на других столах. Будто здесь развернулась целая овощная баталия.

– Отряд помидоров атакует армию салата, поднять корешки вверх! – Ник опять огласил свои мысли вслух и тихо хихикнул. Потом посмотрел на повара, и его улыбка погасла. Нейтон прав, он совсем неопрятный. Во рту Ника образовалась горечь. Он снял фартук и колпак, затем, повесив их на крючок у входа, вышел в просторное подсобное помещение для работников «Закусочной».

Здесь располагались шкафчики для хранения личных вещей, а также лавочки и вешалки для одежды. В углу стояло потрёпанное зеркало с полочкой, возле которого постоянно крутились сотрудницы. Разносчица еды Джен уже одевалась, мило воркуя со своей коллегой Глорией. Второй сегодня предстояло работать всю ночь.

Глория была той ещё штучкой. Самая главная кокетница заведения умела задавать беспардонные вопросы посетителям, а также находить общий язык с каждым. Порой из-за неё сюда заявлялись холостые парни с набитыми кошельками. Да и женатые тоже. Глория осознавала свою ценность для «Закусочной», но всегда требовала больше. Бывало, что она хотела совсем заоблачных вещей, например, чтобы король наградил её великими Дарами. Савва, владелец «Закусочной», получил Дары и свой подземный дом, почему она не должна? И плевать, что Савва добыл это благодаря победе на Агоне в прошлом году! Значимость Глории ничуть не меньше значимости Саввы. И точка.

Ник быстро переоделся и решил проскользнуть мимо коллег незаметно, но его план провалился.

– Опять разозлил Нейтона, милашка-черепашка? – окрикнула его Глория и улыбнулась.

– Эм… ну, не то, чтобы разозлил. Разбросал овощи, наверно, хотя я этого и не помню, возможно, их сдул ветер, когда… – Ник потупил взор и начал переступать с ноги на ногу.

– Да ладно, не бери в голову, – перебила Глория и обняла его за плечи, когда они с Джен подошли к коллеге, – у нашего повара пунктик на порядке! Как-то раз я опаздывала на смену и второпях заплела косичку с немного неровным пробором, вот так, – Глория показала себе на волосы, – и когда он меня увидел, лично расплёл косу и заплёл заново с идеально ровным пробором!

– Ну, это вообще… – Джен выпучила глаза и сделала движение, как будто душила себя, высунув язык в сторону.

Все трое рассмеялись.

– Поэтому, дружок, просто смирись. Все повара такие, абсолютно все. И о великий Савва – такой же. Где-то читала, что это не просто шуточки, это настоящая болезнь, – с этими словами Глория потрепала пышную, торчащую в разные стороны шевелюру Ника, и он, скромно улыбнувшись, вышел с чёрного выхода на улицу.

Обошёл «Закусочную» так, что слева показался главный вход. Там стоял Савва и с кем-то оживлённо беседовал. Хозяин «Закусочной» был крупным, но ловким мужчиной с хорошим чувством юмора. Ник не хотел подслушивать, особенно своего начальника, но тот всегда говорил громко, и до Ника невольно долетали некоторые фразы, ведь собеседники стояли в нескольких метрах от него. Обсуждали приближающийся Агон.

В этом году будет проходить третий Агон имени Лейфа Всевышнего. Соревнования, которые с каждым разом становились всё более интересными для жителей Драйвиденского королевства. Главный приз очень соблазнителен: пятьдесят тысяч злат и награждение Дарами от короля с переездом в свой подземный дом. Но никогда не предугадать, какие задания выпадут на этот раз. Организацией турнира всегда занимался Главный Советник и правая рука короля – Рул. А все знали, что Рул очень серьёзно подходил к каждой игре, да что там к игре. Любой приказ правителя, будь то простая передача послания или изменение налогового законодательства королевства, он выполнял с большой важностью и ответственностью.

Савва уже заканчивал разговор и счастливо пожимал руку своему собеседнику, который, судя по одежде, явно работал во дворце короля:

– Непременно выступлю! Спасибо большое за приглашение!

Собеседник ушёл. Довольный Савва ещё пару секунд поглядел ему вслед и уже начал было разворачиваться, чтобы пойти обратно в «Закусочную», как увидел Ника:

– Ник! Как дела, как отработал сегодня?

Ник вновь дёрнулся и понял, что всё это время, как дурак, стоял и в упор смотрел на Савву, слушая обрывки разговора.

Болван! Болван!

– Добрый вечер, сэр! Извините, я задумался о своём, не хотел подслушивать, просто вы так увлечённо беседовали… Мне стало интересно, я остановился и только сейчас понял, что смотрю на вас всё это время, простите, извините, это некрасиво с моей стороны! – Ник шёл Савве навстречу и раскаянно тараторил.

– Не страшно! – Махнул рукой Савва и улыбнулся. Он взглянул на Ника, поднял вопросительно брови:

– Ну так… и как?

– Что, сэр? – Ник недоумённо смотрел на него.

– Ну, день как прошёл?

– Ах да, п-п… простите, извините. Хорошо, заказов было много, еле справлялся! Здесь порезать, там поджарить, а потом ещё пошли супы! Острая потребность в супах! Супомания какая-то.

– Молодец, – Савва похлопал Ника по плечу, – я ведь тоже рос большую часть времени без родителей и так же в семнадцать, как и ты, уже работал, даже в нескольких местах! И кем я стал сейчас? Вот поэтому я часто говорю, что упорный труд всегда вознаграждается!

– Сэр, а подскажите, как вам удалось выиграть в прошлый раз Агон? – У Ника внезапно слетел этот вопрос с языка, хотя он совсем не думал об этом. Он вообще редко задавал вопросы и общался с кем-то. Савва тоже подобного не ожидал и, призадумавшись на несколько секунд, сказал:

– Я предполагаю, тут была смесь удачи и должной подготовки, – он подмигнул. – Знаешь, Ник, я просто себя готовил ко всему, вообще ко всем заданиям. А там, где у меня слабые стороны, я подстраховал себя инструментами, вещами, которые можно взять с собой. Насколько я знаю, в этом году также разрешили принести только пять предметов. Вот и весь секрет!

– Спасибо, сэр, – Ник неловко улыбнулся.

– А зачем тебе? Сам хочешь поучаствовать?

– Нет, сэр… п-просто стало интересно, – Ник начал рассматривать свои сандалии.

– А зря, у тебя есть все шансы для победы, – хозяин потрепал Ника по плечу. – Ладно, работяга, иди, веселись, отдыхай!

На этом они попрощались и разошлись в противоположные стороны. Ник отправился на рынок.

Что за тупые вопросы, Ники! Как вам удалось… бла-бла… выиграть Агон, сэр. Дурак! Мог бы спросить что-нибудь действительно полезное! Глупая башка!

Рынок находился через пару домов от «Закусочной». В небе грозно возвышалась большая конусная каменная крыша, как на старых средневековых башнях, с огромным развевающимся на ветру флагом и крупными буквами названия рынка.

Ник подошёл к рынку с боковой стороны. Бакетроу был самым заметным заведением в королевстве – чуть больше ста метров в диаметре – и самым его центром. Отдельные вход и выход на противоположных сторонах, что очень удобно для покупателей. Входящие и выходящие люди не толпились и не мешали друг другу. Вход – только с Главной улицы. Единственная улица с красивым камнем небесного цвета считалась самой известной в округе. Каждый день по ней бегало, гуляло и проезжало огромное количество людей. Она вела прямиком к главным воротам Драйвиденского королевства. Выход с рынка вёл к Центральной Королевской площади, где проводились уличные мероприятия.

Ник обогнул рынок, пока не оказался у входа. По обе стороны от дверей располагалась стоянка для велосипедов. Стены здания не отличались чрезмерной высотой – всего четыре метра. Строить выше не было необходимости – ведь рынок уходил глубоко под землю. Наземные постройки образовывали два кольца. Стены первого кольца были сделаны из неотёсанного камня, а стены второго – из камня с чёрным деревом, к которому крепились рельсы для тележек. Снаружи и внутри по всему периметру рынка висели паслёны разных цветов, сотни ярких фонариков создавали невероятное свечение. Такие же лампочки красовались и вдоль всех больших улиц королевства, поэтому приезжим казалось, будто они попали в волшебную сказку. Да и местные не переставали радоваться весёлому мерцанию огоньков. С появлением разноцветных паслёнов газоразрядные лампы и свечи оказались ненужными и теперь пылились на дальних полках в каждом доме.

Вкус у паслёна – что-то среднее между перцем и баклажаном. Внешне этот овощ походил на болгарский перец, только его стручок был очень длинным и извилистым. За него и вешали паслён, используя в качестве фонаря для яркого освещения. Со временем стручок постепенно сушился, становился короче и вовсе опадал, и тогда паслён затухал. Когда овощи зарождались в сетях Даров, они ещё не светились. Только когда их отрезали от сетей, оставляя длинный хвост-стручок, с внутренними семенами что-то происходило, и овощ начинал невероятно светиться. Сам паслён, кроме семян, был съедобен, но, чтобы его проглотить, приходилось полностью отрезать стручок.

Двери, а точнее, ворота у рынка в рабочее время всегда держали открытыми настежь. Ник зашёл внутрь, в первое кольцо, и наткнулся на пост стражей. Некоторые сидели за столами и время от времени попивали сок томатина. Томатин усиливал зрение так, что все объекты буквально просвечивались. Если какой-нибудь покупатель вёл себя подозрительно, стражник видел насквозь, а значит, легко мог заметить любое нарушение: пронесённое тайком оружие или другие запрещённые предметы. Остальные стражи ходили по периметру, внимательно наблюдая за всеми.

В пределах первого кольца висела та самая фреска, по которой можно было «читать» историю рынка. Вначале отображалось, как после смерти короля Яровития Третьего Драйвиденское королевство пришло в упадок. Следующий рисунок рассказывал о том, как к обычному жителю – Лейфу – спускаются с неба Всевышние Боги и преподносят ему невиданные ранее Дары. Каждую ночь эти Дары взращивают необычные продукты, которые наделены волшебными свойствами. Всевышние Боги остановили выбор на Лейфе и хотели именно его видеть королём Драйвиденского королевства. Следом на фреске запечатлена сцена, в которой избранный собирает всех обитателей на главной площади, угощает их чудодейственными продуктами и передаёт решение Всевышних Богов. Жители ошарашены пищей, что попробовали, и ощущениями, которые последовали, но, спустя мгновение, ликуют и радуются. Они согласились с решением Богов и приняли нового короля. Теперь правит Лейф Всевышний. Следующий эпизод показывал годовое становление рынка Бакетроу. Сперва построили здание и подземные уровни, а после уже распределили Дары по рядам, нашли торговцев, которые будут ухаживать за ними и продавать плоды. Последний рисунок на фреске знакомил, как всего за два года работы Бакетроу сети Даров разрослись и королевство разбогатело. Рынок создал и ещё будет создавать много рабочих мест, королевство развивалось с каждым днём.

Здесь же, на первом кольце, стояли щиты с информацией о том, как пользоваться тележками, и висела карта-схема с торговыми рядами и товарами.

Расстояние между стенами внешнего кольца и внутреннего не превышало десяти метров.

На втором кольце располагались торговые площади, уходящие на шестьсот метров в глубину. Окружность второго кольца имела десять симметрично расположенных входов к небольшим зонам с тележками. У каждой площадки стоял хранитель-швейцар, который подкатывал тележки к покупателям, помогал им разобраться с управлением передвижной платформы и в целом следил за потоком людей. Рынок состоял из двухсот рядов, и не каждый человек мог сразу сориентироваться, куда ему ехать, поэтому швейцары были здесь самыми необходимыми работниками.

Но не для Ника. Ник точно знал, что ему нужно. Ещё один мангустин, если с первым ничего не вышло.

– Добрый вечер, сэр! Бакетроу закрывается через два часа, прошу поторопиться с покупками. Вам нужна моя помощь? – уточнил пожилой швейцар, когда Ник подошёл к нему.

– Спасибо, уважаемый мистер! Я справлюсь сам! – И Ник прыгнул в уже подготовленную тележку и поехал на ряд 150. В вечернее время приходящих покупателей было мало, что сыграло на руку Нику – он не стоял в очереди.

Каждый раз спускаясь сюда, Ник ощущал какую-то необыкновенную энергию. Всё место было пропитано странной, почти осязаемой мощной силой, исходящей от продуктов и их сетей. Она привлекала и пугала Ника одновременно. Прошло уже три года, как удивительные блюда вошли в жизнь обитателей королевства, и до сих пор существовали продукты, которые никак не раскрыли себя. Исследовать свойства таких Даров решили поварстье втайне от всех. Но не только загадочная энергия притягивала Ника. Огромный мир со всевозможными запахами и вкусами, которые Ник улавливал, как никто другой. От рождения это или благодаря работе, но у него появилось обострённое чувство запахов и вкусов. Он обходился без волшебного маиса, замечающего при поедании все запахи, даже самые скрытые. Ник был сам себе маис, радар по ароматам.

Ник приехал на нужный ряд и закупился мангустином. Он по привычке спустился до нулевого ряда, чтобы посмотреть, появилась ли новая информация по товарам. Здесь стояла небольшая кабинка со шторкой под названием «Попробуй меня». Желающий отправлял в щель десять злат и заходил внутрь. Прибор выбирал случайный кусочек волшебного продукта, продаваемого здесь, и давал попробовать, выдвинув механическую ложку вперёд с этим кусочком. Человек отведывал и тут же на себе ощущал действие Дара. Затем из щели выпадала маленькая листовка с описанием продукта и его местонахождением на рынке.

Ник подошёл к кабинке. Снаружи на нее каждый день торговцы расклеивали плакаты с надписями «товары дня» или «новинки». Новинок не было долгое время.

Рядом с ним прошествовал управляющий Бакетроу, который отчитывал нескольких парней за то, что на нулевом ряду на полу, на деревянном настиле, вновь появилось много дырок, будто кто-то их специально жёг. Он велел как можно скорее залатать их. Ник глянул себе под ноги.

Действительно, какие странные неровные щели.

Осмотревшись и не найдя больше ничего не привычного, он вернулся к тележке и поехал наверх к выходу.

Ник покинул рынок и попал на Центральную Королевскую площадь. С утра здесь шумели чашки и кружки, разливались литры напитка, а всё место заполнялось освежающим цитрусовым ароматом, разнося его по дворам. Так проходило чаепитие с лаймудом для всех бедняков. Король устраивал его несколько раз в неделю, чтобы поднять настроение и искусственно осчастливить малоимущие слои населения. Дольки лаймуда справлялись с этим безукоризненно и были всегда на вершине продаж фруктов с рынка.

Ник посмотрел на полусобранную сцену для предстоящего награждения и последующего пира после Агона. Время было позднее, и все рабочие уже ушли по домам, оставив инструменты на земле. Мимо то и дело пролетали лихачи на жёлтых банановых слипах. Дети, взрослые, а порой и старики любили носиться по всему королевству и за его пределами. А вот лежать с переломами и ушибами никто не любил, но с приходом Даров, а конкретно, красных грушеобразных микстурных яблочек, все травмы заживали быстрее.

Те, кто не носились на слипах, а просто гуляли, постоянно что-то жевали. Кто-то шутил, что королевство нужно переименовать во «Вкушающее королевство», потому что после постройки Бакетроу все только и делали, что ели, много и часто, заедая свои проблемы и дурное настроение.

Ник завернул направо и пошёл вниз по Храмной улице к своему дому. Ветер под вечер стал сильнее, но не настолько, чтобы уносить вещи и людей. Ник его называл «умеренным». Слева от Ника возвышался Храм Всевышних Богов. Его построили сразу, как провозгласили короля Лейфа. Воскресными днями здесь собирались жители, чтобы поблагодарить Богов за прекрасные Дары, помолиться за болеющих и умерших. Правда, их становилось всё меньше, и Ник догадывался почему. В этом виновна синяя вишня. Но сказать никому не мог, иначе все узнали бы, что он поварстье, и все последующие годы его домом будет местная тюрьма. Поварстье для короля равно враги веселью. Они, как считал король, вместо того чтобы радоваться и восторгаться волшебными продуктами, ищут в них проблемы, недостатки. И постоянно экспериментируют, нарушая лёгкую и беззаботную жизнь, которую он с таким трудом создал для всех! В Драйвиденском королевстве всё хорошо и отлично, а раз враги этого не понимают, то тюрьма их точно исправит.

Другие королевства не отставали и с каждым днём душевное состояние их жителей тоже становилось радужным и безмятежным. В первую очередь это касалось близлежащего Тейльвульского королевства. Удивительно, но природа и климат его кардинально отличались от Драйвиденского. Именно по этой причине там сложилось такое разнообразие флоры и фауны. Все королевства являлись независимыми друг от друга, у каждого был свой лидер, но в случае опасности они должны объединиться и работать вместе. Но подобных угроз ещё не случалось, и все надеялись, что уже и не предвидится.

Ник шёл дальше. Сочетание подземных и наземных домов удивляло. Конусные башенки подземных домов походили на мелкие грибочки в лесу, а стоящие рядом наземные дома – на пеньки. Не хватало яркой зелёной травы вокруг. Но в Драйвиденском королевстве такого никогда не было и не будет. Сухая, ветреная и жаркая погода полностью высушила бордовую почву, не дав шанса растениям. Единственные, кто здесь прижились – это сухоцветы и кактусы. Ломкие и высушенные блёклые цветы росли иногда возле домов, но чаще в Сухом Лесу неподалёку от королевства. Розовый, голубой, сиреневый, жёлтый и другие всевозможные, но запредельно тусклые цвета встречались в этом Лесу. Вдоль растений и сверху обвивалась тончайшая белая паутинка. Иногда она спадала вниз, к низкорослым сухоцветам, и окутывала их будто воздушным туманом. Эти нити издавали невероятно чарующий хруст в руках, и местные жители старались реже срывать их, чтобы не повредить.

Порой в королевство заглядывала невыносимая жара, но большую часть года температура не поднималась выше двадцати пяти градусов. А духота и пыльный ветер прекрасно существовали друг с другом. Раз в год проходил шустрый и мелкий дождик, никак не влияя на сложившиеся условия.

Но не только сухоцветы уютно устроились в безвлажной почве. Судя по всему, волшебным Дарам это тоже оказалось по нраву, раз они смогли спокойно прорастать, не требуя абсолютно никакой влаги.

Подземные дома стали считаться лучшим жильём: приятная прохлада от земли, отсутствие пыли и ветра, прекрасное соседство с погребом, где прорастали Дары. Такие дома могли содержать обеспеченные жители или те, кому их даровал король. Вся земля принадлежала королевству, и только король мог распоряжаться, кто вправе построить или не построить здесь дом. Вход в подземные дома делали в виде башенки с каменной конусной крышей, на остром конце которой развевался флаг с инициалами проживающей там семьи.

Наземные дома не придерживались какого-то единого оформления, их строили на свой вкус, но все они создавались одноэтажными из-за мощного ветра.

Чем дальше от площади уходил Ник, тем меньше становилось подземных домов и больше – наземных. И тем гуще становилась темнота на улице, а запахи канализации забивались в нос с завидным постоянством. Богачи хотели жить поближе к центру, то есть к рынку. Поэтому бедняков постепенно вытесняли к окраине королевства, где им самое место, как говорили они.

Ник не считался бедняком, но и богачом его не получалось назвать. После смерти матери в четырнадцать лет у него остались наземный дом, неумение сближаться с людьми и небольшие припасы денег. Он сильно экономил на всём. Не тратил на одежду. Зачем покупать новую, если старая ещё не потрепалась? Состав его гардероба был крайне скуден: белый свободный флаксшот, пара маек-безрукавок (в одной он шёл сейчас), шорты, сандалии. Флаксшоты были очень популярны, особенно при сильном ветре или жаре. Лёгкая льняная рубашка, в капюшон которой встраивались противоветренные очки, прекрасно пропускала воздух и не поджаривала человека.

Ник не тратил много денег и на еду, потому что большую часть времени он питался в «Закусочной» бесплатно и то перекусами да снеками. Самая любимая еда – быстрая еда. Он принципиально не ел блюда с волшебными продуктами, так как не доверял им. Питался ими в исключительно научных целях. Единственное, куда он тратил деньги, – это на эксперименты с продуктами. На оборудование и сами товары уходили приличные суммы, поэтому он начал брать в «Закусочной» полные смены и только вечера и выходные посвящать своим изучениям.

На улице уже стало совсем темно. Освещение в его районе – большая редкость. Король не любил тратить паслёны на окраину королевства, а жители – сорить деньгами, которых у них не имелось.

Ник подходил к своему дому. Мелкие наземные дома стояли прямо у проезжей дороги на Храмной улице. Вот деревянный дом Розы и Теодора с четырьмя детьми, следующий его, а рядом – каменно-деревянный дом мистера Тришьера, местного почтальона. Из дома Розы доносились крики, один из детей опять у кого-то украл еду. Их дверь резко распахнулась, и мелкий чумазый малыш лет пяти сделал пару шагов, чтобы выбежать на улицу. Его схватила Роза, такая же чумазая, и резко затащила в дом, хлопнув дверью.

Бедняги. Надеюсь, Теодору немного повысят зарплату в этом месяце.

Ник подошёл к своему порогу и облегчённо вздохнул. Любимое место, где его никто не трогал! Один на один с мыслями и занятиями, разговорами с самим собой, никого не стесняясь и не подавляя привычки, как это бывало на людях.

Домик Ника был маленьким и одноэтажным. Основание до середины двери состояло из грубого серого камня, а остальная часть – из деревянных брусьев. Рядом с дверью находилось маленькое окно со ставнями. Они были сделаны из прочной рамы, которая крепилась к шарниру. Крылья держались на фасаде крючками во избежание ударов о стену в ветреную погоду. Ставни сохраняли температуру в доме и защищали от внезапных погромов. Обе затворки каждое утро приходилось открывать и каждый вечер закрывать. Но лень всегда брала верх над Ником, и он оставлял их открытыми.

Всего в доме насчитывалось три окна, второе виднелось на правой стороне дома, третье – на левой. На улице у порога слева рос небольшой куст блёкло-розового с белой сеточкой сухоцвета, что давно посадила мама Ника. Единственное, что она любила в жизни – это дом, и его она хотела сделать красивым и привлекательным. В целом домик отличался милотой, по задумке мамы он вскоре должен был стать целиком каменным и покрашенным в белый цвет. Но мама умерла, не исполнив своего желания, а у Ника стремления не возникло. Какая разница, в какой цвет он выкрашен?

Ник открыл ключом дверь и зашёл внутрь. Одна большая комната, только две кровати в правом углу огорожены самодельной деревянной перегородкой. Тот угол мама называла «опочивальней». Справа у входа – крючки и вешалки для одежды, но Ник игнорировал их, ведь намного быстрее положить вещь просто на пол. Тут же стояли бананы.

Слева у входа висел умывальник в виде глубокого сосуда с верхним отверстием для залива воды и с краником внизу. Под умывальником, на полу, стояло ведро, куда всё стекало. Когда ведро наполнялось, его уносили в одну из общественных отходных дыр, которую ещё давно при становлении королевства вырыли на окраине рядом с домом Ника. С умывальником соседствовало полотенце на крючке, а внизу стоял горшок, но последним Ник практически не пользовался. Если ему очень надо – он шёл в местный уличный туалет. Его строили для бедняков, ведь у состоятельных жителей были свои уборные и ванные, даже если это подземный дом. Воду Ник набирал неподалёку в уличной водозаборной колонке.

От умывальника и до конца комнаты растянулась кухня. Все стены в деревянных полках, на которых вплотную набиты различные банки со специями и продуктами, коробки с едой, кухонная утварь и очень много книг по кулинарии и алхимии. Рядом стояла газовая плита, которую Ник купил совсем недавно, когда прилично накопил денег. Сбоку от плиты – деревянный прямоугольный стол, а в центре комнаты – большой круглый. На столах господствовал беспорядок. Открытая книга со свежей каплей сладкого соуса на странице прилипла к смятому блокноту с записями Ника. Рядом валялись перьевая ручка, карандаши и термометр. Посередине стола расположились небольшая чешуйчатая дыня и пустая кастрюля, на дне которой лупа разглядывала мелкие крошки. В сам стол неуклюже были воткнуты ножницы и пара ножей. На весах лежал целый мангустин, а рядом – кусок жевательной ириски и стручковые бобы. Баночка с прогревающей карамелью стояла открытой с застывшей ложкой внутри.

Картина на прямоугольном столе вызывала больший интерес: грязные кастрюли, сковорода, ложки и тарелки, судя по запаху, лежали тут уже неделю. Но фруктово-овощной аромат перебивал благовоние грязи. Рядом стояло два деревянных покоцанных стула. Над всем многообразием горели паслёны приятного тёпло-белого света.

Ник подошёл к круглому столу, и его живот сильно заурчал.

Я ел вообще сегодня? Чесночные сухарики? Или это было вчера? Ну если вчера, то не страшно!

Ник отмахнулся от звуков живота и взял несколько стручков бобов со стола, которые он уже давно не мог разгадать. Чего только не делал с горошком, как только не варил его или смешивал с другими яствами. Всё безуспешно. Поварстье плюхнулся на стул, взялся руками за обратную сторону сиденья, чтобы пододвинуться, и угодил пальцами во что-то липкое. Совсем не удивившись, он вытер руку о валявшуюся рядом уже грязную салфетку и приблизился к столу. Он откинулся на спинку стула и сложил ногу на ногу. Аккуратно раскрыв один стручок, Ник съел суховатую зелёную горошинку. Нежный травянистый вкус приятно окутал рот.

Эх, бобы, бобы, вы такие зелёные и такие загадочные. Зелёные, как трава? Или трава зеленее? Зелёную траву я в последний раз, однако, видел в Иссинельском королевстве! Там так красиво. Так, стоп, о чём это я?

Ник в ступоре остановился и посмотрел на стручок в руках.

Что-то я отвлёкся! Итак, бобы!

Тут он съел ещё одну горошинку и продолжил рассуждать:

Они как круглые бусинки, возможно, это с ними связано! Но душистая бусинка выглядит совсем по-другому. Кстати, её я почему-то тоже детально не исследовал. Да, все сразу поняли, что она даёт аромат, но вдруг там скрыто что-то ещё?

Ник слегка качался на стуле, подёргивая ногой. Зачем-то осмотрев всю комнату, он остановил свой взгляд на стручке бобов.

Опять сбился, Ники! Ты сейчас работаешь над Б-О-Б-А-М-И!

Он хлопнул себя ладонью по лбу.

Хотя это, может, и не я… Точно! Бобы сбивают с мысли!

Он в спешке принялся искать свой блокнот среди завала на столе и когда понял, что это будет не быстро, выпотрошил все горошки из стручка и прямо внутри него нацарапал карандашом: «Сбивают с мысли». Отложил стручок в сторону.

Фух, интересненько.

От семейства бобовых у Ника пересохло в горле, и он пошёл налить воды в стакан из чайника. Жадно выхлебав всё до последней капли, со стуком поставил стакан на столешницу, вытер капли с губ рукавом и задумался.

Так-с, а чем я сейчас занимался?

Он понял, что потерял мысль, и наверняка это было неважно, потому решил заняться (наконец-то!) своими экспериментами. Он нашел блокнот, отклеил его от книги, перелистал до чистой страницы и взял карандаш.

Над чем Ники сегодня будет работать? Он задумчиво оглядел стол. О, бобы! Как удачно, с вас и начну!

Ник записал сегодняшнюю дату и время, а напротив указал название исследуемого продукта. Усевшись поудобнее, он начал по одной поглощать горошинки. Но абсолютно ничего не происходило, никакого волшебства.

Почему у меня вяжет рот, будто я их уже много съел… а что я вообще ел? Может, пора следить за питанием и есть хотя бы два раза в день?

Ник рассмеялся. Шутки-самосмейки – частый гость в его доме. Скорее в королевстве пойдёт дождь, чем Ник станет правильно питаться.

Так-с, а о чём я сейчас думал?

Он взял карандаш и только хотел начать вносить заметки, как наткнулся на надпись о дате и времени, о том, что пару минут назад он уже решил заниматься бобами.

Ой, так Ники уже начал опыты на бобах?

Поварстье громко хмыкнул и наклонил голову. Да, его мысли порой сбивчивы и живут своей жизнью, но, чтобы забыть размышления, которые буквально тут же варились в его голове, такого ещё не происходило. Он никак не мог припомнить, что сейчас делал, но ощущение, что это уже случалось с ним, крепко вцепилось в сознание.

Ник в спешке начал поднимать со стола все предметы и внимательно их осматривать. Столько раз он ел бобы, но именно сейчас произошло что-то необычное. В руки ему попался пустой стручок от бобов. Он раскрыл его и ахнул. Внутри была выцарапана фраза «Сбивают с мысли», которая глубоко въелась странным образом в иссохший стручок.

Кожица стручка так сильно поглотила её… будто впитала все буквы…

Ник всё ещё разглядывал стручок, пока к нему не пришла идея. Он начертил что-то в блокноте, взял другой стручок бобов, выпотрошил его и что-то записал внутри него. Потом встал со стула и опять замедлился, о чём-то задумался. Вновь сев, Ник посмотрел в блокнот, а потом в пустой зеленый стручок, и огромная улыбка растянулась на всё лицо.

«Сейчас буду думать о стакане и запишу это на стручок бобов. Возможно, я об этом забуду», – гласила надпись в блокноте.

«Стакан», – прочитал Ник слово на уже высохшем стручке.

Бобы для назойли�