Влюбленный игрок
Patricia Matthews
Gambler in Love
© Robert Thixton, 2020
© Перевод. Т. Трефилова, 2022
© Издание на русском языке AST Publishers, 2023
От автора
В Соединенных Штатах мужчин и женщин, работавших на многочисленных каналах, называли просто канальщиками. Но среди них существовала определенная категория людей, которые именовали себя канальерами. В большинстве своем ирландцы по происхождению, они держались обособленно, образовав что-то типа замкнутой касты. Бродяги, драчуны и пропойцы, но при этом лихие трудяги, они бо́льшую часть жизни проводили на своих кораблях и баржах, которыми владели или которые арендовали. Они плавали по каналам на своих суденышках, как цыгане, и старались как можно меньше общаться с людьми, на них непохожими. Для этих судовладельцев и фрахтовщиков другие работавшие на каналах люди были просто канальщиками. Поэтому в романе употребляются оба этих названия.
Упоминаемый в 22-й главе Генри Уэллс спустя несколько стал лет соучредителем знаменитой фирмы «Уэллс фарго энд Компани».
Глава 1
Дул холодный пронизывающий ветер. Воды канала Эри вздыбились огромными волнами. Было очень холодно, Кэтрин Карнахэн дрожала и ежилась в своем поношенном клетчатом пальто.
С наступлением сумерек начал наползать туман, и теперь вокруг баржи словно образовалась густая стена серой ваты. Кэтрин едва различала свою руку на румпеле. Бечевника совсем не было видно, и только глухой стук копыт по твердой утоптанной земле и движение «Кошечки Карнахэна»[1] доказывали, что мулы и их погонщик Тимми Уоткинс здесь, наверху, делают свою работу.
С того места, где Кэтрин правила румпелем, не было видно фонарей, висевших на носу баржи. Судам не полагалось ходить по каналу ночью в такой густой туман, но причаливать здесь, в Сайд-Кате, было бы полным безрассудством: это место славилось жутким разгулом преступности, насилия и разврата. На пространстве в два жилых квартала умещалось двадцать девять салунов, завсегдатаями которых были бандиты всех мастей и калибров. Про Кат говорили, что там в день бывало по несколько сотен драк, и каждую неделю в канал сбрасывали по трупу. И хотя бандиты обычно не трогали людей с канала, случалось, что какой-нибудь пьяный или чокнутый нападал на тихоходные суда.
Кэт тихо выругалась. Если бы не Мик, они проехали бы Кат еще днем и сейчас преспокойно стояли бы на причале вблизи Олбани, ели что-нибудь горячее. Ох, надо было лучше приглядывать за отцом! Как же она не заметила его беспокойно бегающего взгляда, верного предвестника запоя?
Но вот же – не заметила, и Мик просто исчез из дока, пока они с Тимми готовили «Кошечку» к отплытию, а появился только сегодня утром, пьяный вдрызг. И все бы ничего, будь на дворе другие времена, но им надо было наверстывать потерянные часы, вот почему они рискнули не делать остановку на ночь. Доставить груз муки к месту надо было строго в назначенный день. Если опоздают, придется платить штраф – из стоимости перевозки вычтут приличную сумму за каждый день просрочки.
Кэт какое-то время горько размышляла об отце, Мике Карнахэне, пьяно храпевшем внизу на койке. Но что толку теперь горевать? Надо делать дело – вести баржу, пробиваться сквозь туман. Как-никак, а ей здесь лучше, чем бедняге Тимми, которому приходится тащиться все эти мили за сонными мулами. По сравнению с ним у нее здесь хоть какие-то удобства. Иногда погонщик мог ехать верхом на одном из мулов, но только не в такую ночь, как эта, когда с берега не видно баржи.
Сквозь пелену тумана Кэт услышала слабые металлические звуки пианино, перемежавшиеся хриплым пьяным смехом, и опять задрожала, на этот раз от страха. Если бы кто-то из молодчиков Ката узнал, что мимо проплывает баржа «Кошечка Карнахэна», что ведет ее девчонка двадцати двух лет, а мулов погоняет восемнадцатилетний паренек, подонки не устояли бы перед искушением легко поживиться.
Конечно, посторонний человек мог и не разобраться, что на румпеле «Кошечки Карнахэна» – девушка. На Кэт были мужские брюки, ботинки и пальто, а длинные каштановые волосы скрывала мужская шерстяная шапочка.
Только вблизи и при хорошем освещении можно было заметить ее тонкие женские черты, узкое лицо с живыми голубыми глазами, маленький носик и изящный аристократический рот. Но издалека Кэт, к счастью для себя, вполне сходила за парня, ибо была девушкой высокой, достаточно широкоплечей. Мужская одежда делала ее по-мальчишески угловатой.
Другие канальеры, обитавшие на собственных кораблях, многие из которых знали ее еще с рождения, были не из болтливых. Они редко разговаривали с сухопутными жителями, только в случае необходимости. Но даже если это случалось, про Кэт они помалкивали, поскольку в большинстве своем эти люди восхищались определенными отступлениями от общепринятых норм.
Несмотря на сырой холод и страх, Кэт чувствовала, что начинает клевать носом. Она уже и не помнила, когда в последний раз спала. Организм требовал отдыха.
Вдруг до нее донеслись звуки, которые быстро отогнали дремоту. Кэт резко вскинула голову и прислушалась. Опять те же звуки – мужское мычание и шум драки. Протерев глаза, она уставилась в туман, но ничего не увидела.
Тревожно напрягшись, она тихо позвала:
– Тимми?
Ответа не последовало. Может, с парнем что-то случилось? Может, на него напали бандиты? Такое случалось на берегу Ката, хотя всем известно, что у погонщика мулов и красть-то особенно нечего.
– Тимми? – опять позвала она, на этот раз чуть громче.
Баржа замедлила ход, и в следующее мгновение течение прибило ее к берегу. Из тумана неожиданно вынырнул Тимми, маленький коренастый парнишка с копной огненно-рыжих волос.
– Кажется, там на кого-то напали хулиганы, мисс Кэтрин, – сообщил он. – Я разглядел только, что идет драка. Похоже, трое бьют одного.
Кэт не знала, что делать. Ее раздирали противоречивые чувства. С одной стороны, она сочувствовала жертве, но с другой – на этом участке канала каждую ночь множество людей становилось жертвами насилия. Этот человек, кто бы он ни был, поступил глупо, сунувшись в такое место, и точно так же глупо с ее стороны будет идти его спасать. В Сайд-Кате сочувствие может дорого стоить.
Вздохнув, девушка потянулась к кольту, привязанному к корме у румпеля. Она ненавидела оружие, но проявила упорство и заставила себя научиться стрелять: на берегах канала водилось много подонков, которые понимали только язык силы.
– Останови мулов, Тимми, – тихо сказала она. Когда мулы встали и баржа уткнулась в берег, Кэт перелезла через борт и вышла на тропу.
Тимми, увидев кольт, испуганно округлил глаза:
– Мисс Кэтрин, вы что, хотите…
– Знаю, это глупо, но если я не вмешаюсь, беднягу могут забить до смерти. Я не могу спокойно проехать мимо. Надо хотя бы попытаться ему помочь.
– Я пойду с вами…
– Нет! – отрезала она. – Ты останешься с мулами, иначе их могут украсть. Ты же знаешь, мулы стоят дорого. Не волнуйся, со мной все будет в порядке. – Она взвесила в руке револьвер. – Я знаю, как пользоваться этой штукой.
Кэт взвела курок и пошла на шум. Теперь до нее доносились болезненные стоны. Внезапно налетевший сзади порыв ветра разорвал туман, и она увидела четыре фигуры. Один мужчина лежал ничком на земле, трое других склонились над ним. В руках у одного нападавшего была короткая дубинка. На глазах у Кэт он с противным хрустом обрушил ее на распростертое тело.
Кэт подняла кольт, крепко ухватив его обеими руками.
– А ну-ка стоять, парни! – приказала она, нацелив револьвер на того, кто был ближе всех.
Трое грязных, оборванных и пьяно качающихся мужчин замерли на месте. Кэт махнула кольтом.
– А теперь все трое медленно отойдите и быстро-быстро уносите ноги! Если, конечно, никто из вас не хочет получить пулю в живот.
Мужчины растерянно смотрели на нее, не зная, как разрешить это непредвиденное затруднение. Наконец один презрительно фыркнул.
– Черт возьми, ребята, да это же сопляк! – сказал он и шагнул вперед.
– Вы меня плохо поняли, парни? – крикнула Кэт. – Я знаю, как обращаться с револьвером, и, не задумываясь, пристрелю вас, как водяных крыс. Ну же, проваливайте, живо!
Чтобы подкрепить свою угрозу, она выстрелила в землю у них под ногами.
Все три подонка попятились и вскоре скрылись в тумане. Кэт слышала их шаги, удалявшиеся в сторону Ката.
Подождав для верности еще немного, она медленно подошла к лежавшему на земле человеку и склонилась над ним. Мужчина был моложавым, на вид лет тридцати с небольшим, насколько позволяло судить его избитое окровавленное лицо.
Однако он был хорошо одет, и Кэт покачала головой. Вот глупый человек! Люди с достатком на пушечный выстрел не подходили к Сайд-Кату ночью. И о чем он только думал?
Услышав за спиной шаги, она быстро обернулась и с облегчением увидела Тимми. Лицо паренька было бледным.
– Я не мог больше ждать, мисс Кэтрин. Я подумал, вдруг с вами что-то… – Он осекся, заметив лежавшего у нее в ногах мужчину. – О боже! Мисс Кэтрин, этому бедолаге, похоже, здорово досталось!
– Помоги мне перенести его на баржу, пока никого нет, – сказала она.
– Но, мисс Кэтрин, – растерялся Тимми, – вы думаете, это разумно? Может, спросим сначала капитана?
– Мой отец так напился, что его бесполезно о чем-то спрашивать, – огрызнулась Кэт. – Помоги же, ну?
Тимми подхватил лежавшего под плечи, Кэт взялась за ноги. Избитый был мужчиной крупным и высоким, но им все же удалось кое-как, наполовину волоком, затащить его на баржу. Они уложили его на палубу возле румпеля, и Кэт обернулась к погонщику:
– Возвращайся к мулам, Тимми, поехали! Нам надо поскорее отсюда выбраться, только тогда я смогу осмотреть его раны.
Слово «поскорее» вряд ли было уместно по отношению к их барже, которая в лучшем случае выдавала скорость от двух до четырех миль в час. Но через полчаса Кэт решила, что они отошли от Ката на достаточное расстояние и можно рискнуть причалить к берегу, чтобы осмотреть раны незнакомца.
Остановив баржу, Кэт и Тимми перетащили мужчину вниз и положили на свободную койку в каюте ее отца. Все это время Мик Карнахэн громко храпел на своей койке. Когда они устроили незнакомца, Кэт отослала Тимми наверх, предупредив, чтобы был осторожен и смотрел в оба.
– Думаете, ничего не случится, если я оставлю вас с ним наедине, мисс Кэтрин?
– Ради бога, Тимми! – отрезала она. – В таком состоянии он и мухи не обидит. Беги наверх, дурачок!
Кэт пошла на камбуз, разожгла огонь и нагрела воды. Вернувшись к незнакомцу с чайником горячей воды и полотенцем, она осторожно смыла кровь с его разбитого лица. На затылке у него была большая шишка. Когда Кэт смочила ее, мужчина на койке с беспокойным стоном заворочался, но не очнулся.
Промыв ему лицо, Кэт увидела, что он по-мужски красив: высокие скулы, прямой нос и большой рот правильной формы. Она убедилась, что все зубы целы. На лице было несколько неглубоких царапин, под правым глазом багровел синяк. Кэт хотела снять с незнакомца одежду, чтобы посмотреть, нет ли повреждений на теле, но передумала – не потому, что стеснялась, просто она оберегала его стыдливость: каково мужчине будет очнуться и обнаружить, что его раздела девушка? С этим можно и повременить. Кэт сняла с него только ботинки, правда, не без труда.
Она взяла из аптечки на камбузе пузырек с лекарством и смазала ему царапины на лице. Резкий запах лекарства наконец привел незнакомца в чувство. Мужчина заморгал темно-карими глазами, потом широко открыл их и тупо уставился на Кэт.
– Что такое? – пробормотал он. – Кто вы, сэр?
Одним движением она сдернула с головы шапку, и густые каштановые волосы прямыми прядями рассыпались по плечам.
В глазах его вспыхнуло удивление.
– Девушка? Вот так черт! Прошу прощения, мэм. – Он попытался поднять голову и оглядеться. – Где я?
– Вы на барже «Кошечка», сэр. Это судно канала, которое принадлежит мне и моему отцу. Вы что, не помните, что с вами случилось?
Спасенный нахмурился, потом поморщился и потрогал шишку на затылке.
– Нет… кажется, ничего не помню.
– Что ж, это меня не очень удивляет. У вас там жуткая шишка. Недалеко от бечевника на вас напали три хулигана. Один был с дубинкой. По-моему, с вами все в порядке, если не считать царапин и синяков. Я могу найти вам врача, но до ближайшего надо плыть еще много миль. Кстати, меня зовут Кэтрин Карнахэн.
– А я… – незнакомец опять нахмурился, по лицу его прошла тень недоумения, – я не знаю, кто я! Не могу даже вспомнить, как меня зовут.
Девушка сочувственно кивнула:
– Да, удар был сильный. Ну, ничего, завтра вы наверняка все вспомните. А сейчас отдыхайте, спите – это лучше всего. Как вы думаете, вы сможете сами раздеться или вам помочь?
– Нет, нет, я сам справлюсь, – поспешно заверил он.
– Вот и хорошо. Я буду рядом с каютой. Если понадобится помощь, зовите.
Кэт вышла из каюты и встала рядом, у поручней. Надо как можно скорее двигаться дальше. Они опять глупо теряют время. Проклятый Мик! Если бы он не напился, ничего этого не случилось бы. Было трудно любить его в такие моменты, трудно вспомнить, каким он был раньше, до трагедии. Уже много лет Кэт практически сама управляла баржей.
Запои отца начались после смерти мамы. Кэт было тогда всего двенадцать лет, и она почти ничего не помнила о женщине, которая была ее матерью. В памяти остались лишь ее доброе, красивое лицо и ласковые, любящие руки. Она погибла нелепо и страшно – упала в канал и утонула. Когда это случилось, Мик Карнахэн был в пивной и потом все время корил себя в смерти жены. Но вина не заставила его бросить пить. Наоборот, он запил еще больше. Сейчас почти все канальеры презирали его, но Кэт из упрямой гордости всегда отстаивала папу перед другими и ругала его, только когда была с ним наедине.
Кэт вспомнила про мужчину в каюте. Наверное, за это время он успел раздеться и устроиться в постели. Обернувшись к каюте, она увидела на бечевнике Тимми.
– Укладывай мулов, Тимми, и ложись сам! – крикнула она. – Сегодня ночью мы уже не пойдем, но завтра отправимся рано.
Кэт заглянула в каюту. Отец все так же храпел, незнакомец тоже спал под одеялом. Она подошла, аккуратно развесила его одежду на крючках возле койки и встала рядом. Наконец любопытство пересилило. Девушка быстро ощупала его пальто, брюки и жилет, но нашла только золотые часы на длинной цепочке. Они лежали в жилетном кармане. Больше в карманах ничего не было: ни бумажника, ни мелочи, ни документов. Как видно, хулиганы успели обчистить его раньше, чем она пришла ему на помощь, а часы просто не заметили.
Рассеянно проведя пальцами по корпусу часов, Кэт нащупала на обратной стороне буквы. Отвернувшись от койки, она чиркнула спичкой и быстро прочитала слова, выгравированные на обратной стороне часов: «Морган Кейн».
Конечно, вполне могло оказаться, что мужчина, лежавший на койке, – вор и часы эти краденые. В Сайд-Кате по ночам бродили либо дураки, либо преступники.
Кэт вернула часы на место и пошла в свою крошечную каюту. Девушка валилась с ног от усталости. Еще бы, простоять на румпеле с рассвета вчерашнего дня!
И все же, несмотря на усталость, Кэт заснула не сразу. Она лежала с закрытыми глазами, и перед ее мысленным взором то и дело всплывало лицо Моргана Кейна, если его действительно так звали. Обычно она мало обращала внимания на мужчин. Ее интересовали только дела баржи, к тому же почти все холостяки на Эри были в лучшем случае грубыми мужланами и совсем ей не нравились.
Но сейчас, думая о незнакомце, который спал в каюте ее отца, Кэт чувствовала, как у нее учащается пульс, и понимала, что этот мужчина ее взволновал. Только этого не хватало – увлечься бандитом из Сайд-Ката! И потом, у нее не было времени на любовную романтику.
Злясь на саму себя, девушка долго ворочалась с боку на бок, пока наконец не заснула.
Утром ее разбудил стук в дверь каюты и голос Тимми:
– Мисс Кэтрин, что с вами? Нам давно пора ехать.
Кэт резко села в постели и увидела, что в крошечном окошке уже вовсю сияет солнце. Обычно она вставала гораздо раньше.
– Со мной все в порядке, Тимми! – крикнула она. – Запрягай мулов, я сейчас поднимусь наверх.
Девушка спрыгнула с койки и быстро натянула на себя одежду. Когда она вышла на палубу, Тимми уже запряг мулов и вывел их на бечевник. Встав на свое место у румпеля, Кэт отдала приказ трогать. Животные напряглись в постромках, и «Кошечка» пришла в движение.
Было весеннее утро, в воздухе чувствовалась прохлада. В низинах еще висели клочья легкого ночного тумана, но вскоре они начали рассеиваться.
Кэт оглядела баржу. Девушка гордилась своим судном – от буксирной мачты на носу, возвышавшейся над палубой на четыре фута (такая высота позволяла не пачкать буксирный трос и в то же время пропускала баржу под низким мостом), и до самой кормы «Кошечка Карнахэна» имела семьдесят два фута в длину и четырнадцать в ширину, в ее трюм свободно вмещалось шестьдесят тонн груза. Кэт особенно гордилась тем, что «Кошечка» – палубное судно: трюм располагался на корме, а маленькие жилые каюты и хлев для мулов – на носу. Жилые каюты и трюм выступали на два фута над главной палубой, узкие оконца внизу давали свет и вентиляцию.
Кэт довольно потянулась. Она любила жизнь на канале. Эта жизнь давала ей ощущение свободы, которого на земле она не испытывала. Ей никогда не надоедала постоянно менявшаяся панорама Эри-канала. Сколько бы раз Кэт по нему ни проплывала на своей барже (а она и родилась на «Кошечке»), в каждой поездке все было по-другому: времена года расцвечивали берега в разные краски, проплывавшие мимо суда тоже всегда отличались друг от друга. Вон идет еще одна баржа, глубоко осевшая в воду под тяжестью груза, а там пассажирский пакетбот – люди стоят на крышах кают, кричат и машут ей руками, когда их суда встречаются…
За ее спиной послышался хриплый голос:
– Что этот тип делает в моей каюте, дочка? Кэт обернулась к отцу. Мику Карнахэну было пятьдесят пять, но пьянство добавило ему лет: седые волосы, мутные серые глаза с красными прожилками, лопнувшие капилляры на крупном носу и щеках, рыхлая обрюзгшая кожа. Кэт помнила времена, когда он, высокий и гордый, стоял на румпеле, работал с рассвета до заката, а по вечерам танцевал с мамой.
– На него напали бандиты, когда мы проезжали Кат.
– Это не объясняет того, как он попал в мою каюту.
– Я спасла его: разогнала бандитов с помощью своего револьвера.
Отец уставился на нее, ошеломленный:
– Боже святый! Да ты никак из ума выжила, девочка? Сколько раз я говорил тебе, чтобы ты не выходила на берег Ката, а тем более ночью?
Она пожала плечами:
– Не приди я ему на помощь, сейчас он, наверное, был бы мертв. Бедняга даже не помнит, как его зовут.
– Все это замечательно, Кэтрин, но зачем ты полезла не в свое дело? – Мик грубо тряхнул ее за плечо. – С тобой могла случиться беда.
– А кто бы еще спас его, ты, что ли? – язвительно спросила Кэт. – Ты валялся пьяный и ничего не соображал, Мик.
Отец покраснел и отвел глаза.
– Да, здесь я виноват, – признал он. – Но это не оправдывает твой поступок: ты рисковала жизнью ради незнакомого человека!
– Ты-то сам не оставил бы человека умирать, – сказала она смягчившимся тоном. – Ну а теперь, может, спустишься вниз и приготовишь нам завтрак?
Мик молча кивнул и направился на камбуз.
– Кэтрин… – он вдруг опять обернулся. – Знаю, я никудышный отец, но я люблю тебя. Ты – все, что у меня осталось в этой жизни.
– Знаю, папа, – ласково проговорила она. – Я тоже тебя люблю. А теперь иди.
Кэт смотрела, как отец шаркающей походкой спускается вниз, и часто моргала, гоня подступавшие к глазам слезы. Она в самом деле любила его. Он был ласковым и заботливым человеком, и, даже напившись, оставался хорошим, только от него уже не было толку.
«Это не совсем так», – подумала Кэт с легкой улыбкой. Мик был хорошим поваром, если, конечно, не напивался до полного бесчувствия. Он возился по кухне и все время ворчал, что занимается «бабьим делом».
Сама Кэт не любила готовить и предпочитала стоять на румпеле, чем у плиты тесного камбуза. Отец часто ругал ее за это.
– Кто же на тебе женится, дочка, если ты не умеешь готовить? – говорил он.
– Если мужчина не захочет взять меня в жены, потому что я не умею готовить, то такой муж мне не нужен, – отвечала дочка.
Опять повернувшись к румпелю, Кэт увидела, что навстречу «Кошечке» идут еще два судна – оба крупнее обычного, с высокими бортами, раскрашенные в яркие цвета. Многие судовладельцы вообще не утруждали себя покраской.
Когда суда поравнялись с ее баржей, Кэт поняла, почему они такие яркие, – это был плавучий цирк. Над крышей каюты первого судна висела надпись: «Цирк братьев Блантон».
Зачем уходить с канала? Разве что по делам. А так здесь можно найти все, что душе угодно: тут тебе и цирк, и аптеки, и врачи, и салуны, и дансинги, и рестораны, и даже плавучие церкви.
Кэт услышала за спиной неуверенное покашливание.
– Доброе утро, мисс.
Кэт обернулась к незнакомцу. Он стоял бледный и изнуренный. На бинтах, которыми она обмотала ему голову, проступили пятна крови.
– Вы и есть та самая юная леди, моя спасительница? Я смутно припоминаю ангела-хранителя, который вился надо мной ночью, но не уверен, что это был не сон.
Кэт улыбнулась:
– Да, это я. Как вы себя чувствуете, мистер Кейн?
– Пока не знаю, мисс… – Мужчина сдвинул брови. – Простите, вы, кажется, представились ночью, но я не…
– Кэтрин Карнахэн, но все зовут меня просто Кэт.
– Так вот, по поводу вашего вопроса: трудно сказать, как я себя чувствую. Все болит, а голова… – Он осторожно потрогал шишку на затылке и поморщился.
– Насколько мне известно, в Кате нет врача. Но даже если б и был, вчера ночью я все равно не стала бы его искать. Через несколько миль мы прибудем в городок. Может, вы покажетесь там врачу? Я сделала все, что было в моих силах, но я мало смыслю в медицине.
– Посмотрим, как я себя буду чувствовать. – Незнакомец озадаченно посмотрел на нее. – Вы назвали меня мистером Кейном. Откуда вы узнали мое имя? Вчера ночью я и сам не знал, как меня зовут.
Кэт смущенно покраснела.
– Вы ничего не помнили, и я просмотрела ваши карманы в поисках документов. Я ничего не нашла, кроме часов, но на них было выгравировано ваше имя. Это ведь ваши часы и ваше имя, да?
Он немного помолчал, глядя в сторону, потом медленно проговорил:
– Если честно, я не знаю. Но, наверное, все-таки мои, как вам кажется?
– Откуда мне знать, сэр, если вы сами не знаете? – Девушка пожала плечами.
Тот начал было говорить, но замолчал, заметив что-то на канале. Обернувшись, Кэт увидела, что мимо них проходит еще одно судно.
Это была грузовая баржа, темная от грязи. Первоначальная краска давно облупилась, а больше ее не красили. На корме стояли двое мужчин. Тот, что на румпеле, был большой и грузный, просто великан – ростом выше шести футов, заросший длинными черными волосами и густой бородой, в рабочей одежде. Мужчина, стоявший рядом, был, напротив, одет хорошо, даже щеголевато, и это поразило Кэт.
Человек на румпеле тряс кулаком и кричал на своего погонщика:
– А ну поторопи этих чертовых мулов, лентяй неотесанный! Я хочу прибыть на место до Рождества!
Вдруг великан обернулся и увидел смотревшую на него Кэт. Он оскалил зубы и погрозил ей кулаком.
– Что уставилась, баба проклятая? Делай свое дело!
Кэт не удостоила его ответом, но и не отвернулась. Разделенные узкой полосой воды, они вцепились друг в друга взглядами и не отрывались до тех пор, пока хорошо одетый мужчина не толкнул великана под ребра. Услышав его слова, громила на румпеле резко обернулся и увидел, что его баржа, оставшись без управления, разворачивается назад. Смачно выругавшись, великан навалился на румпель в отчаянной попытке исправить оплошность.
Кэт громко расхохоталась. Наконец обе баржи разошлись, и потоки ругательств великана постепенно стихли вдали.
– Кто это? – спросил Морган Кейн.
– Это, мистер Кейн, понимаете ли, настоящее бедствие Эри-канала, – сухо сказала Кэт. – Во всяком случае, так он о себе думает, и в чем-то он прав. Его зовут Саймон Мэфис. На канале вообще-то народ грубый, но у этого просто нет совести. Чтобы добиться своего, он способен на любую подлость. Сейчас дела на канале идут из рук вон плохо, и всем нам приходится туго. Саймон Мэфис перебивает цены на груз и сжирает любого, кто вздумает с ним соперничать. Ходят слухи, что он убивал других судовладельцев и не раз топил чужие баржи, чтобы забрать себе их контракты.
Морган с интересом взглянул на нее:
– А что, на канале нет никаких законов?
– Можно сказать, что нет. Полиция вмешивается, только когда мы вступаем в конфликт с сухопутными жителями. Обычно они нас не трогают, а все, что у нас происходит между собой, их не интересует.
– Мне кажется, это необычная жизнь для женщины.
– Но и не такая плохая, – серьезно сказала Кэт. – В большинстве своем люди канала не похожи на Мэфиса. Среди мужчин, правда, случаются драки и пьянки, но в целом мы трудимся в поте лица и не трогаем друг друга. К сожалению, есть исключения. – Она вздохнула. – Например, Саймон Мэфис.
– Похоже, он с вами знаком. У меня почему-то сложилось такое впечатление, что этот тип вас не очень-то любит.
Девушка усмехнулась.
– Что верно, то верно. Как-то он застал меня на «Кошечке» одну и… – Кэт замолчала, чувствуя, что краснеет, и не закончила фразу. – Я сумела за себя постоять. Слух об этом облетел канал, и Мэфис стал на Эри всеобщим посмешищем. А он не любит, когда над ним смеются.
Тот неприятный случай живо стоял в памяти Кэт и, наверное, она будет помнить о нем всегда.
Это случилось полтора года назад, за две недели до ее дня рождения – ей исполнялся тогда двадцать один год. Они только что сгрузили зерно и причалили к берегу на несколько дней заслуженного отдыха. Кэт осталась на барже одна: отец ушел в ближайшую пивную, а Тимми – в гости к дяде, жившему в этом городке.
Кэт обрадовалась случаю немного побыть в одиночестве. Ей надо было заново покрасить свою крошечную каюту. Она расстелила на полу старое одеяло и все утро отдирала со стен облупившуюся краску. В каюте, несмотря на открытые окошки и дверь, было душно, и Кэт оделась легко. На ней были мужские брюки, обрезанные выше колен, мужская рубашка, завязанная снизу узлом и застегнутая на груди только на две пуговицы. Она работала босиком. Их баржа стояла в безлюдном притоке основного канала, и Кэт подумала, что не случится ничего страшного, если она прямо в таком виде выйдет на палубу вытряхнуть одеяло.
Только она начала красить переборку каюты, как баржа слегка задрожала, и над головой раздались звуки тяжелых шагов. Девушка замерла, прислушиваясь. Неужели Тимми решил так рано вернуться? Не хотелось бы, чтобы парнишка видел ее в таком полуголом виде. Кэт знала, что с некоторых пор погонщик к ней неравнодушен. Но у Тимми не могло быть таких тяжелых шагов. Значит, отец. Успокоившись, она продолжала свою работу.
Красить Кэт любила. Ей нравились мерные взмахи кисти, они заставляли ее на время отключиться от всего, забыть о повседневных заботах. Она хваталась за любую возможность подновить «Кошечку», и Тимми часто ей помогал. Их баржа всегда сияла чистотой, чем выгодно отличалась от большинства судов Эри-канала. Отца часто хвалили за ее внешний вид, хотя сам он вот уже много лет не держал в руках малярной кисти.
Неожиданно с порога каюты раздался незнакомый голос:
– Тебя зовут Кэт, я не ошибся, а?
Вздрогнув, она резко обернулась и вскрикнула от испуга.
Человек, стоявший возле ее каюты, был таким огромным, что заполнял собой весь дверной проем. Густая черная борода, черные сальные волосы, кривая усмешка и холодные темные глаза придавали ему зловещий вид.
Он шагнул в каюту.
– Я видел тебя на палубе, малышка. Раньше ты всегда ходила в мужской одежде. Я и не представлял, какая ты хорошенькая. И не стыдно тебе прятать такое красивое тело, а?
Великан смотрел похотливым взглядом на ее полуобнаженную грудь. Кэт невольно подняла руку, пытаясь закрыться от этого взгляда. Девушка вдруг поняла, что на уме у громилы, и принялась лихорадочно соображать, как спастись. Проскочить мимо него за дверь не получится, да и каюта слишком мала, не развернуться. Звать на помощь тоже бесполезно: все равно никто не услышит.
Мужчина казался смутно знакомым, но Кэт не могла вспомнить его имя. Чтобы выиграть время, она сказала, стараясь придать голосу уверенность:
– Так нечестно, сэр. Вы знаете мое имя, а я не знаю вашего.
– Меня зовут Саймон Мэфис, я владелец «Короля». Да, да, это я, король Эри-канала. – Он по-волчьи оскалился и, неуклюже переваливаясь, сделал еще два шага вперед. – И ты ошибаешься, если думаешь, что знание моего имени спасет тебя. Кто мне что сделает? Твой вечно пьяный папаша? Или этот сопливый погонщик?
Кэт сделала удивленное лицо.
– Спасет меня? – переспросила она. – От чего спасет, сэр?
Саймон Мэфис грубо расхохотался.
– Не прикидывайся дурочкой! Ты знаешь, чего я хочу, и я не уйду, пока не возьму свое. Саймон Мэфис всегда берет то, что хочет. – Он сделал еще один шаг. – Можешь отдаться легко, можешь сопротивляться – это уж как тебе нравится. Что до меня, то я люблю с женщинами и так и эдак. Я слышал, ты сучка с характером. Нужно время, чтобы тебя приручить. И Саймон Мэфис сделает это.
Громила медленно, осторожно двинулся на нее. Когда он подошел ближе, девушка почувствовала его запах – омерзительный запах немытого зверя, долго сидевшего в клетке. В левой руке Кэт держала ведерко с краской, в правой – малярную кисть.
При его приближении она не крикнула и не двинулась с места.
Похоже, такое бесстрашие слегка удивило Мэфиса. Он остановился на расстоянии вытянутой руки. Губы его расползлись в противной ухмылке.
– Значит, отдашься легко? Вот и умница! Вижу, ты толковая девочка.
Он шагнул к ней еще ближе, и Кэт со всего маху влепила ему в пах ведром с краской. Мэфис взвыл от боли и схватился за ушибленное место. Пока он сгибался пополам, Кэт успела дважды мазнуть негодяя кистью по лицу, оставив на нем две широкие желтые полосы.
Мэфис со стоном развернулся и, все еще скрючившись и держась за пах, как раненый зверь, заковылял к выходу из каюты. Кэт не отставала, на ходу макая кисть в ведерко и с каждым шагом пачкая Мэфиса краской.
Она продолжала преследовать его и на палубе, без конца поливая краской.
В этот момент, в довершение позора Мэфиса, по бечевнику проходили двое с канала. Они увидели происходящее на барже и застыли на месте с открытыми ртами. Наконец один громко загоготал, толкая другого локтем.
– Знаешь, кто это, Нэд? – спросил он, давясь от смеха. – Клянусь Богом, это Саймон Мэфис, сам король Эри-канала! – Он повысил голос: – В чем дело, Кэт? Хочешь раскрасить короля в его истинный цвет?
Мэфис изо всех сил старался не обращать на них внимания. Все еще корчась от боли, он перелез через борт «Кошечки» и выбрался на бечевник.
Кэт подняла голову и крикнула этим двоим:
– Этот мерзавец пытался меня изнасиловать!
Мужчины резко прекратили смеяться и с суровым осуждением посмотрели на Мэфиса.
– Дрянное дело, Мэфис, – сказал один из них. – Ты же знаешь, Кэт – наш человек. Развлекайся с девицами в Кате, а ее не трогай!
Мэфис продолжал делать вид, что не видит их и не слышит. Он кое-как выпрямился и злобно глянул вниз, на Кэт.
– Смотри, девочка, ты еще пожалеешь об этом дне! – процедил он сквозь зубы. – Еще никому не удавалось сделать дурака из Саймона Мэфиса.
Один из мужчин опять рассмеялся:
– Сдается мне, Мэфис, что ей только что это удалось. Уноси-ка ноги, а то она изрисует тебя оставшейся краской!
Мэфис обратил свой зловещий взгляд на мужчин, и те сразу замолчали, беспокойно переминаясь с ноги на ногу. Мэфис резко развернулся и пошел по бечевнику, осторожно перебирая ногами.
– Как вы, мисс Кэтрин? – спросил один мужчина. – Он вас не обидел?
Глядя в спину Мэфису, Кэт натянуто ответила:
– Нет, со мной все в порядке. Спасибо за беспокойство, сэр.
– Дело скверное, – сказал другой. – Саймону нельзя спускать такое. Хотите, мы приведем констебля?
– Нет! – отрезала она, развернувшись к ним всем корпусом. – Мы, канальеры, можем сами за себя постоять, верно? И потом, ни к чему поднимать шумиху. Чем быстрее это забудется, тем лучше.
– Одно плохо. Саймон Мэфис – человек злопамятный. Он пригрозил, что не оставит это так просто.
– Ничего, я могу о себе позаботиться, – твердо сказала Кэт. – Вы сами в этом только что убедились.
Она пошла обратно в свою каюту, слыша, как один сказал другому:
– Видел размалеванную рожу Саймона? Вот умора! – Оба опять расхохотались. – Если кому рассказать… Саймона Мэфиса одолела худенькая девчонка да еще и разрисовала его желтой краской. Ох, держите меня!
Кэт знала, что слух об этом разлетится по всему Эри-каналу со скоростью наводнения. Саймон Мэфис надолго станет предметом насмешек. Как бы ей хотелось, чтобы этот случай остался без свидетелей! Самое неприятное то, что придется обо всем рассказать Мику. Рано или поздно он все равно об этом услышит, и кто знает, какую глупость он может вытворить, если напьется?
В ведерке еще оставалась краска. Кэт докрасила каюту и прибралась к приходу Мика и Тимми. Отец пришел пьяный, еле держался на ногах, и она решила отложить разговор до утра.
Пока Кэт рассказывала о случившемся, лицо Мика багровело от ярости. Дослушав до конца, он встал и заходил по палубе.
– Клянусь всеми святыми! – взревел он, сжимая крепкие кулаки. – Я изобью мерзавца до смерти!
– Ты не сделаешь этого, – резко сказала Кэт. – Зачем? Будет только хуже. Да и куда тебе, Мик, тягаться с Саймоном Мэфисом? Он разорвет тебя на кусочки и выбросит в канал.
Отец удивленно уставился на нее:
– Ты хочешь сказать, чтобы я сидел сложа руки? Этот негодяй пытался обесчестить мою единственную дочь, а я буду сидеть сложа руки?
– Да, именно это я и хочу сказать. Он же не обесчестил меня, а только пытался.
– Но, Кэтрин, я должен хотя бы заявить о нем в полицию. Согласен, самому мне с ним не справиться, – сказал он с горечью в голосе. – Сейчас я уже не тот, что был раньше.
– В полицию? Да они ничего не сделают! – презрительно заявила Кэт. – Ты же знаешь их мнение о людях канала. Скажут, что мне поделом, вот и все.
– И, наверное, будут правы, – пробормотал Мик, отводя глаза.
– Что ты сказал?
Он посмотрел ей прямо в лицо:
– Ты девушка, а девушка не должна работать на канале. Ты должна жить в хорошем доме, носить хорошую одежду, а не мои обноски. Должна выйти замуж за приличного парня и родить мне внуков.
Кэт раздраженно вздохнула.
– Мик, сколько можно долбить одно и то же? Мне не нужны хороший дом и приличная одежда, и я не хочу выходить замуж за приличного парня. Меня устраивает моя работа, я здесь счастлива и не собираюсь уходить с канала. И все, хватит об этом! – отрезала она.
На том история и закончилась, если не считать тех редких случаев, когда пути их барж пересекались, и Мэфис буравил Кэт злобными взглядами. Слух о ее победе над «королем» обошел весь Эри-канал, над Мэфисом долго потешались, а потом, как водится в таких случаях, благополучно забыли. Не помнил уже про тот случай и отец.
Но Кэт знала, что Саймон Мэфис ничего не забыл, и молила Бога, чтобы ей никогда не пришлось остаться с ним наедине.
Конечно, Моргану Кейну она не стала обо всем этом рассказывать, а просто сказала:
– Мы старательно избегаем друг друга. Видимся только, когда наши баржи проходят мимо, как сегодня.
– И много девушек работает на канале?
– Думаю, нет. Работают в основном мужчины. Они живут на своих судах, иногда с женами и детьми. – Она взглянула на него с любопытством. – Скажите, мистер Кейн… Недавно вы говорили, что не знаете, так ли вас зовут. Вы до сих пор ничего о себе не помните? Кто вы? Почему бродили вчера ночью по Кату? Или хотя бы почему на вас напали? – Из того, что вы рассказывали мне о Сайд-Кате, ответ на последний вопрос напрашивается сам собой. Напали с целью ограбить. А что касается остального…
Он помолчал, глядя в сторону, потом медленно произнес: – Боюсь, я действительно ничего не помню о своем прошлом, мисс Карнахэн. Даже не знаю, кто я такой.
Глава 2
Мик Карнахэн возился на камбузе. Настроение у него было прескверное. Мучило тяжелое похмелье: голова раскалывалась на части, во рту стоял жуткий привкус, а когда до его ноздрей долетал запах жарившейся яичницы с ветчиной, к горлу подкатывали волны тошноты. Его желудок восставал против запаха пищи. Сейчас ему меньше всего хотелось есть. Он отдал бы душу (если она у него еще осталась, с горечью подумал Мик) за бутылку виски. Но он отлично знал, что на барже нет ни капли спиртного.
Дочка твердо стояла на своем.
– На барже спиртного не будет, Мик! – заявила она. – На суше напивайся, там я не могу тебя остановить, но на «Кошечке» я это категорически запрещаю! Найду бутылку – вышвырну за борт!
Что ж, придется ждать, пока они причалят к берегу на ночь, и страдать целый день. Но к этому-то он привык, и не в этом была главная причина его плохого настроения.
А причина крылась в незнакомце, которого Кэт подобрала вчера ночью. И где – в Сайд-Кате! Кто знает, может, он вовсе и не был жертвой нападения бандитов, а пострадал в воровской разборке? Конечно, одежда на нем была поприличнее, чем та, что носили обитатели Ката, но одежду он мог и украсть. Кэт уж чересчур проворная девочка, зря она привела этого типа на баржу.
Мик жалел о своей загубленной жизни, особенно о тех годах, которые последовали за безвременной смертью жены Кэйти. Но о чем ему никогда не приходилось жалеть, так это о своей дочери. Она была тем единственным, что Мик еще любил в этой жизни. Как же он ею гордился! Ему, конечно, хотелось, чтобы его дочь жила, как подобает настоящей леди, но в душе он восхищался тем, как умело она водит баржу, хотя иногда и ворчал на нее за это. Кэт управляла румпелем лучше, чем иной мужчина. Бог видит, как им повезло, что хоть кто-то умел это делать, иначе они давно бы пропали. В последние годы Мик был уже ни на что не способен.
Мик отлично сознавал свои недостатки. Сколько раз он давал себе зарок исправиться, но в глубине души понимал, что не исправится никогда – для этого он слишком слаб. Когда-то он был гордым человеком, жизнь которого озаряли три любви: баржа «Кошечка Карнахэна», жена Кэйти и дочь Кэтрин.
Карнахэн пришел на Эри относительно поздно и не совсем обычным путем. На канале работало много ирландцев, большинство которых принимало участие в его строительстве. Но Мик был не простым рабочим. Можно даже сказать, что он прежде был своего рода джентльменом, учителем по профессии. Однако в его характере жила непоседливость, и после рождения Кэтрин ему наскучила жизнь учителя. У Мика было отложено немного денег, и он слышал, что на Эри-канале можно заработать целое состояние, имея добротное судно и пару крепкихмулов.
Он посоветовался с Кэйти, от которой Кэтрин унаследовала сильный характер и страсть к приключениям. Жена согласилась рискнуть. В первые годы все было хорошо. Мик пил очень мало и быстро утвердился в работящей вольнолюбивой среде канальеров. Они зарабатывали неплохие деньги, и вдруг как гром среди ясного неба стряслось это несчастье – утонула Кэйти. Мик считал себя отчасти виновным в ее смерти. В тот момент он сидел где-то в пивной, а Кэйти, глупышка Кэйти, которая за всю жизнь так и не научилась плавать, развешивала на палубе мокрое белье, оступилась и упала за борт. Кэтрин в это время была на берегу, в гостях, и единственным свидетелем трагедии оказалась старуха с соседней баржи.
Для Мика смерть жены стала страшным потрясением, от которого он так и не смог оправиться до конца. В минуты трезвости он понимал, что для Кэтрин это тоже было сильным ударом, и все же дочка сумела выжить и вырасти в симпатичную девушку с мягким, уравновешенным характером. В первые годы после смерти Кэйти Мик то и дело клялся себе, что продаст баржу и вернется на сушу. В то время он еще мог опять заняться учительством, но останавливали его пьянство и обычная инерция, а сейчас было слишком поздно.
Одно было хорошо: его преподавательский опыт давал ему возможность обучать Кэтрин наукам, что Мик и делал с упорством и старанием. Благодаря отцу она знала школьные дисциплины не хуже, если не лучше большинства девушек-ровесниц. Конечно, порой она выражалась грубо и нелитературно, как все на канале, но делала это по собственному желанию, а не от недостатка воспитания.
Завтрак был готов. Мик поставил на два деревянных подноса тарелки с яичницей и жареным хлебом и вынес их на палубу. В хорошую погоду они всегда ели на свежем воздухе, не останавливая баржи. Кэт стояла на румпеле, незнакомец был рядом. Мик подошел и поставил перед ними один поднос, потом помахал Тимми. Тот, оставив на несколько минут мулов одних, запрыгнул на баржу, залпом выпил кружку кофе и прожевал толстый сандвич с ветчиной и яичницей. Мик заметил, что паренек то и дело с любопытством поглядывает на незнакомца. Наверное, беспокоится, как бы Кэтрин в него не влюбилась. Мик не мог не признать, что незнакомец – красивый малый, а с некоторых пор юный погонщик явно проявлял интерес к Кэтрин.
Кэт и незнакомец взялись за еду. Тимми ушел обратно к мулам, а Мик прислонился к каюте. Он только выпил кружку крепкого черного кофе.
– А ты почему не ешь, Мик? – спросила Кэт.
Мысленно передернувшись при упоминании о еде, он солгал:
– Я перекусил на камбузе, дочка, пока готовил вам завтрак.
Кэт кивнула на незнакомца:
– Мик, это Морган Кейн. А это, мистер Кейн, мой отец, Мик Карнахэн.
– Здравствуйте, сэр.
Морган Кейн протянул руку, и Мик пожал ее, хотя и не слишком охотно. Кэт сказала:
– Мик, мистер Кейн после вчерашней драки потерял память. Он ничего не помнит о своем прошлом.
– Сочувствую вам, мистер Кейн. Мы скоро будем проходить шлюзы. Там есть врач. Советую вам к нему обратиться.
– У него нет денег, Мик, и он не помнит, чем зарабатывал на жизнь. Мы не можем оставить его там.
– А что ты предлагаешь, дочка? – осторожно спросил Мик.
– Может, он на время останется у нас на барже, пока к нему не вернется память? Мы как раз говорили об этом до твоего прихода. Он согласен работать за койку и стол.
– Вот как? Это, конечно, его идея? – язвительно спросил Мик.
– Нет, вообще-то идея моя. Ты сам знаешь, нам нужен еще один работник, чтобы помогал на шесте и с погрузкой. Ты делаешь эту работу сам, но твое… э… здоровье не всегда тебе это позволяет.
Девушка посмотрела на отца в упор, как бы говоря: «Только посмей возразить!»
Мик почувствовал, как кровь прилила к лицу:
– Думаешь, он справится, Кэтрин? Ты говорила, что он не помнит даже, кто он по профессии.
Кэт махнула рукой:
– Да что тут уметь-то? Работа на канале – дело нехитрое. Здесь требуется только сильная спина, чтобы таскать груз, и немного мозгов, чтобы вовремя оттолкнуть «Кошечку» шестом от берега, если она подойдет слишком близко. Не обижайтесь, мистер Кейн.
– Да нет, ничего, – сухо отозвался тот.
– Кэтрин… – сказал Мик, – мы можем поговорить наедине?
– Нет, не можем! – отрезала она. – И не пытайся меня отговаривать! Нам нужен помощник. Я не могу орудовать румпелем и шестом одновременно. Даже удивительно, как это мы до сих пор не разбили баржу.
– Но это же совсем чужой человек! – взмолился Мик. – Мы ничего не знаем об этом парне!
– Наверное, вам стоит посоветоваться наедине, – предложил Морган.
– Нет! Сидите и помалкивайте! – выкрикнула Кэт, не глядя на него. Она не спускала глаз с отца. – Мик, я приняла решение. Кроме того, что нам нужен помощник, и Бог свидетель – он согласился работать задешево, было бы просто негуманно бросить его на произвол судьбы в таком состоянии. Он же даже не знает, кто он и что он.
– Это моя баржа, – буркнул Мик.
– А вожу ее я, – с вызовом бросила Кэт. – Может, это прозвучит жестоко, но ты знаешь, что это так: если бы не я, нам нечего было бы делать с твоей баржей. Что, скажешь, я не права?
Мик не на шутку разозлился, ему захотелось ударить Кэт. Но она была права, он знал это. Сердито тряхнув головой, Карнахэн резко развернулся, пересек палубу и спрыгнул на берег к Тимми и мулам.
Кэт смотрела вслед уходившему отцу, и сердце ее щемило. Она редко с ним так разговаривала, но сегодня утром старик был особенно невыносим. Ее удивило и то, как она сама себя вела: с чего-то вдруг кинулась защищать абсолютно незнакомого ей человека!
Как будто догадавшись, о чем она думает, Морган сказал:
– Простите, если я стал причиной ссоры между вами и вашим отцом. Наверное, мне лучше уйти с баржи, когда мы остановимся в ближайшем городке.
Кэт еще больше разозлилась.
– И что вы будете делать? – раздраженно спросила она. – Все, решено: вы остаетесь с нами до тех пор, пока к вам не вернется память. Уйдете, когда будете в состоянии прожить самостоятельно. А что касается Мика… – Она махнула вилкой. – Здесь нет ничего нового. Мы с ним часто ссоримся. Рано или поздно вы все равно узнаете, так что скажу сразу: Мик пьет. Если говорить начистоту, то он алкоголик. Я очень люблю его, но не могу не замечать его недостатки. Я ни в чем не могу на него положиться. Он отходчивый и не будет долго сердиться. Вообще у Мика добрая душа, он такой… такой хороший. – У Кэт защипало глаза и запершило в горле. – Черт, да вы и представить себе не можете, какой он может быть хороший, если захочет!
Они в молчании доели завтрак. Вдруг Морган тихо усмехнулся. Кэт сердито посмотрела на него:
– Что смешного, сэр?
– Да нет, ничего. Просто вспомнил одну старую китайскую пословицу. Она звучит примерно так: «Если ты спас жизнь человеку, то будешь до конца своих дней за него отвечать».
– Ну, уж нет, черт возьми, могу вас заверить: я не буду отвечать за вас до конца своих дней. Поправитесь – и скатертью дорожка!
– Значит, мне надо поправиться быстро? – Губы его расплылись в улыбке, в глазах появился нахальный блеск. – Но я что-то не хочу торопиться.
Его испытующий взгляд взволновал Кэт.
– Я не понимаю, о чем вы.
Он продолжал смотреть на нее, склонив голову набок.
– Знаете, Кэт, вы были бы очень хорошенькой девушкой, если снять с вас эту одежду, немного помыть и одеть в платье. Но может, у вас вообще нет платья?
– А вот это, сэр, не ваше дело!
– Да, вы правы. Прошу прощения, мисс Карнахэн.
Он скривил свои полные губы в дерзкой ухмылке и сверкнул озорными глазами, отчего его извинение прозвучало насмешкой.
Кэт не знала, что сказать, и отвернулась.
– Тимми, стегни мулов, они еле тащатся! – сердито крикнула она. – Такими темпами мы никогда никуда не доедем!
В ответ послышался резкий удар хлыста, потом еще один, и баржа немного прибавила ход. Успокоившись, Кэт сказала:
– Одно про вас ясно, мистер Кейн.
– И что же, мисс Карнахэн?
– Вы человек образованный. У вас культурная речь, вы цитируете китайские пословицы.
Морган тихо засмеялся.
– Даже и не знаю, должен ли я воспринять это как комплимент. Из своего короткого знакомства с людьми канала я понял, что они мало уважают образование.
Кэт резко повернулась к нему:
– Неправда! Мик был учителем до того, как пришел на канал.
– Это меня немного удивляет. Но я заметил, что вы можете хорошо говорить, если захотите.
Справившись с раздражением, девушка пояснила:
– Мик сам учил меня до того, как… В общем, я получила такое же образование, как большинство сухопутных жителей, а может быть, даже и лучше.
– Что вы хотели сказать? До того, как он стал пьяницей?
Кэт вспыхнула, хотела ответить колкостью, но сдержалась. Неожиданно для себя она рассказала Моргану о том, как погибла мама и как отец винил себя в ее смерти.
Морган кивнул:
– Я понимаю, такое горе может изменить человека. Но мне кажется, вам пришлось куда тяжелее.
Она пожала плечами:
– Нет, ничего. Мне нравится жизнь на Эри. О другой я и не мечтаю.
– Что ж, наверное, в такой жизни есть свои прелести, но мне почему-то кажется, что вы исключение из общего правила. Я хочу сказать, что образованные люди редкость на каналах.
– Это так, – нехотя признала Кэт. – Образование на Эри не требуется. Здесь не надо ни читать, ни писать. Если умеешь считать – хорошо, но можно обойтись и без этого. И все же у многих канальеров есть начальное образование.
– Канальеры? Господи, это еще что за словечко?
– На Эри-канале чаще, чем на других каналах, употребляется именно это слово. Но так называют не всех, а только определенную группу людей, в основном судовладельцев, фрахтовщиков: что-то вроде особой касты.
– А почему не просто «работники канала» или «канальщики», именно так ведь обычно называют тех, кто как-то связан с судоходством на каналах?
– Точно не знаю.
Кэт никогда особо не задумывалась над происхождением этого слова.
– Видите ли, Морган, мы – особое племя, речные кочевники, замкнутый клан. К сухопутной публике относимся с определенным недоверием. Большинство из нас действительно грубы, неотесанны. – Кэт вдруг рассмеялась. – Знаете, я припоминаю: кто-то когда-то объяснил мне, что слово «канальеры» образовано из трех слов. В Венеции на каналах плавают лодки-гондолы, ими управляют гондольеры. Так вот: словечко «канальер» включает в себя три слова: «гондольер», «канал» и «каналья». Полагаю…
– Эй, на барже, добрый день!
Кэт подняла голову. По бечевнику, стараясь не отстать от «Кошечки», шли мужчина и женщина. Мужчина был высокого роста, с суровым неприятным лицом, весь в черном. На вид ему было за пятьдесят. Взглянув на девушку, Кэт заметила, что она совсем молоденькая – моложе ее и очень симпатичная. На ней было длинное серое платье, из-под шляпки выглядывали светлые кудряшки. Одной рукой она приподнимала подол, чтобы не испачкать его в грязи, а другой держала над головой зонтик, защищая лицо от солнца.
Мужчина опять заговорил:
– Джентльмены, вы случайно не знаете, где находится судно под названием «Спасительное милосердие»? Я преподобный Лютер Прайор, а это моя дочь Лотт.
– «Милосердие» стоит на причале напротив Ката, – сообщила Кэт. – Мы вчера его проходили.
Преподобный мистер Прайор посмотрел на нее, озадаченно сдвинув брови.
– Это тот самый Сайд-Кат, про который ходит дурная слава? – сурово вопросил он.
– Да, тот самый, преподобный Прайор.
– Населенный шлюхами, пьяницами и бандитами? – Он произнес эти слова нараспев, как будто читал проповедь.
– Среди прочих, – сухо подтвердила Кэт. Священник остановился.
– Место, которое облюбовал сам сатана, – продолжал вещать он суровым голосом. – Господь призвал меня прийти туда, чтобы спасти заблудшие души грешников.
– Не вас первого, – буркнула Кэт.
– Простите, сэр, что вы сказали?
Девушка повысила голос:
– Желаю удачи, сэр! До вас туда приходили многие, и все без толку.
Вдруг из какого-то озорства Кэт сдернула с головы шапочку. Преподобный в ужасе отшатнулся, увидев ее длинные пышные волосы.
– Женщина на румпеле баржи? Живет и работает среди грешников? Бог не одобряет такое, юная леди!
– Может, и не одобряет, преподобный Прайор, – холодно отозвалась Кэт. – Но я уверена, что моя нравственность так же чиста, как у любой девушки на суше.
– Пойдем, дорогая, – сказал священник, разворачивая свою дочь, и они зашагали в другую сторону. Правда, Лотт Прайор все же успела украдкой взглянуть на Моргана Кейна, стоявшего рядом с Кэт.
Баржа пошла дальше. Кэт смеялась, Морган тоже улыбнулся и все же сказал с укором:
– По-моему, вы шокировали священника, Кэт.
– Ничего, это ему полезно. Если он собрался обращать на путь истинный обитателей Ката, ему еще не раз предстоит испытать шоковое состояние. Напрасная трата времени! А я заметила, – она озорно покосилась на Моргана, – вы понравились его дочке, мистер Кейн.
Он махнул рукой и небрежно возразил:
– Наверное, ее заинтересовала моя забинтованная голова.
– Не знаю, вы симпатичный мужчина, и ничего удивительного, что на вас обращают внимание женщины.
«Господи, что я такое несу?» – в страхе подумала Кэт и густо покраснела.
– Вы, в самом деле, так думаете, мисс Карнахэн? – весело спросил Морган.
– Какая разница, что я думаю? – резко сказала девушка. – Если вы собираетесь работать на нашей «Кошечке», пора браться за дело. Мы входим в шлюзы. В этом месте канал сужается, поэтому вам надо быть очень внимательным. Отталкивайте баржу шестом от берега, если мы подойдем слишком близко.
– Вы просите об этом человека в моем состоянии? – насмешливо спросил Кейн.
– Ой, простите, я забыла! – смутилась Кэт. – Просто я не подумала…
Тут раздался голос отца:
– Я сам это сделаю, Кэтрин. Мистер Кейн прав. Его пока не стоит загружать такой тяжелой работой.
Мик стоял над ними на крыше каюты. Не глядя ни на того, ни на другого, Кэт сердито сказала:
– Вот и делайте кто-нибудь. Мне все равно кто.
Когда его баржа оставила за кормой «Кошечку Карнахэна», Саймон Мэфис обернулся и злобно уставился вслед ненавистному судну. Его трясло при одном упоминании имени Кэт Карнахэн. Он никогда не забудет того унижения, которое пришлось пережить из-за проклятой девчонки в тот день, полтора года назад. Ничего, она еще горько пожалеет о том, что вздумала смеяться над Саймоном Мэфисом!
К сожалению, пока не представилось подходящего случая отомстить за себя, а нарочно подстраивать такой случай Мэфис боялся. Те два ротозея на бечевнике слышали его угрозу. Если с Кэт Карнахэн что-то случится и будет хоть малейший намек на то, что Саймон Мэфис к этому причастен, они его не оставят в покое. Канальеры, может, не очень законопослушны, зато скоры на расправу, если с кем-то из них обошлись, по их мнению, несправедливо.
– Мистер Мэфис?
Мэфис вздрогнул и обернулся к стоявшему рядом мужчине.
– Простите, мистер Броули. Кажется, я задумался.
Тэйт Броули неприятно усмехнулся, провожая взглядом удалявшуюся баржу «Кошечка».
– Тот парень на барже, которая сейчас прошла мимо нас… Мне показалось, он вам не очень симпатичен. И, похоже, это чувство взаимно.
Мэфис с ворчанием сплюнул за борт.
– Это не парень. Это баба, чертова баба в мужской одежде. Срамница! – сказал он тоном праведника. – Таких, как она, надо гнать с канала.
– Женщина? – удивился Броули. – На румпеле баржи?
– Да. Ведьма проклятая!
Броули был высоким, стройным мужчиной около сорока. Он носил дорогую одежду, в том числе цилиндр, который по привычке то и дело нервно теребил пальцами. Он был достаточно обходителен и приветлив, но его серые глаза всегда оставались настороженными.
Мэфис был не дурак. Он с первого взгляда мог узнать мошенника, а уж этот хлыщ был мошенником чистой воды. Но Мэфис не волновался: он и раньше имел дело с проходимцами, и еще ни одному из них не удавалось его надуть.
Их знакомство началось недавно. Броули подъехал к «Кингу» на последнем причале. Подъехал на хорошей лошади, представился и попросил разрешения зайти на баржу.
– У меня к вам деловое предложение, сэр, – заявил он.
Глаза Мэфиса загорелись.
– Выгодное?
– Еще какое выгодное, мистер Мэфис!
– Тогда запрыгивайте на баржу и говорите.
– Вот что я хотел вам предложить, – начал Броули. – В Пенсильвании планируется новый канал. Чтобы собрать деньги на его строительство, организована лотерея…
– Если вы торгуете лотерейными билетами, – проворчал Мэфис, – то можете сейчас же проваливать с моей баржи! Саймон Мэфис не такой дурак, чтобы просаживать деньги, заработанные тяжким трудом, на лотерейные билеты. К тому же на Эри торговцев лотерейными билетами – как собак нерезаных.
– Нет, мой друг, я не торгую лотерейными билетами, – любезно пропел Броули. – Я организатор лотереи и набираю людей для торговли. Вот зачем я к вам обратился. Кто лучше подойдет для этой работы, как не человек, который всю свою жизнь провел на Эри? И кому лучше знать ценность лотерейных билетов в фонд каналов, как не работнику канала? Вы будете иметь двадцать пять процентов комиссионных с каждого проданного билета. Мэфис хитро покосился на него.
– Так вы организатор лотереи?
– Совершенно верно, мистер Мэфис. Независимый штат Пенсильвания уполномочил меня провести лотерею за пределами штата.
– А вам известно, что закон штата Нью-Йорк запрещает торговлю лотерейными билетами?
Броули пожал плечами:
– Этот закон нас не касается. Канал будет строиться в Пенсильвании, а не в Нью-Йорке.
– А где именно в Пенсильвании? И как он будет называться?
– Нижний Аллегейнский канал, – быстро сказал Броули. Слишком быстро, отметил про себя Мэфис и ухмыльнулся.
– Такого канала нет и никогда не будет. Я прав, дружище? – спросил он. – Проект этого Нижнего Аллегейнского канала существует только у тебя в башке, верно?
Немного поколебавшись, Броули с улыбкой кивнул:
– Верно, мистер Мэфис. Ну что, по рукам? Он протянул руку, и Мэфис сказал:
– Сорок процентов вместо двадцати пяти?
– Сорок, согласен, – со смехом ответил Броули. – А ты мне нравишься, Мэфис!
– По рукам, Броули!
С этими словами Мэфис наконец пожал протянутую руку, и оба от души расхохотались.
Глава 3
Несмотря на то что дела на Эри-канале шли не очень-то бойко, перед шлюзами стояла очередь из нескольких судов, и «Кошечке Карнахэна» пришлось занять место в хвосте. Проход через шлюзы был медленной процедурой. Пока они ждали, Кэт послала Тимми к хозяину шлюза заплатить пошлину за проезд.
Она обратилась к Моргану:
– Как я вам говорила, мистер Кейн, здесь есть врач. Пока мы будем проходить шлюзы, вы успеете забежать к нему и вернуться на «Кошечку».
– Да нет, – отказался он. – Мне уже гораздо лучше. Конечно, синяки и царапины заживут только через несколько дней, а больше у меня ничего не болит.
– Как хотите. – Кэт пожала плечами. – Я знаю, у вас нет денег, но я могла бы одолжить вам доллар, чтобы вы заплатили за осмотр врачу.
Морган заглянул ей в глаза.
– А я думал, вы… – Он не договорил, губы его медленно расплылись в улыбке. – Нет, Кэт, спасибо.
Наконец подошла их очередь идти через шлюзы. Когда открылись первые ворота, Мик заработал шестом, отгоняя «Кошечку» от стен, и баржа вошла в узкое пространство шлюза, всего на несколько футов шире самого судна. Кэт заметила, что Морган с интересом наблюдает за происходящим. Ворота за ними сомкнулись, и вода в шлюзе начала подниматься, пока не дошла до уровня на другой стороне канала. Открылись передние ворота. Мулы с усилием натянули постромки, и «Кошечка» вышла из шлюза. Оглянувшись, Морган проговорил: