Замуж по приказу

Глава 1

— Дианка, на тебя такой шикарный мужчина смотрит с соседнего столика, с ума сойти просто! — шептала подруга, склонившись ко мне. — По внешнему виду он точно директор банка или даже президент крупной компании. Одет с иголочки, костюм дорогой и сидит как влитой. А часы золотые аж глаза слепят.

Я едва не поперхнулась последним кусочком булочки и скорее глотнула кофе. В нашем скромном кафе на окраине города и президент компании? Смешно. Я не обернулась в ту сторону, куда косилась подруга, и попросила ее:

— Люсь, доедай скорее и пойдем. Мне нужно успеть выгулять малыша перед работой.

— Опять ночная смена в ветклинике? Ты когда последний раз спала нормально?

— Не переживай, — улыбнулась я. — В ординаторской удобный диван.

Подруга вздохнула и все-таки принялась быстро доедать остатки яблочного пирога. Я на минуту отвлеклась на смартфон — спросила у сменщицы, есть ли в стационаре тяжелые пациенты, как Люся дернула меня за запястье.

— Он сюда идет!

— Кто? — я вздрогнула от ее внезапной стальной хватки.

— Шикарный мужчина! — прошипела она и юрко схватилась со стула, закинула сумку на плечо. — Оставлю вас, чтобы не мешать.

Люсю словно ветром вынесло из кафе, она даже шарфом не замоталась и шапку не натянула, хотя на улице минус семь. Я бы вскочила следом, но меня приморозило к месту — я так и застыла в неуклюжей позе, вставая. Подруге не показалось, ко мне правда шел размеренным, уверенным шагом незнакомец. И выглядел он так, будто только что отснялся на обложку нью-йоркского бизнес-журнала. Костюм безупречен, обтягивает мощную грудную клетку, туфли начищены до блеска — явно недавно покинул теплый салон машины.

Меня уже начало от волнения потряхивать, но едва я подняла взгляд к лицу незнакомца, ноги подкосились и я плюхнулась обратно на стул. Жидкая ртуть серых глаз буквально припечатала силой к земле. Я судорожно сжала пальцами спинку стула, не в состоянии разорвать зрительный контакт. Невыносимо ощущать, как чужой опасный взгляд выворачивает наизнанку, забирается в душу и скребет по натянутым струнам ядовитыми острыми когтями. И невозможно спастись от него.

Зачем ему я?

Мужчина подвинул стул, сел напротив меня, а я как заколдованная повернулась следом за ним и откинулась на спинку. Сердце заполошно трепыхалось в груди. Незнакомец скользил по мне оценивающим взглядом, гладил золотистые волосы, перебирал их по завитку, проникал к обнаженному телу сквозь плотную вязь свитера. Я поежилась и скрестила на груди задеревеневшие руки. Во рту пересохло.

— Вы кто? — получилось еле слышно. Я нервно прочистила горло. — Что вам нужно? Я спешу.

Уголок красиво очерченных губ дернулся в подобие улыбки. Я наконец отлипла от серых глаз и осмотрела черты лица — разве бывают мужчины с настолько сногсшибательной внешностью? Черты гармоничны в своей мужественности. Он словно пришелец. Из другого мира — мира богатства и безупречности. И вид у него не разбалованного наследника большого состояния, а человека, который имеет безграничную власть, добытую в безжалостном бою.

Мужчина махнул рукой официантке — она бросилась к окнам и принялась опускать жалюзи. Несколько посетителей как по команде поднялись со своих мест, бросая недопитые напитки, недоеденные пирожные, и двинулись к выходу. Я завертела головой по сторонам, не веря глазам — до закрытия оставалось два с половиной часа. Куда все?

У выхода появилось трое в темных одеждах — два высоких парня и девушка. Тоже явно неместные, слишком хорошо одеты, слишком сурово глядели в мою сторону. Меня залихорадило. Плохое предчувствие жалило вены ледяными осколками.

— Диана, не волнуйся, — произнес незнакомец. — Все будет хорошо, если ты спокойно меня выслушаешь.

Глубокий, бархатный тембр окутал в удушливый кокон. Таким голосом отдают приказы, ослушание которых жестоко карается. И этот голос не обещал ничего хорошего.

Откуда он знает мое имя? Я прикусила язык — пускай говорит. Возможно, ничего страшного не произойдет и я зря себя накручиваю.

— У меня есть предложение на крупную сумму. От тебя не потребуется никаких больших усилий, не придется делать что-то такое, что ты не умеешь. Я уверен, ты со всем справишься. И разбогатеешь. Безопасность гарантирую.

Похоже на развод. Мне хоть недавно исполнилось двадцать лет, но верить в сказки я давно перестала. Особенно из уст приезжих. Предложение на крупную сумму? Он сутенер, хочет меня заманить в Москву работать эскортницей. Волосы у меня густые длинные, лицо симпатичное — вот и заприметили для своих грязных целей.

— Прошу прощения, — я выдавила вежливую улыбку, смотря куда угодно, но не на незнакомца, лишь бы не погибнуть от бури в его глазах, которая наверняка разверзнется после моих слов. — Вообще, я не нуждаюсь в деньгах. Мое призвание — помогать животным. И я очень спешу на работу.

Руки дрожали — я бросила попытку замотаться шарфом и просто впихнула его в сумку, схватила куртку, помчалась к выходу. Кафе полностью опустело. Окна наглухо закрыты. Официантка куда-то пропала. Только два высоких парня преграждали собой дорогу к выходу. Брюнетка в кожаной куртке нагло расселась рядом на столе, скривив губы, и качала головой, мол, никуда ты не пойдешь.

— А в родителях ты нуждаешься, Диана? — прилетело в спину, и у меня помутнело от испуга в глазах. Мужчина продолжил меня медленно добивать: — Можно отказаться от возможности получить то, чего нет. Но вряд ли ты откажешься потерять то, что уже имеешь. Я прав? Дорожишь своими родителями?

Это угроза? Без сомнений. Он собрался сделать что-то моим родным, если я откажусь от предложения? В груди закололо, дышать стало нечем. Где сейчас мама? Наверно, вернулась от ученика и готовит ужин. Может, проверяет работы. Сама дома, папа поехал к другу на день рождения, будет не раньше полуночи.

— Вернись на стул, Диана, не зли босса, — вполголоса сказал один из высоких парней. Не знаю, кто… Я в панике зацепилась взглядом за дверь выхода из кафе — даже если чудом удастся проскочить между негодяями, они поймают позже. Наверняка у них есть мой домашний адрес.

Брюнетка спрыгнула со стола и шагнула ко мне — я попятилась, вид у нее воинственный. Двигалась плавно и хищно, словно пантера. Под лацканом куртки мелькнул ремешок кобуры с пистолетом. Перепугана до смерти, я ловила приоткрытым ртом воздух, будто его отбирали у меня вместе с сумкой и курткой.

— Будь хорошей девочкой, и никто не пострадает, — подмигнула мне девушка.

Нужно взять себя в руки. Они как хищники — не те, за которыми следит папа в зоопарке. А те, что упиваются свободой и всегда сыты, ибо достаточно сильны и хитры, чтобы поймать самую лакомую добычу.

А худшее, что можно сделать перед хищником, это показать свой страх.

Я сжала руки в кулаки, унимая дрожь, и развернулась. Босс как ни в чем не бывало печатал что-то на планшете, даже не поглядывая в мою сторону. Наверное, поэтому полной неожиданностью для меня было то, что он повернул экран ко мне, едва я подошла ближе. Споткнулась. Там в кресле сидела моя мама, а у ее виска кто-то держал пистолет.

— Чтобы ты понимала: я не сотрясаю воздух попусту, — совершенно бездушно произнес мужчина. Я ухватилась за спинку стула, чтобы не упасть — земля уходила из-под ног. Мама держала глаза закрытыми, по щекам текли слезы. У нее ведь с сердцем проблемы. Как так можно?! Сволочи! Боль рвала меня на части. Под ресницами запекло. Я непослушными губами произнесла:

— Вы бандиты, да?

Сзади кто-то прыснул со смеху.

— Прозвучало как оскорбление, — донеслось от двери. Туда стрельнул взглядом босс, и тот же голос поник: — Прости, Бас, молчу.

Он сказал, Бас? Неважно, не хочу знать кличку их главаря. Хочу домой. Хочу забыть последние минуты как страшный сон. Но хозяин моего кошмара был слишком реален.

— Мы не бандиты, — заявил он. — У меня нет времени на уговоры. Я тоже спешу. С твоей матерью ничего не случится, если ты согласишься и выполнишь все условия.

Выхода нет, его отрезали напрочь. Меня сковали по рукам и ногам стальными кандалами. Я закивала головой, опустилась на стул, подрагивая. Нет смысла сейчас сопротивляться — нужно ждать, пока спадет их бдительность, а самой быть постоянно настороже.

— Герман, отпусти женщину и замети следы, — отдал босс приказ в планшет и отложил его, после чего впился в меня цепким взглядом и потер подбородок, покрытый аккуратной щетиной.

У меня сердце подскочило. Чем я заслужила его внимание? Зачем тащиться на окраину за мной? Неужели мало красивых девушек в его компании? Да они должны штабелями падать перед ним. Дело явно не в моей внешности. Но почему тогда он сжирает меня глазами так, будто предвкушает момент, когда с аппетитом вгрызется зубами в мое нежное тело.

— Суммы, которую я заплачу, хватит тебе или собственную клинику открыть, или приют для животных, раз ты их так любишь. Работать на меня надо будет в течение месяца. Потом тебя никто не побеспокоит.

— Что нужно делать? — с трудом вытолкнула я из себя слова.

— Подробности позже. Сейчас ты должна уяснить, что тебе придется временно оставить работу, учебу и дом. Вылет завтра. — Он поднялся из-за стола и поправил пиджак, не обращая внимания на ужас, что вытянул мое лицо. — Пока мы будем ехать в машине к моей резиденции, составь список вещей, которые тебе понадобятся. Мы летим в Испанию.

— Подождите, подождите… — я вскочила и впала в неловкость перед высоким ростом мужчины. Пофиг на то, что я не имею загранпаспорта, меня наверняка не пустят домой собраться и попрощаться с родителями. — Я не могу оставить дома своего питомца! Он только меня слушается! Папа его отдаст в зоопарк! Мурёныш там погибнет!

— Предлагаешь взять его с собой в полет? — сощурился мужчина, смотря на меня, как на умалишенную.

— Нет, я понимаю, это сложно… Но оставить не могу. Он вообще послушный. Но без меня паникует, — лепетала я, теряя глупую надежду с каждой секундой. Мои слова совершенно не пронимали мужчину. — Я его вырастила, выходила, понимаете?

Брюнетка неожиданно появилась рядом и широко улыбнулась, отчего суровые черты лица босса слегка разгладились.

— Давай возьмем ее Мурёныша, а? В самолете спокойно станет клетка. Справимся.

— Бас, — отозвался один из парней от выхода, — у нас могут возникнуть сложности с транспортировкой такого большого животного между некоторыми странами.

— Твоя задача эти сложности устранить. — Будто это вовсе не проблема, мужчина махнул рукой своим приспешникам. — Привезите ей животное.

Возможно, лучшим вариантом найти передержку Мурёнышу, но это невозможно успеть до отлета. Испания? Кажется, открылась одна из причин, почему я приглянулась. Моя мама — учительница английского и я, хоть за границей ни разу не была, неплохо знаю его. Тот парень сказал про некоторые страны. Значит, полетим не только в Испанию?

Девушка подала мне куртку, шарф и сумку. Откуда пропал смартфон. Я суматошно зарылась в вещах, леденея от испуга. Не хватало посеять мобильник.

— Прости, — брюнетка протянула мне новенький айфон. — Будешь этим пользоваться пока что. Твой телефон вернем позже.

Глава 2

Из смартфона, который мне вручили, нельзя выйти в интернет, а в телефонной книге несколько незнакомых номеров. Подозреваю, номер мамы не получится набрать.

— Диана, расслабься, — оторвал меня от изучения мобильника босс. — Представь, что выиграла билет в кругосветное путешествие.

Я впихнула айфон в карман, подняла взгляд к бесконечной дороге, что уходила в сумрачную даль за лобовым стеклом, и не удержалась от колкого ответа.

— А вам, видимо, есть дело до моего эмоционального состояния.

— Конечно. Нам придется проводить вдвоем очень много времени. — Он нагло превышал скорость, но вел машину расслабленно. Я отчаянно молилась, чтобы нас остановили за превышение, и тогда бы я рискнула сбежать. Правда, что-то подсказывало, нас никто не остановит, даже если бы Бас нарушил все возможные правила. По крайней мере не в России.

— Я буду переводчицей, что ли?

— Нет.

— Тогда кем?

Его щека дрогнула, и лицо вновь превратилось в непроницаемую каменную маску. Он улыбаться вообще умеет?

— Нетерпеливая. Подожди, пока приедем. Ты не голодна?

— Нет. — Булочка, которую я съела, теперь стояла поперек горла. — Мне нужно позвонить на работу и домой. Сказать, что я отправляюсь в кругосветное путешествие.

— Уже. На работе за тобой удержат место, в университете не побеспокоятся, а родители будут спокойно ждать. Для всех ты уехала на заграничную стажировку.

Теперь мне стало по-настоящему жутко. Я сглотнула вязкую слюну. Неужели слова про бандитов в их адрес действительно прозвучали оскорблением? Они кто-то намного страшнее и могущественнее.

Что-то сделаю не так — убьют, и никто искать не кинется.

Бас позвонил кому-то и сказал, что будет через десять минут, и приказал накрыть легкий ужин. Я прикрыла глаза, собираясь с мыслями. Чем я отличилась? Тем, что с детства выступала в цирке? Из-за травмы я уже шесть лет не исполняю трюки. Благо, сломанные кости нормально срослись и не беспокоят, но больше я не заставлю себя забраться на высоту.

Еще я недолго танцевала с огнем, помогала отцу в зоопарке. Да, у меня дома живет дикий зверь, но я не дрессировщица. Питомца моего воспитывать помогал кинолог — друг семьи, у которого был опыт обучения рысей. Учусь на ветеринара, работаю ассистенткой в ветклинике. Больше никаких талантов у меня нет.

— Моя работа будет связана с животными? — осенило меня, и я повернулась к мужчине.

— Нет, — отрезал он.

Возможно, они ошиблись. Да! Сладкая надежда забрезжила теплом в груди.

— Послушайте, скорее всего, я вам не подхожу. Трюки из-за травмы давно не делаю, а если с животными не…

— Ты подходишь, — резко перебил меня он.

— Почему же?

— Ты не испугаешься то, что увидишь.

Я открыла было рот, но не выдала ни звука. Дар речи отняло. Меня словно огрели мешком по голове. Мой взгляд упал на мужские руки на кожаном руле. Крепкие запястья, ветки крупных вен, длинные пальцы.

— Что? — ворочала я шершавым языком. — Что такое страшное я должна увидеть?

Он молчал, а мою психику переклинило — вдруг стало смешно. Истерический смех сотряс грудь, и я откинулась на спинку кресла, прикрывая ладонью глаза, из которых выступили слезы. Дурдом.

— Это страшное… — заговорил мужчина. — Для тебя не будет страшным. Ты быстро привыкнешь.

А покамест он говорит загадками, чтобы я из машины не выпрыгнула на полном ходу от шокирующей правды? Смех немного расслабил меня, немного ослабил натянутые струны, но они все равно подрагивали. Особенно проникновенный, глубокий голос мужчины их задевал.

— Я хорошо изучил тебя прежде, чем заявиться сегодня в кафе. Поверь, я не ошибся в выборе.

Выходит, я ненароком прошла какой-то отбор. Немного льстило. А лучше бы не прошла. Это из-за Нового года. Точно. Там он меня с Мурёнышем заметил. Не зря я не хотела туда идти.

— Мы приехали. — Он плавно завернул машиной в открывшиеся высокие ворота и проехал по расчищенной дорожке, а я прикипела к окну — перед нами возвышался роскошный дом, будто дворец. Светильники выхватывали из темноты колонны, искусную лепнину, лучи отражались в позолоте и падали на уснувший фонтан со статуей. Мы объехали все это великолепие по дуге, оставляя позади заснеженный газон с дизайнерскими композициями из аккуратных кустов и елочек. С ума сойти. Территория просто огромная.

И громадный гараж на десятки машин на минус первом этаже. Пока я приходила в себя, перебегая глазами с одной спортивной красавицы на другую, Бас обогнул капот, открыл дверцу с моей стороны и протянул руку. Обходительный мерзавец. Но от этого он мерзавец не меньше.

Наши пальцы соприкоснулись — и мириады искр тока взлетели по венам от руки до самого сердца. Оно стало сбиваться с привычного ритма, а мужчина крепче захватывал мою ладонь, помогая мне выбраться из машины. Едва я выровнялась, мы встретились глазами — и сердце вновь споткнулось. Я впервые так близко стояла к нему и чувствовала ненавязчивый аромат мужских духов. Он явно не любил ими обливаться, и машина внутри пахла нейтрально — хвойным освежителем и кожей. Поэтому я сейчас невольно принюхалась и поплыла от дурманящего мужского аромата?

Бас отпустил мои пальцы и приобнял за талию. Куртка у меня достаточно плотная, свитер тяжелой вязки, но от прикосновения поясницу обдало жаром.

— Пойдем, Диана.

Он не убрал руку, когда я шагнула вперед. Шел рядом, придерживая, будто я могла улизнуть, запрыгнуть в ближайшую “Ламборгини” и дать по газам отсюда. Вряд ли, прав у меня нет, я сто лет не водила, а спортивные машины и подавно.

Близость будоражила — я мелко трепетала, и вряд ли от страха. Это потому, что ко мне никогда не прикасались столь шикарные мужчины. Не держали за талию, прижимая боком к мощному телу, которое так одурительно пахнет.

Помешалась на фоне стресса. Он четверть часа назад грозился пристрелить мою мать, если я не буду послушной. Помни об этом.

— Почему мы заходим не через парадный вход? — спросила я, чтобы отвлечься от смешанных ощущений.

— Я не хотел, чтобы ты замерзла, пока мы поднимемся по ступеням.

Да, подъем там немаленький, ведет сразу на террасу перед вторым этажом. Если не чистить ступени от снега, то можно спокойно на санках съезжать с них, как с горки.

И мерзавец играл какой-то известный только ему спектакль. Будто я не пленница, которую вынудили угрозами сюда приехать, а желанная гостья. В холле к нам подошла домработница, скромно нас поприветствовала и заверила, что ужин ждет.

— Проведи Диану в спальню и покажи, во что ей переодеться.

— Хорошо, господин, — кивнула она и засеменила к широкой лестнице.

Женщина постоянно держала голову опущенной, бесшумно плыла по ступеням, укрытым мягким ковром. Будто ее вовсе не волновала изысканная красота холла, не приковывали взгляд живописные картины, богатая драпировка, мраморные перила. Я думала лишь, как не споткнуться по дороге, ибо глаза разбегались.

А еще в доме, несмотря на размеры, было тепло. И я с удовольствием согласилась переодеться в одежду, на которую указала домработница в спальне. Легкие плюшевые тапочки, шелковые брюки и блуза.

— Могу показать, где уборная, госпожа… — произнесла женщина, не поднимая ко мне глаз. Я оторвалась от созерцания кровати, поистине королевских размеров, и отказалась. На миг, когда домработница уходила, я подумала, что, возможно, стоило рискнуть и попросить у нее телефон, но нет. Пусть идет. Телефон меня не спасет.

У моего босса столько денег, что меня не спасет никто и ничто. Я похолодела внутри, поежилась в свитере и куртке, хотя еще минуту назад горела желанием их скорее снять.

Задеревеневшими пальцами я все-таки разделась и окунулась в нежный розовый шелк. Только обула тапочки, как откуда-то донесся грохот и крики. У меня волосы на затылке дыбом встали. Я распахнула дверь — домработница бегом пустилась к лестнице. Пахло горелым. Пожар? Спина покрылась испариной. Перед глазами помутнело. Воспоминания бросились в лицо невидимыми иглами, сковали грудную клетку. Ноги сами понесли меня куда-то.

На свежий воздух. Скорее. Я слетела с высокой лестницы, чудом не оступившись, метнулась к дверям, подергала за ручку — заперто. В ушах шумело. Меня колотило. Я кинулась в другую сторону, не разбирая дороги, скользила по идеально вымытому полу, картины мельтешили по бокам.

— Быстрее скажи уже ей! — меня приковал к месту незнакомый мужской голос, доносившийся слева.

— Я не могу вывалить на девочку сразу все, — парировал Бас. — Информацию нужно ей выдавать постепенно, чтобы не потеряла рассудок.

— Поразительно, — собеседник издал смешок, — как ты с ней нянчишься. Неужели не на шутку понравилась? Забавно видеть, как безжалостный убийца жалеет девушку, которую, возможно, через месяц пристрелит.

— Заткнись, Кальвин. Я ей просто сотру память.

— Не думаю, что у тебя на это будет время…

Горечь пожара разъедала горло и легкие, в воздухе плыл дымок, кожу жгло фантомной болью, ноги не слушались — нервно пятились, земля будто покачивалась подо мной. Я ухватилась за что-то, маячившее на периферии зрения, чтобы обрести равновесие. Что-то оказалось неустойчивым — рухнуло на пол с оглушительным звоном, разлетелось на фонтан осколков, отрезвило меня. Я кинулась прочь.

“…безжалостный убийца жалеет девушку, которую через месяц пристрелит”.

Страшные слова стучали набатом в голове. То ли за мной ухали тяжелые шаги?

Ручка на следующей двери, стеклянной, поддалась — и я вылетела на открытую веранду. Массивные перила выстроились передо мной полукругом непоколебимых стражей. Морозный воздух ворвался в грудь, вытесняя дым, и защипал щеки.

— Что ты здесь делаешь? — раздалось гневное сзади. Я едва не подскочила от испуга. Обернулась, обхватывая себя за плечи, — серый взгляд выжигал на мне клеймо. Рабское клеймо, которое как-то забыл раньше выпалить у меня на лбу.

— Мне нельзя гулять по дому? — Холод стремительно пробирался через тонкую подошву к стопам — я поджала пальчики, сохраняя невозмутимый вид. Бас был взъерошен — без пиджака, рукава на мощных предплечьях закатаны, на груди сажа. Я спросила: — Что-то случилось?

Он в два шага преодолел между нами расстояние, схватил меня за руку и затащил в дом.

— Никто тебя не пристрелит, Диана, — прошипел Бас, нависнув надо мной. — Я сказал, что гарантирую безопасность — значит, так и будет.

— А слова “безжалостный убийца” вы отрицать не будете? — вырвалось у меня.

— Тебя должно заботить только то, что касается тебя, — сказал тоном, не терпящим возражений. Словно каменной плитой меня привалил. Ему бы в цирке львов дрессировать — те от одного его слова на задние лапы сядут, даже самые буйные.

Глава 3

Кусочки фруктов разноцветными конфетти лежали в облаках сливок. Не блюдо, а искусство — портить ложкой кажется кощунством. В любом случае аппетита у меня не появилось. А жажда мучила — я отпила белого вина, и оно пошло легко, словно просто вода с цветочным оттенком.

Бас переоделся — выглядел безупречно в темной рубашке, огни свечей красиво ложились на его загорелую кожу. В вазе изысканный букет, алые салфетки под тарелками с позолотой. Я точно на романтическом ужине, только напротив меня не любимый человек, а безжалостный убийца.

— Нравится вино?

— Чудесное, — я выдавила из себя улыбку. — И потрясающий дом.

На который он заработал, переступая через трупы.

В ответ на мои слова Бас лишь сдержанно кивнул и положил на стол коробочку, обитую синим бархатом. У меня лицо вытянулось, я не глядя отставила бокал подальше.

— Тебе придется месяц играть мою жену.

Ах, вот в чем дело! Я копия его бывшей? Которую он пристрелил в порыве ревности?

— Куда делась настоящая?

— Я никогда не был женат.

У меня невольно брови сошлись на переносице. Верить ему? Хотя, возможно, его жизнь слишком опасна и непредсказуема для брака. Но секундочку…

— В каком смысле играть? — спросила я и судорожно сглотнула.

— Быть со мной двадцать четыре часа в сутки и, естественно, носить кольцо. — Он открыл коробочку. — Давай руку. Лучше левую. Нам по Европе придется много летать.

Я прижала левую руку к груди, как бесценное сокровище.

— Сутками? Я не буду с вами спать! — зазвенел мой голос.

Мужчина склонил голову набок. Красиво очерченные губы слегка изогнулись в улыбке.

— Я насиловать не буду. Меня не возбуждает, когда девушка брыкается и рыдает. Но спать нам придется вдвоем. И не сегодня, так завтра ты сама меня захочешь.

— Еще чего! Даже не надейтесь! Меня не возбуждают убийцы!

Бас хмыкнул, будто мое заявление ничего не значило, поднялся со стула, вынул одно кольцо, что побольше, надел на свой безымянный палец, затем оторвал мою руку от груди, с легкостью разжал мой кулак и окольцевал. Едва стальная хватка на запястье ослабла, я забрала руку и сложила ее вместе с правой на груди. Кожа, где угасали прикосновения Баса, пульсировала. Сердце колотилось.

— Основная твоя задача находиться рядом, — говорил тиран, присаживаясь обратно. — Но послушай меня внимательно. Ты должна точно уяснить зачем.

Я молча принялась крутить ненавистное кольцо с ободком из маленьких камней. Не удивлюсь, если это бриллианты. Красиво, до рези в глазах красиво.

— Дело в том, что я не совсем человек. У меня есть сверхспособности, магия, называй как хочешь. Одна разрушительная способность плохо поддается контролю. Но из-за особенностей моего дара, ее удается гасить, когда во мне преобладает сексуальная энергия над злостью. Поэтому ты должна быть по возможности постоянно рядом, чтобы этот недостаток не помешал моим планам.

В голове эхом звучали его слова. Он псих. Вышедший из ума богач-маньяк. Бежать отсюда нужно на другой край земли. Но психу нельзя говорить, что у него крыша поехала. Я решила подыграть, пока не увижу шанса на побег.

— Вы оборотень?

— Нет, но, грубо говоря, у меня есть вторая ипостась.

— Покажите.

У него брови взлетели. Вмиг растаяло на лице суровое выражение.

— Ты уверена? — его грудную клетку расперло от азарта. — Не боишься?

— Нет, — я сдвинула плечами. — С детства выступала в цирке со смертельными трюками, живу с хищником, у папы кормила тигров и змей. Вряд ли меня может что-то испугать. Вы ведь поэтому меня выбрали.

Правда, после травмы дико боюсь высоты. После неудачной тренировки с огнем — становится плохо даже от легкого дыма. В зоопарке я в клетку никогда к животным не заходила, только забрасывала через решетку еду. А хищник мой, Мурёныш, хоть и выглядит грозно, но мухи не обидит, потому что вырос в любви и ласке, только угрожающе пошипеть может, когда чем-то недоволен или напуган.

В любом случае пусть псих верит в свою вторую ипостась, я даже картинно глаза расширю, когда он, например, раскинет руки в стороны и начнет бегать по комнате, крича: “Я Бэтмен!”

Бас поднялся, но лишь чтобы приставить свой стул ближе. Когда сел на него, между нами осталось всего полметра пространства. Меня окатило волной дрожи. Снова подкрался к носу его приятный мужской запах.

— И все же я тебе поначалу покажу совсем немного. Смотри в мои глаза.

Под угольными ресницами серые омуты. Такой взгляд невозможно пропустить даже в толпе. Такой взгляд зацепит и не отпустит, пока, засмотревшись, не треснешься головой о столб.

Нет, Басу необязательно говорить, чтобы подчинить своей воле дикое животное. Достаточно посмотреть — и оно склонит голову, инстинктивно принимая свою слабость и подтверждая безграничную силу повелителя.

— Особенность таких, как я — огоньки в радужках.

Только он сказал — у меня перехватило дыхание. Яркие языки пламени вспыхнули, объяли зрачок и утонули в сером омуте. Вынырнули снова, завели круговой танец, загорелись ярче, обжигая мне глаза. Я не моргала, не дышала, застыла статуей. Огонь манил меня — вот-вот я нырну в него и сгорю заживо.

Бас прикрыл веки, а меня словно вышвырнуло из вязкого омута в реальность. Я не могла отдышаться, проморгаться. До мозга с запозданием доходило, что рядом вовсе не псих. Разум еще сопротивлялся, мол, мне что-то подмешали в вино и огни — это галлюцинация.

Вряд ли.

— Ты в порядке? — обеспокоенно спросил мужчина.

Я подняла взгляд к его лицу. Опять! Пламя заплясало в его глазах. Я вжалась в спинку стула. Огни потухли.

— Ладно, не в порядке. Я могу их прятать.

Бас накрыл мою руку своей — словно раскаленной кочергой коснулся к заледеневшей коже. Я дернулась, но не смогла освободиться — мою кисть держала стальная хватка, жгла, вот-вот, казалось, дым повалит. Глубокий голос завибрировал в каждом нервном окончании:

— Ты необычная девушка. Многие сознание теряют, когда их видят. Любопытно, на сколько хватит тебя, Диана? — Он переплел пальцы с моими, продолжая пытку, повернул мое лицо за подбородок к себе свободной рукой, впился в губы каким-то маниакальным взглядом, но продолжал говорить равнодушно. — Я могу загипнотизировать тебя так, что ты отдашься мне, совершенно не сопротивляясь. Но я так не хочу. Я хочу почувствовать в тебе искреннее желание.

Мысли не собирались в кучу, таяли, размывались, разбредались от нахлынувших эмоций. Меня колотило, и я изо всех сил старалась не выдать страх. К которому, как назло, мешалось нечто дикое и жгучее. Получалось, я застыла каменным изваянием — казалось, любое движение выдаст меня с потрохами.

Палец в нежной ласке скользнул по моей скуле, ведя за собой след колючих искр. Я уставилась в серые глаза, которые с одержимым интересом изучали мои черты вблизи. Огни, благо, прятались.

Я отлепила язык от неба — надо бы уточнить, что за способность у него плохо поддается контролю, но Бас заговорил, сбивая меня с мысли.

— Моя магия, с одной стороны, довольно ограничена, а с другой — многогранна. Я не расскажу все за раз, потому что тебе станет очень плохо. Обычный мозг отрицает существование сверхлюдей — и будет сопротивляться, в том числе пытаться отключиться, лишь бы не разрушать созданное представление о мире.

Пока ничего конкретного не сказал, а я уже порывисто ахнула и где-то на окраине создания зарождалась тупая боль. Это тревожный звоночек?

— Вообще, такие, как я, гораздо сильнее обычного человека. Особенно я, — с толикой гордости заявил Бас. — Я легко могу перевернуть одной рукой джип. Или запустить холодильником в стену. Быстро бегаю, со мной лучше не драться, меня почти невозможно убить… Но все эти физические проявления не так интересны, как ментальные. Одна из способностей — я могу менять будущее. Как думаешь, случилось, что все посетители кафе внезапно сорвались с мест и вышли, а официантка принялась опускать жалюзи, хотя до закрытия оставалось несколько часов? Это моя шалость.

Тупая боль вынырнула из окраины и накинулась на меня тысячью ножей — они словно впились лезвиями в череп и проворачивались, доводя меня агонией до сумасшествия. Воздух выскочил из легких с криком, перед глазами поплыло от слез.

Бас гневно выругался и подхватил меня на руки. Я вяло брыкнулась — на большее меня не хватило. Вязкий туман быстро заволакивал сознание, пока не утащил во мрак.

Ничего не снилось и показалось, прошло совсем немного времени, как я очнулась. Но на прикроватном столике электронные часы показывали полчетвертого утра. Бас уложил меня в свою королевскую постель, укрыл и, к счастью, не стал раздевать. А сам лег рядом — он беспокойно спал, поэтому я и проснулась.

Боль прошла. Ненависть к мерзавцу — нет. Но я не могла безразлично смотреть на то, как его мучили кошмары. Он раскрылся по пояс, я на несколько мгновений залюбовалась рельефами крупных мышц, идеально вылепленным телом, а затем по его венам словно пронесся жар, подсвечивая их изнутри. Ветки сосудов ярко вспыхнули в полумраке — от груди, что суматошно вздымалась, до подбородка. Губы мужчины были сжаты в линию, голова металась по подушке, брови сошлись на переносице.

Лучше разбудить его? Вдруг он дойдет до той степени, что начнет махать руками и огреет меня ненароком? Тогда лучше просто бросить его здесь и уйти спать в другое место.

Не смогла встать и уйти. Прикусила губу, топя в себе жалость. Нечего жалеть убийцу. И положила руку на его предплечье — горячее, словно от лихорадки. Как его по-настоящему зовут, не спросила, поэтому шепотом позвала, легонько тормоша:

— Бас… Бас?

Кожа на его руке ощутимо холодела до нормальной температуры тела. Из-за моего прикосновения? Поразительно. Мужчина не просыпался, зато задышал ровнее и жар в венах потух. Голова остановилась в одном положении — склонилась на подушке лицом в мою сторону. Напряженные черты расслабились. Я осторожно отвела свою руку — и ветки вен вновь проступили вспышками пламени. Мощная грудная клетка поднялась в неспокойном вдохе.

Он притворяется? Как такое возможно? Мне, что, целую ночь нужно его за руку держать? Я фыркнула и схватила смелее его за предплечье, крепко впилась в стальные мышцы.

— Бас?!

Спал как убитый, и огонь угомонился с моим прикосновением. А как он раньше с этим справлялся? Была другая, что поддерживала в нем сексуальную энергию? И где она? Взяла отпуск на месяц?

Неприятное чувство закололо под ребрами.

Завтра узнаю, а пока что я постаралась удобно умоститься так, чтобы продолжать держать его за руку и сохранять между нами расстояние. Проще бы, конечно, придвинуться к нему всем телом и обнять — так шанс разлепиться во сне равен нулю. Но я этого делать не буду. Хватит с него и руки.

Я никогда не спала с мужчиной в одной постели, и долго не могла сомкнуть глаз — все смотрела на мужское тело, изучая каждый изгиб и выпуклость, что освещал тусклый ночник. Кроме интереса рождалось другое — желание изучить тело не только взглядом, но и пальцами.

Это лишь естественный интерес, он не должен повлиять на мое отношение к убийце. Не должен, не должен…

К утру чудом вырубилась, а очнулась совершенно в другой позе: на боку, а Бас нагло прижимался ко мне сзади, устроив руку у меня на животе.

В ягодицы упиралось нечто твердое — в принципе сомнений нет, что именно. Мои глаза вмиг распахнулись, я подскочила, будто в попу впилось жало стокилограммовой осы, и слетела бы с постели, если бы мужская рука так крепко не держала поперек талии. Все, что вышло, — это слегка сдвинуться, а через миг меня притянули обратно, к горячему сильному телу.

— Отпусти! — пискнула я и остервенело впилась короткими ногтями в мужское предплечье, которое точно неподъемной массивной цепью приковало к постели и к ее хозяину. Сонным, бархатно-хриплым голосом Бас лениво ответил:

— Полежи еще, вылет в обед.

Я упрямо игнорировала то, что горячая дрожь разбежалась по коже из-за его слов, что от затылка, куда Бас дышал, вниз текла лава по позвоночнику, и что везде, где наши тела соприкасались, невыносимо зудело. Будто если перестану игнорировать — ощущения захватят настолько, что утрачу контроль над собой и потеряю рассудок.

— Мне нужно в туалет!

К счастью, Бас не полный изверг — недовольно вздохнул и поднял руку, выпуская меня. Наконец-то! Запутываясь в ногах, я кинулась прочь из комнаты за дверь уборной. Тут, в белоснежной белизне плитки и мрамора, есть душевая кабина. Это радует. Я с ужасом глянула в зеркало — золотые кудри взбились, на голове точно гнездо, глаза лихорадочно блестели в обрамлении потекшего макияжа, щеки горели. Мамочки родные!

Прохладная вода слегка уняла дрожь и волнение, я довольно долго стояла под струями, собираясь с мыслями и пятый раз на автомате намыливая голову. Возможно, опасность мне не грозит. Возможно, стоит надеяться на лучшее. Но не так я хотела потерять девственность. Не с малознакомым мужчиной, не с тем, кто через месяц забудет обо мне. Не с убийцей.

Несмотря на то что я смущалась старых ожогов, которые остались после неудачной тренировки с огнем, я все-таки ждала настоящую большую любовь. Ведь если меня будут любить, то не испугаются шрамов… Я хотела романтичных свиданий, искренних признаний в чувствах. Хотела полностью раскрыться друг другу, стать родными. Я хотела хоть немного сказки.

Лишь на пару минут я позволила себе поплакать, выпустить горькие эмоции, сжимая в кулаке ненавистное кольцо. Дольше будет заметно — веки опухнут. Но я бы торчала в ванне до последнего, вытиралась бы полотенцем до красноты, если бы не услышала знакомые звуки.

Шипяще-рычащее “мря” прямо за дверью. Массивная лапа когтями царапала по дереву. Я спешно накинула халат, завязала пояс и выскочила в комнату, где меня буквально снесло Мурёнышем. Сорок килограмм чистого дикого счастья. Шершавый, словно наждачка, мокрый язык прошелся больно по щеке, но я смеялась и обнимала своего зверя, чесала ему спинку, загривок, за ушком, погружая пальцы в короткую серо-коричневую шерсть. Мурёныш мурлыкал как трактор, бодался в меня лбом, терся боком, выражая всем собой радость.

— Малыш, ты как? В порядке? — спросила, осматривая его крупную довольную морду.

— Мряяя! — прохрипел он и замурлыкал громче, кинулся вылизывать голые лодыжки. Будто жесткой губкой кто-то драл. Я отодвинулась, ища взглядом штаны, и наткнулась на брюнетку, что наблюдала за нами из кресла. На ее губах замерла вполне добродушная улыбка.

— Ты не бойся, мы аккуратно его забрали из твоего дома. Вкололи снотворное и перевезли в клетке. Тут оставили в комнате этажом ниже, но рано утром он очнулся и закатил истерику. Я его выпустила, — пожала она плечами. — Он по запаху тебя нашел.

Ничего себе. Выпустили гулять по дому пуму, пусть и дрессированную. Я почесала Мурёныша под белым подбородком.

— Ты же мой умничка. Я тоже соскучилась.

На что он вновь начал вылизывать лодыжки. Я приказала сидеть и ждать — он мигом послушался, с преданностью смотря на меня большими голубыми глазами.

— Обалдеть, — присвистнула девушка, подходя ко мне. — Ты правда с ним все время живешь? Он всегда такой послушный?

— Иногда вредничает. Кошачья натура вылезает, — усмехнулась я и вздрогнула, когда в глазах девушки вспыхнули огни. Ноги невольно понесли меня на два шага назад. Мурёныш засуетился, обежал вокруг и сел передо мной, будто защищая.

— Бас про огни уже рассказал? Не бойся, привыкнешь, — поджала она губы и хлопнула меня по плечу, отчего Мурёныш оскалил пасть с клыками и зашипел на девушку. — Тише, тише! — Она примирительно подняла руки. — Хотела всего лишь поддержать. Бас не такой гад, каким кажется, я его давно знаю. У него просто… гм… призвание требует быть тираном.

— Кто он? — я наполнилась надеждой. Возможно, она как-то прояснит ситуацию.

— Бас будет не в восторге, если расскажу тебе о нем я, а не он сам, поэтому, пожалуй, промолчу, — поникла она и следом через миг просияла: — Но ты не волнуйся. Будешь хорошей послушной девочкой — и все закончится прекрасно. Меня, кстати, зовут Афина. Я буду пилотировать наш частный самолет.

У меня в голове не укладывалось. Нет, не то, что такая красивая и хрупкая девушка — пилот самолета, а то, что она оправдывает босса. Он убийца! Этому не может быть оправданий! Никаких! Какое, черт возьми, призвание?! Со злостью я выпалила:

— Прости, у вас это нормально убивать людей?

Она вскинула идеальные брови и засмеялась.

— Ну ты даешь! Мы не убийцы. — Она увела взгляд в сторону и приложила палец к губе. — По крайней мере, большинство из нас.

— Тогда куда делась предыдущая девушка? Не ушла же она в отпуск… Кто раньше помогал Басу? Разве ее не убили?

Афина прыснула со смеху так сильно, что аж затряслись плечи.

— Все с ней отлично, — она развела руки в стороны. — Смотри, жива, здорова! Никто меня не убил! Веришь?

Глава 4

Наш багаж не смотрели, пропустили быстро, без лишних вопросов. Я с трудом держала непроницаемое лицо — все-таки перед аэропортом мне выдали паспорт гражданки Люксембурга, — а подобный статус накладывает отпечаток солидности. И, между прочим, у нас дипломатическая делегация. Пума в клетке никого не смущала — Мурёныша с особой осторожностью довезли до частного самолета “Гольфстрим”. Кажется, бело-серебристая птичка стоит целое состояние.

Уже внутри, когда мы рассаживались по креслам, я отпустила на свободу свой шок — и не скрываясь, с детским восторгом разглядывала белый комфортабельный салон с деревянными панелями, диваном, выдвижными столиками, плазмами.

Не так я представляла самолеты. Совсем не почувствовала страха, когда взлетали, — казалось, я просто пришла пообедать в необычный ресторан. Или дело в том, что почти все мысли были о моем малыше — он сидел сам в багажном отсеке, пока мы набирали высоту.

Я снова забыла, по какой причине оказалась в плену убийцы, когда он разрешил выпустить пуму в салон. Мурёныш с удовольствием улегся на диване, его не волновали чужие люди. Не зря мы столько лет тренировались у кинолога и выступали в цирке. Я бы просидела рядом на диване, но Бас уж слишком красноречиво прожигал меня взглядом со своего кресла, тонко намекая, что мое место слева пустует.

Вон, напротив, сидел его друг, видимо. Шатен с аккуратной бородой и тяжелым взглядом. Общения мало? Вчера именно этих двоих разговор я подслушала. И бородатый доказывал Басу, что тот через месяц меня убьет.

Пришлось вернуться в кресло. Я отгородилась от мужчин книгой — верным решением было взять с собой несколько любовных романов. Не знаю, кто собирал мне вещи по списку, который я вчера по приказу Баса составила в машине, но собрали на совесть. Очень хорошие книги упаковали в новенький чемодан.

— Диана, ты не голодна?

— Нет, — буркнула я и перевернула страницу. Так мило заботится убийца о том, чтобы я ни в коем случае не умерла от голода. Я еле утром впихнула в себя какой-то сверхизысканный омлет.

— Ты плохо исполняешь то, что от тебя требуется, — проскрежетало угрозой на ухо.

— Прошу прощения. — Сцепив зубы, я вновь положила руку на его предплечье. Благо, не на голое. Тепло через рукава рубашки и пиджака почти не проступало, но волнение все равно защипало в ладони.

Что ему мешало нанять другого пилота? И чем Афина в постели не угодила? Она, черт подери, не объяснила, почему внезапно перестала помогать Басу, а лишь многозначительно пожала плечами. Может, они поругались? Стоит попробовать их помирить? Тогда, возможно, меня отпустят раньше домой.

Но девушка всю дорогу ворковала с одним из парней, которые вчера преграждали мне путь из кафе. Высокий, черноволосый, похож на дипломата. Он и сейчас сидел не в салоне, а пошел в кабину пилота. И Басу на это пофиг. Он донимал лишь меня, держал под постоянным надзором.

— Отложи книгу. Будешь читать, когда я буду чем-то занят. А сейчас поговори со мной.

Несокрушимый приказной тон только разжигал злость. Страницы задрожали в моих руках, но книгу я не отложила.

— Мы не договаривались о том, что мне придется не только быть рядом, но и развлекать вас.

Мужчина напротив — Кальвин? — оторвал взгляд от планшета и деловито произнес.

— Негоже, что жена тебя на вы величает. — В бороде мелькнула улыбка. Разговор парней в другом конце салона притих — а только что бурно обсуждали техники паркура.

— Воспитанная девушка, — усмехнулся Бас. — Либо чувствует мою власть. Кальвин, помнишь, в прошлом жена Императора Апексориума всю жизнь обязана была к нему на вы обращаться. Как и друзья. Может, мне вернуть старую традицию?

— Ты вроде намеревался новым традициям дать жизнь?

Они словно вели дружеский спарринг на мечах. Перекидывались репликами, будто делали выпады. Сталь звенела при каждом ударе, и возможно, кто-то острием меча оставит кому-то царапину, но в итоге они пожмут друг другу руки.

Я не лезла с вопросами, что такое Апексориум, не хочу вникать в их дела, выглянула в окно — облака проплывали мимо, словно клочья пены по воде в ванной. Не верится. Я лечу в Испанию.

Бас надавил на мою руку, вынуждая положить книгу на деревянный стол.

— Лучше расскажи нам, как ты решила стать ветеринаром. Интересно послушать.

Хватит из него того, что он держит на поводке мое тело! В душу лезть не дам!

Двое мужчин выжидающе уставились на меня, как на зверушку, которая вот-вот исполнит забавную команду. У зверушки, между прочим, острые зубки.

— Боюсь, сколько бы я усилий ни приложила, не смогу донести до вас ценность жизни братьев наших меньших. Ведь для вас даже человеческая жизнь не имеет ценности. Поэтому я предпочту компанию книги.

Сзади тихо прыснули со смеху. Смелость вмиг сбежала, оставив лишь бесконтрольный страх. Я прикрыла страницами горящие щеки — за такую дерзость меня не вышвырнут из самолета? Сердце заполошно колотилось в груди. Провалиться бы сквозь землю. Что я наговорила?..

Баса мои слова, похоже, не смутили ни на грамм.

— Мне нравятся люди, преданные своим принципам, — сказал он другу. — Я еще больше убеждаюсь в том, что не ошибся в выборе жены.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я не выдержала — еще немного и уши тоже зальются краской от стыда. Из кресла будто выскочили иголки — и кололи, не давая усидеть. Я бросила книгу и, отпросившись в туалет, метнулась в конец салона, в сторону багажного отсека. Мельком кинула взгляд на двух парней, которые явно с повышенным интересом слушали наш разговор. Блондин поднял большие пальцы вверх, второй — мрачный брюнет — покачал головой.

Едва я умыла разгоряченное лицо прохладной водой и глубоко вздохнула, чувствуя облегчение, из-за двери донеслись крики. Сердце подскочило. Что случилось?

Мурёныш напал на кого-то? Нет, нет, он без моей команды не обидит никого. А если он прыгнул на стол и сшиб чей-то обед, поточил когти о диван, пошел приставать к кому-то? Не вытерев лицо, я вылетела стрелой из уборной…

И замерла через два шага, задыхаясь. Бас с огнетушителем наперевес тушил мою книгу, которая почему-то загорелась. Через пару секунд лишь пепел остался под пеной. Но дым заполнил ядом легкие, голова закружилась, в ушах загудело. Мурёныш терся о ноги, лизал ладони шершавым языком.

— Мряя, мряя!

Я пошатнулась, уперлась боком в чье-то кресло. Хотелось разодрать грудную клетку, чтобы пустить туда свежий воздух. Но его нет, нигде нет. Окна все закрыты. Надо выйти.

Сильные руки подхватили меня и усадили. Паника сделала тело чужим, мир спрятала за мутной пеленой. Внутри, снаружи — везде чудовищно пекло. Будто огонь не потух, а кинулся на меня. И секунды, пока кто-то потушит меня огнетушителем, кажутся мучительной вечностью.

В лицо брызнула вода, грубо возвращая к реальности, — я судорожно вдохнула и проморгалась. Воздух уже был чист — наверное, у самолета хорошая система очищения. Бас оттолкнул блондина с бутылкой и склонился ко мне грозовой тучей.

— Что с тобой? — пальцы жестоко впились в плечи. Боль окончательно отрезвила.

— Я… — прохрипела и с усилием прочистила горло. — У меня пирофобия.

— Что?! — взорвался Бас.

— Огня боюсь.

— Не прикидывайся! — Он склонился ближе и прошипел мне в лицо: — Сколько нашего с Кальвином разговора ты подслушала вчера? Отвечай!

Он так встряхнул меня, что я стукнулась затылком о кресло. К счастью, подголовник был мягким, но я мигом принялась брыкаться, чтобы выбраться из клетки, в которую заключил меня своим телом этот псих.

— Отпустите!

Бесполезно, черт подери! Я в гневе впилась ногтями в ладонь Баса, оставляя царапины — они затягивались на глазах. Мамочки родные! Меня вмиг приморозило к креслу в испуге. Мурёныш рядом угрожающе шипел — я могла бы дать ему команду напасть. Но боялась. За питомца.

— Что здесь произошло? — осведомился подошедший Кальвин.

— Она утверждает, что у нее пирофобия, — выплюнул Бас и отшвырнул меня, распрямляясь. Я вжалась в кресло, содрогаясь от дрожи. Мурёныш положил морду на колени, успокаивающе замурлыкал. Я трясущейся рукой погладила его. Почему Бас внезапно взбесился?

— Ник! — Он обратился к блондину. — Почему Диана перестала выступать с огнем?

— Не знаю. Об этом сведений не нашел.

Значит, они не в курсе, что я лежала в больнице с ожогами? Может потому, что отец виновницы моих ожогов решил тихо замять дело, чтобы его дочь не турнули из цирка, и предоставил палату в своей частной клинике? Я сама была не против — не хотелось никому говорить о трагедии.

— В чем дело? — в воцарившейся тишине мой вопрос прозвучал жалко испуганно.

— Ты ей до сих пор не сказал, — отметил Кальвин.

— Заткнись, — отмахнулся Бас от друга, и тот без возражений вернулся в кресло, а серый взгляд, потемневший от гнева, пригвоздил меня к месту. — Моя способность, которая не поддается контролю, — это магия огня. Я могу случайно поджечь что угодно.

Меня передернуло — как тут сохранить на лице безразличие? Я вцепилась в шубку Мурёныша, тяжело дыша.

— Основная причина, почему я выбрал тебя — ты танцевала с огнем.

Я нервно покачала головой, все сильнее вжимаясь в кресло. Холод зацарапал по коже. Только не огонь! Бас случайно поджег мою книгу, потому что она его взбесила? Когда меня не было… И дым вчера в доме появился, пока я переодевалась.

Мысль вспыхнула в голове — будто глоток свежего горного воздуха. А ведь я все-таки не подхожу! И меня отпустят домой!

— Да, танцевала, но потом случился трагичный случай на тренировке, после чего я больше не выступала. И с тех пор боюсь огня…

Бас сощурился, испытующе рассматривая меня. Черт… Он не верит. Я поникла. Мне что, раздеться и показать шрамы от ожогов?

— Слушай, босс… — К нам подошел мужчина, который все время сидел в кабине пилота с Афиной. — Проверим ее на детекторе лжи? Я прихватил его с собой. И если она не врет — высадим где-то в Испании. Нам некогда ее отвозить в Россию.

— Неси детектор.

Подчиненный метнулся к багажному отсеку, а я едва не поседела за миг. Что? Высадим где-то в Испании? Что я буду делать одна в незнакомой стране с Мурёнышем?

— Послушайте, мы так не договаривались. — На взводе я поднялась. — Вы гарантировали безопасность.

Бас положил мне руку на плечо, вынуждая сесть обратно.

— Якоб не будет решать, что с тобой делать. Здесь я принимаю решения. Это ясно?

Мурёныш, понимая, что своим урчанием совсем не помогает мне успокоиться, положил мне на колени не только морду, но и лапы, и принялся тереться лбом о грудь. Мои губы растянулись в слабой улыбке.

Детектором оказался черный широкий браслет с сенсорным экраном. Якоб застегнул устройство на моем запястье и сел в кресло напротив. Бас остался стоять зловещим стражем рядом. Мурёныша пришлось отправить на диван.

Несколько простых вопросов о том, как меня зовут, сколько мне лет — и детектор настроился. Якоб управлял им через смартфон, ответ получал там же.

— На одной из твоих тренировок произошел несчастный случай с огнем?

— Нет. Это нельзя назвать несчастным случаем. Меня подставили. Но с тех пор я боюсь огня.

Якоб повернул экран смартфона к Басу — там светилось слово “правда”, отчего у того дернулся уголок губ. Решил, что со мной делать? Он склонился к моему уху и прошептал, обдавая горячим дыханием кожу, отчего меня защекотали мурашки.

— Ты хочешь меня? — спросил и отстранился. В серых глазах мелькнули шаловливые искорки. — Отвечай.

— Нет! — заявила я, и Якоб насмешливо скривился, показывая боссу смартфон: там красным мигало слово “ложь”.

— Конечно, у меня пульс подскочил от такого провокационного вопроса! — возмущалась я, пытаясь содрать с запястья детектор. Лицо горело — наверное, я вновь красная как рак. Хочу ли я его? Прибить хочу! Очень хочу!

— Он не только на пульс реагирует, — сказал Якоб и со щелчком снял адское устройство. — Будут распоряжения? — обратился к боссу, поднимаясь с кресла.

— Иди Афину развлекай.

— А с ней что делать? — кивнул в мою сторону.

— Когда нужно будет, я отдам приказ, — с толикой злости в голосе сообщил Бас и схватил меня за руку, поднимая с кресла. — Пойдем.

Сбитая с толку, я даже не затормозила, а засеменила следом по салону в сторону хвоста самолета. Мурёныш как раз тщательно вылизывал свою лапу, развалившись на облюбованном диване, и провел меня лишь слегка встревоженным взглядом. Я махнула ему рукой, приказывая оставаться на месте.

Не собрался же Бас выбросить меня из самолета через дверцу в багажном отсеке? Еще вип-кабина была на пути. Мужчина, естественно, в нее и стремился и запер за нами дверь, отрезая от общего салона. Я осмотрелась: у одного окна — кресло с плазмой, у другого — диван. Скорее всего, раскладной. На него я села и сложила руки на коленях, уставившись в бесконечную синеву за окном.

— Расскажи, что случилось на тренировке? — неожиданно мягкий бархатный тембр укутал меня словно в теплый плед. Бас умостился рядом и приобнял за плечи. Пальцы принялись поглаживать мою руку. Приятный запах мужского парфюма словно исцелял легкие, которые совсем недавно едва не остановились в агонии.

— Прошу прощения, но я не хотела бы делиться этим с чужим человеком.

Тогда, четыре года назад, я едва нашла в себе силы родителям рассказать.

— Диана, мы, оказывается, с тобой намного ближе, чем ты думаешь. Я тоже… — он запнулся, — тоже в одно время пострадал от огня.

Горечь в его словах проняла до глубины души. Я вскинула взгляд и встретилась с серыми глазами — его лицо оказалось так близко, что у меня перехватило дыхание.

— Я могу помочь тебе избавиться от фобии. Тем более мой дикий огонь тебя не обидит. Он будет ластиться к тебе, как твой дикий зверь. Потому что он чувствует, как я тобой дорожу.

Мерзавец вновь меня гипнотизировал, или я просто растаяла от интимной близости? Жар развеял страх. Меня манило податься вперед, полностью окунуться в пленительное тепло мужского тела. Но я всеми силами здравого рассудка останавливала себя, оставаясь за шаг до того, как сорваться с обрыва в пропасть.

Он невозможно красивый мужчина. Его сильная энергетика притягивает и ужасает своей мощью. И он дернул меня с обрыва вниз — прижал к своему крепкому телу, впился в губы сокрушительным поцелуем.

Если бы так целовали, заманивая в преисподнюю, — небеса опустели бы. Его вкус — это необузданная похоть, под его напором невозможно устоять. Мое тело будто замерло в бесконечном падении, не за что ухватиться, чтобы это безумие остановить, никак не спастись.

Он впивался в мой рот, словно в сочный фрукт. Добирался языком до самых сладких мест, самых чувствительных. Он пил меня, но я парадоксально все больше наполнялась — ярким желанием, страстной энергией, во мне сверкали молнии. Его сильные руки стискивали мое тело, и мне хотелось еще выгнуться, ближе прильнуть.

Через туман в голове донесся звук: щелкнул замок. Сердитый голос Афины ворвался в вип-кабину, словно шторм.

— Бас, не делай глупостей! Пожалей девочку… Ой! Прошу прощения…

В мужской груди задрожал раздраженный рык. Он ослабил хватку и перевел грозный взгляд на брюнетку. Афина в черной форме пилота выглядела солидно. И забавно с открытым ртом и зажатым в руке ключом.

— Мне Якоб так все рассказал, будто ты ее повел в багажный отсек, чтобы на кусочки порвать… — пробормотала она виновато и выдавила улыбку. — Я рада, что ошиблась в выводах. Еще раз прошу прощения.

Но осталась стоять, явно ожидая от Баса реакции. Он, видимо, боролся с желанием размазать ее по стенке. Я пока отодвинулась, поправляя свитер и волосы. Губы горели и пульсировали, а там, где было тепло мужских рук, будто содрали кожу.

Какого черта я поддалась? Почему не влепила ему пощечину? Нужно сейчас впечатать ему ладонь в щеку, пока не поздно. Но руки подрагивали. Я вскочила, собираясь чуть ли не вцепиться в Афину, как в спасательную шлюпку. Может, всунуть в зубы Басу огнетушитель, а Якоба вытолкать из кабины пилота и сидеть весь полет рядом с девушкой…

— А кто сейчас за штурвалом самолета? — спросила я ошарашенно.

— Никто. — Афина пожала плечами и, видя, как у меня стали глаза по пять копеек, заверила: — Все нормально. Я поставила самолет на автопилот. Если что-то случится — система уведомит меня.

Мне все равно поплохело. Я в ужасе ощутила каждый километр пространства, который нас отделял от земли.

— Ладно, я пойду, чтобы не нервировать драгоценных пассажиров.

— Я с тобой позже поговорю, — Бас наградил ее предостережением напоследок перед тем, как она покаянно склонила голову и закрыла дверь с другой стороны.

— Я жалею о том, что здесь произошло, — заявила я сразу, пока смелость не удрала.

— Почему? — искренне удивился. Он еще спрашивает? Считает себя неотразимым, несмотря ни на что?

— Потому что вы ужасный человек! — говорить такие вещи стоя, пока он сидит, было легко. — Я всю жизнь буду жалеть о том, что поддалась этому сиюминутному порыву. И приложу все усилия, чтобы это не повторилось!

Лишь бы он не начал снова шантажировать меня жизнью матери. Я прикусила щеку. Может, не стоило орать на мужчину, который опаснее в тысячи раз самого дикого и сильного зверя?

— Расслабься. — Бас откинулся на спинку дивана, широко разве