Беги, ведьмочка, беги

Глава 1. Он

Мы с сестрой убегали налегке. Наши вещи я заблаговременно спрятала по другую сторону портала. Оставался только один пустяк — добраться до перехода и никого не встретить на своем пути.

Сестренка убегала от деспота-мужа, мучившего ее долгие годы. Я же бежала с нею за компанию. В принципе, в Темном мире я чувствовала себя вполне комфортно. Щедро наделенная магией, я смогла найти применение своему дару. Варила зелья, гадала. Когда же мы поняли, что жизни моей сестры угрожает вполне реальная опасность, мы приняли решение бежать.

Мы неслись так, что только ветер шумел в ушах, не чувствовали ни боли, ни усталости (спасибо ведьминским отварам). И только возле самого портала мы остановились и тяжело перевели дух.

С какой-то грустью и печалью я окинула взглядом Темный мир.

— Возможно, мы больше сюда не вернемся.

— Вот и хорошо, — ответила Тамари. — мне то уж точно по этой жизни грустить не придется.

Мы с пониманием друг на друга посмотрели.

— Ну что — на раз — два — три?

Улыбнулись, переглянулись, приготовились к прыжку, и раз — два — три — прыгнули.

Тамари первая приземлилась на усыпанную камнями землю. Она обернулась, готовая подхватить меня, если понадобится.

Но вдруг, не до конца понимая, что происходит, я замерла на полпути между Темным и Земным миром. Я вижу наполняющиеся ужасом глаза сестры, чувствую чьи-то цепкие руки, хватающие меня под грудью. Как же это? У самой цели!

Рывок, и мое тело уже несется в обратную сторону. Рыжие волосы, закрученные вихревым потоком, падают мне на глаза, мешают видеть, лезут в рот. Я понимаю, что если преследователи пересекут портал, то неминуемо схватят и Тамари, и ее дочь, спрятанную по ту сторону. На принятие решения у меня всего мгновение. Я все еще лечу в воздухе, отброшенная в сторону чужими руками, а губы шепчут заклинание и мои руки творят в воздухе руны.

Мучительно загудел портал, воздух в нем завибрировал в безумном смерче — вспыхнул и исчез… Все. Сестренку они не достанут.

Я падаю на землю, но как кошка, приземляюсь на четвереньки. Меня резким движением хватают за волосы, поднимают вверх. Я чувствую мускусный, сладковато-горький запах. Мужчина впечатывает меня спиной в ствол дерева, подтягивает под ягодицы свободной рукой вверх и грубо заставляет раздвинуть ноги. Его колено не позволяет мне даже коснуться ногами земли.

За волосы притягивает к себе и прижимается губами к моим. Корявый ствол больше не царапает мне спину. Но это облегчение длится не долго. Удерживая меня за волосы, одним резким движением дергает за пояс брючек и срывает их с меня вместе с бельем. Шелковая ткань, словно нож впивается в кожу, заставляя меня кричать от жгущей боли. Но не могу орать — его губы гасят мой крик. Слезы боли и обиды застилают глаза, руки бьют его по предплечьям, но все тщетно. Чувствую, как он улыбается в мои губы и понимаю, что сопротивляясь, только доставляю ему еще большее удовольствие.

Нанизанная на его колено, ничего не могу поделать, когда он рвет на мне футболку. Беспомощная и голая, дергаюсь от боли в его руках, когда он обхватывает грудь и тесно катает горошину напряженного соска.

Резко отпускает руки и убирает колено. Упав на землю, я судорожно хватаю воздух ртом.

"Нужно вспомнить защитную руну", — подсказывает мозг. Но мысли и движения почти скованны, парализованы.

Перед лицом падают сброшенные им кожаные штаны. Разум понимает, что хуже уже некуда, нужно спасаться, такого просто не должно быть! Со всей силой отталкиваю опустившегося на меня мужчину, но он даже не вздрогнул, не напрягся. Завел мои руки за голову и устроился между ног. Чувствую пульсирующий член, замерший у самого лона. Бьющиеся о траву ноги даже с места его не сдвинули. Словно бабочка, нанизанная на булавки, жду неминуемого. Не отпуская моих рук, убирает волосы с глаз.

— Хочу ссмотреть в твои глазза, ведьма, — сипит со странным акцентом.

Не хочу доставить ему удовольствия, но не удержалась — и подняла глаза. Темные бездонные глаза полны похоти.

Крик отчего-то застыл на губах, руки и ноги, парализованные его взглядом стали ватными.

Резким движением толкается в меня. Неожиданная влага смягчает удары. Живот рвет на части острая, сладкая боль. Толчки. Мощные, жадные, беспощадные. Я кричу и не могу закричать. Из горла вместо этого вырывается жалкий писк.

— Кричи! — бросает команду и у меня появляется голос.

Да кто же он такой?

Я ору так, как никогда не орала. Его плоть беспощадно долбиться в мою. Он сдавливает, словно тисками, горло, заставляя бессильно его проклинать и ненавидеть.

Красная вспышка перед глазами. Жар заполняет мое лоно. Кончила. Ненавижу! Готова вырвать свое сердце голыми руками, лишь бы не чувствовать, что предательскому телу понравилось сотворенное с ним.

По щекам текут слезы, оставляя грязные дорожки, но глаза закатываются в удовольствии. Его руки отпускают шею, позволяя сделать глоток воздуха. Чувствую его губы в том месте, где наверняка останутся синяки, последний сильный толчок и хриплый рык.

Приподнявшись на локте, пытливо смотрит мне в глаза. Пухлые губы кривятся в сардонической ухмылке.

— Убивать тебя будет еще приятнее.

Внутри все сжалось от страха, но что-то шептало в глубине моей души, что это еще не конец. Точку ставить еще рано.

Почти нежно провел тыльной стороны кисти по щеке, слизнул собранную слезу.

Вдруг татуировка на его теле ожила. Странно, что в полуобморочном состоянии я вообще это заметила. Вившаяся по рукам и плечам татуировка змеиного тела вдруг поползла, изменила цвет и из-за шеи на его предплечье возникла голова. Понимаю, что это всего лишь татуха. Но она живая. Черные бездонные зрачки с золотистой каймой вокруг них смотрели на меня вполне разумно и с … вожделением.

— Жалко убивать, — раздался далекий, будто утробный голос.

— И правда, жалко, — говорит насильник и одним рывком вскакивает на ноги. Подобрав с земли остатки моей одежды, вытирает себя и не сводя с меня взгляда, одевается.

Лежи, Велма, не шевелись. Не провоцируй. А вдруг пожалеет, и уйдет.

Не пожалел и не ушел. Рывком поворачивает меня на живот и завязывает руки остатками одежды.

За волосы поднимает на ноги и вгрызается в мои губы. Так страшно мне никогда не было. Его острые зубы царапают губу, придавая моему страху солоноватый привкус крови и слез.

Загудел рядом открывшийся портал. Подтащив меня к самому жерлу, он прошептал прямо в губы:

— Не скучай, Велма. Я скоро приду.

Тычок в спину и я ныряю головой вперед в портал. Связанные за спиной руки не дают возможности смягчить падение. Перед тем, как потерять сознание, голой кожей ощущаю лишь твердый холодный камень.

Я жива. А это главное. Всхлип. Темнота.

Глава 2. Бабочки

Сознание вернулось внезапно. Словно лампочка зажглась. И тут же нахлынули воспоминания. Озноб леденящей волной побежал по коже. Не от холода, нет. От ужаса. Это что такое было? И что ждет меня впереди?

Осторожно приоткрыла глаза и ничего не увидела. Тьма кромешная. Прислушалась. Ни звука, ни чужого дыхания. Щекой лежу на каменном полу, который, к моему удивлению, пахнет полынью. Даже усмехнулась. То ли блох гоняют, то ли от ведьм помещение заговаривали. Слышала я эти глупости — дескать, ведьмы полыни боятся. Не любят — да. Но не боятся. Мы ничего не боимся. Но тут же морозец пробежался вдоль позвоночника. Вот мужика того боюсь. Просто до чертиков. Даже ноги к животу подтянула, так его закрутило.

Судя по тому, что тело не затерпло, без сознания я пролежала не долго. Осторожно приподнялась и пошевелила связанными за спиной кистями. Тоже мне, связал. Этот узел мне распутать на один раз. Так и есть, мгновение, и руки мои освобождены.

Пошевелила пальчиками, нарисовала в воздухе пентаграмму — огоньки резво зашипели в воздухе и погасли.

А вместо них, трепеща прозрачными крыльями, вспорхнули неоновые бабочки, освещая светом все вокруг. Повинуясь моему приказу, они замерли под потолком. Магия работает, руки меня слушаются — это хорошо. Но одновременно и плохо.

Почему же я впала в ступор тогда, в лесу? Кем был мой насильник? И… Он назвал меня по имени. Он меня знает, а значит, преследовал целенаправленно. И что же из этого следует?

А то и значит, что я попала.

Осмотрелась по сторонам. Я находилась в каменном мешке. Стены моей темницы сделаны из цельного камня, будто отшлифованного тысячами рук тех, кто пытался вскарабкаться по ним. Где-то под потолком виднелось отверстие, сквозь которое проникал скудный свет.

Высокий тапчан, покрытый свежей травой и сложенное валиком одеяло стояли в углу.

Первым делом я убрала пучком травы следы того безобразия, что со мной сотворили. А затем завернулась в одеяло, завязав два узла — один на плече, а другой на талии. Из того, что было под рукой, нарядец получился очень даже ничего.

А затем подошла к тапчану и повела носом. Точно! Мне не показалось! В толстой свежей подстилке закралась веточка дурмана шелестящего. Редкая, кстати, травка. В умелых руках она может и сил необыкновенных придать мужчине, а может и наоборот — сделать его импотентом. Я ловко выудила веточку из кучи травы и спрятала ее в своих волосах.

Кудри у меня буйные и непослушные. В них мно-о-ого травы поместится.

Как неосмотрительно было ведьме-травнице такое сокровище навалить. Поковырявшись в подстилке, я собрала целый гербарий. Сжевав одну из травок, облегченно вздохнула — беременность ближайший месяц мне точно теперь не грозит. А остальная коллекция, украсившая мою голову, может пригодиться мне попозже. Еще не известно, что судьба-злодейка мне подкинет.

Больше ничего примечательного в моей темнице не было. Я забралась на лежак и забилась в угол в ожидании своего мучителя.

Времени прошло не так уж много. Я едва успела вспомнить события своего детства, как вдалеке, за каменной дверью раздался крик, ядреные ругательства и замысловатые проклятия. И вдруг этот голос словно захлебнулся. В наступившей тишине я различила едва слышные шаги. Они приближались. Захлебнувшийся крик подхватила другая женщина. Очень скоро замолчала и она. Мой не очень чуткий слух уловил всхлипывания еще нескольких человек.

А шаги все ближе и ближе. Остановились возле моей двери. Как ни гнала я из памяти тот кошмар, как ни храбрилась, но сейчас от страха даже виски заломило.

— Шумела?

— Молчит, как мышка.

— Почему не проверил? Может, покалечилась?

— Но, вы не велели, хозяин.

Голос своего насильника я узнаю, даже если уши ватой заткнуть. А вот второй голос был мне совершенно не знаком. Тихий, тоненький, раболепно-почтительный. Вероятно, этой женщине тоже доставалось от хозяина.

Я встряхнула ладони. На кончиках пальцев появились огоньки. Я спрятала руки за спиной, рассчитывая на эффект неожиданности. Вряд ли я убью кого-нибудь этим оружием, но оглушить точно смогу.

Лязгнул открывающийся засов. Я опустила голову к коленям и буквально заставила себя открыть глаза. Исподлобья я следила за тем, кто появился в освещенном проеме.

Кожаные штаны плотно обтягивали мускулистые ноги и тугой зад. Темная рубаха расстегнута до пояса и не скрывает иссиня-зеленые татуировки, покрывающие все тело. Тяжелый подбородок, выдвинувшийся вперед и обманчиво бархатные темные глаза, уставившиеся на меня, все же заставили меня зажмуриться.

Кончики пальцев перестали покалывать, я возмущенно посмотрела на затухающие огоньки. Мой страх не мог быть этому виной!

— Воевать приготовилась? — насмешливо процедил он. — Подойди ко мне.

Я даже не шелохнулась. Вовсе не из упрямства. Просто не могла.

— Я ее сейчас подведу, — пропищал подобострастный голос и высокая безобразная тварь ринулась ко мне. Орк! Как же я не догадалась! Огромный рост, безобразная фигура и тонкий голос скопца. Да плюс еще и магия на эти глыбы мяса не действует.

— Не трогай, — велел мой палач.

Когда он перевел с меня свой взгляд вверх, на потолок, я наконец-то смогла вздохнуть.

— Откуда здесь моль взялась?

Моль?! Так творение моих рук еще никто не называл!

— Я тебе что велел?

— Что? — пискнул орк.

Я не уловила момент, когда он оказался рядом. Схватив меня за волосы, тотчас же с шипением отдернул свою руку, уколовшись дурманом. Будешь знать, как тягать меня за волосы. Затем схватил за предплечье и с силой дернул на себя. В воздух взметнулась трава, обнажив голые доски топчана.

— Я тебе велел позаботиться о ней.

— Дык я ее и закрыл покрепче.

— И травы ей набросал?

— Све-е-ежей, — если бы я так не боялась за свою жизнь, я бы даже посочувствовала тупому орку.

— Тогда моль откуда взялась? Из воздуха? — рявкнул насильник и бесцеремонно поволок меня прочь из темницы.

Орк остался в камере, тупо разглядывая моих бабочек.

Увидев закрытые ржавыми решетками ниши, в которых сидели пленницы, я согласилась с орком. Он и впрямь обо мне позаботился. Даже одеяло дал.

Я насчитала шесть пленниц, пока меня волокли по узкому каменному коридору.

— Держись, сестра, — раздавалось то из одной ниши, то из другой.

Ведьмы. Все они были ведьмами.

Ужас ядовитой змейкой расползался по моей крови.

Я не успевала бежать за его широкими шагами. Поэтому было ожидаемо, что больно стукнувшись босой ступней о выступающий камень, я, взвизгнув, упала.

Весело хохотнув, он закинул меня себе на плечо и понес из подвала. Я выдержу все, кряхтела я, пока он пошлепывал по торчащей кверху попе. Только бы не попасть в костер.

Глава 3. Семь ведьм

Перед глазами уже плясали красные круги, когда, наконец, мы пришли.

— Прости, детка, но в кровать я тебя такой не пущу, — пророкотал он, опуская меня на землю.

Убрав с глаз волосы, я бросила осторожный взгляд по сторонам. Из белого мрамора стены, пол. Синим камнем искрился потолок, с которого вниз лилась вода в каменную огромную чашу. От этого водопада шел горячий пар, так что моя кожа сразу покрылась пупырышками. Только сейчас я поняла, как же я замерзла!

— Давай сюда эту тряпку, — он несильно дернул за мой импровизированный наряд.

Я двумя руками вцепилась в одеяло и упрямо сжала губы. Добровольно я перед ним не разденусь.

— Ну ладно, покапризничай немного. Имеешь право. У тебя есть пять минут, чтобы принять ванную.

Я не шевелилась, не веря своим ушам. Его что, подменили? Но меня-то не обманешь! Я знаю, на что способны эти губы, руки, и …

Не буду смотреть на тот бугор, из-за которого вот-вот лопнут его штаны.

— Или я сам тебя искупаю.

Он направился прочь из комнаты. Вот так просто?

— И солому из головы вычеши.

Тихо закрылась за ним дверь. Я какое-то время постояла неподвижно. Прислушиваясь и раздумывая. И хочется и колется. Из-за закрытой двери не раздавалось ни звука, а горячая вода так манила! И еще это гадкое чувство, когда ощущаешь себя грязной.

Осторожно повынимала из кудрей свои сокровища и сложила их углу так, чтобы вода их не достала. Еще раз оглянулась на закрытую дверь и решилась.

Сбросив с себя покрывало, я вошла под горячие струи. Блаженство! Жаль, мыльного корня нет. Но стоит какая-то бутылка на краю чаши. Открыла, понюхала. Вкусно пахнет. Плеснула на руку и удивилась: пенится! Экстракт мыльного корня я щедро налила на голову, смывая грязь и заблудившиеся в волосах травинки. Не удержалась и легла в каменную чашу, полную горячей воды. Вот если бы вода смогла смыть весь ужас и страх, перенесенные мной. Разморенное теплом тело не выдержало. Устроив голову на бортике, я и не заметила, как заснула.

***

— Что она делает? — просипел дракон. Из-за широкой спины молочного брата дракону ничего не было видно.

Урлас сорвал с себя рубаху, и дракон беспрепятственно перекочевал ему на грудь.

Готовый к тому, что ведьмочка будет сопротивляться, мужчина резким движением открыл дверь в ванную и замер. Застыл и вытатуированный дракон на его груди. Даже черный глаз с золотой каемкой не мигал.

Картина, представшая перед ними, и правда завораживала.

Буйные рыжие кудри, искрясь золотом, свисали с бортика ванной. Часть локонов яркими змеями плавали в воде, подчеркивая молочную белизну женского тела. При дыхании полушария пышной груди то опускались под воду, то вновь выныривали, дразня мужчин темными вершинками сосков.

Она спала. Подрагивали закрытые веки, пухлые губы приоткрыты. Круглые колени выглядывали из густой пены.

— Как удержатьссссааа? — просипела татуха.

— Надо, брат. Я уже сегодня сорвался один раз. Черт знает, что со мной случилось.

— Козззел.

— Сам козел. Почему не остановил?

— Забылся.

— То-то и оно.

Урлас осторожно сел на бортик и разогнал рукой пену.

— Рыжая.

— Угу. Везде рыжая.

Он опустил руку в воду и дотянулся до яркого треугольника. Ведьма вздрогнула, сдвинув ноги, но не проснулась. Напротив, по-детски положив ладони под щеку, повернулась на бок. Еще мгновение, и она ушла бы под воду.

Подставив свою ладонь ей под щеку, не дал нахлебаться воды.

— Будить?

— Попробуй так поднять.

Подхватив ее за плечи и под колени, вынул из воды, сам намокнув при этом до нитки.

Она так и не проснулась, когда он нес ее на руках. Только волоски на теле вздыбились, едва прохладный воздух коснулся ее.

Уложив Велму на шелковые простыни, на мгновение засмотрелся. Задумался. Но сдержался. Не вытирая, укрыл ее теплым одеялом.

— Хорошшшаааа…

— Это точно. Жаль будет отдавать ее твоему отцу.

— Жааааль.

Проверив, закрыты ли ажурные решетки на окнах, он тихо вышел из комнаты. Плотно закрыл дверь и провернул ключ в замке.

— Мнооогооо ещеее? — сипел дракон, перекочевав на руку и оттуда заглядывая брату в глаза.

— Шесть ведьм. Она седьмая.

— Семь и нужноооо.

— Знаю. Пора возвращаться.

— Порааааа.

Глава 4. Служанка-орка

Мне снился кошмар. Меня снова душат и насилуют. Казалось, даже земля содрогается под теми толчками. Бум-бум-бум.

А нарисованный на его теле змей противным писклявым голосом восторгается: «Ой, какая рыжая», и дергает зубами за прядь.

Я проснулась, мокрая от липкого пота. Лежу, накрытая с головой под одеялом. Щелкнула пальчиками — зажегся огонек и осветил меня — так я и думала. Голая. И кто-то действительно дергает меня за волосы. Ну, нет уж. В этот раз я без боя не дамся! Зажгла молнию помощнее, резко откинула одеяло и метнула ее наугад.

Огромные желтые зрачки на мутно-серых «белках» в изумлении уставились на меня.

— Ай, — тихо пискнуло чудище, окатив меня зловонным запахом изо рта.

Вот тут уж я завизжала! Испуганным фальцетом вторил мне и орк.

Бум-бум-бум, — огромная бугристая спина поспешно удалялась, и скрылась за дверью. С орка слетали, не причинив ему вреда, мои боевые огоньки. Я даже на пол покосилась — не вздыбился ли камень под его ногами. Не вздыбился, выдержал. Жаль, только магию даром потратила. Но ведь я вовсе не орка ожидала увидеть.

Тихо скрипнула дверь и в щель протиснулась голова. Сизая кожа, толстые губы, мясистые щеки, нос картошкой и маленькие желтые глаза, смотревшие на меня с испугом.

Вслед за головой в комнату протиснулось и тело — крупное и бугрящееся мышцами. На могучем торсе — два малиновых треугольничка на завязках, имитирующих бюстгалтер. И юбка длиною до колен, туго натягивающаяся на узких бедрах.

— Прошу прощения хозяйку. Хозяйка меня напугала, — приговаривая, орка двинулась ко мне.

Бум-бум-бум, — сотрясала она комнату.

— Сейчас хозяйка будет купаться и идти кушать. Хозяин ждет. Хозяин не нада злиться. Совсем не нада.

Странный акцент, конечно, но в принципе, все понятно, завтракать придется с насильником. Который, к тому же, злится.

— Как тебя зовут? — я проявила вежливость, и в тот же момент поняла, что все делаю правильно.

Орка бухнулась рядом со мной на кровать и довольно осклабилась, показав при этом белоснежные крупные зубы.

— Оровикинтуэльямара, дочь венценосного отца, — окатила она меня зловонием.

С этим срочно нужно что-то делать. Я решила сократить до минимума ее замысловатое имя.

— Можно, я буду звать тебя Вики?

— Друзья зовут меня Марой.

— Тогда Викимарой? — я решила прощупать почву — насколько эта «дама» готова идти на уступки.

— Викимара… Красиво. Я буду Викимарой. А ты кто?

— Я — Велма.

Она с таким сочувствием на меня посмотрела, что я тотчас поняла — мое имя ей не понравилось.

— Викимара, как зовут хозяина, которому ты служишь?

— У Викимары два хозяина. У Велмы два хозяина.

Это что такое она говорит? У меня появилось плохое предчувствие.

Орка вдруг насторожилась, замерла и резко подскочила с кровати.

— Хозяин злится. Быстро купаться!

И не дав мне времени даже покапризничать, поболтать, сгребла в охапку и вместе с одеялом отнесла в ванную.

Швырнув меня в каменный чан так бережно, как она только могла, вдруг сообразила, что я все еще завернута в одеяло. Намокнув под беспрерывно падающим горячим водопадом, оно стало таким тяжелым, что без помощи я из-под него точно не выберусь.

— Вики, одеяло!

Но орка уже и сама сообразила, что оно тут лишнее. Схватилась за свободный край, и что есть силы дернула за него.

Я же, не удержавшись, громко клацнула зубами, несколько раз перевернулась вокруг своей оси, нырнула под воду с головой. Скользя руками и ногами, пытаясь оттолкнуться от скользких стен ванной, я поняла, что тону. И только когда я все же умудрилась ухватиться руками за край чаши, поднатужившись, подтянулась и подняла голову над водой. Встать я даже не делала попыток, потому что услужливая орка вдруг решила вымыть меня лично. Одним словом, к концу этой экзекуции, у меня нещадно пек бок, болели ушибленные локти и колени. И было стойкое ощущение, что Викимара мочалкой местами заживо содрала с меня кожу. Да к тому же, вынимая обессиленную меня из ванной, она легонько задела локтем мой нос. И сейчас в нем что-то подозрительно хлюпало, а один глаз даже дергался.

Я перевела дыхание и осмотрелась в поисках зеркала, уж очень хотелось посмотреть на себя. Такую чистую и вымытую. Дар речи у меня пропал, когда я увидела плавающую в чане рыжую паутинку из моих волос. Проследив за моим взглядом, орка выхватила клок из воды и оценивающе посматривала то на меня, то на мокрую паклю. Будто оценивая, откуда он выпал, почему выпал, и как его воткнуть обратно.

— Не, хозяйка. Я старалась, как могла. Но бледность твою так и не смогла смыть. Сейчас я возьму гребешок…

— Не надо! — взмолилась я.

Я как-нибудь пальцами волосы раздеру. Когда высохнут. Совсем позабыв о том, что на мне нет никакой одежды, я, придерживаясь за стену, поковыляла к выходу.

— Ну и набрызгала ты тут, хозяйка! — присвистнула орка.

Ага. Именно я набрызгала. Не удержавшись, поскользнувшись на мокром полу, я упала на четвереньки.

Глава 5. Завтрак

Мысль о том, что в любой момент может ворваться мой тюремщик, придала мне сил и ускорения.

Пробравшись в комнату, я по стене поднялась на ноги и добралась до ближайшего стула, потянулась и сдернула с кровати простынь, ею же обмоталась. Только тогда я и вздохнула с облегчением.

Довольно потирая руки, вслед за мной из ванной комнаты вышла и Викимара. Да уж, она может собой гордиться — пленница едва жива и почти обездвижена.

— Может, причесочку сделаем? — пуча на меня желтые глаза, предложила она.

— Нет-нет, спасибо. Мне бы водички попить. А платье мне положено? Хоть какое-нибудь?

Орка бросилась вон из комнаты, а спустя несколько минут вернулась с увесистым сундуком. Я и сама в тот сундук спокойно поместилась бы. А Вики несла его так, как я дамскую сумочку несла бы. Поставив его по центру комнаты, она стала вынимать, выбрасывать из него одежду. Шелк, бархат, органза. Из вороха одежды всех цветов радуги, она выбрала одно. А у меня ни сил, ни решимости, ни настроения не было спорить с ее выбором.

Платье было сшито из мягкой и легкой ткани какого-то светлого оттенка, который служанка торжественно объявила персиковым. Короткие рукава, украшенный вышивкой в тон платью лиф, широкая юбка.

Грязный бежевый цвет — именно так Я определила этот оттенок, мне категорически был не к лицу. Ну, а для кого мне было принаряжаться-то?

Я напялила на себя платье, кое-как разодрав кудри пальцами, заплела косу.

И в панике бросилась на выход, когда орка со дня сундука достала кокетливого покроя панталоны. С рюшами.

— Вики, веди меня к хозяину. Злится уже, наверное…

И мы понеслись. Орка впереди — сотрясая замок своими шагами и разгоняя своим решительным видом зазевавшуюся прислугу. А за нею едва поспевала я.

Преодолев несколько комнат, ни разу при этом не запутавшись в безобразной юбке и не упав, я вдруг оказалась у закрытой двери.

— Ты ж моя красава, — умильно посмотрела на меня на прощание Вики, открыла перед моим носом дверь и дала мне нежного тычка.

Несмотря на раннее утро, в комнате царил полумрак. Темные плотные занавеси на окнах не пропускали утренний свет. От горевших на обеденном столе свечей в высоких канделябрах на стенах роились замысловатые блики. Это что, романтическая обстановка?

Безумно вкусно пахло свежезаваренным кофе. И еще … я совершенно точно почувствовала его запах. Наверное, я больше никогда его не забуду. Не увидела и не услышала, а скорее, почувствовала, что он стоит за моей спиной.

Доля секунды, дуновение ветерка — и вот он уже запускает руку мне в волосы. Грубо дергает, разворачивая лицом к себе.

Мне пришлось закусить щеку, чтобы не закричать, когда он неожиданно подался вперед. Я ожидала всего, что угодно, но только не того, что он уткнется носом мне в волосы, у виска.

— Пахнешь травой, — прогудел он мне на ухо и прикусил мочку уха.

Сердце словно рухнуло вниз. Сейчас опять начнет измываться надо мною. Но нет.

— Что замерла? Давай, иди к столу.

Отпустил меня, обошел стороной и направился к одному из стульев. Галантно отодвинул его, дождался, когда я сяду, и вместе со мною придвинул к столу.

Завтрак проходил… странно.

Другое слово я была не в состоянии подобрать. Очень странно есть и чувствовать при этом на себе взгляд черных глаз. Причем, он совершенно не скрывал, что смотрит на меня.

Поэтому не удивительно, что мне кусок в горло не лез. Я лишь съела кусочек, так и не разобрав толком, что именно ем.

Молчание затягивалось. И мне стало еще более страшно — казалось, что воздух сгущается вокруг меня.

Когда он со стуком бросил вилку в тарелку, я даже вздрогнула.

Он встает… Словно пытаясь отсрочить то, что может сейчас произойти, фальцетом спрашиваю

— Что это за замок? Где мы?

Идет ко мне.

— Мы даже не познакомились…

Дергает стул в сторону и подхватывает меня на руки. Не могу пошевелиться, только истерично выкрикиваю:

— Почему вы со мной это делаете? Назовите хотя бы ваше имя!

Опускает меня на белую мохнатую шкуру у едва тлеющего камина и начинает расстегивать свою рубашку.

Я действовала на автомате. Щелкнули пальчики, испуганный разум послал приказ. Две голубые молнии полетели в него. Не долетев совсем чуть-чуть, зашипели, завертелись и, увеличиваясь в размере и меняя цвет, полетели обратно. В меня. Вспышка.

Ослепительный свет поймал меня в свои сети, словно я была не человек, а мошка, попавшая в янтарь и застывшая там навеки. Свет огненным пузырем мерцал вокруг меня, хищно трещал. Я чувствовала жар, исходящий от прозрачных стенок.

Да кто же ты такой?!

Пока я изнывала от страха, он продолжал раздеваться. Ухмылка не сходила с его лица. Казалось, мой страх возбуждает его. Брюки отброшены прочь мускулистой ногой.

Шаг вперед. Ступня его дотронулась до пузыря и тот, лопнув, выбросил в воздух сноп ярких искр. Я закричала, развернулась на живот и на четвереньках попыталась уползти.

С хохотом дергает меня за ногу и тянет к себе. Безобразная юбка задирается и наползает мне на голову, мешая видеть, дышать, сковывая руки.

Подтягивает меня за живот, приподнимает зад и ставит на колени. Ору от страха и от боли — на разбитых о камень в ванной коленях невозможно без слез стоять.

— М-м-м-м, нравится, да? — мычит и руки ползут по счесанным мочалкой бедрам, бокам, опускаются на грудь.

Я кручусь и охаю в его руках, словно уж. Свежие ссадины пекут неимоверно.

— Ты ж смотри, какая горячая!

Идиот, мне больно!

Рвет на мне платье и переворачивает на спину. Придавив своим телом, целует. Дотрагивается руками до лица, задевает разбитый нос.

Мычу от резкой боли, от боли же подгибаются колени. Удар. Ой, попала! Теперь скрючивается он, бодая своим лбом мой и без того пострадавший нос.

Под мой громкий крик и его стон, тихо скрипнула открывающаяся дверь.

— Хозяин, простите. Срочное послание от повелителя, — старый слуга, старательно отворачиваясь от наших обнаженных тел, протягивает сложенный вчетверо лист бумаги.

— Пшел вон, — насильник выхватывает из рук старика письмо, и прихрамывая, идет к окну. Со злостью дернув занавесь, срывает ее с карниза. Яркий дневной свет врывается в комнату, рассеивая тени.

Меня бьет крупная дрожь. Не передать словами, как я рада приходу слуги! Прикрываясь остатками платья, я забиваюсь в угол.

— Ч-ч-черт, — мужчина запускает руку в волосы, и озадаченно поворачивается ко мне. Его мужское достоинство безжизненно и спокойно.

Проходит секунда, вторая, и я вдруг понимаю, что живу. Дышу. Да и боль ушла, осталось лишь легкое жжение — обжигающее, горячее.

Мучитель вглядывается в строки, затем поворачивается ко мне. Озабоченность на его лице сменяется недоумением. Удивлением. Глаза округляются, одна бровь ползет вверх. Письмо выпадает из его рук и он идет ко мне.

В этот раз злости в нем не было. А что-то другое было — такое, отчего в груди вдруг стало теплее и сердце странно защемило.

Жалость? Сочувствие? С чего бы это? Не верю!

Глава 6. Мои слезы

— Черт, черт, черт, — бормочет он и опускается возле меня на колени. — Что же я так не аккуратно? Болит?

Он проводит костяшками пальцев по скуле, осторожно пробует пальцем основание носа.

Кажется, он решил, что это его рук дело? Я вовсе не собираюсь рубить правду-матку, не буду его разубеждать. Пусть угрызения совести его погрызут немного. Во-о-он, как губы кусает.

— Кааасстрирую, — шипит татуха, вдруг проявившаяся на его коже. Наверное, только страх помешал мне еще раньше заметить, что сегодня его тело было чисто, без единого рисунка. И вот на тебе, змий проявился. Что за чертовщина происходит?

Я с детства жила среди всяких чуднЫх существ. Поговаривают, что моим отцом был сам лесной царь. А мама, я просто в этом уверена, самая настоящая лесная мавка. Наверное поэтому, я могла бросить один взгляд на самое незаметное растение, и тотчас понять, как его применить, с какими еще травами соединить. Могла ими вылечить, а могла и покалечить. А еще мои родители наградили меня способностью зажигать огни и придавать им самую различную форму. Они могли как рассеять темноту, так и обогреть в лютую стужу. Могли небольшой костер зажечь. Особого вреда живым существам принести они не могли — силы во мне огненной было не много. Но отпугнуть — пожалуйста. Живя в одиночестве в лесу, мне не раз приходилось прогонять таким образом незадачливых кавалеров.

Но только не в этот раз. Я понятия не имела, кем является этот мужчина, что за силой он обладает. То, что моя слабая магия для него сущий пустяк, я уже поняла. Как и то, что он способен парализовать мою волю, тело, магию.

Строить из себя героиню было бы крайне глупо. Я не смогу одолеть его ни физической, ни какой другой силой.

Ну что ж, попробуем пустить в дело женские штучки. Я всхлипнула, когда он положил мне руку на колено. А когда сжал его, зашипела и попыталась отодвинуться.

Мучитель замер и молча смотрел на "персиковую" тряпицу, которой я пыталась от него укрыться.

Легонько потянул ее на себя, чуть настойчивей. А потом попросту отодвинул ее. Я и сама удивилась — на коленях красовались багряные ссадины.

Он что-то пробормотал на тарабарском. Наверное, ругательство. Вот-вот, ирод, любуйся тем, что ты наделал. Ай, да Викимара. Нужно будет ее отблагодарить за "услужливость".

Поглощенная своими мыслями, я пропустила тот момент, когда он все же выдернул из моих рук остатки платья. Прикрывая руками грудь и свое женское сокровище, я выставила все остальное на показ.

Насильник присвистнул. Змий раскрыл капюшон и засипел что-то. Опять тарабарское наречие.

Мужчина осторожно дотронулся до моего бока, а я непроизвольно выгнулась и ойкнула. Печет и саднит.

Снова тарабарский язык. А я всхлипнула. Еще раз. И вот уже одинокая слеза бежит по щеке. Он отпрянул от меня, как от огня.

— Только не плачь! Повелитель убьет меня, убьет, — бормотал он, поспешно надевая брюки.

— Кастрирует, — подлила я масла в огонь.

Что-то слабо мне верилось, что какой-то там повелитель так близко к сердцу примет мои слезы. Но раз уж мой мучитель так этого опасается, почему бы не воспользоваться этим фактом?

Он бросил на меня быстрый подозрительный взгляд. Я охнула и потерла бок. Замер и прищурился. Так, Велма, не переигрывай. Я снова прикинулась несчастной, убитой происходящим мышкой.

Подхватив в руки свою рубаху, он направился ко мне. Протянул ее мне.

— Отвернитесь.

Губы искривила ухмылка. Жаль, не сработало. Судя по всему, жалости ко мне у него не было. Но увидев слезы, забеспокоился. Попробую еще разочек. Нижняя губа у меня задрожала, глаза увлажнились.

— Тихо, тихо, — вдруг встрепенулся он. — Я отворачиваюсь.

О как! Значит, не любит слезы.

Я натянула на себя его одежду. В этот самый момент, тонкий лист бумаги, выроненный им не так давно, был подхвачен его ногой и приземлился возле меня. Он подошел ко мне и поднял меня с колен. Мужчина был такого высокого роста, что его рубаха доставала мне до середины икры. А затем он подхватил меня на руки и понес. Не понимаю, как так случилось, но оброненное им письмо оказалось у меня в руке, а затем было спрятано более надежно — в рукаве. В моем положении нужно хвататься за любую соломинку. А уж за письмо, так напугавшее насильника, и подавно.

Осторожно уложив меня на кровать, он оглянулся по сторонам.

— Эй, как там тебя, — его зычный голос разнесся по замку.

Бум, бум, бум.

— Позови лекаря, — он так хмуро посмотрел на прибежавшую на его зов Вики, что та бесшумной бабочкой унеслась.

— Как вас зовут?

Он проигнорировал мой вопрос. Зато ответил змей на его груди.

— Он — Урлассссс.

— Почему вы со мной это делаете?

— Ты бы помолчала.

Я и замолчала.

Вскоре вернулась Вики, одной рукой она тащила за шиворот седого старичка, в другой руке несла пухлый саквояж. Посмотрев в несчастные глаза доктора, я чуть не пырхнула от смеха. Это тебя, дедушка, еще мочалкой не терли.

Ткнув пальцем мне в лицо, Урлас спросил у старичка:

— Как быстро ты это вылечишь?

Старик поправил очки, подошел ко мне поближе, всмотрелся, потрогал — покрутил в разные стороны нос.

— Перелома нет. А синяк пройдет дней, эдак, через семь.

— А если подумать? — набычился насильник.

— Если бы сразу лечить начали, за пару дней справились бы. А так, чтобы совсем следа не осталось, семь дней.

— Что значит, сразу? Он свежий. Вот только минут десять как…

— Но позвольте, — не согласился с ним доктор. — Ему уже часа три.

— То есть, как три часа? Тебе кто нос то разбил? — он больно схватил меня за подбородок.

Ну не сдавать же мне Викимару, которая, ничего не подозревая, с любопытством посматривала на нас. Я упорно молчала.

Тогда Урлас, начертив в воздухе руну, уставился на появившуюся в воздухе картинку. Шевеля пальцами, словно перелистывая страницы книги, он подбирался все ближе и ближе к тому памятному моменту этого утра.

Вот я, сидя на стуле, набрасываю на себя простынь. Вот выползаю нагишом на четвереньках из ванной. Он бросил на меня такой взгляд, что горячая волна багрянцем окрасила мои грудь, шею, лицо. Даже кончикам пальцев стало стыдно и неловко. А он только удовлетворенно крякнул. Но радовался не долго, потому что вскоре руны показали те моменты, когда Викимара мыла и купала меня. Из-под рыжей копны волос видны были только руки, судорожно схватившиеся за борт ванной да раздавались мои "ой" да "ах". Зрелище было еще то.

Картинки в воздухе погасли. А мучитель повернулся к растерявшейся Вики.

— Ты больше здесь не работаешь. Собирайся, завтра отправляешься с обозом в Артавию.

На Вики было жалко смотреть. Но я ее не предавала, моей вины в случившемся не было.

— Лечи ее. Через семь дней, чтобы и следа не осталось.

Громко хлопнула за Урласом дверь. Что-то зашуршало в стене — то ли мыши испугались, то ли просто штукатурка осыпалась.

Глава 7. Побег

Лекарь щедро нанес на мое лицо и колени дурно пахнущую мазь. Можно было бы и согласиться с его лечением — такой запах, скорее всего, отобьет желание у любого самца. Но ведь нужно же было и самой дышать. А от едкого запаха у меня сперло дыхание и запершило в горле. Поэтому, когда он потянулся ко мне, чтобы намазать счесанный бок, я зашипела и отодвинулась в сторону.

— Позвольте, я сама? — я протянула к нему руку.

Старик на мгновение задумался, а затем вложил мне в ладонь баночку со зловонным зельем.

— Мажь три раза в день, милая, — в его голосе сквозило такое сочувствие, что слезы, на этот раз искренние, навернулись мне на глаза. — Будь ты ведьмой, твоим слезам не было бы цены.

Старик подмигнул мне, и осторожно обойдя стороной всхлипывавшую Викимару, вышел из комнаты.

Убедившись, что больше никто не собирается врываться ко мне, я бросилась в ванну. К моему счастью, Вики за мной не последовала. Я огляделась по сторонам в поисках своего гербария. Но тщетно. Воду, мои бурьяны уже кто-то убрал. Каменный пол сиял чистотой. Как жаль! Я могла бы сделать более действенное лекарство и уж точно, не такое мерзкое.

Забравшись в ванную, я встала под горячие струи воды и поспешно смыла с себя нанесенное зелье.

Когда я вернулась в комнату, Вики уже успокоилась. Сев рядом со мной на кровать, она показала на так и стоявший посреди комнаты чемодан.

— Вики не хотела тебя обидеть. Вики старалась…

Еще бы.

— Можешь взять любое платье. Вики дарит тебе.

— Спасибо, — ее предложение было очень кстати, потому что никаких следов другой одежды я не нашла. — Я не сержусь, Викимара. Я знаю, что ты не со зла.

— Вики первый раз служанка, — рокотала она. — Отец послал найти мужа. Но кто жениться на вонючке?

Я, перебирая вещи в сундуке, удивленно посмотрела на нее.

— Твой отец отправил тебя в услужение, чтобы ты могла найти себе мужа? А это как?

— У хозяина много орков служить. Мы не бояться ведьм. Но Вики вонючка. Никто не хотеть Вики.

Вот оно. Возможно, это и есть мой шанс. Я надела на себя платье грязно-фиолетового цвета, подвязала его пояском.

— Вики, ты чудесная, ты настоящая красавица. А с запахом я могу тебе помочь. Я сварю тебе зелье, и вонь изо рта исчезнет.

— Вики столько пробовала, ничто не помогать. Лекари лечить, колдуны.

Я подошла к ней вплотную и погладила ее по голове, усеянной шишками.

— Я — лесная ведьма, Вики. Я могу тебе помочь. Но мне нужно в лес. Только я знаю такие травы, которые тебе помогут.

Я присела у ее ног.

— Ты проводишь меня в лес, Вики?

Орка смотрела на меня с подозрением. Но еще в ее глазах горела надежда.

— Мы просто нарвем травок и вернемся.

— Вики подарить тебе все свои платья, если Велма помогать. Но в лес тебе нельзя. Хозяин злиться. Вики сама принести тебе травы.

Бум, бум, бум.

Вики умчалась. И чего я добилась? Я подошла к двери и выглянула в коридор. У двери стояли двое стражников, тотчас преградившие мне путь. Неожиданно.

Вернулась в комнату и закрыла за собой дверь. Подошла к окну и выглянула. Очень высоко. И стена гладкая, будто отполированная. Никак не выбраться. Внизу колыхались верхушки деревьев — выпрыгнуть тоже не вариант. Далеко внизу, под кронами деревьев, копошились люди. Вероятно, это собирался тот обоз, в который завтра сошлют Вики.

Я обернулась и в задумчивости посмотрела на огромный сундук, принадлежавший Вики. Постукивая пальчиком по виску, я обдумывала этот вариант. А ведь может получится!

Вики рассеянная, вряд ли она станет исследовать содержимое своего сундука. Зароюсь в тряпках. А где-нибудь по пути и выберусь. Главное, оказаться подальше от этого Урласа. Если попаду в лес, там шансы на побег будут просто огромными, ведь лес — это мой дом. На том и порешила. Важно не пропустить тот момент, когда Вики собирется уходить. А впрочем, зачем ждать? Ведь в любой момент могут прислать новую служанку, еще похлеще орки.

Я в последний раз окинула комнату взглядом, вспомнила о не прочитанном письме, схватила его и подбежала к сундуку. Откинув крышку, выхватила какую-то тряпку и намотала ее на голову, спрятав волосы. Вдруг кто решится проверить содержимое. А даже случайно выбившаяся прядь своим цветом непременно привлечет к себе внимание. Залезла в сундук и закрыла крышку. Немного повозившись, я залегла на самом дне. Не знаю, сколько времени мне придется так лежать, но нужно выдержать. К моей радости, в стенке сундука я обнаружила узкую щель, через которую, пусть и плохо, но все же можно было смотреть.

Как оказалось, я очень вовремя спряталась.

Двери отворились и я увидела две пары ног. Одна пара совершенно точно принадлежала Викимаре. Другие же ноги были тоже явно орочьи.

— Но я думать, у меня есть время до утра, — сокрушалась Вики.

— Ты должна немедленно идти к обозу. Работы там невпроворот, — новый орк разговаривал практически без акцента.

Только бы меня не искали. Только бы не искали. Сундук сильно тряхнуло и перед моим носом появился бок Викимары.

— А где ведьма?

Я даже замерла, затаила дыхание.

— Не знаю, может, хозяин позвать. Хозяин хотеть ведьму.

— Ты не должна была ее оставлять! — раздался гневный писк орка.

— Не сметь с Оровикинтуэльямарой так говорить! Я дочь венценосного отца.

Тишина. Никакого ответа. А затем сундук начало покачивать, потряхивать.

Бум, бум, бум.

Ну что же, первая часть плана удалась.

Меня здорово укачало к тому времени, как мы выбрались из замка. Только теперь я пожалела, что не запаслась водой и едой.

Ну, да ладно. Мне оставалось надеяться, что меня не начнут искать слишком скоро.

Едва сдерживая тошноту, заставила себя заснуть.

Приглушенный рык и тарабарские ругательства разбудили меня. Я не сразу поняла, почему так трудно дышать, не сразу до меня дошел и смысл того рычания.

— Ты последняя ее видела. Я шкуру с тебя спущу, если не скажешь, где она!

Раздались странные звуки. Бьет, что ли?

— Хозяин, я не виновата. Ушла в лес, она в комнате была. А потом ваша новая орка меня выгнала. Даже попрощаться с рыжей не дала. Викимара рыжую любит, хозяина любит.

— Ты мне зубы не заговаривай. Говори, где она? Я сейчас тебе мышей за пазуху насыплю!

Вики перешла на визг:

— Не наддаа мыши. Вики любит хозяина. Вики слушается хозяина. Вики любит рыжую.

Снова раздался рык. Что же делать? Затихнуть, или все же вступиться за орку?

— Урлас, оставь ее в покое, — раздался мужской голос, совершенно мне не знакомый. — Если прекрасная Оровикинтуэльямара спрятала ведьму, она бы нам сказала. Не так ли?

— Сказала бы, сказала бы, — сундук, в котором я спряталась, застонал-заскрипел.

Это испуганная Вики решила присесть на него.

— И если венценосная Оровикинтуэльямара что-то вспомнит, то обязательно нам скажет, не так ли? — продолжал все тот же бархатный голос.

— Так ли, так ли, — орка, судя по всему, согласно закивала.

— Пойдем, Урлас. Не стоит пугать девушку.

Шаги удалялись, что-то зашелестело и затихло.

— Вики прекрасная, — продолжала бормотать орка. — Вики венценосная. Вики любит рыжую и боится хозяина.

Снова застонал сундук, отлетела в сторону его крышка. Крепкая рука схватила меня за ногу и потянула. Рывок, и я катапультируюсь. Зажмурив глаза, и с трудом сдержавшись, чтобы не заорать, я застыла на земляном полу. Хлопали на ветру стены шатра. А рядом с моим лицом я почувствовала зловонное дыхание и легкий тычок в плечо.

— Эй, рыжая. Вики не дурочка. Вики любит рыжую.

Я открываю свои глаза. Бывают же чудеса на свете! Орка сидит напротив меня на коленях, и склонившись к моему лицу, довольно улыбается.

— Вики хитрая. А рыжая лечить Вики.

Я не удержалась, и заулыбалась. Надо же, недалекая орка меня раскусила, а умный Урлас не догадался даже в сундук заглянуть. Совсем тестостерон ему мозги расплавил.

— Конечно, Вики. Я тебя вылечу. Мы же подружки, правда?

— Подружки, — кивнула огромной бугристой головой орка. На скудных трех волосинках колыхался яркий бантик. А она еще та кокетка!

Из того, что мне удалось выудить у Вики следовало, что обоз, в который сослали мою орку, тронется в путь рано утром. Куда идет, что везет, орка не сказала. То ли и правда хитрила, а может и не знала.

— Рыжая любит хозяина?

— А ты как думаешь?

— Боится. Урлас плохой. Он бил рыжую. Олих хороший. Он любит Вики.

Странные, конечно, умозаключения. Почему бил? Кто такой Олих? Не тот ли это мужчина с бархатным голосом?

— Вики. Обо мне нельзя рассказывать ни Улису, ни Олиху. Ты поняла? — Орка хмурилась, недоумевая. Бант подрагивал в такт тому, как шевелились в черепушке ее мозги. — Понимаешь, Урлис заберет меня к себе. И как мы потом в лес с тобой сходим? Нам еще трав нужно нарвать, лекарство варить. Поняла?

— Поняла, — орка сгребла меня в объятия, а затем засунула меня в сундук. — Сиди тута, пока Вики работать. Вики никому не скажет.

Ну и славненько.

Вскоре Вики ушла. Дождавшись, пока воцарится тишина, я выбралась из сундука. Осторожно пробравшись к выходу из шатра, немного отодвинула полог и выглянула в узкую щелку.

На землю уже давно спустилась ночь. Но вокруг было очень светло. Все вокруг освещалось факелами. Хотя, факелами их назвать было сложно. На высоких палках, заостренных с одного конца, на другом конце светились сферы, похожие на те, что умела создавать и я.

Выстроившись в ряд, стояло много телег с зарешеченными корпусами. В эти телеги были впряжены странные создания, чем-то весьма отдаленно напоминавшие быков. А под уздцы их держали орки, с трудом сдерживая рогатых тварей.

Другие орки выводили из подвала и сажали в телеги женщин. Некоторые из них выглядели вполне прилично. А некоторые были одеты в лохмотья, сгорблены. И вообще выглядели жутко.

Ведьмы. Они не колдовали, не проклинали. Но я была уверена, что все они были ведьмами. Так же, впрочем, как и я. Вот только их держали в темницах в подвале. А меня заперли в дорогих покоях. Мороз побежал по моей коже, когда я представила себе, как вдоволь натешившись моим телом и поиздевавшись надо мною, меня так же, как и этих несчастных, заперли бы в повозке.

У каждой из них на шее был ошейник, блестевший в ночи странным светом. Вероятно, он лишал их возможности пользоваться магией. За этот ошейник их приковывали к прутьям клетки, а затем на ту клеть накидывали темную ткань. Всего таких телег-клетей было семь. И в каждой из них была одна ведьма.

Я вдруг вспомнила о письме, украденном в покоях Урласа. Как же я о нем забыла!

Глава 8. Братья

Я бросилась к сундуку, перерыла все до самого дна. От письма не осталось ни следа. Точно помню, что брала его с собой. Тело покрыл липкий пот. Дурное предчувствие охватило меня. Пожалуй, нет смысла ждать, когда тронется обоз, а бежать нужно именно сейчас, под покровом ночи. Вокруг творилась такая суета, что сделать это будет не сложно.

Я осторожно подошла к выходу из шатра и приоткрыла его. Вздрогнула. Высокий черноволосый мужчина стоял всего лишь в нескольких метрах. Даже с такого расстояния от него исходила опасность. Такой же высокий, как Урлас, но более поджарый, он все же источал мощь и силу. Что-то хищное было в его четко очерченных, угловатых скулах, таком же резном подбородке. Взгляд издалека казался черным, а уголок губы был приподнят в хищной ухмылке.

Он внимательно следил за происходившим возле замка. И странное дело — все обходили его стороной. Слуги, тащившие на себе бесконечные баулы и корзины с едой, делали крюк, обходя его стороной.

Я боялась Урласа? Да тот страх — это детский лепет по сравнению с тем чувством, что вызвал во мне этот черноволосый мужчина.

А особенно, когда он повернулся в мою сторону. Один резкий взгляд — и я обмерла. Он смотрит прямо мне в глаза. Но этого не может быть! Он просто не мог с такого расстояния увидеть меня в ту узкую щелочку, через которую я следила за ним. И все же, он смотрел на меня. Всего мгновение, а у меня уже живот свело в судороге.

Едва он отвернулся, я на носочках, стараясь не шуметь и не шевелить стены шатра, пошла к противоположной стороне. Осторожно вынула из земли один колышек и приподняла тяжелую ткань.

Да что же такое! С каких это пор я стала такой невезучей?!

В паре шагов от шатра стоял Урлас. Засунув руки в карманы брюк, он раскачивался с пятки на носок. Физиономия его светилась каким-то извращенным удовольствием.

Может, я и рано паникую, но чувство было такое, что охота на меня, любимую, вскоре подойдет к концу. Обложили с двух сторон. Как лису, загнали в силки.

Снова вернулась ко входу. Взгляд в узкую щель. Стоит на том же месте. И не сдвинулся. Может, я рано паникую?

Внезапно зловещую фигуру от меня скрыло другое крупное существо. Находясь в панике, я даже не сразу догадалась, что это Вики идет к шатру. Едва успела отскочить в угол и не попасть ей под ноги.

— Рыжая, залезай в сундук. У нас несколько минут. Пора в дорогу.

Меня бесцеремонно, будто я какая-то кукла, швырнули в сундук, забросали сверху тряпками. Хлопнула крышка и сундук стало раскачивать.

Бум, сундук опущен на землю, и я чуть не размозжила себе голову, стукнувшись о деревянную стенку. Я слышала, как чертыхается Вики, собирая шатер. Припав глазом к узкой щели, я видела, как она скручивала в тугой рулон темный брезент. Закинув рулон себе на плечо, она схватила сундук под подмышку и понеслась к одной из телег. Загрузив свои сокровища, уселась рядом.

Еще через пару минут раздалось щелканье кнута, телега скрипнула и мы отправились в путь.

Очень надеюсь, что все мои страхи — это плод моей буйно разыгравшейся фантазии. Поскорее бы добраться до леса. Там меня ждет свобода. В лесу меня поймать будет невозможно.

***

Урлас подошел к крупному скакуну, которого с трудом удерживали под уздцы двое орков. Легкое движение — и он уже в седле.

Повернувшись к своему спутнику, уже сидевшему на коне, он тихо сказал:

— Ты прав, Олих. Она еще здесь.

— Сундук, Урлас. Она в сундуке, — ноздри мужчины хищно втянули воздух так, словно он слышал ее запах.

— Может, стоит ее сейчас схватить?

— Нет, не стоит. И испортить все удовольствие? Люблю охоту. А девчонка шустра. Это будет весело.

Урлас согласно хмыкнул.

— Тогда что делаем? Поставим охрану?

— Упустят. Да и спугнут ведь. Сами будем охранять. По очереди. Кстати, вот письмо, — он протянул Урласу лист бумаги. — Впредь аккуратнее с письмами повелителя обращайся.

Мужчины мерно покачивались в седле, следуя в конце обоза.

— Кстати, о повелителе. Ты отдашь ему девчонку?

— Посмотрим. Если отец будет настаивать, то одам. А может, она нам к тому времени еще не наскучит?

— Но повелитель приказал доставить к нему всех ведьм.

— Урлас, не торопись. У нас впереди еще долгая дорога. Потом решим. В любом случае, в моем замке ее никто не найдет. Если мы так решим, конечно. Чур, ты первый несешь вахту.

Он пришпорил коня и вздымая пыль, поскакал вперед.

Урлас хмыкнув, посмотрел вслед своему сводному брату.

Много лет назад в замок его бабки и деда приехала молодая женщина, их очень дальняя родственница. Она приехала больная, изможденная и беременная. Приехала просить помощи и убежища. Бабка и дед, пообещали предоставить ей убежище при одном условии — что она выйдет замуж за их младшего сына.

Спустя несколько месяцев после свадьбы, родился черноволосый малыш и был назван Олихом. А еще через год появился его сводный брат Урлас.

От своего отца он унаследовал дар его рода — боевую магию и недюжинную силу.

Среди людей ходили слухи, что Урлас и его семья были демонами. Но их семейные предания гласили, что они были всего лишь дальними потомками тех самых мифических демонов. А где правда, где ложь, кто разберется?

Способности Урласа стали проявляться еще с детства, в то время, как Олих продолжал оставаться обыкновенным ребенком. Урлас с легкостью зажигал магический огонь., создавал порталы, строил силовые барьеры. Чтобы не отставать от своего младшего брата, с которым они, кстати, были очень дружны, Олих тренировался и изучал науки, в том числе и о боевых искусствах, с утроенной силой.

На все его вопросы о том, кем был его отец, Олих ни разу не получил ответа. Мать сразу замыкалась в себе, а то и заходилась в истерике. Она не жаловала любовью, лаской и вниманием ни своих сыновей, ни своего мужа.

Но все изменилось, когда ему исполнилось четырнадцать лет. Однажды рано утром в ворота постучались. Над отрядом, стоявшем у ворот, развевались флаги с изображением драконов.

— Артавийцы прибыли, — удивился отец Урласа. — Что им понадобилось от нас?

Но еще больше всех удивила тем утром их мать. Всегда гордая, сдержанная и холодная, она упала на колени перед своим мужем, и заливаясь слезами, просила его не впускать гонцов.

— Ты что мелешь, женщина? — удивился тот. — Кто посмеет не пустить посланцев Золотого дракона?

Золотым драконом, повелителем Артавии, пугали маленьких детишек и непокорных девиц. Он слыл жестоким драконом, беспощадно расправлявшимся со своими врагами и жестоко управлявшим своими землями. А еще поговаривали, что он любил женщин. Вернее, любил ими пользоваться. Вдоволь насытившись очередной жертвой, он безжалостно вышвыривал ее из своего сердца, замка и страны. У него не было ни одной законной жены, и никто не знал, сколько на самом деле было у него детей, да и были ли они вообще.

Тем утром артавийские гонцы передали отцу Урласа и отчиму Олиха, в одном лице, письмо, подписанное самим Золотым драконом. В этом письме ему приказывалось доставить в Артавию старшего сына повелителя драконов Олиха. Сказать, что обитатели замка были изумлены, значит ничего не сказать. Без чувств упала мать, растерянно смотрел на пасынка отец. Олих был изумлен не меньше других, но старался держаться невозмутимо. Только бледное лицо и желваки на его щеках выдавали его крайне сильное волнение. Единственный, кто безудержно радовался в тот момент, это Урлас. Схватив в объятия своего старшего брата, он ликовал.

— Я был уверен, что ты не просто безродный пес…

Продолжить ему не позволили. Прибывшие гонцы вмиг ощерились драконьими мордами и уже собрались покарать глупца, посмевшего назвать наследника самого Золотого дракона безродным псом.

Только гневный окрик Олиха предотвратил жестокую расправу. Лишь ему одному тогда было известно, как страшно и безумно жутко ему было принять те новости и осадить драконов. Но он справился, не спасовал. Юный тщедушный парень поставил на место могучих драконов.

Он смотрел гордо и не мигая до тех пор, пока воины-драконы не отступили и не преклонили перед ним колени, признавая его главенство.

Никто никогда не узнал, что за этой сценой в своем дворце наблюдал повелитель Артавии, воспользовавшись магическим оком.

— Тощ да силен духом, — с гордостью тогда сказал он о своем сыне.

А в пятнадцать лет Олих впервые обратился драконом. Но произошло это уже вдалеке от того места, где он родился и вырос, в замке его настоящего отца.

Не зная, как правильно пользоваться своей второй ипостасью, он сжег не одно поле. Но вскоре совладал со своим драконом.

И вот однажды, спустя еще три года, ранним утром во дворе замка его отчима приземлился огромный черный дракон. Его черная чешуя, обрамленная по краю золотыми искорками, блестела на солнце и ослепляла. Рога на голове и мощный шипастый хвост устрашали и заставили забиться в дальние углы челядь. Когтистые лапы с легкостью вырывали камни, устилавшие дворцовый двор.

Женщине, стоявшей у открытого окна второго этажа, этот дракон в зубах преподнес золотую розу и мягко ткнулся мордой ей в плечо. Опешившая в первый момент, мать Олиха все же обняла его за толстую шею.

— Я так боялась, что вырастешь таким же жестоким, как и твой отец, — прошептала она.

Затем, обратившись человеком, Олих, а это был именно он, пожал руку человеку, принявшего его, как сына. Подарил ему и своему младшему брату особые доспехи, сделанные из драконьей кожи. Легкие и в тоже время нереально прочные, они не раз впоследствии спасали им жизни. На следующий день Олих отправился обратно. Воспользовавшись подаренным ему отцом титуло�