Муж любовницы моего мужа

1. Мой муж спит с вашей женой

Миллионер с брутальной внешностью, ходячий секс и позорный рогоносец — это всё он, Кирилл Ярцев. Я влюбилась в него не с первого взгляда, а с первого поцелуя.

Целовался он как бог.

Приблизительно в сто раз лучше моего мужа.

Ярцев приезжал на стрижку раз в три недели. Всегда в одно и то же время, в восемь часов вечера. Никогда не опаздывал. Снимал пиджак, вешал на плечики и садился в кресло. Его телохранитель занимал пост наблюдения на крыльце парикмахерской. Водитель курил, стоя у лимузина и задумчиво разглядывая центральную площадь Мухобора.

Ничего интересного там не было: ж/д станция, отделение полиции, минимаркет, кафе «Муха-бар» и салон красоты «Натали». «Натали» — в честь моей свекрови Натальи Петровны, которая владела и салоном, и магазином, и кое-чем ещё в посёлке. Мне повезло выйти замуж за единственного сына успешной бизнесвумен. Она и пристроила меня в парикмахерскую. А год назад «Натали» начал посещать господин Ярцев, спасибо ему огромное, чёрт бы его побрал.

Стригся Ярцев только у меня, другие мастера его не интересовали. Перед уходом он клал на столик десять тысяч, хотя я сразу предупредила, что цена мужской модельной стрижки — восемьсот рублей. Эти безумные чаевые составляли половину моей зарплаты.

— Как обычно, Кирилл Олегович? — спросила я, пряча за вымученной улыбкой нервозность. — Или сегодня попробуем что-нибудь новенькое?

Ярцев молча покачал головой, словно ему лень было разговаривать после длинного трудового дня. Первые разы он внимательно следил за моей работой, глядя в зеркало пронзительными голубыми глазами, а потом, видимо, поверил, что стричь я умею и не отчекрыжу ему ухо в порыве усердия. Он перестал меня контролировать и расслабленно закрывал глаза, когда я приступала к мытью головы.

У него был череп идеальной формы, густые тёмные волосы и правильные черты лица. Всегда чисто выбрит, в ноздрях никаких лишних волосков, и даже морщин меньше, чем положено в его возрасте. Ему было тридцать восемь, но выглядел он ненамного старше моего двадцатипятилетнего мужа. Лишь атрибуты роскоши — дорогой автомобиль, элегантный костюм, золотые швейцарские часы — говорили о том, что его и моего мужа разделяла социальная пропасть. Кирилл Олегович — хозяин жизни, купающийся в богатстве, а мой Димка — лошадиный доктор, купающийся в навозе.

Поразительно, но Зоя Ярцева предпочитала спать с моим мужем, а не со своим. Неказистый мухоборский ветеринар возбуждал её больше, чем питерский миллионер, с которым она прожила двадцать счастливых (как утверждали таблоиды) лет.

От этой мысли, царапавшей сердце острыми когтями, у меня вырвался тихий стон. О том, что Димка закрутил роман со своей начальницей Зоей Эдуардовной, я узнала позавчера, но до сих пор не смирилась с шокирующей новостью. Димка и Зоя Эдуардовна? Мне казалось, что я сплю и вижу дурной сон. Хотелось проснуться, прижаться к мужу и поведать о ночном кошмаре. И чтобы Димка сказал: «Глупая, я никогда тебе не изменю, я люблю тебя больше всех». Когда-то он такое говорил, но это было давно, ещё до свадьбы.

Лёжа головой в мойке, Кирилл Олегович открыл глаза и взглянул на меня снизу вверх:

— Маша, с тобой всё в порядке?

Ну конечно, всё в порядке! Если не считать того, что пресыщенная светская львица и спасительница старых больных лошадок соблазнила моего мужа, — ветеринара из «Ярцевских конюшен». Уверена, это было нетрудно. Димка меня любил, но пять лет в браке — это пять лет в браке. Я читала, что каждой паре отмерена тысяча сексов, а после этого страсть затухает. Если это правда, то мы свою тысячу сексов давно прое… потратили. Мы были первыми друг у друга. И единственными, как я считала до позавчерашнего дня, когда по дурости залезла в Димкин телефон. А та-а-ам… Фотографии, переписка, голосовые сообщения! Даже видео попалось. Дима снимал, как по манежу бегает Глюкоза, оправившаяся от недавней болезни. Но проблема была не в кобыле, а в словах мужа: «Она так соскучилась по своей наезднице! Почти так же сильно, как и я!». То есть ветеринар сильнее соскучился по наезднице, чем кобыла. Как трогательно!

— Всё хорошо, — выдавила я. — Правда.

Кирилл Олегович обладал звериным чутьём. Почувствовал, что я вру. Выпрямился в кресле и стащил с моего плеча приготовленное полотенце. Вытер волосы, успевшие намокнуть на макушке.

— Рассказывай, что стряслось, — потребовал он.

И мне так захотелось всё ему рассказать!

С мамой я своими трудностями не делилась: ей хватало проблем, которые доставлял Стасик, мой младший брат. Он связался с цыганами, начал курить и грубить взрослым. Недавно приезжал участковый, провёл с мамой беседу о вреде наркотиков. Мол, цыгане известные барыги, могли Стасика подсадить. Просил быть настороже и при малейшем подозрении обращаться к нему за помощью. Хотя чем он мог помочь? Мама с нетерпением ждала весеннего призыва в армию. Надеялась, что армия вправит мозги восемнадцатилетнему шалопаю. Стасик криво усмехался: «Ну-ну!» и перекатывал в зубах спичку. Он вымахал за последний год до ста девяноста сантиметров и выглядел как здоровый лось, только ум остался детским.

Со свекровушкой обсуждать измену Димы — бесполезная трата времени. Не о такой жене для своего сына она мечтала. Не о парикмахерше. Димка закончил ветеринарную академию, а я даже не поступила в вуз. Меня не тянуло в экономику или педагогику. Я хотела делать людей красивыми. Поэтому после школы я накопила небольшую сумму и потратила на курсы парикмахеров. Мне показали в общих чертах, как стричь и красить, а всему остальному я бесплатно научилась в интернете. Я бы продолжила обучение, мне хотелось стать стилистом международного класса, но это требовало денежных вложений и поездок в Санкт-Петербург. Или за границу. Невыполнимая мечта. У меня даже загранпаспорта не было.

Выворачивать душу подругам, которые остались жить в Мухоборе, меня тоже не тянуло. После замужества и рождения детей они уже не так нетерпимо относились к мужским изменам. Не смылится и ладно. Лишь бы не пил, не бил и приносил в дом деньги. Я единственная пока не родила, хотя мне исполнилось двадцать пять лет. Я догадывалась, что посоветуют подруги: роди ребёнка — и муж перебесится, бросит любовницу, вернётся в семью. То, что их мужья после рождения детей не перебесились, ничего не меняло. А мне было противно рожать ребёнка, чтобы удержать мужа. Я не верила в действенность этого метода.

Но Кирилл Олегович Ярцев — не мама, не свекровь и не подружки.

Он-то поймёт меня лучше всех.

Должен понять!

Он такой же пострадавший, как и я. Если я расскажу ему о романе Димки и Зои Эдуардовны, он сможет мне реально помочь. Не просто позлорадствует, пожалеет или отмахнётся, мол, разводись, если не согласна терпеть измены, а вынудит Димку разорвать отношения с Зоей. Вернее, наоборот, он заставит свою развратную жену бросить моего глупого мужа, потерявшего разум от внимания богатой женщины. И красивой, конечно же. Зоя была ослепительно красива. Намного красивей меня, хотя и старше на тринадцать лет. И на столько же килограммов худее.

Чем дольше я размышляла, тем яснее понимала: только Ярцев способен мне помочь не на словах, а на деле.

— Это связано с безопасностью? — спросил Кирилл Олегович.

— Что? — не поняла я.

— К тебе кто-то приходил? О чём-то просил? Давай я позову Виктора, и ты всё ему расскажешь, — он уже собирался махнуть в окно телохранителю.

— Господи, нет! Никто ко мне не приходил и о вас не спрашивал. Это личное, — созналась я.

— Говори, — приказал он властным тоном.

Я глубоко вздохнула и бросилась в омут с головой:

— Мне изменяет муж.

Кирилл Олегович моргнул несколько раз, словно моё признание поставило его в тупик.

— Сочувствую, — произнёс он довольно сухо. Ему явно было плевать на чужие семейные неурядицы. — Не можешь работать? Ладно, я приеду в другое время.

— Да не в этом дело…

— А в чём?

— В том, что мой муж спит с вашей женой, — выдавила я.

Кирилл Олегович уставился на меня холодными голубыми глазами, в которых явственно читалось раздражение. Ещё бы, узнать об измене жены от парикмахера — это вам не баран чихнул.

— Напомни, кто твой муж?

Ничего себе вопросики! Неужели Ярцев не знал, кто работал у них на конюшне? Или бизнес на лошадках — чисто Зоино развлечение, а Кирилл Олегович занимался исключительно нефтью? Или газом? Я не помнила. В общем, чем-то супер-прибыльным.

— Мой муж — Дмитрий Истомин, — ответила я. — Он ветеринар в «Ярцевских конюшнях». Уже три года, с тех пор, как закончил академию. Неужели вы не слышали?

— Да, теперь вспомнил, Дима Истомин… — он немного смутился, но быстро взял себя в руки. — А с чего ты взяла, что они встречаются?

«Встречаются»! Да трахаются они на рабочем месте, а не встречаются. Прямо на её директорском столе или в сарае на тюках с сеном.

— Я залезла в телефон мужа, а там переписка и фотографии, — честно ответила я.

— А тебя в школе не учили, что нельзя читать чужие письма? — Кирилл Олегович бросил полотенце на умывальник, подошёл к шкафчику и снял с вешалки пиджак.

Он что, собирался сбежать?! Я думала, он иначе отреагирует на новость — без агрессии в мою сторону, а с пониманием и сочувствием. Всё-таки мы оказались в одной лодке. В дырявой лодке, идущей ко дну. Но вместо поддержки он разозлился, как будто это я была виновата, что его Зоя спуталась с моим Димой!

— Это не чужие письма! Это переписка моего мужа, который обещал хранить верность до самой смерти. В болезни и здравии, и всякое такое!

Кирилл Олегович надел пиджак, не глядя в мою сторону.

— Почему вы молчите? Из-за того, что я рассказала вам правду о Зое Эдуардовне и Диме, вы уйдёте с мокрой головой? А как же стрижка?

— В другой раз.

— Хотите, я посушу вам волосы?

— Не надо.

— У меня ощущение, что я сделала что-то плохое, — сказала я с горечью. — Ну правильно, в старину гонцу, который приносил плохие вести, отрубали голову. А вы просто смените парикмахера.

И лишите человека половины заработка. Я не представляла, как мы будем жить, если моя зарплата уменьшится вдвое. Она и так была небольшой. Мы с Димой откладывали деньги на покупку дома, потому что жить со свекровью было невыносимо. У меня сдавали нервы. Наталья Петровна и святого бы довела до бешенства своими советами и поучениями.

— А чего ты ожидала? — Ярцев повернулся ко мне. — На что рассчитывала, когда завела этот разговор?

Это был не риторический вопрос, он реально ждал ответа. И я ответила:

— Я рассчитывала, что вы поговорите с женой и заставите её расстаться с Димой. Не в том смысле, чтобы она его уволила, а чтобы прекратила с ним… — я хотела сказать «кувыркаться», но выбрала более мягкое выражение: — общаться. Разве это не в ваших интересах? Или вас всё устраивает?

Если да, то это полный дурдом! Брутальный миллионер-красавчик царапает рогами потолок и считает это нормальным! Что в Зое Ярцевой такого уникального, что мужчины готовы терпеть соперников?

— А почему ты сама не поговоришь с мужем, если тебе неприятно их общение?

— А вам приятно? — снова спросила я.

— Тебя это не касается.

— Ну почему же? — возразила я. — Если вам всё равно, с кем спит ваша жена, то на моей семье можно ставить крест.

Он поднял брови. Я пояснила:

— Он выберет её, а не меня. Очевидно же. Если Зою Эдуардовну ничего не сдерживает и никто не ограничивает… — я сглотнула горькую слюну, — то у Димы нет причин с ней расставаться.

— Обычно мужчины прекращают отношения на стороне ради сохранения семьи, а не потому, что любовницу кто-то ограничивает. Или он совсем тебя не любит?

Взгляд Кирилла Олеговича скользнул по моей фигуре — впервые за те пятнадцать раз, что мы встречались. Он словно оценивал мою женскую привлекательность. По его лицу трудно было понять, на сколько он меня оценил, но уж точно не на десять баллов из десяти. Лично я дала бы себе три балла. В лучшем случае пять, если надеть утягивающее бельё и туфли на высоких каблуках.

— Да любит он меня, — кисло ответила я. — Ну, раньше любил по крайней мере… Но в последнее время многое изменилось. У нас четыре месяца не было секса.

Кирилл Олегович издал непонятный звук — то ли хмыкание, то ли покашливание.

— Вы слышали, что любовь живёт три года? — продолжила я. — В среднем это тысяча сексов. Мы свою тысячу уже потратили, так что неудивительно, что Диму потянуло на сторону. Со всеми такое происходит, не только с нами.

— Я не верю в теорию про три года.

Мне стало смешно. Он женат двадцать лет! Жена изменяет ему с молодым ветеринаром, и — даю косу на отсечение! — он не первый и не единственный её любовник! Не исключено, что она всех парней на конюшне перепробовала. А Ярцев не верит, что любовь проходит через три года. Живёт как в сказке! Как в параллельной реальности, где люди друг другу не надоедают, а каждый секс такой же офигенный, как в медовый месяц.

— Ещё скажите, что верите в вечную любовь.

— Да, Маша, верю, — спокойно ответил он.

Он достал из бумажника две купюры по пять тысяч и положил на столик у зеркала. Он всегда так делал. Но сегодня я этих денег не заработала. Меня окатило стыдом, щёки вспыхнули.

— Подождите! — крикнула я, когда Кирилл Олегович открыл входную дверь. — Мне не нужны ваши подачки!

Я взяла деньги и побежала вслед за ним. На пороге меня перехватил Виктор — бычара лет тридцати в строгом чёрном костюме. Стальные пальцы сомкнулись на талии:

— Стой здесь и не двигайся, — сказал он таким голосом, что я сразу же замерла на месте.

С человеком, у которого под пиджаком видна пистолетная кобура, лучше не спорить. Кирилл Олегович, не оглядываясь, сел в лимузин, а водитель почтительно захлопнул за ним дверь. Только тогда Виктор отпустил меня и направился к машине. Уехали они по-английски, не прощаясь.

Я стояла на крыльце в тонком платье, осенний ветер трепал бумажки в моих руках. Я чувствовала себя дважды оплёванной. Первый раз — мужем, второй — мужем любовницы моего мужа. Прекрасно!

Со стороны «Муха-бара» ко мне на всех парах неслась свекровь.

— Чё случилось? — с разбегу набросилась она. — Чё ты не постригла Кирилла Олеговича?

Наталья Петровна любила прихвастнуть в разговоре, что в её салон ездит сам миллионер Ярцев. В городе-то таких хороших мастеров нет. Только в «Натали». Тряслась над ним, как Кощей над яйцом, чай-кофе-свежий номер женского журнала, улыбка до ушей. Она бы сама его стригла, но Кирилл Олегович настоял на моей кандидатуре. Он хотел только Машу Истомину.

А раньше ко мне ходила Зоя Ярцева — подровнять и покрасить свои роскошные рыжие волосы. Ей было удобно: мастер — жена сотрудника, конюшня рядом, всегда можно заскочить в салон по дороге домой или на работу. Мы частенько болтали о конюшне и лошадях. Зоя была ими одержима. Глюкоза, Вендетта, Гром — она могла рассказывать о них бесконечно. О Димке мы тоже говорили — о том, как он счастлив, что нашёл классную работу в родном посёлке. В Мухоборе тяжко с вакансиями, а в «Ярцевских конюшнях» хорошая зарплата, замечательный коллектив и лошадки его любимые. О чём ещё мечтать вчерашнему выпускнику академии?

В то время они ещё не трахались. А год назад Зоя сообщила, что решила поменять имидж и больше не будет ходить в салон. Подарила мне коробку бельгийских конфет, наговорила тёплых слов. Я ещё удивилась, зачем такой красавице менять имидж? Какая-то глупая отмазка. А сейчас всё встало на свои места. Видимо, в то время у них началась интрижка, и Зое стало стыдно смотреть мне в глаза. Возможно, она опасалась, что я устрою истерику или из мести испорчу волосы. Как бы там ни было, она перестала приезжать в «Натали», но в качестве компенсации послала ко мне своего мужа.

Миллионера, брутала, рогача.

Которого сегодня я потеряла как клиента.

Эх, зря я рассказала Ярцеву об измене Зои! Пользы мне это не принесло, а вред очевиден.

— Чё он убежал-то нестриженый? — допытывалась Наталья Петровна.

— Срочные дела, — соврала я.

— Какие ещё дела? Зря он, что ли, ехал пятьдесят километров? Не мог отложить дела на сорок минут?

— Он мне не отчитывается, — буркнула я и ушла в салон.

Нужно было убрать рабочее место, помыть пол и закрыть заведение. Свекровь просочилась за мной:

— Ты его перезаписала на другой день?

— Нет.

— Почему?

— Он не просил.

У Натальи Петровны от негодования расширились глаза:

— Маш, ты же понимаешь, что случится, если Кирилл Олегович перестанет к нам ездить?

— Что? — я достала из каморки ведро и швабру.

— Потеря репутации!

— Думаете, клиенты перестанут к нам ходить? — спросила я. — Ближайшая парикмахерская в райцентре. Вряд ли ваши подружки поедут за двадцать километров. Это долго, дорого, и всё равно там хуже стригут.

— Больно умная стала! — воскликнула свекровь, поднимая брошенное Ярцевым полотенце и складывая его в стопку к чистым. — Что б ты делала без моих подружек! Уберись тут быстренько и иди домой, ужин для мужа готовь.

Сейчас Дима редко ужинал дома. Он приходил поздно, когда я уже ложилась спать. Свекровь об этом знала, но всё равно требовала, чтобы я готовила свежую еду каждый вечер. Она считала это обязанностью жены. Несъеденный ужин она забирала на работу на следующий день. Однажды я видела, как мои рулетики из свинины с черносливом ел Гена — молодой грузчик из минимаркета. Новый хахаль Натальи Петровны. А чем питался мой муж, я могла только гадать. Доставка пиццы в Мухоборе была, но привозили её всегда холодной, да и стоила она слишком дорого для экономного Димы. Наверное, Зоя Эдуардовна обеспечивала питание особо ценным сотрудникам.

Дома я быстро засунула в духовку куриные ноги и занялась собой. Я хотела испробовать последнее средство обманутой жены — соблазнение собственного мужа. Сегодня я не лягу спать до его прихода! А перед этим пошлю фотографию в голом виде.

Судя по переписке с Зоей, моему мужу нравились такие фотки. Нет, Зоя не слала ему обнажёнку, но Дима ей слал. Например, фотографию в душе. Член он прикрыл рукой, но всё равно было понятно, что этот снимок эротический и сделан специально для женщины — чтобы ей понравиться, чтобы заинтересовать в сексуальном плане. Дима подобрал ракурс, при котором его худое тело выглядело спортивным, широко расставил ноги и напряг бицепсы. Я таких фотографий никогда не получала. А Зоя получила и прислала в ответ смайлик. Типа она в восторге.

Почему? Что её привлекало в Диме? Ярцев был на голову выше, на двадцать килограммов крупней и гораздо смазливее Димки. Это если сравнивать внешность. А если сравнивать состоятельность и положение в обществе, то мой муж проигрывал с оглушительным треском. Олигарх против деревенского ветеринара. Понятно, кто круче. Почему же Зоя Ярцева изменяла своему мужу?

И почему мой муж изменял мне?

Меня мучили эти вопросы. И грызла тоска по потерянной страсти. Димка никогда не был сексуальным гигантом, но он хотел меня, ревновал к клиентам, следил заинтересованным взглядом, когда я переодевалась. А теперь он не смотрел в мою сторону, даже когда я ходила по комнате голой. Это было непривычно и очень больно. Ты стоишь перед мужем раздетой, а он плавает в своих мыслях и не замечает ничего вокруг. Через пять лет брака, вроде бы вполне счастливого, ты превратилась в мебель — настолько знакомую, что даже в темноте на неё не натыкаются.

Так и Димка на меня не натыкался в темноте.

Я сходила в душ, намазалась ароматным маслом и открыла шкаф в поисках красивого белья. Мне нужно было что-то соблазнительное. Я перебирала пижамы и ночные рубашки, похожие на вытянутые футболки с длинными рукавами. На груди были надписи: «Спокойной ночи, детка!» и «Я твой сладкий медвежонок». Сексуальных вещей не попадалось. У свекрови и то, наверное, больше. С дальней полки я выудила кружевную ночнушку, купленную ещё до свадьбы. Надела. Она туго обтянула мои формы, округлившиеся за время брака. Ох, пять килограммов точно лишние! Я и раньше не была моделью, а сейчас грудь и попа превратились в пышные булки. Хорошо хоть, талия осталась прежней. Я распустила по плечам волосы — единственное моё украшение. За состоянием волос я следила маниакально, добиваясь шелковистости и блеска. А с цветом повезло от природы — светлый блонд.

Дима пришёл поздно и сразу же направился в ванную. Плескался там, чистил зубы.

— Ты голодный? — спросила я, когда он вышел в пижаме.

И тряхнула волосами, чтобы привлечь внимание. Муж бросил на меня беглый незаинтересованный взгляд и ответил:

— Нет, я на работе поел, ребята угостили. А ты чего не спишь?

— Тебя жду, — я улыбнулась и приняла позу, при которой мои изгибы смотрелись наиболее выигрышно. — Соскучилась. Пойдём в спальню.

Я взяла его за руку, но он отдёрнул ладонь:

— Ты иди, а я посижу немного. У Грома колики, я дал ему лекарство, но хочу убедиться, что всё в порядке. С ним остался Шурик, обещал позвонить в течение часа.

Меня накрыла нестерпимая обида. Колики у Грома, как же! Он не хочет со мной спать, потому что считает это изменой Зое!

— Дим, — спросила я, кусая губу, — ты меня любишь?

— Ну, разумеется, люблю! Что за глупые вопросы на ночь глядя? Иди спать.

В глаза он мне так и не посмотрел. Взял телефон и уткнулся в экран. Я изо всех сил старалась не заплакать.

— У меня завтра выходной, — сказала я.

— Угум…

— Ты не против, если я зайду на конюшню?

Он пожал плечами. От дома до «Ярцевских конюшен» минут двадцать пешком, я иногда приходила к ним в гости. Там красиво — манеж, гостевые домики, пруд с рыбками. Ну и лошади в левадах, конечно.

— А Зоя Эдуардовна завтра будет?

Тут он поднял взгляд, в котором мелькнуло живое чувство. Любопытство? Смятение? Страх?

— Зачем она тебе?

— У меня к ней дело. Хочу кое-что обсудить.

— Что?

— Завтра узнаешь. Можешь присутствовать при разговоре.

Он молчал целую минуту, потом сказал:

— Ну ла-а-адно. Надеюсь, это серьёзное дело, а не какая-нибудь ерунда.

— Ты удивишься, насколько серьёзное, — пообещала я, развернулась и пошла в спальню.

2. Любовница моего мужа

Мужу действительно позвонил Шурик — работник конюшни, исполнявший разные поручения. Они тихо обсудили состояние Грома. Кажется, жеребцу полегчало. После разговора Дима лёг спать, но я его не трогала. Если мужчина не хочет — значит, не хочет. Не лезть же к нему в трусы? Через пять минут он начал посапывать.

Попытка соблазнения провалилась. Самое противное, что я тоже не была возбуждена. Совсем сухая. Физически мне не хотелось секса с Димой. Я так сильно была на него обижена! На его невнимание, на то, что он слал другой женщине эротические фотографии, на то, что скучал по ней. Но больше всего — на то, что изменил мне физически, вставил свой член в чужое тело, хотя обещал быть верным до самой смерти. А обида — это ни разу не сексуально. От неё всё высыхает и скукоживается.

Возможно ли забыть измену? Допустим, он прекратит отношения с Зоей, чтобы не потерять семью. Допустим, я его прощу и не побегу разводиться. Допустим, мы оба постараемся и кое-как склеим разбитую чашку. И что дальше? Я ведь ничего не забуду. Смогу ли я получать удовольствие от секса? Прощаем мы разумом, но возбуждение и оргазм — реакции тела. Что, если оно не примет человека, который причинил душевную боль? Сейчас мне даже запах его был неприятен. Я лежала на краешке супружеской кровати и пялилась в темноте в потолок.

Как люди справляются с обидой, злостью и разочарованием?

Что мне делать?

С Димой я разговаривать не хотела. А вот с Зоей — почему-то да. Возможно, потому, что мужа я в глубине души понимала, а её нет? Её поведение казалось мне полнейшим идиотизмом. В нём крылась тайна, которую я не могла разгадать. Зачем ей Дима, когда у неё есть Кирилл Олегович? Господи, это как пересесть из лимузина на старый велосипед.

На мой велосипед!

В полночь пришла свекровь. Похоже, пьяненькая. Пошуршала болоньевым плащом, стукнула сапогами об пол. Прокралась в свою комнату на цыпочках. В пятьдесят лет у неё была более насыщенная половая жизнь, чем у меня. Хоть без мужа, зато с любовниками. Надоел (изменил, начал качать права) — поменяла на нового, благо желающих хватало. После развода с отцом Димы Наталья Петровна расцвела и переживала вторую молодость.

А я оплакивала первую.

Заснула я под утро, но и проснулась поздно. Все давно ушли, и даже чайник на плите остыл. На клеёнчатой скатерти валялся нож, измазанный сливочным маслом, и шкурки от колбасы. Завтракать не хотелось.

Я умылась и заплела волосы в тугую косу. Надела джинсы, тёплую куртку с капюшоном и резиновые сапоги. Вышла во двор. Сжав зубы, попёрлась на «Ярцевские конюшни». Накрапывал дождик, дорогу совсем развезло. Со стороны шоссе Зоя заасфальтировала подъезд для туристических автобусов, а из Мухобора можно было добраться до конюшни по грунтовке.

К мужу не пошла, отправилась прямиком в офис хозяйки. Я не знала, что скажу Зое Эдуардовне. Речь я не готовила, на душе скребли кошки, в голове было пусто. Я просто посмотрю Зое в глаза и спрошу, зачем она разрушила мою семью? Что ей нужно от бедного ветеринара Димы Истомина? Чем он её покорил? И если это любовь, — а вдруг это и правда Настоящая Любовь? — то я уйду с их пути. Любовь сильнее долга и супружеских клятв. Мне придётся уступить.

Зоя сидела за столом и громко разговаривала по телефону, энергично жестикулируя свободной рукой. Обсуждала участие Грома в съёмках какого-то сериала. Увидев меня, она попрощалась с собеседником и поднялась с кресла.

Она стала ещё красивей за тот год, что мы не виделись. Похудела ещё больше, скулы стали острыми, а зелёные глаза — огромными. И, к моему удивлению, она действительно сменила имидж. Это было не враньё. Зоя отрезала свою шикарную рыжую гриву, и теперь аккуратную маленькую голову украшал мальчишеский «ёжик». Зачем?! Зачем она отрезала свои чудесные волосы? Нет, ультракороткая стрижка не портила её красоты (возможно, даже подчёркивала), но я бы никогда не подстригла её настолько коротко. Можно было сделать каре или пикси, но зачем так радикально? Что это за демонстрация?

Обычно женщины стриглись коротко или налысо, когда в их жизни происходили драматичные перемены, — разводы, измены, смерти. Им хотелось избавиться от воспоминаний вместе с волосами, и у многих это получалось. Неужели у Зои что-то стряслось? И как мой муж связан с этими потрясениями?

Пока я ошалело стояла у входа, рассматривая изменившуюся Зою, она подошла ко мне и захлопнула дверь за моей спиной.

— Проходи, садись, — сказала она отрывисто. — Я тебя ждала.

Я, как во сне, опустилась на стул для посетителей:

— Почему вы меня ждали?

— Маша, — с укором сказала Зоя, — я много раз просила обращаться ко мне на «ты».

— Хорошо… Зоя, — ответила я. — Почему ты меня ждала? Дима предупредил, что я приду?

— Дима? — переспросила она с таким видом, словно не поняла, о ком речь. — А, нет, Кирилл.

Ах да! Я же вчера донесла её мужу, что Зоя закрутила роман с подчинённым. Значит, Кирилл Олегович всё-таки поговорил с изменницей, и, судя по её плохому настроению, разговор вышел неприятным. Во мне шевельнулось злорадство.

Зоя подошла к окну. На фоне серого дождливого дня её высокая фигура казалась нескладной. На ней были надеты белая рубашка мужского кроя, обтягивающие бриджи для конного спорта и кожаные сапоги до колена. Зоя давала уроки верховой езды для детей и взрослых. Дима посещал эти занятия, когда устроился на работу. Он и до Зои умел кататься, но она так здорово его натренировала, что теперь он скакал по мухоборским лугам, как лихой ковбой по прериям. Она и меня предлагала научить, но я отказалась. Не хотелось выглядеть неуклюжим бегемотом в глазах мужа.

Зоя резко повернулась ко мне:

— Слушай, я понимаю, что ты на меня злишься. И ты абсолютно права!

Неожиданное вступление. Я не знала, как начать разговор, а Зоя с места в карьер. Бесстрашная наездница. Не то что я, тютя.

— Я хочу знать правду, — тихо, но твёрдо сказала я.

— Зачем? Это причинит тебе боль.

Она была так убийственно откровенна, что у меня защипало в носу. Я не плакала, узнав об измене. Я находилась в какой-то заторможенной растерянности. В шоке, наверное. Может, надеялась, что это недоразумение, которое скоро прояснится, или дурной сон, который не сбудется, если никому про него не рассказывать. Но сейчас, сидя в кабинете Зои Ярцевой, я медленно осознавала, что моя жизнь изменилась навсегда. Разделилась на две части: до измены мужа и после.

— Я всё равно хочу знать, — упрямо повторила я. — У меня много вопросов.

— Ладно, задавай, — Зоя кивнула и села напротив меня.

Положила руки на стол и переплела тонкие пальцы. На безымянном сверкали два кольца — обручальное и помолвочное с неприлично крупным бриллиантом. Ногти розовые, короткие, отполированные до зеркального блеска. Эта женщина была идеальна до кончиков ногтей.

— Вы уже год встречаетесь? — спросила я, чувствуя, как сердце начинает частить. — С тех пор, как ты перестала ко мне ходить?

— Это не связанные вещи. Я перестала ходить в салон, потому что побрилось налысо, — Зоя провела ладонью по «ёжику». — Сейчас отросло, но год назад моя голова была похожа на бильярдный шар.

— Зачем ты побрилась?

— Захотелось перемен. — Она увидела, что я не поверила, и пояснила: — Кризис среднего возраста. Вот будет тебе под сорок, поймёшь.

Я пожала плечами. Может, и пойму. И тоже откромсаю свою белокурую косу, чтобы сбросить груз прожитых лет и начать жизнь с чистого листа.

— А когда вы с Димой начали встречаться?

— Мы с ним не встречаемся.

— Ну что ты врёшь! Я видела вашу переписку.

Зоя достала из кармана телефон, разблокировала и открыла сообщения от Димы. Положила передо мной:

— Читай.

— Я это читала.

— И где тут написано, что мы встречаемся?

— Зоя, не делай из меня дуру, — сказала я. — Он сказал, что скучает по тебе сильнее, чем Глюкоза! Он послал тебе фотографию в голом виде, а ты поставила смайлик. Это нормально, по-твоему?

— Нет, не нормально, — признала Зоя. — Но мы не встречаемся.

— Но секс-то у вас был?

— Только один раз. — Моё сердце пропустило удар. Господи, как больно! Они всё-таки трахались, это не моя паранойя. Зоя добавила: — И я очень об этом сожалею. Если бы я знала, к чему это приведёт, то нашла бы другого мужчину, более опытного и взрослого. Я совершила ужасную ошибку.

Я переждала приступ боли и спросила:

— Почему? Тебе не понравился секс с Димой?

— Ну как тебе сказать? В целом понравился. У твоего мужа есть все задатки, чтобы стать хорошим любовником. Он искренний, открытый и… готовый к экспериментам.

Ох. Я не выдержала и закрыла лицо руками. У моего Димы — задатки хорошего любовника! Услышать это от чужой женщины — это как увидеть свою любимую игрушку в руках другого ребёнка. В детстве я подралась с девочкой, которая утащила мою куклу и содрала с неё платье с кружевными оборками. Голое пластмассовое тело до сих пор снилось мне в кошмарах.

— Тогда в чём твоя ошибка, если тебе всё понравилось? — спросила я, отнимая руки от лица и глядя Зое в глаза. — А-а! Я, кажется, догадываюсь! Твой муж узнал о твоих шашнях и прописал тебе звездюлей?

— Кирилл? — переспросила Зоя, словно у неё было несколько мужей. — Нет, он же был с нами…

— В смысле? — У меня по спине побежали холодные мурашки.

— Мы занимались сексом втроём, — ответила Зоя. — Я, Кирилл и Дима.

Комната передо мной поплыла, а пол начал стремительно приближаться. Но я упала не на пол, а в объятия Зои, успевшей меня подхватить. Она дотащила меня до дивана, подложила под голову подушку и побежала к столу. Раздалось звякание стеклянного флакона о стакан. Через десять секунд Зоя вернулась и поднесла к моим губам стакан с резко пахнущей валерьянкой. Я позволила влить её в себя.

Мне не хватало воздуха, перед глазами двоилось, как будто я залпом выпила полбутылки водки. Пугающее ощущение. Я поднесла руку к горлу, но не смогла нащупать застёжку. Зоя правильно истолковала мой жест и помогла расстегнуть куртку. Потом дёрнула молнию на худи и оголила мою грудь до края бюстгальтера. Схватила журнал по коневодству и начала меня обмахивать.

Свежий воздух и валерьянка привели меня в чувство. Я села на диване, а Зоя заботливо подсунула под спину подушку.

— Ты в порядке? — спросила она участливо. — Как же ты меня напугала!

— Просто жарко, и я не завтракала, — созналась я.

— Просто мне не стоило рассказывать про секс втроём, — возразила Зоя. — Такая новость кого угодно подкосит.

— Я бы всё равно узнала рано или поздно. Как это было? Когда? Как вы вообще додумались до такого?

— Ты уверена, что хочешь знать?

— А ты думаешь, я смогу об этом забыть и не представлять, как это было? Я теперь только об этом и буду думать! Хочешь, чтобы мой мозг взорвался?

— Нет, не хочу, — вздохнула Зоя. — Ладно, я попробую объяснить, хотя сама ещё не до конца разобралась. В прошлом году меня накрыла депрессия. Мне постоянно казалось, что в юности я упустила много важного, — не пережила безумные чувства, не испытала запретные удовольствия, не попробовала чего-то экстремального.

— Например, побриться налысо? — не удержалась я от подколки.

— И это тоже. В пятнадцать лет я посмотрела «Солдат Джейн» и влюбилась в героиню. Она казалась мне идеалом — такая красивая, сильная. Я мечтала обрезать волосы и пойти в армию. Родители, конечно, не разрешили. А на первом курсе я встретила Кирилла, залетела двойней, и все мои мечты пошли прахом. Я занялась сыновьями, заочно окончила институт, но на работу так и не вышла. Кирилл к тому времени сделал блестящую карьеру, а я превратилась в домохозяйку. Но мне хотелось большего! Я вспомнила о конном спорте, который всегда обожала. Нашла землю около Мухобора и построила «Ярцевские конюшни».

— Понятно, — сказала я. — Значит, в работе ты реализовалась, а в сексе нет?

— Ты угадала. Кирилл был моим первым любовником.

— А Дима вторым?

Зоя пропустила вопрос о порядковом номере Димы мимо ушей.

— Я давно хотела попробовать что-нибудь необычное — например, секс втроём. Предложила Кириллу, он согласился.

— Ничего себе! Кирилл Олегович такой раскованный? — Я вспомнила обидную фразу, которую он мне вчера кинул: — Или он совсем тебя не любит?

— Наоборот, — возразила Зоя, — он очень меня любит. Именно поэтому он и согласился. Попросил только, чтобы я сама нашла партнёра по своему вкусу.

— И ты выбрала Димку, — с горечью сказала я.

— Да.

— А почему его? — я задала вопрос, который меня изводил. — Ты ведь могла выбрать кого угодно.

— Дима всегда мне нравился, и я чувствовала, что это взаимно, — честно ответила Зоя. — Он обаятельный, молодой, порядочный. В этом и состояла моя ошибка. Нельзя было приглашать в постель неискушённого человека, нельзя было играть его чувствами. Я поступила крайне эгоистично. Дима решил, что наша встреча — нечто большее, чем секс. Рассчитывал, что мы продолжим встречаться, хотя я сразу предупредила, что это разовый эксперимент.

— О господи, — вырвалось у меня. — Мой бедный муж в тебя втрескался… Это было летом, да? Четыре месяца назад?

Зоя отвела взгляд. Всё ясно! Я дёрнула её за плечо, чтобы она на меня посмотрела:

— Ты в курсе, что после вашего эксперимента он перестал со мной спать?

— Уже в курсе, — выдавила Зоя, — Кирилл мне рассказал. Поверь, я этого не хотела! Думала, развлечёмся разок и забудем!

— Плохо ты знаешь Диму Истомина! Он ничего не забывает и всё воспринимает всерьёз. Он не спит со мной, потому что хранит верность тебе! Какой кошмар… Ты представляешь, что творится в его душе?

— Представляю, — ответила Зоя. — Я разговаривала с ним, но это не помогло. Он как будто зациклился на этом чёртовом сексе.

— Он объяснялся тебе в любви? — спросила я с тревогой.

Зоя скривилась, как от боли. Но ответила:

— Пытался…

— Тогда всё! Для него это не просто слова, он и правда тебя любит… Нашей семье конец, можно подавать на развод.

У меня выступили слёзы. Димка не просто мне изменил, он отчаянно влюбился в другую женщину — недоступную для него, желанную, замужнюю. Старше его на тринадцать лет. Она подарила ему один-единственный секс и разорвала отношения. Сердце моего мужа разбито, моё тоже. А всё потому, что кое-кому захотелось наверстать упущенные в юности возможности. Попробовать в постели что-то новенькое и остренькое. Ну почему, почему они не вызвали мужчину-проститутку? Зачем полезли к женатому человеку?

Зоя взяла меня за руку:

— Прости меня, Маша. Я страшно виновата перед вами обоими. Я готова на всё, чтобы помочь вам сохранить семью.

— На что «на всё», Зоя? Разве можно заставить человека разлюбить одну женщину и полюбить другую? Это невозможно. У него в голове только ты! Он смотрит на меня пустыми глазами и думает о тебе. Я же чувствую! Он всё время плавает в своих мечтах, и меня там нет. Я перестала для него существовать как женщина.

Зоя задумчиво пожевала пухлую нижнюю губу:

— Мне кажется, дело в том, что он испытал очень сильные эмоции во время секса, — наконец сказала она. — Поэтому его и перемкнуло. Не на мне, а на самой ситуации — одна женщина и двое мужчин.

— Любого бы перемкнуло.

— Возможно, если повторить ситуацию, — продолжила свою мысль Зоя, — Дима посмотрит на тебя другими глазами. И ты вернёшься в его мечты.

Я не удержалась от нервного смешка:

— Ты хочешь переспать с ним ещё раз? Он будет счастлив! Только как это поможет мне?

— Нет, я хочу, чтобы ты с ним переспала.

— И как это сделать? Вчера я предлагала ему секс, но он отказался. Не насиловать же его?

— Я думаю, если ты предложишь Диме секс втроём, он вряд ли откажется. Ему станет любопытно, он захочет попробовать, а потом снова в тебя влюбится. Ты же красотка. И очень сексуальная.

Я в недоумении уставилась на Зою:

— Я? Предложу Диме секс втроём? Но с кем?

— С Кириллом, с кем же ещё? Ты, Дима и Кирилл. Как тебе такой вариант?

— С Кириллом Олеговичем?! Ты сошла с ума, — пробормотала я в шоке. — Я, пожалуй, пойду домой.

Я встала с дивана и быстрым шагом направилась к двери.

Зоя выскочила за мной на улицу и схватила за руку:

— Я тебя отвезу.

— Не надо, сама дойду!

— Я не отпущу тебя в таком состоянии! — она подтащила меня к своей дорогой тачке и затолкала на переднее сиденье. — К тому же дождь идёт, промокнешь вся.

— Я взрослый человек! — взбесилась я. — Я могу сама о себе заботиться!

— Ты старше моих сыновей всего на шесть лет, так что для меня ты ребёнок.

Она была стройней, но выше и сильнее меня. Я сжала зубы. Зоя обошла машину и села за руль. Тронулась, объезжая глубокие лужи.

— Чего ты перепугалась? — спросила она. — Никто тебя ни к чему не принуждает. Я просто хотела помочь.

Я развернулась к ней:

— Просто помочь? От всей души, да? Как с работой?

— А что с работой? — удивилась она.

— Это же ты послала ко мне Кирилла Олеговича в прошлом году? Думаешь, я не догадываюсь, почему он оставляет такие безумные чаевые? — Всё-таки меня сильно задела вчерашняя размолвка с Ярцевым, когда он кинул на столик десять тысяч и сбежал из салона нестриженым. — А теперь для полного счастья ты заставишь его со мной переспать? А, может, он не хочет? Ни стричься у меня, ни заниматься сексом!

— Ха-ха-ха, — заливисто рассмеялась Зоя. — Кирилл часто бывает в Мухоборе. Однажды я посоветовала ему сходить в местную парикмахерскую к мастеру Маше — вот и вся моя помощь. Дальше он ходил к тебе по собственной инициативе. Про деньги я не в курсе. Если он оставляет тебе чаевые — значит, заслужила. Он щедрый человек.

— Никогда не поверю, что я стригу лучше питерских мастеров!

— Может, и не лучше, но ему нравится. В чём ты меня обвиняешь?

— В том, что Кирилл Олегович… Что ты его… Что он…

— Ты подозреваешь, что его не устраивает качество твоих услуг, но он продолжает ездить к тебе по моей просьбе? — сформулировала мои опасения Зоя.

— Да! Именно!

— Почему ты настолько в себе не уверена? Расслабься. Если у Кирилла возникнут претензии, он обязательно тебе сообщит. Он не мазохист, терпеть не будет. А что касается секса… Кирилла и заставлять не придётся, его от тебя кроет.

Мы подъехали к дому Истоминых. Зоя остановилась, но я не торопилась выходить из машины. Слова Зои меня потрясли. Где хладнокровный Ярцев, а где «кроет»? Она что-то напутала.

— С чего ты взяла? Он никогда не проявлял ко мне интереса. Ни намёка, ни одного лишнего взгляда.

— Он сам мне признался.

— Я не верю.

— Ты абсолютно в его вкусе.

— Ему нравятся женщины модельной внешности, — возразила я.

— Тебе-то откуда знать, какие женщины ему нравятся? По мне судишь? — Зоя состроила кислую гримасу. — Когда мы познакомились, у меня была такая же фигура, как у тебя. Грудь, талия, попа. Я похудела не так давно. У меня расстройство пищевого поведения, но я не хочу это обсуждать.

— Извини, — пробормотала я. — Ты такая стройная и стильная. Не женщина, а… фея!

Она насмешливо вскинула идеально выщипанную бровь:

— Это что, признание в симпатии?

Я хохотнула:

— Можешь считать и так.

— Иди уже, — сказала Зоя. — Мне пора возвращаться на конюшню, люди ждут.

— Ты ведь не расскажешь о нашем разговоре Диме? Я не хочу, чтобы он знал, что я всё знаю. Мне нужно время, чтобы принять решение — разводиться или попытаться наладить отношения.

— Я ничего ему не скажу, — пообещала она.

— А Кириллу Олеговичу?

— А Кириллу расскажу, конечно. От мужа у меня секретов нет.

* * *

Кроет… «Его от тебя кроет». Ну надо же! Я бы в жизни не догадалась. Это я украдкой рассматривала Кирилла Олеговича, любовалась его выразительным ртом, ухоженной бородкой и голубыми глазами. Да я даже на часы его пялилась! Замечал ли он моё любопытство? Расценивал ли эти погляделки как вторжение в личное пространство или ему был приятен мой тщательно скрываемый интерес?

Я не сомневалась, что Зоя сказала правду. После всего, что она выложила о себе, Диме и рискованном сексуальном эксперименте, вряд ли бы она стала врать о муже. Зачем его подставлять? Почему-то при мысли, что я нравлюсь Кириллу Олеговичу, начинали гореть щёки. А когда я думала о том, что они занимались сексом втроём, — Зоя, Кирилл Олегович и Димка, — по телу пробегала дрожь.

Как они это делали? В теории я знала, как это происходит, но меня интересовали подробности. Позы, действия, ощущения. Кто кого поцеловал, что они чувствовали, кто кончил первым. Мой Дима лежал в одной постели с Зоей и Кириллом Олеговичем. Голый и возбуждённый. Этот факт казался мне таким фантастическим, что не умещался в голове. Это как узнать, что твоя кошка по ночам вышивает крестиком.

Моя ревность превратилась в какое-то другое чувство. Может, потому, что я поняла: Дима — не коварный изменник, наслаждающийся счастьем на стороне, а человек, попавший в идиотскую ситуацию. Очевидно, он сам страдал из-за своей измены. У него ведь тоже не было секса четыре месяца. При этом он знал, что Зоя не бросит своего крутого мужа ради мальчишки-ветеринара. На что он надеялся? Чего ждал? Какие мысли бродили у него в голове?

Как всегда в выходной день, я вымыла в доме полы, вытерла пыль и разложила вещи по местам. Сварила суп на два дня. Часть супа съест грузчик Гена из минимаркета, но и нам останется.

Дима пришёл с работы раньше обычного. С порога наехал:

— Я видел тебя в офисе Ярцевой. Что ты там делала?

— Мы с Зоей разговаривали. Я же предупреждала, что зайду.

— Я думал, ты ко мне зайдёшь, а не к ней! О чём вы разговаривали?

— О жизни.

Дима выглядел встревоженным. Он не понимал, что происходит. Почему я так спокойна, что за тайные переговоры с его начальницей? Он выдохнул, справился с раздражением и сказал тоном пониже:

— Зоя Эдуардовна отвозила тебя домой?

— Да. И что?

— Ничего. Ты вроде хотела, чтобы я присутствовал при разговоре. Я думал, вы меня позовёте.

— Да мы не разговаривали ни о чём серьёзном, — ответила я. — Просто поболтали о всякой женской ерунде. Не парься.

Он испытующе на меня посмотрел, но мне удалось сохранить невозмутимый вид. Несколько мгновений зрительного противостояния закончились моей победой. Димка сдался и моргнул. Внезапно на меня нахлынуло желание. Он выглядел очень симпатичным с покрасневшими от ветра щеками, растрёпанными волосами и неподдельной тревогой в глазах. Чего он боялся? Что я узнаю о его сексе с Ярцевыми? Или что подружусь с Зоей, и она будет возить меня домой и болтать о девичьих делишках? Не с ним, а со мной — вот досада!

Он ревновал Зою ко мне? Или меня к ней?

Уметь бы читать мысли.

Я шагнула к Диме и потянулась поцеловать.

— Ну Ма-а-аш, — он уклонился от поцелуя, — я грязный после конюшни, мне надо помыться.

Это был отказ. Как мерзко, больно и унизительно, когда тебе отказывает в ласке самый близкий человек! Мои челюсти непроизвольно сжались.

— Иногда я думаю, что мне нужен второй муж, — сказала я в сердцах. — Хочешь попробовать секс втроём — ты, я и ещё один мужчина?

— Ты в своём уме?! — отшатнулся Дима. — Какой ещё мужчина?!

— Какой-нибудь взрослый и опытный мужчина, который знает, как обращаться с женщинами. Может, он и тебя научит.

Димка побледнел, как лист бумаги. Я никогда его таким не видела.

— Прости! Прости меня, пожалуйста, — искренне сказала я. — Я не хотела тебя обидеть! Забудь, что я сказала.

Он в шоке покачал головой:

— Такое сложно забыть…

Но интуиция подсказала мне, что Зоя была права. Моего мужа заводила тема секса втроём. Он сделался задумчивым и рассеянным, словно размышлял над моими словами. И, хотя секса у нас так и не случилось, Дима посмотрел на меня другими глазами — не пустыми, а заинтересованными.

3. Никто нас не осудит

Назавтра, когда я стригла бабулечку из соседнего дома, в салон позвонила помощница Кирилла Олеговича и сообщила, что он приедет на стрижку в обычное время. Просто проинформировала: приедет. Никаких «А есть ли у вас окно в записи?» или «А вы работаете сегодня?». Я, конечно, ответила, что жду его. Что у меня нет никаких планов на вечер, что вся моя жизнь — ожидание Кирилла Олеговича, а расписание в салоне «Натали» — филькина грамота, которой можно подтереться.

Нет, на самом деле я промолчала.

А глупое сердце забилось в предвкушении встречи.

Позвонила клиентке, записанной на семь часов вечера, и перенесла завивку на другой день. К восьми мне хотелось быть абсолютно свободной. Не дай бог Кириллу Олеговичу придётся ждать!

Я тщательно прибралась в зале. Накрасила ресницы и тронула губы розовым бальзамом. Распустила волосы и сделала небрежную «мальвинку», выпустив пряди около лица. В электрическом свете волосы отливали бледным золотом. Я гордилась ими, считала главным своим украшением. Мне было стыдно, что я прихорашиваюсь перед приходом Ярцева, как алчная охотница за женатыми нефтяными магнатами, но… «Его от тебя кроет», — сказала его жена, переспавшая с моим мужем ради острых ощущений. Поэтому я не считала себя предательницей. Уж кто-кто, а Зоя не станет презирать меня за флирт с её мужем. Баш на баш, в конце концов.

А ещё Зоя сказала, что я сексуальная красотка, и в открытую предложила переспать с Кириллом Олеговичем. Точнее, пригласить его в нашу с Димой супружескую постель в качестве третьего партнёра. Непристойное и заманчивое предложение, которое пугало меня до дрожи в коленях. У меня-то не было кризиса среднего возраста. Меня не тянуло побриться налысо, прыгнуть с парашютом или поучаствовать в групповом сексе. Разумеется, я замечала харизму и привлекательность Ярцева — глупо отрицать, что он нравился женщинам. Но заняться сексом с ним и Димой одновременно? Вряд ли я была готова.

Самое главное — я не была уверена, что это поможет сохранить брак. Кто гарантирует, что Дима так впечатлится моей раскрепощённостью, что тут же забудет Зою и влюбится в меня заново? Наверняка я буду испугана и зажата, как старая монахиня. Человек или склонен к экспериментам, или нет. Я не любила рисковать. У меня был один мужчина, и он меня полностью устраивал, даже если иногда я и не получала удовлетворения от секса.

Существовала и другая опасность: Димке так понравится секс втроём, что он больше не захочет вдвоём.

Или мне понравится…

Мысленно выругавшись, я уставилась в окно. Как раз и лимузин подъехал. Виктор открыл дверь своему патрону и сопроводил его в салон. В помещении быстро оглядел углы, убедился, что киллеры не прячутся за сушуаром, и вышел на крыльцо. На меня и не взглянул. А Кирилл Олегович взглянул — да так, что окатило жаром с головы до ног. Ну ясно, Зоя пересказала ему содержание нашей вчерашней беседы, у неё от мужа секретов не было.

— Добрый вечер, Маша, — сказал он, вешая пиджак на плечики.

Сел в кресло.

— Как обычно, или хотите попробовать что-то новенькое? — я провела пальцами по затылку снизу вверх, оценивая длину отросших волос.

— Хочу, — ответил он, рассматривая меня в зеркале.

Он больше не скрывал свой интерес. Последние сомнения в словах Зои улетучились. Он смотрел на меня открыто и немного с вызовом, как на желанную женщину, которую намеревался соблазнить. Облизывал взглядом каждый изгиб моей фигуры. Наверняка представлял, как я выгляжу голой. Это пугало. Я втянула живот и сглотнула.

— Предлагаю сделать затылок покороче, а макушку оставить как есть. Сниму немного кончики и всё. У вас ещё не было такой стрижки, вам пойдёт.

Он отвлёкся от созерцания моих бёдер и вскинул глаза:

— Но стоять не будет, да?

Кровь бросилась мне в лицо. Почему каждое слово, произнесённое нами, имело подтекст? «Хочу», «стоять», «попробовать новенькое». О чём мы вообще говорили?

— Стоять не будет, — ответила я, стараясь не выдать смущения, — придётся укладывать. Я научу вас, это несложно. У вас послушные волосы, капелька воска — и всё получится.

— Ладно, я согласен, — ответил он и откинул голову в раковину.

Прикасаться к человеку, зная, что мы можем быть близки, если я захочу, — это было… возбуждающе. Ситуация меня будоражила. А Кирилл Олегович, казалось, наслаждался моим замешательством.

Когда я его стригла, он спросил как ни в чём не бывало:

— Ты поговорила с мужем?

Ножницы замерли в моей руке.

— О чём?

— О его измене.

— Нет.

— Почему?

— Потому что это бессмысленно. У него помутнение рассудка на почве… — я замолчала, а Кирилл Олегович выжидательно на меня смотрел. Я продолжила: — На почве секса втроём.

— И что ты решила? Разведёшься с ним?

Разговор начинал напоминать допрос. Я перехватила инициативу:

— А почему вы спрашиваете? Позавчера вы мало интересовались моими семейными проблемами.

— Я не сразу сообразил, что ты жена того самого парня.

— С которым вы спали?

— С которым мы спали, — согласился Кирилл Олегович без тени раскаяния.

А ведь он виноват не меньше Зои! Он тоже подливал масло в огонь измены. Если подходить формально, то можно сказать, что Дима изменил мне не только с Зоей, но и с Кириллом Олеговичем. Я понятия не имела, что происходило между ними в постели. Зоя не выдала мне пикантных подробностей о лямур де труа.

— Из-за вас мой брак может разрушиться, — сказала я обвинительным тоном.

Ярцева не проняло.

— Не думаю, что причина в нас, — невозмутимо ответил он. — Если бы Дмитрий тебя любил, он бы отказался от предложения Зои. Ваши проблемы глубже, чем разовый секс с другими людьми.

Он говорил с такой уверенностью, словно знал нашу пару лучше нас самих.

— А вы жену любите? — спросила я.

— Да.

— Значит, вы откажетесь, если я предложу вам секс со мной и Димой?

Ярцев широко улыбнулся. Ну ещё бы! Ему удалось спровоцировать меня, и я, как деревенская простушка, выдала свои мысли. Свои грязные мыслишки о сексе с ним.

— Маша, если ты предложишь мне секс втроём, — с мужчиной, женщиной, неважно в каком составе, — я непременно соглашусь. Но это не сделает мою жену несчастной, понимаешь? Я никогда не причиню ей боль.

На секунду я позавидовала Зое. Димке было плевать на мои страдания, он вёл себя как законченный эгоист. Он даже обсуждать ничего не хотел.

— Я ещё ничего вам не предлагала, — пробурчала я, возвращаясь к стрижке.

— Да неужели? — спросил Кирилл Олегович. — Значит, я неправильно тебя понял.

Он ни минуты не сомневался, что рано или поздно мы окажемся в одной постели. Эта спокойная уверенность зрелого самца заставляла меня трепетать.

Закончив стрижку, я обмахнула кисточкой его шею. Прикоснулась пальцами к тёплой коже, снимая пеньюар. Растёрла в ладонях немного воска для укладки и провела по блестящим, чуть волнистым волосам.

— Видите? Это легко.

Он посмотрел на себя в зеркало и довольно хмыкнул. Он изменился — стал выглядеть более стильно и неформально. Уже не как хмурый олигарх, уставший после рабочего дня, а как раскованный молодой человек, собирающийся в хипстерский бар на вечеринку. Я добавила его брутальной внешности немного дерзости. Теперь рядом с Зоей он будет смотреться гармонично. Оба красивые, яркие, смелые. Готовые к очередным чувственным экспериментам…

— Можно купить эту штуку? — спросил он, кивая на баночку с воском.

— Я вам подарю, — ответила я и полезла в шкаф, где хранилась косметика для волос.

Когда я нашла воск и повернулась к Ярцеву, он раскрыл бумажник.

— Нет! Это мой подарок, — воскликнула я. — Кирилл Олегович, не надо денег!

— Я хотел заплатить за работу, а не за подарок, — ответил он и достал две дежурные пятитысячные купюры.

Цена, которую он сам назначил за мои услуги.

— Вы в прошлый раз заплатили, — напомнила я.

— В прошлый раз я заплатил не за работу, а за твоё потерянное время, — пояснил он таким тоном, словно разговаривал с неразумным ребёнком.

Мы смотрели друг на друга, как неприятели.

— Я не возьму денег, — сказала я твёрдо. — Но вы, конечно, можете повторить свой старый трюк: кинуть деньги и убежать под прикрытием Виктора.

Ярцев ухмыльнулся:

— Ладно, сегодня никаких денег, только пообещай мне кое-что.

— Что?

— Обращайся ко мне на «ты». По имени.

Его голубые глаза, не таясь, блуждали по моему лицу, шее и груди. В этих местах моя кожа вспыхивала, и я не могла это контролировать. Я ощущала его взгляд как прикосновение.

— Хорошо, — сказала я.

— «Кирилл», — добавил он.

— Хорошо, Кирилл, — послушно повторила я.

Сейчас он должен надеть пиджак, скупо попрощаться и покинуть салон «Натали», но вместо этого он стоял и рассматривал меня в упор. И я, как кролик перед удавом, замерла перед Кириллом и лишь растерянно хлопала накрашенными ресницами. Ситуация меня смущала и безумно волновала. Внутри всё скручивалось от тревожного предчувствия. Когда мужчина смотрит на женщину таким бесстыдным плотоядным взглядом — это неспроста. Он что-то задумал.

— Давно хотел сделать одну вещь, — сказал он хриплым голосом.

— К-какую?

Он шагнул ко мне и прижал к стене. От неожиданности я отпрянула и чуть не треснулась затылком о кирпичную кладку. Кирилл вовремя подставил ладонь, схватил за «мальвинку» и повернул мою голову к себе.

И поцеловал.

Я влипла в него губами, грудью, бёдрами, и это было такое сокрушительно приятное ощущение, что колени внезапно стали ватными. И я бы осела к его ногам, как тряпичная кукла, но он обхватил меня за талию и ещё плотнее притиснул к себе. Я сладко обмякла в его объятиях.

По венам побежала жидкая лава. Умелые мужские губы лишали воли, их вкус опьянял, как крепкое вино. Я не могла ни уклониться от поцелуя, ни пошевелиться, ни вырваться. Я даже не могла не льнуть к Кириллу в ответ! Тело всё решило за меня, сдавшись на милость победителя. Я самозабвенно сосала его язык, мне отчаянно хотелось большего. Внизу живота тяжело и горячо запульсировало. Нет! Это надо прекратить, пока не стало слишком поздно! Из последних сил я упёрлась ладонями в грудь Кирилла и отвернула голову. Его это не остановило, он продолжил целовать меня в щёку и шею, спускаясь к вырезу блузки.

Влажные, долгие, требовательные поцелуи.

Он что, собирался заняться сексом прямо здесь? Судя по отвердевшей ширинке — да, собирался!

Я поверить не могла, что ещё пять минут назад мы разговаривали, как малознакомые люди, а сейчас слиплись в единое целое, как два растаявших леденца.

— Не надо, Кирилл, — с трудом выговорила я. — Мы не должны…

Дыхание прерывалось, голова кружилась. Я была на грани оргазма, но мозг ещё работал.

— Мы можем делать всё, что захотим, — шепнул Кирилл в ухо. Волоски на моём теле вздыбились от звенящего напряжения. — Никто нас не осудит. Поехали со мной.

— Куда?

— Не знаю. Ко мне домой, в гостиницу, в Париж. Куда ты хочешь?

— Никуда, — ответила я. Сглотнула, сделала глубокий вдох и повторила более уверенным тоном: — Я так не могу.

— Как «так»? — он прекратил целовать моё ухо, но из объятий не выпустил. — Моя жена и твой муж…

Я его перебила:

— Дело не в них.

Зоя не возражала против любовниц в жизни мужа, а Димка не заслуживал моей верности. Так что наши супруги меня не беспокоили. Было кое-что поважнее.

— Нет? Тогда что тебя останавливает? — спросил Кирилл.

— Я не могу заниматься сексом без чувств.

Это была правда.

— Ты никогда не делала это без любви?

— Нет.

— И сколько мужчин у тебя было?

— Один.

Он отпустил меня, и я прислонилась к стене с облегчением и смутным разочарованием. Удав пощадил кролика. Леденцы с хрустом раскололись надвое.

— Дай свой телефон, — попросил Кирилл.

Я протянула ему мобильный. Он вбил туда номер и вернул мне:

— Это мой личный телефон, звони в любое время.

— Зачем?

Он мягким жестом отвёл пряди с моего лица:

— Возможно, тебе �