Эффект морковного пирога

Посвящается любимой маме, которая научила нас всегда радоваться.

ГЛАВА 1

Я бегу, чтобы сказать ему, что согласна быть с ним, даже если он скоро умрёт. Но, разве так начинают историю? Или, может, я должна начать рассказ с одного холодного ноябрьского утра, когда первый снег падал на землю и превращался в лужи? Хотя, нет, там ведь был гололёд и, наверное, мне стоит рассказать про циркуль. Но так тоже будет не понятно. Ладно, я начну с того, что произошло пару месяцев назад.

Заканчивалось лето. Солнце палило весь день и только-только скрылось за горизонтом, отпуская наш город из липких лап. На смену жаре пришёл прохладный ветер и свежесть от вечернего полива.

Жители спешили вернуться домой, и переполненная магистраль, как артерия, соединявшая все части нашего города, медленно пропускала через себя тысячи людей. Всех, кроме меня, ведь я всё ещё наводила порядок в архитектурном бюро, собирая чертежи и прибиралась на столах.

Чуть больше года я трудилась ассистентом известного архитектора Бориса Когана. Можно сказать, что он наставлял меня с подросткового возраста, отправил на учёбу в архитектурный, а потом взял на работу. Пока что в мои обязанности не входило ничего серьёзного, кроме исполнения поручений, от мелких бессмысленных приказов до редких чертежей в AutoCAD.

Но, я была счастлива, ведь большие достижения состоят из маленьких шагов, верно? К тому же, моё упорство всегда приводило меня к цели: сначала учёба в институте, теперь бюро, а дальше карьера великого архитектора, такого, как Борис. Он был гениален, и я считала за честь учиться у него и выполнять даже самые мелкие поручения.

Поэтому, я с удовольствием расставляла по местам инструменты, сортировала документы, бегала в типографию, варила кофе, архивировала протоколы встреч и совсем без энтузиазма собирала грязные кружки в конце дня.

На самом деле, в бюро каждый сам убирал за собой кружки, но, один из наших сотрудников, Адам, как будто специально не допивал кофе и расставлял грязную посуду по всему офису. Так повелось, что их начала убирать я, а он, словно только этого и ждал.

Стоило мне сделать что-то ему не по нраву, как кружек становилось больше. Вредность Адама я воспринимала как своего рода обряд посвящения. Когда-то, он сам трудился на должности ассистента, пока спустя пару лет, его не повысили.

Я всё ждала момента, когда и мне доверят настоящее задание. И вот, в тот самый вечер, этот момент наконец настал.

Свет фар от машин рисовал линии в тёмной студии, когда я собиралась домой, и в бюро послышались шаги:

– Анна, ты здесь? – раздался голос Бориса.

– Да, – испугалась я, – уже заканчиваю и собираюсь.

– Хорошо. Мы поедем в центр, у нас новый клиент, я хочу, чтобы ты помогала мне с этим проектом. Возьмешь всё на себя, а я буду курировать. Можешь считать это мини-повышением, – сказал он и облокотился на соседний стол. – Год прошел, верно?

– Правда? Борис! – с восторгом запищала я и почти кинулась к нему на шею, но он жестом остановил меня. – Не могу поверить.

– Нам надо выходить. Брось эту чашку, пусть Адам сам её завтра помоет.

Я выключила последнюю лампу, и начальник пропустил меня вперёд, к лифту. Уже давно я не испытывала дискомфорта, оставаясь рядом с ним наедине. Мы познакомились, когда мне было шестнадцать лет.

Дом моей матери находился посреди леса, кристально-чистого воздуха и возмутительного отдаления от центра города. Чтобы вовремя попасть на учёбу, мне приходилось вставать слишком рано, в надежде поймать попутку или дойти до магистрали пешком, чтобы сесть на автобус.

В середине девятого класса, у поворота к моему дому, остановился Борис и с тех пор, почти каждый день, он подвозил меня до школы. Его маленький двухдверный джип забирал меня ровно в семь, на повороте. Мужчина с длинными седеющими волосами, молча вёз меня мимо спящего города за символическую плату, меньше стоимости моего обеда в столовой.

В его машине всегда пахло парфюмом и корицей, на заднем сидении были разбросаны тубусы с чертежами, а в динамиках, не умолкая, пел Фрэнк Синатра.

Первый раз мы заговорили, когда я везла огромные листы А3 с чертежами по черчению. Борис поинтересовался, нравится ли мне предмет, поспрашивал про то, как фигура будет выглядеть в разрезе и с другого ракурса. Я отвечала, он кивал, и мы снова ехали в тишине. Тогда мне было неловко в его присутствии.

На следующий день, он привёз мне книгу по академическому рисунку, потом этюдник и папку для бумаги. Мы стали чаще говорить и, к концу учебного года, я уже решила, что пойду на архитектурный.

Мама была рада за меня, но в целом, как и всегда, больше «отсутствовала». «Да, дорогая! Это прекрасно, дорогая!», и её грустный взгляд снова говорил, что мысль унесла её прочь. Бедная мамочка.

Потом, Борис пригласил меня на экскурсию в свою контору, позже, договорился и отправил меня на подготовительные курсы в художественную школу. Мы редко говорили о пустяках: всегда либо об архитектуре, либо о жизненных уроках. Борис говорил: «Мир людей не совершенен, Анна, архитекторы должны и могут сделать его совершеннее». Никаких эмоций – в этом весь Борис.

За почти восемь лет я привыкла к нему. Он не стал мне отцом, но и романтических чувств к нему у меня тоже не было. Это меня устраивало. Мне было с ним безопасно, и я, как могла, заботилась о нём, чтобы отплатить за добро.

Старый джип давно сменился на новый, а затем и другой; контора превратилась в бюро в современном здании, окружённом лужайками и охраной. В подземном паркинге Борис открыл для меня дверь и подал руку, чтобы я запрыгнула на переднее сиденье. Прикосновение к его руке уже давно не вызывало у меня дискомфорта.

– Пристегнись, малышка, – сказал он, и мы выехали на магистраль, оставляя тусклый свет окон бюро позади нас.

По дороге мы ехали молча, как всегда, минуя небоскрёбы и круглосуточную иллюминацию бизнес-центров. А потом, свернули на красивые улицы старого города и уже через пару минут, машина подъехала к шумному центру.

Борис высадил меня и велел найти Наташу, нашего юриста, которая должна была ждать нас в ресторане авторской кухни «Угол». Внедорожник скрылся в поисках парковки, а я направилась к летней террасе.

Жизнь кипела здесь, словно сейчас не вторник, а разгар полночной субботы: влюблённые пары потягивают вино, компании подружек громко хохочут, друзья о чём-то весело спорят, пожилые мужчины ведут с усмешкой беседы. Я пробралась через гостей и обратилась к девушке, у стойки:

– Здравствуйте, меня ожидают.

Метрдотель, на секунду, надула тёмно-бордовые пухлые губы, словно оценивая меня с ног до головы, и откинула назад идеально уложенный локон, а потом, резко, расплылась в улыбке.

– Добрый вечер и добро пожаловать. На какое имя у вас бронь? – Я поежилась и, незаметно, поправила плечом предательски-сползающую бретельку под футболкой.

– Борис Коган.

– А, прекрасно. Встреча будет в отдельном зале, но господин Хафур ещё не подошёл. Можете подождать у бара, я вас провожу. – Девушка обогнула стойку и вытянув руку, пригласила меня в закуток, где, в отличие от улицы, вообще не было никого, кроме бармена.

Метрдотель указала мне на высокий стол у стены, напротив бара и вручила меню. Я проскользнула на диван и принялась разглядывать помещение: длинная барная стойка, позади, на стене, зеркало, стаканы и бутылки с алкоголем, старые обшарпанные стены, скорее винтажные и оригинальная лепнина на потолке.

– Добро пожаловать, – сказал бармен и поставил передо мной стакан с водой. – Меня зовут Марк, буду рад помочь вам. Желаете сразу заказать что-то из напитков?

– Нет, спасибо, Марк. Я ожидаю… – я замешкалась и чуть тише добавила, – друзей.

– Хорошо. Я подойду чуть позже. Хорошего вечера.

– Спасибо.

С кухни, за стойку ворвался второй бармен, он поприветствовал меня, и мужчины принялись ловко выполнять заказы, подзывая официантов. Те, в спешке, забегали в закуток, хватали бокалы и убегали в зал с подносами.

Бар ожил с новой силой, когда в него зашли мужчины, и бармены за стойкой радостно вскрикнули, приветствуя знакомых гостей. В тот же момент у моего стола возникла Наташа:

– А, вот ты где. Почему ты так оделась на встречу?

– И тебе привет. Я ещё не была дома, Борис забрал меня из бюро, когда я собиралась помыть чашку Адама. Опять.

– Господи, когда он уже перестанет расставлять всюду свои стаканы? – Ещё одна группа парней шумно зашла в бар и Наташе пришлось перекрикивать их. – Борису стоило переодеть свою куколку! Выглядишь странно для такой важной встречи.

Очевидно, Наташа не совсем меня любила. Думаю, она была уверена, что между мной и Борисом что-то есть и не сильно уважала меня за это. Мне было всё равно. Эффектная, длинноволосая, даже в своем чопорном, чёрном костюме юриста она смотрелась сногсшибательно. Как она только ходит в нём в такую жару?

Мои шорты-бермуды и самая обычная однотонная футболка, в которой я потела весь день, бегая в типографию по жаре, никак не подходили для деловой встречи и делали из меня больше школьницу, чем женщину-профессионала.

Я окинула себя взглядом в зеркале за барной стойкой. Моя радость от первой встречи с клиентами совсем выбила из головы мой неподобающий вид. Впрочем, как и жара выбила пух из моих выпрямленных волос, и я выглядела точь-в-точь, как после бани.

Глядя в зеркало, я начала поправлять волосы, и, в попытке спасти хотя бы свою причёску, мои глаза встретились с озорным взглядом и ухмылкой мужчины у бара. Не может быть! Мгновенно, каждая моя клетка вздрогнула, от макушки до кончиков пальцев, словно по телу прошёл электрический разряд. Руки на голове застыли, а потом медленно сползли вниз.

Думаю, мой прищуренный, озадаченный взгляд смотрелся очень дико. Я всё ещё пыталась разглядеть в полумраке: он это или не он. Но, судя по ямочке на правой щеке, и тому, как парень продолжал смотреть на меня, словно смеясь, это точно был он.

– Спрячу-ка я завтра ещё одну кружку Адама, – вернула меня к реальности Наташа.

– Что? – я отвернулась от парня.

– Да-да! Спрячу его кружку. Пусть нервничает. Зачем он их всюду расставляет?

– Ты знаешь, зачем, – взмолилась я, украдкой глядя на парня, – он делает это, чтобы подчеркнуть моё положение в офисе. Прошу, не делай этого: меньше чашек – ещё больше чашек! Он принесёт в бюро новую.

– А что, может, правда, мне подарить ему новую чашку, скажем, музыкальную?

– Лучше уж с маячком, чтобы она орала: «помой меня», каждый раз, когда он убирает с неё руки.

– Кто убирает с кого руки? – раздался голос, и от моего спокойствия не осталось ни следа. Точно, узнал меня.

– Никто, – буркнула я в замешательстве.

– Здравствуй, Анна. Я уже думал не встречу тебя снова. Рад тебя видеть! Сто лет, верно? – обратился он ко мне.

– М-м-м? – я неловко улыбнулась, всё ещё пребывая в растерянности. Если бы не Наташа, которая слышала, как он назвал меня по имени, я бы заверила его, что он обознался. Но, пока я собиралась с мыслями, парень продолжал.

– Простите, как грубо с моей стороны вмешаться в вашу беседу и не представиться, – он развернулся к Наташе и протянул ей руку. – Я Левон, старинный друг Анны.

– Старинный друг? – как глупая, повторила я, но Наташа уже вовсю влилась в беседу.

– Очень приятно, Левон, – встрепенулась она и откинула прядь чёрных, как смоль, кудрей, распрямляясь и выпячивая декольте. – Я Наташа.

– Взаимно! – сказал он, не отрывая взгляда от моей спутницы и пожимая её руку. Он продолжил мою пытку: – Конечно, друг, мы вместе сломали Давиду нос. Разве такое не скрепляет навечно?

– Не думаю… – тихонько сказала я, пока Наташа щебетала.

– Сломали нос? О Боже, я должна знать подробности. Анна сломала кому-то нос? Почему же нос Адама всё ещё цел?

– О, вы не поверите, Наташа, в тот день она сломала два носа.

– Два? Невероятно!

– Так ты отдашь мне его? – обратился ко мне собеседник.

– Кого? Нос? – не поняла я.

– Нет, не нос. То, что обещала отдать при нашей следующей встрече. – Господи, как он помнит это? Надеюсь, мне удастся изобразить равнодушие.

– Я не понимаю, о чём ты.

– Лео, ты идёшь? – позвал его один из парней у стойки. – Мы ждём тебя.

– Он всё ещё у тебя? – я краснею, вспоминая обстоятельства нашей последней встречи. Надо поскорее спровадить его.

– Почему бы тебе не вернуться к своим «настоящим друзьям», – подчеркнула я, немного осмелев, – они тебя ждут.

– Ещё минутку, дружище. Прошу прощения, дамы, мне нужно ответить. – Левон отключил звук звонящего телефона, и вместо того, чтобы уйти, стоял и вглядывался в моё лицо.

Я развела руки, жестом спрашивая его «что ты хочешь?», на что парень улыбнулся ещё шире и вышел из закутка бара.

– Анна, не молчи, жестокая, расскажи мне всё! Нос? Правда? И откуда ты знаешь этого тигра Льва Аполлоновича?

– Наташа, прошу тебя. Ниоткуда. Где Борис?

Вспоминая нашу последнюю встречу с Левоном, мне захотелось поскорее уйти. В прошлый раз, наше общение не прошло мимо меня, а на данный момент у меня совсем нет времени на всякие глупости. Главное – бюро, карьера. Борис! Я достала телефон и набрала его номер.

– Анна, я жду патруль, чтобы они выписали мне штраф, скоро буду.

– Ты ждешь? Зачем? Что случилось?

– Не заметил знак. Ты нашла Наташу?

– Да, мы обе тут. А клиенты нас не потеряют?

– Нет, я им позвонил. Скоро буду. – Он повесил трубку, как всегда. Меня это устраивало.

– Его оштрафовали за парковку. Скоро будет.

– А что насчёт носа?

Её вопрос прервал радостный клич мужчин. Левон вернулся в бар, и они, снова, громко поприветствовали его, поднимая вверх стопки. Парень улыбался и что-то отвечал, пока остальные хлопали его по плечу, а потом, украдкой смотрел на меня. Меня злило, что он видит, что я тоже смотрю. Его же это веселило.

– Похоже твой друг популярный.

– Он мне не друг, так, знакомый.

– Наташа, Анна, и вы здесь? – в бар забежала Лейла, одна из наших штатных дизайнеров интерьера.

Ростом она была ниже среднего, крохотная, а вот её весёлый и звонкий голос, кажется, было слышно откуда угодно. Лейла, или Лили, как мы её называли, позволяла себе ходить в смешной обуви и детских комбинезонах. Её волосы были коротко подстрижены и обесцвечены и торчали ёжиком в разные стороны, а чёлку она скрепляла яркими заколками, которые меняла каждый день.

Я её обожала. Лейла олицетворяла всю свободу и всё творческое, что было где-то глубоко внутри меня. Очень глубоко.

– Девочки, вы не представляете, что сегодня было. Помните нашу клиентку, которой мы делали дом за городом, с большой круглой лестницей в холле? Короче, мы с девчонками пошли на трансформационную игру… Так, ерунда, смеха ради. И, что вы думаете? Там была она! Небеса! Так неловко! Мы не знали куда себя деть и все три часа просидели с каменными лицами. Она же клиент, а мы теперь знаем все подробности её личной жизни. С ума сойти.

– Попахивает иском о вторжении в личную жизнь, – начала было Наташа, но Лейла её перебила.

– Так что будьте осторожны, дорогуши. Эти игры вам не шутки, – сказала она, округлив глаза и делая большой глоток коктейля из соломинки. – Как дела, Анна? Ты снова задержалась в бюро до самой ночи? Ты не переоделась.

– Да, что в этом такого? Архитекторы иногда ночуют в бюро.

– Я знаю, но ты же молодая, лето вот-вот закончится, а мы так и не сходили погулять с тобой. Кстати, почему вы здесь без меня? Я ревную, – она надула нижнюю губу и покосилась на Наташу.

– У нас встреча с Борисом и клиентами, – ответила юрист.

– Клиентами? Вот это я понимаю! Ну тогда я прощаю тебя, детка! Может пойдем гулять после встречи, раз уж ты здесь?

– Лили, завтра на работу… – начала я.

– И что? Архитекторы иногда ночуют в барах, – поддразнила она меня.

– А меня ты не позовешь? – возмутилась Наташа, скорее из вредности, чем от желания пойти.

– Конечно позову, дорогая, просто юристы ночуют в барах только когда дела совсем плохи. – Она приобняла Наташу. В этом была вся Лейла: весёлая, прямолинейная, добродушная, – Анна соглашайся, пойдем в караоке, и ты повторишь свой новогодний дебют.

– О Боже, караоке? Лили, что ты делаешь со мной? – дурацкая улыбка засела на лице, но я всё же сопротивлялась. – Нет! Завтра на работу.

– Караоке, Анна. Ка-ра-о-ке, – пропела она по слогам.

– Прошу, мы не выспимся. Давай всё сделаем по правилам, как положено пойдем в караоке… как-нибудь в другой раз… На твой день рождения!

– Почему ты откладываешь такую радость на потом? Я думала после нового года, мы будем ходить туда минимум раз в месяц. Пошли сегодня, пожалуйста! Это же «караоке», – прорычала она с акцентом, – будем петь песни Адель до рассвета, и никто не будет нам мешать, сегодня же вторник.

Караоке, до рассвета, петь Адель – звучит как идеальная ночь. Но, разве это главное? Встреча, бюро, карьера! Надо сосредоточиться на этом.

Но, это же Адель. Лейла права, сегодня вторник и нам никто не помешает. Я поймала свой глупый, улыбающийся взгляд в зеркале за баром. А потом, поймала его взгляд. Он наблюдал за мной, в отражении и улыбался в ответ. Нет, сейчас это точно не главное!

– Лили, Лейла! Я не могу. Я понятия не имею как долго будет идти встреча и, вдруг завтра с утра мне нужно будет ехать на замеры. Я не могу так рисковать, я должна быть собрана, я хочу перестать мыть кружки и заняться делом.

– А я пойду помою руки, – буркнула Наташа, устав от нашей беседы и спрыгнула со своего стула.

– Анна, детка, мне жаль. Когда ты, наконец, позволишь себе порадоваться жизни и побыть молодой? Подумай об этом. Наташа, подожди, я с тобой.

Девочки ушли, а я схватилась за телефон, чтобы избежать озорного взгляда, когда-то заставившего меня болтать лишнее. Но, диван рядом со мной прогнулся, и я почувствовала тепло. Справа – стена, бежать некуда.

– Так что же, не друг, да? – спросил Левон, и на его щеке снова появилась ямочка. Я сразу отвернулась.

– Разве то, что было, можно назвать дружбой?

– Я бы назвал это прекрасным приключением студенчества, разве нет? – Я молчала, а он продолжал. – Ну, так как твои дела, Анна? Как твоя жизнь?

– Прекрасно. Занимаюсь карьерой. Как твоя?

– Ну, я снова встретил тебя, – нараспев протянул он. Это что, флирт? – Теперь и моя жизнь прекрасна. – Фу. Серьёзно? Я натянула улыбку, а парни в баре снова громко вскрикнули. – Скажи мне, – Левону пришлось ещё приблизиться ко мне, чтобы его было слышно, а я отвернулась в сторону, приближая к нему ухо, но избегая зрительного контакта. – О чём ты думала?

– Когда снова с тобой заговорила? – уже храбрее огрызнулась я.

– Нет, – проигнорировал он мой выпад, – только что, когда говорила с подругами – Левон продолжал улыбаться глазами, а потом наклонился ещё ближе и прошептал мне, практически касаясь носом моего уха и пуская волну мурашек по коже, – Ты выглядела такой воодушевленной.

И как ему не стыдно так нагло врываться в моё личное пространство? Моему возмущению не было предела, но потом, я снова увидела своё отражение в зеркале: взгляд взволнованный, тело вжалось, раздражение не считывается.

На кого ты похожа Анна? Ты же взрослая девочка. Так дело не пойдёт. Бери себя в руки! Я выпрямилась, вскинула брови и, отстранившись, посмотрела ему в глаза.

– Про работу. Я думала, что завтра рано вставать.

– Шеф, ты идёшь? – спросил кто-то из мужчин.

– Хватит клеить цыпочек, – выкрикнул другой. Клеить цыпочек? Вот это уже ни в какие ворота!

– Секунду! Ты серьёзно? – он поставил локоть на стол и облокотился на руку, словно собирался просидеть так ещё много-много часов, перекрывая мой воздух всем своим телом.

Я уже немного пришла в себя, поэтому сделала резкий раскатистый рывок туловищем, заставив его отпрянуть.

– Нисколько. И вообще, я здесь по делу, – я снова начала надвигаться на него, активно жестикулируя и побуждая встать с дивана. – Попрошу тебя уйти и оставить меня одну, чтобы я собралась с мыслями перед встречей.

– Без проблем, – сказал он, вставая, – если ты ответишь мне, он всё ещё у тебя?

– Кто?

– Не «кто», а «что», Анна. Думаю ты прекрасно помнишь, о чём я, – не переставал дразнить он меня.

– Нет! Как я и говорила, его время прошло.

– Я не верю тебе…, – сказал парень.

– Анна, вот ты где, – Борис появился как из ниоткуда. Следом зашла Наташа.

– Лучше бы я была дома – тихо пробурчала я, возвращаясь в сознание.

– Левон, вы уже здесь. Добрый вечер. – Мужчины пожали друг другу руки, пока я пыталась понять, где они познакомились. – Дарий ещё не подошёл?

– Борис, добрый вечер! Он в зале, говорит с гостями, будет с минуты на минуту. – Левон повернул ко мне голову и одними губами вопросительно произнёс: «Борис?»

– Раз так, Наташа, Анна, разрешите представить вам нашего клиента. – Прекрасно! – Это Левон Кацман, шеф-повар этого ресторана. Он и Дарий Хафур открывают новое заведение, и мы с вами займемся его реконструкцией.

– Всё верно, – сказал Левон и протянул руку Наташе, не отводя от меня ликующий взгляд. Я снова покраснела.

Борис продолжал:

– Это наш юрист, Наташа Вранец и мой ассистент, Анна Корсак. Анна всегда будет с вами на связи.

– Рад это слышать, – просиял он и, наконец, перевёл взгляд на Наташу. – Снова, очень рад, – потом взял мою руку. Это сейчас не важно, Анна… – Анна. – Его рука задержалась в рукопожатии с моей на секунду дольше положенного, пока я резко не отняла её и, по-моему, это заметили все.

В бар зашёл мужчина, по всей видимости Дарий. Он спас ситуацию.

– Друзья, мне сообщили, что вы уже собрались. Борис, – он пожал ему руку, а потом протянул её нам. – Я Дарий Хафур, хозяин сети ресторанов.

– Наташа Вранец, юрист бюро.

– Анна Корсак, ассистент господина Когана. – Мы обменялись рукопожатиями.

– Прекрасно, Борис, прошу, пройдёмте в наш специальный зал.

Мы вышли из закутка и прошли в зал. Свет в ресторане был приглушён, тёмный интерьер, белые мраморные столы с маленькими свечами создавали уют и интимность обстановки. Распашные окна в пол были открыты, объединяя помещение с летней террасой. Из них, то и дело, доносился смех и шум от гуляющей снаружи толпы.

Дарий миновал всех гостей и подошёл к едва заметной двери. Официант придержал её и нас пригласили внутрь. Мужчины пропустили дам вперёд, непринуждённо улыбаясь. Меня же не покидало чувство, что всем очевидно, как странно я веду себя, проходя мимо Левона Кацмана.

Мне срочно нужен Борис. Вот он, спокойный, как всегда. Борис положил руку на спинку стула, приглашая меня сесть за стол и сдержанно улыбнулся. Я, наконец, снова почувствовала себя в безопасности.

Комната была небольшая, но освещена чуть лучше, чем зал. Борис помог сесть Наташе и сам сел рядом. Левон и Дарий сели напротив. Я ожидала, что мне будет неудобно под пристальным взглядом шеф-повара, но на моё удивление, мужчины включились в беседу и начали обсуждать планы, условия, документы и до меня никому не было никакого дела.

Я достала планшет и начала набирать пометки, старясь ничего не упустить. Иногда, мужчины обращались к Наташе, и она с деловым видом отвечала на вопросы, извлекая какие-то бумаги из папки. Это была моя первая «первая» встреча с клиентами. До этого я никогда не думала, что сделка может быть заключена в такой обстановке, в столь позднее время.

– Отлично, тогда завтра Анна поедет на объект и сделает все замеры. – Я оживилась. Так и знала! Ура!

– Я поеду одна?

– Мне нужны только цифры, объект я уже видел, адрес у нас есть. Как только замеры будут готовы, мы более детально обсудим концепцию и приступим к проектированию.

– Чудесно, – сказал Дарий, и мужчины снова обменялись рукопожатием. – Думаю, нам нужно это отметить. Я попрошу нашего бармена сделать для вас самые лучшие коктейли, – предложил он.

– Прошу прощения, Борис, можно ли мне пойти домой? Я очень устала, – спросила я тихонько. Борис кивнул и посмотрел на Дария.

– Спасибо за ваше предложение, я с удовольствием, только отпущу своего ассистента.

– Анна, как жаль, что вам нужно уходить. Вы обязательно должны попробовать утку нашего шефа. Левон – просто мастер! В следующий раз порадуйте себя.

– Непременно, – сказала я и посмотрела на довольного шефа. Почему ты всё время усмехаешься надо мной? – Ещё раз, прошу прощения, что мне нужно уходить. – Я встала. – Левон, Дарий, – сказала я, быстро развернулась и попрощалась кивком с Наташей и Борисом, а затем, ушла прочь.

Мне срочно нужно в супермаркет.

Через сорок минут я уже стояла на двенадцатой кассе и выкладывала содержимое корзинки на ленту.

– Надя, ты понимаешь, – «пик» – пищала касса, – я, наконец-то, получила настоящее задание, – «пик», – это не мыть чашки Адама, это настоящий клиент! – «пик».

– Да, рыбонька, конечно, представляю, – «пик», – Боженька послал тебе вознаграждение за твои труды, – «пик». – Пакет нужен, солнышко моё?

– Нет, спасибо, у меня есть. – Я нырнула с головой в рюкзак, чтобы отыскать шопер. От восторга меня даже немного потряхивало. – Не могу поверить, – размахивала руками я, широко улыбаясь. «Пик», – я была на встрече с клиентом, а завтра еду на замеры, одна! Представляешь Надя? Одна! – «пик».

– Вот и славненько. А что уж твой Борис, не поедет с тобой?

– Нет, – гордо улыбнулась я и сделала паузу, – сказал, что я могу поехать сама. – «Пик», – О, Надя, там должно быть такое красивое место. Это огромное озеро среди деревьев, в парке, у колеса обозрения. – Женщина глядела на меня снизу вверх с улыбкой и восторгом в глазах.

– Неужто так? – «Пик».

– Да! Оно не слишком популярно сейчас, колесо не работает и туда захаживают в основном только местные жители. Но, скоро мы это исправим, – «пик», я немного поникла, вспомнив про шефа и про то, что мне придётся встретиться с ним ещё раз.

– Что такое, рыбонька?

– Просто хотела сказать, что их ресторан в городе так популярен, что, наверняка, шеф-повар сделает парк одним из излюбленных мест нашей богемы.

– И? Что тут плохого? – «пик», – Это же хорошо?

– Да… Просто ты никогда не догадаешься, кто шеф этого ресторана.

– Ну? Кто же это может быть? – Надя замерла в ожидании сенсации, а кусок ветчины из индейки так и повис в воздухе над лазерной сеткой из красных линий.

– Лео. Левон.

– Ну, не может быть! – глаза Нади округлились, и она радостно схватилась за сердце. – Лёвушка? Родненький! И как, как он выглядит?

– Повзрослел, возмужал, – вздохнула я, – Такой же наглый. Клеил меня прям на глазах у своих барменов. Фу!

– Солнышко моё, ты такая красивая девушка, Боженька тебя как в лоб поцеловал. Неудивительно, – «пик». Руки Нади наконец пробили ветчину. – Ох, Лёвушка, ох золотце, ну надо же, бывает такое. А Борис-то что? Он что?

– А что он? Ничего! Что он должен был делать? – «пик».

– Ну как что? Лёвушка-то, наверное, опять нахрапом. Ты уже не маленькая девочка, ты красивая молодая женщина. Сама мне говорила, что Борис вот-вот тебя замуж позовёт. А тут, молодой Лев рядом с тобой, ухлёстывает. Ах, Аннушка, повезло тебе, выбирать женихов будешь!

– Надя, это не главное.

– «Не главное», «не главное», всё время ты повторяешь своё «не главное». А что главное? Что? Как Лёвушка сказал, «человекам нужны человеки».

– Не так…

– Не важно, рыбонька. Он прав. Он мне ещё тогда понравился. Не зря его Боженька привёл к тебе уже во второй раз, – «пик». – Голову не морочь и выходи уже замуж, – сказала женщина и пробила последнюю пачку творога. – Карта, наличные?

– Карта. Вот так прям, лишь бы замуж?

– Почему «лишь бы замуж»? Ну за Бориса выходи, он хороший человек, раз столько для тебя делает.

– Пока что меня никто не зовёт, – сказала я, складывая продукты в сумку.

– Так скоро позовёт, солнышко моё. Может и Лёвушка твой, – мечтательно протянула она, – кто их разберёт?

– Левон? Нет. Фу!

– Хватит фукать. Пин-код.

– Надя, забудь. Я не хочу за него замуж.

– За Левушку?

– За обоих. Нет, я могу, конечно, выйти за Бориса, но… Ты же знаешь, у меня есть план.

– Ну, и как муж может помешать тебе?

– Он меня отвлекает…

– Борис-то? Он же тебе помогает, наоборот, учит всему. Не понимаю.

– Нет, не Борис. Мужчины. А Левон тем более. Поверь мне, с ним мне сложно сосредоточиться, это я поняла ещё в прошлый раз.

– Ничего не понимаю, рыбонька. Весной ты говоришь, что собралась замуж за Бориса, потом, что он тебя не зовёт, теперь «мужчины меня отвлекают». Ты сама-то ещё не запуталась?

Я молчала. Надя тоже, без слов принялась вытирать тряпочкой ленту, покачивая головой и поджимая губы. Значит не довольна. Зато я довольна! Боже, у меня работа, настоящая!

– Ох, Надя, неужели я наконец приближусь к своей заветной мечте?

– Кончено, уже приблизилась и осталось совсем не много, рыбонька. – Женщина снова сменила тон на ласковый. Я не любила её сердить.

– Дай Бог.

– Да, дай Боженька. Ты со всем разберешься. Ну всё, беги домой, у меня тоже скоро смена заканчивается. Не забудь, я завтра и послезавтра отдыхаю, а потом снова два через два. Ага?

– Хорошо.

– Ну всё, беги, Аннушка. Всех благ.

– Спасибо! Ох, полетела я домой. Надо поспать, но, уверена, я и глаза не сомкну, – мечтательно сказала я, раскачиваясь под воображаемую музыку.

– Ох, не из-за Бориса ли? Или из-за Лёвушки?

– Из-за за-ме-ров, – пропела я со сладкой улыбкой. – Ну всё, пока.

Я отправила ей воздушный поцелуй и вышла на улицу.

Из своего леса я перебралась в маленькую квартиру-студию, в спальном районе. Борис платил мне чуть больше, чем обычно платили ассистентам, и я могла покрыть расходы на аренду. Зато теперь, ему не нужно было забирать меня каждый день от дома матери. Здание бюро было всего в нескольких остановках от квартиры и не далеко от супермаркета, где работала Надя.

Открыв домашнюю дверь, я поставила продукты на небольшой пуф, включила торшер и кинула ключи в миску с мелочью. Скорее бы принять душ и смыть с себя последствия жары. Даже несмотря на прохладный ветер, остужающий по ночам наш город, я чувствовала пыль, прилипшую к телу. Она раздражала, как и Кацман, который пробуждал внутри меня волнение.

Надо придумать план, как работать с ним и не подпускать близко. Наверняка мы почти не будем пересекаться. Вот если бы он был прораб или маляр – другое дело.

Воображение сразу нарисовало шефа в заляпанном комбинезоне, верхом на лесах с дурацкой ухмылкой, спутанными кудрями и ямочкой на правой щеке. Я тряхнула головой.

Анна, что за мысли? Если мы будем видеться на стройке, я буду стараться не вступать с ним в беседу и тем более не подначивать его, а то он ещё решит, что я с ним флиртую. И вообще, что общего у архитектора и шеф-повара? Максимум, расположение розеток в кухне.

Именно по этой причине, мне стоит выйти замуж за Бориса: у других не будет повода ко мне приставать. Вот только, согласится ли он жениться на мне, с условием, что у нас никогда не будет детей? Я набрала стакан воды и выпила его залпом. Потом ещё один. С другой стороны, ему столько лет и до сих пор нет ни жены, ни детей, может дети ему и не нужны, думала я.

Юго-западная квартира здорово нагрелась за день. Я открыла окна, разобрала сумку, раскидала продукты по холодильнику, съела полпачки творога, поставила телефон на зарядку и побежала в душ.

Спать оставалось всего несколько часов, но меня не покидала мысль проверить конспекты. Вряд ли завтра понадобится что-то чего я не знаю, но я всё равно нервничала. Мне приходилось бывать на замерах, но в основном, наблюдая за другими и внося данные в тетрадь. Завтра, мне нужно изловчиться и сделать всё самой. Главное, не забыть про диагонали и вести себя, как профессионал.

Время уже было половина второго и на телефоне, неожиданно, появилось сообщение от Бориса: «Не забудь про диагонали, малышка». Я и не забуду.

Может показаться, что я сумасшедшая, что не расставляю личные границы и позволяю начальнику претендовать на моё личное время, но, это не так. Он не совсем мой начальник и я здесь благодаря ему. У меня никогда не было личного времени. Наверное, до него у меня было просто существование и именно Борис заложил основу для моих планов на жизнь. Да и вообще, каждый архитектор знает, что два часа ночи – это не так уж и поздно для рабочих вопросов.

Я скользнула под одеяло и потушила свет. Мои окна выходили во двор с высокими деревьями, в которых любили прятаться птицы. Сейчас, из окон доносился стрекот сверчков, а ещё через пару часов, их сменят соловьи, и я услышу это пение. Я не сомкну глаза и не буду думать о замерах. Мысленно, я буду спорить с шеф-поваром, придумывая ответы на его аргументы, что он так уверено выдавал мне, несколько лет назад.

Надо позвонить маме.

ГЛАВА 2

Лишь едва утонув в сладкой дрёме, звук будильника вытянул меня из сна. Я отключила громкий сигнал и, уткнувшись в подушку, постаралась вспомнить куда собиралась так рано вставать.

Замеры! Радость и предвкушение от нового задания моментально меня пробудили. Я вскочила с постели, чтобы поскорее умыться, помыть голову и начать рабочий день.

Новый ресторан располагался в центре старого парка. Борис сказал, что место было немного заброшенным и, наверное, мне следовало надеть что-то удобное и длинное, чтобы не оцарапаться об кусты. Но, с другой стороны, на улице уже стояла такая жара, что хотелось идти в коротком ситцевом платье, едва ощутимом на теле. Его я, конечно, не надела.

Мой выбор пал на пудровые шорты-бермуды, наподобие тех, что были на мне вчера и широкий белый топ с коротким рукавом. Все инструменты для замеров я положила в свой рабочий рюкзак, а выпрямленные кудрявые волосы собирать не стала. Собирать чистые волосы – это кощунство, верно?

Яичница была съедена, зубы почищены, а вещи уложены. Я закрыла окно, задёрнула шторы и вышла на площадку. Замочная скважина дважды щёлкнула, и мои ноги ритмично забарабанили по ступенькам, вторя ритму взволнованного сердца.

Телефон показал план маршрута на общественном транспорте. Такси, в час пик, выходило невероятно дорого, зато дорога заняла бы минут сорок, а на автобусе мне предстояло ехать с пересадкой, в два раза дольше.

Стоя на остановке, я размышляла о личном транспорте, о котором никогда не задумывалась. Борис вечно стоял в пробках, искал парковку, платил штрафы, «обувал», «переобувал» колёса, и недавно даже просил меня поискать для него личного шофёра.

Отсутствие машины, в моём случае, имело больше плюсов, чем минусов: не надо искать парковку, бегая по поручениям между тремя-четырьмя кварталами, или платить за обслуживание автомобиля, на котором ездишь два раза в день. У меня была полная свобода: хочешь, идёшь пешком, берешь самокат, садишься на автобус, или, в крайнем случае, вызываешь такси.

Но, с другой стороны, я понимала, что когда-нибудь, как уважающему себя архитектору, мне придётся перемещаться по разным объектам, совершенно в разном удалении от города и с разным качеством подъездных дорог. Наверное, рано или поздно, мне понадобится внедорожник, как у Бориса.

Автобус подъехал и прервал поток моих мыслей. Я зашла внутрь и села на свободное сидение у окна. Через пару минут и несколько остановок, вдалеке появилось здание офиса. Скорее всего, Адам вот-вот придёт и поймёт, что меня нет. А потом, нарочно испачкает на две-три кружки больше обычного, расставит их то здесь, то там и будет злорадно дожидаться моего прихода.

Удивительно, но сегодня мне было всё равно. Сегодня, я готова перемыть хоть сто его кружек, вот так мне было хорошо.

Бюро осталось позади, мы медленно плелись по магистрали, продвигаясь по утренним пробкам. Людей становилось всё больше, я уступила место женщине с ребёнком, а сама повисла рукой на ремешке, рассматривая город и людей в машинах.

Пассажиры автобуса с измученными лицами отмахивались от жары, не спасал даже кондиционер. Я же чувствовала себя прекрасно. Почему никто кроме меня не слышит эту радостную музыку предвкушения нового дня? Главное не растерять презентабельный вид после душного автобуса.

Через час и одну пересадку я почти добралась до парка. Он находился на конечной остановке маршрута, поэтому пропустить его я не боялась. Чем ближе мы подъезжали, тем меньше людей оставалось внутри салона, и тем легче было дышать.

Водитель объявил конечную, я и ещё пара пассажиров направились к выходу. Мой телефон зазвонил, и на экране отобразилось ненавистное имя «Адам». Сама виновата, слишком много о нём думала. Я вышла из автобуса и ответила на звонок:

– Заскочи в типографию перед офисом, я не успел забрать вчера сшитый проект, он мне нужен срочно. Борис будет его спрашивать, – сказал он.

– Доброе утро, Адам. Я сейчас на замерах, заберешь его сам? – Тишина.

– На замерах? Борис что, отправил тебя?

– Да… – Послышалось гневное молчание, кажется, его это только разозлило.

– Анна, так не получится, у меня много работы. Они нужны мне, привези к обеду.

– Адам, – я замолчала, – я не знаю во сколько освобожусь.

– Прекрасно, – с раздражением вздохнул он. – Меня это должно беспокоить? Борис с меня спросит. Даже если будешь после обеда, всё равно забери и привези. Я хотя бы скажу ему, что это ты виновата, задерживаешься, и поэтому их нет. Поняла?

– Ладно, я заеду.

– Славно, пока. – Он повесил трубку.

Вонючка. Кажется, я погорячилась про сто кружек. Вдох и выдох: ничего, заеду за проектом в обед, типография и исполнение вредных приказов тоже входит в мои обязанности, Адаму не удастся омрачить моё прекрасное утро.

Я посмотрела направо, на арки, ведущие к большому старому парку. Они были слегка ветхие, вход через узкую калитку когда-то, судя по всему, был платным, а в глубине я разглядела клумбы с розами, как на старых фотографиях из детства.

Ускорив шаг, я вошла в парк. Вокруг гуляли старики и мамы с колясками, дорога уводила меня вниз, вдоль старых автоматов и аттракционов, а потом начался лес, и я и вовсе оказалась на тропинке.

Моё внимание привлекло отсутствие гула дороги, вместо этого, я слышала птиц и, кажется, лягушек. Между деревьями виднелось большое красное колесо обозрения, значит, я на правильном пути. Тропинка виляла между старыми деревьями, пока не привела меня к озеру, на котором рыбачили два паренька. Я кивнула им и собиралась идти дальше, как вдруг, замерла словно зачарованная.

В конце озера раскинулась то ли теплица, то ли старинный зимний сад, отчасти напоминающий стеклянный дворец Мадридского парка Буэн-Ретиро. Маленькая каменная пристройка с небольшой бирюзовой башней была открыта, и к ней тянулись нитки уличных гирлянд.

Я поспешила к зданию. Ближе к озеру стоял длинный стол, накрытый тёмно-пудровой льняной скатертью. Несколько цветочных композиций придерживали её, защищая от лёгкого ветра. Свечи в стеклянных футлярах не горели, но моё воображение уже представило едва освещённый стол, звёздное небо, и лишь оркестр лягушек нарушал бы обволакивающую тишину ночи.

Я шла и спотыкалась, потому что смотрела на здание, а не под ноги. Взгляд было не оторвать, глазам хотелось запомнить каждый сантиметр фасадов из стекла. К слову, остекление кое-где было нарушено, где-то сбоку пробилось молодое дерево, а фундамент, окутанный плющом, нуждался в капитальном ремонте.

Моё изумление прервала группа людей, которая вышла из пристройки, и я поспешила прикрыть открытый рот.

– Поторапливаемся, скоро придут фотографы, всё должно быть готово перед финальным ужином в этом сезоне, – сказал Левон, держа в руке огромного… краба?

– Да, шеф, – сказали они хором.

– О, здравствуйте, госпожа Корсак, – с ироничной фамильярностью обратился ко мне Левон.

– Доброе утро. Вот это место! Оно просто невероятное!

– Сразу к делу, – усмехнулся он.

Белая форма шефа шла ему ничуть не меньше, чем комбинезон маляра, про который я думала вчера. Я вспомнила, что не была готова увидеть его сегодня и, отвернувшись к фасаду, сделала пару фото на телефон. Главное, не подначивать, напомнила я себе.

Левон проводил мой взгляд, а я мельком снова посмотрела на шеф-повара. Солнце слепило его, он прищурил один глаз, прикрывая лицо свободной рукой и обнажая загорелое мускулистое предплечье, которым было невозможно не залюбоваться.

– Эта старая теплица, – отвлек меня он, – всё что осталось от большого зимнего сада, который стоял здесь в прошлом веке. Домов рядом не было, дальше был просто лес и предгорье, а вокруг – ботанический сад.

Действительно, пока я шла сюда, то даже не заметила, что деревья были не похожи на случайные насаждения, и для обычного парка они были слишком разные. Я подошла поближе к фундаменту и сделала фото обвала каменной кладки.

– Я не знала, что здесь кто-то будет. Я не помешаю? – спросила я.

– Я слышал вчера, что ты приедешь на замеры, всё в порядке. Сегодня вечером выездной закрытый ужин. Мы уже делали несколько таких за лето. – Он затих и посмотрел на меня, словно оценивая, интересно ли мне то, что он говорит. Я поняла, что всё это время улыбалась и поспешила спрятать улыбку.

– Вы что же, готовите здесь на костре или внутри у вас оборудована кухня?

– И то и другое. Пойдем, я покажу, – он махнул рукой с крабом, приглашая меня внутрь. Его пшеничные перепутанные кудри отливали на солнце золотом.

Из пристройки выбежали ещё несколько человек, неся в руках тарелки и приборы. Мы зашли внутрь. После улицы, в помещении показалось темно, но скоро глаза привыкли. В небольшом коридоре стояла ещё одна пара дверей, дальше был просторный холл, освещённый вторым светом из башни.

Вдоль стен, в углублении, огромные морозильные и холодильные камеры, там же, и в центре, столы из нержавеющей стали. Дальняя стена с панорамными, открытыми окнами, а возле них плиты.

Всё казалось временным, кроме холодильников. Людей было не так много.

– Вижу у вас довольно спокойно, разве на кухне не должны летать сковороды, а шеф кричать на всех с пеной у рта?

– Пф, умоляю тебя. Я не такой, – сказал он, складывая руки на груди.

– Не верьте ни единому его слову, барышня! – Пошутил парень, занимающийся оформлением блюда.

– Это, мой су-шеф, Николай Вовк – пояснил Левон с ухмылкой и потряс парня за плечи.

– Не только су-шеф, – улыбнулся парень, – но и лучший друг нашего гения. Я Ник.

– Анна, очень приятно, – я улыбнулась в ответ.

– На самом деле, когда нужно контролировать готовку сорока блюд одновременно, на кухне не так спокойно. Сейчас, мы просто делаем заготовки на вечер и готовим блюда для съёмки рекламы в полдень. Маркетинговый отдел Дария предложил сделать фотографии «в тени полуденного солнца, пробивающегося сквозь листву старинного ботанического сада», – процитировал он, потряхивая крабом и беря слова в воздушные кавычки.

– Звучит красиво, – согласилась я. – И что же, вы весь день будете здесь готовить?

– Не совсем. А ты? Если хочешь, после фотосессии мы угостим тебя обедом. Ты здесь надолго?

– Ох, спасибо за предложение, но боюсь у меня много работы. – Только сейчас я поняла, что понятия не имею, с чего начать замеры в стеклянном пространстве справа от меня. – Скажи, когда я могу поработать в этой комнате, чтобы никому не мешать?

– Можно во время фотосессии. К тому моменту ребята уже всё приготовят и закончат нарезать заготовки для ужина.

– Хорошо, тогда я, пожалуй, начну с теплицы.

– Основной проход был здесь, – Левон указал на двухстворчатые двери справа, – но сейчас там много хлама. Внутрь можно попасть, с другой стороны, вон оттуда.

Я последовала за шефом в сторону плит. Мы прошли мимо ребят, которые жарили ростки спаржи на бурлящем белом вине, судя по фантастическому аромату.

– Вот, проход здесь, – Левон указал на раму без стекла.

– Отлично, спасибо.

Я шагнула вперёд, но не заметила огромную ветку сухой вьющейся розы. Левон оказался рядом, спасая моё лицо от шипов и слегка пригибая меня к земле.

– Осторожно! – Он придержал меня за локоть.

– Мамочки, спасибо, – сказала я и, немного пошатнувшись, отстранилась от него на шаг, увеличивая дистанцию между нами и легонько забирая свою руку. Он сразу выпустил мой локоть.

– Не вопрос, здесь довольно опасно, – сказал он, снимая прядь моих волос, зацепившихся за шипы. К слову, волосы снова распушились после душного автобуса. – Особенно с распущенными волосами. На твоём месте я бы их убрал. У тебя есть какая-нибудь штука…

– Да, всё есть, – я подняла вверх запястье, на котором бесполезно болталась резинка. – Спасибо за заботу. Я буду работать. – Просто уйди, подумала я. Левон задержал взгляд на моей руке, слегка поддался вперёд, улыбнулся, словно хотел сказать что-то ещё, но остановил себя.

– Ну, тогда мы с приятелем не будем тебе мешать, – помахав крабом, он скрылся за углом.

Я немного перевела дух и попробовала сосредоточиться. Волнение от работы слегка ослабило мою бдительность и, кажется, я уж слишком много улыбалась шеф-повару. Нужно сфокусироваться на задании.

Сняв рюкзак и вытащив из него блокнот, ручку и рулетку, я взялась мысленно составлять схему стен, окон и дверных проёмов. Весёлая задача, учитывая, что все стены здесь – это окна.

Собрав волосы в высокий хвост, я окинула взглядом помещение и начала чертить. Из-под моей руки, на страницы блокнота, ловко выпрыгивали невысокие стены старого фундамента, стеклянные проёмы и схематичные места расположения самых высоких растений внутри теплицы, на случай если Дарий захочет оставить их, как часть интерьера.

Вход в пристройку представлял из себя длинный коридор, заставленный старыми деревянными столами и садовым хламом. По бокам располагались технические комнаты. Аккуратно проскочив в них, я сняла замеры и занесла всё в блокнот.

Пыльный, но интересный процесс шёл довольно быстро. Следующие полтора часа, я ползала по теплице, между заросшими кустами, вымеряя расстояния. Хорошо, что лазерная рулетка была достаточно мощная, иначе солнечные лучи, проходящие сквозь стеклянную крышу, не позволили бы мне сделать ни единого замера, будь моя помощница чуть меньше.

Ближе к полудню, здание накалилось, и пот тёк по мне ручьём. Хвост прилип к шее, а пряди завились и облепили лицо. Как я и думала, ситцевое платье подошло бы как нельзя лучше. Тем не менее, я была самая счастливая: превосходно сделала замеры, не забыла про диагонали и мне осталось лишь внести на схему пристройку.

Не успела эта мысль покинуть мою голову, как зазвонил телефон:

– Анна, ну, где ты?

– Адам, я же сказала, я на объекте, работаю.

– Борис уже спрашивал с меня проект. Ты меня очень подводишь. – Я хотела высказать ему, но он быстро добавил «можно же шевелиться быстрее» и повесил трубку.

– Засранец….

– Надеюсь, не я? – Левон показался в проходе со стаканом воды. – Вот, я принёс тебе воды, на случай, если тебя замучила жажда.

– Да, спасибо, очень хочется пить. – Я взяла стакан и сразу его опустошила, – моя вода в бутылке давно закончилась.

– Не удивительно, у нас там тоже жарко. Ты как? Голова не кружится?

– Как муравей под лупой, но всё хорошо, спасибо – сказала я, смахнув когда-то чистые пряди волос назад.

На телефоне появилось сообщение: «Поторапливайся», и я снова злостно фыркнула.

– Порядок?

– Да, просто… прибить бы одного негодяя и нырнуть в бассейн со льдом, а так всё прекрасно. – Левон тихонько засмеялся, а мой взгляд упал на ямочку на правой щеке шефа. Стоп! Замеры, Анна, карьера! Не пялься на него и хватит уже улыбаться.

– Прибить одного я тебе однажды помог, если нужна помощь и в этот раз, то обращайся, – пошутил он, – а вот со вторым желанием, кажется, могу помочь прямо сейчас.

– У тебя здесь есть бассейн? – пошутила я, а Левон хитро улыбнулся. – Или ты про озеро? Мне не настолько жарко.

– Не переживай, ничего такого. Так ты закончила здесь?

– Да, осталось замерить пристройку.

– Отлично, мы как раз приступаем к фотосессии, и ты можешь перейти на кухню. Пошли.

Я вышла за Левоном, пытаясь удержать в руках открытый рюкзак, блокнот с карандашом внутри и рулетку, и не задеть сухую ветку вьющейся розы. Плиты больше не пыхтели, а те немногие ребята, кто ещё остался, натирали столы мыльной пеной.

Ник и какая-то девушка сервировали стол на улице и расставляли угощения, рядом суетились фотографы. Левон открыл одну из дверей морозильной камеры и жестом пригласил меня внутрь.

– Может кофе?

– Он что у вас там?

– Нет, это твой бассейн со льдом.

– Так вот ты о чём. Не откажусь от холодного кофе, было бы неплохо, спасибо. Как же тут хорошо, – бесшумно выдохнула я, когда холодный воздух принял в объятия моё разгорячённое тело.

– Поверь, ты захочешь горячий. Можно нам холодный и горячий кофе, для архитектора? – скомандовал Левон. – Это так, на случай если ты передумаешь, – он подмигнул мне и зашёл следом, закрывая дверь. Я обернулась.

– Ты же не убьёшь меня? – пошутила я. Только бы не заболеть.

– А ты не сломаешь мне нос?

Мой смех прозвучал глухо, и в закрытом холодильнике повисла тишина. Смена жары на холод несколько опустошила мой разум, и я почувствовала удовлетворение и гордость за саму себя. Как я счастлива, что стала архитектором. Какой прекрасный день!

– Я очень рад тебе, Анна.

– И я рада, – отозвалась я, тепло улыбаясь в ответ.

– После нашей последней встречи…

– Не стоит, – лучше делать вид, что ничего не было.

– Нет, я хотел извиниться. Я был молодой дурак, после ночной смены, надеюсь, ты не держишь зла…

– Я даже не понимаю, о чём именно ты сейчас говоришь, – небрежно перебила я его, словно всё пустяки, но мои слова, кажется, только больше заинтересовали его.

– В самом деле? – он было направился ко мне, но большой клуб пара от моего дыхания, резко вырвался из лёгких, и он остановился.

Я отвела взгляд. В его присутствии мне было подозрительно приятно, и часть меня, хотела продлить этот момент, но я не могу играть с ним. Поэтому я продолжила подбирать слова, пытаясь звучать непринуждённо и закрыть тему прошлого.

– Да всё в порядке, не переживай. Ты мне очень помог. И вообще, хорошее было утро, мне понравилось.

– Хочешь повторить? – засмеялся он.

– Нет уж, спасибо, – я засмеялась в ответ и совершила ошибку, посмотрев на его губы и ямочку на щеке. Левон, машинально, снова оттолкнулся спиной от двери.

– Так что думает взрослая Анна о нашей беседе? Ты передумала или…? – он не договорил.

– Как думаешь, кофе уже готов? – Я почувствовала, что холод ещё не пробрал меня изнутри, но голос во всю дрожал, наверное, от нервов.

– А какой ты выбрала, горячий или холодный? – спросил он, не отрывая взгляда от моего лица, а я как заворожённая, глядела на его дурацкую ямочку.

– Горячий.

– Думаю, он готов.

– Тогда, пойдём?

Я сделала шаг по направлению к двери за его спиной, побуждая его начать выходить, но он не шелохнулся. Зачем я подошла к нему ближе? Слишком близко, нужна дистанция. Одна его рука потянулась, чтобы поправить прядь моих волос, слегка убирая её с лица. Его глаза снова блеснули, а я перестала дышать.

– Давай выйдем, – прохрипела я и потом уже громче добавила, – пожалуйста? – Я переступила с ноги на ногу, чтобы было незаметно, что мои колени дрожат.

– Может лучше…?

– Я сломаю тебе нос?

Он засмеялся, но не отошёл. Вместо этого, Левон разглядывал меня, словно пытался решить, что делать дальше.

– Ты знаешь, я почему-то не против, сломанного носа, – в шутку сказал он, – если ты…

– Левон, я на работе, – мне пришлось отшагнуть назад.

– Так давай встретимся после работы, ты должна мне кофе, помнишь?

– Я не могу, у меня много дел.

– Тогда, давай на выходных, – его голос стал бархатным, распевая слова и гипнотизируя.

– Кацман…

– Да, Корсак?

– Я не могу. Я не хочу.

– Разве? – он снова посмотрел на мои губы, а я машинально повторила его взгляд. – А мне кажется, мы думаем об одном и том же. – Наглый. Пора выбираться. Институт, бюро, карьера. Я осмелела.

– Правда? Ты тоже думаешь о диагоналях? Как славно, Левон, не знала, что ты архитектор. Думала ты повар.

– Шеф-повар, – поправил он меня. – Великий шеф-повар.

– Да, пожалуйста. А я – архитектор. Не мешай и мне становиться великой. Давай оставаться профессионалами. Ты – мой клиент.

– Ну, раз тебе так больше нравится, архитектор, буду твоим клиентом – снова начал дразнить он меня.

– Да! Нет. – Господи, что я несу? – Левон, у меня ещё уйма дел, у тебя думаю тоже. Давай выйдем отсюда, пока я не заболела и не слегла с температурой, пропуская самое важное задание в своей жизни. – Я снова сделала шаг навстречу ему и на этот раз, он отошёл, чтобы открыть дверь, но напор не сбавил.

– Хорошо. Не переживай, если заболеешь, я могу прийти к тебе и отварить для тебя отменный бульон. Мигом встанешь на ноги и ничего не пропустишь – подразнил он, пропуская меня вперёд.

– Не заболею, если выпустишь, – пробурчала я и пронеслась мимо него, физически чувствуя, что мои слова лишь ещё больше дразнят его.

– Ваш кофе, – высокий парень дал мне кружку, и я суетливо отпила глоток, слегка обжигая нёбо. Мне нужно закончить работу и поскорее уходить отсюда.

– Спасибо! – Левон был прав, горячий кофе пришелся как нельзя лучше. Но я, конечно, не признаюсь ему в этом.

Он просто вышел на улицу, даже не обернувшись. Так ведь даже лучше, верно? Только я почувствовала укол разочарования, от того, что наша перепалка окончена.

Кухня осталась в моем распоряжении, а вот мысли мне не подчинялись. Я снова и снова повторяла про себя нашу беседу в холодильнике, и дыхание перехватывало, когда я вспоминала его руку, поправлявшую мои волосы. Почему я не отмахнула её? Я пыталась стряхнуть воспоминание, но оно повторялось перед глазами, а я так и стояла, как дурочка, посреди комнаты.

«Уже. Обед. Анна. Быстрее.» – гласило сообщение от Адама. Хоть какая-то польза от него. Я вышла из оцепенения, раскрыла блокнот и начертила схему помещения. Меня смущала башня, дающая второй свет. Чтобы замерить её, мне понадобится стремянка, одну я как раз видела у входа.

Уже через минуту лестница стояла открытая, сразу под башней, а электронная рулетка фиксировала все показатели. Телефон снова зазвонил. Только не Адам, прошу! На экране высветилось имя: «Борис».

– Слава Богу, это ты.

– Как продвигается работа?

– Всё хорошо, заканчиваю. Думаю, буду в офисе через час-полтора. – О нет, мне же нужно заехать в типографию. Поеду на такси, хватит с меня жары, подумала я. – Или чуть позже.

– Хорошо. Как закончишь замеры, позвони Левону Кацману и обговори с ним основные тезисы функционала по помещению, где и что они планируют.

– Почему ему?

– Он главный.

– Я думала Дарий. – Борис молчал, – Ладно, так даже лучше, он здесь, сейчас я найду его.

– Отлично, жду тебя в офисе. – Борис положил трубку и в тот же момент шеф-повар и его помощник зашли в помещение.

– Левон, ты как раз вовремя. Сможешь рассказать, какие у вас планы на каждую из комнат?

– Да, конечно. Ты спустишься или будешь спрашивать оттуда?

– Спускаюсь. Давай начнём с этого помещения.

– Хорошо, Ник, ты закончишь сам?

– Конечно. – Су-шеф скрылся в холодильнике.

– Итак?

– Что вы планируете делать в этой комнате?

– Здесь будет кухня. Её планировка очень важна. – Его тон изменился и стал более серьёзным. Пф… Включил режим «деловая колбаса», как вчера на переговорах.

– У тебя уже есть список необходимого оборудования?

– В уме – да, я могу написать его и скинуть вам на электронную почту.

– Да, не переживай, мы ещё отправим детальный опросник, Дарию… Или тебе, или вам обоим. Давай пока что обсудим каждую комнату в общих чертах?

– Хорошо. Вход в ресторан будет сразу через теплицу. Нам нужен гардероб и санузлы.

– Отлично, – сказала я, записывая всё в блокнот.

– Хорошо бы переднюю часть теплицы сделать с распашными окнами, чтобы посетители смогли сидеть на летнике, у озера.

– Да, записала. А что насчёт специальных комнат? Кабинет? Комната отдыха для персонала? Переговорная?

– Кабинет – да. Он мне нужен, но я пока не представляю, где его сделать. В стеклянном пространстве я быть не хочу. Я работаю допоздна, придумывая меню, и могу остаться на ночь. Мне нужна полная темнота, чтобы выспаться. Всё остальное – по возможности. – «Выспаться», конечно. Кабинет ему нужен. Небось ко всем лезет целоваться. Фу.

– Хорошо, мы что-нибудь придумаем. Ещё что-то?

– Да, ещё мне нужен огород.

– В самом деле? – удивилась я.

– В самом деле.

– Круглогодичный или сезонный?

– И тот и другой. У меня уже есть один, стоит на улице, со стороны плит.

– Поразительно, – удивилась я, записывая. – Вот уж никогда не слышала запрос на огород у Бориса Когана.

– А что в этом такого?

– Ничего, просто огород… У архитектора со столькими наградами… Ты же не думаешь, что он будет планировать твой огород? – зачем-то вслух размышляла я. – Даже не знаю, делал ли он их когда-нибудь. Вот кого-кого, а насчёт огорода можно было бы спросить мою бабулю. Она выращивала овощи, и у неё….

Давай держаться на профессиональном уровне, Левон. Ты будешь давать техническое задание, Левон, а я буду нести чушь про свою бабулю и позорить имя своего начальника. Кажется, я снова потеряла бдительность, парень смотрит на меня с замешательством.

– Я поняла, – сказала я и сменила тон на безразличный, снова опустив глаза к блокноту. – Огород. По стилю есть предпочтения?

– В этом я не силён. Мне будет легче ориентироваться по картинкам.

– Договорились. Всё?

– Нет, – он молчал.

– Что ещё? – я пробежалась глазами по странице, стараясь понять, чего не хватает в списке.

– Хочу познакомиться с твой бабулей и спросить у неё всё-всё про огород. – Я оторвала глаза от заметок и снова посмотрела на шеф-повара. Он снова улыбался. Говорю же, пристаёт ко всем.

– Это невозможно. Бабули больше нет с нами.

– Мне жаль. Но тогда, нам всё-таки придётся встретиться за ужином, ты расскажешь мне всё-всё про