(Не)обычная история (не)обычного профессора…
Глава 1.
Отложив последнюю работу в стопку, грозящуюся свалиться со стола, сняла очки и потёрла переносицу. Ну что же, результат ожидаем. Завтра утром будет весело, мне, во всяком случае точно. Улыбку с губ стёр оглушительный бой часов в холле, напомнив что уже поздний вечер. Пора домой. Нацепив очки, встала из-за стола и чуть потянулась, спина просто ужасно затекла после четырёх часов проверки работ третьего курса. Накинув жакет, подхватила ридикюль, лежащий, как обычно на кресле, и погасив настольную лампу вышла из кабинета. Три оборота ключа, разворот и, ровно, восемьдесят четыре шага по пустому коридору, два лестничных пролёта, несколько шагов и вот я в холле.
– О, профессор де Корг! Вы как обычно?
– Да, керт Каймс, как обычно.
Обычная. Самая обычная и заурядная. Именно так можно охарактеризовать меня, да что уж там говорить, вся моя жизнь, это обыденность и заурядность. Обычная старая дева средних лет, работающая самым обычным преподавателем истории. Без особых талантов и умений, без богатых и могущественных родственников, с очень посредственной внешностью, нет, не страшненькая конечно, но и не красавица писаная. Шатенка, глаза карие, рост чуть выше среднего. Обычная. Так описала меня когда-то одна из коллег. Бредя по аллее домой, как обычно, думала, купить творог на завтрак, или сделать омлет из тех двух яиц что остались. Решение не простое, если творог, то яйца съем на ужин, а время то уже позднее, и на ночь есть вредно для фигуры, особенно моей, не то чтобы я толстая, но несколько лишних килограммов имеются. Пока размышляла, незаметно пошла к дому. Нашарила в сумке ключи, лампа над крыльцом судорожно мигнула, и с треском лопнула, брызнув осколками.
Как обычно…
Стараясь, не поцарапать новые туфли об осколки лампы, открыла дверь. Пока поднималась на второй этаж к своей квартире, ещё три лампы почили в бозе. Интересно, это Вилли опять экспериментирует с освещением своей оранжереи, или Нэсти опять расстроилась из-за неудачного репортажа?
Хмыкнула, представив, какой шум утром устроит консьержка. Ну да ладно, не впервой. Приложила ладонь к двери и толкнула её. Стоило переступить порог квартиры, как желудок решил напомнить, о том что обед был очень давно, и громко заурчал. Ладно, утро будет постным. Да уж, докатилась разговариваю сама с собой, что дальше?
– Ничего страшного, я часто сам с собой разговариваю. – раздался за спиной голос
– Аааааа!!!
– Леста, Леста, ты чего, это Я, Вилли.
– Ты…ты…ты идиот, Вилли! Напугал! – резко развернулась и чуть не потеряла равновесие, пришлось ухватиться за дверную ручку, увидела всклокоченную белобрысую шевелюру своего соседа, в темноте коридора.
– Прости, не думал тебя пугать. Я чего пришел, мне срочно уехать надо, в командировку на пару недель, ты не могла бы одолжить свой чемодан, а? Ты же ни куда не собираешься, ну в путешествие, или отпуск?
– Вилли, ну что ты несёшь, какое путешествие, какой отпуск, тем более сейчас. Ты же знаешь. – скептически приподняла бровь.
– А! Ну да, студенты.
–Угу, студенты. Ты проходи, сейчас достану чемодан.– Щелкнув выключателем, скинула туфли, пошла в кладовку за чемоданом.
– Слушай, Леста, Я и не знал что у нас учителя так хорошо зарабатывают, – раздался голос соседа из гостиной.
– Ну во-первых, Я не просто учитель, а профессор истории, – прокряхтела, пытаясь стащить с полки чемодан. – Во-вторых, я преподаю в одном из самых престижных вузов, в-третьих, эта квартира досталась в наследство. И вообще, Вилли, ты мужчина или где, иди и сам стаскивай этот, деров чемодан! – крикнула Я пытаясь удержать съезжающие на голову с полки коробки.
– И не надо кричать, Я уже тут, всё держу, можешь отпускать. – проникновенно зашептал мне на ухо этот нахал, прижимаясь ко мне всем телом. И честно скажу, тело у соседа не маленькое, как-то раньше не обращала на это внимание.
– И да, я мужчина, – продолжал шептать он. – А ты…
– А Я вот хочу спросить, какого цвета салфетки ты предпочтёшь?– повернувшись к нему лицом, жду ответа
– Какие салфетки? – удивился мужчина.
– Ну как какие, обычные такие салфетки, на свадебном фуршете… нашем свадебном фуршете.
– Фуууу! Леста! Умеешь ты всё испортить, – скривился этот соблазнитель. – Запомни, Я больше ни когда не женюсь! Мне хватило!
– Ну, как знаешь, – пожала плечами. – Тогда бери чемодан и проваливай, у меня был трудный день.
– Злая ты.
– Да-да, я злая, всё, иди, мне вставать рано.
– Митрис Селестия де Корг, своими словами вы нанесли мне сильнейшую душевную травму! – Патетически воскликнул Вилли, вскинув ладонь ко лбу, и хитро прищурившись, добавил. – И за это, Вы будете поливать мою оранжерею!
– Нет-нет-нет-нет! Вилли, я не подойду к твоим троглодитам ближе чем на три метра! В прошлый раз один из твоих питомцев чуть не оставил меня без пальцев, а второй чуть не задушил! Так что, нет! Я не хочу и не буду! Слышишь! НЕ-БУ-ДУ!
– Леста, ну, пожалуйста,! Умоляю! – и этот пройдоха бухнулся на колени, молитвенно сложив руки. – Я всё предусмотрел, вот смотри, полная инструкция,– и как фокусник, щелкнув пальцами, выбивая искру, протянул мне, появившийся из ниоткуда сложенный лист, – тут всё расписано, как, когда и кого поливать. Ну пожааааалуйста!
Скрестив руки на груди, смотрела на этого клоуна, всем своим видом показывая, он меня не уговорит. И тут этот проходимец выдал.
– Достану самый первый экземпляр Курта тер Стронга «История древней Летеррии со дня сотворения»! Клянусь!
– Зараза, сверни свои деровы лианы! – отмахивалась я от наглого плюща, который с упорством, достойным лучшего применения, пытался меня ухватить за бедро, – убери кому сказала! Я потом чешусь пол вечера из-за тебя! – опять хлопнула ладонью по лиане. – И как я могла купиться! Деров Вилли, дерова его командировка, дерова оранжерея! Дерова «История древней Летеррии» деров Курт тер Стронг! – ругалась на чем свет стоит я, поливая эти деровы плотоядные цветы.
Вилли звонит раз в три дня, и каждый раз, требует от меня отчёт как там поживают его бедненькие цветочки. Да я на работе меньше устаю! После первого полива, я пришла на работу с расцарапанной щекой и ожогом на запястье. Весь преподавательский состав нашей кафедры с тревогой косились на меня, пока замдекана не спросила меня на прямую, что со мной произошло. Пришлось покаяться, а чего стоило терпеть спрятанные в кулак смешки студентов! После третьей пары я разозлилась, сильно разозлилась. За эти бесконечные две недели, вся наша кафедра меня жалеет, а все мои студенты меня боятся. И с удвоенной, а некоторые, и с утроенной силой начали изучать историю Летеррии. А всё потому, что ни кому не хочется поливать оранжерею Вилли, даже, вечно дремавший на моих лекциях, Трой де Вастор, (поливавший цветы трижды, за удовлетворительно) получил отлично за последнюю работу.
Стаскивая с рук защитные перчатки, я с тоской посмотрела на закрытые стеклянные двери Виллиной оранжереи. Хотя оранжерея, это сильно сказано, пространство залитое солнечным светом и уставленное десятками кашпо и горшков, Вилли соорудил на одном из балконов в своей квартире, не маленькой кстати. Сняв с себя фартук, повесила его на крючок, а весь инвентарь сложила в стоящий у дверей ящик. Вилли, всё это хранит в самой оранжерее, но после того как в меня выстрелили едкой, и не смывающейся два дня, синей пыльцой, я решила не рисковать, и заходила к этим деровым цветам во всеоружии. Ополоснув руки, застыла, кто-то пытался войти в квартиру. У Вилли, как и у меня, стояла последняя модель биозамка, она пропускала только тех кто был внесен в её систему. А это не только отпечаток ладони но и аура. Так вот, тот кто пытался войти в квартиру, явно не был приглашен хозяином. На цыпочках подойдя к двери, нажала кнопку визора, перед дверью стояла бывшая леди Престок, Клариса тер Фаради-Престок, последняя из жен Вилли. Да-да, Вилли, он же лорд Вильямин тер Престок, он же двадцать седьмой граф Уэшворк, наследник знаменитого рода, магнат, владелец фабрик и заводов, газет и пароходов, и прочая, прочая, прочая, с ужасным хобби. И нет, это не его трепетная любовь к плотоядным растениям, как многие считают, на мой взгляд, это, его женитьбы на моих студентках! Все шесть его жен, пусть теперь и бывших, были моими студентками, а две даже аспирантками. Первые три раза я злилась, ну а как не злиться если все они после расставания с Вилли идут ко мне, кто ругаться, кто плакаться, а потом всё равно, ругаться, кто умолять меня поговорить с ним, потом плакать, а после, всё так же ругаться. Ни разу, ни одна из них не послушала моего совета, ни разу! В итоге я махнула на это рукой. И даже подняла кругленькую сумму на подпольном университетском тотализаторе. Да, это не педагогично, ну а почему нет? Эти глупышки, зная историю своих предшественниц, всё равно, верят, что уж их отношения с Вилли до гроба. К слову, все бывшие жены Вилли, красавицы и умницы, и каждую он любил. Любил до определённого момента. Любил, пока они не старались его обмануть. Но это был их осознанный выбор, и не мне их судить.
Подойдя к двери, я резко распахнула её, Клариса явно не ожидавшая такого поворота событий, испуганно отпрянула.
– Ох! Профессор де Корг! – пролепетала девушка, но видимо вспомнив, что она то уже не моя студентка, а вообще то леди, пусть и бывшая, состроила презрительную мину на красивенькой мордашке, и спросила. – А что Вы делаете в квартире моего мужа?
– Бывшего, насколько я помню, бывшего мужа Клариса, – решила быть точной я.
– И что?!
– Да, в общем, ни чего. Я поливала цветы, Вилли уехал в командировку, ты что-то хотела?
– А когда он вернётся?
– Понятия не имею, мне сказал на пару недель, так что ты хотела?
– Я хотела забрать кое какие свои вещи, вы можете идти, я сама захлопну дверь,– махнула рукой девица, пытаясь пройти в квартиру.
– Клариса, я думаю не стоит…
– Ой, да перестаньте, я просто заберу свои вещи, Вы не имеете права меня не пускать! – начала кипятится она, а я стояла и радовалась. Радовалась, потому как, на площадке появился сам хозяин квартиры с моим чемоданом в правой руке, тяжёлым свёртком, надеюсь тоже моим, в левой руке, и букетом цветов подмышкой. И радовалась, ясное дело, не цветам.
– Леста, имеет все права тебя не пускать, Клариса, – сухо сказал Вилли. – А вот ты, точно не имеешь никаких прав тут появляться. Напомнить тебе условия нашего контракта?
Клариса резко обернулась, увидев цветы она пошла красными пятнами, её личико исказилось в гримасе гнева, и она истерически закричала:
– Ты! Ты с ней! Я так и знала! Я знала! О! Вы ещё пожалеете! Я Вам такое устрою! Вы…
– Клариса. Закрой свой красивый ротик, он у тебя для других вещей предназначен. Ты как обычно, не думаешь о своих словах, действиях и последствиях. Сейчас ты извинишься перед Лестой, и отправишься домой, а по дороге подумаешь, где и на что, ты теперь будешь жить. С этого момента, твои карты к моему счёту, аннулированы, договор о найме дома и мобиля тоже. Ты всё поняла? -очень тихо и серьёзно сказал Вилли.
Никогда ещё не видела его таким, и вот такой Вилли мне не нравился, сразу становилось понятно, что он деров аристократ, в дер знает каком поколении. С каждым словом девица бледнела всё больше и больше, в какой-то момент мне показалось, она упадёт в обморок. Но, нет, перестав бледнеть, Клариса тряхнула роскошными медными локонами, гневно сверкнула синими очами, прошипела:
– Ты пожалеешь!
Я смотрела в след уходящей, быстрым и уверенным шагом, девушке, и думала… думала о том, что Я молодец! Ну конечно молодец! И первый экземпляр Курта тер Стронга «История древней Летеррии со дня сотворения» МОЙ!
– Так, Вилли, жду тебя через двадцать минут у себя с моим чемоданом и моей книгой, и не забудь цветы отдать митрис Морении.
– Благословенная митрис Морения, свой букет уже получила, этот тебе.
– Они кусаются? Плюются едкой пыльцой? Оставляют ожоги? – Вилли с улыбкой отрицательно качнул головой. – Нет? Точно?
– Нет, это новый сорт орхидей, назван в честь тебя «Селестия»
– Ты знаешь, а ведь я понимаю почему они так в тебя влюбляются, и так страдают, ты же невероятный и невозможный. Ты называешь в их честь круизные лайнеры, и курорты, отели и парфюм, новые сорта цветов, новые модели мобилей, даже острова. Вилли, остановись. Помяни моё слово, когда нибудь, попадется тебе крепкий орешек, ох и намучаешься ты.
– Ой, да брось, крепче тебя орешка я ещё не встречал. У меня из-за тебя скоро комплекс неполноценности разовьётся. Где, где я спрашиваю восхищение великолепным мной, где это благоговение и обожание, где томные и трепетные взгляды? Своим поведением ты просто подрываешь мою веру в себя! – картинно надулся сосед.
– Ээээ нет-нет-нет-нет, мы с тобой соседи и чуть-чуть приятели, даже не друзья, я иногда присматриваю за твоими плотоядными цветами, ты же периодически женишься на моих студентках. Мне вот интересно, как ты это делаешь? Как и когда, узнаёшь что очередная твоя будущая жена моя студентка, или ты их по этому критерию отбираешь?
– Да.
– Что, да?
– Твоя студентка, это один из критериев.
– Серьёзно? Ты специально выбираешь только моих студенток? Ты нормальный вообще?
– Конечно нормальный! Однажды присутствовал на твоей лекции, и понял, что у тебя учатся очень умненькие, ну и красивенькие студенточки, а я хочу умных детей, от умной жены!
– Вилли, ты прости меня конечно, ты и умный, и богатый, и красивый, и аристократ в деровом поколении, но ты кретин! Детей надо хотеть от любимой и любящей тебя женщины! Всё, отдай мне мою книгу!– Протянула я руку к пакету, получив вожделенный свёрток, направилась к своей квартире.– Чемодан занесёшь завтра днём! Замок я настроила. Отдыхай. Пока.
– Пока,– донеслось мне в спину.
Глава 2.
Это был прекрасный вечер, это был просто волшебный вечер! Свершилось, я держала в руках бесценное сокровище, первый экземпляр знаменитой «Истории древней Летеррии со дня сотворения». О! Столько лет, и подумать страшно. Теперь она моя. Попивая из бокала маленькими глотками белое лизоанское со льдом, я любовалась своим сокровищем, прикоснулась пальцами к переплёту возникло щемящее чувство, что прикоснулась к целой ушедшей эпохе. Супер экслибрис, в виде герба герцога Курта тер Стронга, на корешке подтвердил, этот тот самый первый экземпляр самого автора. Я была довольна, и можно сказать, даже счастлива, пока квартиру не огласила трель дверного звонка.
– Ну и кого это принесло, на ночь глядя?– отставив бокал на край стола, нехотя поднялась с дивана и подошла к двери, активировала визор. Мда… вечер перестаёт быть томным, на пороге топталась вторая из моих соседей, Нэсти.
Щёлкнул замок, дверь рывком распахнулась, и в холл влетел вихрь. Маленький и очень разрушительный вихрь по имени Алесандра Нэстерия Бриджит тер Вутвординг, четвёртая дочь барона Вутвординг, по совместительству министра финансов, нашего благословенного государства. Глядя на златокудрую и зеленоглазую красотку, сразу понимаешь, в её родословной отметились нимфы, конкретно так отметились. Когда-то, на заре веков, её предка благословила, так сказать, одна тёмная фея. Так вот, все мужчины рода тер Вутвординг находят свою любовь и счастье, ну или погибель, тут как повезёт, только с этими лёгкими и прекрасными, беззаботными и весёлыми красавицами. Они умели покорять сердца и умы многих мужчин. Но! Как водится, то самое но! Судьбы этих прекрасных и юных созданий складывались далеко не безоблачно, и причиной тому чаще всего становилось самое прекрасное и опасное чувство – любовь. Почему же многим нимфам так отчаянно не везло? Эти прекрасные девы не могли переносить предательство, вероломство и зло. Мужчина полюбивший и погубивший нимфу, терял рассудок, становился монстром, и как итог, погибал.
– Леста, это катастрофа! Самая настоящая катастрофа! – воскликнула Нэсти, плюхнувшись на диван, при этом скинув бокал с вином на мой прекрасный тийский ковёр, благо что вино белое, пятно вывести будет легко, хоть и не дёшево. Растеряно посмотрев на то как впитывается вино в ковёр, девушка всплеснула руками. – Ой! Я всё испортила! Опять!
–Так, сейчас ты мне всё расскажешь, но сначала я уберу со стола одну вещь, очень важную для меня, а ты сидишь тихо и смирно, сложив ручки на коленках, хорошо?
Нэсти судорожно закивала головой, а я между тем ловко метнулась к столу, схватила книгу, упаковала её обратно в роскошный кофр, и перенесла в сейф расположенный за большим зеркалом. Вернулась к соседке, захватив по дороге со стола четки.
– На,– всучила четки Нэсти, – рассказывай.
– Это было ужасно! – перекатывая в тонких пальцах кругляшки, начала свой рассказ нимфа. – Я сегодня обедала с кузиной Хетой, ну ты её знаешь, – я осторожно кивнула, подбадривая. – Так вот, за обедом всё прошло отлично, мы обсудили наш последний проект, и…
несколько лет назад
В исторический день, судьбоносный во всех глобальных жизненных масштабах для меня, хоть и не подозревавшей о такой значимости момента, я получила от нотариуса документы на свою квартиру в одном из самых фешенебельных районов города. Свалившееся на меня шесть месяцев назад наследство, было очень и очень неожиданным. Кто такая Саманта де Лурт, я понятия не имела, как выяснилось, она была троюродной кузиной деверя невестки бабули де Войтс, которая была кузиной деду де Корг, короче я её не знала. Она меня тоже, и по стечению обстоятельств, счастливых, для меня разумеется, я осталась её единственной наследницей. Скажу прямо, это наследство очень изменило мою жизнь. Появился шанс у «спокойной, уравновешенной, с большим потенциалом, усидчивой, доброй, неконфликтной…» и так далее, меня, перекочевать из провинциального университета в гордом звании профессор истории древней Летеррии, в столицу. Предварительно продав свой маленький домик, и получив выходное пособие с очень хорошими рекомендациями, я решила попытать счастье в одном из самых известных университетов столицы, опущу мытарства собеседований и проверок. Скажу, это того стоило. И вот я новоиспеченный сотрудник, с приличным вознаграждением, шикарными апартаментами, пусть Саманта де Лурт вечно нежится в райских кущах, в десяти минутах ходьбы от места службы, наконец то переехала в свою новую квартиру.
Переезд! Весело! Интересно! Ага, когда тебе семь лет и ты сидишь в кабине грузового мобиля с корзиночкой на коленках, в которой шебуршиться котёнок, его же надо первым впустить на порог новой квартиры. И смотришь из окошка новой квартиры, уткнувшись носом в стекло, как у подъезда выгружают вещи, исполняя ответственную просьбу взрослых не мешаться под ногами, и радуешься всему новому, и совсем чуть-чуть грустишь, что пришлось расстаться с друзьями. А вот когда ты взрослый, это ад, самый настоящий! И вот свершилось, все коробки и ящики перенесены в холл, ты стоишь и размышляешь над тем как тебе это разобрать за два дня, когда собирала всё неделю, и с чего лучше начать, с книг, или гардероба… И в этот момент за спиной раздается мелодичное:
– Ой, привет! А вы наша новая соседка? Как здорово! Эти апартаменты всё время пустовали, а теперь тут вы! Я Нэсти, живу напротив, а вон там живёт Вилли, он классный! – и пальчик с ярко розовым маникюром, ткнул в третью дверь на площадке.
А потом она улыбнулась И эта улыбка, как солнышко, озарила все помещение, Нэсти была миниатюрной златокудрой нимфой, с очень белой, светящейся кожей с неубедительными веснушками на хорошеньком носике, огромными, искрящимися, совершенно невероятными глазами, и чарующей улыбкой. Сочувствующий вздох консьержки, стал понятен буквально через пару минут. Тогда то, я и узнала, что Нэсти являлась центром притяжения всех, какие только возможно и невозможно, невезений, неприятностей и разрушений, достававшихся не ей самой, а всем, кого угораздило оказаться рядом, не унеся вовремя ноги куда подальше! Самый наилучший и предпочтительный вариант: за горизонт – в другой район, город, жизнь, в другое измерение! Неприятности и напасти разного рода, которые аккумулировала вокруг себя Нэсти, имели свойства устойчивого разрушения и, как показала жизнь, носили порой глобальный характер, вплоть до вмешательства всяческих служб спасения.
Как здорово, в соседках у меня нимфа, думала наивная я, до того момента, пока Нэсти не потянулась за бутылкой воды, которую она оставила открытой на одной из коробок, судя по надписи, с планами лекций и методическими материалами. Нэсти обернулась на митрис Морению, стоявшую на почтительном от нас расстоянии, и приветственно взмахнула рукой, а я тем временем поднесла ко рту стакан с кофе, купленным в кафе на первом этаже нашего дома, невероятно, но факт, сим широким жестом, нимфа умудрилась задеть меня, и как итог, кофе выплеснулось мне в лицо… благо остывший.
– Ой! Извини! – расстроилась девушка. – я сейчас, – и предприняла попытку исправить произошедшее, а именно: достала салфетку из упаковки, которую так вовремя поднесла митрис Морения. Первая же салфеточная субстанция скаталась на моём мокром лице руликом и куда-то исчезла. Нэсти выдернула еще несколько салфеток, не прекращая попыток помочь.
– Да ничего,– успокаивала новую соседку Я – Всё нормально, давай Я сама.
– Ну, вроде все!– осмотрев дела рук своих, порадовалась нимфа.
Закрепив слова утвердительным жестом ладошками, на излете которого одна из ладошек вновь зацепила мой стакан с кофе, поспешивший упасть, пролив содержимое прямехонько за отворот новой футболки. И весь кофе просочился через одежду, как через промокашку, аж до самого белья, под наступившее со звоном упавшего стакана полное молчание в помещении.
– Ой! – еще раз расстроилась Нэсти, приступив к новой спасательной операции. – Снимай футболку скорее! Пока не промокло совсем!
И поспешила помочь, расстегнуть пуговицу на поясе моего нового домашнего комбинезона, симпатичного кстати. Пуговица никак не поддавалась, Нэсти дернула, пуговка улетела куда-то в коробки, а лямка комбинезона с треском оторвалась.
Ойкнув традиционно, посекундно извиняясь, тарахтя без остановки, обещая все-все исправить, Нэсти, изо всех сил стараясь загладить уже нанесенный ущерб, почему-то взялась расстёгивать «молнию» на боку комбинезона, так резко дернув замочек вниз, что, открываясь, «молния» защемила кожу на боку моей многострадальной тушки, не успевшей остановить нимфу. «Молнию» расцепили, бок освободили, Нэсти чуть не плакала, а я стоически молчала. Потому как, то что грозилось вырваться из меня, ни одна порядочная женщина, тем более профессор истории говорить не должна. Нэсти решила, что нужно срочно обработать рану оставленной «молнией» и схватив меня за руку рванула в сторону ванной комнаты. По дороге я умудрилась ударить мизинец о ножку банкетки, попавшуюся на пути, свалить одну из коробок с книгами, зацепив плечом, так как нагнувшись схватилась за пострадавший мизинец. Дальше больше, подпрыгивающую на одной ноге, меня доволок до ванной комнаты этот маленький монстр, умудрившись открывающейся дверью съездить мне по лбу. По дороге Нэсти рассыпалась в извинениях и, не глядя, куда идет, заглядывала мне в лицо. К тому моменту, когда мы, наконец, оказались перед зеркалом в ванной моя персона являла собой миру наглядный экспонат побывавшего в катастрофе человека – мокрая до белья, подранный комбинезон свисает на один бок, волосы растрёпаны, так как заколка канула в небытие по дороге, на боку наливается синевой рана, белая футболка и многострадальный комбез изгвазданы, а нагрудный карман, за который ухватилась Нэсти, споткнувшись у самой двери ванной, вырван с мясом. Сама же нимфа сияла чистотой нетронутого одеяния, без единой лишней складочки, начищенными до блеска туфельками и ослепительной улыбкой! Ей не перепало ни единой кофейной капли, ее никто не дергал, не расстёгивал, не вытирал салфетками, за карманы не хватал!
– Сейчас мы всё исправим! – в очередной раз воскликнула нимфа,– ты не переживай!
– Нэсти, ты сейчас, очень осторожно, отпустишь руку нашей соседки, и отойдёшь на два, а лучше на три шага, – раздался голос консьержки, которая стала свидетелем всей этой сцены, – Я сама помогу митрис Селестии.
Нимфа, шмыгнув носом, отпустила моё запястье, сделала три шага, вышла из ванной. Митрис Морения, святая женщина, не иначе, сунула ей в руки четки, и строго приказала:
– Стоишь на месте, ни чего не трогаешь, считаешь. Поняла?
Мои оставшиеся потуги мыслительного процесса, каким-то чудом не угробленные еще шоком «общения» с новой соседкой, были окончательно и победно подавлены явленным зрелищем – большой, монументальной, как статуя «Богиня-мать», женщиной! Митрис Морения была большой, в смысле высокой, широкой, даже в соотношении с моим ростом и комплекцией. Верхняя и нижняя части ее тела потрясали необъятной широкомасштабностью, а между ними имелась талия, тоже необъятная, но не потерявшаяся в объемах. Впервые увидев митрис Морению, я впала в благоговейный ступор, раскрыв рот и во все глаза уставившись на видение. Пожалуй, если бы я узрела своего нового ректора, делающего сальто, это зрелище привело в го-о-ораздо меньшую – да на фоне всех событий в никакую, нулевую – стадию обалдения! И вижу то я её не впервые, но всё равно, каждый раз испытываю это чувство. Эта выдающаяся женщина, спокойно достала из кармана телефон, набрала номер, и сказала несколько фраз:
– Добрый день, да, у нас опять потерпевшая…
– Леста, – затараторила из гостиной Нести, – ты не пугайся, митрис Морения, моя бывшая няня, и она сейчас всё-всё исправит!
Пострадавшую меня, быстро переодели в халат, вернув в относительно нормальный вид, усадили на диван, сунув в руки чашку с чем то согревающим, на соседний диванчик усадили Нэсти с четками в руках, и строгим наказом не шевелится. За какой-то час, митрис Морения сумела организовать распаковку, раскладку и расстановку моих вещей, заказала ужин, попутно выяснив мои предпочтения, и ящик вина, как пояснили, на будущее.
Эти слова были пророческими. Через три дня, после второго общения с Нэсти я открыла первую бутылку вина… Через месяц я научилась предугадывать и предотвращать неприятности и несчастные случаи, сыпавшиеся на меня в изобилии, от мелких до серьезных по милости соседки. Правда, для этого пришлось выработать целую тактику совместно с митрис Моренией регулярно её посещая для ликвидации последствий, ну и терпеть, само собой!
наше время.
… мы вышли прогуляться на набережную, – продолжала рассказывать Нэсти. – сама видишь, какая жара стоит, и Хета, ты знаешь же её, с ней не возможно ни где появиться, она как магнит для неадекватных, горящих страстным желанием с ней познакомиться мужиков! Так вот, мы сидим на лавочке, да что я тебе рассказываю, вот смотри,– и нимфа сунула мне под нос телефон с открытым видео. Качественным таким видео, и озвучка на высоте. За кадром очень бодрый и весёлый голос вещал: – Добрый день, мои дорогие и многоуважаемые телезрители, приветствую вас всех на нашем канале! Сегодня у меня для вас прекрасная новость! У нас появилось новое, сногсшибательное видео с участием знаменитой «Нимфы-катастрофы»! Вы ни когда не догадаетесь кто стал её новой жертвой! Это всем известный ночной хулиган «Дикий Макс» прославившийся умопомрачительными, не совсем законными, но жутко эффектными гонками на мобилях. Внимание на экран! Как мы видим, погода прекрасная, а в кадре две нимфы, Сидят они себе на лавочке в сквере, недалеко от моря, едят мороженое, болтают беззаботно о пустяках. Мирную беседу прервал подошедший к ним молодой человек.
– Девушки, а давайте знакомиться!– жизнеутверждающе бодро предложил он. – Возьмем игристого и на пляж пойдем, поплаваем, поболтаем? Нам с другом как раз таких симпатичных девушек для отдыха не хватает!..
Дальше события развивались стремительно, протянув руку для знакомства Нэсти умудрилась вывалить из вафельного рожка мороженое
– Ой! – пролепетала Нэсти.
Парень инстинктивно скакнул назад, уклоняясь от месива, летящего прямой наводкой ему на ноги. Правой ногой, обутой в пляжный шлепанец, прямехонько наступил на тихо-мирно лежавшую до сей поры, брошенную кем-то, мимо урны, пустую стеклянную бутылку из-под лимонада. Бутылка заскрежетала по камням и поехала под тяжестью его тела. Парень был явно не акробат и, не удержав равновесия, начал заваливаться назад.
– Ой! – повторила любимое Нэсти.
Подскочила, ухватила его за руку и дернула вперед. Помогла, значица! Потерянное окончательно равновесие махнуло на парня рукой от безнадеги, и он, как-то странно изогнувшись, полетел по направлению рывка, то есть вперед. Нэсти сообразила, что он заваливается на нее, и оперативно отскочила в сторону. Не встретив препятствий на пути полета, парень со всего маху рухнул вперед. И о-о-очень неудачно: рука, «встретившись» со скамейкой, издала неприятный хрустнувший звук, унисоном поддержанный другим звуком снизу от соприкосновения колена с асфальтом.
– А-а-а!– взвыл от боли Макс.
– Ой! – в третий раз пожурилась нимфа.
И, сердобольная, кинулась помогать пострадавшему подняться. Поддерживаемый Нэсти за здоровую пока еще руку, Макс стал подниматься с колен, издавая страдальческие звуки. Рука, скорее всего, была сломана, висела плетью, и он не мог ею пошевелить. Колену тоже досталось; с трудом выпрямившись, Макс попробовал встать на пострадавшую ногу, для проверки степени ушибленности колена, экспериментальным, так сказать, путем. Стратегическая ошибка. Ступня, на которой болтался ненадежный, легкомысленный шлепанец, угодила точно в цель, как в тире, в десятку – в лужицу не растаявшего до конца мороженого. Нога заскользила, отбитое колено подвело, и молодой человек, с криком отчаяния – а-а-а-а!– стал заваливаться вбок.
– Ой-ой-ой!– разнообразила высказывание Нэсти. И ко-не-чно, кинулась «спасать» страдальца, все тем же методом – дернув за чудом уцелевшую руку. Равновесие, покинувшее ранее парня, возвращаться не собиралось, и юноша, поменяв направление, по всем законам физики, вперед головой полетел на скамейку. Смягчить удар раненой рукой он не мог, ибо она висела плетью не в боевом состоянии. В последний момент он попытался опереться на здоровую руку, но ее, продолжая операцию по спасению, крепко держала Нэсти. Долетев до скамейки, Максик со всей дури хрястнулся о ее край челюстью, упав теперь на оба колена. Звук получился симпатичный, зубы не повылетали, но хруст ломающейся кости слышался весьма отчетливо.
– Ой! – не забыла Нэсти свое ритуальное.
Поза, в которой он застыл, радовала живописностью и просилась на полотно – на коленях, с опущенной на скамейку головой с упором на нижнюю челюсть, с оттопыренной сломанной рукой и второй, оттопыренной по причине ее «успешного» удержания в ладонях нимфы. Кра-со-та! Достойна кисти великих художников! «Устал» называлась бы картина.
Нэсти поменяла либретто и заговорила словами, а не восклицаниями:
– Хеточка, ему надо помочь!
– По-моему, ты ему уже помогла,– хладнокровно отозвалась Хета.
Наученная многолетним опытом кузина бровью не двинула, не проявив и намека на попытку оказать помощь страдальцу – себе дороже! И ему только хуже будет! А попадать под раздачу – увольте! Знаем, проходили. Но вот с «ты ему уже помогла» Хета немного ошиблась. Нэсти, страдая приступом человеколюбия, не иначе, сунулась активно помогать Максу подняться. От усердия чрезмерного и телесной порывистости она заехала носком босоножки прямехонько по его разбитому колену. Максик к тому времени говорить уже не мог по техническим причинам, поэтому мычал.
– М-м-м-м!– взвыл страдалец.
– Сейчас, сейчас! – суетилась вокруг него нимфа. – Мы тебе поможем!
– М-м-м-м!!!– звуком излил крик души Максюша.
– Нэсти! Отойди от него! – решила, что пора вмешаться, Хета. – Хватит! Вызови лекарей.
– Да, точно! Я сейчас, мигом!– нашла новое применение своей активности нимфа. Развернулась за телефоном, и со всей силы вмазала каблуком по той же разбитой Максовой коленке.
– М-м-м-м!!! – отозвался о «больном» страдалец. Нимфа не заметила такой мелочи, отошла на безопасное для страдальца расстояние, и начала звонить медикам. Хета, не вставая со скамейки, чуть наклонилась к находящемуся в живописной позе гражданину и поинтересовалась:
– Встать сможешь?
– М-м-м!
Ответ ясности не давал. В это время к ним подлетел друг поверженного Макса.
– Что здесь происходит?!– заорал новоприбывший.
Ой, не орал бы ты, парень, а радовался, что Нэсти отвлеклась!
– Ваш друг очень неудачно поскользнулся на мороженом, упал, и тоже неудачно,– ровненьким тоном пояснила Хета, словно ответила на вопрос «который час?».– По-моему, он повредил руку, колени и челюсть. Лучше бы его поднять и усадить на скамейку. Вы сможете ему помочь?
Молодой человек присел на корточки рядом с другом и задушевно спросил:
– Макс, ты как?
– А как ты думаешь?– язвительно поинтересовалась Хета, видимо поражаясь людской глупости.– Если он стоит в такой не эстетичной позе, твой Макс!
– М-м-м… – ответил печально Максюша.
– Сейчас, сейчас!– пообещал друг.
А Хета настороженно посмотрела вокруг, не приближается ли Нэсти, а то…
Подставив плечо под здоровую руку Макса, парень обхватил его за талию, придерживая второй рукой, и стал поднимать. Процесс пошел! Под непрерывное трагическое мычание Максика, другу удалось переместить его на скамейку, на предназначенную для таких случаев и здоровую, слава богу, пятую точку.
– Надо в лечебницу,– осмотрев позеленевшего от усилий и вспотевшего Макса, сделал вывод его безымянный друг.
– Мы уже вызвали, вон подруга звонит,– невинной овцой-отличницей успокоила его порыв Хета.
– Как же так случилось?– допытывался молодой человек, с ужасом рассматривая еще пять минут назад боевого и здорового товарища.
– Не повезло, – равнодушно объяснила Хета, для наглядности пожав плечиками, и тут же не эстетично затолкала в рот остатки растаявшего и начавшего подтекать мороженого.
По правилам собственной, да и «испытуемого объекта» тоже, безопасности и приобретенных с годами мудрости и спокойствия, за время проживания рядом с Нэсти, Хета с момента появления Макса и до этой минуты не произвела ни одного движения. Наблюдала с интересом, как фильм под названием «Не повезло трагически!». И уж тем более не выказывала глупых порывов помочь. «Помочь» – это к Нэсти, со всеми вытекающими, наглядно демонстрируемыми в данный момент потерпевшим Максом. Неотложка приехала довольно быстро, минут через пять, прямо к скамейке по широкой парковой дорожке. Направление и место назначения указала нимфа, дождавшаяся мобиль на углу.
– Ну, что, перелом руки, наверняка миленький, со смещением! Перелом челюсти, ушиб обеих коленных чашечек, а может, и перелом правой, – радостно вынес вердикт доктор.– Загружаем пострадавшего в машину, нежно и по возможности ласково!
– Я помогу!– пообещала моя соседка, сделав движение к носилкам.
– М-м-м-м!!!– в ужасе замычал Макс и задергался телом, что доктор идентифицировал как попытку побега.
– По-моему, митрис, он не хочет, чтобы вы ему помогали,– спокойненько поделилась выводами с кузинами доктор.
– Мм!– подтвердил предположение юноша, попытался кивнуть и взвыл повторно, на сей раз от боли.– М-м-м!!!
– Ну что, барышни,– улыбался бодрый доктор, – ближайшее время керт будет говорить мало.
При помощи друга и фельдшера неотложки Макса уложили на каталку, которую затолкали в машину. Нимфочка подошла к распахнутым дверцам. Попрощаться. Все-таки она добрая митрис. И сердобольная.
– Как все ужасно нелепо получилось!– посетовала сердобольная Нэсти, поглаживая больного по голой ступне, единственно досягаемой.– Поправляйтесь, Макс! Мы навестим вас в больнице!
– М-м-м-м!!!– замычал с интенсивностью необычайной, аж глазки выкатил пациент скорой помощи.
Хета подошла ближе, заинтересовавшись, и встала рядом с кузиной. Максик мычал и вращал выпученными глазами. Я удивилась точности определения «вращать глазами», раньше мне казалось, что, во-первых, это невозможно, а во-вторых, что это не самое лучшее литературное выражение. Ошибалась! Смотри ж ты, что ни на есть, а верно определяющее процесс словосочетание.
– Ничего, ничего! – «успокаивала» нимфа.– Мы обязательно придем, фруктовое пюре вам принесем, вам же теперь жевать нельзя!
Сердечная ты моя!
– М-м-м-м!!!– затрясло Максика, и он с большей интенсивностью изобразил вращение выпученными глазами, чем меня несказанно порадовал.
– По-моему, кузина, он не хочет, чтобы ты навещала его в больнице,– с явным сарказмом пояснила мычание и конвульсии пациента Хета.
– Ум-м!– обрадовался страдалец пониманию и кивнул.
– Больно? – уточнил друг.
– М-м-м!– пустил слезу Максик.
– Ну, тогда езжайте!– разрешила Нэсти и захлопнула одну дверцу.
Буквально за секунду до ее «разрешения» внутрь мобиля поднялся фельдшер, захлопнувшаяся с силой дверка в аккурат пришлась ему по пятой точке, не успевшей сесть.
– Ой!– произнесла сакраментальное нимфа.
– Митрис?!– сунулся в открытую створку возмущенный фельдшер.
– Да езжайте уже!– устало сказала Хета.– А то будет как у вашего пациента!
Фельдшер заценил ситуацию, быстренько захлопнул вторую створку, и мобиль отчалил.
– Ну что, кузина, по домам?– провожая удаляющуюся машину взглядом, предложила Хета.
– Да, кажется, я уже нагулялась,– вздохнула Нэсти.
На этой фразе видео закончилось.
– Я уже нагулялась, – повторил фразу соседки, неслышно вошедший Вилли, мы с Нэсти обернулись. – Я уже нагулялась! Я уже нагулялась! – Повторял как заклинание Вилли, согнувшись от хохота и хлопая себя по бедру.
Не выдержав я тоже безудержно стала хохотать:
– Отойди… на бе-езопасное… расстояние… и не… делай… резких… дви-и-ижений!– сквозь смех не забыла приказать нимфе.
Соседка послушно отскочила в холл и оттуда прокричала:
– А как он мычал!
Минут двадцать мы не могли остановиться, ржали, как табун лошадей, выкрикивая друг другу сценки из трагического падения Макса.
– А я тут чемодан решил занести, – прокомментировал своё появление у меня Вилли, после того как мы успокоились. – Нэсти, крошка, а напомни, твоя кузина замужем?
– Нет, но поверь, она тебе не подойдёт, как она однажды сказала, «Мы птицы разного полёта…», – ответила нимфа.
– Почему?
– Не знаю, – пожала плечами соседка.
– Очень интересно, надо бы уточнить у неё, дашь её номерок? – поинтересовался Вилли.
– Нет.
– Так, дорогие соседи, давайте вы друг с другом наедине, и не в моей квартире, выясните, что? Где? Как? Когда? И почему? Мне утром на работу, завтра у меня зачёты у трёх групп, и две лекции, мне надо готовиться. Так что проваливайте на свою территорию. – Быстро остановила их диспут.
– Злая ты! – как обычно посетовал Вилли, и подхватив нимфу под локоток, направился к выходу.
– Да-да, я помню, – махнула им в след, и закрыла дверь.
Оставшись в одиночестве, кинула взгляд на часы, ого, за полночь уже! Пора спать, иначе завтра буду точно не выспавшаяся и злая.
Глава 3.
День начался как обычно, и прошел как обычно, все ожидаемо, размеренно, только синоптики обещали необычайную жару этой осенью. И тут как гром среди ясного неба, на телефон пришло сообщение о внеплановом совещании в ректорате. Весь преподавательский состав нашего университета собрался в малом зале, ректор окинул всех тяжёлым взглядом, и громко выдохнув, сообщил:
– Уважаемые коллеги, вы все знаете, что наш университет долго вел переговоры о программе обмена студентами с Университетом Стихийной Магии Вахарии! Наши труды увенчались успехом, стартует программа, сроком, пока, на один год. Если пилотный проект покажет эффективность, программа будет продлена, минимум на пять лет. Все понимают какой это прорыв в дипломатических отношениях между двумя государствами, и не мы, не наши студенты, не должны посрамить страну и наш университет. Итак, нам нужно сформировать две группы, по пятнадцать студентов в каждой. Отбор вести очень тщательный, отправляем исключительно последний курс, сами понимаете, даже самые старшие наши студенты будут моложе третьего курса УСМВ, напомню, у них принята другая система обучения, в Вахарии в университет можно поступить только после семи лет службы в армии Владыки Карастоса XI. По хорошему, я бы отправил только парней, но, предвидя шумиху, которую может поднять пресса, включим в группу несколько девушек. С группами отправятся два куратора, профессор Териодас тер Винс, керт тер Винс, вы лучше других знаете обычаи Вахарии, и профессор Жаклин Евангелина тер Лоуренс. Митрис тер Лоуренс, вы же понимаете, что ни кто, из всех преподающих митрис нашего университета, кроме вас не сможет отправится в Вахарию. Вы единственная имеете кроме титула, статус вдовы героя, простите за напоминание, и вам, согласно обычаям Вахарии, будет оказано максимально уважение и почет. С их стороны так же прибудут две группы по пятнадцать студентов, и по одному куратору к каждой из групп. И последнее, поскольку трое наших коллег, в связи с непредвиденными обстоятельствами, не запланировано ушли в длительные отпуска…
– Это так теперь называется? – хмыкнул профессор де Гросс, преподающий магическую геометрию, в простонародье «Пентаграмма», – раньше говорили просто, декрет.
Раздались редкие смешки, обстановка чуть разрядилась, все понимали, предстоят напряженные не только две недели, но и весь последующий учебный год.
– Да, спасибо керт де Гросс, что напомнили нам как это называется, и хочу заметить, что вам придется взять на себя группу ушедшей в отпуск, профессора де Аулени, – съехидничал ректор, – такие же изменения коснуться профессора де Инвари, профессора де Баулен, профессора тер Халсоа, и профессора де Корг.– назвал мою фамилию последней ректор.
Как только озвучили, имя профессора Жаклин Евангелины тер Лоуренс, я сразу поняла, это будет каторжный год. В нашем благословенном и выдающемся университете, преподают три профессора истории, Я, Жаклин Евангелина тер Лоуренс, и «великолепная» Ванесса Августина Кристина тер Монтескари-Фантер, она же дочь министра Магического Контроля, подруга её высочества принцессы Мариам Изольды Виктосы Лионеллы тур Хейдалион, светская львица и тусовщица, не сходящая со страниц таблоидов, и по совместительству фаворитка герцога Бакитор Антониона тер Хейон, троюродного брата нашего императора. «Великолепная» Ванесса любит появляться на рабочем месте исключительно во второй половине дня, нужно же хорошо отдохнуть после очередной тусовки, провести две лекции, и как бабочка, упорхнуть на ужин со своим дорогим Антонио, ну или на вечеринку в честь открытия новой картинной галереи, или выхода «супермодного и нашумевшего» романа, или открытие театрального сезона, да мало ли поводов для вечеринки можно найти. У «Великолепной» Ванессы, нет ни одного свободного часа, если не ужины, театры, галереи и вечеринки, то СПА, салоны красоты, фитнес, модные тренинги «Познания себя», марафоны желаний, в общем, очень занятая митрис, откуда только время берется приходить на работу, аж целых две лекции, и целых два раза в неделю. Бедняжка. С прискорбием понимаю что мне, и четырём аспирантам, два мои, два Жаклин, нужно вытянуть этот год, и не протянуть при этом ноги. Жаклин сочувствующие кладёт руку мне на плечо, а весь преподавательский состав смотрит на меня с жалостью, даже в глазах ректора что-то такое мелькнуло. И, видимо, под влиянием эмоций он добавил:
– Коллеги, я всё понимаю, нагрузка большая, мы пересмотрим учебные планы, подкорректируем расписание и часы, естественно, ни кто не отменял надбавки и премии. Мы все профессионалы в своей области, ну за редким исключением, – добавил поморщившись, наверняка вспомнил нашу «Великолепную». – Давайте будем сохранять оптимизм и делать свою работу. На этом предлагаю закончить, у нас предстоит очень насыщенный год впереди, все приказы и распоряжения будут готовы к завтрашнему утру. Всем спасибо за внимание. До завтра коллеги.
Это были каторжные две недели, я работала на износ, в конце дня единственным желанием было, лечь и умереть. Не хватало сил даже на вожделенный много лет фолиант, из-за которого я две недели поливала деровы цветы Вилли. В первый же вечер митрис Морения, которая умудрялась узнавать все новости, практически раньше появления этих самых новостей, взяла на себя заботу о моём быте полностью, со вздохом:
Уморишь ты себя…
Благодаря ей, каждый вечер меня ждал горячий лёгкий ужин, а утром плотный завтрак, обедала я, если такое случалось, в кафе на территории университета, с такими же измученными коллегами. Одна только Ванесса, была свежа, прекрасна и восхитительна как утренняя заря, посетовав на наш с Жаклин измождённый внешний вид, и посоветовав больше отдыхать, она упорхнула на массаж.
– Иногда я ненавижу её, – сквозь зубы выдавила Жаклин.
– Да брось ты, это же Ванесса, – вздохнула Я.
И вот настал день икс, утром ровно в десять, мы «помахали платочками в след» нашим коллегам и студентам, ради такого случая был задействован стационарный портал университета, жутко дорогостоящая штука, но чего не сделаешь ради престижа страны. И ровно через пару мгновений встречали делегацию из Вахарии, всё было чинно, благородно, и степенно. Ну что сказать, вахарцы производили впечатление.
На отполированную сотнями тысяч ног, за несколько столетий, каменную брусчатку университетского двора, парадным строем, из портала, как-то разом, шагнули две тёмные колонны. И сразу появилось ощущение, что двор, маловат. Потому как, тридцать два огромных, затянутых в тёмно-фиолетовую, почти чёрную, скроенную на военный манер, форму, вахарца заполнили всё его пространство. Судорожно-обречённый вздох коменданта мужского общежития, услышали все. Ну это и понятно, «битва» с завхозом предстояла не шуточная, уговорить его выделить пятнадцать расширяющих пространство амулетов, та ещё задача. А мы все, молча продолжали рассматривать друг друга, первым в себя пришёл наш ректор, и с самой радужной улыбкой двинулся на встречу прибывшим, по пути вещая, как мы все рады, какая это честь, какие окрыляющие перспективы у нас впереди, и прочая, прочая, прочая. Один из вахарцев, видимо куратор, так же рассыпался в любезностях, правда с чуть меньшим энтузиазмом, и менее улыбчиво. Пока эти двое, уверяли всех нас во всеобщей «радости», ещё раз окинула взглядом, стоящих неподвижно студентов. М-дааа, брюнетистые, двухметровые качки, разной степени смазливости, и… драконы. Просто, сокрушительный удар, можно сказать, стихийное бедствие, к которому явно не готовы наши студентки, да что там студентки, вся женская половина нашего университета, а возможно и всей столицы. Тихий полувсхлип-полустон, коменданта женского общежития подтвердил мои умозаключения. И да, среди прибывших, ни одной девушки.
Кинув взгляд на часы, поняла, что нужно поспешить, иначе опоздаю на лекцию у первого курса, сделав несколько аккуратных шагов назад, смешалась с толпой встречающих, и тихо, без шума и прощаний ретировалась. Быстрым шагом поднялась на третий этаж, по пути зашла на кафедру за папкой с планом лекции, и вошла в аудиторию, ну что ж, результат ожидаем, вся женская часть группы у окон. Тихое покашливание не возымело ни какого эффекта, девушки продолжали любоваться вахарцами, подошла к окну, и окинула взглядом двор, на котором всё ещё стояли прибывшие. И тут, как по команде, все, все до единого, вахарцы вскинули головы, и посмотрели на окна верхних этажей. Катастрофа не заставила себя ждать, все девушки разом, аки трепетные лани, отскочили от окон, при этом явно забыв о том, что них позади столы, стулья, шкафы. Судя по тому какой грохот стоял во всём здании, а не только в нашей аудитории, скачок был массовый. Даже меня не минула сея участь, отшатнувшись от окна, умудрилась зацепить рукавом дверцу книжного шкафа, она с треском захлопнулась, брызнув яркими стёклами витражной вставки, грохот падающей мебели разбавил звон разбившегося стекла.
Несколько секунд вся группа ошарашенного оглядывала устроенный бедлам:
– Керт де Тиллис, нас убьёт. Всех, – раздался чей-то тихий голос.
А потом грянул хохот, утирая слёзы мы смеялись до колик в животе и икоты. Через минут десять когда все успокоились, расставили мебель и собрали в кучку осколки стёкл, группа расселась по своим местам. И только митрис Элиза де Лист, староста группы, девушка выдающихся достоинств, этакая румяная и жизнерадостная пышечка, умудрившаяся в прыжке приземлиться на колени Майклу тер Стор у, так и осталась восседать в крепких объятиях молодого человека. И судя по взгляду керта тер Стор, его можно поздравить, оборотень повстречал свою пару, стоит ли поздравлять митрис Элизу, пока не понятно, насколько я помню, ходили слухи о её помолвке.
– Итак, мы с вами остановились на эпохе правления императрицы Теристины I, – взмахнув рукой вызвала иллюзорный портрет одной из самых знаменитых митрис в истории нашего государства, – Керт тер Стор, будьте любезны, поведайте нам, чем же ознаменовалось правление Теристины I?
Молодой человек, нехотя ссадил свою, уже свою, судя по алеющим щёчкам, девушку на соседний стул, и не вставая с места ответил:
– Теристина Лилиана Федерика Лауренсия тур Хейдалион, годы правления с 1637 по 1819. Взошла на престол после смерти своего мужа, императора Валестоса II, это был единственный случай в истории, когда имперский венец возложили не на законного наследника, которому на тот момент было несколько месяцев отроду. И что самое важное, императорские регалии признали новую императрицу, до сих пор ходят слухи что на коронации был не настоящий венец, но они ни чем не подкреплены, так как во время коронации, императорский венец, как и положено, озарил сиянием всю дворцовую площадь. Так же, на уровне сплетен и слухов, бытует гипотеза, что будущая императрица, являлась одной из незаконных дочерей, императора Листиана III. А её брак с императором Валестосом II, был фикцией, а настоящим отцом её ребенка был знаменитый Курт тер Стронг, герцог Дастийский. Времена правления Теристины I, называют эрой расцвета империи. Не смотря на сопротивление вельмож, императрица провела очень значимые реформы, денежную, образовательную и феодальную. Наука и искусство, достигли не бывалых высот, в фаворе были созидатели и творцы. А магическое искусство вышло, на совершенно другой уровень, так как благодаря реформе были отменены клановые и кастовые школы, появились открытые магические школы, училища, институты. Благодаря образовательной реформе, был принят, беспрецедентный на то время, указ о приёме на обучение с юных и одарённых митрис всех сословий, до этого же только аристократки могли изучать магию наравне с мужчинами. Что, в свою очередь привело к явному перекосу в сторону изучения и использования боевой и атакующей магии. Открылся первый ВУЗ в котором могли обучаться юные керты и митрис вместе. Был разработан и успешно внедрён магический дуэльный кодекс. За первые четыре года правления, Теристины I было раскрыто восемнадцать заговоров, жестоко подавленно, так называемое «Хостолское восстание». После массовой и показательной казни всех причастных вельмож, несколько аристократических родов исчезли…
– Спасибо, Майкл, а теперь давайте более подробно остановимся на этом, – прервала рассказ тер Стора. – Страница двести сорок четыре, глава три, перед вами иллюстрация с гербами тех самых семей заговорщиков. К следующему занятию необходимо подготовить реферат, – раздался слаженный мученический стон, улыбнувшись, продолжила. – Всю нужную литературу вы найдёте в библиотеке. Троим счастливчикам получившим высший бал, выпадет уникальная возможность… – группа притихла, делаю небольшую паузу, наблюдая как в юных глазах зажигается азарт, – …возможность заглянуть в самый первый экземпляр Курта тер Стронга «История древней Летеррии со дня сотворения».
Тишину аудитории разорвали громкий свист, улюлюканье, и восторженные возгласы, и надо же было такому случиться, что бы именно в этот момент дверь в аудиторию распахнулась, и на пороге, недоуменно обозревая веселящихся студентов, появился ректор в сопровождении двух вахарцев. Но ректор, на то и ректор, всегда найдёт выход из любого неудобного положения, особенно наш, прочистив горло, он с восхищением проговорил:
– А это, наш обожаемый всеми студентами, профессор Селестия де Корг, выдающийся специалист, пользующийся огромным уважением коллег, и любовью у студентов. Именно профессору де Корг, принадлежит знаменитая методика преподавания с помощью мастерства иллюзий, как вы понимаете, её занятия всегда проходят в дружеской и позитивной атмосфере, – соловьём разливался ректор.
Казалось, вахарцы очень внимательно слушают ректора, но, только казалось, на самом деле я отметила каким взглядом они оба окинули аудиторию, подмечая все нюансы, будто выискивали затаившихся врагов. В голове крутились их имена, Грегори Айвас и Себастиан Торус, только кто из них кто, не понятно. Один из них, поймав мой изучающий взгляд, картинно заломил бровь, блеснув голубыми глазами, и улыбнулся. Скажу честно, меня чуть не пошатнуло волной от томного вздоха пронёсшегося по аудитории. И тут же, пронеслась повторная волна, так как, улыбку всем желающим подарил второй вахарец, сверкая изумрудными очами. Великий Вседержитель, ну нельзя же так улыбаться! Такие улыбки нужно срочно запретить законом! Перевела взгляд на аудиторию, все девушки, без исключения, восхищенно взирали на эти образчики мужественности, харизмы и обаяния. Легкий взмах кисти, и в воздухе появляется звуковая иллюзия разбивающейся дверцы книжного шкафа. Взгляды всей аудитории сосредоточились на мне, мгновение, и взрыв смеха сотряс помещение.
– Вот! Вот об этом я и говорил магистр Айвас!– уверенным жестом указал на смеющихся студентов, обратился к голубоглазому, ректор. – Профессор де Корг, без преувеличения, великолепный специалист, не даром мне приходится год от года отклонять прошения Имперской Академии Магических Искусств, о переводе профессора к ним.
После этих слов, настала очередь моих бровей затеряться в волосах. О как! Как много, я оказывается пропустила.
– Да, действительно, прекрасная и великолепная.– Согласился зеленоглазый Себастиан Торус, не переставая улыбаться.
Керт ректор поймавший мой вопросительный взгляд, сообразив, что сказал лишнее, решил что пора закругляться, и поспешно выходя из класса, жестом пригласил гостей последовать за ним:
– А теперь, многоуважаемые магистры, позвольте вам показать ещё одну нашу гордость…
Несколько секунд мы молча смотрели на закрытую дверь, повернувшись к классу, отметила отсутствие глупо-восхищённых взглядов девушек. Радует.
– Профессор, а вы можете показать плетение вашей иллюзии с дверцей, чувствую понадобится,– хмуро спросил Майкл тер Стор, не переставая собственнические обнимать Элизабет.
После этих слов, девушки прыснули смехом, а парни выжидающе уставились на меня. Подумав решила, вреда не будет, и взмахнув рукой спровоцировала плетение.
Глава 4.
Иллюзии, самая бесполезная на сегодняшний день магическая наука, кому нужны иллюзии, когда техника и артефакты, могут практически всё. В былые времена, маги иллюзионисты обладали невиданной властью, властью над умами и чувствами людей и нелюдей, воплощая в иллюзии желания, мечты, фантазии. С развитием технического прогресса это искусство оказалось на задворках.
Утро не принесло с собой ожидаемой прохлады. В этом году погода продолжала «радовать» всех жителей столицы аномальной жарой, и не смотря на середину осени, девушки все ещё щеголяли в летних сарафанчиках, маечках, юбочках, и шортиках, ну просто микроскопических размеров. Парни были сдержаннее, майки, футболки, широкие штаны, иногда, длинные шорты. И студенты, напоминали больше курортников южных островов, чем абитуриентов. И только адепты, и ни как иначе, из Вахарии остались верны своей униформе, даже в самый удушающий зной, они были упакованы в неё. Не смотря на распахнутые окна, в аудитории было чудовищно жарко, ни один кондиционер не справлялся, и руководство университета решило не тратить понапрасну энергию, и вырубило их все. Весело, однако.
– И так, вы адепт Роук, утверждаете, что Листиан IV, годы правления 1132-1257 от сотворения, через месяц, после коронации, утвердил абсолютную монархию. Правил твёрдою рукой, жестоко и беспощадно карал всех недовольных его решениями. Выиграл перв