Игрушка плюшевых мишек

Глава 1.

Я стояла посреди роскошного кабинета и под пристальными мужскими взглядами дрожала, словно осиновый лист на ветру. Мне было очень страшно. В мужских глазах я видела лишь похоть и азарт. Я жертва, которая выставлена на всеобщее обозрение. И в этом кабинете у меня был лишь один друг. Якорь, за который цеплялся мой взгляд. Лишь только необыкновенно прекрасные глаза и теплая улыбка не давали мне пойти ко дну. Он улыбался так по-доброму так искренне, что с трудом верилось в происходящее. А именно он и приказал меня сюда привезти. Практически похитив из института.

«Нет. Этого просто не может быть. Борис бы никогда не пошел на это!»

С чего всё началось? С любимого папочки, который спустил всё своё состояние в отхожее место. Дом, машину, деньги и меня старшую дочь. Он меня попросту продал или сдал в аренду. Такие случаи, увы, в криминальном мире не редкость. Не смог выплатить долг, расплачивайся тем, что тебе дорого. А так как у отца больше ничего не осталось. На кон была поставлена я.

– Да трахни ты её уже. И тело с концом! – громко заржал ублюдок, который заломил мои руки за спину.

Я стояла на цыпочках. И сжав зубы, превозмогая боль в конечностях, тихо поскуливала. Державший меня парень высок и плечист. Лицом, правда был невзрачен и глуп как пробка. Но зачем шестеркам нужны мозги? Зато тот, кто стоял впереди и улыбаясь, смотрел на меня, был так хорош, что при встрече с ним у меня всегда щемило сердце. Я столько раз видела его в жарких снах. И его улыбка мне была путеводной звездой. Но сейчас это был не сон, а кошмарная реальность.

– Ну что, Лизонька? – Борис ласково провел костяшками пальцев по моей щеке, но я от его прикосновения дернулась, словно от удара током. – Запишем видео и пошлем твоему папочке. Этот скряга не хочет отдавать долги. А расплачиваются, как обычно, дети. Сочувствую тебе, дорогая, – мужчина говорил мягко, нежно.

Голос Бориса был таким, как будто он всего этого не хотел, а его вынуждали обстоятельства. В глазах мужчины было сочувствие, но так же присутствовала и решимость. Борис сделает так, как сказал и не поморщится. А ещё он заставит на это всё смотреть свою кодлу. Которая сидела в его кабинете и, затаив дыхание, капала слюной на дорогой персидский ковер.

Большой офис, обставленный помпезно, располагался в высотном здании на последнем этаже. Отец рассказывал, что в этом месте есть всё, что только душе угодно. Начиная от бара, заканчивая бассейном на крыше. Но в это место вход был не для всех. Лишь только, так сказать, для своих. Или для тех, кого Борис посчитал бы достойным присутствовать в этом месте.

К сожалению, я удостоилась такой чести. Только мне этого ничего не нужно. Всё начиналось как красивая сказка, а переросло вот в это. Я стою на носочках, а Борис из галантного мужчины на глазах превратился в расчетливого жестокого монстра. Ради денег готового на всё. Не думала, что у отца такие серьезные проблемы, что я из-за него попаду в такой жуткий переплет.

Мне было страшно и мерзко. Я не знала, чего ожидать от этого ласкового и проникновенного голоса, который уже подписал мне приговор. Неужели Борис сам захочет участвовать в наказании? Да и будет ли это наказанием, когда мои трусики уже намокли от желания. Я так мечтала ночами об этих красивых, стального цвета глазах, что потеряла себя полностью. Был только он и я, как его дополнение. Я сама была готова полностью раствориться в нём без остатка. Но то были сны, а не реальность. И всё же я сейчас, несмотря на обстоятельства, хотела попробовать на вкус его губы. Только теперь сердце моё сжимается от ужаса, а не от экстаза. И всё-таки в произнесенных мной словах не было чувства страха, а лишь дерзость. Хотя это больше походило на гавканье моськи на бульдога.

– Сам боишься не справиться и позвал Валька и своих друзей? – хрипло спросила я.

– Валек любит такие забавы, ребята тоже. Я уверен, что их трусы уже мокрые от желания. Хочешь попробовать на вкус не меня, а Валька? Или кого-то ещё? А? Ты только скажи, и всё исполнится. Не слышу ответ, Лизонька.

– Нет, – сглотнув слюну, произнесла я.

– Так что, сделаем это первый раз без свидетелей? Хотя как без свидетелей? Твой папочка всё равно будет смотреть видео. Будешь ему звонить?

– Нет.

– Что нет?

– У него нет этих денег. Он их проиграл.

– Ах. Вот как. У-у-у. Он проиграл.

– А знаешь, кого он ещё проиграл. Сказать?

Я не хотела этого слышать. И так уже поняла. Но ведь только утром папочка за завтраком поцеловал меня в щёку, ласково на меня посмотрел и с легким сердцем отправил в институт. А выходит, что я не настолько хорошо его знала. Как, впрочем, и Бориса. Люди с двойным дном и камнем за пазухой. И в этом мире мне приходится не жить, а выживать.

– Делай что хочешь, – устало прошептала я, смирившись со своей судьбой. Сделать то всё равно ровным счётом ничего не могла.

Я устала стоять в такой неудобной позе. Мне было больно и страшно. Хотелось покончить со всем этим как можно быстрее. На что меня толкнул отец своим пагубным для семьи пристрастием? Ведь он меня попросту продал этому человеку. Как вещь, как игрушку.

– О, я много чего хочу. Ну что же. Пожалуй, поживаешь в моём доме. И будешь делать, что скажу. Тебе повезло быть рабой в моём личном пользовании. Будешь моей любимой игрушкой, так сказать, усладой для моих уставших глаз.

Быть игрушкой Бориса? А есть ли у меня выбор?

– Ты не оставляешь мне никакого выбора, – попыталась выторговать себе хоть какие-то условия.

Глава 2.

Борис на меня посмотрел с неподдельным удивлением. А я поежилась.

– Как так? Выбор есть всегда. Тебя оттрахают здесь и сейчас все мои гости. Или ты, скажем, месяц будешь жить в моём подчинении. И любовник у тебя будет лишь один. И это буду я. Ах, да, насчёт полиции и других служб. Ты же знаешь, чем это чревато. Так что сразу забудь.

Я и не думала даже об этом. Если отцу наплевать на семью, то мне нет. У меня есть младшая сестра, которая мне дорога. И лучше я, чем она попадет под раздачу.

– Тогда ты, – тихо выдавила из себя.

– Отлично. Валек, отвезешь Лизоньку в загородный дом и передашь её в руки Марты.

– Она будет недовольна.

– Ей платят не за её довольство. Можешь так ей и передать. Потом разрешаю заехать в бордель и оттянуться, как тебе захочется. Только никого калечить, Валёк, не нужно, иначе я тебя порешу. Всё понял?

– Да, – буркнул Валек. И, сжав меня напоследок в своих крепких ручищах, отпустил.

Я, покачнувшись, чуть не упала, но Валек придержал. Мне хотелось от него отшатнуться и сбежать. Но бежать было некуда. Закрытые двери, последний этаж.

– Раздевайся, – я вначале не поняла, к кому Борис обращается.

Я находилась посреди кабинета. И за столом сидели деловые партнёры Бориса. В количестве не менее десяти человек. И он предлагал мне добровольно при них раздеться? Я мельком взглянула на мужчин. И тут же потупила взгляд. Всё как один улыбались. Всем нравилось моё унижение.

– Что?

– Что слышала. Раздевайся. Я жду.

В кабинете во время нашего разговора стояла мертвая тишина. Лишь только тихий гул вентиляции разбавлял гнетущую атмосферу.

– Но. Тут же мужчины.

– Верно, мужчины. И большая часть из них, истекая слюной под столом, надраивает на тебя свои члены.

По моим щекам заструилась слезы, и я, прикусив губу, еле сдерживая рвущийся изо рта всхлип, из себя выдавила:

– Ты-ы-ы.

– Что я? Ублюдок? Тварь? Мразь? – Борис стоял рядом со мной и что бы с ним разговаривать, мне приходилось задирать голову. Сзади меня каменной стеной так и продолжал стоять Валентин.

– Да-а-а.

– Ничего нового ты мне не поведала. Зато ты запомнишь этот день и поймёшь, каков твой любимый папочка. А ведь у него был выбор, как, впрочем, и у тебя.

– Это не выбор! – горячо выкрикнула я.

– Какой есть. Не смерть же? Я помогу, Лиза, принять тебе решение. Вижу, у тебя руки дрожат.

Я сжала кулаки посильнее. Хотя прекрасно понимала, только Борис пальцем пошевелит, и меня тут же разорвут на части. Но мужчина решил поучаствовать в моём дальнейшем падении сам.

И одним резким движением Борис разорвал на мне майку. Сердце моё отчаянно забилось в груди, а грудь заколыхалась. У меня скрутило живот. От страха и резкой волны возбуждения. Мне это нравилось? Всё это? Похоже, что да. Да, я больная, как и Борис.

– У тебя красивая грудь, Лизонька. Словно мёд с молоком. Ты знаешь, а ведь я люблю большую грудь. Смотреть на неё, прикасаться к ней, ласкать её. Большая грудь для больших мужчин. А ещё обожаю напряжённые соски. Хочется взять это чудо в руки. Можно? – Борис продолжал говорить со мной ласково, успокаивающе.

Как будто мы были одни, и никого рядом, кроме нас, больше не было. Я на его слова машинально кивнула, и мужчина высвободил мои груди из плена черного кружева. Я стояла, кусая губы, а слезы всё так же продолжали литься из глаз.

– Я оставлю тебе юбку, Лиза. Но только с одним условием. Ты снимешь пропитанные желанием трусики и подаришь одному из мужчин. За это я прощу тебе один день. И их будет не тридцать один, а тридцать, – я хотела быстро их снять, но Борис меня остановил. – Тш-ш-ш. Не торопись, медленно. И нагибайся так, чтобы все видели твою грудь. Ах, да, мне дарить трусики не нужно, у меня они и так будут. Осчастливь своим ароматом того, кто готов на тебя сейчас молиться, кто готов на руках носить. И любоваться вечность твоими прелестями.

Борис был философом и поэтом. Он был ценителем женской красоты. А ещё он знал толк в унижениях. И, кажется, Борис всё знал наперед. Что хочу сделать и как поступить. Трусики мои можно было выжимать. Это всё было и унизительно, и слишком возбуждающе.

Моя жизнь уже не будет прежней. Всё перемешалось. Предательство отца, предательство мечты. Унижение перед богатыми мордатыми мужиками. Которые (я из полуопущенных ресниц видела) действительно полировали свои органы под столом. Мне хотелось убежать, скрыться и где-нибудь забившись в угол, напиться. Пожалеть себя, любимую. А когда станет чуточку легче, снять жильё и забрать с собой сестру.

Давясь слезами и шмыгая носом, медленно начала приподнимать юбку. Моя грудь третьего размера была выставлена на всеобщее обозрение и соски съёжились от такого к ним пристального внимания. Борис встал чуть в стороне и заложив руки на груди, внимательно за мной наблюдал. Я же смотрела лишь только на него. Короткую юбку особо и не нужно было поднимать. Зацепив пальцами резинку, начала опускать вниз хлопковые трусики. Сообразив, что если я наклонюсь, то какой откроется вид сзади для больного ублюдка Валентина. Я просто присела и стянула их до щиколоток. Медленно встала и переступив через трусики, опять присев подняла их. Покрутив на пальце, не глядя запустила в сидевших за столом мужчин. Я не хотела видеть, кому достался трофей. Я слышала бурные поздравления. Счастливый обладатель трофея, похоже кончил, так как над ним начали подтрунивать.

– Борис, я хочу перекупить долг её отца, – мой мучитель проигнорировал брошенную кем-то реплику.

Глава 3.

Борис всё это время смотрел лишь на меня. Сняв с себя пиджак, подойдя ко мне, накинул его на мои плечи.

– Хочешь от меня уйти? – тихо спросил мужчина.

– Нет, – так же тихо произнесла я.

– Хорошо, тогда придётся тебе ещё немного меня потерпеть.

Борис чуть нагнулся и с жаром впился в мои губы. Одной рукой он меня обнимал, а вторая ласкала моё бедро. Его пальцы гладили мои обнаженные ноги, а я под его руками дрожала. Я хотела этого мужчину. Давно хотела. И несмотря ни на что, тянулась к нему. Я его должна ненавидеть, должна вгрызться в его язык, который без сопротивления проник в мой рот и теперь хозяйничал в нем. Его запах, его пальцы, его губы. Подчиняли, подавляли. Он мужчина, он настоящий алчный самец. А я его жертва. Борис показывал всем, что он так может. Он так хочет. И он для своего утверждения в стаи выбрал меня. Первобытный, голодный, мой.

Поцелуй был страстным, жарким, влажным. Я чувствовала, как он меня хотел. И как себя сдерживал. Его пальцы переместились и по-хозяйски поглаживали венерин холмик. И я, позабыв о том, что в кабинете полно мужчин. Подалась навстречу требовательным рукам. Ноги мои чуть разъехались в стороны. И я для равновесия оперлась о грудь Валентина. Тот удивленно крякнул. Парень явно не ожидал от меня такой перемены. Да я и сама бы удивилась, если б мои мозги не отказались работать. Тело требовало ласки и с этим ровным счетом ничего не могла поделать. Слишком долгим было моё воздержание. Слишком яркие мне по ночам снились сны.

Я выгнулась в пояснице. И Борис глубоко погрузил свои пальцы в истекающее влагой нутро. Меня накрыл мини оргазм. Как же всё пошло, как же желанно. Большой палец ласкал клитор, а другие его пальцы работали словно поршни. Я закрыла глаза и волной удовольствия смыло все похотливые лица, не упускающие ни одного движения, ни одного вздоха.

Я уже сама со стонами насаживалась на пальцы Бориса. Трясь бедрами, оставляла свой запах на его коже. Словно я была похотливой кошкой. И мне было всё равно на шум и скабрёзные шуточки. И уже всё равно что мой голый зад упирается в оттопыренную ширинку Валька. И парень дрожащими от нетерпения руками поддерживает меня за плечи и упоенно пыхтит мне в ухо. Дыхание Валька не сбивает с ритма, а наоборот, подхлёстывает. Слишком откровенно. Слишком поздно думать о скромности. Есть лишь одно желание – получить разрядку. Я знаю, что Валек поскуливает, кусая губы. Ему тоже хочется окунуться в водоворот сладких ощущений. Но верный пёс не осмелится ко мне прикоснуться. Он ничего не сделает без разрешения хозяина. И все мы сейчас ходим по грани. Я иду по лезвию ножа, раня сердце и душу. Я наступаю на битое стекло босыми ногами. Моё падение в бездну началось. И лишь сильные руки Бориса не дают мне упасть и разбиться.

Жарко, как же жарко. Мне нужна разрядка. И я молю:

– Прошу. Борис, не останавливайся, прошу.

Как жертва просит о последнем желании палача. Так и я сейчас просила о последнем крике. Да, я хотела получить разрядку, дико хотела. И опытные пальцы Бориса дали мне её. Я получила мощный, умопомрачительный оргазм. От которого меня трясло, словно я сидела на электрическом стуле. По моим ногам лилась извергнутая моим организмом влага. Моё тело била крупная дрожь. А пальцы Бориса всё ещё были во мне. В моих ушах стоял гул, а сердце билось как бешеное. Вначале я не понимала, что говорит Борис. Но потом до меня дошел смысл его слов.

– Минус ещё один день. И если я сегодня подпишу контракт, то ты будешь год получать один процент от прибыли. Лично ты, а не твой отец. Ты меня понимаешь? Если да, то кивни, – я с трудом кивнула. – Молодец, – похвалил меня Борис. – Я тобой доволен.

Борис кивнул, и Валек подхватил меня на руки. Так как сама стоять на ногах всё ещё не могла.

Я затуманенным взором смотрела на Бориса. Как он с упоением облизывает пальцы, которые секунду назад были во мне. А в кабинете стоял невообразимый гул. Как будто я уходила не с позором, а с громкими овациями. Сил на стыд не осталось.

Валек, на удивление, всю дорогу молчал. И не сыпал скабрезными замечаниями. А я, сидя на заднем сидении, укутавшись в пиджак Бориса, вдыхала его восхитительно приятный парфюм. Или это его естественный аромат?

Видимо, в дороге я задремала. Потому что Валентин осторожно вытащил меня с заднего сиденья. И я, закинув руку ему на шею, доверчиво прижалась к его груди. Доверчиво? К своему врагу?

Меня раздели и уложили на кровать, и я моментально отрубилась. Мне не снились сны, меня не била истерика. Меня не волновала золотая клетка, в которую я сегодня попала. Ничего такого не было потому что я спала.

Очнулась от того, что услышала клацанье клавиатуры. Кто-то работал на ноутбуке. Открыв глаза, резко села. И тут же вспомнила, что было накануне. Щёки мои тут же запылали. Одеяло, которым была укрыта, сползло с моих плеч, оголив грудь. Я его тут же натянула на себя.

– Привет, Лизонька. Как спалось? – это был Борис.

Он сидел напротив кровати с ноутбуком в руках. И пристально на меня смотрел.

– Спасибо, нормально.

– Ты уже успокоилась? Истерик не будет? – Борис убрал ноутбук, положив его на столик.

– Нет, – буркнула нехотя.

– Иди ко мне на колени, и я тебе расскажу, как будут проходить наши дни, – Борис протянул ко мне руку, и я, подчинившись, откинув одеяло, спустила ноги на пушистый ковер.

Комната была оформлена в светло-бежевых тонах. Ничего помпезного и кричащего. Лишь спокойные, приятные глазу цвета. Светлых тонов деревянная кровать, светлые шторы, светлый пол. Комната дышала, в ней было комфортно и на удивление уютно. В дальнем конце комнаты располагался небольшой камин. Мне в этом месте было легко и на удивление хорошо. Ведь рядом был тот, от которого моё глупое сердце трепетало.

Я хотела укутаться в одеяло, но Борис остановил:

– Возьми лучше плед, он лежит в комоде.

Глава 4.

Мне было неуютно перед Борисом дефилировать обнаженной. И это после того, как сама отдавалась ему в присутствии стольких мужчин. И всё же это было тогда, а это сейчас. Борис был без пиджака и привычной белой рубашки. На нем надет лёгкий из натуральной ткани светлый костюм. И выглядел он шикарно.

Я никогда не видела Бориса в такой повседневной одежде. И это было так мило и по-домашнему что невольно улыбнулась. Его рука всё ещё была протянута в мою сторону. И за то время, пока я вставала и искала в комоде плед. Он её не опустил. Не разорвал зрительный контакт. Лёгкая улыбка обольстителя на устах. Боялась ли я его? И да, и нет. Я совершенно не знала, что будет в следующую минуту. И чем мне грозит не подчинение. Не знала и знать не хотела. Лучше быть вдвоем, чем чувствовать на себе посторонние жадные взгляды истекающих слюной мужчин.

Поэтому молча взяла его за руку и села на его колени. Он тут же накрыл нас обоих пледом. От его тела исходил жар. Плед согревал меня спереди, а спину мою грел Борис. Мне было хорошо и уютно сидеть на его коленях. Что прошедшие события показались лишь дурным сном.

– Я погрею свои руки? Ты не против? А то озяб.

– Не против, – чуть слышно прошептала я.

Тело моё было напряжено, словно натянутая струна. Ладони Бориса проникли под плед, и он опустил руки на мою грудь. Вздрогнула. Руки его действительно были холодными.

Большие пальцы легли на соски, и мужчина начал с ними играть. Нос Бориса уткнулся в мои спутанные после сна волосы. Я заерзала.

– Тебе неприятно? – тут же напрягся Борис.

– Приятно, – сглотнула я. – Ты хотел рассказать, как будут проходить мои дни, – напомнила я ему, осознавая, что мозг мой скоро отключится.

– Ну, по большей части наши дни. Я возьму отпуск на неделю. Поработаю дома и заодно присмотрю за тобой. Познакомлю со всеми домочадцами и с твоими учителями.

– Учителями?

– Верно. У тебя день будет расписан чуть ли не по минутам.

Утром зарядка, пробежка, душ, завтрак. После завтрака полтора часа ты читаешь. Естественно классику. А вечером мы с тобой обсуждаем прочитанное. Далее у тебя занятия по вумбилдингу. Знаешь, что это такое?– я нахмурилась, – тебе будут показывать упражнения, как сокращать мышцы живота. Как с ними работать. Ты потом самостоятельно будешь по два три раза в день проделывать упражнения. Так сказать, повторять пройдённый материал и закреплять изученное. Далее расслабляющий массаж. Тебя научат разминать мышцы и делать сексуальный массаж. За месяц конечно всего узнать не возможно, но начальные навыки тебе дадут. Далее душ и плавание. Ты плавать умеешь? – я покачала головой.

Говорить попросту не могла. Одна рука Бориса продолжила играть соском левой груди. А правая рука наглаживала мой живот и бедра. Мысли мои текли вяло, и я расслабилась. Такие нежные, но сильные руки не могут причинить мне боль. Или могут?

– Тогда с тобой будет заниматься Марина, или если у меня будет время, то я. Подопытным на массаже буду либо я, либо мой друг. Я вечером вас познакомлю. Не переживай, спасть с моим другом ты не будешь. Ну, по крайней мере, этот месяц. Он просто тоже решил взять отпуск. И почему бы нам не провести его в загородном доме? Где вокруг лес, речка и поют соловьи. Уверен, тебе понравится Артём. Он крайне начитанный парень, хоть порой и бывает совершенным занудой. Так. Далее. Прогулка на свежем воздухе в лесу. Можно пешком, можно на лошадях. Ты умеешь держаться в седле? – я опять покачала головой.

И после того, как пальцы Бориса начали перебирать лепестки набухшего от желания «бутона», я откинулась на его грудь и сама развела по шире ноги.

– Я рад, что ты меня не боишься. Знаешь, ты внизу такая гладкая. Но чувствую, что ты бреешься и волоски слегка колют пальцы. Нужна эпиляция. Сегодня же устроим процедуры. Как предпочитаешь? Горячим воском или лазером?

– А кто будет проводить процедуру?

– Если горячим воском, то я. С лазером не интересно, – Борис мягко рассмеялся, и я улыбнулась в ответ.

Как всё странно и непонятно. Зачем он это делает? Если мой отец ему должен столько денег? То он не обязан на меня тратить свои средства и время. Разве рабам положен такой уход? И тут же пришла мысль: если это рабы сексуального плана, то вполне может быть и да.

– Тогда воск. Хотя и не представляю, как это будет больно.

– Немного боли ещё никому не повредило, – сказав это, Борис ущипнул меня за сосок.

А я, взвизгнув, прогнулась в спине. И он тут же жарко поцеловал меня в губы. Пальцы его вошли в меня. Я чувствовала, какая я мокрая от его прикосновений. Жарко. Как же жарко. Плед упал на пол, а я, вывернувшись из рук Бориса и встав, начала помогать ему стаскивать с него одежду.

Когда мужчина снял рубашку, я на некоторое время просто зависла. Великолепное тело с лёгким средиземноморским загаром. Штаны топорщились в области паха. Намекая на крупных размеров прибор.

– Хочешь здесь или пойдем в душ? – спросил улыбаясь Борис.

Я сглотнула набежавшую слюну.

– Хочу здесь и в душе, – добавила я.

– Детка, мы так опоздаем на ужин.

– Мы же можем поесть в комнате?

– Мы можем всё. Иди ко мне, а то меня скоро разорвёт на части.

Борис, приподнявшись, рывком стянул с себя брюки.

– Чёрт! И как такое может во мне поместиться?

– Легко. Хочешь, проверим?

И мы начали проверять. Было хорошо, немного больно, но классно. Он входил и выходил, работал, словно поршень. И ещё я поняла, что никогда не чувствовала себя такой раскрепощенной. До одури похотливой и жадной до секса. Борис мне безумно нравился, и я ему нравилась. И у нас целый месяц впереди.

Потные и мокрые мы лежали на кровати, и Борис с упоением сосал мой сосок.

– Жаль, нет молока. Это такой кайф.

– Ты уже пробовал?

– Тебе это так интересно? – я кивнула. – Пробовал, иначе не упоминал бы. И не спрашивай, сколько у меня было женщин. Я не веду статистику. Скажи, чему бы ты хотела научиться за то время, пока живешь у меня? – Я с удивлением посмотрела на Бориса. – Только секс это скучно, – пояснил он. – Я получаю кайф, когда приношу женщине радость. Так чему бы ты хотела научиться? Но так и не решилась.

Глава 5.

Как в одном человеке может сочетаться столько противоречий? Нежность и забота и тут же холодный расчет и отстранённость? Щедрость и властность. Ведь, несмотря на всю доброту, которую проявлял по отношению ко мне Борис, всё перекрывал его поступок у себя в кабинете. И это наводило на невеселые мысли. Пока я подчиняюсь, меня берегут и балуют. Но если пойду против установленных правил, меня могут и отвергнуть. А это означало, что любимым игрушкам не положено требовать, лишь только просить.

– Я хотела научиться плавать. Но ты это и так предложил. Ещё я хотела научиться фехтовать и стрелять из лука.

– Из лука? Не из пистолета?

– Нет, именно из лука. Или арбалета.

Вывернувшись из его рук, попросила лечь на спину и сама села на живот Бориса. И теперь я смотрела на него сверху. Мои ягодицы упёрлись в уже восставший член. Я смотрела на него сверху вниз и пыталась увидеть в его глазах что-то особенное. То, что принадлежит только мне. Он сейчас выглядел сытым и довольным. Его рука потянулась к моей груди. Ему нравилось гладить мою кожу, притрагиваться к соскам. Он изучал меня, а я изучала его. Я в своих мечтах всё себе представляла по-другому. Более романтично, более невинно. У меня не было конфетно – букетного периода. Мы его попросту пропустили. А эта важная часть в отношениях. Только и отношений у меня не было. Секс, общение и ещё раз секс.

– Хм. О таком меня ещё никто не просил. Я подумаю над твоим желанием, – думал он недолго. – Хорошо, решено. Стрельба из лука и фехтование. Жаль, за месяц ты узнаешь только основы. Но если тебе понравится, ты можешь и дальше заниматься самостоятельно. Пойдем в душ? А то я проголодался.

Оказывается, принятие душа вдвоем. Это так незабываемо, волнительно и весело. Пена, теплые водные струи. Мокрые руки, растирание геля по телу. Все плохие воспоминания в этот миг отступали на второй план. Я с головой окунулась в мир, который всегда меня манил. К которому я тянулась. Мир, где ты можешь всё. Всё, что ты пожелаешь. Кого ты пожелаешь.

Борис, не жалея геля, растер по всей поверхности моего тела. Не забыв пальчики рук и ног. Я сидела на бортике и наблюдала за тем, как этот большой мужчина моет свою любимую игрушку. Хотелось от него сбежать и в то же время остаться. Конечно же, я понимала, что бежать мне некуда. И нужно сделать всё, чтобы выйти из этой игры если не победителем, то и не побежденной. Протянув руку, погладила его по мокрым волосам. Моя душа кричала, что всё не правильно, всё не так. Что я для него так и останусь лишь игрушкой, лишь той, кто продала своё тело за долги.

«Так. Стоп, – одернула я себя.– Нечего бестолку рефлексировать. Раз попала в такую ситуацию, то нечего себя накручивать».

Борис включил горячую воду и, поставив меня на ноги, развернул меня к себе спиной. Я нагнулась, ухватившись за бортик, и он с силой вошел в меня. Я всхлипнула от боли. Всё-таки он был слишком для меня крупным.

– Какая же ты узкая, котенок. Какая же ты горячая! – прохрипел Борис, и я закричала.

Нет, не от боли, а от наслаждения. Когда всё это закончится, мне будет сложно без него. Потому что я не могла спокойно на него смотреть. Мне хотелось трогать его, слушать его, быть с ним. Моя платоническая влюбленность наконец-то перестала таковой быть.

Ужин проходил не менее запоминающе. Никогда не думала, что мне будет комфортно ужинать на балконе голышом. Погода радовала, хоть ночи уже и были прохладными. Моё тело было разгоряченным, и я почти не чувствовала холода. Так как сидела на коленях у Бориса. На мои плечи накинута тонкая шаль. А на Борисе из одежды лишь домашние штаны. Он рассказывал веселые истории, и я громко смеялась. Забыв обо всём плохом. Именно эти моменты я буду вспоминать, когда уйду из этого дома.

Мы пили вино у разожжённого камина. И занимались любовью на мягком ковре. И я хотела, чтобы этот сладкий миг никогда не заканчивался. Я с улыбкой на лице заснула в объятьях любимого плюшевого мишки.

Утро встретило меня хмуро. Срывался мелкий дождик. Но Борис решил, что пробежка состоится. Мне принесли спортивный костюм и обувь для бега. Борис, чмокнув меня в щеку. Сказал, что будет ждать в фойе.

По громким голосам, раздающимся в коридоре, я поняла, что Артём крайне недоволен тем, что Борис кинул его с ужином. Но мне было как то фиолетово на его друга. Нам было вчера хорошо. И мне и Борису и мне не хотелось его огорчать. А друг? Что друг? Он переживёт такое огорчение.

Я не стала слишком долго крутиться у зеркала. И, несмотря на погоду за окном, встретила этот день с улыбкой. Всё-таки я молодец. И, несмотря на то, что в голове вчера был туман удовольствия. Я написала сообщение сестре и маме. Предупредила о том, что меня не будет целый месяц и как будет возможность, выйду на связь. Что я не могла отказаться от неожиданно подвернувшейся поездки в горы. С учебой мне обещал помочь Борис. И я ему верила, ведь связи и деньги многое решают.

Артём и Борис стояли в фойе и оба явно были друг другом не довольны. Я, счастливо улыбнувшись, поздоровалась с мужчиной. Лицо Артёма мне показалось знакомым.

– Артём, мне кажется ваше лицо знакомым. Где мы встречались?

Артём пристально, холодно на меня смотря, вытащил из кармана мои трусики. И ловко повертел ими на пальце. Я от его действия похолодела, а Борис тихо выругался. И неожиданно день стал таким, как ему и положено быть: серым, мокрым, отвратительным.

– Припоминаешь? Они до сих пор хранят твой запах. Именно из-за них я сюда и пришел.

Моё лицо нахмурилось. И я, с гневом посмотрев на Бориса, шагнула за дверь под противно моросящий дождь. Дверь предо мной заботливо открыл Валентин. Парень злорадно улыбался, когда я проходила мимо него.

– Господи. Какие же вы тупые долбаебы! – прошипел Борис.

И не обращая внимания на начавшуюся за моей спиной потасовку, я, сорвавшись с места, побежала по мокрой дорожке. Куда-нибудь, но как можно дальше от жестокого мира мужчин.

Больно, обидно, противно. Розовый замок, который вчера возвел своими руками Борис, неожиданно рухнул и бесследно исчез.

Глава 6.

Я бежала, а слезы, лившиеся из глаз, смешивались с холодными дождевыми каплями. Мне не хотелось заходить в дом, несмотря на усилившийся дождь и ветер. Не знаю, какой круг уже внутри двора пробежала, но мои ноги от усталости заметно подрагивали. Я ловила на себе сочувственные взгляды охранников, сидевших в своих сторожках. Желающих мокнуть под дождем, кроме меня не нашлось. Как же мне было стыдно и в то же время обидно. Друг Бориса присутствовал в том треклятом кабинете, когда меня, раздев, отымели. Артём даже поймал трофей. Он там был и на меня смотрел. Как я после этого могла ему смотреть в глаза? Стыдно, очень стыдно. Он видел мой позор, моё падение в бездну.

«Так. Стоп. А почему мне должно быть стыдно, а не ему? Ведь никто из них и пальцем не пошевелил. Ну, кроме Бориса, конечно же. Тот уж очень хорошо пальцами работал, – я в голос взвыла: – Папочка! – Взмолилась небесам. – Что я тут делаю?»

Услышала хлюпающий звук за своей спиной. Меня явно кто-то догонял. Ускориться попросту не было сил. Бок жутко колол, ноги тряслись. Услышала голос Бориса:

– Эй. Малыш. Нужно возвращаться в дом. Ты вся продрогла, дождь холодный. Да и ветер поднялся. Пойдем, милая. Примешь горячую ванну, успокоишься. Ничего не произошло же? Не смертельно всё это.

– Нет! – выкрикнула я и заковыляла быстрее.

Но ноги мои запнулись друг о друга, и я обязательно бы упала, пропахав носом по дорожке. Если бы не подхватившие меня сильные мужские руки.

– Ну, хватит. Поплакала и будет. Никто не виноват, что у тебя папаша долбаеб. Сейчас горячая вода, потом попьешь чай с малиной. Переоденешься в пушистую теплую пижаму, поплачешь на моём плече, и мы всё обсудим. Тихо, мирно обсудим.

– Нет! – настырно ответила я, срываясь на крик.

– Что нет, малыш? – спокойно спросил Борис.

– Не поплачу. Достаточно. Уже наплакалась. Меня ещё никто так не унижал.

– Забудь. Это всё мелочи. Не убили же?

– И то верно. Пока не убили!

– И не убьют. Я не позволю, малыш. Если тебя кто и убьет, то это буду я. Так что не волнуйся, котенок, – успокоил меня Борис.

Он меня убьет своими руками? Мне нужно по этому поводу радоваться?

– Я ненавижу и тебя, и сво-его от-ца, – стуча зубами, сообщила Борису.

– Нет. Малыш. Чтобы мы тебе не сделали, какую бы боль тебе не причинили. Ты будешь любить до тех пор, пока бьётся твоё горячее сердечко.

Прав ли он был на этот счёт? Могла ли я любить тех, кого должна ненавидеть? Тех, кто, перепахав мою жизнь, решил круто её изменить. Тех, кто дарит надежду и тут же её забирает. Ломает мою жизнь, меняя приоритеты. Борис, как ребенок, играя в песочнице, уничтожает созданные взрослыми замки из песка. Как там в анекдоте говорилось:

– Если тебя оскорбляют, унижают, сразу бей лопатой по морде!

– Ну, папа! Я же девочка!

– Можешь взять розовую!

Возьми розовую лопату и закопай своих недругов. Что-то в этом было. Сидя в горячей воде и стуча зубами. В моей голове зарождался план. До сих пор пользовались только мной. Я отвечала за чужие долги, расплачивалась за чужие грехи. И вот сейчас Артём не просто так показался на моём горизонте. А это значит, у него есть свой шкурный интерес. И какой? Тоже хочет любви и ласки? Что они могли задумать?

Борис носился со мной, как с любимой игрушкой. Был ласков и нежен. Хотя на его скуле присутствовал свежий кровоподтёк. Что говорило о его взрывном характере. Меня он не трогал и чуть ли не на руках носил. Удивительно, но мужчина свою злость вымещал не на мне, а на тех, кто сильнее и может дать сдачу. Я совершенно не обольщалась на счёт Бориса. Ведь именно он вчера мне предложил выбрать либо месяц с ним, либо один раз и всё. Значит, есть в нём и тёмная сторона. И она мне категорически не нравилась.

– Скажи, – зубы мои уже не стучали от злости и холода. Сидя в горячей воде, я расслабилась. Пальцы Бориса разминали мне плечи и от его прикосновений я млела. Мы вместе сидели в большой, наполненной до краёв теплой водой ванне. – Если бы я выбрала один раз, чтобы ты сделал?

– А что я мог тогда сделать? Скорей всего, меня бы это очень огорчило. Но это твоё решение. Какой бы ни был выбор, он твой. Я бы тогда проследил, чтобы тебя никто не поранил. И ты осталась физически целой. За моральные аспекты не берусь говорить. Если бы ты пошла на один раз, ты сама б взяла ответственность за глубину своей моральной травмы.

– Ты мне предоставил выбор отрезать палец или руку. Примерно такой был у меня выбор в тот момент. Ты меня практически изнасиловал на глазах у толпы.

Лизнув моё ухо, Борис зарылся лицом в мокрые волосы и прошептал:

– Ты была восхитительна. Такая желанная, такая сексуальная. И я видел по твоему лицу, как тебе это понравилось. Адреналин, бушующий в крови, подстегнул тебя на безрассудства. И не преувеличивай, малыш. Членовредительством не занимаюсь, – чуть подумав, продолжил. – Ну, почти. У меня для этого есть специальные люди. А, впрочем, тебе об этом точно знать не следует.

Я икнула. И внутренне сжалась. Он был прав, но только отчасти. Я действительно была возбуждена, но мне это не понравилось! Моя первая близость должна была происходить не так! Совсем не так!

– Бережешь мою психику? – хрипло спросила я.

Но Борис не ответил. Он тяжело дышал. Он был возбужден, я это чувствовала. Приподняв моё тело, резко насадил на свой до предела возбужденный орган. Я застонала и тут же забыла, как дышать.

«Черт! Ну почему, когда он рядом, я прекращаю связно думать! И готова сделать всё, что он пожелает. Даже отдаться ему на глазах у толпы?»

Громкие стоны, плеск воды, жар тел. Я хватаюсь за бортик, и Борис вминает меня в себя, а я лишь подстраиваюсь под его темп. Рывок, ещё рывок и любимый изливается внутри меня. Наступает тот момент близости, когда и он, и я в последний раз тесно прижимаемся друг к другу. И мне не хочется, чтобы он покидал меня. Борис дарит мне тот мир, который я так жаждала. И я знаю, как только он покинет моё тело, всё опять вернется на круги свои. Он будет тем, кого я люблю и кого ненавижу.

Борис меня моет, и мы, успокоившись, сидим в полупустой ванне. Любимый крепко прижимает к своей груди меня, свою игрушку. Да, я месяц буду его игрушкой. И как это изменить, совершенно не представляю.

– Спрашивай.

– Что именно?

– Зачем здесь Артём? Тебя же это тревожит.

– Только не говори, что отец и ему должен, – голос мой после пережитых эмоций всё ещё хриплый.

– Твой отец, как оказалось, много кому должен. Мы с Артёмом выкупили его долги.

– И с чего такая благотворительность?

– Я не считаю свои вложения благотворительностью. Ты той сделкой покрыла половину наших затрат. Партнеры были под впечатлением от того, как я могу вести дела. Да и кто откажется от бесплатного шоу? – я же лишь услышала то, что долг отца та сделка не покрыла.

– Лишь только половину?

– Увы. Увы. Другую половину выплачивать тебе. Ты теперь глава семьи.

– Что? Что вы сделали с отцом?

Я подскочила, как в попу ужаленная, разбрызгивая воду во все стороны.

– Да успокойся ты. Черт, ты въехала мне локтем по подбородку. И разбила его.

Я испуганно обернулась и посмотрела на Бориса. А тот, ворча, вылез из ванной. И подойдя к одному из шкафов, вытащил ватный диск и перекись. Я продолжала стоять внутри полупустой ванны, и с меня слетали пенные хлопья. Борис, встав передо мной на колени и взяв мою руку, начал обрабатывать свезенную об его подбородок кожу на моём локте. Я зашипела, а Борис начал на него дуть.

– Ну всё, моя хорошая. Всё. Всё хорошо уже совсем и не больно.

Глава 7.

Я стояла и смотрела на этого большого и невозможного мужчину. Которого боялся даже отмороженный на всю голову Валек. И удивлялась тому, как он сейчас обо мне заботится. Он боялся того, что мне больно, и я поранилась об него же. Я не понимала, совершенно не понимала. Как такое вообще может быть? И что на самом деле Борису от меня нужно?

– Всё с твоим отцом нормально. Закрыли на лечение на полгода. От запоев и наркоты. Полежит, полечится, психологи мозги твоему бате вставят. И жизнь наладится.

– Это стоит денег.

– Стоит, – согласился Борис. – Ты уж прости, Лиза. Но батя твой переписал свой бизнес на меня и Артёма. На вторую часть оплаты долга не хватит, конечно. Но на его лечение – вполне. У твоего отца две дочки, а он всё просрал. У вас, кроме вашей маленькой двушки и то, которую твоя мать получила в наследство, больше ничего нет.

– Почему ты это делаешь, Борис? Почему?

– Я пока толком ничего и не сделал, – пожал плечами мужчина.

– Зачем здесь Артём?

– У него и спроси, зачем он тут. Сам всё испоганил, пусть теперь сам и рассказывает.

И мы замолчали. Я не знала, что сказать. Мыслей и слов слишком много. Но все они были обидными и истеричными. А такого я себе позволить просто не могла. Мне нужно было разобраться в ситуации. И уже тогда принимать какие-либо решения.

Борис получал удовольствие, ухаживая за мной. Я видела, это было написано на его лице. Большой плюшевый мишка, ухаживающий за маленьким бездомным котёнком. Обогрел, приласкал, умыл, накормил. Обычно мальчики играют в машинки. А этот, видимо, в детстве хотел играть в куклы. Да только мальчику не положены куклы, и он свои детские хотелки перенес на живых людей. А вернее на меня.

– Доктор, это лечится? – тихо спросила я.

– Всё лечится. Всё. Кроме смерти.

Про смерть я уже слышала не в первый раз. И мне не хотелось бы делать выбор между различными способами того, как умереть.

Итог один. Пока ты жив, борись! Падай, вставай, отряхивайся и иди дальше. Но живи. Ползи, Лиза, ползи. Смотри, куда-нибудь в итоге и выползешь.

В спальне, в кресле у камина с ноутбуком в руках сидел Артём. Правый глаз налился багровым цветом. Он морщился, кусал губы, но ничего по этому поводу не предпринимал. Артём и в росте, и в телосложении сильно уступал Борису. И было не удивительно, что и ранения у него посерьёзнее.

– Смотрю, обзавелся свежей ссадиной? – спросил с ядом в голосе Артём.

– Да. Лиза бьёт, нечета тебе! – хохотнул Борис и отправился к полке со спиртным.

Мои временные покои вмещали в себя и спальню, и гостиную с камином. Теперь, оказывается, здесь есть и не большой бар, который я ранее не заметила. Я, хмурясь, подошла к креслу и тяжело в него села. После ванны и расслабляющего массажа делать ничего не хотелось. Даже говорить. А ведь придётся открывать рот, удивляться, возмущаться, а может быть и даже плакать. Ничего не хотелось. Совершенно ничего.

Борис налил коньяк всем троим. У меня не спрашивали, буду пить или нет. Просто всучили стакан со словами:

– Чтобы выгнать из тебя всю хворь.

– А из вас всю дурь, – предложила я свой вариант тоста.

– Хороший тост, – согласился со мной Артём.

И я поняла, что эти два молодца нашли друг в друге такого, что до сих пор не поубивались о соседские кулаки.

– Ну, в общем, я, пожалуй, начну. Мы с Тёмой ходили в один садик. Сидели, так сказать, на одном горшке, – начал свой рассказ Борис.

– И блевали друг другу в кашу, – продолжил Артём.

– Ну да, и такое было. Не дружили мы по началу. Артем, понимаешь ли, у меня красивых девчонок отбивал. Потом мы пошли в одну школу и в один класс. И после очередной ссоры до крови и выбивания зубов решили, что будем иметь всех и вся, но делать это будем вместе.

– Великолепно! – сказала я с повышенным энтузиазмом. – И мы плавно перешли к вопросу. Вы будете иметь меня вдвоём? – догадка была дикой. Но, кажется, Артём именно за этим здесь.

Пугало ли меня это? Немного, но не сильно. Я всё ещё была после горячей ванной вялой, а после выпитого чуть пьяной. Или прилично пьяной? В голове шумело, и я тщательно выговаривала слова.

– Ну, это если ты так захочешь. Настаивать не вправе. Контракт у тебя со мной, – Борис испытующе посмотрел на меня.

– Верно, контракт у меня с тобой и на месяц. Я хотела бы послушать, что мне предложит Артём.

– Я бы сказал, что ты наглеешь и нарываешься. Но Борис почему-то не желает тебя ненароком обидеть.

– Видимо, бережет свои активы?

– Да какие там с тебя активы? Только убытки сплошные. Он тебе уже весь список озвучил того, что ты будешь изучать в течение дня?

– Мы только дошли до половины дня.

– Угу. Понятно. Наш Боренька завел себе любимую дорогую игрушку. И всё никак не может наиграться. Смотри, Боренька, чтобы у игрушки твоей завод не кончился, – неприязненно произнес Артём.

– Заткнись, Тёмыч. По-хорошему прошу.

Мои опасения подтвердил Артём. Но, похоже, я ему не особо нравлюсь, и он был против выбора Бориса. Может, у Тёмы уже есть для этих целей кто-то на примете? А тут папочка мой взял и всё испортил.

– Где мой телефон? – не в тему спросила я.

– Сел, наверное. А что? Зачем он тебе? Ты месяц без телефона, я так решил, – голос Бориса моментально похолодел.

Кресла стояли так, что парни сидели рядом, а я напротив них. И они меня буравили своими изучающими взглядами.

– Мне нужно общаться с сестрой, с друзьями. Сказать, что я жива и здорова.

– Могу подтвердить, ты жива и здорова, – усмехнулся Борис. – И раз у нас сейчас день откровений, начнёшь свои тренировки с завтрашнего дня. Мне нужно уладить кое-какие моменты в твоём расписании, – и вернулся к моему вопросу.– Я видел, ты сестре написала, что в горах и плохая связь. Через пару дней выйдешь с ней на связь. А друзей у тебя сегодняшнего дня двое. Я и Артём.

– Я не услышала, что хочет от меня Артём, – мужчина посмотрел на меня холодно и прошипел:

– Артем хочет трахнуть тебя, маленькая наглая сучка. А с виду была настоящим теленком. И вот, пожалуйста, рога на лицо.

– А вот грубить не обязательно, – да, знала, что наглею и захожу всё дальше и дальше по скользкой тропе. – А то можно и в рыло получить, – я пьяненько захихикала.

Глава 8.

Видимо, я всё-таки дочь своего папочки. Розовая лопатка мне в помощь. Мне терять сейчас нечего, особенно по пьяни. Девичья честь загублена, осталась лишь жизнь. Но и ту, по словам Бориса, отнимет лишь он. А любимый мужчина сидел и смотрел на меня и Артёма с улыбкой и умилением. Борис, когда находился дома, то совершенно менялся. Лицо, поза, поведение – всё было другим. Он такой домашний, уютный, тёплый. Хотя и холодность проскакивала время от времени мимолетно задевая его серые глаза. И это было, когда я показывала свой норов.

Артём выпил одним махом коньяк и, поставив на стол пустой стакан, неприязненно сказал.

– С вами всё ясно, мадам. Мне от вас ничего не нужно.

Артём собирался уйти. Борис тоже подобрался. Мне стало его жалко, захотелось протянуть руку и прикоснуться к его взъерошенным волосам. Я, пьяненько икнув, ответила:

– Зато мне от вас много что нужно. И вы мне это можете дать. Как и я вам, впрочем, тоже.

– Ты? – Артём, развернувшись ко мне, громко рассмеялся.

Коньяк после ванны расширяет, очевидно, все сосуды в организме. Попутно заглушая голос разума. Он так же притупляет страх и подстегивает на подвиги.

– Ю-ху! Я предлагаю новый контракт! Скажем, на полгода. Ик. Не считая этого месяца. Месяц у нас с тобой будет идти притирка, – ткнула пальчиком, указывая на Артёма. – Бориса я видела и раньше, и он мне нравится. Очень нравится-я-я. Тебя же я вижу впервые. И в договор ты не входишь. Не входишь же, да? – я наморщила лобик, вспоминая, что там, в этом устном договоре, было сказано. – Точно не входишь. Но что нам мешает составить новый? И все будут довольны. Ты доволен. Я довольна, плюшевый мишка доволен. И будем мы жить дружно и счастливо. И, обретя бессмертие. В общем, никогда не умрем! Вот.

Мне показалось или – Артём победно улыбнулся? Нет. Наверняка показалось. Вон какой серьезный и хмурый.

– Ты пьяна. Ну да ладно, это и к лучшему. Твои условия? – Артём вернулся в кресло и испытующе уставился на меня. Потом взял ноутбук, открыл его и, уставившись в экран, сказал: – Я тебя слушаю.

В их жизни сплошные договора, деньги и азарт. А где азарт, там обязательно есть игра. А играть, видимо, с живыми куклами Артёму тоже нравилось. А кукла была не просто куклой, а наглым, маленьким, самонадеянным кактусом. Об которую вытерли ноги, (потому что колючки слишком мелкие) и которая решила оторваться по полной. Мы начали обсуждать условия договора. В котором поучаствовал и Борис.

Несколько раз мужчинам приходилось отвлекаться и отвечать на телефонные звонки. Но со мной в комнате оставался кто-то один, и жаркие дебаты начинались по новой. Артём оказался принципиальным, дотошным козлом. Я настояла на том, что вечера проводим все вместе. Эту неделю – так точно. Костер, картошка и песни под гитару. Поход в лес, на речку, на рыбалку, пока тепло. От охоты отказалась, а вот от стрельбы из пистолета по мишеням – нет.

– И ещё как заканчивается месяц, я возвращаюсь к учебе. Уже к тому времени будет середина октября.

– И как ты себе это представляешь? Ты хочешь, чтобы кто-то из нас всё время был при тебе. Я или Борис? Предлагаешь и на лекции за тобой таскаться?

– И не только на лекции. Никто не отменял курсовые, зачёты и экзамены. Вот! Вы же умные, вы мне поможете!

– Я, конечно, знал, что наглость – это второе счастье. Но ты, похоже, переплюнула нас всех. Борис, ты пригрел на своей груди змею, а не котенка, – я лишь пожала плечами. Мне было непривычно хорошо и тепло.

Чувство страха, похоже, у меня атрофировалось, завяло и само собой отпало. А может на меня повлиял так этот дом? Где, несмотря на жизнь, за воротами. Тепло, уютно и, как ни странно, хорошо. Мы вместе пообедали. Хмель постепенно прошел. Еда творит чудеса.

Друзья загнали меня после обеда в библиотеку, где я с наслаждением перебирала книги. Всё-таки читать то, что напечатано на бумаге и в электронном виде – вещи разные. Парни занялись накопившимися за утро делами. А я, закутавшись в плед, сидела у камина и читала. Делала пометки в выделенном мне блокноте. Так незаметно время подошло к ужину. После ужина игра в бильярд. Где: то один, то другой учили меня гонять шары.

После игры пошли смотреть веселую зарубежную комедию. Меня в свои объятья сгреб Борис. Артём же время от времени завистливо посматривал на нас. В его глазах уже не было злости, яда и раздражения. Этот месяц я посвящу Борису. А дальше покажет время. Меня это устроило. Был шанс пересмотреть новый договор. Мама, узнав, на что пошла её любимая дочурка, по головке бы не погладила. Бабушка по папиной линии назвала бы проституткой. Что сказал бы отец, знать не хотела. Потому как именно из-за него я пошла на это. Долг, деньги и яркая жизнь. Я, сама того не замечая, пала на самое дно. Мне взгрустнулось, и я начала впадать в меланхолию.

Борис почувствовал смену моего настроения. И как это ему удавалась делать, не понимала. Не иначе он был импатом. Мы попрощались с Артёмом. Напоследок он сообщил, что завтрашний день проведет со мной. И он уж повеселится над моими интимными упражнениями. Разошлись по комнатам в приподнятом настроении. Всё-таки когда мой плюшевый мишка рядом, мне не хочется ни о чём серьезном думать. Есть лишь только он, я и секс.

Как только мы вошли в спальню, Борис притиснул меня к двери и прошептал на ухо:

– Была б моя воля, я бы неделю не вылезал из постели. Когда играли в бильярд, ты так призывно терлась о мой пах. Что я хотел наплевать на все договоренности и разложить тебя на столе.

– Это так романтично, – хохотнула я. – Играть твоими шарами на бильярдном столе.

– Ах, ты ж мелкая похотливая кошка.

Борис начал меня щекотать, а я залилась смехом. Мне было легко с этим неунывающим мужчиной. Мне кажется, я в него сразу влюбилась, как только он появился у нас на пороге. Столько харизмы, столько улыбок и комплиментов ни я, ни моя мама и младшая сестрёнка никогда и ни от кого не получали. Про себя я его называла плюшевым мишкой. Он стал моим наваждением. Он стал моей мечтой. Странное оказалось исполнение мечты. Не так как хотела, совершенно не идеально и порочно. Но уж лучше так, чем умереть за отцовские долги.

Бизнес не терпит нытиков и слюнтяев. Он их просто перемалывает. Связи и разумное вложение средств – это наше всё.

– Ты думаешь явно не обо мне, – чуть обиженно прошептал мне в ухо Борис.– Мне кажется, Артём чуть потеплел. Уверен, ты его полюбишь. Он, конечно, редкостный зануда и засранец. Но он мне как брат близнец. Мы всё делаем вместе. Ведем бизнес, работаем, отдыхаем, ругаемся, бьём друг другу морды. Но каждый раз напиваемся и трахаем девок до умопомрачения, до отключения сознания.

– Тебе не кажется, что в присутствии меня о других говорить неприлично? И кто же из нас думает не о тебе?

Глава 9.

– А что мне думать о себе? Я только о тебе думаю. Ну, иногда и об Артёме. Мы порознь. А такого давненько не случалось, – Борис умильно скривил лицо. – Он там один, несчастный и одинокий, а я тут у тебя под боком. Может, позовём его? Ты и так знаешь, чего мы оба хотим.

– Контракт, – с придыханием напомнила я. Так как в это время Борис насадил меня на свой возбуждённый орган. Мне было не до разговоров.

– Этот чертов контракт! – выругался Борис, шипя. – С ним у нас неувязочка вышла. Я не хотел тебя тогда ещё сильнее пугать. Думал, что ты попросту закатишь истерику или упадешь в обморок. А ты не сделала ни того, ни другого. На тебя смотрело столько глаз, а ты лишь только видела меня.

– Так и было, – я, закатив глаза, вскрикнула.

– Твой взгляд, твои глаза. Это было нечто. Щемящее чувство, цепляющее сердце и выворачивающее душу наизнанку.

– Заткнись, Борис. Ненавижу разговоры в постели.

– Учту, – буркнул мужчина. И, укусив меня за шею, тут же лизнул. Я в отместку за это впилась зубами в его плечо.

– Пля. Сама виновата, – дёрнувшись во мне, Борис затих, не доведя меня до пика.

Как оказалось, чувство боли на нас действовало по-разному. Меня сбивало с нужного настроя, а его, наоборот, подхлёстывало.

– Ну что, спать? – спросил невинным тоном Борис.

– Ты что, издеваешься? Да у меня там внутри всё горит. И если я не кончу, я тебя попросту порву.

– Эх, прощай сон. И что не сделаешь ради любимого котенка.

Борис понес меня к кровати. И когда он успел снять с меня и себя одежду? У меня видимо микро провалы в памяти. Мозг перестает фиксировать реальность.

Борис урча от удовольствия, вылизывал мои нежные складочки. Высасывал и свои, и мои соки. Я извивалась, приподнимая высоко таз. Стараясь слиться с ним в единое целое и получить максимум удовольствия. Простынь была мокрой от пота, от страсти. В комнате стоял тяжёлый запах секса. Но это лишь сильнее подстёгивало обоих. Я сорвала голос от крика и теперь попросту стонала. Введя глубоко палец внутрь, Борис подарил мне долгожданную разрядку. Я дрожала всем телом, получая необыкновенно прекрасные ощущения.

– Я пью тебя и не могу напиться, – сообщил мне разомлевший после секса Борис.

– Мы не настолько долго друг с другом, чтобы насытиться.

– Думаешь?

– Уверена, – пробурчала, засыпая в объятьях любимого мужчины.

Утром меня ждало разочарование, боль и мучения. Пришли они долгожданные и неповторимые. Каждый раз приносящие сюрприз в качестве боли. И не только головной. В общем, в постели я планировала провести как минимум полдня. Пока я крутилась под одеялом, Артём проводил время за ноутбуком. Мне немного стало легче к обеду. Проснувшись и буркнув приветствие, поплелась в ванную.

За время моего отсутствия Артём заказал в комнату поздний обед. За то время, пока находилась в доме, я не удосужилась познакомиться с теми, кто здесь работал. Стыдно, но не слишком. Мне же было реально некогда. Дала себе слово узнать, как кого зовут. Нужно же как-то обращаться к людям.

– Слушай, – жуя салат, сообщил Артём, – я тут подумал, а не провести ли нам вечер в клубе?

– Издеваешься? Я только сейчас себя стала чувствовать лучше. А ты предлагаешь отправиться вечером в клуб?

– Это ежемесячное твоё состояние. Могла бы уже привыкнуть.

– Давай я тебе буду ежемесячно резать палец. И ты будешь, истекая кровью, меня вспоминать.

– Да ты кровожадна! – улыбнулся Артём. – В компьютерные игры переиграла?

– А ты в какие игры переиграл с Борисом? Что оба устроили представление. И я там дебютировала в главной роли.

– Зато какой имела успех. Какие бурные овации тебе летели вслед!– вспомнив, какой был успех, я чуть не подавилась едой.

Отставив тарелку в сторону, отправилась обратно в постель. Зарылась лицом в подушку.

– Зато и ты в накладе не осталась, – убрав подушку от лица, зло сказала.

– Вы не боги, Артём, чтобы играть с чужими жизнями. Может и ответочка прилететь.

– Может, конечно. Кто же спорит. Как говорит Борис: главное, чтоб не смертельно.

– Откуда появилась эта фраза про не смертельно? Просто я слышала её пару раз от отца. О своих делах он дома не говорил. Но всё же проскальзывали иногда словечки.

Артём, отставив в сторону тарелку, перебрался ко мне на кровать и лег рядом.

– Ты знаешь, ты такая страшная, когда не накрашенная, с красными глазами и опухшим носом.

– Отстань, – пробурчала я, отворачиваясь от мужчины.

Настроение было плакать и себя жалеть. Думая о том: какая я несчастная, никому не нужная, брошенная в пасть к акулам. Я тихо всхлипнула, а Артём, пододвинувшись ко мне, тесно прижался к моей напрягшейся спине. Руки он положил на мой живот.

– Обезбол не предлагаю. Нечего таблетки лишний раз глотать. Для здоровья вредно. Хочешь, давай поспим, а вечером съездим в клуб? – опять предложил Артём.

– Уже почти вечер, – буркнула я. Настроение было на нуле, да ещё сказалось и плохое самочувствие.

– Необязательно сегодня. Можно завтра вечером. А сегодня поваляемся в кровати. Не помню когда я вот, так обнимал девушку. При этом, не занимаясь с ней сексом.

– Наверное, никогда.

– Удивляюсь, почему Борис выбрал именно тебя. У тебя же вечно глаза влажные. И выглядишь ты порой как испуганная лань.

– Ты говорил, что я кактус.

– Ну да, но только ещё слишком маленький кактус, – он ткнулся носом в мой затылок. – Кактусенок. Знаешь, а ведь он этого не хотел.

– Чего именно не хотел?

– Причинять тебе боль. Ты для него раритетная игрушка. Которой можно любоваться. Но лишь только со стороны. Есть такие коллекционные. Может, видела?

– Только не говори, что в этом доме есть комната полная жутких кукол.

– Боже упаси. Это же мерзость. Представь, сколько на них собранно микробов! – я тихо рассмеялась. – Да и вообще, как ты такое могла подумать? Я считаю, что собирать такую мерзость нужно запретить на законодательном уровне. Это на психику пагубно влияет.

– Сталкивался с такими комнатами? – с интернетом спросила я.

– Не-а. В фильмах ужасов видел. Обычно после этого все герои умирали. Так что мне и фильмов достаточно, – Артём увел разговор в другую сторону.

Глава 10.

– Ты не ответил на вопрос. Я спрашивала, откуда взялась фраза про не смертельно?

– Разве не ответил?

– Да. Не ответил.

– Так от твоего отца. Может, помнишь, твой отец пригласил Бориса к вам домой на ужин? Вот он от вас её и принес.

Как я такое могла забыть? Борис ворвался в наш дом свежим морским бризом. Красивый, улыбчивый, большой. Поначалу мне было робко с ним общаться. Но под конец ужина мы уже практически все были хорошими друзьями. Есть такие люди, которые сразу же располагают к себе. Они заполняют всё вокруг своими яркими эмоциями, перекрашивая и меняя привычный серый мир на более яркий и значимый. Вот таким был и Борис. Но как у всех, так и у него оказалась вторая сторона. Тёмная и особенная. Извращённая, но такая же живая и не предсказуемая, как и светлая его сторона натуры.

А вот Артём оставался для меня пока загадкой. Этот мужчина меня настораживал. И зачем я сама решила окунуться в их мир? Они же меня раздавят, пережуют и выплюнут. А я всё равно лечу на яркий огонь, хоть и знаю, что это меня скорей всего убьёт. Я им нужна лишь для секса? Или они испытывают ко мне чуть больше чувств? И если даже я спрошу на прямую, получу ли правдивый ответ?

Размышления на основе домыслов и предположений до добра не доводят. Для своих лет я была слишком рассудительной, слишком дотошной. Мне нравилось копаться в людской психологии. Анализировать поступки, сопоставлять факты, предугадывать дальнейшие действия и вытекающие из решений события. Но эти двое выходили за рамки среднестатистических людей. Они, как хамелеоны приспосабливались к действительности. И это для них не составляло никакого труда. Я же по сравнению с ними была серой забитой мышкой.

– Да, – ответила после некоторых размышлений. – Конечно, помню.

– Так вот. Когда он вернулся домой, то сказал, что посреди пустыни нашел цветок лотоса. Как он его там нашёл, ума не приложу. Только медведи и лотосы не живут вместе. У них разная среда обитания. И вот, держа тебя в своих р