Хтоны. Он придет за ней в воскресенье
Глава 1
Страх, она знала, что такое страх… Маленькая худенькая девочка, бредущая по запыленной дороге, не ожидала от жизни ничего хорошего. В грязных окнах рабочего пригорода отражался летний закат и уже давно пора было идти домой. Но ноги несли ее мимо. Она знала, что там ее никто не ждет. Ее старая бездушная бабка и вечно сердитый отец не улыбнутся и не обнимут при встрече. Не скажут ей: «Здравствуй, Верочка! Как прошел твой день?»
Мамы не стало. С мамой ушло тепло. Вместо этого пришли страх и боль.
Иногда ей казалось, что, наверное, никто и не заметит, если однажды она не вернется домой после школы. Но идти ей было некуда, поэтому она снова и снова возвращалась в этот равнодушный дом. Находила себе что-нибудь перекусить в холодильнике и кралась в свою комнату мимо гостиной, где сидели отец с бабкой. Если повезет, ее никто не заметит. Очень важно оставаться незамеченной. Нельзя напоминать о себе. Она тень, бестелесная тень.
Сегодня все пошло не так с самого начала. Вера тихонько прошла на кухню, а там у стола стояла бабка и что-то резала на деревянном кружке. Она нерешительно замерла в дверях и попятилась назад.
– Чего застыла? Заходи, раз пришла, – проворчала бабка, брезгливо глядя на нее.
Вере было совершенно невдомек, почему бабка всегда смотрит на нее с каким-то непонятным отвращением. У нее, что испачкалась одежда? Грязные руки или красные прыщи на лице? Или, может быть, она мерзкое насекомое, которое так и хочется раздавить, чтобы больше не видеть?
А дело было вот в чем. Бабка не любила детей. Совсем. Дети, в ее понимании, были постоянным источником раздражения. Детей надо было кормить, учить, лечить – одним словом сплошная нервотрепка! А ведь этого всего можно было бы избежать, просто сделав аборт! Ведь сейчас это так просто, сбегала в поликлинику и все. Полчаса и дело сделано! Но нет ведь. Дурную мамашу этой девчонки заклинило намертво, когда она решила привести в мир это бесполезное жалкое существо.
Своих детей у бабки не было. Всех до единого вытравила с помощью старой знахарки, которая жила в соседней деревне. Единственный сын, отец девочки, был ей вроде как приемным, остался в наследство от покойного мужа. Да и того она малым дитём никогда не видела. Когда она пришла в этот дом, Пётр уже был здоровенным шестнадцатилетним лбом. Хлопот с ним никогда особенных не было. Он ведь и дома практически не бывал. Гонял с толпой таких же негодников по стройкам, да по заброшенным цехам старого завода.
А потом Петенька спутался с худосочной замарашкой Катькой из соседнего района. Бабка в упор не видела в этой Катьке ничего хорошего. Ну абсолютно ничего. Та была маленькая и вся какая-то бесцветная. Во всем со всеми соглашающаяся и, казалось, совсем не имеющая своего мнения. Однако, когда она узнала, что ждет ребенка, то превратилась в настоящую тигрицу. Петр с бабкой были категорически против, но Катя наотрез отказалась делать аборт и так на свет появилась Верочка.
Верочка – так звала ее мама. Только одна мама ее и любила. Старалась защитить от этого жесткого и враждебного мира. А когда Вере исполнилось одиннадцать лет, мамы не стало. С тех пор Вера не услышала в свой адрес ни единого теплого слова.
Худенькая фигурка заколебалась в дверях и шагнула вперед.
– Небось опять в холодильнике шариться пришла? – с издевкой спросила бабка.
Девочка молча села на краешек стула. Лучше подождать, когда предложат поесть, раз уж ее застукали на месте.
Бабка удовлетворенно хмыкнула. Эта серая мышь усвоила, что ей лучше не открывать рот, когда старшие говорят. Чем меньше ее видно и слышно, тем проще бабке притвориться, что девчонки не существует.
– Ладно. Супа налей себе и хлеба возьми в холодильнике, – кивнула бабка на плиту, – и поторопись. Ко мне гости через полчаса придут.
Наскоро поужинав, Вера поднялась в комнату и закрыла дверь. В комнате было тихо и как-то уже привычно пыльно. Вера старалась прибраться как умела, но в комнате все равно постоянно пахло пылью. А может это вовсе была не пыль, и ей просто казалось?
Ей вообще довольно часто виделось что-то необычное. Странные тени. Рисунок на старых обоях мог превратиться в очертания лица или фигуры, а потом снова исчезнуть. В таких случаях она крепко закрывала глаза или пряталась под одеялом и начинала молиться. Никто не учил ее этому, но она придумывала свои собственные молитвы и истово молилась о спасении и защите.
Это чудесным образом помогало и через какое-то время девочка могла приоткрыть глаза. В комнате все казалось нормальным и даже, как будто меньше пахло пылью.
В окошко стукнул камешек. Вера вздрогнула. Она боялась неожиданных громких звуков.
Тишина. А вот еще один камешек. Вера осторожно подошла к окну и скосила глаза вниз.
Около дерева стояли ее одноклассники Вовчик и Кирилл. И махали руками.
Почему они пришли – не понимала Вера. Она кивнула им головой, как бы спрашивая: «Зачем вы пришли?»
– Спускайся, Вера. Разговор есть, – крикнул ей Кирилл.
Вера обычно всегда старалась делать, что ей говорят. Она осторожно, стараясь не шуметь, спустилась вниз и вышла на улицу.
– Что вам нужно от меня? – недоуменно спросила она.
– Пошли с нами на озеро. Костры жечь! – пригласили ребята.
Вера очень удивилась. Ее никогда никуда не приглашали, да и друзей у нее не было. Все равно это был дохлый номер. Что если отец с бабкой узнают, что ее нет дома? Они, конечно, никогда не проверяли, но девочка все равно боялась и не знала, что от них ожидать. Вдруг они запрут двери на замок, и она не сможет войти? Конечно, именно это они и сделают. Они просто мечтают от нее избавиться. Уж это Вера знала наверняка.
– Я не могу, Кирилл. Уже очень поздно, – прошептала Вера.
– Ну ладно! Жаль конечно. Все наши там собираются, – пожали плечами ребята.
И тут Вера решилась. Была не была. Иногда нужно и рискнуть, иначе так ты никогда не заведешь друзей.
– Хорошо. Я пойду с вами, но только ненадолго, – решительно сказала она.
И ребята молча зашагали по тропинке к озеру. Было такое ощущение, что ее куда-то ведут. Как барашка на заклание. Но Вера гнала от себя эти мысли. Вечно ей что-то мерещится.
Уже начинало смеркаться и густой лес впереди нависал грозовой тучей. Ветки шиповника цеплялись за одежду и царапали руки. Комары тревожным роем кружились перед лицом. А где-то вдалеке предупреждающе ухал филин.
Вера мужественно терпела все неприятности. Ей так не хотелось оставаться одной.
Впереди послышался смех и громкие голоса. На берегу озера собиралась шумная компания.
Сквозь редеющую листву были видны всполохи огня и фигуры людей на фоне темнеющей глади воды.
Они подошли ближе. И вот уже можно было разглядеть лица ребят, сидящих на бревнах. В центре внимания, как обычно, была Алиса – дерзкая и самоуверенная девица.
Алиса подняла глаза на приближающихся ребят и изумленно округлила глаза.
– А это еще кто тут незваный негаданный приперся? – вслух обалдела она. – Тебя кто звал, малолетка?
На самом деле Вере тоже было 12 лет, как, собственно, и Алисе. Но она была очень невысокого роста и худенькая, а оттого всегда казалась, по крайней мере, на пару лет моложе. Наверное, поэтому к ней и прицепилось дурацкое прозвище «малолетка».
Вере было очень трудно открыть рот и ответить. Горло ледяной хваткой сжимало смущение и страх. Но, сделав над собой усилие, она тихо пробормотала:
– Кирилл меня пригласил.
– Да ладно тебе! Сама, наверное, навязалась! Кому ты нужна тебя приглашать? – с насмешливой уверенностью фыркнула Алиса.
Вера беспомощно оглянулась на Кирилла. Но тот стоял молча, а глаза его смотрели холодно и даже в какой-то степени враждебно. Поддержки ждать было неоткуда! Она, как всегда, осталась одна на один с монстром. Как это иногда бывало в ее пыльной комнате. Но она не могла закрыть глаза и одеяла, под которым можно было спрятаться, здесь тоже не было.
Вся компания смотрела на нее с молчаливым презрением. У девочки похолодели руки и зашумело в ушах. Она будто стала проваливаться в какую-то бездонную яму. Вокруг нее закружился хоровод серых теней. Она знала, что ей это только кажется, но все равно было до жути страшно. Тени то удалялись, то приближались. Шептали ей в уши какие-то гадости, мерзко хихикали и визжали.
Собрав остатки своих сил, Вера рванулась из этого хоровода и побежала прочь. Споткнувшись об узловатый корень дерева, она упала. Колено пронзила острая боль. Но нет, ей повезло. Это просто сучок воткнулся ей в ногу. Она поднялась и, прихрамывая, продолжила свое бегство.
Вдогонку ей неслись оскорбления и издевательский хохот. Подростки бывают очень жестоки к тем, кто на них не похож. Она всегда была для них чужой – слишком тихой, маленькой и скромной. Легкая добыча, которую можно было раздавить одним движением тяжелого сапога.
Вера мчалась напролом, не разбирая дороги, спотыкаясь, падая и снова поднимаясь. Лес вокруг словно ожил, хлеща по лицу сердитыми ветвями и заваливая путь старыми гнилыми сучьями. Ноги ее то и дело проваливались в засыпанные прелой листвой ямы и рытвины, запутывались в колючих зарослях ежевики.
Уже совсем стемнело, и девочка с паническим ужасом осознала, что не знает, в какой стороне ее дом. Сил бежать больше не осталось. Ободранные колени саднили и ныли. В груди у нее жгло от долгого бега, а щеки горели жарким румянцем. Очень хотелось пить. Вера почувствовала смертельную усталость. И внезапно ей стало как-то безразлично. Вот она просто сядет около дерева и пусть будь что будет. Она все равно не знает куда ей идти. Да и какая собственно разница. Совсем не похоже, чтобы дома ее ждали.
Вера села на холодную землю и обняла себя за ноги. Постепенно ее сердце перестало колотиться, и она услышала кваканье лягушек. Должно быть она все еще недалеко от озера. Если вернуться и идти по берегу, тогда есть шанс выйти на дачный поселок. А дальше она знает куда идти.
Вот только она еще чуть-чуть посидит, еще немного отдохнет, а потом пойдет искать дорогу.
Прислонившись спиной к дереву, Вера закрыла глаза и бездумно слушала шорохи и уханье ночного леса. Она так устала, что ей даже не было страшно. Ее охватило тупое безразличие и оцепенение. Какое-то время она боролась с подкрадывающимся сном, но вот голова ее склонилась к груди, и девочка незаметно задремала.
Когда Вера снова открыла глаза, непроглядная тьма вокруг уже начинала сереть. Деревья покряхтывали, расправляя могучие ветви, затекшие от крепкого сна. Веру трясло от холода. Она с трудом понимала, где она. Боже, ей так хотелось завернуться в свое любимое одеяло. Ее руки слепо шарили вокруг, но вместо одеяла натыкались на обломки веток и недовольно шуршащие листья.
С рассветом в окрестности возвращалась привычная жизнь. В терновнике проснулся соловей и воздух задрожал протяжными трелями. Да, скорее всего, это был соловей. Вера не особо разбиралась в лесных птицах. А где-то совсем недалеко квакали лягушки. И будто звали ее к себе. Постепенно к девочке возвращались воспоминания прошлой ночи. Как же все глупо получилось. Какого черта она туда пошла? Вообразила себе невесть что! Сама виновата, конечно. Никто в здравом уме не захочет общаться с таким ничтожеством, как она.
Лягушки! План! У нее же вчера был план. Идти по направлению к лягушкам. Там должно быть озеро. А по берегу озеру она сможет выйти из леса.
С трудом поднявшись с земли, девочка сделала первый шаг. Боже, все тело ее ныло, как избитое. В ободранные руки и ноги, затекшие от неудобного сна, возвращалась кровь, а вместе с ней и боль. Царапины неприятно саднили. Опухшее колено нестерпимо жгло и дергало. Все же она могла идти. Потихоньку и прихрамывая, но все же могла. Повезло, что не подвернула вчера ногу, иначе все, кранты! А так ничего, еще есть неплохой шанс выбраться. И утренний лес уже не такой страшный, как ночной. Только очень зябко. Все ее тело буквально колотило от холода. К горлу волна за волной подкатывала тошнота.
Главное не потерять сознание и помнить про лягушек. Ей нужно идти на звуки кваканья лягушек. И Вера пошла. Медленно и неуверенно, она шла, пробираясь под нависающими кронами, осторожно нащупывая свой путь через заваленную буреломом чащу.
Через полчаса она вышла к покрытой изумрудной весенней зеленью балке, по дну которой неспешно текла узенькая речка, густо заросшая камышом. Из глубины балки неслось громкое лягушачье пение. Сердце девочки болезненно сжалось. Вовсе не эту картину ожидала увидеть она. Вместо широкой глади озера – какая-то дурацкая речка! Все ее надежды рухнули. Нет тут поблизости людей и дачного поселка. Никто ей не поможет.
От накатившей слабости она прислонилась к дереву и медленно сползла на землю. Тело ее сотрясала мелкая противная дрожь.
Она сидела, как в туманной вате, и сквозь эту вату до нее доносились приглушенные звуки. Трещали сухие ветки. Как будто через чащу ломился могучий зверь. Ну почему ей вечно мерещится какая-то ерунда. В этих лесах сто лет нет никаких зверей. Всех уже давным-давно перестреляли. Она напряженно прислушалась. Кто-то ломает сухие ветки и сучья. Кажется, это на берегу реки.
В свежем утреннем воздухе потянуло дымком. На берегу разжигали костер.
В сердце девочки встрепенулась надежда. Надо идти к костру. Там, наверное, рыбак. Он сможет ей помочь. Эта мысль придала ей сил. В глазах немного прояснилось и, схватившись за свисающую ветку дерева, девочка снова поднялась на ноги. Она медленно шла вдоль кромки балки и искала место для безопасного спуска, переживая, что если отойдет слишком далеко, то уже не сможет найти рыбака. Стены балки становилась все отвеснее. Лучше ей вернуться метров на двести назад. Там не такой крутой склон. Девочка вздохнула и побрела в обратном направлении. Сил оставалось все меньше.
На окоченевших негнущихся ногах она подошла к краю балки, поросшей густым кустарником. Пробираться здесь будет тяжело. Зато она сможет держаться за ветки кустов, пока будет спускаться вниз. Наверное, ей стоит попробовать двигаться спиной назад, держась за кусты, как за веревку. Она однажды видела по телевизору, как спускаются альпинисты. И теоретически этот метод должен был сработать.
Схватившись за ветки орешника, растущего на склоне балки, Вера стала медленно пятиться вниз, мелко перебирая ногами, стараясь нащупать надежную опору для одной ноги, прежде чем переставить другую. Орешник рос так близко к друг другу, что даже если бы она сорвалась, то все равно его кусты не дали бы ей скатиться вниз по склону. Вскоре Вера осмелела настолько, что повернулась лицом вперед и, хватаясь за молодую поросль, стала осторожно пробираться к реке.
Наконец ее нога ступила на глинистый берег. Поверхность здесь была более-менее ровной. Девочка с облегчением вздохнула и выпустила из рук пучки гибких прутьев орешника. Перед ее глазами сплошной зеленой стеной качались и шумели камыши.
Вера понятия не имела, в какую сторону ей идти, но, немного подумав, решила идти налево, ближе к тому месту, где она слышала треск веток на берегу.
То и дело в кажущейся сплошной стене камыша она находила проходы, прорубленные для подхода к воде. У нее не было времени обследовать каждый из них. Поэтому она останавливалась рядом и прислушивалась, надеясь на какой-нибудь необычный шум или шорох. Однако в ответ она слышала только привычное кваканье лягушек и плеск рыбы в реке.
На что она рассчитывала? Рыбаки обычно сидят очень тихо, можно сказать, дышат через раз, чтобы не спугнуть рыбу, а вместе с ней и свою рыбацкую удачу.
Тут ей в голову пришла мысль. Костры не разводят в камышах. Скорее всего, рыбак где-то тут, на верхней стороне берега. А она глупо теряет время, надеясь найти людей ниже, у самой воды.
Немного приободрившись, девочка зашагала вдоль зеленой стены, лениво шелестящей на майском утреннем ветерке. Вокруг начинали свой рассветный облет стрекозы, таранами атакуя надоедливых комаров, которые облаком кружили над головой Веры. Девочка едва ли замечала, что происходит вокруг. Она словно плыла сквозь густой молочный туман. Все виделось размытыми пятнами. Где-то вдали она будто слышала голоса и треск костра, но сил уже совсем не осталось. Кусты и деревья покачивались перед ее глазами и уже начинали свое предательское кружение. Присыпанная трухой земля стала стремительно приближаться, пока не впечатала в себя ее худенькое тело.
Глава 2
Маленьким отцовским топориком он ловко обтесывал веточки на длинных тонких стволиках. С каждым разом получалось все лучше и аккуратнее. Топорик был с ним с прошлого лета и поначалу дела шли не так уж и гладко. Однако паренек не сдавался и этой весной топорище уже казалось ему продолжением руки. Около ног его лежали пучки гибких, обтесанных удилищ. Оставалось доделать еще штук семь и все. Потом можно передать эстафету деду, пусть осмотрит и отбракует те, что недостаточно хороши.
Дед сидел рядом на широком низеньком пеньке, подбрасывал в костер сушняк и варил в котелке уху.
В воздухе ароматно пахло зеленью и чесночком, который дед тоненько стругал в тарелку. «Уже совсем скоро», – подумал про себя голодный, как молодой волк, Сережка.
Вокруг стояла почти ничем не тронутая лесная тишь. Слышен был только плеск волнующейся воды и шелест метельчатого камыша.
Сережка услышал какой-то необычный легкий шум. Неподалеку кто-то шаркал и шуршал пересохшей листвой. Он оторвал глаза от удилища и посмотрел в сторону, откуда шли тревожащие его слух звуки. В метрах ста от них, пошатываясь, крошечными шагами, медленно брела маленькая одинокая фигурка. Она приближалась к ним бесконечно долго, как в замедленном кадре какого-то странного фильма. «Откуда здесь дети?» – изумленно подумал Сережка. Тут по дороге до соседнего поселка километров десять, не меньше.
И в то же самое мгновение фигурка стала слегка клониться и оседать и вскоре с глухим звуком врезалась в присыпанную полуистлевшей листвой землю.
Паренек ошеломленно вскочил, взволнованно пихнул деда в плечо и, показывая рукой в сторону, неопределенно брякнул:
– Деда, там…
– Чего там? – непонимающе развел руками дед.
– Пойдем, посмотрим, я сам толком не понял, – озадаченно ответил Сережка и помчался вперед к лежащей на земле Вере.
Через пару минут они склонились над девочкой, маленьким несчастным комочком притулившейся под кустом орешника. Футболка и светлые шорты ее были покрыты зелеными травяными пятнами. Руки и ноги в густой паутине царапин и порезов. Опухшее, с синеющим кровоподтеком колено, а под жидкими слипшимися прядями волос – лицо, горевшее нездоровыми кирпичными пятнами. Глаза девочки были плотно закрыты. Она трудно и прерывисто дышала через полуоткрытый рот, время от времени облизывая пересохшие, потрескавшиеся губы.
«Ох ты господи… Откуда же ты взялась здесь, деточка?» – сочувственно призадумался дед, дергая себя за седеющую бороду. Сережка задумчиво стоял рядом и морщил лоб.
– Наверное потерялась? Отбилась от своих на пикнике? – неуверенно предположил он.
– Оно-то понятно, что потерялась. Только в каких краях теперь искать ее родителей? – продолжал думать вслух дед.
– И совсем не нравится мне ее румянец, – он наклонился ближе и пощупал лоб девочки.
– Ай-яй-яй… Что же это мы? Она же вся полыхает, жар у нее, – засуетился дед.
– Надо срочно в больницу ее везти.
Паренек топтался рядом, не зная, чем помочь.
– Сережка, не стой столбом. Сгоняй к костру. У меня там в рюкзаке фляжка со спиртом. Надо растереть, а то, как бы беды не вышло! – скомандовал он растерянному внуку. – И бутылку воды с бинтами захвати!
Сережка спринтером помчался к догорающему костру, схватил дедов рюкзак и притащил его назад целиком. Дед непонимающе посмотрел на парнишку:
– Ты зачем весь рюкзак приволок??
– Ну дед, ты же в своем рюкзаке сам все гораздо быстрее найдешь, – объяснил свой действия Сережка.
– Ладно. Может оно и так, – вздохнув, согласился дед и, присев на корточки, стал доставать из рюкзака необходимые предметы.
Вскрыв упаковку бинтов, он щедро отрезал пару полос подлиннее. Свернул конвертиком и, смочив спиртом, стал осторожно протирать девочке лицо, потом обработал царапины на руках и ногах. Другой бинтик намочил в воде и выжал несколько капель в полуоткрытый рот Веры. Девочка судорожно вздохнула и приоткрыв замутненные глаза, прошептала: «Пить, еще пить».
«Серега, приподними ей немного голову. Со стаканчика попробуем напоить», – попросил он внука. Сережка присел на землю рядом с девочкой и, приподняв ее за плечи, положил ее голову себе на колени.
Дед налил немного воды на донце пластикового стаканчика, прислонил его к губам девочки и слегка наклонив, стал вливать ей в рот тоненькую струйку воды. Вера жадно глотала воду, в груди у нее что-то тоненько сипело и похрипывало.
«Видать подстыла девчушка. Глянь, как ее трясет, – сказал он, тревожно хмуря брови. – Надо бы срочно ее в город везти, в больницу».
Дед Сережки – Яков Васильевич, хоть и был мужчиной крепкого телосложения, а все же годы брали свое. Уже не верил он в свои руки. Не чувствовал, что сможет донести девочку наверх до поляны, где был припаркован его старенький жигуленок. Иной раз и самому взбираясь вверх по склону балки, приходилось хвататься за ветки для опоры. А тут еще и дитё на руках. Ну да, он уже не молодой сайгак, вроде Сережки. Прошли его годы, чтобы по холмам, да по кручам прыгать. А вот внучок у него был парень, хоть сейчас в армию забирай. Рослый и крепкий, как молодой дубок. Глядя на него, и не поверишь сразу, что ему даже и пятнадцати еще нет. С самого детства любил бегать по разным спортивным секциям: он и на байдарках ходил с классом, и вольной борьбой занимался, а по плаванию даже бронзу на городских соревнованиях взял.
И тут дед стукнул себя по лбу. Ну не дурак ли он? Если сам девчушку не унесет, то Серега то на что? Ну либо меняться будут. Тут ведь добрых два километра до места их стоянки.
– Ну все, Серега. План такой: сейчас скоренько пакуем рюкзаки и выдвигаемся к машине. Девочку срочно надо доставить до больницы, – поделился он своими соображениями с внуком.
– А как же уха?? – опечалился голодный подросток. – Может перекусим по-быстрому сначала?
– Ну ты парень даешь… Какая еще уха? Тут девчонка загибается, а он опять про жратву. Дома будет тебе уха из петуха! – пробурчал сердитый дед.
– Ну ладно, чего ты надулся? Там пара-тройка пирожков вчерашних осталось, как раз по дороге перекусишь. А уха она горячая, по-быстрому не получится, – смягчился Яков Васильевич, глядя на вытянутое лицо внука.
И чего он правда так на парнишку взъелся? Совсем старый черт обалдел! Как будто забыл про себя молодого… Тоже ведь постоянно хотел что-нибудь пожевать. А тут погляди на эту груду мускул. Парня кормить на убой надо! Оно то и понятно. Молодое растущее тело требует много питания.
Сережка согласно кивнул головой. Он сам немного рассердился на себя за глупое поведение. Можно подумать, он не проживет без этой ухи. Дед прав, тут человека спасать надо, а не про еду думать.
Яков Васильевич поднял Веру на руки и понес к костру. Неподалёку от костра была оборудована лежанка из соломы. Наклонившись, он бережно опустил на нее девочку и прикрыл спальным мешком.
«Давай-ка, погрейся пока. А мы постараемся поскорее собраться», – сказал он лежащей в беспамятстве девочке.
Наблюдая, как Сережка, с явным сожалением, выливает ароматную уху в костер, он сказал: «Посуду, спальные мешки, снасти и лодку в схрон отнеси. Налегке пойдем. Лишнее в рюкзак не клади».
Яков Васильевич был человеком практичным. Он давно уже оборудовал земляной тайник метрах в тридцати вверх по травянистому склону. Там, за густыми кустами и не найдешь сразу, если не знаешь, где искать. Да что говорить, даже если и знаешь, не всякий раз он тебе с первого взгляда открывается. Устроен тайник был добротно. Что-то наподобие небольшой землянки с узким лазом. Стены ямы были укреплены толстыми бревнышками. Потолок тоже деревянный, прикрытый толстым слоем земли с дерниной. Небольшой узкий лаз был накрыт крышкой, также замаскированной крепким луговым дерном. Схрон специально устроили в склоне балки, чтобы талая вода, не задерживаясь, скатывалась вниз к реке.
Пока дед укладывал нужные вещи в рюкзаки, Серега молнией метался между потухшим костром и тайником, перетаскивая туда все остальное. Через минут пятнадцать рыбаки были готовы выдвигаться к стоянке. Яков Васильевич объяснил свой план: «На подъеме придется тебе ее нести, Серега. Боюсь, в гору тяжеловато идти мне будет. А по дороге меняться будем. Как думаешь, справишься?»
Сергей утвердительно кивнул головой, подошел к лежанке и аккуратно поднял маленькое, почти невесомое тело. «Да она весит как пушинка», – с печальной нежностью подумал он. Чего деда напрягать, он и сам всю дорогу сможет ее нести.
«Ты на подъем особо не спеши. Осторожно иди. Чего доброго, сорветесь и кости переломаете. А по ровному шибче пойдем, главное балку пройти», – озабоченно предостерег внука Яков Васильевич. Вроде бы и дело им предстояло несложное, а на душе все же как-то неприятно скребли кошки. Дай бог, чтобы успеть довезти до больницы. Девчонка вся полыхает, того гляди и бредить начнет.
Вверх вилась тропинка, протоптанная между молодой порослью орешника и невысоких узловатых осин. Сережка бодро зашагал на подъем, будто и не было у него на руках никакой ноши. Он по этой тропинке и с закрытыми глазами подняться может. Сколько раз тут по ночам бегал – зря дед так переживает. Яков Васильевич небыстрым шагом шел позади. Спина по-стариковски ныла. Что неудивительно после ночи, проведенной на соломенной лежанке. Ничего, дома Тамара Алексеевна разотрет своими мазями, сразу полегчает. Она у него травница. От всякой хвори в шкафчике снадобья есть.
Спустя некоторое время они уже стояли на бровке балки и, кинув прощальный взгляд на свое рыбацкое место, заспешили дальше по лесной дороге, которая вела их к поляне, где они оставили машину.
Сережка неутомимо нес на руках Веру, и даже дыхание ни разу не сбилось, разве что немного руки затекли. Дед пару раз робко пытался предложить свою помощь, но настырный внук лишь нетерпеливо отмахивался. Сказал сам донесу, значит, донесу. Вот уже показались три высокие сосны. Это был ориентир, где дорога раздваивалась и уходила направо. От развилки оставалось всего метров двести до того места, где стояла их машина.
Серега немного взмок. Хоть и невелик был груз, а все-таки вес на руках стал ощущаться. Опять подумалось про бабушкины пирожки в рюкзаке. От нетерпения он даже прибавил шагу, совсем забыв про деда, который и так уже немного отставал.
«Ну чего ты разогнался как сайгак? – насмешливо окликнул его дед. – Небось пирожки покоя не дают? А ключи-то все равно у меня!»
Серега упрямо не сбавлял шага. Ну и фиг с ним! Что на эту старую язву внимание обращать.
Яков Васильевич, видя напряженный сердитый затылок внука, посерьезнел и тоже ускорил шаг. К машине они подошли в секундах друг от друга. Достав из кармана ключи, Яков Васильевич нажал на кнопку сигнализации и поспешил к багажнику, где у него лежали запасные одеяла. Сложив одеяло вдвое, он открыл заднюю дверь и постелил на сиденье. Второе одеяло свернул наподобие подушки и положил в изголовье.
«Ну все, давай ее внутрь. Аккуратненько. И курткой можешь укрыть. Все равно она тебе не к чему. Гляди как взмок», – деловито распоряжался дед.
Вместе они осторожно уложили девочку на мягкую постель и заботливо укрыли курткой.
«И росточком как раз под размер сиденья. Прямо как под заказ! – удивился дед. – Эх, ее бы сейчас горячим чайком с малинкой и брусницей напоить, чтобы пропотела как следует».
Закончив обустраивать место Веры, паренек уложил рюкзаки в багажник и поспешил на свое место рядом с дедом, который уже прогревал мотор своего старого жигуленка.
«Ну с богом! И чтобы дорога нам была гладкой, как полированная доска!» – вслух пожелал им удачи дед
«Вот в этом я как раз очень сомневаюсь», – скептически подумал про себя Серега. – Как стиральная доска может быть! А как на грейдер выйдем, так там вообще никакой доской не пахнет. То яма, то канава. Дед – нереальный фантазер у него!»
Машина слегка покачиваясь на продавленных стойках, мягко поползла по сухой, как такыр, колее лесной дороги, уже покрывающейся сетью мелких трещинок.
Серега блаженно откинулся на спинку сиденья и поудобнее устроил ноги. Вытянуть их уже никак не получалось. Уж очень они у него выросли длинные. Он прикрыл глаза и из-под ресниц следил за лицом деда, гадая, начнет ли тот над ним опять насмехаться, если он полезет в пакет с пирожками.
«Сережка, да ты поешь. Без завтрака ведь соскочили. У меня у самого кишки трещат. Термосок то не забыл захватить? После такого кросса неплохо хотя бы холодного чая хлебнуть», – догадался об его мучениях Яков Васильевич.
Серега приоткрыл глаза и испытующе посмотрел на деда, но на лице Якова Васильевича не было и тени насмешки.
Отбросив последние сомнения, Серега запустил руку в пакет и выудил румяный лапоть бабушкиного пирожка. Впиваясь крепкими белыми зубами в пышное тесто, он еще раз пошарил в пакете и достал другой пирожок деду. Продолжая рулить одной рукой, Яков Васильевич принял свою долю и стал откусывать мелкие кусочки. Он всегда ел неторопливо, а тут и вовсе не спешил. Ему и одного хватит, а внучку следует покрепче подкрепиться.
Серега и не заметил, как один за другим съел три последних пирожка. И только когда в шуршащем пакете стало одиноко и пусто, он виновато глянул в сторону деда, который доедал свою порцию:
– Походу я все пирожки в одного схомячил. Извини дед.
– Да ты что! Я и этот то еле доел. Всухомятку в горло ничего не лезет. Ты бы чаю из термоса хоть плеснул что ли, – отмахнулся от внука Яков Васильевич.
Напившись холодного сладкого чая, оба замолчали, с тревогой прислушиваясь к едва слышному хриплому дыханию, доносящемуся с заднего сиденья.
Поскрипывая и кряхтя на поворотах, запыленный красный жигуленок неуверенно подруливал к выезду на грейдер. «А что, если сломаемся?» – проскочила тревожная мысль. «Главное, чтобы доехала. А потом на ремонт. Прямо немедленно на ремонт поставлю», – молился про себя Яков Васильевич.
Машина впрочем и не думала ломаться. Она послушно ползла по грейдеру, объезжая рытвины и коварные глубокие ямы, иногда спускаясь почти на обочину.
– Ммм, как там у тебя было? Полированная доска, а дед?» – не удержавшись, ехидно хмыкнул Серега.
– Нда, это точно. Насчет доски я тут явно хватил лишка, – нервно хихикнув, признался дед.
–Ты не забудь. Тут еще арматурина посреди дороги торчала. Наедем еще, чего доброго, – предупреждающе напомнил Серега.
– Да помню я. Чего ты носишься с этой арматуриной? Что я маленький что ли? Каждый раз мне про нее талдычишь, – начал заводиться Яков Васильевич
– Ну да, ну да… А в прошлом месяце почти наехал. Не помнишь уже? А я бабушке обещал за тобой присматривать, – в очередной раз надавил на больную мозоль любящий внук.
Яков Васильевич насуплено молчал, лишь изредка шевеля лохматыми бровями, как он это обычно делал, когда жевал про себя невысказанные обиды.
Серега не любил, когда дед был такой. И решил провернуть свой старый трюк —сменить тему или перевести разговор в другое русло.
– А откуда она взялась здесь, арматурина посреди дороги? – как бы с любопытством поинтересовался он.
Дед, довольный, что от него так быстро отстали, задумчиво морща лоб, ответил: —Так дорога тут была с бетонным покрытием. Может для военных строили или еще для чего. А потом, лет десять назад, плотину вверх по реке прорвало. Так тут потоками воды дорогу и смыло. А арматурина эта осталась. Вроде как напоминание.
Через минут пятнадцать машина наконец-то выехала на междугороднюю трассу. Дед повеселел, тревога стала понемногу отпускать: «Ну тут уже ничего. Тут уже шибче поедем. Можно сказать уже почти в городе!»
Стараясь отгонять от себя дурные мысли и не прислушиваться к хриплому постаныванию Веры, Яков Васильевич гнал свой жигуленок по трассе. Вот уже показался мост над железнодорожными путями.
После съезда с моста Яков Васильевич свернул налево, радуясь раннему утру. На дорогах практически не было машин. Город все еще спал.
Около красного кирпичного здания больницы было также немноголюдно. Водитель скорой помощи дремал, откинувшись на спинку сиденья.
Жигуленок плавно затормозил. Серега выскочил из машины и, открыв заднюю дверцу, осторожно вытянул из машины маленькое стонущее тело, пылающее жаром. У девочки начинался бред.
По ступенькам они практически бежали, Яков Васильевич открыл внуку дверь и заскочил вслед за ним.
В приемном покое было тихо, дежурная медсестра мирно дремала, уронив голову на стойку регистратуры. Топот быстрых торопливых ног растревожил ее и она, протяжно зевая, подняла на них заспанные усталые глаза.
– Мы нашли в лесу девочку. Она вся горит от жара. Срочно нужна помощь, – сбивчиво стал объяснять Яков Васильевич.
– Хорошо. Сейчас я вызову доктора для осмотра. Не волнуйтесь так, – вставая из-за стойки, успокаивающе сказала медсестра. – Пройдемте сюда, в кабинет для осмотра.
На шум прибежала еще одна совсем молоденькая медсестричка.
– А вот и Танюша. Наша практикантка. Она нам доктора сейчас и позовет! —ободряюще улыбнулась старшая медсестра. —Танюш, позови, пожалуйста, Алексея Ивановича. Тут у девочки сильный жар.
Таня кивнула и, не задерживаясь, побежала по длинному коридору в ординаторскую.
Веру уложили на кушетку. Она тихо стонала, судорожно подергиваясь всем телом. Медсестра поставила градусник, опытной рукой придерживая девочку за плечо, чтобы градусник оставался на месте.
– Да. И без градусника понятно, что у ребенка сильный жар, – озабоченно поджала губы она. – Сейчас будем делать укол и разбираться, что с ней такое нехорошее случилось. Вы, пожалуйста, посидите в комнате ожидания, потом Алексей Иванович выйдет к вам.
Яков Васильевич почувствовал, как напряжение постепенно стало отпускать его натянутое как струна, тело. Снова привычно заболела спина. Но это уже было нормальное, привычное его состояние.
Обняв внука за плечи, он сказал:
«Ну все, Сережка. Все, что могли, мы сделали. Теперь просто будем сидеть и ждать.
Глава 3
Глаза открывать не хотелось, а дневной свет настойчиво пускал свои яркие зайчики, уговаривая попробовать. Голова лежала на чем-то убаюкивающе мягком. Отворачивая лицо от послеобеденного солнца, Вера повернулась на бок, чтобы снова провалиться в тяжелый сон.
Когда она снова пришла в сознание, на часах было около одиннадцати вечера. За окном уже совсем стемнело, и лишь уличные фонари заливали округу своим мягким красноватым светом.
В полуоткрытое окно ощутимо тянуло свежим ветерком. Кто-то тихо дышал где-то совсем рядом. Вере было лень повернуть голову, чтобы посмотреть кто это там лежит. Ей было все равно. Она лежала и безразлично смотрела в потолок. Думать тоже ни о чем не хотелось. Руки и ноги лежали сами по себе, как будто чужие. Казалось, только грудь ее была жива болезненным трудным дыханием.
Все же капельки энергии постепенно стекались в тело девочки и лежать просто так стало немного скучно. Она повернула голову и увидела пару блестящих глаз, наблюдающих за ней с соседней кровати.
– Где я? – просипела Вера.
– В больнице – ответила соседка.
– Как я тут оказалась? – продолжала интересоваться Вера.
– Не знаю. Я утром проснулась, а ты тут уже лежишь. А ты разве сама не помнишь? – удивилась соседка.
Вера попыталась задуматься, но получалось плохо. У нее снова начинала болеть голова и мешала думать.
На шепот их голосов в дверь заглянула дежурная медсестра:
– Так! А почему это мы не спим?
– Да мы же почти весь день спали, теть Наташ, – пожаловалась соседка.
– Ну какая я тебе теть Наташа? Здесь я Наталья Сергеевна, а тетя Наташа осталась дома, – мягко пожурила девочку медсестра.
– Ну что, пришла в себя наконец-то? – обращаясь к Вере, спросила Наталья Сергеевна. – Как тебя зовут?
– Вера, – прошептала девочка.
– Как ты себя чувствуешь, Вера? – медсестра подошла к ней поближе.
– Голова сильно болит и дышать тяжело, – ответила девочка.
– Нужно измерить температуру. Вот тебе градусник, прижми его покрепче, – сказала Наталья Сергеевна, внимательно изучая назначение врача.
– Уколов боишься? – не отрывая глаз от назначения, спросила она девочку и задумчиво добавила. – Ну а кто же их не боится? А вот потерпеть все-таки придется.
Вера не возражала, потерпеть, так потерпеть. После укола, закутавшись в одеяло, она отвернулась к окну. Разговаривать больше не хотелось. Ее снова стало охватывать состояние сладостной дремоты.
В шесть часов утра, когда дверь палаты открылась, Вера уже давно не спала. Девочка на соседней кровати все никак не хотела просыпаться, поэтому Вера была почти рада снова увидеть Наталью Сергеевну.
Увидев смущенное лицо девочки, Наталья Сергеевна все поняла и сказала:
– Доброе утро, Вера! Ты у нас новенькая. Пойдем я все тебе покажу, где у нас находится санузел и столовая. Ты идти сможешь?
– Доброе утро, Наталья Сергеевна. Да, кажется, смогу, – ответила Вера, спуская ноги с кровати.
– Ну и прекрасно. Заодно и в процедурную по пути зайдем. А там скоро и завтрак. Тебе не помешает подкрепиться. Надеюсь, ты любишь молочную кашу? – бодро продолжала дежурная медсестра.
Спустя полчаса Вера вернулась в палату и прилегла на кровать. Прогулка отняла у нее много сил.
– Если хочешь, тебе могут завтрак в палату принести. Мне в первые дни приносили, – сообщила ей уже немного знакомая девочка с соседней кровати.
– Что-то не хочется есть, – слабо ответила Вера.
– А теть Наташа, т. е. Наталья Сергеевна, говорит, что хоть пару ложечек, но надо съесть, иначе у организма не будет сил бороться с инфекцией! – продолжала уговаривать девочка.
– А почему ты ее называешь тетей Наташей? – полюбопытствовала Вера.
– А она и есть моя тетя. Сестра моей мамы, – хихикнула девочка.
– У тебя есть тетя, и у меня тоже. А вот мамы нет, – чувствуя, как на глазах закипают слезы, прошептала Вера и отвернулась к стене.
Девочка замолчала, а потом подошла и просто села рядом, гладя Веру по голове. На душе у той было горько. Но это первое за последний год сочувствие мягкой пушистой лапкой гладило ей душу. И первый раз ей хоть на капельку, но стало легче.
Так Вера нашла своего первого друга по имени Лена. Еще совсем маленького человека, но с большим человеческим сердцем. Лена была полненькой бойкой девочкой с бархатными черными глазами и такой же черной косой до пояса. Она все про всех знала и ничего на свете не боялась. Настолько не боялась, что часто попадала, по этой причине, в неприятные ситуации. Вот, как например, и на этот раз! Они с классом пошли на пикник на озеро. Никто из класса не решился пойти купаться в ледяной воде. Никто, кроме Лены. И вот она уже неделю лежит в больнице с двусторонним воспалением легких.
Прошло четыре дня. Вера немного освоилась и привыкла к больничному распорядку. Воспоминания той злополучной ночи стали постепенно бледнеть и забываться.
Она терпеливо сносила все процедуры и ей даже начинало здесь нравиться. Рядом была болтушка Ленка, которая не давала ей скучать и угощала вкусными печеньями, пирожками и яблоками. Улыбчивая практикантка Танюша, часто забегающая навестить девочек. Тетя Наташа, как называли ее между собой девочки, которая служила курьером у Ленкиной мамы и бабушки, поставляя маленьким пациенткам пакеты с припасами. И внимательный доктор, Алексей Иванович, который сначала с тревогой наблюдал за Верой, но видя, как она окрепла, уже не заходил в палату каждые два часа, как в первые дни.
Наступило утро пятого дня. В палату, запыхавшись, вбежала смеющаяся Танюша:
«Поднимайся, Верочка! Гости к тебе пришли!»
«Какие еще гости?» – недоуменно подумала про себя Вера. Она хоть и дала свой адрес, чтобы бабку с отцом уведомили о том, что она в больнице, но ожидать, что они придут навестить ее – это что-то из области фантастики.
Глядя на недоверчивые глаза девочки, Танюша, улыбаясь, загадочно сообщила: «Спаситель твой пришел! Тот, что на руках тебя в больницу принес! Симпатичный!»
Вере, конечно, сообщили, что ее нашли в лесу рыбаки и привезли в больницу, но без особых подробностей. Она и представляла себе двух бородатых дядек в резиновых сапогах, с рюкзаками и удочками. Удочки почему-то всегда обязательно присутствовали в ее мысленных картинках.
И как такое чудо может быть симпатичным, ей было совершенно непонятно. Хотя Танюша совсем взрослая, может, ей такие нравятся, кто ее там знает.
Сильно смущаясь, девочка никакими судьбами не хотела идти. Однако Танюша постаралась убедить ее, что это нехорошо – не выйти и не сказать спасибо людям, которые ее спасли.
Все еще слабая от болезни девочка медленно шла по коридору, поддерживаемая Таней, которая вела ее в комнату для посещений.
Там на потрепанных, видавших виды стульях сидел какой-то дедушка и рослый парень. Увидев входящую девочку, оба радостно заулыбались. Втайне они все же переживали, как бы что пошло не так с их подопечной. Но девочка уже была на ногах и выглядела значительно лучше, чем в тот день, когда они привезли и оставили ее в больнице.
– Ну здравствуй, милая! Как ты? Полегчало тебе? – с доброй улыбкой по-отечески спросил дедушка.
– Да, спасибо большое. Это вы меня нашли? – застенчиво спросила девочка.
– Вот, внучок мой тебя нашел, когда ты на землю упала, – он кивнул на Серегу. – Он тебя на руках в больницу и принес.
– Спасибо вам большое, – еще раз повторила вконец засмущавшаяся Вера.
Серега совсем не был похож на бородатого мужика в резиновых сапогах. А она с недавнего времени стала немного теряться в присутствии посторонних парней.
– Ну ладно, думаю, тебе нужно побольше отдыхать сейчас. А мы еще зайдем тебя проведать. А может, Серега забежит, передачку принесет. Мы вроде как ответственные за тебя теперь, – видя ее смущение, не стал задерживаться Яков Васильевич.
– Сережка, ты фрукты-то Вере отдай. Чего же ты стоишь столбом, – напомнил молчавшему внуку Яков Васильевич.
– А откуда вы знаете, как меня зовут? – спросила удивленная Вера.
– Ну как же… В регистратуре узнали! – хитро прищурившись, сообщил ей Яков Васильевич.
Серега все также молча передал Вере пакет с фруктами и, глядя на нее серьезными задумчивыми глазами, кивнул ей на прощание.
Вера стояла и смотрела им вслед, пока за их спинами не закрылись двери.
– Ну что? Говорила же симпатичный! – лукаво улыбнулась ей Танюша.
– Да не знаю. Я в таких делах не разбираюсь, – неразборчиво буркнула Вера.
«Да чего ты. Не сердись. Я же шучу просто. Конечно, ты маленькая еще, чтобы на мальчишек смотреть, – посерьезнела Танюша. – Ладно. Пойдем. В палату тебя провожу. Дедушка прав, отдыхать тебе побольше надо и фрукты грызть.
Весь день после посещения Вера была какая-то притихшая. Что-то смутно тревожило ее. И вместо обычной веселой трепотни с Ленкой она предпочла читать книжку и жевать яблоки.
Ее смущала мысль о повторном визите ее спасителей, но, с другой стороны, она начинала бояться, что они больше не придут. В ее жизни было так мало внимания, что любая капелька его была ценным даром.
Однако через два дня Серега снова пришел. Девочкам уже стало полегче, и им было разрешено понемногу гулять в больничном дворе. Там, под высокими тенистыми кленами, они сидели на скамейке и наблюдали за голубями, деловито снующими по дорожкам и подбирающими крошки, которыми их щедро угощали посетители.
– А у меня был однажды был скворец ручной, – вдруг сказала Ленка – Папа его раненным нашел и принес домой. Потом мы все вместе за ним ухаживали.
– А потом, что? – спросила Вера.
– А потом скворечник ему сделали, но он там жить не стал и улетел, – грустно продолжила Ленка.
– Может он еще вернется? – неуверенно предположила Вера.
– Может быть и вернется. Главное, чтобы коты не слопали его. А вообще, мне папа попугая обещал подарить. Когда меня выпишут, – уже веселее сказала Ленка.
– А когда тебя выписывают? – затревожилась Вера.
Она ведь совсем забыла о том, что рано или поздно их выпишут и придется расстаться. А это значит, что она потеряет своего друга и снова останется одна-одинешенька.
– Алексей Иванович маме сказал, что на следующей неделе можно готовиться к выписке, – беспечно мотая ногой, сказала Ленка.
– А как же я? – вырвалось у Веры.
– А что? Тебя, наверное, дней через десять тоже выпишут. Алексей Иванович хвалил тебя теть Наташе. Сказал, что ты лучше стала кушать и крепнешь на глазах! – не понимая беспокойства Веры, продолжила Ленка.
– Да нет. Я значит снова останусь одна, – печально прошептала Вера.
Ленка задумалась ненадолго и с доброй улыбкой предложила:
– А давай я тебя навещать буду, а? Я ведь тут совсем недалеко живу.
Вера с надеждой подняла на нее глаза и с радостью закивала.
– Да и вообще, переходи к нам в школу. У меня там дядя директором работает, мама с ним переговорит. Тебе же двенадцать? Вот как раз в мой класс и попросим, чтобы тебя перевели, – вовсю строила планы боевая Ленка.
Тут она замолкла и, щуря глаза, стала с сомнением вглядываться вдаль.
– И точно, Серега! А он-то что тут делает? – округлив свои черные глаза, всплеснула руками Ленка.
Вера подняла глаза и увидела, что к ним неторопливыми шагами приближается ее спаситель Серега.
– А ты откуда его знаешь? – удивилась Вера.
– Да он мой дальний родственник какой-то. По отцовской линии, – пояснила Ленка. И тут же с любопытством поинтересовалась. – А ты его что, тоже знаешь?
– Ну, не совсем. Он приходил два дня назад. Это он и его дедушка меня в лесу нашли, – замялась Вера.
– Вот это история! Закачаешься! – восхитилась Ленка и уже другими глазами посмотрела на приближающегося к ним дальнего родственника.
На это раз Серега был один. Дед немного расхворался. А раз они пообещали Вере навестить ее, то он не мог не сдержать обещания и не прийти. Ведь парень он был в высшей степени ответственный. Положительный, как любил говорить про него Яков Васильевич.
Да и чего греха таить, ему и самому почему-то хотелось снова увидеть Веру. Она была такая худенькая и трогательная. Девочка соломинка с большими синими глазами, в которых плескалось безбрежное море печали и одиночества. Такую любой дурак может обидеть. А Серега не любил, когда маленьких обижали.
– Привет, девчонки! – подходя к скамейке, поприветствовал подружек Серега и удивился. – А ты что здесь делаешь, Ленка?
– Болею. А что не заметно!? – тараща на него озорные глазищи, хихикнула Ленка.
– Да не может быть, чтобы ты и заболела. Симулируешь, наверное! – отрицательно качая головой, усмехнулся он.
– Да ты что! У меня воспаление легких, как у Веры! Можно подумать, мне и заболеть нельзя, – немного обиженно протянула Ленка.
– Да ну ладно, чего ты, Лен. Я же просто комплимент тебе делаю. Здоровье у тебя очень крепкое. Не помню, чтобы ты вообще чем-нибудь болела, – примирительно объяснил Серега.
– Да нормально все, Сереж! – отмахнулась Ленка.
– А я Веру уговариваю к нам в школу переводиться. Хорошая же у нас школа? —подмигнула ему она
– Школа у нас супер! А директор в особенности! – с энтузиазмом подтвердил Серега
Вера улыбнулась. Было приятно, что ее уговаривали, хотя в этом и не было никакой нужды. В старую школу после последнего инцидента ей возвращаться совершенно не хотелось. Если мама Ленки и правда сможет помочь, то Вера обеими руками за!
– Я бы с удовольствием к вам перевелась, – сказала она. —Только мой отец этим заниматься не будет.
– А почему это так? – нахмурил брови Серега
– Да ему дела до меня никакого нет, – с грустной усмешкой сказала Вера
Серега недоуменно пожал плечами. В голове у него просто не укладывалось, чтобы родителю не было дела до своего ребенка.
– А мама? – вопросительно наморщил лоб Серега.
– А мамы нет, —лицо девочки потемнело, и она снова замкнулась.
Серега сочувственно смотрел на нее, и в душе его росла уверенность, что Веру нельзя оставлять одну.
– Ну, наверное, можно и без родителей решить этот вопрос? – пытаясь подбодрить девочку, сказал он.
– Да, конечно, можно. Маму попрошу, она все устроит! – отрезала всегда уверенная во всем Ленка.
И Вера почему-то сразу поверила, что мама такой сильной девочки, как Ленка, конечно же, все сможет решить. Если не она, то тогда кто!
До вечерних процедур у девочек еще оставалось немного времени, а заходить в душную палату раньше времени не хотелось. Они сидели втроем на скамейке и весело болтали.
Часы посещения подходили к концу. Пациенты с сожалением поднимались с насиженных скамеек, забирали свои шуршащие пакеты с припасами и медленной вереницей тянулись в постылые палаты.
Вера и Ленка тоже засобирались. Сегодня дежурила Зинаида Петровна, не самая добрая ночная фея, которая и поругать запросто могла, если девочки опоздают на процедуры.
– Не скучайте, девчонки. Забегу к вам на днях! – весело улыбнулся Серега и помахал им рукой.
–Пока-пока! Только с чипсами приходи! – попросила его Ленка, которой редко покупали такие вредности.
– Да, обещал же. Две упаковки принесу! – подмигнул Серега.
Вера тоже с улыбкой помахала ему на прощание слабой рукой. И хотя она чувствовала себя усталой и разбитой, на душе ее первыми нежными росточками начинало прорастать неясное предчувствие счастья.
Спала она в ту ночь на удивление хорошо и крепко. Как будто все тревоги отошли и спрятались в глубокий шкаф ее подсознания. Было ощущение того, что в жизни ее что-то меняется. И она, словно разбитая чашка, склеивается воедино, возвращая Веру на твердую дорогу из той липкой трясины, в которой та тонула последний год, оставшись без материнской опоры.
Глава 4
Обычно любой нормальный человек радуется выписке из больницы. Любой, но только не Вера. Как она и думала, ни бабка, ни отец не разу к ней так и не пришли. Наталья Сергеевна сама сбегала к ним домой, чтобы забрать Верины вещи, а иначе бы ей и переодеться не во что было. Наталья Сергеевна была как настоящий ангел-хранитель. Присматривала за Верой, как могла.
Девочка сидела на кровати и с легкой грустью осматривала ставшую такой родной палату. Здесь она чувствовала себя защищенной. И здесь она нашла своих первых друзей.
Дверь отворилась, и в палату заглянуло доброе лицо Натальи Сергеевны: «Ну все, Верочка. Пора прощаться. Там за тобой Яков Васильевич с Сережей приехали. Они отвезут тебя домой».
Глаза девочки засветились. В последние десять дней после выписки Ленки Серега приходил практически каждый день. Не хотел, чтобы она скучала. Сначала Вере было немного неудобно, но со временем она привыкла и начинала ждать их встречи с самого утра.
Легко поднявшись с кровати, она взяла пакеты со своими скромными пожитками и последовала за Натальей Сергеевной.
«Ты не забывай про нас. В гости заглядывай, чайку вместе попьем, – обнимая Веру на прощание, сказала ей Наталья Сергеевна. – Нужна будет помощь, всегда можешь позвонить мне. Вот, я написала тебе мой адрес и телефон».
Вера взяла листочек с адресом и благодарно кивнула головой.
– Доброе утро, Наталья Сергеевна! —пробасил знакомый голос.
– Привет, Сережа! Ну вот, забирайте нашу ласточку. И следите, чтобы она не переохлаждалась.
– Привет, Вера! Пойдем. Дед нас там в машине заждался. Взмок, наверное, уже весь, – улыбаясь, сказал Серега, забирая у нее пакетики.
Повернувшись к Наталье Сергеевне, он с театральным вздохом добавил:
– Вы за это не переживайте, Наталья Сергеевна. Главное, чтобы нас тепловой удар не хватил!
Июнь и правда выдался непривычно жарким и засушливым. С начала месяца с неба не упало ни капельки дождя, что для здешних мест было весьма необычно.
Изумрудная весенняя зелень уже начинала местами подгорать. Запасы воды в почве стремительно истощались. Пересохшая земля висела в воздухе тончайшей пылью и оседала на подоконниках окон, открытых в тщетной надежде на прохладу.
Яков Васильевич, сидя в машине, и правда нещадно потел. Прихлебывая невкусную тепловатую воду, он мечтал о чашке крепкого чая. «Так ведь и на даче все погорит, – тоскливо думал он. – Много ли они с бабкой с лейкой набегают. Говорил же сыну: скважину бурить надо. Но оно ведь как всегда, пока жареный петух в одно место не клюнет, никто и не пошевелится».
И все же Яков Васильевич не любил долго переживать. Поэтому, завидев высокую фигуру внука и маленькую Веру, семенящую рядом, он почувствовал, как на сердце у него потеплело. Все-таки хорошо, что они остались в тот вечер с ночевкой, а то страшно и подумать, что могло случиться с девочкой.
– Здравствуйте, Яков Васильевич! – приветливо поздоровалась Вера
– Здравствуй, Вера! Здравствуй, милая! Как ты? Оклемалась? А я вот тоже все дни прибаливал. Даже в гости не смог к тебе заглянуть, как обещал, – ласково глядя на девочку, сказал он. – Ну, давайте, голуби мои, в машину. Не будем задерживаться.
В открытые окна врывался жаркий ветер и если не освежал, то, по крайней мере, сбивал нависшую над городом парную духоту. Вера с любопытством рассматривала городские улицы, уже порядком подзабытые за три недели, проведенные в больничной палате. Эх, сейчас бы до озера доехать и окунуться в прозрачную прохладную водичку.
Но машина и не думала сворачивать на объездную дорогу, а неумолимо везла ее домой. Если то жилище вообще можно было назвать домом. Она страшилась возвращаться туда, не зная, какой прием ее ждет. Но это было единственное место, где она могла оставаться. Поэтому она молча ехала, и лишь лицо ее все больше мрачнело, выдавая невеселые мысли, овладевшие ее существом.
– Ты чего загрустила, Вера? – первым заметил ее беспокойство Серега.
– Да не знаю. Домой как-то не хочется, – нехотя ответила девочка.
Серега наморщил лоб. Он уже слышал обрывочные рассказы о семье Веры. Неудивительно, что она не в восторге от возвращения.
И как назло, он уже пообещал пацанам сходить сегодня на озеро искупаться. Пару минут он колебался, беспокойно постукивая ногой и хмуря брови. Нехорошо подводить друзей. Но, глядя в умоляющие глаза Веры, махнул рукой и сказал:
– Ладно. Парни не маленькие, и без меня на озеро сгоняют. С тобой ненадолго останусь, чтобы ты сильно не грустила. Да и посмотреть надо, как тебя домашние встретят.
– Дед, ты там Мишке передай, чтобы без меня шли. Объясни, как есть. Он пацан нормальный, все правильно поймет, – обращаясь к деду, немного виновато сказал Серега.
– Хорошо. Мишка, правда, уже ворчит на тебя, что ты постоянно пропадаешь где-то. Но Веру поддержать надо. Это факт! – серьезно подтвердил Яков Васильевич.
Вера с облегчением откинулась на спинку сиденья и с благодарностью посмотрела на Серегу.
Ее улыбающиеся синие глаза говорили спасибо, и душа его окончательно успокоилась. Сомнения о правильности поступка уже больше не тревожили его.
«Вот здесь нужно повернуть направо», – стала показывать дорогу Вера. Машина выехала на улицу со старой дореволюционной двухэтажной застройкой -неказистыми домами с каменным первым этажом и бревенчатой надстройкой второго.
«Вон тот, третий от конца улицы наш дом», – кивнула на знакомое строение Вера.
Машина прошуршала по въезду, засыпанному гравием, и остановилась на месте отцовской парковки. Его старенького опеля нигде не было видно. Значит, отпуск закончился, и он снова вышел на работу. Это был хороший знак. Может и повезет его вообще сегодня не увидеть.
«Дед, открой багажник. У меня там рюкзак с вещами. А я пока Верины вещи в дом занесу», – попросил Серега.
Вера толкнула дверь, но не тут-то было. Дверь была заперта на замок. Вера удивленно пожала плечами, нагнулась и пошарила под ковриком. Слава богу, ключ лежал на привычном месте, в расщелине между плитками. Отперев дверь, ребята вошли в прохладную тишину дома.
– Так странно. Бабка практически всегда торчит дома. Даже к соседкам не ходит. Обычно они к ней на чай заглядывали, – продолжала удивленно оглядываться Вера.
– Ну, может и лучше так. Что никого нет, – вслух подумал Серега. – Ладно. Давай я за рюкзаком схожу. Вместе подождем ее.
Выйдя из на порог, Вера робко помахала Якову Васильевичу на прощание: «До свидания, Яков Васильевич. Спасибо вам за помощь».
Серега вытащил объемистый рюкзак из багажника и сказал:
– Ладно, давай, дед. Я позже на автобусе приеду.
– Хорошо. Сильно не задерживайся. У нашей бабушки сегодня все утро кости ломило. Может, и к дождю, – озабоченно предупредил Яков Васильевич.
– Да. Мне тоже жаловалась. Даже дождевик заставила в рюкзак положить, – подтвердил его надежды Серега.
Однако солнце лишь ехидно смеялось над ними и продолжало жарить раскаленный асфальт дороги, ослепительными бликами отражаясь от свежеперекрытых оцинкованных крыш. Нигде до самого горизонта не было заметно ни малейшего намека на облачко.
Ребята сидели на кухне, болтали и пили чай. Прошло уже полтора часа, но бабка так и не появилась, что было в высшей степени подозрительно.
– Эх, сейчас бы на озеро сходить, искупаться! – мечтательно сказала Вера.
– Классная идея! Хотя тебе купаться нельзя. Наталья Сергеевна же предупреждала, – с сожалением ответил Серега.
– Да я просто на берегу посижу. Посмотрю, как ты купаешься, – уговаривала его девочка.
– Ну, не знаю. А ты не устанешь так далеко идти? – с сомнением поинтересовался он.
– Да нет. Тут недалеко, через лес тропинка и до озера всего километра полтора. Мы с мамой туда часто ходили раньше, – ответила девочка, удивляясь, что воспоминания о матери больше не вызывают прежней горечи.
– Ну ладно, уговорила! Только, чур, в воду не лазить. Максимум по щиколотки в воду можно зайти. Идет? – с улыбкой спросил Серега.
– Идет! – обрадованно соскочила со стула Вера.
– Одевай панамку или что у тебя есть, а то еще голову напечет, – потребовал Серега.
– Ну чего ты со мной, как с ребенком? Мне уже двенадцать, между прочим, —скорчила обиженную мордочку Вера.
– Да ты не обижайся. Просто солнце очень яркое. И правда, тепловой удар можно схватить, пока до леса дойдем. Я тоже кепку взял, – посерьезнел Серега.
– Ладно, так и быть, не буду обижаться. Сейчас сбегаю наверх за панамкой, —улыбаясь сказала девочка и помчалась вверх по лестнице.
Через пятнадцать минут все было готово. На голове у девочки красовалась малиновая панамка. В рюкзак положили пару бутылок с водой, термос с чаем и бутерброды. Прежде чем идти на озеро, уговорились заскочить в ближай�