Туман

Глава 1

Вечером туман захватил в плен всю округу. Он окутал улицы Бадена серым маревом, таким густым и плотным, что желтые огни фонарей казались в нем глазами ночных чудовищ. За городом дымка была гораздо прозрачнее и напоминала молочную вуаль, которую кто-то накинул на луга и петляющую между ними дорогу. Холмы тонули в тумане по самые макушки, и их можно было принять за силуэты сказочных великанов, тихо наблюдающих за смельчаками, рискнувшими выехать из Бадена в такую погоду.

Я смотрела в окошко такси и думала о том, что и туман, и холмы, и весь этот готический вечер очень органично сочетаются с конечной целью моей поездки.

– Долго ли еще ехать до замка? – спросила у водителя, долговязого молчаливого мужчины, не сказавшего и пары слов с того момента, как я села в его машину.

– Минут десять, – ответил таксист. – Только он, скорее всего, будет закрыт. После семи часов вечера туристов на его территорию не пускают.

– Я не турист. У меня в Ацере важное дело. Его хозяин в курсе, что я прибуду, поэтому пустит меня в любое время.

Мужчина равнодушно пожал плечами, и остаток пути мы провели в тишине.

Замок возник перед нами неожиданно. Когда автомобиль огибал очередной холм, он просто появился из-за поворота, окутанный туманом, как призрачной шалью. При виде его огромных башен, тонувших в темноте неба, мне стало слегка не по себе.

– Приехали.

Таксист остановил машину у высоких кованых ворот и вышел, чтобы достать из багажника сумку с моими вещами. Я выбралась на улицу вслед за ним. Сырой ноябрьский воздух ударил в лицо, пробрался в рукава куртки, и я мгновенно замерзла.

– Где же вход? – спросила, забирая у таксиста свой багаж.

– Здесь, – мужчина кивнул на закрытые ворота. – Разве вас не должны были встретить?

Вообще-то должны. По крайней мере, Алекс говорил, что хозяин Ацера будет на месте и выйдет сразу, как только я приеду.

Похоже, мне все-таки стоило взять у Алекса номер его телефона. Когда я сошла с поезда в Бадене, брат обещал сообщить господину Солусу, что я вот-вот прибуду в его родовое гнездо. Между тем, мой родственник ужасно рассеян, поэтому не удивлюсь, если он попросту забыл это сделать.

Стоило подумать, как где-то слева мелькнул желтый огонек, после чего раздался скрежет открывающейся металлической двери.

Я сунула в руку таксиста купюру и, перехватив поудобнее сумку, поспешила на звук. Похоже, владелец старинной твердыни меня все-таки ждал. Пройдя пару шагов вдоль каменной ограды, я нос к носу столкнулась с высоким мужчиной, вышедшим на дорогу из узкой неприметной калитки.

В первое мгновение показалось, что меня встречает древний старик – его взгляд был таким мудрым и усталым, будто принадлежал человеку, прожившему на свете не менее тысячи лет, и воочию видевшему все тайны мироздания. Впрочем, уже в следующую секунду стало понятно, что это всего лишь оптический эффект, возникший из-за света фонаря, который мужчина держал в руке.

– Здравствуйте! – радостно сказала ему я. – Как хорошо, что вы меня встретили! Я уж думала, мне придется бродить здесь до самого рассвета.

– Добрый вечер, – ответил тот. – С кем имею честь?..

– София Корлок, – представилась я. – Меня прислал Алекс Докер – архитектор, который интересовался старинными чертежами, что хранятся в вашем замке.

Мужчина удивленно приподнял бровь. Нет, стариком он определенно не был. На вид я дала бы ему не больше сорока лет.

– Приятно познакомиться, – сказал он. – Меня зовут Эдуард Солус. Прошу вас, проходите. И позвольте помочь с багажом.

Я отдала ему сумку. Солус посторонился, пропуская меня к калитке, а когда я ступила на широкие плиты, коими был выложен двор, быстро меня нагнал и зашагал рядом, освещая дорогу.

– Господин Докер предупреждал, что не сможет приехать в Ацер, и пришлет вместо себя родственника по фамилии Корлок, – произнес Солус. – Но я не ожидал, что родственник окажется родственницей.

– Это проблема?

– Что вы, ни в коей мере. Просто наши края имеют репутацию диких и суровых мест. Господину Докеру следовало дважды подумать, прежде чем отправлять сюда столь юное и прелестное создание.

– За прелестное создание спасибо, – улыбнулась я. – На самом деле я не такая уж юная, а путешествия в дикие суровые места являются частью моей работы.

– Вы тоже архитектор?

– Нет. Я филолог, занимаюсь сбором и публикацией старинных песен и легенд.

Мы миновали двор и очутились у ступеней центрального входа. Когда до крыльца оставалось не более метра, мой спутник свернул на узкую, едва заметную в темноте дорожку и повел меня к приоткрытой двери левого бокового крыла.

– Центральный вход – для туристов, – объяснил он. – А это крыло – жилое. Там для вас приготовлена комната. И ужин.

Мы вошли в небольшой уютный холл, поднялись по скрипучей лестнице на второй этаж и попали в длинный коридор со множеством деревянных дверей. Солус открыл одну из них, щелкнул выключателем.

– Это ваша спальня, – сказал мужчина. – Здесь есть уборная и умывальник. Душ – в конце коридора. На первом этаже справа от лестницы – столовая. Когда распакуете вещи, спускайтесь. Обсудим подробности нашего взаимодействия.

Когда за Эдуардом закрылась дверь, я внимательно огляделась по сторонам.

Что ж, теперь понятно, почему Алекс так долго и настойчиво добивался разрешения работать в этом замке. Если маленькая гостевая комната с ее серыми каменными стенами, восхитительным старинным камином и тяжелой дубовой кроватью выглядит столь атмосферно, как прекрасно должно быть в других помещениях этой готической твердыни!

Насколько я знаю, мой троюродный брат намеривался скопировать уникальные чертежи, которые хранятся в библиотеке Ацера. Эти бумаги являются государственной собственностью, поэтому Докеру пришлось здорово потрудиться, прежде чем он сумел получить согласие на их фотосъемку – сканирование сих листов в силу ряда причин оказалось невозможным.

Отъезд Алекса из родной столицы на другой конец страны с нетерпением ждала вся семья, ибо рассказами о замке и его сокровищах архитектор-энтузиаст вынес нам мозг. Каково же было разочарование родни, когда оказалось, что путешествие не состоится – накануне отбытия брат умудрился сломать себе ногу.

Идея отправить в Ацер меня пришла Алексу в голову сразу после того, как стало понятно, что перелом серьезный, и несчастной ноге предстоит пережить несколько операций. Вообще, у брата была возможность отправить сюда кого-нибудь из своих коллег. Однако из опасения, что коллеги отобьют у него проект, из-за которого и затевалась сия авантюра, от этой возможности он отказался.

Моя же кандидатура была идеальной не только потому, что нас с братом связывают нежные родственные отношения. На момент злосчастной травмы я находилась всего в сотне километров от замка: у меня как раз начался очередной тур по восточным деревням – тем самым, в которых еще остались люди, способные пересказать пришлому филологу древние сказки и легенды.

Помнится, узнав, где именно я нахожусь, Алекс пришел в дикий восторг, а потом принялся жарко просить заскочить в Ацер, дабы сфотографировать пару архитектурных планов, которые для него подготовил Эдуард Солус.

На самом деле, уговаривать меня было не надо: Баден и его окрестности славились своими темными преданиями, а значит, могли добавить в мою собственную копилку немало интересного материала. Местность там действительно примечательная: густые леса, высокие холмы, холодные озера… И мрачные замки, в которых наверняка произошло немало таинственных событий. Конечно, толпы туристов давно растянули местных призраков на сувениры, однако среди здешних аборигенов наверняка есть те, кто наизусть помнит историю каждого из них…

***

Разбор багажа я решила оставить на завтра. А потому, вымыв руки и сменив ботинки на мягкие балетки, поспешила в столовую.

Солус уже ждал меня там. Жестом он пригласил меня занять место за столом, на котором стояла тарелка пшенной каши и чашка ароматного черного чая.

– А вы будете ужинать? – спросила я, когда мужчина уселся напротив.

– Я уже ел, – ответил он. – Поэтому просто составлю вам компанию. Приятного аппетита, госпожа Корлок.

– Благодарю.

Каша оказалась необыкновенной вкусной. Орудуя ложкой, я время от времени поглядывала на хозяина Ацера. Сейчас, при свете больших электрических ламп, у меня появилась возможность рассмотреть его получше.

Эдуард Солус создавал впечатление строгого, но вполне себе приятного мужчины. У него были длинные черные волосы, собранные в хвост, большие карие глаза, высокий лоб с узкими нитями морщинок и тонкие губы такой удивительно правильной формы, будто над ними поработал резец искусного скульптора. В электрическом свете кожа Солуса казалась очень бледной, а безупречная осанка и плавные царственные движения выдавали в нем потомственного аристократа.

В какой-то момент мне подумалось, что этот человек гораздо органичнее смотрелся бы в черном камзоле, расшитом серебряными нитями, нежели в джинсах и обычной серой рубашке. Интересно, какой у него титул?..

– Сколько времени вы намерены провести в Ацере, госпожа Корлок?

– Думаю, около недели, – ответила я, отставив в сторону пустую тарелку, и принимаясь за чай.

– Так мало? – удивился Солус. – Ваш родственник собирался работать здесь полтора месяца.

– Я не могу задерживаться на такой большой срок, – покачала головой в ответ. – У меня есть свои дела, и надолго их откладывать нельзя.

– Господин Докер оплатил шестинедельное пребывание в замке, – заметил мужчина. – А также трехразовое питание и бессрочное посещение музейных залов. Если вы проведете тут всего семь дней, оставшиеся деньги просто пропадут – вернуть их будет невозможно.

Я развела руками.

– Что ж, пусть будет так. Я действительно не могу задержаться. Да и зачем? Что я буду делать тут столько времени? Алекс наверняка хотел не только скопировать ваши чертежи, но и подробно изучить кладку, башни и колонны. Мне же это не нужно. Я просто сфотографирую бумаги, а потом поговорю с местными жителями о здешнем фольклоре. Семи дней для этого будет вполне достаточно.

Точеные губы господина аристократа изогнулись в лукавой усмешке.

– Александр говорил, какой объем работы вас ждет? – поинтересовался он.

– Ну… Он сказал, что нужно снять копии со старинных бумаг. И что их немного – две или три.

– Их два или три десятка, госпожа Корлок, – улыбнулся Солус. – И все они большого формата. Сдается мне, ваша фотосессия окажется гораздо длиннее, чем вы думаете.

Я пожала плечами. Обсуждать альбомы с архитектурными схемами у меня не было никакого желания. Чай был выпит, и теперь мне хотелось поскорее оказаться в кровати.

– Вы наверняка устали с дороги, – заметил Эдуард. – Я не стану надолго вас задерживать, лишь в двух словах расскажу о правилах поведения в этом замке. Сразу отмечу: вам разрешено свободно передвигаться по жилому крылу, а также по центральной части Ацера, где находится библиотека, и некоторым залам правого крыла – тем, куда водят туристов. При желании, можете присоединиться к любой экскурсионной группе и познакомиться со славной историей этого строения. Пытаться проникнуть в запертые помещения, спускаться в подвалы и подниматься на башни запрещено – некоторые комнаты находятся в ветхом состоянии, и есть риск, что вам на голову упадет потолок. В подвалах же очень легко заблудиться – они имеют длинную разветвленную сеть, отыскать там пропавшего человека будет непросто. Вы разумная девушка и наверняка знаете, как следует вести себя в музеях, однако я обязан напомнить, что в исторических залах Ацера категорически запрещено что-либо трогать. Не то чтобы я дорожил рухлядью, которая там хранится, однако господа из министерства культуры считают эти вазы и стулья национальным достоянием, а потому установили за их порчу серьезные штрафы.

– Штрафы? – удивилась я. – Национальное достояние? Разве экспонаты принадлежат не вам?

– Что вы, – улыбнулся Солус. – Раньше замок и его имущество действительно принадлежали моей семье, однако я передал их государству – шесть лет назад, когда вернулся из-за границы.

– Почему?

– Содержать древнюю твердыню очень дорого, госпожа Корлок. Эти стены то и дело норовят рассыпаться в прах. Знали бы вы, как трудно было привести в более-менее приемлемое состояние хотя бы одно крыло! Ацер категорически не хотел принимать ни канализацию, ни отопление. Зато теперь его реставрацию оплачивает госбюджет.

– А вы?..

– А я живу здесь на правах кастеляна. Слежу за порядком и ремонтами, принимаю заказы на экскурсии, встречаю гостей, нанимаю гидов. И даже получаю за это деньги, представляете? – он усмехнулся. – Мои досточтимые предки пришли бы в ужас: где это видано, чтобы барон Солус служил управляющим в собственном доме!

Значит, он барон. Здорово. С членами древних аристократических родов я знакомств еще не водила.

– Территория замка тоже в вашем распоряжении, госпожа Корлок. Она примыкает к перелеску, и я рекомендую заглядывать туда как можно реже. Поздней осенью в него могут забредать волки.

– Волки?!

– Да. В это время наши олени мигрируют в соседний регион, и хищники уходят вслед за ними. К человеческому жилью и шоссейной дороге они не подходят, а среди деревьев с ними столкнуться вполне реально. Будьте осторожны.

– Я постараюсь.

– Теперь про распорядок дня. Завтракать, обедать и ужинать будете в этой столовой – в 7.30, 12.00 и 17.00 соответственно. Еду в Ацер доставляют из Бадена. При желании, можете готовить сама. Слева от столовой находится кухня. Пользуйтесь всем, что там найдете, в том числе кофемашиной. Если возникнут вопросы, обращайтесь. Постараюсь помочь по мере возможности. У вас есть мой телефон?

– Нет.

– Значит, завтра мы обменяемся номерами. Я не сижу на месте, поэтому будет лучше, если вы станете рассказывать мне о своих проблемах по вечерам. Днем я могу быть вне зоны доступа.

– Хорошо.

– В таком случае, доброй ночи, госпожа Корлок.

***

Несмотря на решение разобрать вещи при свете дня, по факту я занялась этим в первом часу ночи – сразу после того, как проснулась от жуткого холода.

После ужина я наскоро приняла душ и сразу же нырнула под одеяло. В сон провалилась моментально, однако спустя несколько часов обнаружила себя лежащей с открытыми глазами, дрожащей и клацающей зубами. Толстое шерстяное одеяло, которое мне выделили для ночевок, от холода совершенно не спасало, поэтому пришлось выбираться из постели, расстегивать сумку и натягивать на себя все теплые вещи, которые попались под руку – свитер, теплые лосины и две пары носков.

Похоже, старый замок, привыкший, что на протяжении столетий его комнаты обогревали при помощи каминов, действительно не приемлел современное отопление. Или же это самое отопление было смонтировано настолько похабно, что толку от него почти не наблюдалось.

Интересно, как господин Солус может жить в такой морозилке? Не удивлюсь, если в его апартаментах находятся более серьезные радиаторы. Или привычка к холоду, исходящему от этих старых каменных стен, заложена у него на генном уровне.

Хорошо, что, отправляясь в поездку, я захватила с собой много теплых вещей, а то околела бы тут до смерти.

Согреться и уснуть мне удалось только к утру, поэтому в столовую я спустилась хмурая, не выспавшаяся и совершенно не понимающая, почему надо было устраивать завтрак в такую рань – почти за час до восхода солнца.

Хозяин Ацера снова явился к столу первым и выглядел так, будто спать вовсе не ложился. Он был одет в те же джинсы и тонкую серую рубашку (неужели ему в ней не холодно? Лично я дальше свитера раздеваться теперь не рискну), его волосы по-прежнему были стянуты в аккуратный хвост, даже складки на рукавах были точь-в-точь, как вчера. При этом мужчина казался таким отдохнувшим и полным сил, что я невольно ему позавидовала.

Глядя на его идеальную осанку и безупречный внешний вид, мне подумалось, что неплохо было бы явиться к трапезе не в джинсах и толстой шерстяной кофте, а в изящном платье и с тщательно уложенными волосами. Потом прикинула, как быстро мое платье в этом холодильнике покроется инеем, и решила, что кофта все-таки лучше.

На завтрак снова была каша, на этот раз овсяная с медом и кусочками фруктов. И я снова ела ее одна. Эдуард Солус, сообщивший, что уже съел свою порцию, пил кофе, причем настолько неторопливо, что у меня возникло впечатление, будто он просто вдыхает его аромат, не делая при этом ни глотка.

Когда с едой было покончено, мы обменялись номерами телефонов, после чего Солус предложил прогуляться до библиотеки.

– В коридорах Ацера легко заблудиться, госпожа Корлок, – сказал он. – Я покажу вам короткий путь.

Мы поднялись на второй этаж, прошли вдоль коридора, нырнули в узкую дверь, расположенную рядом с ванной комнатой, и очутились на широкой каменной лестнице. Судя по всему, сотню лет назад ею пользовались слуги, когда им требовалось максимально быстро попасть из одного крыла замка в другое. Мы снова поднялись по вверх, затем миновали пару широких коридоров и очутились возле высокой деревянной двери, украшенной причудливой резьбой.

– Пришли, – сказал Солус, открывая передо мной ее тяжелую створку. – Прошу вас, госпожа Корлок.

Переступила порог и ахнула. Подобное книгохранилище я видела лишь в историческом корпусе своего университета: огромный прямоугольный зал был по периметру уставлен массивными деревянными стеллажами, достигавшими потолка, а на его полках в несколько рядов стояли книги – огромные тома и маленькие тонкие брошюры. Между стеллажами обнаружились два стрельчатых окна и потемневший камин, в котором сейчас уютно потрескивали дрова. Возле камина расположился длинный стол на затейливых ножках, а на нем двумя высокими башенками лежали папки и старинные альбомы в бархатных обложках.

– Это те самые чертежи, которые вам нужно сфотографировать, – сказал Эдуард. – Здесь все, что господин Докер запросил для своей работы.

Я подошла к башенкам ближе и нервно сглотнула.

Боже!.. Два-три десятка бумаг?.. Здесь два-три десятка папок! А в каждой из них целая куча макулатуры! Похоже, барон не шутил, когда говорил, что их фотосъемка затянется.

– Что ж, желаю вам удачи, – сказал Солус, стрельнув глазами в сторону посветлевших окон – на улице вот-вот должно было встать солнце.

Я в ответ только кивнула – эмоции, которые сейчас бушевали в груди, напрочь выбили из моей памяти все цензурные слова. Мужчина ободряюще улыбнулся и скрылся за дверью.

Я обошла стол кругом, открыла одну из папок и все-таки выругалась – громко и цветисто. Чертежей действительно было много, и все они оказались свернуты в несколько раз. Развернула тот, который лежал сверху, и выругалась снова – лист был размером аккурат со столешницу.

И как мне это фотографировать?! Ни камера смартфона, ни объектив моей любимой мыльницы целиком сие чудо не охватят.

У одного из стеллажей я заметила лестницу, очевидно предназначенную для того, чтобы доставать книги с верхних полок. Подкатила ее к камину, и, забравшись на верхнюю ступеньку, еще раз оглядела фронт своей работы. Что ж, особенно большие схемы можно снимать отсюда, причем, исключительно фотоаппаратом. Телефон эти громадины четко отснять не сможет.

Впрочем, совсем скоро выяснилось, что мыльнице охватить чертежи так, как надо, тоже не под силу – для этого нужна техника посерьезнее.

Глубоко вздохнув, я достала мобильник, чтобы позвонить Алексу и высказать ему все свои соображения по поводу предстоящей фотосъемки, а еще поинтересоваться, почему он не удосужился рассказать, насколько она объемная. Но и тут меня ждало разочарование – телефон, сносно ловивший сеть в спальне, в библиотеке работать отказался.

Дабы не терять времени, я решила отругать брата потом, а пока разобрать папки со схемами, чтобы определить, какими из них лучше заняться в первую очередь.

В течение следующих полутора часов я занималась тем, что просматривала чертежи и перекладывала их на стоявшие неподалеку стулья. Этот процесс несколько меня успокоил –отдельные листы оказались не так уж велики, а значит мороки с ними будет немного.

К тому времени, как из папок и альбомов были сформированы новые башенки (теперь их стало пять штук), я продрогла до самых костей. Батарей в библиотеке не наблюдалось (помнится, Солус говорил, что сумел приспособить к нормальной жизни лишь левое крыло), камину же для полноценного обогрева такого большого помещения требовался едва ли не целый день. Похоже, для работы в этом чудесном замке мне нужна более серьезная амуниция, нежели свитер и балетки.

Когда от холода стали неметь пальцы на руках и ногах, я решила сделать перерыв. Вернувшись в жилую часть замка (о благословенное тепло!), тщательно вымыла руки от библиотечной пыли и поспешила в кухню – туда, где стояла кофемашина.

В кухне мне понравилось. Там было уютно, да и техника у господина Солуса оказалась что надо. Судя по всему, и варочную поверхность, и духовой шкаф, и микроволновку, и кофеварку купили совсем недавно, а пользовались от силы пару раз – на них не было ни разводов от моющих средств, ни отпечатков пальцев, ни следов пригоревшей еды.

Кофе, к слову сказать, у барона тоже был отличным. Я пила его маленькими глотками, от души наслаждаясь дивным вкусом и ароматом. А потом еще несколько минут сидела, откинувшись на спинку стула, и грела пальцы о теплые бока фарфоровой чашки. Наверное, я бы тут и уснула – разомлев от тепла и тишины, однако из сонного оцепенения меня вывел звонок мобильного телефона.

Глянула на экран и встрепенулась – звонил любимый троюродный братец.

– Привет, Софи! – радостно гаркнул он, когда я сняла трубку. – Как устроилась на новом месте?

– Алекс, я тебя убью, – лениво сообщила ему, подавляя зевок.

– За что? – искренне удивился Докер. – Тебе не понравился Ацер?

– Понравился. Он внушительный и красивый. А еще в нем ужасно холодно.

– А что ты хотела, дорогая сестрица? – хохотнул брат. – Когда его строили, о батареях и обогревателях никто слыхом не слыхивал. Одевайся теплее и не ворчи. Когда тебе еще доведется пожить в настоящем замке?

– Вот за это «пожить» я тебя и убью, – заметила я. – Знаешь, Ал, я рассчитывала погостить тут неделю, а сегодня увидела твои обожаемые чертежи и поняла, что за семь дней с ними не управлюсь. Почему ты не предупредил, что их будет так много?

– Потому что я этого не знал, – мне показалось, что Алекс пожал плечами. – Но ведь это хорошо, Софи! Чем больше бумаг, тем лучше.

– Кому лучше, Ал? Среди них есть схемы формата, похожего на А4, а есть огромные простыни с какими-то черточками и закорючками. Я понятия не имею, как их фотографировать!

– Представь, что это пазл. Мысленно дели полотно на части и снимай каждую в отдельности. Просто щелкай по порядку, а картинку из них я составлю сам. Не думаю, что это займет так уж много времени. Я ведь не прошу тебя перечерчивать их от руки.

– Хорошо, – согласилась я.

В самом деле, нажимать на кнопку фотоаппарата – дело не долгое. Главное поймать ритм, а там уж дело пойдет быстро.

– Вечером присылай отснятые схемы мне. Я буду их обрабатывать и подшивать к своему проекту.

– Каким образом присылать? Голубиной почтой, что ли?

– Почему голубиной? Электронной.

– Это будет непросто. В Ацере нет интернета.

– Как нет?!

– А так. Я это еще вчера выяснила.

– А на улице? Может, ты поймаешь хотя бы мобильную сеть?

– Может, и поймаю, но вряд ли от нее будет толк. Замок окружают лес и озера, с благами цивилизации тут не очень. Возможно, раз в несколько дней я смогу выбираться в город. Там-то интернет должен быть.

– Раз в несколько дней – это долго, Софи. Попробуй все-таки отправить мне сегодня хотя бы пару фото. Вдруг получится?

– Ладно, – я потянулась и встала со стула. – Кстати. Как твоя нога?

– Так себе, – отмахнулся брат. – Не думай об этом, ладно? Лучше отправляйся копировать документы. Чем быстрее ты это сделаешь, тем скорее мы сможем увидеться. А там я уж расскажу тебе о чем захочешь.

***

Обедала я сегодня в одиночестве. Когда вернулась из библиотеки, в столовой меня ждала тарелка с супом, блюдо с рисом и курицей и чашка травяного чая с булочкой. Со стороны казалось, что еды много, однако я проглотила ее в один момент – после нескольких часов механической однообразной работы я чувствовала себя так, будто полдня рубила тупым топором вековой осенний лес.

Холодно мне уже не было – спасибо шерстяным носкам и уличным ботинкам, на которые я сменила свои легкие тапочки. В самой библиотеке тоже стало гораздо теплее, и это придало мне энтузиазма.

До обеда я сумела скопировать всего одну папку с чертежами и теперь спешила продолжить начатое – хотелось разобрать еще пару альбомов до того, как начнет темнеть. Вряд ли в центральной части замка есть нормальное электричество, а работать при свете свечей как-то не улыбалось.

Когда Ацер накрыли сумерки, я вернулась в свою спальню, перенесла снимки с фотоаппарата в ноутбук, а потом накинула куртку, захватила телефон и отправилась на улицу – ловить интернет. Поймала за воротами, аккурат на том самом месте, где вчера вечером меня высадил таксист.

То, что использовать в этой глуши телефон в качестве модема было плохой идеей, я знала с самого начала, а в течение следующего часа убедилась в этом окончательно. Фотографии отправляться к Алексу не хотели – ни вместе, ни по одной. Скорости Сети едва хватало, чтобы просто открыть электронный ящик, а уж на то, чтобы отправить письмо с вложением, пусть даже самым минимальным, тяму не было вовсе. Спустя десять минут мучений мне таки удалось переслать брату пару фото, после чего Сеть пропала и появилась только через четверть часа.

Я смотрела, как компьютер грузит в почту снимки, и четко ощущала черную дыру, которая с космической скоростью затягивала в себя мое терпение. Когда же к Докеру отправилась следующая партия фото, мое душевное состояние было таково, что, если бы в этот момент из-за деревьев вышел волк, я задушила бы его голыми руками.

Когда интернет снова исчез, я решила, что мучений на сегодня хватит, закрыла ноутбук и поспешила обратно – вот-вот должно было настать время ужина. Однако стоило вернуться в замковый двор, как ожил мобильный телефон – Алекс просмотрел присланные снимки и теперь спешил сообщить, что они его совершенно не устраивают.

– Изображения слишком мутные, Софи, – заявил он. – Через этот расфокус невозможно продраться. Чертежи надо сфотографировать заново.

Я представила, как папки с отснятыми схемами возвращаются в общую кучу, и взорвалась. Размазывая на ветру сопли и брызжа слюной, подробно рассказала брату, где видела его треклятую архитектуру, а также о том, каким карам небесным подвергну его самого, если придется задержаться в Ацере дольше положенного срока. Впрочем, мои обещания пропали втуне – когда я отняла смартфон от уха, выяснилось, что он мертв, как кирпич: батарея разрядилась, и Алекс не услышал из пламенной речи ни слова.

Это почему-то показалось мне таким обидным, что захотелось топнуть ногой и громко разреветься. Однако вместо этого я тщательно вытерла нос платком, сунула ноутбук подмышку и потопала в замок – ужинать.

Еда снова ждала меня на столе, а хозяин Ацера – в кресле напротив.

– Вы чем-то расстроены, госпожа Корлок? – спросил он, когда я вошла в столовую.

– Ерунда, – махнула рукой, принимаясь за очередную порцию пшенки. – Работа, на которую я убила весь день, оказалась напрасной, и теперь мне придется начинать ее заново.

– Да, это досадно, – кивнул Эдуард.

Судя по всему, есть он не собирался. Наверное, снова поужинал раньше меня.

– Еще я жутко замерзла и весь день ходила по библиотеке в ботинках, шарфе и митенках. Учитывая, что в моей комнате не намного теплее, снимать их нет никакого смысла, придется спать прямо так. И да – похоже, я задержусь в вашем доме, господин Солус. За неделю с поручением брата однозначно не справиться.

– Неужели это так плохо? – удивился барон. – Вам не нравится Ацер, госпожа Корлок?

– Нравится, – улыбнулась я. – Очень нравится. Но мне нужно сделать и свою собственную работу. Если я буду безвылазно сидеть в вашей библиотеке, то не смогу собрать достаточного количества материала для сборника сказаний и легенд, и мое руководство решит, что я зря потратила командировочное время. Это чревато большими неприятностями, господин Солус. В середине декабря я должна предоставить редактору обработанные тексты, а у меня их слишком мало.

На губах Солуса мелькнула улыбка.

– Госпожа Корлок… Могу я называть вас Софией?

– Да, конечно.

– София, вы напрасно расстраиваетесь. Эта проблема вполне решаема. Видите ли, в моей библиотеке хранится интересная рукописная книга со старинными сказками. Мне кажется, она пригодилась бы в вашей работе. Ее составила моя… дальняя родственница, что жила здесь пару столетий назад. Она записала истории, которые ей рассказывала няня. Я могу дать вам их прочесть или даже скопировать. Что скажете?

– Господин Солус!..

– Зовите меня Эдуардом, София.

– Эдуард, вы спасаете мне жизнь и карьеру!

– Так уж и спасаю, – усмехнулся барон. – Если все-таки решите задержаться в замке не на одну, а хотя бы на три недели, у вас наверняка появится время на общение с жителями окрестных деревень. Лично я рекомендовал бы начать с Хоски – это небольшой поселок в пригороде Бадена, он издавна славится своими традициями и народными праздниками. А где традиции, там и легенды, верно? Завтра в Ацере закончится ремонт центрального холла, и сюда снова будут возить туристов. Их экскурсовод родом как раз из этого поселка, думаю, она сможет посоветовать, с кем побеседовать в первую очередь.

Я смотрела на него во все глаза.

– Что до холода, то в этом вопросе я вам особо не помогу, – продолжал Солус. – Левое крыло Ацера обогревает котел. Я могу прибавить ему мощности, но в вашей спальне станет не намного теплее. Замок старый, с его сквозняками бороться бесполезно. Библиотека же обогревается только камином. Его давно не топили, поэтому нужно время, чтобы он полноценно прогрел помещение. Уверяю вас, завтра там будет гораздо комфортнее, чем сейчас.

– Как же вы постоянно живете в таком холоде?

Он пожал плечами.

– Привык. Я его не замечаю, София.

Да-да, так я и поверила. Помнится, была у моих родителей знакомая семейная пара, которая купила большой красивый особняк. Эти люди очень радовались своей покупке – до тех пор, пока им не прислали счет за коммунальные услуги. Оказалось, что содержать дом – удовольствие дорогое, поэтому было решено перейти в режим жесткой экономии. Когда настала зима, температура воздуха в их гостиной едва достигала восемнадцати градусов. Супруги не скрывали, что нарочно поставили свою систему отопления на минимум, но при этом уверяли, что их это вполне устраивает. И встречали гостей в теплых штанах и меховых жилетах.

Господин Солус меховых жилетов не носит, однако я сомневаюсь, что к сквознякам Ацера в принципе можно привыкнуть. Особенно если ты не покойник и не привидение.

– Кстати, София, – на лице Эдуарда снова появилась улыбка. – Возвращаясь к теме фольклора: я ведь тоже уроженец этих мест и тоже знаю парочку старых историй. Если хотите, я могу рассказать одну из них. Чтобы вы не думали, будто этот день прошел зря.

– Конечно, хочу! – обрадовалась я. – Вы не будете против, если я запишу вашу сказку на диктофон?

– Не буду. Предлагаю перейти в гостиную. Там разговаривать гораздо удобнее.

Гостиная находилась слева от лестницы, и там действительно было здорово. В комнате царил полумрак, однако я сумела разглядеть узкий изящный шкафчик с книгами, две большие вазы, напольные часы, диван с пушистым ковром и очередной камин, возле которого стояли два мягких кресла. В камине потрескивали дрова, и плясавшее на них пламя было единственным источником света – мягкого и очень уютного.

– О чем же будет ваша история, Эдуард? – спросила я, когда мы уселись в кресла, а диктофон начал отсчитывать секунды аудиозаписи.

– О страшных и загадочных существах, конечно, – усмехнулся он. – В наших суровых краях все сказки именно о них. Старожилы рассказывают, что несколько столетий назад, Ацер принадлежал некому барону – строгому, но честному и справедливому человеку. У барона было трое детей – два сына и дочь. Старший сын, наследник замка и большей части его земель, был своенравным, строптивым юношей. Ему не хотелось жить в провинции. Он окончил университет, мечтал заниматься наукой и считал, что теряет в Ацере драгоценное время. Средний сын барона готовился к поступлению в военную академию, а младшая дочь была еще совсем ребенком.

Однажды, незадолго до Нового года в Бадене проходила большая ярмарка с выступлением бродячих артистов и кулачными боями. Юной баронессе очень хотелось на них посмотреть, и она упросила братьев сопроводить ее на представление.

Они пробыли на ярмарке весь день. Посмотрели спектакль, прокатились на карусели, купили сестре кучу сладостей и игрушек. А когда стало вечереть, отправились в один из местных трактиров, дабы перекусить перед обратной дорогой. В трактире к ним подсел незнакомый господин, который сказал, что является путешественником и попросил молодых людей рассказать ему о городе и его окрестностях. Незнакомец был отличным собеседником, и братья проговорили с ним более часа.

Во время разговора наследник Ацера посетовал, что в жизнь в здешних краях скучна и однообразна. «Иногда мне кажется, что мы, словно мухи, застряли в вязком киселе, – сказал он. – Не успеешь оглянуться, как станешь древним старцем, который видел только коров да овец, и уже ни к чему не способен». Тогда путешественник сообщил, что знает верное средство, которое поможет забыть о течении времени. «Благодаря ему вы перестанете считать годы и сокрушаться над бесцельно прожитыми днями, – заметил он. – И дней, и лет в вашей жизни будет столько, что вы сможете потратить их на любые цели, не думая о болезнях и старости. Если хотите, я могу вам его показать. Причем, прямо сейчас».

Юноша согласился. Незнакомец встал и велел ему следовать за собой, а остальным – ждать их за столом. Однако ни путешественник, ни молодой барон за стол больше не вернулись. Когда, спустя полчаса, брат и сестра отправились на их поиски, оказалось, что молодой человек, бездыханный и бледный, как бумага, лежит в сугробе на заднем дворе, а незнакомец куда-то исчез. Юношу немедленно отвезли к лекарю, но тот только покачал головой – наследник Ацера был мертв.

Когда старый барон узнал о смерти сына, он пришел в ужас. Старик не понимал, за что убили его ребенка – у наследника не было врагов, а вещи и деньги, которые он взял с собой на ярмарку, оказались не тронутыми… Какова же была радость несчастного семейства, когда за день до похорон юноша внезапно пришел в себя. Лекарь ошибся, молодой барон не умер, а отчего-то впал в летаргический сон и проспал почти двое суток. При этом он не помнил ни странного путешественника, ни причины, по которой оказался на заднем дворе трактира.

Между тем, приключение в Бадене не прошло для него даром. После своего чудесного пробуждения барон стал другим. Он сделался угрюмым, замкнулся в себе, перестал общаться с родными. А спустя несколько дней в замке вспыхнула эпидемия.

Сначала заболела одна из служанок – крепкая молодая женщина. Она начала бледнеть, жаловаться на слабость и головокружение, а потом легла спать и не проснулась. Через неделю такой же недуг поразил младшую кухарку и горничную юной баронессы. Баденский лекарь был в замешательстве: в течение двух недель в Ацере умерли три совершенно здоровых человека. При этом он не понимал, что послужило тому причиной. Но прошло еще несколько дней, и признаки неизвестной болезни появились у кучера и лакеев молодых господ. По округе поползли ужасные слухи: люди шептались, что к смерти слуг причастен старший сын барона. Вроде бы его видели выходящим из каморки умершей кухарки – как раз в ту ночь, когда несчастная скончалась. А потом – из комнатки, что делили оба лакея, тоже ночью, и тоже накануне их смерти.

Не успел старый барон пригрозить сплетникам расправой, как Ацер потрясло новое несчастье – в иной мир отправилась юная баронесса. Девочку нашли мертвой в кресле у камина. Она тоже умерла во сне.

Из замка стали массово увольняться слуги, а эпидемия перекинулась на близлежащие села – там стали погибать подростки и молоденькие девушки. Люди в голос говорили о вампире, который скрывается в замке и безнаказанно пьет человеческую кровь.

В какой-то момент крестьяне не выдержали и, взяв вилы и топоры, отправились Ацер, чтобы найти страшного кровопийцу и прекратить творящийся беспредел. Однако ворвавшись в замок, люди увидели, что он пуст. Тщательно обыскав каждую комнату, они смогли обнаружить лишь тело его владельца. Старый барон лежал в своей спальне, и, судя по внешнему виду, был мертв уже несколько дней. Его сыновей найти не удалось. Крестьяне тщательно обыскали задний двор Ацера, все хозяйственные постройки и даже семейную усыпальницу, но молодых баронов нигде не было. Тогда, разозлившись, они подожгли замок.

Он пылал двое суток, пока пламя не потушил сильный снегопад. Эпидемия после этого сошла на нет, и деревенская молодежь без причины больше не умирала. Однако, местные жители, памятуя об этой истории, начали украшать свои двери и окна вязанками чеснока и чертополоха – чтобы ни один вампир не смог проникнуть в их жилища.

Эдуард замолчал. Несколько секунд мы провели в тишине: он смотрел на огонь, а я смотрела на него – едва дыша от восторга.

– Как вам история? – спросил, наконец, Солус. – Годится для научной работы?

– Вполне, – с чувством ответила я. – Она ведь сравнительно новая, верно? Вы сказали, что она проявилась около двухсот лет назад. Скорее всего, на создание этой сказки людей вдохновили реальные события. Если хорошо поискать, о них наверняка можно найти какое-нибудь упоминание в хрониках.

– Ничего искать не надо, – хмыкнул Эдуард. – Я могу рассказать вам их прямо сейчас. Не трудно догадаться, что в сказке идет речь о членах моей семьи. Так вот, двести лет назад в Ацере действительно жил один из баронов Солусов, у которого было трое детей – два сына и дочь. Его старший сын окончил университет, после чего приехал в родной замок, но быстро заскучал и вернулся в столицу. Почти сразу после его отъезда здесь началась эпидемия холеры, выкосившая половину Бадена. Обитателей замка она тоже затронула – от этой болезни умер и барон, и его жена, и двое младших детей. Старшему сыну очень повезло – покинув отчий дом, он единственный из всей семьи остался жив.

– Как интересно, – тихо пробормотала я.

– Не то слово, – согласился Эдуард. – Я рассказал вам адаптированную версию легенды, а вообще у нее есть куча вариантов. В Хоске, например, вам скажут, что странный путешественник на самом деле был дьяволом в человеческом обличии. А в соседней деревне будут уверять, что вампирами стали все члены дворянского семейства. И потом долгие годы сосали кровь у несчастных крестьян.

Я хихикнула. Солус улыбнулся.

– Между тем, уже поздно, София. Пора спать.

– Спасибо за историю, Эдуард.

– Всегда пожалуйста. Обращайтесь.

…Из гостиной я заскочила в спальню за халатом, а потом отправилась в душ. Там, включив воду погорячее, долго стояла под тугими струями, думая о том, как много интересного может рассказать хозяин этой старинной твердыни. А еще о том, как не хочется возвращаться в холодную комнату и дрожать на ледяных простынях.

Когда же я все-таки вошла в спальню, оказалось, что в ней неожиданно стало теплее. А на кровати обнаружилось еще одно шерстяное одеяло.

Глава 2

В этот раз на завтрак я опоздала. Перед сном решила добавить сказку Эдуарда Солуса в свой черновик и засиделась до поздней ночи. В столовую спустилась в восемь часов, однако барона там уже не было. Вместо него меня ждали картофельный суп, чашка чая с бутербродом и листок бумаги, на котором красивым каллиграфическим почерком было написано, что хозяин замка отправился в библиотеку и приглашает меня к нему присоединиться.

Ела я так быстро, как только могла – не хорошо заставлять себя ждать занятого человека. Тем более такого доброго и гостеприимного.

Вообще, гостеприимство Эдуарда меня приятно удивило. Признаюсь честно: во время своего путешествия в Ацер я представляла господина Солуса холодным высокомерным типом, который привык отдавать распоряжения и смотреть на всех свысока. По крайней мере, именно так в моем представлении должен был выглядеть потомственный аристократ, проживающий в большом старинном доме. На поверку же оказалось, что аристократизм – это не финансовое положение и не генеалогическое древо, а прекрасное воспитание и безупречные манеры. Если у человека с этим проблемы, то никакой он не аристократ, даже если ему принадлежит половина государства, а предки известны со времен древних королей.

Я нахожусь в Ацере всего пару дней, однако меня не покидает ощущение, что его главной достопримечательностью являются вовсе не стены и не старинные интерьеры, а Эдуард Солус – мужчина с манерами и воспитанием лорда позапрошлого столетия. Он вежлив, деликатен, ненавязчив, предупредителен. Общаясь с ним, невольно хочется быть леди – обаятельной, нежной и, по возможности, психически уравновешенной.

Покончив с завтраком, я отнесла грязную посуду в кухню и поспешила в библиотеку.

Сегодня здесь действительно было теплее и уютнее, чем вчера. Жарко горел камин, мягко светили две переносные напольные лампы. Наличие последних очень порадовало – в ноябре светает поздно, а значит, мне не придется, как прошлым утром, раскладывать чертежи в полумраке.

Эдуард Солус ждал меня в кресле у стола. Когда же я появилась на пороге, он встал и вежливо кивнул.

– Доброе утро, София.

– Доброе, – улыбнулась я.

– Как вам спалось?

– Замечательно. Спасибо за одеяло, сегодня мне было тепло.

Он улыбнулся в ответ.

– Я нашел книгу, о которой говорил вчера. Надеюсь, она будет вам полезной.

Эдуард подошел ближе и протянул мне старый блокнот в мягкой матерчатой обложке. В таких книжечках несколько веков назад образованные люди вели личные дневники. Ее состояние было прекрасным – очевидно, книгу бережно хранили на протяжении всех этих лет.

На первой странице блокнота аккуратными округлыми буквами было написано «Сказки нянюшки Матильды. Записаны с ее слов баронессой Аннабель Солус». Я перевернула несколько листов. Тонкие и желтые, они оказались сплошь покрыты убористыми кривоватыми строчками. Чернила на них поблекли, однако текст был хорошо виден и вполне читабелен.

– Какой интересный почерк, – заметила я. – Создается впечатление, что эти сказки записывал ребенок.

– Так есть, – ответил Эдуард. – Аннабель работала над ними, когда ей было двенадцать лет.

– В самом деле? – удивилась я. – Надо же! Обычно дети легкомысленно относятся к историям своих воспитателей. В первый раз слышу о ребенке, который решил составить из них сборник. Наверное, повзрослев, эта девочка стала очень умной и начитанной дамой.

– Эта девочка не повзрослела. Она умерла через семь месяцев после того, как записала последнюю сказку. Аннабель – та самая юная баронесса, о которой я рассказывал вам вчера вечером. Она скончалась от холеры вместе со своими родителями и средним братом.

Взгляд Эдуарда погрустнел.

– Ана была чудесным ребенком, добрым и светлым. Ее считали маленьким ангелом, которого Бог послал Солусам на старости лет. Она все делала очень старательно, а эти истории писала так, будто они дело всей ее жизни. Знаете, София, ее записи еще не видел ни один филолог. Судя по всему, Аннабель трудилась именно для вас.

Я невольно погладила шероховатую обложку старинного блокнота.

– Вы очень хорошо знаете историю своей семьи, – заметила ему. – Кажется, что вы лично были знакомы с девочкой и наблюдали за тем, как она работала.

Солус пожал плечами.

– От моих предков осталось немало личных дневников, писем и доходных книг. Если внимательно их изучить, можно составить неплохое впечатление о том, как они жили, чем занимались и с какими чувствами относились друг к другу. История своей семьи всегда очень интересна, София. Поэтому – да, я знаю ее хорошо.

– Это замечательно, – улыбнулась я. – Немногие могут похвастаться тем, что помнят имена родственников хотя бы до четвертого колена. Вы же можете не только рассказать своим детям об их предках, но и научить их гордиться ими.

– Это вряд ли, – покачал головой Эдуард. – У меня нет детей и, скорее всего, не будет. Что ж. Не смею вас больше отвлекать, София. Работайте, библиотека в полном вашем распоряжении. Сегодня мне нужно отлучиться – я уеду по делам в Баден, поэтому обедать вы снова будете в одиночестве.

– Хорошо, – кивнула я.

– В таком случае, до вечера, София.

– До вечера, Эдуард.

Он скрылся за дверью, а я с тяжелым вздохом отложила книгу Аннабель Солус в сторону и приступила к съемке чертежей. Вчера перед сном я решила, что первую половину дня буду посвящать заданию Алекса, а вторую – своим собственным делам.

Учитывая, что весь мой вчерашний труд оказался напрасным, в этот раз к фотографированию пришлось подойти более серьезно – несколько раз перепроверять каждый снимок на четкость и на всякий случай делать дубликаты. Сосредоточиться на архитектурных планах было непросто, ибо и мысли, и взгляд то и дело возвращались к сборнику сказок маленькой баронессы.

Получить в свое распоряжение подобный дневник – большая удача, даже если он содержит в себе истории про зайчиков и лисичек категории 0+. Юную собирательницу фольклора можно вынести в отдельную главу или посвятить ей целый раздел – если Эдуард согласится рассказать о девочке что-нибудь еще.

Ближе к одиннадцати часам я оставила чертежи и отправилась пить кофе – не столько для того, чтобы испортить перед обедом аппетит, сколько за тем, чтобы позвонить брату. Ругаться с ним уже не хотелось, за ночь я успокоилась и накидала примерный план работы с его бумагами. Но отдельные вопросы все-таки требовалось прояснить.

Так, дозвонившись, я заявила Алексу, что больше не намерена ходить вокруг замка кругами в поисках Интернета, а потому буду присылать ему фото один-два раза в неделю – из Бадена. Кроме того, потребовала, чтобы брат время от времени пополнял счет моего мобильного телефона – переговоры с ним стоили денег, а оплатить сотовую связь в Ацере попросту невозможно. Судя по всему, часть вдохновенной речи, которую я толкала вчера вечером на холодном ветру, Докер все-таки услышал, ибо на все мои требования согласился без возражений.

– Алекс, ты знаешь что-нибудь об Эдуарде Солусе? – спросила я после того, как мы обсудили последний организационный вопрос.

– Что-то знаю, – ответил брат. – Правда, не много. Когда я собирался в Ацер, навел о нем кое-какие справки. А почему ты спрашиваешь?

– Да так. Интересно, что он за человек.

– Солус к тебе пристает?

– Боже сохрани, Алекс! Эдуард ведет себя прилично. Более того, мы видимся только утром и вечером – днем барон занимается своими делами, а я сижу в библиотеке. Знаешь, в нем есть что-то, что цепляет взгляд. Солус какой-то… странный. Нет, не так. Скорее необычный. Загадочный. Он вежлив и деликатен, но при этом держится с таким достоинством, что в его присутствии хочется сделать реверанс и спрятаться за веером из страусиных перьев.

– Вот загнула! – усмехнулся Алекс. – Впрочем, я тебя понимаю. В наше время встреча с воспитанным человеком действительно может вызвать культурный шок.

– Очень смешно, – фыркнула в ответ. – Я, между прочим, не шучу. Эдуард правда необычен и отличается от всех моих знакомых мужчин.

– Прими мои соболезнования, Софи. Похоже, ты всю жизнь общалась с неотесанными грубиянами. А если серьезно, Солус – аристократ Бог знает в каком поколении. Утонченность и умение держаться с достоинством у него в крови.

– Он живет в жутком захолустье, Ал. Трудно оставаться утонченным, когда тебя окружают волки, лес и туман.

– Согласен. Вот только в захолустье Солус находится не очень-то давно. Большую часть своей жизни он провел за границей. Профессор, который свел меня с нашим бароном, говорил, что этот парень долгое время занимался разработками в области машиностроения. Вроде бы его интересовали скоростные поезда. Если порыться в Интернете, можно найти пару интервью, в которых он рассуждает, какие двигатели лучше, и что придет на смену составам на магнитной подушке. Забавно, да?

– Не то слово, – удивилась я. – Особенно если учесть, что сейчас этот мужчина – управляющий большим старинным музеем. Наверное, в его жизни случилось какое-то серьезное событие, раз он оставил поезда и вернулся в Ацер. Как думаешь, Солус женат?

– Тебе-то какая разница, Софи? – хохотнул брат. – Признайся, Эдуард тебе понравился?

– Алекс, я познакомилась с ним два дня назад. Мне просто любопытно.

– Я про его личную жизнь ничего не знаю. Но могу предположить, что если рядом с ним не ошивается какая-нибудь высокородная леди, то господин аристократ холост. Если любопытно, поинтересуйся у него сама. Но сначала закончи с чертежами, ладно?

Я закатила глаза и, буркнув, что сделаю все в лучшем виде, положила трубку.

Залпом допила остывший кофе, ополоснула чашку и уже собралась отправиться обратно в библиотеку, как вдруг услышала из прихожей скрип открывающейся двери. Поспешила на звук и едва не столкнулась на пороге кухни с незнакомой коренастой женщиной средних лет. Она была одета в толстую матерчатую куртку, поверх которой был накинут красный жилет с надписью «Орион», и держала в руках большую прямоугольную сумку.

– Здравствуйте, – сказала я ей. – Вы пришли к господину Солусу?

– Добрый день, – кивнула женщина. – Я пришла сделать уборку, а заодно принесла вам обед. Вы – София Корлок?

– Да.

– А я – Аника Мун, здешняя приходящая горничная. Будем знакомы.

– Очень приятно.

– Хорошо, что я вас застала, – продолжила женщина, проходя в кухню. – Уж больно хотелось на гостью посмотреть. Как вам живется в этакой холодине?

– Если честно, не очень, – призналась я. – Но я уже начинаю привыкать.

– К местным сквознякам привыкнуть не возможно, – твердо заявила Аника, выставляя из сумки на стол судки, обмотанные фольгой. – Поживете тут неделю и, как пить дать, схватите пневмонию. Переезжайте лучше к нам. Мой супруг держит в Бадене гостиницу «Орион», – она гордо ткнула пальцем в свой жилет. – Там тепло, уютно, имеется хороший ресторан. До замка четыре раза в день ходит автобус. Будете приезжать в Ацер, как королева.

– Нет, спасибо, – улыбнулась я. – Мне удобнее находиться здесь. Так значит, это вы кормили меня теми вкуснейшими кашами?

– Да, – она заулыбалась в ответ. – Мы с сыном по очереди возим сюда еду. А я еще дважды в неделю делаю здесь влажную уборку.

– Понятно. Чем же вы побалуете меня сегодня?

– Сегодня в меню жаркое по-домашнему, капустный салат и чай с яблочным пирогом. Вы любите яблочный пирог?

– Обожаю.

– Выпечка у нас отменная. Приезжайте в Баден, мы вас угостим плюшками с корицей и домашними эклерами. Пальчики оближите.

– Приеду непременно, – улыбнулась я. – Причем, уже в эти выходные. Для господина барона вы тоже что-то привезли? Он говорил, что уедет в город и вернется только вечером.

– Господин Солус готовит себе сам, – хмыкнула Аника. – Наверняка питается какой-нибудь гадостью. Сомневаюсь, что он способен состряпать что-нибудь сложнее овсянки. Мой муж периодически варит для него какие-то напитки, еду же барон не заказывал у нас ни разу. По крайней мере, для себя.

Я слушала ее с возрастающим удивлением. Готовит сам? Странно. Я не видела в кухне никаких следов того, что здесь бывает кто-то кроме меня. Быть может, у Эдуарда есть собственная кухонька? Или же он предпочитает столоваться не в «Орионе», а в другом ресторане – втайне от четы Мун.

Вообще, разговаривать с Аникой оказалось очень интересно. Она пересказала мне все городские и деревенские сплетни, искренне посочувствовала намерению провести пару-тройку недель в холодной библиотеке, и с ходу назвала около десятка краеведов, которые могли бы помочь мне со сбором фольклора («Знаешь, кто у нас главный сказочник? Наш мэр! Каждый день фантастические истории рассказывает: про ремонт тротуаров, про новый сквер, про уличные фонари. Да так складно! Заслушаться можно»).

Словом, в библиотеку я вернулась только после обеда и в течение двух часов наверстывала то, что упустила из-за болтовни с братом и горничной. Когда же план по сегодняшней фотосъемке оказался выполнен, поспешила в спальню – читать записи Аннабель Солус.

В комнате несколько минут пришлось потратить на то, чтобы перенести снимки чертежей в ноутбук и распределить их по нужным папкам, после чего я уселась в кресло, укрылась одеялом и принялась изучать старинный блокнот.

Сказок в нем было много, я насчитала не менее девяти. Судя по всему, Аннабель не стремилась литературно их обработать – каждая история оказалась изложена так, как ее могла бы рассказать старая няня – говорливая добродушная крестьянка с хорошей памятью и прекрасной фантазией.

Первые три сказки, посвященные приключениям храброй белки и глупого волка, были «бродячими» – подобные произведения, только с иными героями, я встречала в других регионах нашей страны. Остальные оказались волшебными и имели разные сюжеты – о любви, о поисках похищенного сокровища или же о победе над злым демоном. При этом все они имели общую деталь: одним из героев этих сказок оказывалось страшное потустороннее существо – оборотень или вампир. На самом деле, в этом не было ничего удивительного – топкие болота и глухие леса, окружающие Баден и его окрестности, не могли не породить в воображении людей жутких кровожадных монстров – аллегорию опасности, поджидающей местных жителей в чаще или среди надгробий старинных кладбищ.

Если с оборотнями было все понятно – крестьяне в лице старушки Матильды считали их черными колдунами или переродившимися разбойниками, то информация, которую няня давала воспитаннице о вампирах, меня изрядно удивила. Прежде всего, выяснилось, что у этих монстров имеется своя иерархия. Аннабель четко разграничивала кровососов на две группы: вурдалаков – оживших мертвецов, чьей единственной целью было напиться человеческой крови, и собственно вампиров – бессмертных существ, которые сохранили память, интеллект, а значит, могли свободно жить среди обычных людей и питаться кровью, не привлекая к себе внимания. Вурдалаков, являвшихся, по сути, аналогом безмозглых бешеных зверей, следовало немедленно уничтожать, желательно при помощи огня, ибо ни хрестоматийный осиновый кол, ни соль, ни святая вода на них не действовали. В самом деле, как можно убить куском дерева то, что и так уже является мертвым?

С вампирами же няня Матильда сражаться не рекомендовала, а предлагала договориться: этим созданиями было не принципиально, чью именно кровь пить, а потому за стакан свиной или бараньей крови, главный герой сказки мог приобрести мудрого советчика или даже верного союзника.

Описание кровососов тоже существенно отличалось от общепринятого. Во-первых, у них отсутствовали клыки. В этом была своя логика: если у человека изначально имелись нормальные зубы, каким образом его челюсть могла трансформироваться в ненормальную? Поэтому, ввиду отсутствия альтернативы, вурдалаки разрывали жертву когтями или вовсе голыми руками, а вампиры имели при себе специальные ножи, которыми было удобно вскрывать жертве вену.

Во-вторых, те и другие по-разному относились к солнечному свету. Вурдалаки предпочитали прятаться от него в любом темном укромном месте, вампиры же были к нему равнодушны – я нашла в сборнике Аннабель три сказки, в которых эти бессмертные существа совершенно спокойно прогуливались днем по городским или деревенским улицам.

От прочитанного я пришла в дикий восторг. Эдуард вручил мне настоящий клад – на основе записей баронессы Солус можно не только составить шикарный раздел фольклорного сборника, но и написать целую научную работу про суеверия жителей разных уголков нашего государства.

Когда же я дошла до последней страницы книги, выяснилось, что одним томом «Сказки нянюшки Матильды» не ограничиваются – последняя сказка обрывалась на самом интересном месте. Видимо, Аннабель не хватило места, чтобы записать ее целиком. В связи с этим можно предположить, что в Ацере есть еще один старинный блокнот со сказками. Вечером нужно попросить Эдуарда его найти. Такое сокровище не должно пылиться на полках, его нужно обязательно представить людям.

***

На ужин Солус, как и всегда, явился раньше меня. Он снова ничего не ел, зато – очевидно, для разнообразия – что-то неторопливо пил из большой керамической кружки.

Мои восторги по поводу «Сказок нянюшки Матильды» барон выслушал с улыбкой, а на вопрос, нет ли у них продолжения, только покачал головой.

– Его нет, и это совершенно точно, – сказал Эдуард. – Возможно, последняя сказка оказалась незаконченной, потому что из блокнота выпали несколько последних листков. Если хотите, я могу их поискать. Или поищите сама – скорее всего, они лежат на третьей полке шестого стеллажа. Сборник Аннабель все эти годы хранился именно там.

– Чудно, – кивнула я. – В таком случае, мне и правда лучше поискать самой. Я ведь все равно проведу в библиотеке все утро. Кстати, Эдуард. Вы говорили, что с завтрашнего дня в Ацере возобновляются экскурсии.

– Да, так и есть. И вы по-прежнему можете к ним присоединиться. Я предупрежу об этом гида.

– Спасибо.

Несколько минут мы молчали: я ела курин�