Идеальный враг

Глава 1

Результат первой игры – это еще не показатель.

Анабель

– Сколько можно постоянно вести себя как избалованный ребёнок пяти лет? – голос в гостиной заставляет меня остановиться на полпути. Опустив ладошку на лестничные перила с силой, сжимаю её. Владелец голоса рассержен, а это означает одно, что сейчас лучше не попадаться ему на глаза.

– Байрон, ты слишком строг с Аной, она очень чувствительна, а поддержка отца не помешала бы…

Не успевает мама договорить, как по комнате раздаётся сильный и резкий хлопок, по всей видимости, удар рукой о стол.

– Не смей, не смей этого делать! – злость пропитана в каждом слове, а по воздуху разносится яд, заставляющий чаще, хватать кислород ртом.

– Но дочь…

– Заткнись! – ещё один удар, но уже звонкий, а после приглушённое оханье, Байрон ударил маму по лицу.

Первое, что у меня возникает, желание оказаться рядом с ней, обнять. После врезать надменному и отвратительному человеку, так чтобы боль, обида, разочарование, злость лавиной обрушилась на голову этому мерзкому человеку, с которым по волю судьбы мне приходится жить под одной крышей, дышать одним воздухом и терпеть его присутствие рядом.

– Никогда слышишь, никогда не смей называть это отрепье дочерью, тем более моей! У меня есть только одна дочь, поняла!

Далее следует гробовая тишина, несколько секунд всё словно застыло, а после тяжёлой поступью Байрон Стайрос покидает гостиную, ставя жирную точку в сегодняшнем разговоре сильным хлопком двери.

Мама стоит спиной ко мне, а взгляд её направлен в приоткрытое окно. Как же безмятежна, и спокойно она сейчас выглядит. Аккуратно собранные волосы в толстую косу, лёгкое платье голубого оттенка обволакивает её хрупкую фигуру, а руки сцеплены за спиной. Вся эта картина выглядеть идеально, за исключением того, что пальцы рук она безостановочно сгибает, сжимает.

– Мамочка… – шепчу подходя. Моё сердце не устаёт обливаться кровью при виде того, как этот монстр мучить её, – Мам!

– Да милая, уже готова? – руки расцепив она быстро смахивает, по всей видимости, с щёк слезы, – Завтрак готов, правда, Белла не вернулась ещё, да и папа…

– Мам! – вновь зову, после разворачиваю её к себе, глаза блестят, на правой щеке горит алым след от пощёчины. – Не нужно делать вид, что всё нормально, я прекрасно слышала, этот ублюдок снова поднял на тебя руку!

– Ана, детка, – ласково проводит ладонью по моим волосам, всего десять минут назад я заплетала их в косу, но из – за того, что они непослушные, причёской уже назвать нельзя.

– Это твой папа, мой муж, не нужно так выражаться. Бывает так, что случаются невесёлые дни, сегодня именно такой, к тому же молодой девушке не к лицу такие словечки!

– Ты не должна это терпеть! – отрицаю, немного отстраняясь от мамы. Меня бесит то, что она постоянно находит тысячи отговорок тому, почему Байрон так себя ведёт. – Это уже далеко зашло, а то, что Байрон меня ненавидит, для меня это не секрет!

– Анабель, ты не должна так говорить! – мама всё ещё продолжает защищает своего мужа, пытаясь меня переубедить, но это так глупо и смешно, что я лишь фыркаю, проходя к столу, – Ана…

В это время открывается входная дверь и на пороге появляется Изабель в чёрных велосипедках и топе, на шее свисают наушники, а по её возбуждённому виду понятно, что сестра вернулась с пробежки.

– Всем привет! – не замечая наших растерянных взглядов, она проходит к холодильнику. Достав оттуда бутылочку воды, Изабель делает несколько жадных глотков, снова смотрит на нас, – Эй, вы чего такие перепуганные, где папа?

– Это, милая, он ушёл… – поспешно тараторит мама, с её лица исчез испуг, она вновь привычная мама. – Да, он ушёл уже на работу!

– Понятно, понятно! – качая головой произносит Белла, запихивая в рот кусок ветчины, – А ты чего молчишь, завтракала?

– Не успела, – пытаясь скрыть свою раздражительность и злость. Изабель не виновата, что меня ненавидит Байрон Стайрос. Да и вообще, у сестры некая суперспособность в упор не замечать, что твориться в этом доме и какой же ублюдок – её папаша!

Моя мама, Лилит Эмирсон выросла в прекрасной семье. Дедушка и бабушка очень любили её и оберегали, но вот такая забота с ними и Лили сыграла злую шутку. То ли от навязчивой заботы и отекания, либо оттого что для юной Лилит мир казался безопасным и дружелюбным она встретила и полюбила Байрона Стайроса, на то время обычного студента подающий огромные надежды.

Ей пятнадцать, ему девятнадцать. Юность, максимализм и гормоны сыграли все, и через год на свет появилась крошка Изабель, моя сестра, плод сумасшедших чувств и полнейшей безответственности. Но к общему удивлению, даже несмотря на то, что Байрон относился строго с Лилит, они прожили первый год в любви и согласии, что не сказать о последующих.

Через какое-то время ситуация дошла до пика. Нехватка денег, осознание того, что оба не готовы к взрослой жизни, а ответственность вбила приличный такой клин в семейный лад.

Каждодневные скандалы, ругань, драки всё это стало обыденной рутиной в их семье, пока моя дорогая мамочка решила это прекратить. В одно прекрасное утро Лилит собрав небольшой чемодан и забрав Изабель, сбежала от законного супруга, деспота и тирана.

Но Байрон Стайрос не был согласен с таким исходом, и в течение года искал сбежавшую семью, и ему в итоге удалось. Байрон нашёл Лилит и Беллу в Болгарии, у местного фермера, ныне моего покойного отца, с которым мне не было суждено познакомиться.

Да, Лилит забеременела от мужчины, которого знала меньше года, но так сильно влюбилась в заботливого, доброго, дарящего безопасность мужчину. Стефан был старше мамы на десять лет, но это не помешало им понять и полюбить друг друга.

Байрон появился внезапно, разъярённый, призывая маму одуматься и вернуться, но Стефан не позволил, за что и поплатился.

Один выстрел и его безжизненное тело рухнуло на тротуарную плитку, возле огромной корзины с яблоками, которые каких-то десять минут назад они вместе с Лилит собирали, пели песни и клялись в любви.

Байрон забрал Лилит и дочь, его даже не остановило то, что вместе с семьёй он забрал плод любви двух людей, Стефана и Лилит, ему было наплевать, так как он одержим идеей причинять боль всем, забирая надежду и любовь.

Через несколько месяцев появилась я, плод настоящей любви и объект ненависти, напоминание того, что слабости и неприменения обитают в этом доме.

Эту историю я знала с самого детства, как и то, что Байрон всей душой ненавидит меня, да и он, не уставая, мне практически ежедневно об этом напоминать. К слову, его чувства взаимны, я также испытываю неотъемлемую и жгучую злость к этому отвратительному человеку.

У нас с сестрой несущественная разница в возрасте, которую я практически не замечаю, каких-то два года, но мы прекрасно понимаем друг друга, словно близнецы. Чувствовали настроения, даже иногда, и физическая боль передавалась нам в пространстве, но вот внешне природа разбросала нас по разным сторонам. Она высокая, светло-русая красавица, с изумительно правильными и прекрасными чертами лица никогда не оставалась в тени. Её небесно-голубые глаза, походили на полуденное ясное небо, такие добрые и притягательные, что не хотелось оторвать взор, а любоваться и любоваться. Веснушки, рассыпанные на щеках и носу, лишь доказывали, насколько матушка, природа влюблена в Изабелу.

Каждое движение, каждая улыбка настолько грациозны, что иногда я задумывалась, что моя сестра что – то совершенно нездешнее, словно присланная нам на землю, из какой- то неведомой стороны, где царит любовь и покой. Но всё же была одна деталь, которая возвращала меня с небес на землю, и это неповторимый взгляд, доставшийся сестре Байрона, немного прищуренный, с искоркой, цепкий, иногда пытливый, словно что-то подозревает или затевает.

Знаю, да и много раз слышала от него, как он гордится тем, что его Белла переняла его манеры, что глаза, это их семейная чуть ли не реликвия. А меня это коробила, но не оттого, что самый близкий для меня человек, имеет общее, с дьяволом воплоти, я просто не хотела даже позволять себе думать о том, что Изабела хоть в чем- то может походить на него.

Я же, напротив – противоположность ей, волосы прямые и тёмно-русые, которые постоянно выбивались из любых причёсок, которые я сооружала на голове. Глаза карие, практически чёрные, безжизненные, в которых читалось практически ничего, мне удавалось производить впечатление ёжика, который закрывается от мира колючками. Стоя у зеркала и рассматривая своё лицо, все больше приходила к выводу, что кроме, как обыкновенное, я не могла его назвать. Я была тенью, обыкновенной тенью своей прекрасной сестры, не похожая ни на кого, ни на деспота Байрона, ни на мученицу мать, словно сама по себе.

Закончив этот завтрак, который напоминал минуту молчания, так как ни мама ни я не желали разговаривать после того, что случилось, а Белла всё время переписывалась в телефоне, изредка бросая на нас вопросительные взгляды, да в отличии о меня в колледже Белла популярна, у неё есть куча друзей и воздыхателей, что не сказать обо мне.

– Ана, детка, ну что случилось? – спросила мама, когда я стояла возле посудомойки, скрывая грязную посуду, обняв за плечи.

– Мы кажеться, всё обсудили, нет? – злость всё ещё согревает меня, и непонимание, но матери словно память отшибает каждые пять секунд. Вот её бьёт Байрон, а вот она уже стоит, улыбаясь, машет нам вслед.

– Анабель, милая моя девочка, пожалуйста, не воспринимай всё так близко к сердцу! – попытки исправить испорченный завтрак увенчиваются провалом.

– Мама, всё нормально, проехали! – вздохнула и обняла её, мне было неприятно смотреть, как моя мама расстраивается, и это даже перевешивает то, что я зла на неё. – Я всё знаю!

Обхожу свою машину, плюхаюсь на водительское сиденье, Белла у же расположилась на пассажирском, достав блеск, красит ими губу.

– Готова? – как только машина приветственно рыкнула, Белла спрашивает меня.

– А у меня есть выбор? Дай подумать, – зависаю на несколько секунд, делая вид, что у меня серьёзный мыслительный процесс, – Ах да, у меня нет выбора! – Давай, поехали, а то опоздаем! – фыркает она, закрывая козырёк с маленьким зеркальцем.

Университет находился в тысячи миль от дома, на закрытой территории, где мы находились с понедельника по пятницу, а на выходные возвращались домой. Такой распорядок меня не смущал, даже, наоборот, радовал, так как я могла целых пять дней не сталкиваться с Байроном, но очень скучала по маме и была в режиме ожидания, что вот-вот откуда-нибудь прилетит.

Глава 2

Анабель

Меня не любил такое ощущение весь университет, с персоналом и самими его постройками.

На территории располагалось несколько кампусов, разбитых по факультетам, на территории каждого кампуса зоны, где была мужская и женская часть. Я жила в северной части, кампус-север, незатейливо гласила табличка у тропинки ведущую на территорию. Тут собрались студенту факультетов управления, бизнеса, менеджмента и юриспруденции, самая большая часть приходилось на север, видимо, в соединённых штатах Америки был дефицит всей нечисти под названием менеджеры и банкиры.

На юге расположились факультеты психологии, педагогике, медицины и биоинженерия, Белла входила в их число, её факультет был самым престижным, так как биоинженеры славились выпускниками по всему миру гениальными и известными. Запад занял спортивный факультет и военная кафедра, преимущественно в западных числились парни, тем самым их кампус был самым шумным, славясь грандиозными вечеринками. Восточная часть была занята обслуживающим персоналом, преподавательским составом, и практически не вызывал интереса у студентов.

В центре расположимся сам университет, с тремя зданиями, остроконечными, больше похожими на башню, соединёнными на втором и третьем этажах между собой туннельными проходами. Они представляли собой стеклянные коридоры, в которых на переменах толпились студенты.

Двор университета был самым любимым для меня, вокруг располагались беседки и скамьи, затерявшиеся среди огромных величественных деревьев и кустистой растительностью. В тёплое время года буйство красок поражало, а беседки с полукруглыми каркасами оплетала вьющаяся роза, различных оттенков, заполняя ароматом всё вокруг.

Парковка заполнена различными марками машин, тут можно было отыскать Порше и ламбарджине соседствующую с небольшими пикапами и старенькими моделями, наподобие моей тойоты.

Объясняется такой размах очень просто, раз в год двадцать мест присуждалось абитуриентам, которые выиграли конкурс, преимущественно в это число входили дети из малообеспеченных семей, так как богачам незачем напрягаться, для них местечко всего припасено заботливыми родителями. Ещё десять мест выдавали для воспитанников детских домов, и хотя никто не воспринимал их, для меня они били немного опасные и намного взрослее нас. Будто они прожили эту жизнь на лет пять семь дольше, чем мы, хотя по факту все были ровесниками.

Я сюда попала не просто так, естественно, для меня было куплено место заботливой мамой, которая выбила у Байрона обещание, что, как и Изабела я буду ходить в этот колледж, но вот осознание того, что я, буду должной этому мерзавцу, не давала мне покоя, и поэтому я просто отправила документы на отборочный тур. Какое же было удивление и моё и семьи, когда я заветное место выиграла, и полноправно могла гордиться тем, что сама вершу свою судьбу.

Но вот не все были рады тому, что я такая особенная, если, можно сказать. Как только в моём потоке узнали, что из двадцати бюджетных мест занимаю я, приёмная дочка конгрессмена США, входящего в палату представителей конгресса США, как с цепи сорвались.

Каждый, который себя хоть немного позиционировал защитником общество, кричал мне в спину, что я избалованная эгоистка, забравшая места того, кто действительно заслуживает здесь учиться. Многие просто крутили у виска, удивляясь тому, что вместо того, чтобы спокойно взять уже купленное, пошла и испытала судьбу, напрягалась, как нищеброда.

Но громче всех кричала и возмущалась первая красавица, президент кампуса Север, и по совместительству единственная дочка ректора университета Салли Мур.

Да и вообще, её титулов просто не пересчитать вот так на память, тут тебе и чемпионка по большому теннису, и титулованная красавица, успешный организатор добровольного движения «МИР», самый молодой активист и член общество молодых руководителей в нашем университете. Мне иногда кажется, что легче сказать, чем Салли не занимается, так как подозреваю, в расписании девушки вряд ли найдётся свободная минутка.

В первую нашу встречу стало понятно, что нормальных отношений нам с ней не иметь, как только я появилась на пороге школы, всё внимание было обращены к такому чудовищу, как я, прямая цитата Салли. За очень короткий промежуток времени она состряпала петицию об отмене моего гранта, призывая голосовать за отчисления, так как загубила жизнь человеку. Вот только это лишь догадки и разговоры, и предполагаемый студент лишь упустил возможность, так как, умнее оказалась я, а значит, и место по праву заслуженное. Но даже спустя два года, как мы учимся вместе, ни проходит и дня, чтобы Салли Мур не напомнила мне о том, насколько я ничтожна.

Такая красивая, высокая с копной волос пшеничного оттенка, Салли могла посмотреть так, что стыла кровь в жилах свысока, своими светло-зеленными глазами, вздёрнув аккуратный носик. Я давно подозреваю, что не так она и милосердна, и добра ко всем, как желает показать, этот взгляд её выдаёт, ту надменность и жестокость, которая возможно в ней копиться выдаёт, но пока она словно девушка с картинки, без изъяна, популярная и успешная.

Мне всегда было любопытно побывать в её голове, узнать, чем обосновывается такое поведение блондинистой принцессы, почему от ненависти ко мне она забывает обо всём, и только я как красная тряпка для быка маячу перед носом. И пускай мне никогда не быть с такой, как она подружками, интерес испытывала я всегда, возможно потому, что ненависть тоже проявление чувств. Страшнее всего знать, что человеку ты безразличен, то, что он не испытывает к тебе ровным счётом ничего, пустоту. А так, эта энергия, которая также меня подпитывает и веселить, когда в общем коридоре, мы, схлестнувшись огненными взглядами, пытаемся проявить себя, поставив оппонента на места.

На данный момент у нас ничья, где-то Салли обходила меня, а именно оценки, похвала преподавателей, всё то, что меня выводит из себя- учёба. Я же любила задавать Салли неудобные вопросы, вспоминать о том, что отец Салли не последний человек в колледже, и всё, то что хотя бы издалека напоминает о том, от девушка имеет особое положение. Салли бесилась, краснея и шипя, она каждый раз попадается на эту удочку, пытается доказать, что всего заслужила сама.

Мысленно посылаю в космос сигналы, чтобы моё появление и пребывание хотя бы сейчас ни стало всеобщим достоянием, утренняя стычка не повлияло на меня положительно, а упадническое настроение ни придаёт мне сил отбиваться от них всех.

Не успеваю отойти, как на спине чувствую тяжесть чьих-то рук, немедля разворачиваюсь, встречаясь со светло-зеленными глазами подруги.

– Привет, красотка! – Робинсон, смеясь, смотрит на меня, – Господи, что у тебя с лицом? – она так громко это говорила, что половина всеХ, кто, находился рядом, развернули на нас свои любопытные взгляды.

– Роб, ты можешь тише! – шикнула я, – Чего кричишь? – Роб обдёргивает коротенькую чёрную юбку, хватая меня под руку, и с заговорщическим тоном продолжает.

– Видела листовки? Миниски я пыталась раскрутить на признание, но та, как в рот воды набрала, ничего не сказала, ни слово! А могла бы и не выделываться, наверняка забыла, как в прошлом месяце мой отец не хило ей так сделал скидку на свадебные кольца, ну ничего, я даже рада, что свадьба с Финчем сорвалась, поделом ей!

– С мистером Финчем! – с нажимом поправляю. – Плевать!

С Роби впервые встретились в библиотеке университета на нулевом этаже. Девушка пыталась забрать свои книги, но не могла назвать номер своего абонемента. В руках Робинсон была куча мелочей, которые девушка пыталась удержать. Стопка разноцветных тетрадей, несколько ламинированных папок, связка ключей с пушистым розовым помпоном, хлебные палочки и возможно что-то ещё, что не смогла я сразу рассмотреть.

– Девушка, по фамилии я не могу найти вашу учётную запись, мне нужен номер, чтобы авторизовать, либо… – стройная молодая девушка, пыталась объяснить Робинсон, которая пыхтела, поправляя сваливающие тетради.

– Ну как же так? – голос, уставший немного раздражённый, – У нас через пару часов первая лекция, а мне туда без этих книг нельзя. Представите, какое произведу впечатление, заявив о себе как о тупице, которая даже книги из библиотеки не может забрать. К тому же я даже в комнату не заехала, а вещи, вещи? Их огромное количество, столько чемоданов, пожалуйста…

– Я правда не смогу! – не отступала молодая библиотекарша, но в её глазах, безусловно, читалось сожаление. – Можете, поищите на почте, его всем рассылали.

– О нет… – протянула та.

– Простите, я могу помочь! – не выдержав говорю, так как понимала, что это может затянуться надолго, а у меня также лекция совсем скоро, – Давай тетради положим сюда, – показываю на невысокий столик у стены, библиотекарша безмолвно кивает, словно ей меня послал всевышний.

Робинсон послушно скидывает всё барахло, удовлетворённо вздохнув.

– Что дальше? – вздёрнув брови в упор смотря на меня Робинсон, – Я, кстати, Робинсон Мэдинктон!

Какое же было удивление, когда мы поняли, что живём в одном кампусе, на одном этаже, в одной комнате. Да, Роби оказалась моей соседкой, с этого дня мы стали с ней неразлучны.

Взбалмошная, немного разбалованная, неудержимая Роби из богатой семьи, наследница крупной корпорации по обработке и продаже драгоценных металлов. Единственная дочь, в которой души не чаяли, любимица и сокровище. Её детская непосредственность так подкупает меня, что даже не представляю реальности, где мы с Роби не встретились, такого просто не должно случиться. Невысокая, темноволосая красавица пухлыми губками и невинными кареглазым взглядом подкупила вмиг. Она добра, смелая и смешная, а свобода в её нраве настолько обезоруживала, что невозможно при виде красотки не улыбнуться.

Мне действительно повезло с ней, она столько раз мне помогала пережить травлю в группе, столько раз вытирала мои слёзы в комнате, и всегда была на моей стороне. Даже при условии, что у меня будет ещё одна жизнь, я не смогу отплатить ей тем же. Да, мы находились на разных полюсах, она любимица со счастливым детством и невероятно любящей семьёй, я противоположность, у которой всё идёт наперекосяк, но, возможно, такие обстоятельства и стали связующие.

Робинсон учится на юрфаке, мечтая стать государственным защитником, и знаете, я практически уверена в этом на сто процентов, у этой малышки хватка как у тигрицы, и если чего-то хочет, то непременно это получает. Острый ум вперемежку с желанием помочь заставляет окружающих верить и слушать Робинсон, поэтому её любят тут, многие прислушиваются её советам и считают везением, если та дружит с ними.

– Как прошли выходные? – толкнула меня в плечо Роби, – Если честно сегодня было очень паршивое настроение, хотелось остаться дома, но мама как заведённая трещала о том, что я не имею права подводить отца, наверняка ещё тешится надеждами о том, что я передумаю, и стану личным адвокатом отца!

– Нормально, – отрезала, пытаясь улыбаться, но, возможно, это выглядело не слишком, естественно, и я прекращаю стараться. Благо Робинсон всё прекрасно понимает, и моё положение ей известно. Мы ничего не скрывали друг от друга, я прекрасно знала о её отношениях с отцом, и то, что при исключительной любви мистера Мэдинктона к Робинсон, которая чувствуется за версту, его ожидания, что дочь всё же склонить на свою сторону с выбором профиля. Та, в свою очередь, знает все тайны моего существования, и постоянно мне говорить, насколько этот Байрон – придурок, продолжая на мне отыгрываться.

– Ну, малышка… – Робинсон смешно сморщила свой нос, что мне стало весело. – Он ничего не понимает, ты сокровище, а этот старый пердун, козёл! И пускай он провалится в своём конгрессе…

– Ага, вот только этого никогда не бывать, к тому, что он придирок можно добавить и то, что он умный придурок, и вряд ли сделает ошибку! – улыбаюсь, стараясь не портить настроение единственному человеку, который хорошо ко мне относиться – Как у тебя дела?

– Это было невероятно… Ана, я бы осталась там жить… – она прикрыла глаза и улыбнулась, а после вздохнула. Девушка на выходные летала на Бали, познакомилась с местным красавчиком, и всё это транслировала в сторис. Я даже немного завидую ей, Роби свободна, и это говорится о том, что она свободна душой и духом. Ей плевать на мнения окружающих, и то, что о ней подумают, – И тебя забрала!

– Ага! И жили мы с тобой долго и счастливо…

Через час мы уже спустились в общий двор, где собралась добрая половина учащихся. Завидев светлую голову Бэллы машу ей рукой, но, та не обращает никакого внимания, так как окружена сокурсниками, бросив эту идею, возвращаюсь к Робинсон в компании нескольких девчонок с курса, которые вовсю обсуждают сплетни.

– В прошлом году они придумали соревнования, помните? – Фрэя, девочка со светлой кожей, сдвинув брови, произносит, – У меня до сих пор болят икроножные мышцы… интересно что на этот раз?

– Думаешь по этому поводу собрания? – улыбаюсь я, Фрэя славится своим сварливым характером, но вполне добрая и безобидная.

– А ещё из – за чего весь университет собирать? – поджав губы мотаю головой.

– Миниски достаточно изобретательна… – не успев договорить, чувствую лёгкий толчок в спину, резко разворачиваюсь, сталкиваюсь со взглядом синих глаз, точнее, красивых синих глаз. Я пришибленно смотрю ему в лицо, глаза словно океан во время шторма, в нём читается отвращение и холодность, не нахожу что сказать, просто пялюсь, одновременно пытаясь сопротивляться натиску, глубины, напротив.

– Нет, непохожи! – он посмотрел на меня будто я какой-то экспонат, который пристально изучает, но никакой симпатии я не чувствую, наоборот, холод, на мгновение его синие глаза потемнели, и я ощутила себя абсолютно голой, но вскоре он переводит взгляд на сестру и широко улыбнулся. – Увидимся… Изабелла… – он это произнёс с нажимом на последний слог и хрипотцой в голосе, по моему телу пробежались мурашки. Что это вообще было?

Глава 3

Анабель

Он уходить. Аккуратно лавируя между студентами, секунд десять продолжаю всматриваться в спину человека, взгляд которого словно прожог меня изнутри. Не могу сказать, что в нём прочитала враждебность, нет, но ощутила физически напряжение, которое вибрациями передавалось от незнакомца, а ещё дикий интерес. Не могу сказать, что я ханжа, и стараюсь парней, нет, но все те, с кем мне доводилась ходить на свидания, принимать ухаживания и рядом не стояли. Никогда я не испытывала такого трепета, граничившего со страхом, и интереса узнать, услышать ещё раз голос, то, как он выговаривает слова.

– Может, объяснишь? – шепчу, но сестра тут же прикрыла мой рот рукой, насторожена осматривает меня.

– Александр Прайм, – говорит она, но мне мало этого, я хочу больше узнать об этом парни, которого, к слову, не видела у нас в университете. – Он перевёлся из Финикса, будет учиться на бизнесе… – улыбка лукавая растягивается на её лице, – Кампус Север, с тобой будет учиться!

– Мне он совершенно не нравится… – не могу сказать и объяснить почему, но неприятное ощущение, мягко обволакивает мои внутренности, оставляя липкий след. Даже при условии, что я испытала интерес, но моя интуиция подсказывает, что я не должна связываться с ним. Александр Прайм, повторяю его имя, словно желая в этом, что-то понять. Александр…

– А по мне, ничего такой… – Белла продолжает скалиться, намекая на что-то. Кусаю губы, вспоминая, как он посмотрел на меня, какой у него спокойный и тяжёлый голос, какая широкая спина и уверенная поступь.

Меня встретила моя светлая и небольшая комната, на втором этаже, с небольшим окном и запахом книг. С Робинсон мы сразу сошлись на том, что нужен небольшой шкаф для книг, так как у меня и у неё непреодолимая страсть к такому времяпрепровождению. Мы, не сговариваясь, привезли кучу литературы, которая и привносит в нашу комнату этот запах.

В остальном обстановка была такая же, как и в десятках других комнатах, две кровати друг напротив друга, один длинный стол у окна к нему два стула, большой бельевой шкаф, и два индивидуальных комода. Мне нравилось здесь жить, Роби не доставляла дискомфорта, а вечерние посиделки с перемыванием косточек тех, кто нам особо не нравился, стали определённым ритуалом в нашей жизни.

Небрежно бросив дорожную сумку на кровать, подошла к окну, вид выходил на задний двор, напротив, располагались несколько спортивных полей, чаще всего проходили тренировки по футболу, вот и сейчас преподаватель по физкультуре, что-то грозно объяснял футболистам, а те, опустив голову, пытались делать вид, что внимательно слушают.

Присев на край стола смотрю, как начиналась тренировка, и парни нехотя передвигали ногами. Мысли закрутились вокруг предстоящего семестр, который явно не предвещал ничего хорошего, так как высокий незнакомец, который явно чем – то меня зацепил с первой секунды нашего знакомства, не выходит из моей головы. Отношения с парнями у меня были мягко говоря, странные. На первом году за мной пытались ухаживать два моих однокурсника, Билли и Томи были братьями – близнецами, которые обратили на меня внимание, устроили соревнование за моё сердце.

Поначалу меня это забавляла, но чем дальше придвигались их ухаживания, больше походившие на спортивный интерес, тем ощутимее я испытывала дискомфорт. В какой-то момент почувствовала, что симпатия их не так сильна, а желание стать призом в этой схватке совсем отвратила. Позвав их двоих на разговор, я каждому чётко дала понять, что мне это не интересно, к слову, они особо не расстроились.

Дальше был Мартин, старшекурсник, футболист с невероятно добрым сердцем и высоким ростом. Мне нравился Мартин искренни, но вот наше общение, которое, не успело перерасти во что-то более серьёзное, закончилось, он просто перестал даже со мной здороваться, не говоря, о чем – то большем. Позже я узнала, что всему виной стала Салли, которая преуспела и тут, узнав о том, что Мартин мне симпатичен, она сделала всё, чтобы перевести его внимание на себя, и как только ей это удалось, сразу парень наскучил. Я страдала, несколько недель не могла нормально существовать, а демонстративные походы за ручку Салли и Мартина доводили до истерики.

После появился Аден. Темноволосый красавчик учился на военной кафедре, но несколько лекций у нас с ним совпадали. Каждый вторник и четверг мы встречались на естествознание, садились вместе, стараясь не мешать противному мистеру Крюну своей болтовнёй. Всё бы ничего, но вот Аден для меня друг, которого я практически в ином амплуа не вижу, а парень, наоборот, по уши в меня влюблён, чем заставляет чувствовать себя неловко. Получается он находиться в железобетонной френдзоне, из которой вряд ли выйдет, а я как эгоистка пользуюсь этим положением, делая вид, что не замечаю, как Аден смотрит на меня каждый раз.

От моего мыслей меня отвлекает сигнал телефона.

«Ты куда пропала?»

Сообщение прислала Роби, мы с ней расстались после того, как Миниски сообщила, что в середине месяца ожидается тематическая вечеринка в честь юбилея университета. Будет организован огромный бал, с живой музыкой, приглашённой прессой и профессорами с разных концов мира. Также пригласят представителей крупных концернов для общения с выпускниками и учащими, такой неплохой шанс оставить о себе хорошее впечатление и получить приглашения на стажировку.

" В комнате решила разобрать вещи"

Быстро набираю ответ, после вновь перевожу взгляд на улицу.

" Давай к нам, Фрэя привезла новые пластинки!"

На выходе из общежития слышу заливистый смех Салли, чуть поморщившись делаю вид, что не замечаю её вместе со свитой прихвостней.

– О, привет, королева невидимок! – услышав за спиной насмешливое обращение, останавливаюсь, сжимая кулаки, естественно, я понимаю, что это она ко мне обращается, – Как выходные прошли?

Вдох, выдох и продолжаю идти.

– Ана, подожди… – не отступает девчонка, поднявшись с скамейки, Салли поправляет белоснежную блузку с откровенным вырезом, настойчивость – это видимо, её второе имя! – Видела на выходных твоего отца, хорошо выглядит…

Девушка прекрасно осведомлена о том, что Байрон мне не отец, и то, что мама изменила ему, и даже то, что этот мерзавец меня на дух не переносит. Когда – то её, и моя мама дружили, и вся драма разворачивалась на глазах родителей Салли, так что- то она не упускает возможности не поддеть меня историей моего появления каждый раз, когда мы сталкиваемся. Поначалу я бесилась, страдала, но с каждым разом меня все меньше трогали её колкие замечания, что я лишь улыбалась в ответ от заезженных фраз. Такт работает принцем, чем бы дитя ни тешилось…

– Надеюсь, он осчастливил тебя своей мерзкой физиономией! – выплёвываю, при этом широко улыбаясь, – В следующий раз можешь поцеловать его в отвратительную задницу, естественно, от меня!

– Ух, ты! – она обошла меня, оценивающе посмотрев, – С каждым разом уровень твоего самообладания меня поражает, но вот это лишь глупая маска, ах, Ана, маленькая девочка, ничего тебя не трогает так, как знания, что ты неприятное недоразумение, могу поделиться контактом с отличным психотерапевтом, поверь, нужно прорабатывать травмы!

– Обойдусь! – перебиваю её, этот разговор мне начинает наскучивать, но Салли этого не замечает, так как искренни считает, что задевает струны моей души. – Салли, ты главное – исправно наведывайся к хвалёному мозгаправу, обо мне есть кому позаботиться!

– Слушай ты! – схватив меня за руку, сильно сжав она искажает лицо в сумасшедшей устрашающей улыбке, поморщившись, попытаюсь выдернуть её, но не получилось, мне оставались лишь зло посмотреть на девушку, – Моё терпение не вечно, а ты доставляешь мне дискомфорт! При одной мысли, что мне приходится дышать с тобой, одним воздухом тошно становится!

– Ничем помочь не могу! – шиплю, с силой дёрнув рукой мне удаётся высвободиться. Вслед слышу ещё, какие- то гадости, но на моё счастье, за мной она не следует. После вот таких перепалок мне безумно хотелось принять душ, тщательно отмыться от прикосновений и едких комментариев.

Во внутреннем дворике меня встречает Роби и Фрэя, они перебирают виниловые пластинки, и что-то громко обсуждают.

Мама Фрэи работает в филармонии, оттуда и поставляет дочери различные записи концертов, журналы с интервью артистов, которые не найти в открытом доступе, но особым раритетом были пластинки, которые мне Фрэя любезно одалживала.

Дело в том, что с ней мы с лет пяти занимались в одной школе искусств, я по классу скрипки, Фрэя же на фортепьяно. Несколько лет назад мы окончили музыкальную школу и даже успели побывать в нескольких турах с оркестром, но после началась совершенно новая глава. Семья Фрэи считает, что музыкантов хватает в их семье и отплатили обучение на факультете медицины, специальность зубной врач, у меня тоже особо выбора не было, в мир музыке путь был закрыт, Байрон отчего дал понять, что этого не потерпит.

Так, мы и оказались обе заточены в тисках наук, которые совершенно не откликаются в наших сердцах, но это не означало, что мы прекратили созерцать, слушая прекрасные композиции, любезно предоставляемые мамой Фрэи. Сегодня Фрэя принесла записи Элисон Мария Краусс " Холодная гора", моему счастью нет предела.

– Твоя мама просто чудо! – прижав к груди виниловый круг.

– После дай и я послушаю, там есть небольшие куски пианино, хочу изучить! – говорить Фрэя, перевожу взгляд чуть выше белоснежной головы Фрэи, тут же отворачиваюсь, закусывая нижнюю губу, а всё виной пристальный и цепкий взгляд новенького, который в десяти метров от нас, фривольно стоит, оперившись о косяк беседки. Его руки в карманах, а на лице снисходительная улыбка, несколько парней окружили его, а тот наблюдает на всех с высока. Что он себе позволяет? Неужели в первый день возможно такое поведение наплевательское, надменное и оценивающие, можно для приличия быть немного дружелюбным. Да это, по меньшей мере неуважение к окружающим тебя людям!

Чувствую, как этот нахал продолжает на меня пялиться, и это становится настоящей пыткой. Не знаю почему, но его присутствие вводить меня в какой-то диссонанс, мне одновременно хочется посмотреть на него и провалиться сквозь землю. Сильнее прижимаю пластинку к груди, словно она сможет меня защитить от грубого и тяжёлого взгляда из-под нахмуривших бровей.

Негромкий звук доносится из динамиков, оповещая о начале лекций, все, кто находится рядом, как по команде поднимаются, направляясь к выходу. Я же иду обособленно, обхватив себя руками, пытаясь не смотреть в сторону этого типа, но у самого выхода, где я практически ощущаю свободу и свежий воздух меня дёргают за край старой, вязаной кофты. Поднимаю голову, вновь встречаясь с этим уже знакомым надменным взглядом, моментально заливаюсь красной краской с ног до головы, но останавливаюсь вопросительно смотря.

Глава 4

Анабель

– Твоё? – в руках он держит мою ленту для волос, машинально касаюсь их. – Ну и?

– Да, спасибо… – протянув руку пытаюсь забрать, но он одёргивает её, пряча в глубину кармана брюк, его улыбка становится шире, а моё сердце начинает разгонять ритм.

– Не так быстро, придётся заслужить! – этот тон мне знаком, так как в академии особо избалованные особи мужского пола постоянно отпускают грязные шутки в мою сторону, считая, что это позволительно для таких, как они, молодые, богатые и беспринципными. – Увидимся, крутышка!

Я ничего не могу произнести, просто стою и молчу, переваривая всё, что только услышала, в какой-то момент обстановка вокруг меня начинается кружиться, а перед глазами маячит то ли цвет моей потерянной ленты, то ли цвет глаз парня, который её присвоил себе. Ком неприятного волнения сгущается в животе, всё, что сейчас звучит в моей голове, это насмешливый тон мерзавца, который, как в замедленной съёмки разворачивается и отдаляется.

– Я. я… – пытаюсь хоть что- то ответить, но язык словно перестал слушать меня, ещё секунда и я понимаю, как ноги становятся ватными, а тело неминуемо летит на встречу с пыльным бетонным полом.

Открываю глаза, натыкаясь на знакомый потолок, с небольшими тёмными крапинками, неловко поворачиваю голову понимая, что нахожусь в своей комнате, а за столом сгорбившись, сидит Роби, что – то увлечённо рассматривая.

– Что случилось? – охрипшим голосом произношу, пытаясь подняться на локтях. Но как только моя голова отстраняется от подушки, тут же понимаю, что совершаю ошибку. Всё вокруг плывёт, дико болит голова.

– Эй, ты чего! – подруга мгновенно реагирует, подлетая ко мне и пригвоздив меня к кровати грозно смотрит. – Ты несколько часов назад рухнула без чувств во дворе, куда так резко поднимаешься? Ну и напугала меня, я, как услышала, сразу рванула к тебе… а ты вся такая лежишь бледная и неподвижная, что это вообще было?

– Не помню ничего, пластинки, мы сидели с Фрэей, после… – голова гудит, а во рту образовалась пустыня Сахара, бросая взгляд полный мольбы, в сторону графина с водой. Робинсон мгновенно реагирует, и уже через несколько секунд бережно передерживая меня за голову, прислоняет к моим губам стакан с кристально чистой водой.

– Тебя принёс в комнату Алекс Прайм… – как только слышу это имя, тут же вся жидкость, которая благополучно растекалась по моим внутренностям, направилась назад. В сознание просачивается неприятный образ фривольно стоящего человека, который прижигает своим взглядом меня.

– Это же тот… – всё же, надеюсь, что возможно Алекс Прайм, это совершенно не тот надменный новенький, а просто его однофамилец, но внутренности продолжают, скручиваются в неприятный узел.

– Не смотри на меня так, да, тот самый новенький, кажется, у вас знакомство совсем не задалось! – Роби аккуратно села на край кровати. – Что вы успели не поделить?

– Нет, нет, нет… только ни это! – не хочу в эти верить. – И он был в моей комнате! – последняя фраза звучала как смертный приговор.

– Ну да, ты упала, а Алекс оказался рядом, быстро среагировал и оказал первую помощь, так что ты ему должна быть благодарна! – должна, но чувствую, что ничем хорошим не обернётся это для меня, – Да и вообще, он очень милый парень…уже весь университет только о нём говорит! Может, к врачу?

– Нет, не нужно, я с утра практически ничего не ела, плюс перенервничала…прости Роби, но мне нужно поспать наверно… – у меня нет ни сил, ни желания – это слушать, понимая, что теперь я должна быть благодарна этому неприятному Алексу Прайму. Не дождавшись ухода подруги, я медленно отворачиваюсь, закрываю глаза и мгновенно погружаюсь в сон.

Несколько дней пролетели как мгновенье. Учебный процесс погрузил весь университет, на переменах можно было выдохнуть, но уже через короткий промежуток времени снова классы заполнены учениками, монотонные голоса учителей и желания побыстрее закончить учебную неделю преследовало каждого.

Оставалась последняя на сегодня дисциплина, бизнес-план, которая особенно мне нравилась. Тут мы больше общались между собой и комМурицировали с преподавателем, не было скучных лекций, и заумных формул, заставляющих чахнуть каждую секунду.

Преподавала нам молодая женщина, которая безумно красиво выглядела, высокая, с длинными и блестящими, чёрными волосами, а на лице располагались очки, в чёрной оправе ей безумно шли. Мне кажется, что всё студенты, которые посещали её урок, были влюблены в неё. Сочетание молодости, высоко интеллекта и фигуры стриптизерши делали своё дело, я же смотрела на неё и ловила эстетическое удовольствие, а ещё у неё был приятный голос, от которого не хотелось спать, что немаловажно.

– Добрый день, мне нужен человек, что бы помог раздать планы, на которых мы будем тренироваться сегодня! – она широко улыбнулась, а я залюбовалась её грацией, – Салли, спасибо!

Естественно, этим человекам выступает Салли, в первых рядах готовая подлизываться к учителям, и это делает она не для того, чтобы ей завышали оценки, нет, она просто по-другому не может.

Вдохнув воздуха побольше в лёгкие, прикрываю глаза, борясь с желанием не выкрикнуть какую-нибудь мерзость, пока Мур шествует мимо рядов, раздавая материалы. Но через пару минут чувствую, как рядом кто-то с шумом сел, а в нос ударяет мужской достаточно приятный аромат.

– На твоём месте я был бы намного внимательней и усерднее учился! – открываю глаза, видя рядом с собой того самого Алекса Прайма.

– Что…? – я опешила, так и не смогла выдать что- то более разумное, в его глазах чётко вижу, как он упивается своим положением.

– Тебя могут выкинуть отсюда, и глазом не моргнёшь! – эти слова он словно выплюнул, мне стало не по себе от такой реакции, – Слышал, что ты практически всех в этом элитном университете настроила против себя!

– Не думала, что ты собираешь сплетни обо мне! – стараюсь как можно спокойнее говорить.

– Попробуй подумать в следующий раз! – парирует он, вновь выставляя меня идиоткой, это уже входит в привычку у новенького.

Продолжаю молчать, пялясь на него, а он усмехнулся и уставился перед собой делая вид, что внимательно слушает, что говорит лектор, но что-то мне подсказывало, что это был только вид, на самом деле он наслаждался тем, что в очередной раз унизил меня.

Для себя отмечаю, что он, достаточно красив, не раскаченный зазнайка, но и худым его назвать нельзя, весьма высок, так как даже сидя я чувствую себя крошечной, светло-русые волосы, слегка вьющиеся, широкие скулы, и массивный подбородок. Но самое выделяющееся на его лице были глаза, невероятно красивые синие глаза и нахальный взгляд.

В такого и не грех влюбиться, правда, от него я чувствовала лишь холод и отвращение, да и такие парни, мнящие себя королями мира, не посмотрят в сторону, таких как я, за исключением только в качестве девочки для битья, что возможно и привлекло его внимание. Но это лишь с первого взгляда так, пускай только сунется, я тот час познакомлю его с острыми зубками Анабель Стайрос.

– Рассмотрела всё? – резко спрашивает он, даже не поворачиваясь, отчего вздрагиваю и отворачиваюсь. Чёрт, чёрт, чёрт… какого…

– Я… не … я… – как умалишённая, пытаясь как-то оправдаться, но всё безуспешно, он уже повернулся ко мне и поджал губы, с усмешкой смотрит на меня, а точнее, на моё фиаско.

– Не надо, мне неинтересно! – и снова отворачивается, а я уже в какой раз проклинаю себя, за свою странную реакцию на этого парня. После он снова поворачивается, сканирует лицо, опускается чуть ниже, после снова поднимается на уровень глаз, – И ещё, таких как ты, я презираю, сильно презираю…

Ну, это было уже слишком, на меня словно ушат грязи вылили. Словно как в тумане чувствую, по щекам предательски стекают слёзы, а он продолжает смотреть, ни один мускул на его красивом лице не дёрнулся, будто так и должно быть. С грохотов вскакиваю с места, запихнув кое-как в сумки тетради, вылетаю из аудитории, пытаясь не поднимать головы, что- то бормочу, проходя мимо преподавателя, на что та как – то странно мотает головой, показывая своё непонимание, но сейчас мне не до объяснений, всё, что мне нужно – покинуть аудиторию. Ничего не понимаю, к чему всё это напыщенность и озлобленность, в моих планах было лишь то, чтобы поблагодарить Алекса за помощь, но после того, что он сейчас устроил, я его готова разорвать на куски.

Забежав в туалет, начинаю рыдать в голос, снова и снова проклиная себя за такую слабость и несдержанность, сколько ещё я могу реагировать на все насмешки и колкости, думала, что уже выработался имМуритет, но нет, всё так же как сопливая девчонка обижаюсь на любое неприятное слово или комментарий. Обида прожигает меня, мне стало казаться, что воздух закончился, а лёгкие беспощадно горят от боли.

Вдох, ещё один вдох… ничего не помогает, слёзы льются, смотрю в отражение и вижу, насколько ничтожная и слабая, не зря меня так ненавидеть, и все, кому не лень напоминают мне о моей убогости. Слова Александра, словно маленькие молоточки стучат в моей голове «презираю, презираю». Я не знаю, сколько просидела в туалете, но услышав, как кто-то приближается, заскакиваю в первую из кабинок и затаив дыхания, слушаю.

– Как же я устала от постоянного присутствия этой Анабель, неужели ей самой приятно учиться в том месте, где каждый готов указывать на её место? – распознаю писклявый голос Салли – Стайрос не понимает, что это выглядит убого!

– Чушь? Такие, как она не понимают ничего, кроме действий, нужно сделать так, чтобы она исчезла… – это проговорила одна из шестёрок нашей принцессы, имя которой я не могла, вспомнит, да и не нужно было это, так как эти девчонки менялись постоянно. Наверняка существует, какой-то специальный кастинг на место для подлиз Салли Мур!

– Тайра, просто так не может исчезнуть человек, да и мне это не нужно, я хочу, чтобы она сама убралась отсюда, освободи места более достойному человеку! – Салли так эмоционально сказала эта, мне даже показалась, что я увидела, с каким выражением это было произнесено.

– Не понимаю… – девчонка по имени Тара не собиралась успокаиваться.

– Забей, продолжаем придерживаться нашего плана! – девушка осеклась, а я ещё сильнее напрягла слух, но, видимо, Салли поняла, что сказала, то, что не должны услышать даже её подхалимки подруги и мгновенно повела разговор в новое русло. – Как вам новенький? – она вздохнула.

– Он горячий, я с ним пересеклась в раздевалки и могу сказать с уверенностью тело у него как у бога Олимпа! – тоненьким голоском проговаривает ещё одна из подруг Салли. Фу, какие же они мерзкие шлюхи!

– Кенди, не хочу знать, что ты делала в мужской раздевалке, да и ладно, главное, не совершай свою главную ошибку – не ложись под него в первое же свидание! – а Салли даже с подружками ведёт себя как стерва, неужели они своими куриными мозгами не понимают этого, – Дорогая моя, к сожалению, это не самое главное, у парня помимо стального пресса должен быть интеллект, вот что по настоящему сексуально! – томно говорит Салли, – Но я видела, что этот Алекс трётся рядом с Аной, хотя его уже предупредили о нашей местной звёздочки…

Прикрываю рот ладонью, чтобы не выдать себя, но моему возмущению нет предела, эта стерва, помимо всего прочего, распускает обо мне грязные слухи.

– Видели, что произошло на уроке, почему Ана выбежала, словно призрак увидела? – та, что Тайра мерзко хихикнула.

– вот и я о том, же, вроде предупреждён, значит, вооружён, но этот Алекс ни так-то прост! – протяжно произносит Салли.

Следует молчание, а через несколько секунд слышу, как входная дверь хлопает, оповещая, что подружки ушли и выход свободен.

Решаю, что пропущу две оставшиеся лекции, мне нужен таймаут от событий, которые выбили из калии моё равновесие, надеюсь, Роби уже в общежитие, мне срочно ей нужно обо всём рассказать.

Вбежав в комнату, вижу сестру, вообще она очень редко приходит сюда, чем вызывает у меня немой вопрос, зачем? Но ответ приходит сам собой, Белла крутится у зеркала, прижимая к себе платья из розового блестящего шёлка.

– Анабель! – вырывая из мыслей, восклицает сестра, я же, чуть тряхнув головой, прохожу вглубь комнаты. Сейчас совсем не время для сестринских разговоров, меня трясёт, от злости и обиды, но ей сказать я не могу, она не поймёт, а чего доброго, ещё и разбираться отправиться. – Это просто сказка, нам привезли их…

– Кого? – всё ещё не понимаю, как вести себя, чтобы она ничего не заподозрила.

– Ана! Ку-ку! Юбилей университета, праздник, танцы до утра, платья!

Глава 5

Анабель

Тут же она достала из коробки зелёный кусок такой же ткани, только изумрудного оттенка. Расправив и приложив к своей фигуре, Изабель смотрит с надеждой в глазах, на мою реакцию, но я ничего не могу сказать, лишь смотрю на прекрасное изделие портных. Платье прекрасно – на завязках, с разрезом на ноге, пикантно оголяя её, оно настоящие сокровище, не могу представить его на себе, на своей неуклюжей фигуре не привыкла носить такого рода одежду, которая словно кричит о сексуальности и нежности, ни в моих правилах выражать себя через одежду.

– Изабелль, оно прекрасно! – подхожу и легонько касаюсь ткани, прохладной и невесомой, – Но я не могу его принять, это слишком красиво для меня!

– Что за вздор? – сестра откладывает его на кровать, – Ничего не может и сравниться с тобой, а тем более какой-то кусок ткани! И ты даже не вздумай мне перечить, я заказала его для тебя! – её наигранная обида немного развеселила меня, – Я, между прочим, вносила некоторые корректировки в наши наряды, хочу, чтобы все обомлели от нас!

– Они снова высмеют меня, и это не прикроют, никакие прекрасные платья…

– Ну, Ана, не будь занудой, – сестра надула губы и небрежно бросила своё платье рядом с коробкой. Ну вот как после этого отказать, когда на тебя смотрят этими хитрыми прекрасными глазами, недовольно вздохнув присаживаюсь рядом.

– Когда ты всё успеваешь? – задаю вопрос, та мило морщит лоб, но ничего не отвечает, – А ещё оно очень откровенное, у меня вся грудь наружу!

– Что? – девушка подскочила и подхватила платье, вновь расправив на себе, – Так в этом и есть задумка, у тебя отличные сиськи и скрывать их настоящее преступление, это не обсуждается! Ты будешь в нём, и пусть все с ума сойдут при виде красивой девушки, да и вообще прекрати стесняться своего тела. Ты не должна быть такой зажатой!

– Ладно, хорошо! – попытки дать хоть один весомый аргумент увенчались полнейшим недоразумением, – Слушай, а где ты познакомилась с Алексом… С Алексом Праймом? – мой голос звучит крайне заинтересованно, а при произношении имени и фамилии парня мой голос меняется, что пугает меня.

– С новеньким? Так, это… – она замолкает, – А, точно, встретились в администрации, у меня что- то с дверным замком случилось, а Александр любезно предложил мне помочь. Вежливым показался, расспрашивал про папу и нашу семью, про себя рассказал чуть-чуть, переехал из Тенеси, кстати, его отец – мэр округа…

– И что же он тут забыл? – слишком агрессивно говорю, Белла вопросительно смотрит на меня.

– У тебя с ним проблему? – настороженно спрашивает она, слишком резко мотаю головой, но Белла решает не развивать эту тему.

– Хорошо, побегу, у меня ещё сегодня поездка в город запланирована, поедешь со мной?

– Нет, но если мне привезёшь мне вупи пай, буду самой счастливой!

– Сладкоежка моя! – проговаривает Бела, целуя меня в щеку.

Сегодня во время занятий все студенты вели разговоры лишь о предстоящем вечере и, то, что их ждало, а именно бессонная ночь. Вот уже какой год середина года ознаменовалась тем, что после отбоя все спускались к океану и проводили там время до утра, жгли костры, жарили маршмеллоу, рассказывали истории, играли вправду или действие и конечно же, напивались. Кто-то особо смелый отправлялся купаться, заманивая остальных. Учителя привыкли к такой традиции, а особо активные также присоединялись к нам, занимали наблюдательный пост и тихонько переговаривались между собой. Конечно, они понимали, что молодость берёт вверх, а когда такое количество молодых людей, запирают в одном удалённом месте от внешнего мира, нужно понимать, что выпускать пар это обязательная составляющая.

Прошлая вылазка на ночёвку для меня прошла особенно скучной, Робинсон напилась, Фрэя всё время хныкала, что хочет спать, а Белла исчезла на полночи, вернувшись ничего не стала объяснять. Тем самым я с одной стороны была нянькой, с другой аниматор и с третьей паникующая сестра, каждые десять минут набирая по мобильному Изабель. Сегодня намерена пропустить это событие, скоротав вечер в своей кровати, с какой-нибудь книгой наперевес, радуясь, что наутро буду свежа и бодра.

Но все мои планы спутала Робинсон, которая влетела в комнату и плюхнулась на мою идеально заправленную кровать, её глаза странно блестели, а откровенный наряд давал понять, что ни спать она собралась, ни спать.

– Таак… – протянула, садясь рядом с подругой, от неё пахнет алкоголем и мятной жвачкой, – И, куда ты так вырядилась? – я многозначительно посмотрела на её откровенный топ бежевого цвета и ультракороткую юбку золотого цвета, естественно понимала, но хотелось немного позанудничать.

– Как куда? – девушка ойкнула и прикрыла рот рукой, – Ну хватить, Ана, ты сейчас похожа на смотрительницу женской общины, и что-то это ты ещё в пижаме?

– Я не пойду! – вполне серьёзно отвечаю, а для пущей наглядности, что мои намерения достаточно серьёзны, демонстративно открыв книгу.

– Ну да ладно… – вымолила Роби, поддевая пальцем страницу романа. – Пойдём, будет весело, слышала, что и Аден собирается…

– Ты, наверно забыла, что где бы я ни появилась, тут же начинается хаос!

– Думаю, небольшой переполох в этой сверхэлитной компании заносчивых людишек не помешает! – смеётся подруга, уже практически навалившись на меня.

– Роби, у меня нет настроения, ещё этот новенький вызывает лишь желание воткнуть в его заносчивый зад палку побольше! – фыркаю, вспоминая физиономию Алекса Прайма, по которой непременно когда-нибудь съезжу.

– Тебе он нравится? – глупое замечание, очень глупое, но Робинсон смотрит на меня с серьёзным выражением, хотя и икнув пару раз.

– Не дури! – цокаю, но не пытаюсь разубедить её, так как в первую очередь это выглядит странно, словно я пытаюсь оправдаться, а во вторую мне непонятна такая реакция моего организма на Александра, – Ты где успела так набраться?

– Ах это, в комнате у Фрэи отличный джин, принести? – Робинсон тут же поднимается, собираясь бежать за горячительным.

– Нет, это точно будет лишним! Ты сказала, что и Аден собирается?

– Ага, посмотри, что я для него приготовила! – девушка зажала двумя руками свою грудь, выпятив её ко мне навстречу.

Робинсон очень нравится Аден, который практически не обращает на неё внимание, и это ещё одна неловкость, которая меня одолевает, когда мы собираемся вместе. Как мне сказать подруге, что её подкаты к парню настолько ничтожны и вызывают жалость, тем самым не обидеть. Но Роби словно не замечает, что Аден смотрит в её сторону лишь как на мою подругу, и возможно, я должна объяснить это, а Адену намекнуть о том, что пусть попытает счастье с ней, но я эгоистка, мне не хочется терять ни Адена ни подругу. Поэтому как идиотка делаю вид, что ничего не замечаю.

– Если ты со мной не пойдёшь, то твоя подруга навечно останется девственницей!

– Ладно! – резко соглашаюсь, даже для меня это становиться неожиданностью, – Только ненадолго! И если Салли начнёт цеплять меня, я немедленно уйду. Договорились?

– Конечно! Конечно! – Робинсон подскакивает, теряя равновесия, плюхается на задницу, а после начинает дико смеяться, через несколько секунд подхватываю и я.

Мы с Роби за руку спускаемся по склону, туда где толпятся стайки студентов. Недовольно обвожу глазами периметр, вмиг внизу живота завязывается тугой узел тревоги, предчувствую, что ничем хорошим это не закончиться. Отовсюду исходит жар костров, вокруг которых собрались студенты, вдалеке играет приглушённо музыка, слышались весёлые голоса ребят. В очередной раз понимаю, как мне некомфортно здесь находиться, и как бы ни пыталась подруга меня подбодрить я никогда не стану частью этой беспечной молодёжи. Они все избранные, все с самого рождения были на коне, и не должны доказывать своё право на существования, я же, наоборот, каждый день пыталась ухватиться за соломинку, уловить шанс, но никогда я не стану частью этой жизни, даже если прыгну выше собственной головы.

Пока в моей голове метались мысли своей никчёмности, Робинсон подводит меня к самому дальнему костру, где я замечаю светлую голову танцующей Фрэю под музыку, ужасную, громкую, совершенно безвкусную, но видима, девушка уже довольно много выпила, раз не замечает этого. Также тут расположились двое, которые явно были парой, так как сидели в обнимку, девушка закинула на парня ноги и что-то шептала ему на ухо, а он нежно её поглаживал по коленке.

Напротив, них сидела миловидная блондинка в свитере с изображённым на ней белым мишкой, она на нас подняла глаза и хмуро улыбнулась, после снова перевела взгляд в сторону. Я невольно пожала плечами, ну спасибо на том, что не съязвила, а просто помолчала. Робинсон кинула на песок плед, который стащила из комнаты и плюхнулась на него, из рюкзака достала пакет со сладостями начатую бутылку пива и несколько запечатанных небрежно бросает рядом. Протянув мне бутылку призывно смотрит, я лишь покачав головой, даю понять, что пускай радуется тому, что я не осталась в общежитие. Фыркнув, отбрасывает её и берёт ту, что уже открыла. Я же оборачиваюсь, начиная рассматривать, что происходить вокруг.

Самый большой костёр находился ближе всего к воде, и вокруг него столпились десятка два студентов, естественно, на коронном месте в окружение своих подданных сидит Салли, её ноги укутаны цветным одеялом, а подруги расположились подле неё, и заискивающие, смотрят к ней в рот.

Вдох, выдох.

В голове всё ещё проигрываю ту информацию, которую услышала в туалете, желания прямо сейчас подойти к этой стерве и предъявить возрастает, но я всё же не хочу устраивать сцен и скандалов, а возможно меня останавливает что – то другое, или кто-то.

Фигура Алекса Прайма стоит спиной ко мне, чуть поодаль от Салли, в руке держит бутылку �