По острому лезвию ножа

© Майли Джун, 2025

ISBN 978-5-0060-6600-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Любовь соперничает с ненавистью.

Огонь поглощает лед.

Когда восемнадцатилетняя Кессади Деланс переезжает в новый город, она твердо решает перечеркнуть свое прошлое и начать все с начала. Но, пару месяцев спустя, когда происходит убийство одной из студенток, она ныряет в омут с головой, готовясь к новым, неожиданным поворотам судьбы. Все ли так очевидно, как кажется на первый взгляд?

Жанр: остросюжетный любовный роман, детектив, 18+

Глава 1

Один шаг – чудовищная пропасть.

Один шаг —неизбежное падение.

Кессади завороженно смотрела на грохочущие волны, неистово бьющиеся об огромные, острые скалы. Луна ярко сияла на темном небе, словно блеск чистого серебра. Ее свет лился на неспокойную воду. Бушующий ветер касался напряженного, сосредоточенного лица, прядями поднимая густые, светло-каштановые волосы, рассыпанные по угловатым плечам в хаотичном беспорядке. В таком же беспорядке, как и вся ее жизнь.

Ноги дрожали на краю, пока кровавые образы проносились в голове со смертоносностью урагана, проецируя перед глазами болезненные картины из прошлого. Яркая вспышка света. Мучительная смерть матери. Обезумевший, остекленевший от горя взгляд отца и собственный побег. Все эти события закрутились в смертоносную спираль и не отпускали до сих пор, даже спустя несколько месяцев.

Именно поэтому она оказалась здесь глубокой ночью, пока все жители Бергимена мирно спали в своих постелях и видели безмятежные, ничем не омраченные сны. Именно поэтому она стояла на самом краю крутого утеса в безуспешной попытке изгнать болезненные ощущения, проникающие под кожу острыми иголками.

Шум ветра усилился, и девушка прикрыла глаза, стараясь успокоиться.

Всего шаг – и все закончится.

Всего шаг – и вся боль утихнет.

Ослепительный свет проникал под угол закрытых век, воспроизводя перед взором печальное, осунувшееся от болезни лицо матери, ее теплую, затрагивающую уголки лучистых глаз, улыбку.

Нет. Она просто не могла так поступить.

Неожиданно сильная рука обхватила запястье и резко потянула на себя, вырывая из легких весь воздух. Ноги заскользили по камням. Абсолютный ужас сковал все тело. Эмоции сдавили горло. Яростная волна распирала желудок. Затуманенные взгляд сфокусировался на темной, ладной фигуре, и с дрожащих губ слетел еще один всхлип. Какого черта сейчас произошло? Какого черта здесь оказался кто-то еще?

Даже дикое, мимолетное желание не сломило ее дух, даже то бремя, что нависало над головой как грозовая туча, не способно довести до безграничного отчаяния. Жгучая потребность в жизни ударила в грудь, адреналин от резких движений разрывал изнутри, грозясь перерасти в банальную истерику из-за переизбытка эмоций. Деланс не удержалась и рухнула на чью-то грудь, жадно глотая воздух.

Незнакомец отступил и ослабил хватку ледяных пальцев, позволяя ей упасть на холодную землю. В глазах цвета океана застыла тьма. Абсолютная, непроглядная тьма, как и сегодняшняя беззвездная ночь, ставшая катализатором душевных страданий. Ее страданий.

Он возвышался, засунув руки в карманы своей кожаной куртки. Черная тень, набежавшая на заостренное лицо, рассеялась, сменяясь ожесточенным непониманием, будто он только что не был свидетелем горьких минут отчаяния, граничащего с безумием. Кессади подняла глаза в немом вопросе. Кто он? И что он тут делал? Вопрос застыл на языке. Дрожь одолела сомкнутые челюсти, и предательская влага собралась в покрасневших глазах, заливая серо-голубой цвет, как смертоносный ураган, готовый разрушить все на своем пути. Голова плыла от недоумения, но она заставила себя осторожно и гордо, насколько позволяла ситуация, подняться и отряхнуть грязь с тонкого, помятого свитера.

– Я не хотела, – воздух разнес жалобный шепот, как кнут, со звоном ударяющий по коже. Мотнула головой, смаргивая слезы и выпрямилась, вперив в него заинтересованный взгляд. Он смотрел сквозь нее, и это раздражало. Молчал, продолжая впитывать образ, будто ожидал еще каких-то объяснений. Это произошло слишком неожиданно. По крайней мере для Киллиана точно. Утес был его излюбленным местом, когда хотелось ненадолго отключиться от чудовищной реальности. Бушующая вода приносила некое успокоение, в котором он так отчаянно нуждался, чтобы отогнать тьму, отравляющую сердце. Сегодняшняя ночь не стала исключением. Но, когда он услышал жалобные всхлипы, готовые перерасти в банальную истерику, его охватило дурное предчувствие, что это могла быть Джулия. Не думая, он ринулся вперед и стал свидетелем того, как какая-то сумасшедшая девчонка стояла на самом краю, будто готовясь совершить прыжок. Сжал зубы, стараясь отбросить посторонние мысли.

– А что ты по-твоему делала? На скалы любовалась? – яростно прошипел. Кобальтовые глаза вспыхнули неистовым огнем, готовым сжечь дотла своей интенсивностью. Раздражение салютом ударило в голову, заставляя изогнуть бровь в испытующем жесте. Что за чертов допрос? Да как он смел говорить в таком обвиняющем тоне? Она бы не спрыгнула. Она не нуждалась в помощи.

Сделал шаг вперед, заключая в плен своим терзающим взглядом. Лицо оставалось все таким же пустым, напрочь лишенным эмоций. И сейчас он стоял так близко, так невыносимо близко, изучая, впитывая без малейшего следа жалости. Легкий запах одеколона едва вскружил голову, заставляя Деланс стыдливо опустить глаза и прикусить губу в полном замешательстве. Да что происходит? Вся напускная уверенность испарилась только от одного тяжелого взгляда. Видимо, этот парень производил такое впечатление на всех. И это несколько пугало. Кессади всегда готова дать отпор. Но не сейчас. Всему виной всплеск эмоций. Всего лишь временное оцепенение.

Тишина нарушалась лишь редким дуновением ветра и отдаленными голосами. Утес Бергимена был своего рода местной достопримечательностью, поэтому не удивительно, что пятничным вечером в лесу собрались небольшие группы жаждущих повеселиться у костра. По крайней мере пока позволяла погода. Конец сентября был все еще теплым. Практически таким же теплым, как и месяц назад, когда девушка только приехала и подала документы в университет, который, кстати, считался весьма престижным. И либо ты платишь огромные деньги, чтобы там учиться, либо проходишь сложнейшие вступительные экзамены. Думаю, понятно, под какую категорию попала она.

Он продолжал терпеливо ждать ответа. И шатенка поняла, что ей просто не отвертеться от его чудовищного напора.

– Я просто… – и замолчала, не в силах вымолвить ни слова. А что можно сказать? Он стал невольным свидетелем слабости. Он стал невольным свидетелем того, как безупречный фасад рухнул, обнажая истинные чувства, спрятанные глубоко внутри. – Мне пора идти. Еще раз спасибо, что оказался здесь и… эээ… удержал меня, но, правда, я бы ни за что не прыгнула намеренно, – одарила его слабой улыбкой и, обернувшись, быстро зашагала по влажной траве в сторону леса, искренне надеясь, что он перестанет обжигать глазами и, наконец, вернется к своим делам. Интересно, каким? Что может делать молодой парень в час ночи на крутом утесе? Тоже веселился с другими ребятами и по счастливой случайности повстречал незнакомку? Ускорила шаг, сгорая от желания оказаться как можно дальше от этого неспокойного места. Обычно тишина леса успокаивала, удовлетворяла, но прямо сейчас все, что чувствовала Кессади – это легкое, нарастающее беспокойство. И это отнюдь не из-за грубого незнакомца, бесстыдно разглядывающего ее. Свет луны мягко осветил его статную фигуру, пылающие глаза и черные, уложенные волосы. Он непременно был красив. Увлеченная своими мыслями, она не сразу заметила, что среди деревьев замаячила тень. Густая тишина давила на уши, заставляя резко остановиться и прислушаться. Волна животного страха омыла тело, грозясь перерасти в еще один всплеск бурых эмоций. Кто-то наблюдал. Жар взгляда ударил в затылок, и шатенка обернулась, готовясь либо громко закричать, надеясь, что тот парень услышит, или просто сделать то, чего у нее получалось лучше всего – бежать.

Однако это была всего лишь другая девушка. Ее темно-рыжие волосы свободно струились по спине, жидким отливающимся шелком. На лице играла легкая улыбка, едва затрагивающая уголки пухлых, сочных губ, щедро накрашенных красной помадой. Алебастровая кожа чуть покраснела, и она плотнее укуталась в свой пушистый розовый кардиган, спасаясь от очередного дуновения ветра, однако все равно не сводила глаз, которые напоминали густой лес. Зеленый и сочный. Она была похожа на сказочную принцессу, только что сошедшую с ветхих страниц детских сказок. Нервно хихикнула, видимо тоже перепугавшись такой неожиданной встрече, и отдернула свою короткую, кожаную юбку. Деланс выдохнула, чувствуя, как напряжение медленно, но верно отпустило ее тело. Никто за ней не следил. По крайней мере намеренно. Чертова паранойя.

– Извини, не хотела пугать. Я просто слышала голос Киллиана и он мне сейчас нужен. Дело в том, что я выпила и не могу ехать домой, – она тараторила буквально без умолку, и та потрясенно заморгала. Незнакомка выглядела несколько взволнованной. – Я не могу вести свою тачку. Ох, – на секунду замолчала и подозрительно прищурилась, будто только сейчас поняла, что разговаривала с совершенно незнакомым человеком. – Он тебя обидел?

– Прости?

– Киллиан Вайт. Такой высокий, мускулистый засранец с черными волосами и пронзительными глазами. Вы разве не пересекались? Я слышала голоса у утеса. Один точно принадлежал ему.

Наверное, ее внешний вид и выражение лица оставляли желать лучшего, особенно после ночных потрясений, раз девушка задала подобный вопрос. Кессади вымученно улыбнулась, стараясь казаться максимально дружелюбной. Так вот как зовут того засранца, который вел себя так, будто весь мир ему обязан. Киллиан.

– Мы встретились случайно.

Резко замолчала, чувствуя, как испытующий взгляд уперся прямо в нее, и рыжеволосая подозрительно сощурила свои зеленые глаза, будто пытаясь что-то разглядеть. Какого черта? Она думала, что это ложь?

– Ты мне кажешься такой знакомой. Ты первокурсница, верно?

Какая наблюдательность! Хотелось нервно усмехнуться, но вместо этого та кивнула и пожала протянутую руку. Ладонь была очень горячей, и только сейчас Деланс заметила, как покраснели нежные щеки. Видимо, она действительно перепила и нуждалась в помощи. Она не могла бросить ее в темном лесу, глубокой ночью в полном одиночестве. Даже в таком безопасном городе как Бергимен. Даже не успела ничего ответить.

– Мы пересекались ранее. Я председатель ученического совета и в первые дни проводила всем первокурсникам ознакомительную экскурсию, – в голосе искрились горделивые нотки.

Точно! Как шатенка могла забыть? Хотя, честно говоря, она практически ее не слушала, желая оказаться как можно дальше от огромной толпы людей, которые пытались завязать с ней разговоры. Не то что девушка не жаждала завести новые знакомства и приятелей, с которыми можно разделись ланч, она просто очень хотела попасть в огромную библиотеку и утащить несколько стопок самых интересных книг.

Ничего не ответила. Пора уже выбираться отсюда, пока она еще способна идти. Надо отвести ее к Киллиану, пусть он дальше решает, что с ней делать. Мягко схватила незнакомку за локоть, призывая идти. Она не сопротивлялась.

Девушки прошли сквозь густую чащу. Новая знакомая продолжала что-то бессвязно лопотать. Видимо, алкоголь окончательно вскружил ей голову. Деланс искренне надеялась, что тот парень стоял там, где она его и оставила, трусливо убегая в самое сердце леса в надежде оказаться как можно дальше отсюда и выбросить все болезненные мысли из головы. Кессади нуждалась в своеобразной терапии, которую так любила устраивать в самые страшные дни своей жизни. Это включало в себя поглощение ванильного мороженого и просмотр любимого сериала на Нетфликс. Но вместо этого она тащила пьяную студентку к ее другу, уберегая от возможных проблем. Разве это можно назвать спасательной терапией?

Облегчение было таким внезапным, что она судорожно задышала, скорее больше от тяжести непосильной ноши. Тот парень резко обернулся, сверкая кобальтовыми глазами и, кажется, готовясь поглотить без остатка. Она не могла дышать. Она не могла двигаться.

Однако его внимание быстро переключилось на рыжеволосую, которая, спотыкаясь на своих каблуках, шагала к нему, широко распахнув руки и глупо улыбаясь. Ее задорные локоны развивались на ветру, напоминая языки пламени. Деланс невольно замерла, заметив, как нежно он подхватил ее и прижал к себе. Они что, любовники?

– Какого черта ты опять пила? – тон звучал угрожающе.

– Я хотела расслабиться. Кил, отвези меня домой. Если мать меня застукает…

Она начала вести длинный монолог о том, что с ней может случится, если родители увидят ее в таком состоянии. Кессади вспыхнула. Сегодняшняя ночь приобретала характерные обороты, которые ей совсем не нравились. Будто была лишней. Будто бы мешала им. Ну что же, она выполнила свой женский долг и теперь может отправиться со спокойной душой домой и забыть о сегодняшней ночи как страшный сон.

Тихо обернулась, готовясь снова бесшумно улизнуть, но его властный баритон остановил, проникая в сознание оглушительной волной. Его голос оттолкнул своей свинцовой тяжестью. Что ему еще нужно?

– Стой.

Не хотела слушаться. Не хотела оборачиваться, но заставила себя, выпрямив спину и вперив в него вопросительный взгляд.

– Ты поедешь с нами. Услышала?

Киллиан просто не мог оставить ее одну в таком подвешенном состоянии. Язвительная, но в то же время слишком уязвленная, будто бы она тоже, как и он, боролась с собственной тьмой. На что еще способна эта сумасшедшая девчонка?

Он так вкрадчиво произносил это, что у шатенки создалось ясное впечатление о том, будто он разговаривал с маленьким капризным ребенком, но, видимо, это был его привычный образ. Недовольно поджала губы, чувствуя, как раздражение поднималось с новой силой. Огрызнуться? Послать его? Отличная идея. Уже готова была развязать серьезный конфликт по поводу его небрежного отношения, но неожиданно та рыжеволосая вырвалась из его цепким объятий и подошла к ней, широко улыбаясь. В нос тут же ударил запах дорогих, цветочных духов и пива. Она развела руки в сторону и крепко стиснула ее дружеских объятиях.

– Меня зовут Джулия. Надеюсь, в нашем городе тебе понравится.

***

– Очень приятно познакомиться.

Привычная, тщательно зазубренная фраза и легкая, дружелюбная улыбка. За первые пару недель в новом университете Кессади неоднократно приходилось пользоваться этим нехитрым приемом, стремясь казаться максимально дружелюбной со своими новыми знакомыми. Пару дежурных фраз, и жгучий, неприкрытый интерес в глазах сменялся разбавленным спокойствием. Девушка, которую звали Анника, не была исключением. И когда она отошла, взмахнув роскошной копной крашенных алых волос, похожих на языки пламени, Деланс выдохнула с облегчением, снова углубившись в изучение нового расписания. Запомнить расположение величественных аудиторий и имена преподавателей крайне тяжело, но… Во всем есть свои плюсы. Например, благодаря тому, что она начала общаться с Джулией, многие ее друзья старались быть с ней максимально лояльными. Спустя пару недель учебы у нее, наконец-то появились приятели, с которыми можно разделить ланч. Правда ей было все равно не особо комфортно находиться в такой большой толпе и при первой возможности сбегала, предпочитая иногда прятаться в библиотеке. И аргументируя это тем, что хотела быть прилежной студенткой. В конце концов, отчасти это правда, потому что шатенка попала в это заведение благодаря своим знаниям, а не деньгам, как большинство учащихся.

Лекции оказались очень интересными и полезными. Настолько, что она все полтора часа жадно слушала их, не отрывая руки от тетрадки. Большинство других ребят не обременяли себя таким же занятием. Их избалованные умы скорее занимало назначение кредитки и шикарные тачки, на которых можно безнаказанно гонять по городу.

Осторожно провела пальцем по нужной строчке, сосредоточенно хмурясь. Гладкий лоб прорезали легкие морщины. Влажный язык обвел контур сухих, не накрашенных губ. Густые пряди ниспадали на лицо аккуратной волной. Серо-голубые глаза неотрывно смотрели в листок. Куда ей сейчас идти? Так сосредоточилась на изучении расписания, что не сразу заметила, что подошла Джулия. Подняла на нее глаза и в который раз восхитилась ее красотой. Она отлично разбиралась в моде и следовала всем тенденциям, приковывая к себе восхищенные взгляды. Сегодня рыжие волосы были собраны в гладкий хвост, яркий макияж делал акцент на глаза. Короткая кожаная юбка демонстрировала стройные ноги. Идеально выглаженная рубашка делала ее похожей на строгую, сексуальную училку. Все парни в университете засматривались на нее и приглашали на свидания. Но, как упомянула сама девушка, ей не нужно это было. В такие моменты Кессади видела в ее сочных глазах проблески печали, однако лезть в ее душу не собиралась. Может быть, однажды она сама расскажет. В конце концов, они познакомились только несколько дней назад.

– Привет, подружка. Готова потусить? – она задорно подмигнула и захлопала в ладоши в радостном предвкушении. Деланс знала, что ее новая знакомая обожала устраивать вечеринки в своем роскошном доме, о которых потом говорил весь университет. Настолько грандиозно это было.

– Если ты о тусовке, то нет. Без меня.

– Я же сказал, это пустая трата времени.

Кессади вздрогнула и с неохотой перевела взгляд на парня, который стоял рядом со своей подругой с видом абсолютной скуки, будто находиться здесь – это вынужденная мера. Наверное, так оно и есть. Всю неделю он единственный из друзей Джулии избегал ее и не желал общаться. Но при этом она часто ловила на себе его проницательные взгляды. Он наблюдал издалека. Киллиана Вайта всегда мало волновало происходящее. Непробиваемый, как скала. Холодный, как лед. Его эмоции были четко написаны на точеном лице только тогда, когда он хотел показать их. В остальных случаях – невозмутимость и острый, прямой взгляд, который не каждый способен выдержать. Но сейчас парень стоял чуть поодаль, изучая, впитывая каждое движение в свойственной, ленивой манере. Он тоже надел белую рубашку с синим галстуком, который так хорошо сочетался с кобальтовыми глазами. Многие девушки тоже смотрели в его сторону с откровенным вожделением и желанием, но он ни на кого не обращал должного внимания. Он общался только с несколькими людьми, и Деланс, конечно, не входила в их число. Киллиан все еще насторожено относился к этой сумасшедшей девчонке, ведь точно не мог понять, что творилось в ее душе. С виду скучная, обыкновенная, явно ничем не примечательная, однако у каждого есть свои секреты в шкафу, так ведь? Прежде всего, хотелось уберечь Джулию, которая в последнее время тоже несколько изменилась, списывая свое странное поведение на близившийся развод родителей. Семья Макдэвон была очень влиятельной в тесных кругах, поэтому грязные дела, на которые пресса обращала внимания, касались и их единственную дочь.

– Ну чего тебе надо? – привычного дружелюбия, с которым Кессади приветствовала других, в голосе не было. Звенела лишь сталь. Сквозило лишь легкое, неприятное раздражение, пробивающееся под кожу. Заставляющего недовольно кривить губы в отвратительной усмешке. Затянувшаяся обида хлестко, жестко давила на сознание, стучала отбойным молотком. Если он продолжал вести себя как засранец, она поступала точно так же, отказываясь смягчаться. Это все из-за произошедшего на утесе? Засранец боялся, что она снова окажется на самом краю? Ну уж нет.

Парень молчал, удивленный таким холодным приемом. Между нами явственно повисло напряжение. То самое, что гулко отдается в сердце. То самое, что заставляет нервничать. Густое и продолжительное напряжение. Даже Джулия ощутила это и переводила удивленный взгляд то на одного, то на другого участника дискуссии, пытаясь уловить суть.

– Ты всегда такая обходительная?

– Для тебя да. Я вообще не понимаю, что ты тут ошиваешься. И да, Джулия, я не изменю своего решения. Как бы ты мне не нравилась, я не хочу ходить на такие… мероприятия.

– Она просто не умеет развлекаться.

Та пожала плечами и снова вернулась к своему занятию, игнорируя его. Киллиан искусно играл в игры. Презентовал шоу. Образ, который он проецировал для других, всего лишь оболочка. И все слишком ослеплены его фальшью, чтобы видеть тени. Деланс уже не раз сталкивалась с подобным типом людей, и решила, что лучшая тактика – это открытое избегание и игнорирование. Рано или поздно он отстанет и уйдет, понимая, что она не будет играть в его игры. В конце концов, первое впечатление о засранце было весьма неоднозначным. Но он не уходил. И не предпринимал попыток снова заговорить. Просто стоял и в упор смотрел, привлекая таким необычным поведением все больше студентов. Вспыхнула, чувствуя, что на нее уже многие смотрели и дело было уже вовсе не в Джулии. Подняла голову, сузив глаза и отвечая ему точно таким же взглядом. Холодным и непоколебимым.

Не ты один умеешь играть в игры.

Макдэвон продолжала уговаривать ее вплоть до начала следующей пары, и та обещала подумать об этом. В конце концов, это была только середина недели и, возможно, она отстанет, и шатенка со спокойной душой побудет дома. По крайней мере она на это надеялась.

Наверное, биологическая химия была самым скучным предметом из всего составленного расписания. Преподаватель монотонно, растянуто бубнил себе под нос, уставившись в одну точку. Складывалось неприятное ощущение, что он тщательно вызубрил весь материал и теперь просто пересказывал его сонной аудитории, даже не понимая, о чем он говорит, не углубляясь во все эти нужные тонкости. И, конечно, не обращая ни на кого внимание. На этой паре не было никакой строгой дисциплины, никакой хваленой собранности и уважительной тишины. Кессади из-за всех сил старалась прислушиваться, но совсем скоро горько осознала, что это совершенно бесполезное занятие. С тяжелым вздохом открыла новенький учебник и углубилась в чтение, стараясь отвлечься от посторонних, терзающий мыслей. Некоторые ребята последовали ее примеру, а остальные либо откровенно громко разговаривали о зажигательных вечеринках и ночных тусовках, либо безвылазно зависали в своих дорогих навороченных смартфонах.

– Есть вопросы? – густым басом спросил седой мужчина. Он обвел быстрым взглядом собравшихся. Казалось, он совершенно не способен на улыбку, а его шершавые губы навсегда застыли в вечную, тонкую линию. Густые брови изогнулись, когда ребята энергично замотали головой, с нетерпением ожидая конца этой лекции. Едва заметный кивок. Мистер Эверс подхватил свой портфель и, коротко попрощавшись, поспешил к выходу. Лекция закончилась. Толпа болтающих, переговаривающихся между собой студентов толпилась у двери.

Зато пара истории оказалась самой лучшей и информативной. Молодой, высокий преподаватель ясно и четко излагал весь материал, не забывая при этом очаровательно улыбаться, демонстрируя милые ямочки. Добрая половина женского коллектива жадно, томно вздыхала по нему, с вожделением, с открытым интересом наблюдая, как сильная, мускулистая рука проводит по шелковистым, черным волосам, отбрасывая челку. В аудитории тоже было невыносимо душно, и мужчине пришлось снять свой черный пиджак. Молочно-белая рубашка обтягивала безупречное тело, будто тонкое покрывало, выделяя рельефные мышцы. Снова томительные вздохи первокурсниц, и он продолжил, как ни в чем не бывало. Лишь небесно-голубые глаза лукаво заблестели.

– Итак, – голос приятный, чарующий, и даже Деланс в конце пары поймала себя на постыдной мысли, что мистер Гейл действительно обладает чарующим, природным обаянием и ловко им пользуется ради собственной выгоды. – Через две лекции я дам вам серьезное задание. Придется разбиться на пары, – он еще шире улыбнулся и отложил кусочек мела, которым фиксировал на огромной доске важнейшие аспекты поданного материала. – Ну, а пока ответьте на вопросы, которые мы записали в самом начале. На сегодня все.

Мужчина тоже носил черный, элегантный портфель, как и мистер Эверс, и такой же идеально выглаженный костюм со сверкающими ботинками. Но при этом он выглядел опрятнее и солиднее, чем его коллега. И двигался мистер Гейл уверенно, неспешно, будто востребованная модель, украшавшая обложки самых модных и популярных глянцевых журналов.

– Какой же он красивый, – восхищенно пропищала девушка, сидевшая позади. Она жадно провожала его глазами, пока дверь аудитории не хлопнула. – И на пальце нет кольца, значит он свободен!

Первокурсницы весь оставшийся день охотно обсуждали обходительного педагога, но вот через пару дней, в пятницу, все разговоры стихли. Потому что обессиленные от нагрузки студенты вожделенно мечтали о долгожданных выходных, и ни о чем другом они думать попросту не могли.

Кессади тоже чувствовала себя разбитой. Неприятная усталость упрямо давила на виски, заставляя закрыть глаза в слабой, призрачной надежде найти в себе силы. И дело было не только в этом. Телефон упорно молчал, и ее терзали смутные сомнения, что так будет большую часть времени. Ее отец только что открыл свой бизнес, но уже успел добиться определенных успехов, достичь определенных высот, пробуя, вкушая наркотический вкус заработанных денег. Блистая белоснежной улыбкой на экране телевизоров. Заставляя бизнесменов вкладывать в его проекты. Единственное, что волновало Эла помимо денег, – это его безупречная репутация. Все остальное отошло на второй план, хотя его дочь всегда там и оставалась, после смерти матери. Со вздохом отложила только что начатую работу по высшей математике, за которую схватилась после ужина. Но теперь пора собираться. Вечеринка, на которую ее пригласила Джулия, должна была начаться в семь, и та радушно пообещала забрать и привезти ее. Настойчивости и упрямости новой знакомой следует позавидовать. Она смогла уговорить.

Спустя полчаса шатенка придирчиво осматривала себя в зеркале, нанося последние штрихи. На нее смотрела стройная девушка с роскошными локонами, аккуратно скрепленными блестящей, сверкающей в тусклом свете заколкой-бабочкой. Эта была единственная драгоценность, которая у нее осталась после смерти матери. Глаза, подведенные черным карандашом, напряженно сузились. На нежных щеках лишь немного персиковых румян, тщательно скрывающих бледность изнеможенного лица. Не стала долго раздумывать о выборе наряда, поэтому ограничилась вязанным, черным платьем чуть ниже колен и пушистой, белой кофточкой. В одежде Кессади ценила, прежде всего, удобство и простор. И откровенно не понимала, почему многие девушки оголяют тело, не оставляя простора для воображения. Откровенно не понимала, почему они носят неудобные шпильки. Это казалось таким неестественным, неправильным, что она прикусила губу, размазывая слой клубничного блеска.

Беглый взгляд на часы. Подрагивающая стрелка медленно нарезала привычные круги, а время плавно приближалось к семи часам.

Протяжный звонок в дверь, и она поспешила открывать ее. Жар обжег грудь, сдавливая дыхание. Легкий запах одеколона впивался в легкие, раскурочивая их. Это что, шутка? Хотелось закрыть дверь перед его носом и громко, издевательски рассмеяться, снимая с себя это головокружительное напряжение. Видимо, Джулия все еще предпринимала попытки дать им возможность поладить.

Киллиан скучающе смотрел по сторонам, будто его заставили здесь находиться, но затем обратил свое драгоценное внимание на девушку и вошел в узкий, темный коридор небольшой квартиры, даже не дожидаясь приглашения.

Никакого приветствия, никакого лишнего внимания.

– Ты живешь здесь одна? – с некой опаской спросил он, поправляя капюшон своей куртки. Его мокрые от дождя волосы были в непривычном беспорядке, а горящие, кобальтовые глаза все так же притягивали любопытный взгляд, заставляя, вынуждая окунаться в их чарующую глубину. На серьезном, сосредоточенном лице нет ни намека на улыбку, а прохладный, учтиво-вежливый тон заставил недовольно поджать губы и отвернуться, делая вид, что Деланс больше занимает собственное отражение в зеркале.

– Да, – нетерпеливо постучала пальцем по столу. Нервная дрожь прошлась по телу. Тяжесть накатывала густыми, быстрыми волнами, вызывая судорожные вздохи. По лицу скользнула тень озабоченности. Совершенно не хотелось касаться настолько личной темы, приоткрывая занавесу тайны. Открывая мрачные, горькие трагедии своей жизни. Кисло улыбнулась. Не дав продолжить бесстрастный допрос, невинно поинтересовалась: – Мы не опаздываем?

– Нет, – Вайт равнодушно пожал плечами, снова окинул взглядом квартиру и вышел, ожидая снаружи. Кессади со вздохом схватила свою сумку и вышла из квартиры. И зачем она все-таки согласилась?

Глава 2

Киллиан с детства привык к роскоши. К комфорту. К уюту. С детства привык к повышенному вниманию со стороны служанок богатого поместья. Привык к соответствующему обществу, от которого буквально источалась, остро чувствовалась власть и деньги. Он с детства не знал, что такое нищета, денежные проблемы и горькие от бессилия слезы, опаляющие глаза. Демьян, его отец, был довольно известным и успешным предпринимателем в высшем слое общества. Знающий все тонкие аспекты мира бизнеса. Способный ловко извлечь выгоду даже в самой бесполезной сделке. Никто не знал секретов такого ошеломительного, головокружительного успеха, но все восхищались его упорным трудом и высшим статусом. Одно имя, одна фамилия, и все тут же падали ниц, будто он был не бизнесменом, а чертовым Богом. И именно по этой причине его сыну было неуютно находиться в маленькой квартире с узким коридором не в самом благополучном районе города.

Вайт и Деланс спустились вниз. Дождь утих. Редкий свет обшарпанных фонарей освещал дорогу. Сегодня парень решил, что не стоит так сильно выделяться из общей массы. Человек, которого всю жизнь окружали наглые, назойливые журналисты и у которого был личный водитель, сегодня отдал предпочтение более простому автомобилю из своей коллекции и сам решил сесть за руль мустанга.

– Я никогда не каталась на таких, – в голосе Кессади сквозило плохо скрываемое восхищение. Глаза лихорадочно, почти что безумно блестели детским, невинным восторгом, а пухлые, блестящие от блеска губы изогнулись в счастливой, беззаботной улыбке. Сердце Киллиана дрогнуло, раздирая в бесполезные клочья остатки чертова самообладания, разрушая толстые, прочные стены непоколебимого, абсолютного спокойствия, которое он оттачивал в себе ни один долгий год. Она была похожа на маленького ребенка, которому, наконец, разрешили завести собаку, о которой тот так отчаянно мечтал. Он хитро ухмыльнулся и нажал на газ, демонстрируя скорость. Напряжение отпустило, оставляя после себя лишь едва заметную дымку.

К дому Джулии они подъехали через двадцать минут. Роскошный, современный двухэтажный особняк выделялся на фоне аккуратных, ухоженных одноэтажек. Они вышли из машины и сразу же поспешили к дому. Даже с улицы они слышали зажигательную музыку и непрекращающийся гул возбужденных голосов.

Короткий звонок в дверь, и на пороге их восторженно встречала хозяйка, махая руками. Рыжие волосы собраны в аккуратный пучок. На голове красуется сверкающая корона. Мутные, зеленые глаза щедро подведены черным карандашом, подчеркивающим их очаровательную пронзительность. На веках растушеваны светло-коричневые тени, а сочные губы накрашены бледно-розовой помадой. Ярко-красное платье обхватывало грудь, растекаясь приятной к телу тонкой материей, которая на свету казалась шелковым покрывалом. Она осторожно отошла в сторону на своих черных, лаковых шпильках, впуская их внутрь, в разгар самого веселья. Запах дорогого алкоголя врезался в ноздри, громкая музыка разрывала барабанные перепонки. В руках она держала почти что допитую бутылку виски.

– Прекрасно выглядишь, – после приветствия пропищала Кессади, старательно перекрикивая гулкий шум. Та в ответ задорно подмигнула и осушила остатки янтарной жидкости. Они протиснулись внутрь дома. Кажется, вечеринка началась раньше оговоренного срока.

Макдэвон снова замахала руками, плавно покачивая бедрами. Пустая бутылка полетела на пол, разбиваясь вдребезги. Увлекая Киллиана за собой, девушка прикрыла глаза, позволяя алкоголю разгорячить кровь, проникнуть в разум, оседая приятной дымкой. На губах продолжала играть эта глупая улыбка, когда ловкая рука парня прижимала ее к разгоряченному телу, опаляя чувствительную кожу горячим дыханием. От него пахло сладкой мятой. Наверное, как всегда жевал любимую жвачку. Девушка приподнялась, заглядывая в его глаза. Голоса, музыка, крики мгновенно стихли, и сейчас она сосредоточилась лишь на одном мгновении. Коснуться этих соблазнительных, идеально очерченных губ казалось самым правильным решением в жизни Джулии Макдэвон. А мозг тем временем услужливо, с какой-то отстраненностью подкидывал болезненные воспоминания, толкая ее за грань, за безумную, хрупкую грань вседозволенности.

Деланс отвернулась. Толпа ребят будто ее не замечала, проходила мимо, обязательно толкаясь. И даже двое ее знакомых бросили ее, увлекаясь друг другом. Остальных из компании она не увидела. Стать свидетелем настолько личного момента не хотелось, поэтому она поспешила наверх, неловко пробираясь сквозь толпы пьяных студентов. Она задела кого-то плечом, и вдруг почувствовала, как ее буквально прожигали острым взглядом. Настолько острым, что будто этот взгляд способен сделать несколько аккуратных порезов на лице. Остановилась и подняла глаза. Черные, блестящие волосы были скручены в аккуратный, высокий пучок, и несколько гладких прядок обрамляли миловидное лицо, которое по какой-то причине было перекошено от гнева. Мутные от алкоголя глаза вспыхнули, оттесняя цвет молочного шоколада. Шелковый топ на тонких бретельках был таким коротким, что не оставлял просторов для воображения. На длинных ногах обтягивающие кожаные шорты с колготками и ботинки. Она нахмурилась еще сильнее.

– Извините, – вежливо пробормотала Кессади, не желая вступать в спор. Она снова ринулась вперед, но глумливая насмешка ударила прямо в спину, заставляя повернуться. Раскаленная добела ярость пульсировала по венам, проникая в кровь. Проникая в каждую клеточку напряженного тела. Она тоже одарила ее таким же взглядом.

– Не пялься на меня. Тебе тут не место, – жестко выплюнула та, одарив ядовитой улыбкой. В воздухе застыла ярость. Такая ощутимая. Чистая, до кристальной белизны. Казалось, протяни руки, и пальцы обожгутся о насыщенную, концентрированную желчь, истекающую от нее.

– Прекрати, Димария, – Деланс услышала знакомый голос, и только сейчас заметила Аннику, чьи огненный волосы были собраны в небрежный хвост. У нее тоже были затуманены глаза, однако в них сверкала непреклонность. В руке она изящно покручивала стеклянный бокал, в котором плескалось шампанское. Они, вероятно, были хорошо знакомы и вместе проводили время, имея привилегию входить в близкий круг друзей Джулии. Тот самый близкий круг, с которым шатенка не была знакома.

Ее подруга ничего не ответила и, вильнув в сторону, тоже задела Кессади плечом. От резкого запаха ее вишневых духов заслезились глаза, а пиво из банки пролилось на новенькое, вязанное платье, оставляя отвратительный след.

Димария жестко рассмеялась, явно довольная своим поступком. Анника тут же начала ее отчитывать.

Деланс глухо застонала. Идея пойти на эту дурацкую вечеринку казалось все больше абсурдной. Лучше бы она спокойно сидела дома, без интереса уставившись в экран своего ноутбука. Неприятный запах пива вызывал легкую тошноту, а доносившейся спор двух подружек окончательно лишил ее рассудка. Дверь туалета хлопнула, отрезая ее от внешнего мира.

– Ты пьяна, – настойчиво повторил Киллиан, крепко удерживая хрупкую, стоящую на нетвердых ногах, девушку. Она шаталась из стороны в сторону, хлопая длинными, густо накрашенными ресницами в явном непонимании. Все мужчины заглядывались на нее, провожали вожделенными взглядами. Каждый мужчина мечтал зарыться в ее густые волосы и ощутить сладкий, дразнящий вкус губ. Она знала это, и всегда оставалась довольна таким повышенным вниманием, но сейчас… Прямо сейчас мир Джулии рухнул, развалился на куски, превращаясь в бесполезный пепел. Он отверг ее. В глазах затуманились слезы. Мотнув головой, она подняла затравленный взгляд на парня. – Что с тобой? – тон был щедро разбавлен нарастающей паникой, и она снова заморгала. Он не тот. И она прекрасно об этом знала.

– Я… Прости, – смущенно пролепетала, отстраняясь. Ловко схватив ее за руку, парень помог подруге удержать равновесие. – Я так много выпила, – захныкала, наспех вытирая соленые капли, стекающие по грустному лицу. Будто это хоть как-то могло оправдать ее в глазах друга. Даже со смазанным макияжем и слегка покрасневшими глазами Джулия оставалась такой же красивой. Сильная рука прошлась по статной, девичьей спине, утешая, успокаивая этим нежным, дружеским жестом.

– Ты сильно напилась, – сурово заявил он, помогая подниматься ей по лестнице. – И это не первый раз. Объясни мне, что с тобой?

– Ох. Совсем ничего.

Больше они не разговаривали. Ей было и так трудно передвигаться, а говорить о чем-то еще попросту не было сил. Парень отвел ее в комнату и помог лечь в постель, заботливо укрывая пушистым одеялом. Огляделся по сторонам и плотно задвинул кремовые занавески, чтобы утром солнечный свет не разбудил ее своей настойчивостью. Комната девушки была просторной и уютной, обставленной дорогой мебелью. Огромный шкаф, до отказа набитый потертыми и новыми книжками. Блестящий, письменный стол, на котором царил легкий беспорядок. Просторная, двуспальная кровать в спокойных синих тонах. Плазменный телевизор на всю стену и удобное кресло. Киллиан аккуратно прикрыл дверь, когда ее дыхание стало размеренным, а сама Макдэвон затихла, так и не открывая глаз.

Вайт знал ее уже два года, с тех самых пор, как они познакомились на первом курсе, и впервые за все это время он увидел ее в таком подавленном, непонятном состоянии, граничащим с абсолютным помешательством. Такая пьяная, разбитая, чуткая. Раньше они не думали о большем, питая лишь чисто крепкие дружеские чувства, и сегодняшняя выходка подруги выбила его из колеи. Но об этом всем можно подумать позже. Сейчас самое главное разогнать эту никудышную вечеринку, которая обернулась маленькой катастрофой. По крайней мере, для него точно.

И тогда он заметил Кессади, покидающей ванную комнату. Ее хрупкие плечи поникли, а волосы теперь были собраны в косу. Она медленно повернулась, заметив парня, и попятилась назад, не желая вступать с ним в словесный или зрительный конфликт.

– Чего ты там делала? – рявкнул, быстро преодолевая дистанцию между ними. Судорожный вздох в ответ, и только сейчас он заметил, что на ней не осталось макияжа. Девственно чистое лицо с сияющей кожей и едва заметная краснота на нежных щеках. Она плакала? Нахмурившись, он схватил ее за тонкое запястье, притягивая к себе. Последовала незамедлительная реакция. Напряглась. Глаза вспыхнули неистовым, обжигающим, готовым сжечь дотла, огнем, лицо побледнело, а губы плотно поджались. – Да что ты, в самом деле! Опять не о том думаешь? – зашипел. Девушка затихла, перестав брыкаться и недовольно засопела, будто бы ее последним желание было находиться рядом с ним. Пауза затянулась до тех пор, пока он не убрал за ухо выбившуюся прядь шелковистых, мягких волос. – Выглядишь так, будто убить меня хочешь.

– Я все еще не исключаю такой возможности, – холодно осведомила та, натянуто улыбаясь. Только сейчас парень понял, что все еще держал ее за запястье, и именно это заставило его расслабить пальцы, позволяя девушке незамедлительно выбраться и чуть отойти, сохраняя приличную дистанцию. Она выпрямилась, чуть приподнимая голову. – Я ухожу домой, чтобы ты знал.

***

Эта вечеринка могла бы стать самой масштабной и ярко запоминающейся, если бы ее так жестоко не прервали. Киллиан обо всем позаботился: многим ребятам вызвал такси, нанял клининговую компанию, чтобы придать дому Джулии благоприятный, первоначальный вид.

Анника тоже хотела помочь, но он пресек ее попытки, аргументируя это тем, что сейчас ее помощь нужна больше Димарии, которая, кажется, слишком много выпила и позволила себе недопустимые вольности. Стирая все грубо очерченные грани, игнорируя их недавние договоренности, она смело начала флиртовать, пожирая его жадным взглядом и непристойно облизывая губы, на которых уже стерлась это тошнотворная помада. Неинтересно.

И сейчас с важным видом парень вальяжно развалился в кресле гостиной, медленно попивая кофе и прожигая взглядом одну точку. Ему не давало покоя состояние Джулии, то, какой ранимой она выглядела, будто действительно случилось что-то очень серьезное, то, что заставило растворить ее свое горе в алкоголе. Он пообещал себе завтра поговорить с ней и выяснять все, ведь их дружба была построена, прежде всего, на взаимном доверии и поддержке.

Тихие, неспешные шаги потоком ворвались в сознание, заставив Вайта очнуться от своих тягостных размышлений. Кессади аккуратно зашла в гостиную и вперила в него любопытный взгляд, кажется, надеясь хоть на какую-то реакцию.

Переоделась. Он увидел на нелепом платье отвратительное пятно, которое и без того искажало незатейливый наряд. Ему пришлось подняться наверх и вытащить из гардероба своей подруги первое попавшееся платье. Оно было таким легким и воздушным и так плавно обтекало фигуру, что Деланс больше не стала спорить, слишком уж довольная своим собственным видом.

– Даже не буду спрашивать, что с тобой произошло. Переоденься.

По крайней мере стала чувствовать себя гораздо комфортнее, пока снова не вернулась в гостиную.

Его взгляд задержался на ней чуть дольше обычного, но глаза оставались все такими же непроницаемыми, что невозможно было понять, о чем он думал. Киллиан Вайт всегда останется закрытой книгой, которую ей, увы, не прочитать.

– Я думал, ты ушла, – он отвел взгляд, окончательно потеряв всякий интерес. Та лишь пожала плечами и пригладила складки на новеньком наряде. – Тебе тоже нужно вызвать такси?

– Нет, я просто хочу убедиться, что с Джулией все хорошо. Ты толком никому ничего не объяснил.

– А я обязан?

– Она моя подруга, Киллиан. А о друзьях надо заботиться. Не тебе ли этого не знать.

– Кессади, – тихо, едва слышно позвал он. Бархатистый голос ласкал ее имя, чуткий слух, заставляя все внутри сладко сжаться, затрепетать от волнительного восторга. Они оба синхронно обернулись, чувствуя, как быстро исчезло напряжение, пронзившее воздух. Взгляд к взгляду. Глаза в глаза. Шипящее, дикое влечение опустилось душащим облаком, и та невольно затаила дыхание, когда он продолжал держать ее в плену своих глаз, не давая и шанса выбраться. Он так близко. Так невыносимо, но в то же время необходимо близко, что её дрожащие руки тут же легли на тяжелые плечи, ища поддержки. Так близко, что запах дорогого одеколона впивался в легкие, вызвав судорожный выдох. Пока суровая реальность не развеяла навеянные иллюзии. Что происходит? Почему он не отступает? И почему сама Кессади не способна отступить? Это же чертов Киллиан Вайт. Тот, кого необходимо избегать. Ради себя и своей подруги Джулии. – Вы знакомы всего неделю.

Деланс резко дернулась и вильнула в сторону, ловко выбравшись из стального, зрительного плена. Провела между ними жесткую, недосягаемую черту. Поднялась и, даже не взглянув на него, рванула к выходу из гостиной.

Стук закрытой двери заставил Киллиана усмехнуться и вернуться в первоначальное положение. Кажется, девчонка и сама не поняла, что произошло между ними. Какое-то необъяснимое, короткое влечение, которое так же быстро и прошло, не оставляя после себя ровным счетом ничего. По крайней мере для него точно, а она, кажется, смутилась, испугалась собственной реакции.

Темнело.

Они так и не пересекались, предпочитая держать приличное расстояние и не вспоминать о случившемся. Будто этого не было. Будто это не значило ровным счетом ничего.

Кессади терзало, мучило чувство вины. Оно безостановочно проникало под кожу, как неприятный зуд, и оседало на коре головного мозга, вспыхивая подобно неистовому огню. Последний раз она видела Киллиана в крепких объятиях Джулии, и это сложно назвать дружескими отношениями. Да и он сам так трепетно и внимательно оберегал ее, будто только она единственная забота в его жизни, будто никто и ничто больше не имело значения.

Девушка продолжала упиваться собственными эмоциями, уверяя себя, что ничего лишнего не произошло. Просто взгляд чуть задержался и попал в плен этих чистых глаз, в которых впервые можно было увидеть хоть толику эмоций. Любопытство. Впервые можно было почувствовать его кожу под дрожащими пальцами и уловить тонкий аромат тела.

Выдохнула, закрывая холодильник. Она достала бутылку сока и налила себе немного. Может и правда стоит уехать домой? Что она вообще здесь забыла? Джулия в надежных руках, а Кессади очень хотела спать. Она села на барный стул и поставила перед собой полный стакан. Это будет длинная ночь.

Утром с лестницы послышались тихие шаги, и внизу спустилась Джулия. Часы показывали семь утра. Ее изумрудные глаза сузились от недовольства. С размазанным макияжем, со спутанными волосами и в длинной, бежевой рубашке.

– Что происходит? – всплеснула руками в полной растерянности. Обвела взглядом убранную гостиную и прикусила губу, напряженно размышляя о событиях минувшей ночи и стараясь вспомнить хоть что-то. А головная боль между тем упорно давила на виски, мешая здраво и свободно добраться до желанной сути. Воспоминания будто скрыты за непроглядной, плотной пеленой алкоголя. – Боже.

– Как видишь, все в порядке, – усмехнулся Киллиан. – Я как раз приготовил тебе завтрак.

Они прошли на кухню.

Он с наслаждением уплетал поджаренный тост с джемом, ощущая на языке приятную сладость сочной клубники. Облизнув липкие губы, он перевел взгляд на девушку. Та старательно водила ножом по драгоценному сервизу, разрезая пышный блинчик на маленькие, ровные кусочки. Казалось бы, такое приятное утро должно сопровождаться хорошим, приподнятым настроением, но почему-то в воздухе застыло какое-то тягучее, вполне ощутимое напряжение, оседающее на позвоночнике и заставляющее хранить неловкое молчание.

– Что с тобой произошло вчера? – как бы между делом, спросил Вайт, подперев голову руками и вперив свой сосредоточенный взгляд. Большинство людей ломались под этим взглядом, подчинялись, выкладывая все как на духу. Взгляд дьявола, который не оставляет ни единого шанса. Однако на Джулию это не работало. Как и на ту девчонку, которая уснула на кухне. Ему пришлось взять ее на руки и нести в гостевую комнату, но она даже не шелохнулась.

Макдэвон равнодушно пожала плечами и снова положила кусочек блинчика в рот.

Она была сломлена. Раздавлена. Уничтожена. Границы острых чувств стерлись, заостряя внимание на более важных вещах, таких как бескорыстная дружба. Самое время жить дальше. Двигаться вперед, вкушая пьянящий вкус свободы. Сбрасывая тяжелые оковы отчаяния. Она не хотела грузить друга своими ужасными мыслями, которые и без того отравляли сердце. Он помог ей, позаботился и это, как минимум, стоит хорошей благодарности и уверенности в том, что они действительно хорошие друзья.

– Ничего такого, о чем следует беспокоиться. И я должна поблагодарить тебя, Кил, если бы не ты, мой дом бы превратился в черт знает что.

– А где твои домработницы? – полюбопытствовал тот, оглянувшись по сторонам, будто бы надеясь застать кого-нибудь еще на шикарной, оборудованной кухне. Он снова взял с почти пустой тарелки блинчик, щедро поливая его излюбленным джемом.

– Мои родители отпускают их в пятницу утром, чтобы у меня не было лишнего повода закатить вечеринку. Все знают, что я терпеть не могу убираться. Это для меня как…

Она резко замолчала. Ее глаза чуть расширились. Киллиан тоже повернулся и увидел, как у двери, неловко переминаясь с ноги на ногу, стояла Кессади. Ее волосы слегка растрепались от сна, а воздушное платье помялось.

– Я не знала, что ты тоже осталась, – Джулия засияла и подошла к девушке, быстро ее обнимая. – Никаких проблем не было? Прости, что я так внезапно отключилась и толком с тобой не пообщалась. Анника просто принесла такой классный ром, что я не могла устоять и начала гораздо ра…

Снова резко замолчала. Послышалась возня, громкий хлопок двери и голоса. Джулия застыла, словно впадая в глубокий транс. Затем резко подскочила со стула и ринулась в коридор, ничего толком не объяснив. Немного помедлив, Киллиан и Кессади тоже вышли.

Девушка осторожно обнимала худую женщину с безупречно уложенной прической и что-то горячо шептала ей на ухо, легко и непринужденно улыбаясь. Свою красоту она точно унаследовала от матери. Большие, похожие на изумруды, глаза смотрели на девушку с большой теплотой. Полные, очерченные губы идеально прокрашены ярко-красной помадой. Статная, уверенная осанка излучала огромную, всепоглощающую уверенность. Эта леди точно знала вкус денег и власти.

Ее муж, низенький, полный мужчина, с густыми усами и почти что лысой головой, едва тронутой сединой, казался вполне дружелюбным и солидарным человеком. От него дочь унаследовала притягательную улыбку и милые ямочки. Однако вместе с супругами был еще один человек, одетый в безупречный костюм. Высокий, со щетиной и карими глазами. Он держал в руках небольшой чемодан и лениво переговаривался с отцом Джулии.

– Кто твои гости, дорогая? – миссис Макдэвон вперила заинтересованный взгляд на стоящую поодаль парочку. Покачав прекрасной головкой, она снова обратилась к дочери: – Ты опять хотела закатить вечеринку? – руки вбок. Едва заметный прищур, и девушка виновато улыбнулась, заверяя, что такого не планировалось. Затем она представила своих друзей родителям. Те с вежливым интересом пожимали руки и тепло улыбались, кивая. – Познакомитесь, дорогие, это…

– Меня зовут Джон, – вкрадчиво произнес незнакомец, разрушая тихую, дружескую идиллию и бесстыдно перебивая. Его надменный взгляд скользнул по всем собравшимся, и он очаровательно улыбнулся, сделав пару уверенных шагов вперед. Протянул руку, и Киллиан неохотно ее пожал, выслушивая учтиво-вежливое приветствие. Тот продолжал улыбаться, когда Джулия неловко кивнула. Хоть мужчина был красив и невероятно притягателен, было в нем что-то тайное, настораживающее и в то же время необъяснимо отталкивающее. Будто бы за ослепительной улыбкой тщательно прячется звериный оскал, а за вспыхнувшими интересом глазами взгляд настоящего дьявола. Отбросив посторонние мысли, Вайт изумленно наблюдала за тем, как Джон подошел к Кессади и, легко поклонившись, оставил легкий поцелуй на ее руке.

– Очень приятно познакомиться с Вами, – елейным голосом произнес он. Смотрел на нее оценивающе и с явным восхищением, будто перед ним предел всех его тайных мечтаний. Идеализированный, желанный образ. Стыд захватил в плен щёки, обжигая их лихорадочной краснотой. По телу прошелся электрический заряд. Каждый нерв напрягся, когда она ощутила пьянящий, знакомый жар, заставляющий затаить дыхание в томительном ожидании. Тяжелая рука Киллиана мягко опустилась на ее плечо, будто в попытке пресечь любое посягательство. В попытке заявить на нее свои права, демонстрируя сильное собственническое чувство. Воспоминания прокручивались в голове, словно надоевшая пластинка, и он, крепко стиснув зубы, вперил в незнакомца свой излюбленный взгляд. Уйди, тебе здесь не рады.

Хоть это и спектакль, но это ради твоего же блага, девчонка.

В глазах мужчины заплескалось недовольство, но озабоченность на его лице быстро сменилась невозмутимостью.

– Что же, думаю, Джон не откажется с нами позавтракать, – заговорила мать Джулии, прерывая неловкую, напряженную тишину. Тот, наконец, разорвал зрительный контакт с парнем и кивнул. – Наша поездка не состоялась. Ох, как же жаль.

– Кил приготовил потрясающие блинчики, – заявила рыжеволосая. Деланс только сейчас вспомнила о существовании своей подруги, и ее тут же захлестнула волна жгучего стыда. Закрыв глаза, она впитывала в себя эти неприятные ощущения. Чувство вины безжалостно рассекало сердце острыми ножами, сдавливая, вонзая в него свои осколки. Ведь у нее явно было что-то с Вайтом. Нечто особенное, заставляющее глаза сиять от переполнявшего счастья. Нечто особенное, пронзая каждую клеточку тела интенсивностью переживаний. Нечто особенное, заставляющее запрокидывать голову в порыве всепоглощающей страсти, горячо шепча ласковые, нужные слова. Они были влюблены друг в друга, но прямо сейчас вместо того, чтобы быть со своей девушкой, он нагло, бесстыдно трогал ее, разыгрывая этот никому не нужный спектакль. Раскаленный гнев застелил глаза, и она тут же скинула его руку, отправляясь вслед за остальными и подключаясь к общему разговору. Кил озадаченно посмотрел ей в след, явно не понимая такого поведения.

– Что это с ней? – он повернулся к Джулии, ища ответа. Поддержки. Хоть каких-то незначительных объяснений.

Та в ответ пожала плечами и тоже ушла, оставляя парня в полном одиночестве.

Спустя час Киллиан и Кессади вышли из особняка семьи Макдэвон. Сентябрьский ветер чуть поутих. Лишь ветви деревьев плавно покачивались в такт каждому дуновению стихии. Едва они сели в машину, парень заблокировал двери. Вперил разъяренный, острый взгляд и сжал руки в тугие кулаки.

– Держись от него подальше, – глухо зарычал он, приблизившись вплотную к ее лицу. Тут же почувствовал запах ее кожи со слабым отголоском сладких духов. Видел, как она глупо хлопала ресницами в явном непонимании, изумленно глядя в упор. Прожигая его искаженным праведным гневом профиль. Что-то щелкнуло. Что-то адски надломилось, толкая к пропасти. Глаза расширились, когда он жестко вминался в ее раскаленный, прерывисто дышащий рот, требуя взаимности. Требуя полного и безоговорочного контроля над ситуацией. И та сдалась, слабо откликалась, сплетая языки в диком, чувственном танце. Затем резко толкнула его в грудь, откидываясь на сидение и потрясенно прикрыв глаза. Парень аккуратно взял ее за подбородок, заставляя смотреть в глаза. Ясно и прямо. Распахивая душу. Обнажая тщательно скрытые чувства. Ничего не тая. – Это ничего не значит. Но я предупреждаю тебя: ради твоего же блага. Держись от него подальше.

– Ради моего же блага? – едко переспросила та, не веря такой наглости. Закусила губу, старательно сдерживая себя. В голове вспыхнуло множество вопросов, требующих немедленных ответов. – Не учи меня, пока сам не можешь определиться.

Наступила тишина. Он сглотнул, с трудом подавляя дикий, безудержный порыв рассмеяться ей в лицо. Что она там напридумывала? О себе? О Джулии? Об их так называемом треугольнике? Да, он поцеловал ее, но опять же это был всего лишь мимолетный порыв просто почувствовать хоть что-то, хоть какие-то эмоции. Оказалась рядом и поддалась, позволяя ему. Девушка начала дергать ручку двери, пытаясь выбраться.

– Я не буду повторять. Он не производит впечатление человека, которому можно верить. Даже Джулия держится от него подальше, несмотря на то, что он очень уважаемый человек и друг их семьи. А насчет нас, – он неожиданно вспомнил о вечеринке, странном поведении рыжеволосой и о том, как она льнула к нему, требовала взаимности, совершенно не понимая, кто стоит перед ней. – Это всего лишь одна из ее пьяных выходок. Не выдумывай то, чего нет. И насчет себя тоже.

Это был его самый длинный диалог за все время их знакомства. Выдохнула, даже не собираясь с ним спорить. Пусть думает, что хочет. Пусть будет уверен в своей правоте, но, черт возьми, он как ураган, который сносил все на своем пути, и она не хотела связываться с этим. Коснулась рукой своих все еще горящих от поцелуя губ и отвернулась к окну, тем самым завершая разговор.

Киллиан тоже молчал, углубившись в воспоминания. Один раз, около полугода назад, они напились. Жестко, до потери ориентации. До потери последних крупиц здравого смысла. Кровь вскипела, мозг отключился, а горло обожгла горечь выпитого виски. Тогда она казалась ему прекрасной, совершенной и готовой абсолютно к любым его безумствам. Он плохо помнил, как они добрались до первой попавшейся свободной комнаты. Плохо помнил, как они сумели снять с себя всю лишнюю одежду. Но зато мозг услужливо подкидывал вид ее безупречного тела, ее идеальные изгибы. Девушка, недовольно сопя, пыталась расстегнуть кружевной лифчик. Покачиваясь из стороны в сторону, высунув язык. Вайту пришлось помогать, и совершенно ненужная в