Огненный лис

Глава 1 Вступительная речь

Энни проснулась среди ночи и резко села, ударившись головой о кровать сверху. Сердце колотилось. Кто-то сонно выругался.

Огромная комната была заставлена кроватями в несколько ярусов – около двадцати человек в одном помещении. Сухонький хозяйственник, распределявший поступающим места, назвал его бараком.

Это временное неудобство. Потерпеть осталось недолго – собеседование прошло, их уже распределили на группы. Завтра всех заселят в общежитие для студентов.

Временное неудобство для всех и кошмар для единственного эмпата среди них. Энни с раздражением отмахнулась от чужого беспокойства и тяжёлых снов. Ночью было проще, днём у неё не переставая болела голова.

Она снова легла, прикрыла глаза. Ухватилась за ускользающее ощущение, оставленное собственным сном. Что-то в нём было очень важное.

Энни не любила сны. Её необузданный дар приносил отголоски чужих воспоминаний, иногда – видения прошлого, иногда – будущего. Не всегда её собственного. Очень редко – радостного.

Счастье ещё, что подобное случалось нечасто. Она бы давно сошла с ума, если бы воспринимала не только эмоции людей вокруг, но и кусочки их жизней.

Но этот сон ей не хотелось забывать. В этом сне у неё не было зрения, сколько бы Энни ни вглядывалась. Она сидела на земле, руками ощупывала траву и холодную, немного влажную почву.

Там были люди, но она не могла сказать сколько. Энни могла бы прислушаться к своим ощущениям и их голосам и посчитать, но это было неважно. Значение имел только один человек, и он склонился над ней. Его ладонь сжимала её запястье – Энни поняла, что он прислушивается к её пульсу.

– Не бойся, всё будет хорошо, – уговаривал её незнакомый голос. – Ты только держись, я сам отнесу тебя, по тропе быстрее…

Энни не слушала его. Что такое слова для того, кто и без них чувствует, что у человека на душе?

Его пронзали горечь и страх – колючие эмоции, но он боялся не её, а за неё – и это ощущалось как ласковый ветер, тревожащий сердце. И самое важное – такое огромное тёплое чувство, которое Энни боялась называть. Похожее чувство было у мамы, когда она обнимала Энни. Никто больше так не умел. Кроме него.

Энни хотелось плакать оттого, что всё это тепло – ей одной. Так не бывает. О Первые, хоть бы это было правдой. Она потянулась к этому солнцу в его груди, хотелось раствориться в нём без остатка. Ничего больше не чувствовать и не слышать. Даже если это последнее, что с ней случится.

Чужой липкий испуг разбудил её.

***

Для середины осени погода выдалась на удивление тёплой и солнечной. День, когда новых студентов зачисляли в школу Рубеж, всегда был для персонала самым хлопотным и трудным – после недели хаоса нужно было совершить последний рывок и тогда спокойно… нет, не выдохнуть – начать трудовые будни. Хотя спокойно – это не про Рубеж.

Площадь перед главным корпусом была полна народу. Будущие студенты, ждущие своего распределения на группы, с нетерпением и любопытством поглядывали на помост и уже стоявшего на ней мужчину в неброской светлой одежде. Плечи его прикрывал короткий плащ с круглой брошью. Выгравированный на ней огонёк будто сиял на солнце. Девушки с интересом рассматривали рыжие волосы заместителя, собранные в низкий хвост, а парни обратили внимание на нос с характерной горбинкой. И те и другие успели оценить старый зарубцевавшийся шрам на правой щеке мужчины. То, что этот след оставило, обладало очень острыми когтями. В толпе послышались шепотки: «Мастер Тиен», «заместитель».

Заместитель директора прикрыл глаза, мысленно перечисляя весь объём проделанной работы. Это его успокаивало. «Принять студентов, расселить по баракам, выдать всё необходимое – сделано. Провести собеседование, распределить на классы и группы – сделано».

Два дня почти без сна всех преподавателей (три ментала уже отпущены в двухнедельный отпуск), но, хвала Первым, всё сделано.

«Назначить командиров – сделано. Заселить их в общежития – сделано. Провести инструктаж – почти. Уже должен закончиться, что-то мастер Айрон задерживается».

Толпа заволновалась, перешёптываясь, восклицая, привставая на цыпочки – по этому Тиен заключил, что из трёхэтажного здания позади появился директор Айрон и командиры – ровно двадцать.

Директор и следом за ним пятнадцать юношей и пять девушек поднялись на сцену. Тиен почувствовал, как ящики у них под ногами закачались. «Надо всё же построить нормальные подмостки», – мысленно добавил он в список задач. Конструкция из деревянных ящиков, в спешке составленных один на один, прикрытых досками и дырявым ковром, грозила не выдержать веса стольких людей. Но к концу приёмных дней ни у кого уже не было сил строить что-то более прочное, а с прошлого года эта задача так и осталась невыполненной.

Тиен дождался, когда последний юноша поднимется. Все они были в одинаковой форме – коричнево-серые брюки и светлые рубахи с серебряными значками. Единственное, что их различало – цветные платки, повязанные на шее: синие, алые, зелёные, голубые, оранжевые – этих было большинство. Удовлетворившись беглым осмотром, заместитель директора спустился. Он лучше постоит внизу.

Мастер Айрон, директор школы и преподаватель, оглядел новичков. Это был мужчина лет шестидесяти в отличной физической форме: невысокий, но жилистый и подтянутый. Можно было бы сказать, что это человек неприметной внешности, если бы не волосы – коротко стриженные и не просто седые, а абсолютно белые.

– Новобранцы! – гаркнул директор хорошо поставленным генеральским голосом. Гам на площади разом стих. Тиен отметил, что несколько человек выпрямилось по струнке. Заместитель директора с завистью подумал, что Айрон ведь даже не прибег к магическому усилению.

– Я не скажу, что рад вас приветствовать в Рубеже. Это неправда! Большая часть из вас жулики, ворьё и прочий базарный сброд. При этом жулики паршивые, раз вас поймали и привезли сюда. Ну а те, кто пришёл добровольно – идиоты. У тех и других выбора особо нет – отсюда уходят либо с дипломом, либо никак, потому что, если твари сожрут вас в Пустоши, никто не пойдёт подбирать ваши кости. Хотите выжить – учитесь. За моей спиной стоят ваши командиры. Мастер Тиен представит их, потом озвучит списки групп. Сегодня обживаетесь в своих казармах. Обед в два, ужин в восемь. Занятия начинаются завтра с семи утра, опоздавшие моют учебный корпус вне очереди. У меня всё.

Аплодисментов не было.

Мастер Айрон шагнул вперёд и исчез в облаке серой пыли – он никогда не заботился о зрелищности своей телепортации.

Тиен поморщился. Старый вояка явно устал и сгущал краски: в Пустоши погибали единицы, и у школы было для таких случаев своё кладбище, а по желанию родственников (и оплате соответствующих расходов на транспортировку и магическое бальзамирование) тело могли доставить в любой город или деревню.

У заместителя директора была ещё одна причина для недовольства. Подготовленная им вступительная речь завершалась изящным пассажем о том, каким важным профессиям – из школы выпускались маги, травники, лекари, специалисты в воинском деле – они обучатся за эти пять лет. Когда после получения диплома выпускникам будет позволено выйти в мир законопослушных людей, они станут очень востребованными специалистами, школа даже поможет с трудоустройством. Тиен был уверен, что после такой речи даже студенты Золотой Академии в Верхнем Полисе бросили бы свои престижные места и выстроились бы в очередь в Рубеж. И уж точно она приободрила бы этих запуганных людей, большая часть которых была ещё детьми. Здесь не было никого старше двадцати трёх. У Рубежа было не так много требований для приёма, откровенно говоря, всего два – возраст и собеседование, на котором сразу определяли в класс.

– Когда я называю имя командира, он делает шаг вперёд и озвучивает состав группы. Слышите своё имя – подходите сюда и вместе отправляетесь в общежитие, – скомандовал Тиен, усиливая голос плетением. – Командир Эрнс, группа один…

Глава 2 Группа одиннадцать

Роул стоял за спиной директора среди других командиров и слушал его приветственную речь с непроницаемым лицом. Он не относил себя ни к пойманным жуликам, выбравшим учёбу здесь как альтернативу тюрьме, ни к честным людям, добровольно пришедшим. Роул был отличным малым, молодым подмастерьем в строительной бригаде и имел все шансы стать их бригадиром – толковый парень, старательный и обучен грамоте. Вот только инженер, у которого они подвизались, допустил значительную ошибку в просчётах, заказчик понёс убытки. Проще всего оказалось обвинить самого молодого в их бригаде в халатности до того, как следствие докопалось до истины. Роул подозревал, что хозяин подкупил судью. У него самого не было денег ни на защитника в суде, ни на эксперта, как не было и нужных связей. Единственная его удача – следователь, предложивший обучение в школе как альтернативу тюрьме. Проведя здесь несколько дней, Роул убедился, что никакая это не альтернатива, а просто другая тюрьма. Неизвестно ещё, что лучше. Во всём виноваты клятые богачи, сочиняющие в белых дворцах законы, которые даже не могут защитить невиновного. Чтоб они подавились своими бумажками!

Знатные киры отгородились от всего народа высокими стенами и думают, что знают эту жизнь. Сдохнуть можно!

Роул вспомнил виденную однажды мельком сцену: какой-то богатей проезжает со своей свитой по дороге, разделяющей Верхний и Нижний Полис. Рядом с киром в повозке сидели мужчины и женщины странного вида – мягкотелые и белые, явно не работавшие и дня. Лица их были ярко и причудливо раскрашены, а на обнажённой груди у мужчин и женщин были заметны магические печати. Так Роул впервые увидел рабов – предмет особой роскоши, предназначенный исключительно для услаждения господ.

«За моей спиной стоят ваши командиры…» – голос директора вернул его к реальности. Демоны, они же даже не спросили его, хочет ли он быть командиром. В ремесленной школе это, называется «староста», и даже тот год, что Роул там учился, он никогда не рвался на эту роль. А тут на собеседовании маг-ментал с посеревшим от усталости лицом глянул на Роула своими жуткими глубокими глазами и поставил две галочки на каком-то бланке. Собеседование прошло без единого слова. Выходя из комнаты, он прочитал, куда его определили – командир группы, воинские искусства. Последнее его не удивило – если ты не маг и не имеешь хоть малейших познаний в медицине и травах, дорога только в воины. Ещё можно отказаться от учёбы и провести не пять, а семь лет работая на кухне или в хозяйственной части. Разумеется, ничего тебе за это не заплатят, будь рад, что кормят. Учёба была немного привлекательней, ведь и свободу можно получить раньше, и стипендию заработать. Она, правда, полагалась только тем, чьи группы отличалась хорошей успеваемостью и выходили на рейды за барьер.

Роул рассудил так: в конце концов, за пять лет можно и деньжат подкопить, а потом он выйдет, будет на что отстроить собственный дом, сможет жениться на Кристине – румяной дочке пекаря. Она и согласие своё дала, обещала ждать.

– Группа одиннадцать, командир Роул, – провозгласил Тиен.

Роул шагнул вперёд и начал читать с выданного ему листа имена вверенных ему людей:

– Нор Дэт…

Толпа расступалась, пропуская к помосту тех, кого уже позвали.

– Лас Дэт…

«Родственники эти, что ли?»

– Джина Шээс…

Ему даже не нужно было видеть чёрную головку в мелких кудряшках, чтобы понять по фамилии, что у него в группе будет девчонка из эшидов. Роул ненавидел эшидов. Крикливый вороватый народец, ютившийся в одном из кварталов Нижнего Полиса. В школе их было полно.

– Энни Гарет.

Выкрикнув последнее имя, Роул спустился с помоста, дождался, когда к ним подойдёт девчонка невзрачной наружности, и по кивку мастера Тиена повёл их за собой. Он спиной чувствовал, как четыре пары глаз разглядывают его. Из краткого досье на каждого, выданного директором, Роул знал, что трое были магами. Двое совсем слабенькие – первого уровня, а один – аж третьего. Это говорило не просто о природном даре, но и о том, что его обладатель получил соответствующее образование. Что нужно было натворить, чтобы с таким уровнем оказаться здесь, Роул не знал, и, кажется, знать не хотел. Магов он ненавидел почти так же, как богатеев. Деньги за свои услуги они требовали такие, каких у Роула сроду не водилось.

***

Роул провёл вверенную ему группу в третий жилой корпус – он успел получить отдельные инструкции раньше, и сам уже заселился. То, что директор по-военному окрестил казармой, на деле оказалось не таким уж плохим общежитием. Трёхэтажное здание, сложенное из крупных камней, имело два входа в просторный холл, откуда по коридорам и лестницам студенты попадали в свои комнаты. Каменные рельефные стены, такие же полы, светильники для магического огня и крупные окна – кому-то атмосфера могла показаться даже романтичной. Каждая группа заселялась в подобие квартирки: из общего коридора можно было попасть в гостиную, из которой четыре двери вели в спальни и санузел с душевой. Обстановка в общей гостиной была более чем скромная: широкий прямоугольный стол с пятью стульями, шкаф, крючки для плащей у входа. Светло-бежевые стены пахли свежей краской. Над дверью в коридор висели часы.

Светловолосый парень – Нор – открыл нараспашку окно и высунулся наружу, оценивая вид с третьего этажа. Их сторона общежития выходила на один из спортивных стадионов с дорожками для бега и снарядами в центре.

Будучи командиром, Роул ни с кем не делил свою комнату, остальным предстояло жить по двое.

– Ой-ей, одно зеркало для двух прекрасных ликов и трёх рож похуже? – воскликнула Джина, успевшая заглянуть во все комнаты (включая жилище командира!) и в ванную. Услышав характерный эшидский говор, Роул поморщился.

– Надеюсь, вторым ты посчитала меня? – ухмыльнулся Нор, только что небрежно закинувший сумку с вещами в одну из комнат. Другой парень – худой и рыжий Лас – последовал его примеру. Спальни были одинаково узкие – места хватало только для двух кроватей и крошечных шкафов, так что выбирать не приходилось. Девушки – Джина и немногословная Энни – заняли оставшуюся комнатушку.

Роул дал им время освоиться и осмотреться. Сам он дальше порога не прошёл, так и остался стоять, скрестив на груди руки. Наблюдал.

Все они – включая его самого – были одеты одинаково в выданную школой форму: свободные брюки-шаровары и рубахи. Всё из грубоватой, но добротной ткани. В качестве отличительного знака своего класса им полагались цветные платки и плащи для холодного времени года. Они уже лежали в шкафу и ждали, когда Роул их выдаст.

Школа заботилась о своих студентах, ведь многие приходили в таких лохмотьях, что переодеться им было жизненно необходимо. Но даже в одинаковой форме каждый в группе выглядел по-разному.

Нор выпустил рубаху поверх брюк, закатал рукава и застегнул лишь пару пуговиц.

Лас был застёгнут на все, даже на самую крохотную пуговку под горлом.

Джина небрежно повязала слишком длинные для неё полы рубахи узлом на бёдрах. Поверх брюк она нацепила пояс с множеством мешочков и побрякушек, а на шею – звонкое монисто. Руки её также были увешаны дешёвенькими браслетами, а пальцы унизаны кольцами. Каждый её шаг сопровождался бряцаньем и перезвоном. Двигалась она словно танцевала, покачивая полноватыми бёдрами, передёргивая плечами и встряхивая запястьями.

Энни же не имела ни одного украшения, рубаху аккуратно заправила, но при этом не подвернула манжеты рукавов, которые доставали ей до середины ладони. Она была высокой, но очень худой, и подобрать одежду по росту и размеру ей не смогли – всё на ней выглядело, как будто снятое с чужого плеча.

Когда все осмотрелись и немного обжились, Роул рассудил, что пора. Достал из шкафа четыре свёртка, положил на стол.

– Я должен выдать вам кое-какие вещи и провести инструктаж, заодно и познакомимся.

Он старался говорить спокойно и уверенно. «Ваша группа – ваша семья, демоновы вы дети. Запомните это!» – сказал им директор на собрании командиров. Сейчас задача Роула – сплотить всех, найти сильные стороны. От их совместной работы зависит всё, включая стипендию. А ещё жизни, когда они выйдут на рейд.

Роул очень хотел посмотреть на этих четверых, как на свою семью. Скажем, как на младших братьев и сестёр – а он среди них был самым старшим. Он и смотрел. Как на очень нерадивых младших, нагулянных мамашей от разных отцов. Все они ему решительно не нравились.

– Ой же ж и нам тоже дадут такие цацки? – спросила Джина, усаживаясь за стол. В пальцах она крутила блестящий значок с выгравированным кулаком. Проверила металл на зуб и уважительно изрекла. – Серебро!

Роул побагровел до кончиков ушей и выхватил у неё свой командирский значок, несколько секунд назад висевший у него на груди. Вроде бы висевший.

Джина надула пухлые губы и невинно захлопала густыми ресницами.

– Ой-эй, здоровяк, полегче, я бы вернула!

Роул пододвинул к ней её свёрток.

– Джина в классе травниц, а также она маг первого уровня, – представил он, а про себя подумал, что эта скорее отравит, чем вылечит, и решил из её рук не принимать ни одного снадобья.

Роул протянул ей листок и пояснил:

– Помимо специальности, у тебя в расписании занятия по основам плетений и первой помощи. Ты также можешь выбрать дополнительные курсы, список будет в конце этой недели.

Джина недоверчиво глянула на протянутую ей бумагу, и у Роула закрались нехорошие подозрения. Он осмотрел всех четверых, к этому моменту уже рассевшихся за столом – рядом с Джиной Нор, потом Лас и в стороне, отодвинув стул дальше, чем требовалось – Энни.

– Все умеют читать и писать? После уроков в шесть вечера в учебном корпусе занимается класс грамотности. Работать будет всего месяц, кому надо – идите учиться сразу.

Четыре пары глаз были абсолютно непроницаемы.

Джина тряхнула кудряшками и развернула тёмно-зелёный плащ и такой же платок. Она подхватила им густые непослушные волосы, завязав сверху бантиком. Роул воспользовался паузой и, пока девчонка не успела снова открыть рот, протянул второй свёрток её соседу.

– Нор со мной в классе воинских искусств, не маг. У нас общее расписание.

Светловолосый парень бросил беглый взгляд на врученный ему листок и развернул такой же оранжевый, как и у своего командира, плащ и платок. Не особо задумываясь, тоже привязал его на шею.

«Смазливый пижон», – окрестил его про себя Роул. Такие нравятся девчонкам – пшеничные волнистые волосы сейчас собраны в короткий хвост на затылке, с пухлых губ не сходит ухмылка.

В целом Нор был неплохо сложен и совсем не дохляк – Роул записал это в плюсы. Занятия по физической подготовке покажут, на что способен блондин.

– Лас в классе магов, специализация – огонь, уровень третий, – рыжий парень получил свои вещи. Он был не просто рыжим, а огненно-рыжим, и вовсе не в переносном смысле. У сильных магов стихия порой оставляла след на внешности – у этого в волосах словно искры мелькали. Даже глаза были необычного янтарного оттенка и как будто светились.

– Однофамильцы или родственники? – уточнил Роул. Не то чтобы это имело какое-то значение, но трудно было представить более непохожих людей, чем эти двое. Роул вспомнил данные из досье: Нор старше, ему восемнадцать, Ласу шестнадцать.

Под взглядом командира Лас стушевался, робко глянул на Нора, не то ища поддержки, не то спрашивая разрешения. Вместо него ответил Нор:

– Мы кузены. Его родители погибли, моя семья вырастила нас вместе.

Энни до этого не выражавшая никакого интереса, удивлённо взглянула на обоих парней.

– Где ты учился? – спросил Роул.

Лас замялся. Нор незаметно пихнул его локтем.

– Нигде, кир.

Брови Роула поползли вверх. Никто и никогда не обращался к нему как к высокородному. Никому нормальному это и в голову бы не пришло.

Нор под столом наступил кузену на ногу.

– Нигде, – спешно поправился Лас. – У меня был учитель.

– У тебя были деньги на частного учителя магии? – не поверил Роул.

– Это старый друг семьи, он помогал ему просто так, – ответил Нор вместо совсем потерявшегося родственника.

Роул сделал вид, что поверил. Как же, огневик третьего уровня, не сбежал ли из военной школы? Хотя для военного он как-то слишком напуган. А может, потому и не прижился там? В итоге поменял дохлого кота на живую крысу.

Настала очередь последней девушки. Она развернула свой тёмно-серый плащ, а платок, обернула вокруг запястья левой руки.

– Энни, – Роул набрался смелости и посмотрел в её глаза – такие тёмные, похожие на грозовую тучу. Глубокие глаза. Глаза эмпата. Роул знал это из досье и оттягивал момент напоследок.

Их группе повезло (или нет?) получить единственного на потоке мага-эмпата. На большую часть нормальных людей они наводили жуть: попробуй-ка поговорить с человеком, видящим всю твою подноготную! Эмпаты считывали эмоции, легко отличали правду ото лжи. Истинный эмпат мог развить способности и к телепатии. Роул о них слышал, но вживую не встречал ни разу. Забытые боги до сего момента его миловали.

Разглядывая Энни, Роул с горечью подумал, что будь среди следователей, которые вели его дело, эмпат, он бы здесь не оказался.

Было у этих магов одно качество, делавшее их бесценными в школе на границе с Пустошью. Они слышали тварей до того, как самые внимательные воины замечали их присутствие.

Таланту Энни Роул поставил жирный плюс. Её внешнему виду – огромный минус. Его не волновало, насколько она была привлекательна (в конце концов, его ждала невеста), но её физическая форма оставляла желать лучшего. Свободная одежда скрывала острые углы слишком худого тела, однако лицо было измождённым и болезненно бледным. Кожа имела неприятный сероватый оттенок, словно она вообще никогда не видела солнца. Под глазами залегли тёмные круги. Казалось, подует ветер, и она упадёт.

Роул вспомнил россказни о том, что маги-менталы употребляют дурманящие зелья. Правда, причины этого сильно разнились – не то, чтобы обострить свои чувства до предела, не то, чтобы не чувствовать ничего.

– Ты в классе менталов. Специализация эмпатия, – наконец, выдавил из себя Роул.

Серое лицо девчонки ничего не выражало. Роул как-то некстати вспомнил, что она самая младшая из них.

Он почувствовал, что пауза затягивается, и объявил, обратившись ко всем:

– У каждого из вас своя учебная программа, но часть занятий будет общей для всего потока. Курс по выживанию в Пустоши, практикумы, уроки истории. В первой половине дня лекции, затем физическая подготовка. Вечером работы и наказания, если вы умудрились их получить, потом время на домашние задания. Столовая и прачечная в нашем корпусе на первом этаже. Классы для занятий в учебном корпусе, там же на пятом этаже библиотека. Есть вопросы?

Нор подал голос сразу же:

– Когда мы пойдём на рейд?

Роул отметил, как азартно вспыхнули его глаза. Этот тут явно ради приключений. Остальные с опаской покосились на Роула, словно он мог отправить их туда хоть сейчас.

– Через месяц сдаём экзамен, по итогам дают допуск, – он подумал и мрачно добавил, – если дадут вообще. Учитывают всё – от успеваемости до физподготовки.

Мелодично звякнули браслеты, Джина спросила:

– И что же ж с теми, кто оказывается слишком умён для их экзаменов?

– Нет рейдов, нет стипендии, – отрезал Роул. – Разрешается одна пересдача.

Джина покачала головой, монисто печально зазвенело.

Роул вспомнил о своих командирских обязанностях и необходимости как-то сплотить команду.

– Давайте каждый расскажет о себе пару слов, – предложил он.

Ответом ему было гробовое молчание.

– Ой-эй, сладкий, хочешь погадаю? Всю правду расскажу про каждого, что было, что будет, куда жизнь заведёт? – пришла на выручку своему командиру Джина, но Роул почему-то не оценил.

Он встал с каменным лицом и ушёл к себе. Сказал напоследок:

– Изучите сегодня хорошенько территорию, чтобы потом не плутать.

Энни устало потёрла виски – слишком яркие негативные эмоции доставляли ей почти физическую боль. А негативных эмоций у Роула было с избытком.

«Дарагая Кристина, – написал Роул в своём письме к возлюбленной, – севодня я нашол настаящую семью. По крайней мере детца нам друг от друга никуда. Жду нашей встречи. Целую, твой Роул».

Он просмотрел кривоватые буквы и остался доволен написанным. Свернул конверт. Почту отправляли раз в неделю.

Глава 3 Чужие тайны

До обеда оставалось всего ничего, и группа направилась в столовую. Студенты уже собирались и рассаживались по местам.

Столовая третьего корпуса оказалась просторным помещением с широкими окнами, простыми колоннами и двумя рядами столов.

Получив поднос с обеденной порцией, Роул ушёл за командирский стол.

– Эй-ей, и этот шизрах у нас главный? – фыркнула Джина, провожая глазами широкую спину своего командира. – Нэй и не говорите мне, ей же я должна смотреть на него, как рабыня на кира.

Нор расхохотался:

– Хэй-нэй, – передразнил он эшидский говор, – этот неуважаемый шизрах сам того не хочет.

Энни слегка улыбнулась, согласно кивнула:

– Мы все ему очень сильно не нравимся.

Как и в гостиной, она села чуть поодаль от остальных. Но за нешироким прямоугольным столом оставалось не так много возможностей, чтобы остаться в стороне.

– Ой ли я не сундук с кладом моего покойного дядюшки, чтобы нравиться, – тряхнула кудряшками Джина и переключилась на Ласа. – Ей, бельчонок, у тебя проблемы с глазами или яд в тарелке? Ай же там отрава, прошу всем заметить, я же ж в этом не участвовала!

Все взгляды устремились на рыжего.

Лас, неспешно отправил в рот кусок, который он долго изучал на вилке, пожевал и проглотил целиком. Нор отыскал у себя каше такой же и тоже попробовал.

– Штранно, – произнёс он с набитым ртом и проглотил, отчаявшись прожевать, – я никогда не ел таких жилистых куриц.

Джина брякнула серёжками и причмокнула, дегустируя компот.

– Ой ли так и это не ягодная настойка моей троюродной тётки со стороны двоюродной бабки, ей и травить нас в первый же день нет резона, ай ли нэй?

– Ай ли хэй, – согласился Нор. Сперва он вытащил из каши пять камешков и семь палочек, аккуратно разложил их на столе, и теперь внимательно осматривал следующую ложку, прежде чем отправить её в рот.

Энни давно молча съела свою порцию и неодобрительно глянула на всех троих.

– Это мясо. И нормальная еда. Что вам ещё надо? – тихо сказала она.

– Соус бы не помешал, – отшутился Нор, но широкая улыбка сползла с его лица, под тяжёлым взглядом Энни. Она заедала компот куском серого хлеба, и Нор уже не решился комментировать свежесть местной выпечки.

***

Группа одиннадцать всё тем же составом бродила по выложенным брусчаткой дорожкам между корпусами. Они уже успели оценить, что здания располагаются очень продуманно: в центре главный корпус с жилыми помещениями преподавателей, медблоком, приёмной директора и большим актовым залом, а рядом с ним высокий учебный корпус. Пять общежитий студенческого городка окружали эти два здания аккуратным полукругом.

Везде на территории царили чистота и порядок, а трава имела удивительный для середины осени зелёный цвет. Нор предположил, что это объясняется близостью к барьеру, где дикая магия может творить не поддающиеся пониманию вещи. Но тайна была раскрыта, как только они свернули за угол.

Щуплый паренёк с зелёным платком, повязанным на голове, стоял на четвереньках и докрашивал траву кисточкой.

– Что уставились? Первый курс? – буркнул он, заметив внимание к своей персоне, но потом увидел среди них травницу и пояснил. – На пятом газоне сильный стихийник, чтоб его твари сожрали! Трава у них круглый год зелёная, остальные там и не напрягаются! Так они ещё и гербицидов другим подливают, гады! Вон какими проплешинами сохнет…

– Ой ли осень же, – подала голос Джина, но удостоилась такого укоризненного взгляда, что все четверо поспешили убраться.

Когда они отошли настолько, что маляр-травник их уже не мог услышать, Нор ехидно подмигнул Джине:

– Будешь хорошо учиться, и тебе дадут лужайку покрасить.

Джина только потрясённо передёрнула плечами, заставив монисто растерянно звякнуть.

Из досуга студентам предлагалось упражняться физически на небольших стадионах между корпусами. Небольших – это по сравнению с двумя огромными стадионами по другую сторону главного корпуса, предназначенных для упражнения в магических практиках.

– Громаааадный, – восхищённо протянул Нор, заглядывая внутрь через решётку ворот. Сегодня здесь никто не занимался.

– Похож на арену в Полисе, – тихо произнёс Лас.

Джина осталась равнодушна. Энни же настороженно разглядывала длинные ряды сидений и песок на стадионе.

– Что здесь делают? – спросила она. Нор отметил, что после их прогулки, занявшей не более часа, у неё уже сбилось дыхание.

– Бегают. Тренируются. Учатся сражаться, – ответил он как можно более общо, и понимающе переглянулся с Ласом. Оба подумали, что для Энни стадион станет самым сложным испытанием.

За их спинами старшекурсники разбирали помост из ящиков, с которого директор сегодня произносил речь. Кто-то попытался применить плетение для переноса тяжестей, и первые пять ящиков благополучно поднялись в воздух и опустились на приготовленную для них телегу. С шестым что-то пошло не так, и он поднялся слишком высоко, а потом слишком быстро опустился на голову одного из студентов. Щепки разлетелись, и некоторые оказались у ног Джины, стоявшей ближе всех к площади. Кто-то завизжал.

– Он… всё? – дрогнувшим голосом спросила Джина, делая опасливый шажок назад.

– Успел поставить щит, – ответил Лас, и градус напряжения немного спал.

Неудачливого рабочего подхватили двое своих и потащили в сторону медблока. Никто не торопился смывать с брусчатки дорожку из капель крови.

– Идёмте барьер смотреть! – преувеличенно бодро сказал Нор.

Энни села на скамейку, прикрыла глаза и виновато пояснила:

– Людей много вокруг. Я дух переведу.

– Ой-эй, эти нервы и мою бедную голову кружат, – поддержала её Джина и плюхнулась рядом за компанию.

***

Нор и Лас выбрали широкую дорогу от главной площади. Корпуса находились на небольшом возвышении, и, спускаясь вниз, можно было полюбоваться площадкой с фонтаном. Дальше от неё дорожка вела к лекарскому корпусу. Это было единственное здание, стоявшее особняком и примыкающее к теплицам. Со стороны фонтана было видно, что перед ним раскинулся небольшой парк.

Другая тропа уводила в сторону Пустоши и рощи у самой границы.

Стоило Ласу остаться наедине с другом, как с него мигом слетела маска отстранённости и равнодушия.

– Источник! – обрадовался Лас. Магию он ощутил ещё до того, как увидел фонтан и воду, даже в солнечный день сияющую голубоватым светом.

– Наш дома поизящнее будет, – заметил Нор, рассматривая груду камней, из которой било три слабые струи по центру и ветхий парапет небольшой чаши.

– Этот сильнее, – ответил Лас с такой счастливой предвкушающей улыбкой, с какой влюблённый обычно бежит на свидание.

Он с наслаждением сделал глубокий вдох и прибавил шагу. С точки зрения Нора в воздухе ничего не изменилось, но когда ты много лет живёшь с магом, его причуды тебя уже не удивляют.

– Не бежал бы так быстро, – шепнул он Ласу, готовому пуститься в галоп, – не привлекай лишнее внимание.

Лас послушался, хотя по нетерпеливому блеску янтарных глаз Нор прочитал, что это далось ему непросто. Но стоило дойти до фонтана, как от самообладания Ласа не осталось и следа.

Он перегнулся через бортик и погрузил руки в прозрачную воду. Зачерпнул полную пригоршню, умылся, фыркая, как довольный кот. Рукава рубахи намокли, но он этого даже не заметил.

Нор отметил, как алые искорки запрыгали по волосам друга – побочный эффект насыщения магией.

– Ты б ещё с головой нырнул, – насмешливо добавил он и развёл руками с видом «у-магов-свои-странности-что-с-них-взять», отвечая на удивлённый взгляд проходящих мимо лекарей с белыми повязками-платками на рукавах. – Стой-стой!

Нору пришлось в буквальном смысле отловить Ласа за шкирку.

– Посмотри на себя! Ты как восторженный щенок. Давай поспокойней, а? Договаривались же не выделяться, – прошипел Нор сквозь зубы.

Лас хмыкнул и стряхнул с себя руку Нора.

– Я проголодался. Последний раз я был у источника… сколько, две недели назад? Ты не пускал меня в храмы по дороге. А пока сидели в бараке и ждали собеседования, по территории ходить не разрешали.

– У тебя же был запас сушёных ифисов! – возмутился Нор, поднимаясь на ноги и разглядывая выглядывающие из-за деревьев башенки лекарского корпуса. – Пойдём глянем, что там?

– Это как тебе две недели одни сухари жевать, – Лас всё ещё был недоволен, но поднялся и побрёл следом на Нором.

Заметив, с какой тоской Лас уходит прочь от фонтана, Нор отвесил ему примирительный подзатыльник, от которого тот привычно ушёл в сторону.

– Да не дуйся ты! Сейчас хоть каждый день приходи сюда.

В ответ Лас попытался пихнуть Нора кулаком под рёбра, но друг также привычно увернулся от тычка, и спор был исчерпан.

***

От фонтана вело две дорожки – одна прямиком в лечебный корпус, другая к хозяйственным постройкам и к теплицам за ним – стеклянным домикам, растянутыми вдоль полосы белёсого тумана. И если с утра этот туман можно было принять за естественное явление, то в солнечный день его магическая природа была очевидна. За ним не проглядывалось уже ничего.

Здесь не было безлюдно. В теплицах работали в основном травники и лекари, кое-кто из других классов убирался на территории. И никого не волновал цвет желтеющей травы.

– Кажется, на рейд за барьер выходят в другом месте, – заметил Нор. Между теплиц не оставалось даже узкой полосочки земли, чтобы подойти ближе. Они прошлись немного вперёд. По левую руку чуть поодаль тянулась роща, по правую – теплицы.

– Странное расположение они выбрали. Нет чтоб всё в одну кучу поставить и не бегать туда-сюда, – проворчал Нор, которому из-за стекла и растений за ним никак не удавалось разглядеть границу.

– Они выращивают растения с Пустоши, – отозвался Лас. – Чем ближе, тем лучше. На нашей земле они не растут.

Нор удивлённо вскинул брови и с чуть большим уважением вгляделся внутрь теплицы.

– Откуда ты знаешь?

Лас неопределённо пожал плечами.

– Рубеж – единственный поставщик сырья в аптеки и больницы Полиса. У кира Риаты был договор на прямую поставку, мы ещё ждали, когда привезут свежий сбор серого многолистника, ну… тогда.

Нор ухмыльнулся:

– Договаривай уж. Когда мы немножко позаимствовали его книгу с рецептами? Я и не вдавался в детали, что там за трава была. – О, глянь, вон там теплицы закончились, можно ближе подойти.

Теплицы закончились вместе с парком. Вдалеке слева виднелся один из стадионов. По склону, на котором росли отдельные деревца и жухлые сорняки, прямо к барьеру подходили тропинки. Унылый пейзаж разнообразили груды больших валунов, разбросанные повсеместно. Где-то на горизонте маячил забор, обозначающий территорию школы.

Вокруг не было ни души.

– Прям Пустошь, – пробормотал Нор, рассматривая пейзаж и подходя ближе к туману. – Странно как-то, такая чёткая граница. Ай! Это ещё что?!

Нор протянул к белёсой полосе руку и тут же её отдёрнул, помахал обожжённой ладонью. Лас за его спиной засмеялся.

– Ты забыл, что мастер Феб учил тебя не совать руки в неизвестные магические субстанции?

– Зато тебя он слишком хорошо обучил, – буркнул Нор и сел на склон рядом с другом. – Предупредить не мог?

– Опыт – лучший учитель, – нравоучительно поднял палец Лас, и оба рассмеялись, узнав интонацию другого общего знакомого.

– Ну а серьёзно? Что это? Барьер должен быть проницаем.

– Это завеса, поставленная людьми, – пояснил Лас. Он сидел, обхватив колени руками и слегка покачиваясь.

Нор сорвал травинку, сунул в рот, но тут же выплюнул, неприятно удивлённый горечью.

– То есть даже в школе через барьер нам просто так не пройти? – подытожил Нор.

Лас отрицательно качнул лохматой головой. До этого лежавшие ровно пряди словно наэлектризовались и топорщились в разные стороны – ещё один эффект от избытка магии.

– Видимо, только сдать экзамен и войти с группой. Завесу наверняка снимают точечно, – Лас приложил руку к груди, глубоко дыша, его взгляд неподвижно замер.

Нор заметил этот жест и внутренне напрягся. Плохой знак.

Какое-то время оба молчали, потом Нор всё же спросил:

– Что-то не так?

– Пойдёт, – отозвался Лас без особого энтузиазма, – странно себя чувствую. Наверно, реагирую на магию за барьером. Напомни, зачем мы в это ввязались?

– Как обычно, ищем приключения на мою голову, – весело ответил Нор, но по настороженному взгляду Ласа понял, что провести его не удалось.

– На твою задницу и мой хвост, – проворчал он. – Притом что, когда вернёмся, ты отделаешься выговором и нотацией, а мне Ксанф уши надерёт, ещё и плетей всыпет.

«Мы не вернёмся», – чуть было не сказал Нор, но вовремя прикусил язык.

– Ты был за барьером? До того, как его закрыли? – спросил Лас, и Нор от неожиданности вздрогнул. Друг наблюдал за ним, хмуро сдвинув брови и склонив голову набок.

– Был, – согласился он и добавил, аккуратно подбирая слова, – незадолго до того, как туда запретили вход. Один раз.

– И что ты там делал?

– А сам как думаешь? Уж точно не траву собирал, – Нор крутил в пальцах подобранный с земли камушек. Ничего в нём не было примечательного, кроме того, что Нору был нужен предлог отвести глаза.

– Охотился, – утвердительно сказал Лас. – А сколько тебе было…

– Нисколько! – вспылил Нор. – Что ты привязался?

Лас проигнорировал его сердитый тон и спокойно произнёс:

– Я совсем не помню этого, поэтому и хотел узнать…

– Когда я ходил туда, ты с нами ещё не жил, – оборвал он и замолчал, давая понять, что больше на эту тему Лас не услышит от него ни слова.

Лас пожал плечами и с видом «не очень-то и надо» поднялся на ноги. Нора в таком настроении лучше оставить одного.

Эта земля странно на него действовала – запахи, просачивающиеся из Пустоши, будоражили. Магия источника была сильней, чем та, к которой он привык, и напитанное силой тело требовало движения. Но грудь неприятно сжимали тиски – не до боли, но сбивая дыхание, напоминая о себе.

– Я пройдусь?

Нор кивнул, не поднимая глаз:

– Облик не меняй.

– Не дурак, сам догадался.

Нор посмотрел ему в спину, когда Лас уже отошёл на приличное расстояние. Он ступал точно вдоль границы, как ходил по берегу моря, когда они выбирались на безлюдный пляж порыбачить и понырять. Точнее, рыбачил и нырял Нор, а Лас оставался на берегу, старательно избегая воды – маги огня не любили такое мощное присутствие враждебной им стихии.

Сейчас, когда вокруг не было чужих, и Лас дал себе волю, в его манерах явно проскальзывала звериная лёгкость и грация, заметная во всём – и в том, как он принюхивался к новым запахам, и в скользящей бесшумной походке.

Нор уткнулся лбом в ладони. Воистину, куда бы ты ни шёл, ты берёшь с собой себя. И свои воспоминая, будь они неладны.

Глава 4 Дар эмпата

Агенор был горд и счастлив. Ему исполнилось двенадцать лет, и его впервые отпустили на охоту без отца и дяди только с наставником. Теперь он мог доказать, что уже не ребёнок. Он охотник, воин! Он бесстрашен! Он всадник, ни один зверь не может бежать так быстро, как его белоснежный Эой.

Какой-то звук привлёк внимание. Агенор поудобнее перехватил копьё, готовый метнуть оружие в любой момент. Его спутник бесшумно приблизился и остановился чуть позади. Краем глаза юноша заменил, как кентавр натягивает тетиву. Ксанф всегда подстраховывал его, но не наносил удар первым. Он был хорошим наставником и знал, когда дать ученику возможность проявить себя. И как не задеть самолюбия тщеславного подопечного, если он вдруг потерпит неудачу. Три огромных серых пса глухо зарычали, почуяв добычу. Шерсть на их загривках вздыбилась, с клыков закапала слюна.

Агенор напряжённо всматривался в мутный липкий туман. Он никогда не рассеивался, всегда клубился над сухой каменистой почвой, окутывал редкие чахлые деревья. Концентрация необузданной магии в Пустоши была так высока, что порождала самые причудливые явления. Неосторожный охотник, зашедший слишком далеко, мог увидеть миражи давно погибших городов, услышать голоса никогда не живших людей, говорящих на несуществующих языках, увлечься мнимыми богатствами, потерять разум, уйти по дороге из драгоценных камней, пережить своё рождение и смерть, но при этом не заметить тварь, вцепившуюся ему в горло.

«Ну же, покажись!» – звал про себя Агенор. Вряд ли это кто-то очень опасный: ни львы, ни вепри не водились так близко от края Пустоши. Они редко выходили сюда, где почти наверняка их ждали охотники со своим зачарованным оружием.

«Иди ко мне!» – уговаривал юноша. Он знал, что кто бы сейчас не прятался от него, он услышит его мысли. Звери Пустоши отличались от обычных животных, в их жилах текла дикая магия, совсем не похожая на ту, которой владели сами люди. Но тем азартней была охота: перехитрить зверя, угадывающего твои намерения, победить его своим бесстрашием!

Каждый охотник знал, как важно сохранить ясность мысли, не показывать страх, тогда тварь почувствует твою уверенность, а это уже половина дела. Агенор никогда не общался с тварями, но старался соблюдать все правила и настроиться, как учил его Ксанф. Однако всё равно ему стало неуютно: впускать в своё сознание неукрощённый разум оказалось очень неприятно.

Агенор вновь услышал звук, похожий на хруст сухой травы. Потом ещё и ещё. Тварь уходила. Ксанф указал ученику направление. Агенор спустил псов, которые всё с тем же глухим рычанием ринулись вперёд. Охотники поспешили за ними. Скрываться больше не было смысла.

Вот что-то мелькнуло впереди! Агенора захватил азарт. Зверь был крупный, размером с его гончих псов, а они в холке доставали юноше до пояса. Тварь бежала, низко пригнувшись к земле, петляя между редкими деревьями. Ещё немного и они её настигнут! В воздухе засверкали искры, запахло горящей травой. Охотники уже могли различить ярко-алую спину, вытянутую мордочку и прижатые к голове острые уши. Перед носом у гончих то и дело мелькал пушистый хвост.

– Лис! Огненный лис! – сам себе не веря, воскликнул Агенор.

Один из псов прыгнул, но зверь оказался проворнее. Увернулся, вильнул в сторону и в два прыжка очутился возле высоких зарослей острой травы. Агенор на секунду заметил, что в зубах он что-то держал. Что-то маленькое и пушистое.

– Уходит, – процедил юноша. Они же были так близко!

– Придержи псов, – спокойно посоветовал Ксанф. – Он должен выйти. Там дальше граница Пустоши и ловушки, ни один зверь туда не сунется.

И правда, лис не уходил вглубь, бежал недалеко от края зарослей, охотники не отставали. В воздухе то и дело неподалёку появлялись всполохи пламени. Агенора захлестнула чужая отчаянная ярость, от которой захотелось выть, проклиная всё вокруг. Горло пересохло. Юноша понял, что зверь будет атаковать, глубоко вдохнул, успокаивая мысли. Не так-то это просто.

– Соберись! – гаркнул Ксанф. От внезапного окрика пелена с глаз Агенора спала, и он увидел лиса прямо напротив себя. Псы скалились, но не нападали. От твари волнами исходил жар. Юноша замахнулся, бросил копьё, но лис успел первым: ослепляющее пламя захлестнуло охотников, собаки взвыли. Агенор услышал, как метнулся в сторону Ксанф, спешно ломая в пальцах глиняный амулет, вызывая щит. Агенор не сдвинулся с места, конь его тоже не шелохнулся. В жилах юноши кровь Первых, огонь ему не страшен. На сбруе коня сработали защитные плетения. При броске копьё не попало в цель, лис набросился на ослеплённых болью ослабленных псов. Агенор вновь почувствовал ненависть обречённого: тварь понимала, что со всеми охотниками не справится, но… На этот раз юноша быстрее вернул себе ясность сознания. Стрела Ксанфа попала лису в переднюю лапу, заставив его потерять равновесие, а зачарованное копьё Агенора, само вернувшееся в его руку, вонзилось в горло. Зверь рухнул, тело его окутала алая дымка, а когда она развеялась, на земле лежала женщина. Рыжие волосы разметались, кровь заливала грудь.

– Что? – не поверил глазам Агенор.

Юноша спешился, но не мог заставить себя подойти к своей жертве.

– Иллюзия, – Ксанф галопом подбежал к ученику. – Добивай её. Ты нанёс смертельную рану, тебе и закончить эту работу.

Из янтарных глаз женщины уходил наполнявший их огонь, а вместе с ним и жизнь.

Агенор услышал её мольбу и потянулся вперёд.

Юноша едва не вскрикнул, когда в его разум ворвался огненный вихрь, голова будто раскололась на миллионы кусочков – последнее усилие лисицы. Видения промелькнули перед его глазами – он сам, только старше. Молодой, сильный, а у его ног лежат люди. Он откуда-то знал, что они мертвы. Одного взгляда на их лица хватило, чтобы понять, что это брат, мать и отец.

Собрав волю в кулак, Агенор развеял страшную картину – его не испугать так просто! – выдернул копьё из горла и нанёс удар в сердце. По телу женщины прокатилась огненная волна, меняя облик вновь на звериный.

Для лисы всё закончилось.

Агенор вздохнул. Радости он почему-то не испытывал, хотя, казалось бы, первая самостоятельная охота и так повезло.

Ксанф одобрительно кивнул.

– Знатная выйдет шкура, – он опустился на землю, согнув передние ноги, и потянулся к лисице, чтобы поднять её, но едва успел отпрянуть, когда мёртвое тело вспыхнуло и обдало его жаром, опалив густые брови.

Эой испугался и подался назад, но уверенная рука хозяина остановила его, подхватив под уздцы.

На сухой земле остались только капли крови и копьё без малейших следов огня. Ветер разносил по Пустоши пепел.

Агенор молча поднял своё оружие. Ксанф разочарованно выругался. Какой трофей пропал!

Юноша оглянулся на псов и поморщился:

– Добей этих и собирайся. Я кое-что проверю и вернусь.

Ксанф кивнул. Собакам сильно досталось, милосерднее оборвать их страдания сейчас.

Было что-то ещё, о чём Агенор забыл. Он осмотрелся и зашёл в заросли, стараясь вспомнить, где именно пробегала лиса. Юноша замер в растерянности. Захотелось спрятаться где-нибудь в тихом тёмном месте, уползти, поскуливая от страха.

Он пошёл за этим чувством и быстро нашёл, что искал. У его ног сидел ребёнок. На вид мальчик лет десяти. Он сжался в комок и боялся пошевелиться от страха. Агенор заглянул в его янтарные глаза и широко улыбнулся:

– Ух ты, щенок!

Ребёнок пискнул от ужаса, что его обман раскрыт, но сбежать не успел, сильные руки подхватили его. Через секунду Агенор держал яростно вырывающегося лисёнка. Острые зубки пытались дотянуться до его пальцев, а шёрстка стала горячей, но недостаточно, чтобы обжечь. Щенок просто не знал, что это всё равно бесполезно.

– Смотри, Ксанф, что я нашёл! Это не иллюзия, эти звери – оборотни!

Кентавр неуверенно хмыкнул.

– Детёнышей не убивают, кир. И для арены он слишком мал. Разве что циркачам продать.

– Я оставлю его и сам буду дрессировать, – глаза мальчика азартно горели.

Ксанф неодобрительно нахмурился:

– Твари – не домашние животные, кир. Ты слишком самонадеян. Впрочем, у моего брата наверняка найдётся свободный вольер для него. Складывай свой трофей. Портал готов, пора идти.

Кентавр протянул юноше небольшой холщовый мешок.

Агенор хотел поспорить и сказать, что он и так довезёт лисёнка, но щенок как раз извернулся и всё-таки укусил его.

– Паршшшивец, – юноша зашипел и бесцеремонно засунул извивающегося зверька в мешок и затянул шнурок. Стоило признать, что иногда Ксанф был прав. И им действительно было пора возвращаться.

***

Если бы сказки были правдивы, и к Нору пришёл добрый дракон с предложением исполнить любое его желание, он не сомневался бы ни минуты. Нор бы никогда не отправился на ту охоту. Он бы и близко не подошёл к Пустоши.

С тех пор как заболела мать – с тех пор как он понял, кто виноват в смерти брата, и что будет со всей его семьёй из-за него – Нор помнил постоянно о том дне, когда ему было двенадцать. Как он гордился собой! Лучше бы его сожрали твари до того, как он успел занести копьё.

Ему казалось, что если он утонет в чувстве вины, начнёт по-настоящему ненавидеть себя, проклянёт себя как убийцу, может быть, он хоть немного искупит то, что он сделал. Он мог бы даже убить себя, если бы знал наверняка, что это поможет.

Ощутив тяжёлый взгляд, Нор обернулся так внезапно, что Энни вздрогнула и зажала рот ладонью, чтобы не закричать. От этого жеста рукав её рубахи скатился и обнажил тонкое, словно кукольное запястье с синяками зеленовато-коричневого цвета.

Энни смотрела на Нора глазами, полными ужаса и понимания.

– Мысли ты тоже читаешь? – мрачно спросил он и отвернулся.

Энни так и осталась стоять, не зная, что ей делать: бежать ли со всех ног или сказать то, ради чего пришла.

– Нет, – наконец, выдавила из себя она.

Нор едва заметно выдохнул.

– Подслушивать нехорошо, тебя мама не учила? – чуть дружелюбнее сказал он.

– Отчим убил мою мать по пьяни, а потом очень искренне каялся на суде, – произнесла она и тут же пожалела о сказанном.

Нор прекрасно понял, что она имела в виду, и постарался собраться. Подумал, как сложно говорить с эмпатом – слова для неё не имели значения. Его эмоциональный ответ – досада и раздражение – говорили не в его пользу.

– Я не убивал человека, иначе ментал на собеседовании меня бы не пропустил, – сказал он, но по её глазам понял, что даже искренность и разумность этих слов не убедят её. Демоны знают, что она про него себе надумала.

Тут он сделал решающую вещь, которая окончательно утвердила Энни против него. Нор разозлился. Его гнев Энни ощутила как острую боль, от которой пелена застилает глаза. Поскольку скрывать чувства под маской вежливости не было смысла, Нор добавил ещё и на словах:

– Не надо лезть ко мне в душу! Что, хочется всё про всех знать?

Губы Энни дрогнули. Голос прозвучал на грани слышимости:

– Я не управляю своим даром, он просто есть. А ты слишком громкий, – она глубоко вдохнула и добавила, прежде чем уйти, – Роул сказал всем идти в библиотеку получать книги. Джина в очереди осталась.

Она развернулась и побежала прочь, но быстро выдохлась и перешла на шаг.

Нору стало так мучительно стыдно, что гнев тут же испарился. Он подскочил на ноги. Хотел догнать и извиниться, но понял, что сейчас это бессмысленно.

Лас, как обычно, подошёл бесшумно, но Нор всегда знал о его присутствии и не удивился. Только жестом показал ему следовать за собой, и оба направились вверх по склону в сторону корпусов. Лас, в свою очередь, безошибочно связал настроение друга и удаляющуюся фигурку Энни.

– Я её обидел. Я болван, – упавшим голосом сообщил Нор.

– Ну это не новость, – философски заметил Лас.

– Ты знал, что эмпаты не контролируют свой дар? Я думал, они как все маги – хочешь, колдуй, хочешь, нет.

Лас неопределённо пожал плечами.

– Мы с ментальными магами раньше не сталкивались. Тебя это волнует?

– А тебе нормально, что кто-то рядом у тебя в голове всё время копается? – пожалуй, Нор сказал это слишком резко. От друга он ожидал большего понимания.

– Технически не в голове, а в сердце, – педантично поправил Лас.

– Ещё хуже!

– Что ты так завёлся? – Лас являл собой образец спокойствия. – Кому ты нужен?

От удивления Нор так резко остановился, что Лас заметил это, когда уже ушёл на несколько метров вперёд.

– А куда мы идём? – спросил он как ни в чём не бывало.

Однако Нор не собирался менять тему.

– Это же как читать чужие письма! Дневники! Подглядывать в купальнях! – он аж задыхался от возмущения.

– Ну последнее тебе никогда не претило, – заметил Лас.

– Это другое!

– Ты сказал, это то же самое.

– Тебе не понять!

Нор широким шагом догнал Ласа и, насупившись, пошёл впереди.

Вспыльчивость Нора всегда уравновешивалась отходчивостью Ласа. Но некоторые вещи произносить было нельзя.

Нор остыл через десяток шагов и понял, что именно он сказал. Лас отстал, и по плотно стиснутым губам было видно, что Нор попал в самое больное место. Руку Лас опять держал на груди, сжав ткань до побелевших костяшек.

– Прости, настроение паршивое… – пробормотал Нор, нервно запуская ладонь в волосы. – Глупость сказал.

– Нет, – негромко возразил Лас, – ты сказал правду.

До учебного корпуса они дошли молча. Перед тем как войти в здание, Нор кое-что вспомнил:

– Постарайся больше никому не сказать тут «кир». Это было… странно. И кстати, ты в курсе, что можешь разговаривать с другими людьми?

Он хотел сказать это с иронией, но Лас услышал только отзвук неприятного разговора и отвечать ничего не стал. Сухо кивнул.

***

Нор и Лас в одиночку перетаскали выданные на всю группу книги. Джина символически несла иллюстрированный справочник по травам и трещала без умолку. Роул так и не появился.

«Ой ли наш бравый командир по горло в своих командирских делах и бумажках, носится по корпусам, словно его шесская пчела ужалила, сказала б я куда», – комментировала Джина, покуда парни тащили два одинаковых комплекта для Роула и Нора и, чтобы несколько раз не ходить, разобрали книги Джины на двоих. Нор пыхтел и ворчал, что три мага в группе, и ни один не может эти проклятые книги по воздуху доставить. Джина подбадривала его замечаниями о пользе физических нагрузок для воина. Им пришлось вернуться ещё раз – Лас забрал собственные учебники, а Нор – комплект для Энни, которая тоже в получении книг не участвовала. Впрочем, невелика разница, сама бы она их не донесла.

Ни в гостиной, ни в комнате Энни не оказалось, и Нор оставил учебники на тумбочке возле её кровати. Он даже был немного рад, что не встретил Энни сейчас. Хоть Нор и надеялся, что она почувствует его раскаяние, находиться в её присутствии было неуютно.

Зато за общим столом сидел Роул и писал. Джина была права – бумаг ему вручили очень много. Проходя мимо, Нор прочитал пару заголовков: «Форма № 27 О выдаче необходимых хозяйственных принадлежностей», «Журнал группы №___ Дисциплина: _______», а также мельком увидел разложенные копии расписаний на каждого члена группы.

– «Ма-ги-чес-кий», а не «мо-ги-чис-кий». Проверочное слово «магия», а не «могу», – заметил Нор, но ответа от Роула не получил, только пыхтение в ответ.

«Нужна была бы помощь – попросил бы», – рассудил Нор.

«Хотел бы помочь – сам бы вызвался, грамотей вшивый», – подумал Роул.

В этот вечер все рано разошлись спать. Все, кроме Роула. Он успел застать возвращение Энни, которая опасливо глянула на него и быстро прошмыгнула в ванну.

«Учёба ещё не началась, а она уже где-то шатается», – с раздражением отметил её приход Роул. Он бы тоже с удовольствием прогулялся вместо того, чтобы полдня заполнять эти клятые журналы.

Энни, которая специально дожидалась, когда все уснут, чтобы самой спокойно лечь, немного расстроилась, что застала Роула, но рассудила, что командир – это не так плохо, как если бы в гостиной сидела очень эмоциональная Джина или, хуже всего, Нор. Неприязнь Роула не задела её – она не была по-настоящему злой. Привычный фон для эмпата.

Она, конечно, справится и с присутствием остальных, но сегодня, когда она была расстроена, это бы её вконец измотало. А нужно было набраться сил для завтрашнего дня.

Джина в своей постели на нижнем ярусе тихонько похрапывала. Энни забралась наверх, стараясь не шуметь, укрылась колючим шерстяным одеялом, поудобнее подбила куцую подушку, покрутилась на жёстком матрасе.

О Первые, как же хорошо. Сытная еда. Постель. Тепло. Крысы не бегают. Когда все спят – такая чудесная тишина. Чужие чувства не исчезают, но притухают, и не нужно прилагать дополнительных усилий, чтобы понять, где своё. Перед тем как заснуть, её угасающее сознание зацепилось за светлую ниточку чужого сна – доброго, радостного. Она позволила себе прислушаться к ней и заснула с блаженной улыбкой.

Глава 5 Лекция

Лисёнок был счастлив как никогда. Первая взрослая охота! Ещё бы, он же старший. Ух, как он потом расскажет всё сёстрам!

Легко быть храбрым, когда идёшь с матерью, и впереди неизменно маячит кончик её хвоста. Легко быть храбрым, когда лови