Лесные стражи. Книга первая

Лесные стражи. Книга первая

ПРОЛОГ

– Они убили всех, – отчаянный крик Натаниэля скрежетом ржавого дверного засова проник под кожу, заставляя волоски на руках мелко дрожать, будто кто-то дергал за них изнутри. – Всех, Эд… никто не спасся… посмотри…

Эдвард стоял не шелохнувшись. Умение осознавать себя во сне пришло после того, как весной Монстр захватил его тело и зачем-то спас Амелину. Да и его самого тоже. Вот только в новом повторяющемся кошмаре было нечто, что пугало сильнее, чем сны об уже произошедшем. Предчувствие надвигающейся угрозы. Будто стоишь под лавиной и осознаешь, что бежать бессмысленно. А комья снега и грязи наваливаются на тебя, сминая и погребая под собой.

Эдвард знал этот сон наизусть. Стоит только обернуться, и перед ним возникнет изувеченный, истекающий кровью Натаниэль. Он будет рассказывать, что на замок напали демоны, они терзают все живое, обращая дорогих людей в кровавое месиво и не зная пощады.

Сон. Пока только сон. Но все время Натаниэль. Может, это отголоски тягостного ожидания, во что обернется его связь с мертвой невестой?

– Это просто сон, Натаниэль, – привычно ответил Эдвард. – Все хорошо.

Атмосфера моментально поменялась. Теперь Эдвард стоял на высоком утесе недалеко от замка. Теплый бриз освежал, сдувая непослушную длинную челку, которая отросла настолько, что неприятно лезла в глаза. Пожалуй, пора идти на поклон к цирюльнику, а то скоро Эдвард без всякого колдовства обратится… ну, не в Монстра, но во внушающее ужас диковинное чудище. Принц улыбнулся и поднял голову повыше, подставляя живительной прохладе щеки и нос, полной грудью вдыхая йодистый, чуть солоноватый аромат свободы.

Когда-то, когда наследник Вансланда был совсем еще мальчишкой, он любил сбегать из замка сюда и наблюдать за караваном кораблей, плотной змейкой покидающих порт. Эдвард мечтал спрятаться на одном из них и стать настоящим морским волком. Или даже пиратом. Никаких тебе церемоний, никакого этикета, только легкие брызги, высокие волны и убегающий за горизонт корабль. Наверно, с такой же легкостью Эдвард убежал бы и от заключенной в его теле невероятной магической мощи. Только разве можно сбежать от себя?

– Нельзя.

Принц вздрогнул и обернулся. За его спиной стояла девушка и, чуть склонив голову набок, улыбалась. Легко. Лишь уголками губ. Словно выжидая, узнает или нет.

В ее чертах действительно было что-то знакомое, вызывающее едва уловимое ощущение, будто они уже встречались. Рост чуть выше среднего: долговязому Эдварду она доставала до подбородка. Глаза теплого медово-имбирного цвета – небольшие морщинки у самых уголков выдавали натуру веселую. Полные очерченные губы. В целом рот был великоват для идеала красоты, но ни это, ни выступающие верхние зубы не портили впечатления.

Больше внимания привлекали длинные – действительно длинные – светлые волосы, собранные на затылке в объемный хвост, доходящий до пояса. И уши. Аккуратные ушки, переливающиеся на солнце россыпью маленьких сережек из самоцветов и заостренные на самых кончиках.

Эдвард поспешно отвел взгляд. Разглядывать части тел других рас, отличающиеся от человеческих, считалось дурным тоном. Но взгляд, как назло, уткнулся в еще менее подходящее для разглядывания, кхм… место. Да что ж такое! На мгновение Эдвард почувствовал себя озабоченным школяром, впервые увидевшим женщину. Но женщина была необыкновенной, и это его немного оправдывало. Легкая волна возбуждения, прокатившись по телу, грозила выдать плотский интерес с потрохами. Однако незнакомку его растерянность и попытки спрятать взгляд лишь веселили. И вообще складывалось впечатление, что весь ее наряд: кожаный доспех, штаны, сапоги на тонкой подошве был пошит исключительно, чтобы показать прелести хозяйки.

– Кто ты? – наконец произнес Эдвард, уставившись себе под ноги.

– А как ты думаешь? – спросила девушка полушепотом и подошла вплотную.

Ее прохладная ладонь заскользила по щеке Эдварда к подбородку, заставляя принца поднять голову. Взгляд хищницы. Так смотрят сытые кошки, поймавшие мышонка и не знающие, как с ним поступить: отпустить или до смерти замучить бесконечной игрой?

– Монстр? – спросил он, уже не отводя глаз.

Девушка запрокинула голову и расхохоталась. Весело и заразительно. Так, что смех не раздражал, а вызывал желание присоединиться к чистосердечному безудержному веселью. Невероятно подвижная «живая» мимика вызывала доверие, но инстинкты… Инстинкты Эдварда шептали, что нужно отойти от прелестницы подальше. А лучше не отойти, а бежать прочь, не оглядываясь.

А еще, за образом эльфийки будто скрывался кто-то другой. Но впечатление это было едва осязаемо. Как взмах крыльев бабочки, которая случайно коснулась щеки, оставляя на ней полоску бархатистой пыльцы.

– Знаешь, когда-то меня дразнили «чудищем». Но чтобы монстром…

Она замолчала, кокетливо наматывая прядь длинного хвоста на палец. А после, взяв принца за правую руку, ловко сдернула перстень-розу и надела себя.

– Это – мое. Мальчикам ни к чему девчачьи украшения. Тем более таким большим и сильным, – эльфийка обошла Эдварда по кругу, проводя ладонью по плечам и торсу.

От этих прикосновений по спине побежали мурашки. Эдвард дернулся и, опомнившись, попытался схватить похитительницу семейной реликвии. Ничто, кроме этого древнего артефакта не могло сдержать магических всплесков, которые принц контролировал с большим трудом. Девушка легко выскользнула из его неловкого хвата, подобно бризу, что он чувствовал на лице совсем недавно.

– Нет, малыш, – она покачала головой, грозя «окольцованным» пальчиком. – Этот перстенек долгое время был моей тюрьмой. Ты призвал меня, и обратно я не собираюсь. Пока не поквитаюсь со всеми, кто причинил зло моей… – ее голос смягчился, – нашей семье, Эдвард.

– Призвал? Но как?

– Как большинство выпускают из заточения джиннов – не отдавая себе отчета, – усмехнулась девушка. – Вспомни, о чем ты подумал, когда увидел, как меч пронзает грудь Амелины? «Если бы на моем месте оказался кто-то, кто сумел воспользоваться мощью!» Ты так сильно желал спасти родных, что неосознанно использовал силу. Мою силу, заключенную в этом перстне. Ирония в том, что ты носил его, чтобы сдержать собственную магию, а в итоге впитал и мою. Наши силы переплелись, и даже Всемилостивому не ведомо, что теперь с этим делать. Ну, все еще не узнал?

– Графиня Шонeнборн, – прошептал принц, не веря в то, что произносит. – Розалия…

Да, на парадном портрете его прабабка выглядела иначе. Платье из шелков и кружев, массивное колье, ледяной змеей оплетающее лебединую шею, яркие изумруды в ушах, высокая прическа и благородная бледность. Художник нарисовал ее кожу почти прозрачной и совсем нереальной, в угоду моде того времени. Ничто в этой живой и яркой эльфийке не напоминало фарфоровую куклу из фамильной галереи.

Но в замке был и другой портрет Розалии, спрятанный от посторонних глаз в башне, ставшей прибежищем лорда Блендверка и его опасных магических экспериментов. Портрет был написан еще до того, как графиня Шонeнборн, уколовшись о подаренную женихом розу, погрузилась в трехсотлетний сон. На этом втором портрете Розалия изображена совсем юной девушкой с медовыми волосами и озорными карими глазами. Смеющаяся, загорелая – она изнутри светилась безмятежным и безграничным счастьем. И это настроение наверняка передалось художнику – с такой любовью был наложен каждый штрих.

– Она умерла, мой мальчик, – покачала головой эльфийка, – давно умерла. А ты очень похож… – ее губы тронула чуть грустная улыбка.

– На Магистра? – осторожно уточнил Эдвард.

– Магистр… – Розалия презрительно фыркнула. – Самозванец – вот он кто! Я говорю о твоем прадеде Франце. Моем супруге. Он был хорошим человеком, всем стремился помочь. Всех спасти…

– Но внешне… – горько усмехнулся Эдвард.

– Эдуард тоже был хорошим человеком, – она выделила последнее слово. – Нет ничего дурного в том, чтобы наследовать его благородные черты.

– А Монстр…

– Монстром становится каждый, кто потеряет свой внутренний свет, мой мальчик, – тоном строгой учительницы заявила Розалия.

Эдвард хмыкнул. В последнее время на подобные речи был щедр Зак. Решив соответствовать супруге, брат принялся усиленно изучать философию и стал просто кладезем бесполезных цитат, подходящих практически к любой жизненной ситуации.

– Скажешь, что и Проклятия нет? – Эдвард снисходительно посмотрел на Розалию.

Относиться к девушке как к прабабке он не мог. Молодая и привлекательная внешне, она вызывала в нем странные чувства. Может, он действительно похож на прадеда и готов так же потерять голову от этой озорной эльфийки? О, да если бы ему кто-то сказал, что такая девушка погружена в сон, разрушить который можно лишь поцелуем, он бы на край света отправился.

– Я же говорю – копия прадеда, – прошептала девушка, когда Эдвард, сам того не замечая, потянулся к ее губам. – Но это плохая идея.

Осознав, что происходит, Эдвард не отпрянул. Напротив, он наклонился ближе, пока не почувствовал на щеках ее горячее дыхание. Ощущение морока не покидало, но противиться Эдвард не мог, словно летящий на свет пламени мотылек.

– Почему плохая? – хрипло прошептал он.

– Я перешагнула вечность, мой мальчик, – Розалия осторожно обняла его и уткнулась в шею, отчего Эдвард вздрогнул, наслаждаясь непривычным хмельным теплом, разливающимся по телу и дурманящим голову. – У тебя иная судьба. Судьба великого правителя. И я позабочусь, чтобы никакой Монстр не помешал тебе на пути!

Эдвард прижал Розалию к себе, его руки крепко оплели гибкий стан, не позволяя отдалиться. Но она и не стремилась.

– Я слишком долго была частью тебя, мой мальчик, – она нежно потеребила его челку. – Тебе сложно расстаться со мной. А может, и не со мной, – загадочно добавила она. – Но знай, если не найдем способ освободить меня окончательно, Проклятие действительно исполнится, и мы оба погибнем. А моя сила – ужасная, разрушительная сила, – достанется твоему Монстру!

– Я уже не понимаю, кто я, – Эдварду ни за что не хотелось отпускать Розалию.

Впервые он столкнулся с необходимостью присутствия человека – женщины – в его жизни. Она словно приворожила. Поймала на крючок и не хотела отпускать. Магия? Или проснувшиеся мужские инстинкты, до этого сдерживаемые кольцом?

– Маг, малыш. Ты – обычный человеческий маг жизни. И Амелину исцелил именно ты, я только направляла. Эльфийская же сила, которая доставляет столько неудобств – это я. Смерть не всегда конец, – от близости Розалии сердце начало пропускать удары и биться где-то в желудке. – Особенно, если ты принадлежишь к династии эльфийских правителей. После человеческой смерти я… – она запнулась, – должна была продолжить существование в иной форме. Но меня убили повторно. Почти. Мне удалось спрятаться в этом маленьком колечке и затаиться, выжидая удобного случая. Когда перстень попал к тебе, моя душа проснулась.

– Почему? – удивился Эдвард.

– Потому что ты – маг жизни и мой родич. Посторонний человек не сумел бы. Но кровь не водица.

Да, Эдвард понимал, о чем она говорит. Это не обычное вожделение – Розалия правда словно его частичка, которая вдруг обрела форму, и теперь ее страшно потерять.

– Я знаю, что ты чувствуешь. У меня похожие ощущения, – Розалия замерла в объятиях Эдварда и, подняв голову, улыбнулась. – Они обманчивы. Мы как сросшиеся близнецы, которым надо разъединиться. Будет сложно. Я тоже не хочу оставлять тебя. Привыкла. Но это может быть опасно. Твое тело не предназначено для моей силы. Не в таком виде. А она возрождается и растет. Часть сил мне удалось припрятать в ином месте, но даже с остатком ты не справишься. Ты своей-то магией управлять не умеешь, а тут еще чужая. Я не хочу, чтобы ты пострадал, Эдвард.

– Не понимаю, – он растерянно покачал головой.

– Поймешь, – улыбнулась она, привстав на цыпочки. – Я помогу тебе. Научу пользоваться магией. А ты найдешь способ освободить меня окончательно. Но это будет нашей маленькой тайной. Никому нельзя верить! Хорошо, Эдвард?

– Да, Розалия, – он наклонился, не в силах больше сдерживаться, и почувствовал обжигающий жар ее губ.

– Зови меня Благая…

Эдвард резко сел в постели. На этот раз в комнате он был в полном одиночестве – значит, не кричал. Да и не было причин для воплей. Он осторожно провел кончиками пальцев по губам, пытаясь разобраться, был ли сон реальным разговором с Розалией Шоненборн, или больное воображение играет с ним. Но все было так реалистично, начиная от дуновения бриза и заканчивая легким прикосновением губ.

Розалия, Роза. Нет, Рози – это неугомонная сестренка Амелины.

Лия.

Бред какой-то! Сейчас бы в ледяной ручей окунуться! Эдвард бросил взгляд на перстень, который лежал на прикроватном столике. Точно, он снял его перед сном. Может, дело в этом?

«Зови меня Благая…»

Час от часу не легче. Мало того, что собственная прабабка, так еще и богиня Смерти. Он точно проклятый! А еще сумасшедший. Разве можно верить смерти, когда сам столько раз ее обманывал? Может, на этот раз она решила взять его хитростью? Заставить добровольно пойти следом, поманив симпатичным лицом?

Лие хотелось верить, но вот стоило ли? Эдвард был не уверен.

Хотя, в былые времена маги жизни Благой и поклонялись. Правда, она считалась «женской» богиней, пока культ не пришел в упадок. Как там Лия сказала? Убили второй раз? Надо выяснить, что произошло на самом деле. А еще надо забрать у Джерарда портрет. Тот, настоящий.

Эдвард откинулся на подушки и мечтательно уставился в потолок. Кажется, отныне кошмары ему не грозят. Разгадывать тайны интереснее, чем лицезреть горы трупов.

Глава 1. Время пришло

Мороз крепчал. В этом году зима обещала быть непривычно суровой для мягкого климата Вансланда. Снег лег в последние дни осени и таять пока не собирался. «Видать, осерчал на нас Всемилостивый, – перешептывались крестьяне, укрывая лапником грядки с чесноком и земляникой. – Вот померзнут озимые, а там и до голода недалеко. Не иначе, Проклятье принцево в силу вступает. Будет нам полная погибель».

Хенк Бауер ежился, плотнее кутаясь в шерстяной плащ на меховой подкладке. Он уже почти дошел до обшарпанного дома на окраине столицы, в котором снимал комнату, когда услышал шум. Отборная брань доносилась из второсортной таверны, вырываясь наружу сквозь широкие дверные щели вместе с клубами пара, насыщенного запахами алкоголя и подгоревшей еды. «Лисья нора» – гласила кривая вывеска – «ужин и ночлег». Хенк невесело хмыкнул. Похоже, тихий вечер с книгой, на который он так рассчитывал после утомительного дежурства, отменяется.

Возможно, будь Хенк простым обывателем, то прибавил бы шагу. Место неспокойное, что ни день – пьяные драки с поножовщиной. Но как младший офицер Королевской гвардии он не мог пройти мимо. Внеочередная работенка. В конце концов, защищать покой горожан – это часть службы. Независимо от того, находишься ты на боевом посту или же, падая от усталости, спешишь домой.

За полгода, проведенные в столице, Хенк успел познакомиться с нравами местных забияк, и часто для предотвращения драки хватало обычной демонстрации офицерского значка. Дураки, желавшие за здорово живешь оказаться в городских казематах, находились редко. Тем более, что напасть на офицера – это не булку у пекаря стащить. За такое можно и на каторгу загреметь лет на пять, а то и больше, если с применением оружия.

Уверенным шагом Хенк подошел к покосившимся дверям и прислушался.

– Чего ты сказал, сукин сын? Какая еще дама?! Где ты тут даму увидал? – грозно вопрошал хриплый голос. – Эта потаскуха за пятак ляжки раздвинет и не поморщится. Как мамаша твоя! Хотя, пятака с нее даже много будет. Три медяшки в базарный день! Нет, парни, вы слыхали – дама!

Дружный хохот подвыпившей компании не предвещал ничего хорошего. Хенк потянулся к дверной ручке: надо заканчивать этот бардак как можно скорее, пока выпивохи не вошли в раж. А то потом урезонить их будет в разы сложнее.

В этот момент двери таверны распахнулись, и наружу, почти сбив Хенка с ног, выскочила растрепанная девица. Судя по виду – одна из тех, кто обслуживает посетителей, предлагая еду, питье, а иногда и то, о чем кричал забияка. Хенк не осуждал. Он хорошо представлял, сколько стоит жизнь в столице, и знал, что честным трудом на нее заработать непросто. Особенно девушке. Особенно такой хорошенькой. Девица испуганно хлопала глазами, но, заметив значок, просветлела.

– Господин офицер, – запричитала она, хватая Хенка за руку. – Они совсем ополоумели! Последние мозги пропили, на дворян кидаться! А нам, нам не нужны проблемы с Короной. Помогите, господин офицер!

Хенк кивнул и поспешил внутрь. Девушка юркнула следом.

В это время конфликт уже достиг апогея. Дворянин, о котором говорила девица, едва стоял на ногах, безумным взглядом обводя окружавших его мужчин. Высокий, плечистый, на вид не старше тридцати, с военной выправкой. Казалось, он без посторонней помощи раскидал бы нападавших, не будь вусмерть пьяным. Но Хенка привлекло не это. В чертах мужчины было что-то знакомое, словно они уже когда-то встречались. Когда-то очень давно. Потом взгляд Хенка упал на стол, за которым сидел дворянин. Первой на глаза попалась фибула, покоившаяся поверх аккуратно сложенного плаща. Фибула, на которой красовалась гравировка, изображающая два перекрещенных меча с зависшим над ними фаерболом.

Этер. Мать их, ЭТЕР! Боевой маг! А противника попроще эти ребята найти не пробовали? Теперь неясно, кого нужно спасать. Эти идиоты в своем состоянии, конечно, не понимают, но задирать пьяного мага – это еще глупее, чем тушить пожар маслом. Так полыхнет, что мало не покажется! Ясно, отчего девица так испугалась. Видать, она посмышленее этих недоносков будет.

– Милорд Натаниэль сильно расстроился, – быстро зашептала девушка, вводя Хенка в курс дела и попутно обжигая таким многообещающим взглядом, что даже в стужу можно было запреть.

Вот ведь плутовка! Смутившись, Хенк поспешно уставился под ноги. Если она и задирам такие авансы раздавала, то ссора неудивительна. – Он мне, значит, стихи читать начал, про… это… бредность бытия и скорость смерти. А вон тот хмырь, – она указала на здоровяка, уже отбившего горлышко бутылки и готового нанести удар, – обозвал потаскухой и попытался затащить наверх. А я – девушка честная!

Натаниэль? Натаниэль Райт? Да неужели! Меньше всего Хенк ожидал встретить своего кумира в таком месте. И, что самое главное, в таком виде. Перед глазами пронеслись картинки из далекого детства. Он, совсем еще мальчишка, в пылу детской обиды замахивается стеком на дочку сюзерена, рвущуюся доказать, что она тоже сможет стать воином. Но руку перехватывает другая рука. Уже по-мужски крепкая. Семнадцатилетний Натаниэль Райт, нареченный их юной госпожи, казался по-настоящему взрослым. Тогда он преподал Хенку несколько самых важных уроков за всю его недолгую жизнь. Любая сила – это прежде всего ответственность. Никогда не обижай слабых, ведь всегда найдется кто-то сильнее тебя. До последнего вздоха защищай тех, кому присягнул, ведь честь можно потерять лишь однажды. В то лето они много времени провели вместе. Были тренировки. Были бесконечные разговоры о воинском долге. А потом случился мятеж, изменивший судьбы всех жителей Королевства.

Краем уха Хенк слышал, что Натаниэль теперь в свите принца и, как и мечтал, стал первым клинком Вансланда. Однако сплетники больше говорили о его непомерной любвеобильности и задиристости, чем о воинских заслугах. Сплетням Хенк не верил, считая их пустыми наветами. У таких людей недоброжелателей всегда в достатке.

– Понятно, – кивнул Хенк девушке, делая шаг вперед. – Господа, – громко обратился он к драчунам. – Немедленно прекратите. Иначе я буду вынужден сопроводить вас в участок.

– В участок? – Натаниэль усмехнулся. – Вы уверены, что сможете отвести меня в участок? – он хрипло засмеялся, создавая на ладони энергетический шар.

– Долг велит мне как минимум попытаться, – спокойно ответил Хенк. – Здесь много жилых домов. Могут пострадать ни в чем не повинные люди. Сила – это прежде всего ответственность, милорд.

Натаниэль смутился. Его взгляд прояснился, появилось понимание. Резко выдохнув, он опустил руку и, взяв со стола плащ, направился к выходу.

– Убедил, – хмыкнул Натаниэль и, покачиваясь, прошел мимо Хенка. – Пойдем, офицер, посидим где-нибудь в более гостеприимном месте. Ты мне нравишься.

Но такое завершение было бы слишком большим подарком Всемилостивого. Решив, что противник отступает, один из забияк схватил со стола початую бутылку вина и запустил Натаниэлю в голову. Идиот!

В последнее мгновение Хенк успел дернуть за руку служанку и повалить ее на пол, прикрыв своим телом. Прокатившаяся по таверне волна чистой силы снесла все на своем пути…

***

– Хенк? Какого демона ты тут делаешь? – один из замковых стражников, хвала богам, оказавшийся давним приятелем, недоверчиво уставился на Хенка, тащившего на себе тело, не подающее каких-либо признаков жизни.

Хенк устало вздохнул. Осторожно опустив ношу на небольшой островок земли среди сугробов рядом с воротами, он задумался. Действительно, какого демона? Мог бы уже часа два как мирно спать в собственной постели. Это хорошо еще, что завтра выходной. А то доказывай потом командиру, что ты не просто пьянствовал всю ночь, а помогал лечить душевные раны лорда Райта. Не последнего, между прочим, человека в Королевстве.

Скандал в таверне удалось замять относительно быстро. Драчуны, до которых после магической атаки наконец-то дошло, с кем они связались, вмиг приутихли. А прибежавшему на шум патрулю Лили – так звали ясноглазую прелестницу – такой лапши на уши навешала, что впору ей в сказительницы податься, а не столы в унылой забегаловке протирать. Точно озолотилась бы. Мол, свидание у нее с лордом было. И никого-то они не трогали, сидели, о любви говорили. А тут шпана местная давай такого человека оскорблять! А ее, честную девицу, вообще в потаскухи записали. Конечно же, благородный лорд не смог такого стерпеть и защитил даму. И им еще повезло, что магией оглушил. Взялся бы за меч – пришлось бы похоронную команду звать, а не патруль.

Хозяину таверны лорд Райт тоже был более симпатичен, чем отпугивающие посетителей задиры. Он горячо вступился за Натаниэля, заверив стражников, что вон те лежащие рядком граждане и есть злодеи. А лорд Райт – герой и надежда Отечества. И странно, если господа не знают обо всех подвигах Его Сиятельства.

Судя по сдержанным улыбкам, и лорда Райта, и его, с позволения сказать, противников стражники знали не понаслышке. Не задавая лишних вопросов, патруль скрутил зачинщиков драки, выразив остальным сочувствие по поводу испорченного вечера.

– А вы… – неуверенно спросил старший офицер уже в дверях, обращаясь к Хенку.

– А это мой старинный товарищ, – неожиданно произнес немного протрезвевший Натаниэль. – Мы как раз собирались переместиться в более уютное местечко. И выпить наконец.

Сделав вид, что удовлетворены ответом, патрульные удалились, а лорд Райт, распрощавшись с Лили и отсыпав хозяину горсть золотых за причиненный ущерб, обратился к Хенку.

– Ну… Хенк, кажется? Составишь мне компанию? Вижу, ты вырос славным малым. Нам есть что вспомнить…

Они долго шли по темным узким улицам Эрдбурга, петляя между бесконечными сливающимися друг с другом фахверковыми домами. В этой части города всегда царил полумрак. Если кварталы в районе замка большую часть ночи сияли множеством осветительных шаров, то тратить магическую силу на комфорт обитателей районов победнее никому в голову не приходило. Потемкам способствовала и местная архитектура. Хозяева платили налог только за землю под строением, поэтому стоящие на жалком клочке земли дома разрастались кверху, становясь похожими на раскидистые многовековые дубы.

Вопреки ожиданием, на этот раз Натаниэль действительно привел его в тихое уютное место, без риска нарваться на неприятности. Относительно респектабельная публика, состоящая из лавочников, ремесленников и прочего трудового люда, доедала свой поздний ужин. Порядка никто не нарушал. За этим зорко следили два здоровых амбала у дверей, с которыми Натаниэль поздоровался за руку.

На этот раз их обслуживал проворный мальчишка. Без лишних разговоров парень поставил на стол кувшин с вином, два глиняных стакана и тарелку, на которой лежали порезанная краюха хлеба и сыр.

– Ну, рассказывай, – промямлил Натаниэль, делая большой глоток. – Ты, значит, теперь тоже на королевской службе?

Хенк отщипнул маленький кусочек сыра и, закинув его в рот, нехотя рассказал, что уже второй год служит в гвардейском корпусе. Попал он туда благодаря заслугам отца, погибшего в самом начале Междоусобицы, защищая границы Королевства. У Хенка, к сожалению, магического дара не обнаружилось, и путь в Этеры был заказан. Но его и обычная военная служба вполне устраивала. Платили неплохо, хватало, чтобы содержать маму и младшую сестру, которые перебрались из имения Гевиттеров поближе к столице и обитали теперь в одной из окрестных деревень.

Вспоминать о покойном герцоге и его семье было большой ошибкой, но Хенк понял это слишком поздно. Взгляд Натаниэля вдруг стал стеклянным, словно весь выпитый накануне алкоголь в один момент ударил мужчине в голову. Он уставился прямо перед собой, шепча лишенные всякого смысла фразы.

– Эйлит, милая Эйлит, скоро мы встретимся, я уже слышу твой зов… Ты ведь помнишь Эйлит, Хенк?

А после собеседник просто рухнул на стол, не подавая каких-либо признаков жизни.

Тащить Натаниэля в казармы Этеров Хенк не рискнул. Не хватало еще, чтобы подчиненные видели командира в подобном состоянии! Вот и решил сдуру попробовать удачу в замке. Но сейчас, ловя вопросительные взгляды стражников, сомневался в собственной сообразительности.

И выпил-то вроде немного.

– Здорово, Хью, – кивнул Хенк приятелю. – Тут лорд Райт немного силы не рассчитал…

Хвала богам, долго объяснять не пришлось. Хью понимающе кивнул и обратился к напарнику:

– Сбегай за лордом Блендверком, Петер, он, наверное, еще не спит. И осторожнее, не нарвись на капитана Кемпфера. А то достанется милорду Натаниэлю завтра, ой, достанется…

***

Джерард Блендверк закончил чтение и уже собирался ложиться, когда услышал нерешительный стук в дверь. Нежданный посетитель в столь поздний час вызывал недоумение. По его прикидкам, все, кто мог решиться посреди ночи вломиться в покои некроманта, уже давно спали. Разве что Амелина пришла одолжить одну из книг, что он на днях выменял у проезжего торговца на горсть амулетов собственного изготовления.

Торговец уверял, будто нашел книжки на развалинах дома старой ведьмы, сожженной благочестивыми селянами еще в начале Междоусобицы. Но от прямых вопросов о том, в какой именно земле Королевства сжигание людей без суда и следствия считается признаком благочестия, уклонился. Настаивать Джерард не стал. Тем более книги действительно показались ему интересными. Наградив торговца многозначительным взглядом, от которого рядовой житель Вансланда начал бы заикаться, Джерард согласился на сделку.

К сожалению, диалект, на котором книги были написаны, Джерард знал не очень хорошо. Поэтому, напустив побольше тумана про «давно утерянные знания» и «единичные экземпляры», он предложил Амелине, молодой супруге младшего принца и редкому специалисту по языкам, вместе поработать над расшифровкой.

Новоиспеченная принцесса, замученная ведением замкового хозяйства, которое свалил на нее предприимчивый деверь, восприняла предложение как способ хоть немного вырваться из рутины. Она заверила, что постарается как можно скорее взглянуть на редкие труды. Даже если придется делать это посреди ночи при свете факела. Так что это точно Амелина. Возможно даже, в компании с супругом. Что ж, друзьям Джерард всегда рад.

Стук повторился, на этот раз более настойчиво.

– Минутку…

Джерард поспешно накинул уже снятую рубашку и, зевая, побрел к двери. По дороге он мельком глянул в зеркальную поверхность шкафа, в котором хранились ингредиенты для зелий, и скептически хмыкнул. Н-да… видок, мягко говоря, непрезентабельный. Непозволительно отросшие светлые волосы торчали в разные стороны, под покрасневшими глазами с лопнувшими сосудами красовались мешки. Да и цветом лица при тусклом сиянии осветительного шара он больше походил на беспокойника, чем на человека. Хотя Амелина, конечно, наблюдала его и в более плачевном виде. С распоротой грудью в Фельдорфе он смотрелся куда как живописнее. Главное, чтобы лечить не начала.

В дверь уже откровенно барабанили.

– Да иду я, Лина, иду.

Джерард резко дернул за ручку и так и застыл с раскрытым ртом. Ни Амелины, ни Зака за дверью не оказалось. Переминаясь с ноги на ногу, там стоял молодой парнишка в форме охраны замка. Он взирал на Джерарда с плохо скрываемым страхом и мямлил что-то неразборчивое.

Новенький. Джерард скривился. Замковая обслуга, нанятая Амелиной полгода назад, уже перестала его бояться. Поняли, что Джерард, может, и «окаянный чернокнижник», но все-таки свой, из простого народа. Да и парень, вроде, уважительный, без надобности не хамит, а где и поможет за «просто так». От души. А некоторые особо наглые девицы-горничные так и вовсе норовили на шее повиснуть. Потому как еще и симпатичный. Это утомляло, но, чего греха таить, было приятно.

А вот с новенькими, наслушавшимися городских баек, дела обстояли иначе. Несмотря на все усилия капитана королевских Этеров Кевина Кемпфера, замять детали бойни в Фельдорфе не удалось. Слухи расползлись по столице с невероятной быстротой, обрастая по дороге такими подробностями, что вызывали у очевидцев событий искреннее недоумение. Некоторые особо недалекие горожане говорили, что это он, Джерард, ради своих черных ритуалов перебил целую деревню, ни старого, ни малого не пожалел. А после обратил всех усопших в беспокойников, чтобы служили ему верой и правдой. Да что-то в заклинаниях своих демонических напутал. Поэтому и обернулись беспокойники супротив своего создателя. И чуть принца с принцессой не сожрали. Так, за компанию.

Когда Джерард услышал эту байку впервые, его едва не хватил удар. Да чтоб у этих сказителей языки поотсыхали! Такие бредни выдумывать! Тем более, что там действительно погибло очень много людей, включая его друзей. И сам он едва Всемилостивому душу не отдал. Только болтунов не заткнешь, а попытаешься – еще большим злодеем выставят. А у него и прежде репутация была не самая безупречная. Поэтому он выбрал стратегию лишний раз промолчать, наградив сплетника таким взглядом, чтобы сердце в пятки ушло. Это Джерард умел.

– Ну, чего тебе? – Джерард недовольно уставился на парня, скрестив руки на груди. – Помер кто-то? Поднять надо?

Н-да, не самая удачная шутка. Бедняга и так языком едва ворочает. Хотя, чего он собственно ждал от злого сонного некроманта? Чашечку мятного отвара, чтобы нервы успокоить?

– Ваше… – стражник бросил на Джерарда жалостливый взгляд.

Замешательство было понятно – Джерард сам не знал, как к нему следует обращаться. Дворянство принц Эдвард ему вроде как пожаловал, но вот уроков этикета к той грамотке, которую он уже не помнил куда сунул, не прилагалось.

– Лорд Блендверк, – пожал Джерард плечами. – Так кто там помер?

– Лорд Райт… там у ворот…

– Твою ж мать!

Дослушивать Джерард не стал, опрометью кинувшись вниз.

***

Дорога до замковых ворот заняла у Джерарда минут пять. Он бежал, спотыкаясь и на чем свет костеря нерадивых слуг за глупые суеверные страхи. Может, ужас перед «злобным некромантом» они и сумели преодолеть, но вот баек про призрака, обитающего в этой части замка, по-прежнему панически боялись. Хотя, скорее всего, этим просто оправдывали свою лень. Дармоеды.

Оказавшись у ворот, Джерард кинулся к лежащему на земле Натаниэлю, на бегу достав из-за пазухи амулет универсального действия. Картинки умирающей у него на руках Амелины еще не стерлись из памяти. И вряд ли сотрутся. Джерард боялся сознаться, но события прошлой весны сделали его непозволительно сентиментальным. Он подготовился к худшему, но никаких признаков предсмертной агонии не обнаружил – друг был просто мертвецки пьян.

Натаниэль никогда не мог похвастаться праведным образом жизни. Точнее, даже не так. В походах и на заданиях он никогда не позволял себе лишнего. Но стоило вернуться в город и окунуться в водоворот столичной жизни, Райт становился абсолютно другим. Кабаки, пьянки, драки, вереницы доступных женщин – он словно пытался сбежать от себя, прячась за образом гуляки и драчуна. Чувство долга – единственное, что хоть как-то держало в узде.

После возвращения из Фельдорфа стало еще хуже. Если раньше Натаниэль винил себя только в гибели отца и невесты, то теперь в список прегрешений добавились имена погибших в той переделке товарищей. Да и назначенная дата свадьбы с умершей много лет назад девушкой приближалась неумолимо. Натаниэль словно готовился ко встрече с покойницей, с которой был связан магическим обрядом… Собирался уйти вслед за ней. Пьянки эту глупую уверенность только укрепляли.

Почувствовав себя круглым идиотом, Джерард поднял взгляд на незнакомого парня в форме королевской гвардии.

– Это ты его спаиваешь? – со злобой спросил он, кивая на Натаниэля.

– Нет, – произнес гвардеец не слишком уверенно. – Я просто проходил мимо… – он запнулся, выразительно посмотрев на прислушивающегося охранника.

– Понятно. Помоги отнести лорда Райта в покои.

К своей чести, спорить гвардеец не стал. Он молча подошел к Натаниэлю и приподнял его с припорошенной редким снегом травы. Джерард подхватил друга с другой стороны, и они молча отправились в замок.

– Рассказывай, – тихо приказал Джерард, когда подслушивать их разговор стало некому.

– Нечего особо рассказывать, – ответил гвардеец. – Я шел мимо таверны, услышал шум…

– А шумел лорд Райт… – вздохнул Джерард.

– Не Натаниэль первый начал, – прямой взгляд гвардейца не допускал какой-то двусмысленности. – Нападавших было пятеро…

Джерард вопросительно приподнял бровь. Столь откровенное заступничество и панибратское обращение по имени удивили.

– Вы давно знакомы?

– Да, – с готовностью кивнул парень. – Мой отец служил в Этерах. В отряде лорда Гевиттера. Мы жили в его имении. Натаниэль ведь был женихом Эйлит.

– Да, – вздохнул Джерард, перехватывая друга поудобнее. – И теперь всячески готовится последовать за ней. Как тебя зовут-то?

– Хенк, милорд, – гвардеец погрустнел. – Значит, и правда померла, раз вы так говорите.

– А ты сомневаешься? Ты был в имении в ту ночь? – удивленно спросил Джерард.

– Был, – кивнул Хенк. – Я лично помог Эйлит сбежать из замка и спрятаться в деревне. Мама моя ей волосы остригла да мальчишкой обрядила. Эйлит жила у нас несколько дней. А потом ушла. Сказала, что должна какие-то книги спрятать, и пропала. Мне мама настрого запретила в замок соваться. Видно, схватили потом, ироды.

Джерард задумался. Он познакомился с Натаниэлем через два года после тех событий и про погибшую невесту только слышал. Несколько раз Джерард предлагал Натаниэлю поговорить с духом Эйлит, но всегда наталкивался на односложный отказ. Что ж, и такое бывает. Далеко не все готовы отпустить прошлое. Только вот рассказы Натаниэля никак не бились с тем, что сейчас поведал Хенк. По той версии, что озвучила Райту безутешная родня девочки, тело Эйлит они обнаружили в лаборатории рядом с матерью, и было это на следующий день после событий. А по словам Хенка, в это время Эйлит пряталась в деревне. Надо переговорить с Амелиной и попробовать найти что-нибудь по тому обручальному обряду. Все может оказаться куда как проще, чем придумал себе Натаниэль.

– Может, и не померла, – задумчиво проговорил Джерард вслух. – Нам сюда, Хенк, пошли.

***

Зак в очередной раз выглянул из спальни и, коротко посмотрев на жену, тяжело вздохнул. Амелина все так же сидела в кресле у камина, обложившись фолиантами, и увлеченно водила пером, делая пометки в своем потрепанном блокноте.

– Лина, – вполголоса позвал Зак прежде, чем войти. Как и большинство людей в окружении Зака, Амелина не слышала его тихой поступи, а пугать любимую не хотелось. – Лина, пойдем спать?

– Что? – Амелина резко подняла голову и посмотрела на мужа.

Круглые очки с массивными толстыми стеклами моментально съехали на кончик носа, придав выражению лица трогательность и какую-то одному Заку понятную беззащитность.

– Пойдем спать, ты устала. Нельзя так себя утруждать.

Амелина скептически приподняла бровь и, не сводя с Зака пристального взгляда, произнесла:

– Я может и не утруждала бы, найдись в таком большущем замке хоть один, пусть даже самый плохонький помощник!

Зак тут же уставился себе под ноги. Его щеки залила краска, что, в совокупности с огненно-рыжими волосами, делало принца похожим на огромную, сгорающую от стыда морковку.

– Прости, мне не следовало вот так сбегать с приема… – он виновато посмотрел на жену. – Просто я едва сдерживался, чтобы не обернуться и не сожрать глориенского посла.

– Ты как маленький, – усмехнулась Амелина. – Вечно тянешь в рот всякую гадость.

– Лина, он нагло врал в глаза Эдварду. Поддерживали они нас, как же! Рады они… трон, мать их, предков… Сотрудничество. Они только и смотрели, как бы урвать кусок. Да и сейчас смотрят. Шакалы. Если бы не их попытки оттяпать у Вансланда Химмельвальд и еще пару земель, чтобы обеспечить себе выход к морю, Эдвард навел бы порядок в разы быстрее. А так… – Зак растер виски, пытаясь успокоиться. – Столько Этеров положили на границе. Я действительно был готов его сожрать. Но, думаю, Эдварду это не понравилось бы.

– Зато это понравилось бы мне, – хмыкнула Амелина, потянувшись к небольшому столику, заваленному книгами, бумагой и письменными принадлежностями.

Легко смахнув бумаги на пол, она выудила из-под завала небольшой бархатный футляр размером с книгу, благородного бордового цвета.

– Вот, полюбуйся, чем соблазняют твою жену, пока ты разминаешь крылья.

– И про полет доложили? – Зак усмехнулся, с интересом принимая вещицу.

– А как же! – позволила себе улыбку Амелина.

Улыбалась она довольно редко и в основном в кругу близких людей. Но тем ценнее были для Зака такие моменты. Он осторожно раскрыл футляр и с удивлением уставился на массивное золотое колье, украшенное россыпью кроваво-красных камней.

– Ого! Взятка? – Зак вынул колье из футляра и поднес поближе к осветительному шару.

Амелина вдруг напряглась. Тень коснулась ее лица лишь на одно мгновение, но Заку и этого было достаточно, чтобы заподозрить неладное.

– «Залог дружбы и надежда на плодотворное сотрудничество», – с напускным равнодушием произнесла девушка. – Так было написано в приложенной записке.

Зак насторожился. Пытаться подкупить принцессу дурацкими побрякушками, которые ей даром не нужны? Ладно бы редкой книгой побаловали, а так… Всем давно известно, что Амелина Фламм, в девичестве Гисбах, строга и бескорыстна и больше походит на настоятельницу монастыря, чем на блистательную светскую барышню. Она не носит украшений, а такой безвкусный ошейник и подавно не наденет. Будь он хоть из эльфийского золота.

– Этот посол не только наглец, он еще и дурак, – констатировал Зак, подкинув ожерелье в ладони.

Амелина никак не отреагировала. Она неподвижно смотрела в одну точку, думая о чем-то своем. Зак замер. Еще раз внимательно изучив чехол, он понял наконец, что так взволновало жену. Внутри футляра, на подложке, практически незаметный обычному человеческому глазу, был выдавлен до боли, до скрежета зубов знакомый символ: обрамленный пятиугольником цветок лилии.

– Тварь! – прорычал Зак, швыряя футляр в камин. – Я его уничтожу!

В ярости он запустил в топку несколько фаерболов и едва не поджег лежащий слишком близко ковер. Хотя, к демонам ковер! Если кого и надо сжечь, так это… Дракон внутри ощерился, воспринимая происходящее как прямое покушение на свою семью.

– Не надо! – Амелина вскочила и бросилась мужу на шею, крепко обнимая и зарываясь пальцами в его длинных распущенных волосах. – Зак, не надо…

– Ты понимаешь, что это значит? А я-то думал, куда пропал Магистр? А все проще некуда. Лина, мы сейчас же расскажем все Эдварду и Совету. А этого… завтра же украсим ворота его головой! Мразь!

– Расскажем, но не сейчас, – устало согласилась девушка. – Сейчас пусть отдыхают. Все же ночь на дворе. А утром соберем Совет и подумаем, как это можно использо…

Договорить Амелина не успела, ее прервал шум у входа в покои: кажется, охрана с кем-то препиралась. Впрочем, препирательство это продлилось совсем недолго – через пару секунд дверь распахнулась, и на пороге возник всклоченный Джерард:

– Да ступайте вы, – крикнул он в сторону влетевших следом часовых. – Мы тут сами разберемся. У нас экстренное заседание Совета! Экстренное! Отечество в опасности, ну?!

Побледневшие часовые умоляюще смотрели на Зака и, дождавшись его снисходительного кивка, поспешно удалились.

– Джед, ты в курсе, который час? – Зак приподнял бровь, все еще прижимая Амелину к себе. – Спать пора!

– Ну так иди и спи, – хмыкнул Джерард, рассматривая стопку книг, лежащих на столе. – Я к Лине пришел. Тут такое дело… в общем, невеста Нейта, она, похоже – живая. У тебя что-то было по этим древним обрядам?

***

– Какая интересная история, – задумчиво протянула Амелина, выслушав сбивчивый рассказ Джерарда. – Получается, мои догадки скорее всего верны.

Отчаявшись лечь в постель пораньше, Зак позвал заспанных слуг и попросил подать глювайн и закуски. С этой стороны неурочный визит Джерарда пришелся весьма кстати. Из-за бегства с официального приема младший принц остался без ужина, а просто так просить Амелину составить ему компанию за трапезой было неловко. Зак все еще чувствовал свою вину. Тут же получалось, что они вроде как гостя принимают не слишком жданного и даже немного надоедливого: именно так, скорее всего, и решили слуги, созерцая на лице принца мировую скорбь. Поэтому поспешили выполнить приказ как можно скорее. Правда, ни Джерард, ни Амелина к еде не притронулись, в то время как Зак уплетал за обе щеки.

– Что за догадки? – нетерпеливо спросил Джерард, наливая себе немного глювайна и громко, со смаком отхлебывая.

Зак понимающе хмыкнул. Глювайн в замке варили отменный! В меру терпкий, не слишком сладкий, но всегда насыщенный ароматом специй с легкими нотками цитрусовых и миндаля. Если со штатом придворных дам Амелине можно было попенять на промашки, то слуг она подобрала превосходно. В первую очередь это касалось повара и управляющего, всегда четко выполнявших свои обязанности и снискавших огромное уважение обитателей. Впервые с момента убийства короля и начала Междоусобицы в замке появилось хоть что-то похожее на порядок и уют.

– Натаниэль рассказал мне свою историю еще на заимке, – пояснила Амелина, стащив с подноса несколько орешков, покрытых карамелью. – Я тогда удивилась, почему он сделал выводы о сложной магической связи, когда проще предположить, что его невеста до сих пор жива? Я так понимаю, мертвой он Эйлит не видел?

Она вопросительно посмотрела на Зака и не сдержала улыбки: со стороны оголодавший дракон, запихивающий себе в рот все без разбору, выглядел довольно комично. В ответ на ее вопрос Зак замотал головой, стараясь как можно скорее проглотить еду.

– Не видел. Нейт прибыл в имение Гевиттеров уже после похорон. Тут такая суматоха была, мы узнали-то только, когда тело лорда Райта слуги привезли.

– Понятно. Почему он не пошел к некроманту, когда все улеглось? Знает же, что с магией не шутят! Если у него возникли мысли о нерушимой связи с умершей, то первым делом надо было обратиться к специалисту.

– Лина, милая, мы десять лет слонялись по лесам, – принялся объяснять Зак. – Прятались, выслеживали, воевали. Ну где, скажи на милость, нам было искать некроманта?

Взгляд Амелины также наполнился скепсисом.

– Действительно, – усмехнулась девушка. – Где же было искать некроманта, если большую часть времени он слонялся по лесам вместе с вами…

Зак растерянно посмотрел на Джерарда, но тот лишь покачал головой.

– Это не так просто, Лина. Я предлагал, но говорить о таких вещах с другом не всегда уместно.

– Так с кем, если не с другом? – непонимающе спросила Амелина, разведя руками.

– Ну, как тебе объяснить? – Джерард задумался. – Для воина практически невозможно раскрыть свои слабости перед товарищем, который рассчитывает на него в бою. Мы можем пожаловаться, посмеяться, помолчать о своей боли, но раскрыть ее… Проще с незнакомыми. Но тут, опять же, не любому доверишься.

– Пока Натаниэль смог довериться только бутылке, – грустно заметил Зак. – Жениться бы…

– Зак! – Амелина смерила мужа грозным взглядом. – Ему сначала со старыми проблемами разобраться, а то сгоряча женится – не обрадуемся. Так-то Клэр Шнивайт всегда готова стать герцогиней! Хоть завтра.

Зак и Джерард испуганно переглянулись. Только такой радости им не хватало! На вдовой графине негде было ставить пробы: Клэр, хоть и считалась официальной фавориткой лорда Райта, верностью любовнику похвастать не могла. Особенно злые языки поговаривали, что видели ее и в людской в компании сразу двух конюхов, но в такие слухи верить не хотелось. И даже если не принимать во внимание любвеобильность графини Шнивайт, она являлась последней в списке кандидаток в жены Натаниэля, по крайней мере по мнению его друзей.

– Лина! – почти обиделся Зак.

– Что «Лина»? – вздохнула девушка. – Мне просто иногда кажется, что для тебя это формальность. Что о его счастье ты совсем не думаешь. Это не честно.

Зак потупил взгляд. Ему действительно казалось, что женитьба решит все проблемы товарища. Будучи драконом, принц периодически забывал, что у людей все происходит несколько иначе. Это он, едва увидев Амелину мельком, понял, что нашел свою судьбу. Тут же…

– Двадцатый день рождения Эйлит через три дня, – тихо произнес Зак. – Эдвард боится за Натаниэля, поэтому запретил ему покидать город на время зимних балов. Но он каждый год возит цветы на могилу невесты. И он абсолютно точно сорвется туда, наплевав на запрет.

– Его нельзя отпускать одного, – покачала головой Амелина. – Только не в таком состоянии!

Друзья задумались. Натаниэль в принципе всегда очень болезненно реагировал на запреты, а в этом случае мог обидеться смертельно. Нужно было как-то ненавязчиво сопроводить и проконтролировать. В то же время Эдвард был достаточно авторитарен в подобных вопросах. Потеряв слишком много близких людей, наследный принц предпочтет иметь обиженного, оскорбленного до глубины души, но живого друга.

– Я поеду с ним! – уверенно ответил Джерард, залпом допивая глювайн. – А пока дай мне все, что у тебя есть по этим древним чарам. Попытаюсь разобраться, что к чему.

Глава 2. Тучи сгущаются

– Эй, красотка, плесни-ка еще глювайна, а то мороз до костей пробирает, – то тут, то там раздавались голоса вошедших с улицы посетителей, не позволяя девушкам с кувшинами теплого пряного вина даже минутной паузы.

– И рому добавить не забудь, милая, – шутливо вторили им изрядно захмелевшие завсегдатаи, вальяжно потягивающие далеко не первый стакан. – Глювайн без цушуца*, что брачная ночь без невесты.

– Да уж лучше холостяком оставаться и глювайн попивать, чем на утро ведьму в постели обнаружить. Не зря ж говорят, что любая невеста-богиня брачным утром в жену-ведьму обращается.

Стены трактира сотряслись от зычного гогота. Девушки-разносчицы обиженно уставились в пол, а дородная баба, разменявшая пятый десяток и явно давно вышедшая из категории невест-богинь, с грохотом опустила поднос на голову шутнику.

– Да после встречи с никчемным мужиком и богиня демоницей обернется, – гордо заявила она. – А умеючи и с ведьмой сладить можно. А опосля и она в долгу не останется. И согреет, и приласкает.

– Да такая, как ты, приласкает, – шутник потер ушибленную голову, но больше зубоскалить не стал.

Берт зашел в этот трактир по привычке. Всякий раз, привозя в предместье Эрдбурга свой товар, он заглядывал сюда пропустить кружечку-другую пива или глювайна, посидеть в тепле – или прохладе, в зависимости от сезона – «подышать» прежней жизнью. Оборотнем Берт стал давно, больше тридцати лет минуло, и никогда особо не жалел. Но с появлением Руби, а потом и дочки он словно помолодел на этот срок. Его тянуло к людям. Охотник даже задумался над переездом в столицу.

Зак от лица венценосного брата сделал оборотням предложение, отказаться от которого было сложно. Слишком уж соблазнительное. Молодым волкам предлагали службу в королевской гвардии, в специально созданном для них отряде, практически на тех же условиях, что у Этеров. Жилье, довольствие для членов семей, хорошее жалование, образование детям за счет Короны, пенсия в случае гибели кормильца. Даже дворянство можно было получить при желании. Многие соблазнились. Особенно после того, как по осени отыграли больше десятка свадеб.

Заимка перестала существовать. Оборотни, несмотря на раздражающий запах мертвечины, который, впрочем, подвыветрился и стал терпимым, переселились в Фельдорф. Служители «Истинной веры» за считанные месяцы возвели на месте пепелища храм Всемилостивого. Берт сначала удивлялся, как это так быстро дело спорится, но, заприметив у строителей отличительные знаки магов, все понял. Не поскупился Эдвард на восстановление деревни. Использование силы в тех областях, где и простые люди неплохо справлялись, стоило дорого.

Поселение вышло добротным. Деревней уже не назвать – настоящий небольшой город. Рядом с каменным храмом нашлось место и для постоялого двора на десяток спален с огромной конюшней, и для базарной площади, и для полусотни домов. Название нарочно менять не стали. Для успокоения купцов Фельдорф окружили каменной стеной и приставили охрану из гвардейцев и Этеров, которые несли службу по месяцу, а после менялись. Впрочем, менялись не все. Берт ухмыльнулся. Алекса из деревни с боем выставили на третий месяц, так как его матушка завалила принца требованиями предоставить сына пред ее ясны очи. Желательно живым и здоровым. Но что-то подсказывало, что это ненадолго.

Берт с женой и Линой – дочь назвали сокращенной формой имени спасительницы – переселились в устоявший в битве с беспокойниками дом родителей Руби. Кузня тоже без дела не стояла, снабжая Этеров необходимым оружием, а семью Граубайнов стабильным доходом. Собственно, и в сторону столицы Берт поехал в основном из-за оружия. Вся торговля пушниной и дарами леса теперь проходила в Фельдорфе. Купцы поначалу осторожничали, но привлекательные цены и монастырь «Истинной веры» как гарантия защиты от нечисти быстро развеяли опасения. Торговля пошла лучше, чем в предыдущие годы. Мечи Корона скупала оптом напрямую. Часто за ними приезжал лично Зак в сопровождении кого-то из друзей.

Но в прошлом месяце принц вдруг привез заказ не только на мечи, но и на наконечники стрел и метательные ножи, которых на вооружении Этеров отродясь не было. На осторожные расспросы Зак намекнул, что Берту стоит связаться со старыми партнерами. Мол, между Лесными стражами и Короной наметился договор, и неплохо бы было скрепить его пробной поставкой так необходимого союзникам оружия. За счет казны. Берт пожал плечами – надо, значит надо. Он поездил по

деревням, послал пару почтовых голубей и как раз сегодня встретился с посланником Стражей. Уговорились о месте передачи товара вдали от столицы. Наемники боялись привлечь лишнее внимание и в целом вели себя нервно. Но не до такой степени, чтобы отказаться от сделки. Сейчас Берт планировал вернуться в Фельдорф за пробной партией, а после двинуться на север, в провинцию Шлахтфельд, надеясь по дороге разузнать об еще одном интересном деле. Поговаривали, что в окрестностях столицы стала промышлять разбойничья шайка. И будто это не просто разбойники, а самые что ни на есть оборотни. Пока больших бед они не натворили, но Берту происходящее не нравилось. Жизнь обитателей Фельдорфа только наладилась, не хотелось, чтобы чужие грехи навешали на них. Да и кто знает, может, с этими пришлыми договориться получится? На большую дорогу обычно от отчаяния выходят, когда иного способа прокормиться нет. А у оборотней есть товар, в котором Корона более чем заинтересована. Только бы разыскать этих разбойников.

– Чего еще изволите? – разносчица в очередной раз подошла к столу Берта, уныло глядя на полупустой стакан глювайна в его руках. Да, нехорошо. Занимать место и цедить один напиток весь вечер считалось верхом неприличия, а привлекать к себе внимание Берту не хотелось.

– Неси ужин, – коротко ответил охотник. – И глювайна подлей, – он запустил ладонь в болтающийся у пояса кошель и равнодушно кинул девушке серебряную монету. Многовато за ужин, но других у Берта не водилось. Оборотни часто расплачивались серебром. Откуда взялось поверье, что этот металл для них смертелен, волки не знали, но активно использовали людское невежество, чтобы отвести от себя подозрения. А вот вампиры серебро действительно недолюбливали. Со временем у кровопийц развивалась на него аллергия, так что на этот случай тоже своего рода страховка.

Девушка просияла и, наградив Берта многообещающей улыбкой, скрылась в кухне, широко распахнув дверь. Берт устало улыбнулся в ответ. Волки хоть и не были такими однолюбами, как драконы, постоянному партнеру не изменяли. Да и не встречал он никого, кто бы пах приятнее, чем Руби.

Впрочем, улыбка быстро сползла с его лица. Легкое дуновение сквозняка принесло из кухни не только запах аппетитных свиных рулек, запеченных в очаге с чесноком и травами. Волосы за ушами встали дыбом. Берт едва удержался от обращения – у очага смердело кровопийцами. С большим трудом он заставил себя уткнуться в стакан.

От Стражей Берт знал, что последние месяцы вампиров в окрестностях стало больше – они словно объявили всеобщий сбор, группами подбирались к столице и почти незаметно рассеивались по округе, планомерно истребляя наемников.

Подавив инстинкты, Берт встал со своего места и прошел в центр зала, поближе к огромному очагу, над которым в массивном чугунном котелке грелся глювайн. Подозрений это не вызвало: мало ли, озяб человек, сидючи в холодном углу, да и подошел к огоньку погреться. В такую погоду немудрено.

Опустившись на колени и протянув ладони к огню, Берт прислушался. Бранящийся в кухне повар его не интересовал, как и всхлипывающий мальчишка-виночерпий, разбивший по неосторожности бутыль дешевого вина. Кровопийцы были дальше, на конюшне, двери которой упирались в ведущий из трактира вход для слуг, по правую руку от Берта. Как удачно! Тут его никто не увидит и не услышит – хвала богам, хоть вампиры и обладали острым зрением, звериного нюха у них не было и распознать оборотня им было практически так же сложно, как и простым людям – он же, напротив, расслышит все.

Берт прикрыл глаза и блаженно улыбнулся. Со стороны смотрелось, будто замерзший человек нежится у огня, на деле же охотник прислушивался. Разговаривали вампиры особо не таясь, но вполголоса, и, чтобы заглушить прочий шум, пришлось напрячься.

– Время ужина, Филипп, – саркастично заметил женский, чуть писклявый голосок. – Запахи тут весьма аппетитные.

– Не сегодня, Магда, – равнодушно ответил мужчина. – Слишком людное место. Карл велел пока не привлекать внимания. Наша цель – Стражи. Тут их нет. Так что посидим в уголке, поглядим на местную публику, а после двинемся на север. Время людей придет позже. Сначала наемники.

– А они будто не люди, – капризно хмыкнула Магда. – Такие же вкусные. Так же покорны, если получится поймать. И в постели ничего. Тот белобрысый, Грег, кажется, был хорош. Маг к тому же. До сих пор жалею, что пришлось прикончить. Но кто я, чтобы ослушаться Магистра?

– �