Драма лихих 90-х

Что такое дневник?

Зачем ведут дневники?

Дневников на свете тьма. Никакой статистики нет, но ведут дневники многие (раньше – больше, сегодня – меньше). Неслучайно на киноэкране мелькают дневниковые темы: дневник горничной… женщины в белом… падшей… пьяницы… сельского священника… вора… дневник лимонного цветка (Япония, 1959), «Дневник Бриджит Джонс» (США, 2001), где героиня ведет записи о том, что надо бросить курить, похудеть и завести хорошего парня…

Дневник как исповедь человеческой жизни.

Дневник как крик души.

Дневник как откровение сердца.

Дневник как летопись (или хронология) событий.

Дневник как разговор с самим собою.

Дневник как запись потаенных мыслей и желаний.

Дневник как безделица будней.

Дневник как… еще много чего как…

В былые годы дневники и личные записи были в цене. Старое латинское выражение: Dixi et animam levavi («Сказал и облегчил тем душу»), а еще зафиксировал свою жизнь в памяти, ибо, как говорится в китайской поговорке: «Самые бледные чернила лучше, чем наилучшая память». Полагаться на память рискованно. Память – штука весьма избирательная. «Память – это полоумная баба: собирает яркие тряпки, а хлеб выбрасывает», – так утверждает американский писатель Остин О’Малли. Ему вторит Патриция Хампл: «В своей памяти каждый из нас художник, каждый творит».

«Память – странное сито: на нем остается все хорошее о нас и все плохое о других» (польский сатирик Веслав Брудзиньский).

«Обязательно записывайте, – часто говорил Илья Ильф своему соавтору Евгению Петрову, – все проходит, все забывается. Я понимаю – записывать не хочется. Хочется глазеть, а не записывать. Но тогда нужно заставлять себя».

Из записей Юрия Олеши:

11 октября 1935 года: «Если не записывать каждый день, даже два раза в день, то видел, что все к черту вылетит из головы, никогда потом не вспомнишь. Уже плохо помню, что было вчера. Что же было вчера?..».

29 июля 1955 года: «Очень долго не записывал. И Делакруа, и Толстой приводят, между прочим, одну и ту же причину, заставившую, по их словам, продолжать писать начатые дневники, – причина эта удовольствие, которое получали оба при прочтении ранее написанных страниц. Продолжать, так сказать, и во имя того, чтобы получить опять когда-либо удовольствие».

Хотя частенько это не удовольствие, а горечь и мука от того, что видишь вокруг.

Андрей Тарковский, 31 июля 1976 года: «Кругом ложь, фальшь и гибель… Бедная Россия!»

И, тем не менее, наперекор всему, преодолевая свои отрицательные эмоции, надо все записывать. К этому призывал Петр Вегин в своем стихотворении «Дневники» (1974):

Другими словами, вести дневник – остаться в памяти других и таким образом обеспечить себе некое бессмертие: «прочтут, вздохнут…».

Много издано дневников. Один из моих самых любимых – дневник Корнея Чуковского. Он с юных лет ощущал в себе потребность побыть наедине с чистым листом, оставить на бумаге «туманную мысль» – след о прожитом. С годами он еще более укрепился в понимании того, что «…Дневник – громадная сила, – только он сумеет удержать эти глыбы снега, когда они уже растают, только он оставит нерастаянным этот туман, оставит меня в гимназической шинели, смущенного, радостного, оскорбленного…».

Знаменитые дневники царского цензора Александра Никитенко, он вел их с 13 лет. В 50 прервал и в 66 лет возобновил. Дневник Никитенко – уникальный документ, и, как определил рецензент «Русской мысли» в 1901 году, «это картины «доброго старого времени», эпически объективные и тем более ужасные…».

Дневники Стендаля, братьев Гонкур, Томаса Манна, Льва Толстого, Достоевского, Чехова… А женские: Марии Башкирцевой, Зинаиды Гиппиус, Анны Франк… Ну, и конечно, Алексей Суворин, Леонид Андреев, Александр Блок. Из записей Блока 16 июля 1903 года: «…Из семьи Блоков я выродился. Нежен. Романтик. Но такой же кривляка». В ночь с 12 на 13 сентября 1909 года: «Ничего не хочу. Ничего не надо».

В цитатах можно утонуть. Каждая дневниковая запись пульсирует как живая жилка. А какие откровенные признания можно прочитать в дневниках! К примеру, Жюль Ренар в записи от 1 января 1895-го подводит итоги минувшего года:

«…недостаточно работал… недостаточно бывал на людях… недостаточно читал греческую литературу… недостаточно занимался фехтованием и велосипедом… Все больше и больше становлюсь эгоистом… Слишком много ел, слишком много спал, слишком трусил в грозу. Слишком много расходовал денег… Слишком упивался своим сочувствием к несчастью других… Слишком присматривался к газетам, надеясь найти там свое имя… Слишком много говорил о Паскале, Монтене, Шекспире и недостаточно читал Шекспира, Монтеня и Паскаля…». Все то же первое января, но уже 1943 года. Короткая запись в дневнике Ивана Бунина: «Господи, спаси и помоги».

И дневник в роли спасителя…

признавался Максимилиан Волошин.

Дневник – это «дальние» и забытые слова. И вспомним строки забытого Сергея Сафонова (1867–1904):

Нет, было, было! – кричал Барон в пьесе Горького «На дне». Дневник – это память. «Человек – сумма своего прошлого», – утверждал Уильям Фолкнер.

Жорж Сименон в эссе «Когда я был старым» признавался: «Совсем юным я ощутил потребность в самовыражении. Я много писал… Не представляю, как я мог жить молча… Я чувствую себя богачом: я богат воспоминаниями…»

Ну, а теперь о своих дневниках. Первая дневниковая запись датирована 9 ноября 1948 года, в 16 лет. Первые тетради впоследствии были уничтожены, но записи с 1950 года бережно храню (а это несколько тысяч страниц, написанных от руки и отпечатанных на машинке). На их основе (решительно сократив и литературно отредактировав) я издал самиздатовскую книгу «Наедине со временем, или Дневник интеллигента в очках. Часть первая 1950–1989». Первая негонорарная книга, за свой счет…

И вот вторая часть: 1990–1999 – так называемые лихие годы, хотя лично для меня они оказались почти звездными: из редакторской безвестности я вынырнул на голубую волну писательской популярности…

Хронику своей жизни с ее признаниями и размышлениями отдаю на читательский суд. Вторую дневниковую книгу с трепетом выпускаю в свет. И повторю слова Шарля Бодлера: «Чтоб не быть рабами и мучениками Времени, опьяняйтесь, опьяняйтесь без конца! Вином, поэзией или добродетелью – чем хотите!». Я опьяняюсь дневниками, поэзией и историей. И главное, как советовал Николай Заболоцкий: «Не позволяй душе лениться…» И еще одна цитата (что делать: книжный человек), как говорил французский писатель Аллен: «Счастлив тот, кто видит в проделанной накануне работе следы своей воли». А за 80 лет я столько наворотил, что даже не верится. Дневники, газетно-журнальные публикации, книги, выступления… А в 7-м классе классный руководитель писал моей матери: «Мамаша, обратите внимание на своего сына: удивительно ленивый мальчик. Способный, но ленивый…»

9 марта 2012

Распад СССР и нагая свобода

• Блажен, кто видит и внимает!
• Хотя он тоже умирает.
• И ничего не понимает,
• и, как осенний лист дрожит!
• Он Жириновского страшится,
• И может скурвиться и спиться,
• И, по рассказам очевидцев,
• Подчас имеет бледный вид.
• Блажен озлобленный пиит…

Тимур Кибиров.Сборник «Парафразис», 1997

Дневник без дыма, крови и огня, без горького привкуса эпохи – не дневник, а домашняя кухонная книга с запахом котлет, украшенная цветочками, если лето, и припорошенная снежком в зиму. И, конечно, концентрат переживаний. Дневник как небольшой парк для прогулок и мечтаний среднестатистического обывателя.

Другое дело дневник буйных, безумных, сумасшедших 90-х годов XX века. Период истории, когда все дрожало, клубилось, взрывалось, горело и гибло. Когда для кого-то уютный и привычный социализм уходил под лед, а выныривало на поверхность какое-то чудовище со звериным оскалом капитализма. Многим советским людям вписаться в новые реалии было чрезвычайно трудно. Честный и безупречный труд оказался никому не нужным. Были востребованы только сила и ловкость, пронырливость и хитрость. Заводы и фабрики закрывались, исчезали многочисленные НИИ и лаборатории, и лишенные работы люди решали, куда податься: в извоз, в челноки или в бандиты. Трагедийный выбор. Отсюда нервные срывы, болезни, депрессии, самоубийства. Длительный мутный запой. Но для кого-то 90-е оказались золотым временем, временем «больших денег», и какой-нибудь незаметный вчерашний лаборант вдруг остановился миллионером. На переломе исторических вех чего только не бывает! Словом, дарвинизм чистой воды. Школа выживания.

У Виктории Токаревой есть небольшая раздумчивая повесть «Ехал грека», в ней коротенький диалог:

– Что я теперь буду делать?

– Жить, – ответила Мика – …самое главное – быть живым. А все остальное можно варьировать…

Не новая мысль. Еще раньше это выразил герой комедии Николая Эрдмана «Мандат» Павлуша Гулячкин, посоветовавшей растерянной мамаше перед новой жизнью победивших советов: «Надо лавировать!»…

Варьировать, лавировать, мимикрировать… ну, да есть еще одно мудренные иностранные словечки: конформизм, когда шагаешь в одном ряду о ликующей массой и выкрикиваешь лозунг сегодняшнего дня. Грустно все это и, как писал Андрей Вознесенский:

Многие клянут те лихие 90-е годы, особенно те, кто не вписался в тираж и вылетел на обочину жизни. Но для некоторых представителей интеллигенции, это было счастливое время: пал ненавистный Советский Союз, исчезла цензура, вернулись к жизни замечательные книги, море новых различных СМИ – газет, журналов, радио и телестудий. Пиши, сочиняй, выступай! Хочешь в Европу – езжай. Заработай сам деньги и наслаждайся Джокондой в Лувре. Словом, 90-е – это был краткий исторический миг новых возможностей, от бизнеса до искусства.

Позади остался Советский Союз, о котором с ироничной грустинкой писал и пел Булат Окуджава:

Попытка в августе 1991 года вернуть СССР провалилась. Вспоминая прошлое, Александр Минкин в своей рубрике «Лучше не думать» в МК писал:

«30 лет назад люди хотели конца власти КГБ/КПСС. Люди не хотели конца страны. А вышло наоборот: страны не стало, а КГБ остался, только переименовался. И КПСС осталась, только переименовалось…»

А какое ликование было в августе 1991-го! Сплошные надежды Александра Сергеевича Пушкина из «Послания в Сибирь»:

Ошибся в прогнозах брат Пушкин, но ему простительно: не аналитик. Пройдет более 200 лет и что? «Оковы тяжкие» не упали, а напротив – крепче сомкнулись. Темницы не рухнули и свобода не явилась во всей красивой наготе («Свобода приходи нагая» – это уже другой поэт – Велимир Хлебников). В 1991-м народ, памятуя пушкинские надежды снес памятник Феликса Дзержинского, но не посмел штурмовать «готическое здание ЧК» на Лубянке (это определение еще одного поэта – Коржавина). Ну, а в декабре 1999 года президент Ельцин отдал Россию в руки молодого чекиста из Питера, и снова самовластие, самодержавная вертикаль и прочие прелести тоталитарного режима. Но об этом – в 3-ей книге Дневников.

Предисловие затянулось. От общей истории к себе любимому. Ну, а я-то? Что делал в лихолетье крушения СССР, как выжил, не сошел с ума, а взял себя в руки и осознал, что пришло мое время: время литературной свободы! Перемена вех не застала меня врасплох, я готовился к будущему, много собирал интересных материалов, писал и сочинял сам, оттачивал писательское мастерство. А сделанный в стол грандиозный календарь мировой истории по существу стал пропуском в различные отечественные СМИ. Сначала журнал «Наука и жизнь», потом популярная газета для интеллигенции «Вечерний клуб». И т.д. и т.п. Газеты, журналы, книги, радио, ТВ, творческие вечера, презентации книг, интервью, фотографии и прочий шлейф сиюминутной популярности. Звезда не звезда, но многие бурчали : «Что не возьмешь, что не включишь, даже утюг, там – Юрий Безелянский».

Четверть века я был, выражаясь военным языком, на передовом рубеже, но в течение этих бурлящих лет все время что-то закрывалось: исчезло издательство «Радуга», прекратили существование многие газеты и журналы, не выдержал конкурентной борьбы канал «Дарья-ТВ» и прочее. Соответственно уменьшились различные приглашения, умолкли телефонные звонки, и остался я наедине со своими воспоминаниями и дневниками. И как бы в конечном счете не попасть в положении горьковского Барона из пьесы «На дне» с его воплем: «Было! Все было!..» или, почувствовав свою отчужденность, признаться, как это сделал мой современник поэт Владимир Рецептер:

Нет-нет, никакого отчаяния. Есть удовлетворение от проделанной работы за многие десятилетия. Есть, что предъявить и, возможно даже удивить взыскательного читателя. Впрочем, я кажется по-стариковски заговорился и пора перейти непосредственно к пламенным дневникам 90-х годов.

Читайте, вникайте, думайте, сопереживайте и делайте выводы.

26–28 октября 2020

Картина боя

• Земля тряслась – как наши груди,
• Смешались в кучу кони люди,
• И залпы тысячи орудий
• Слились в протяжный бой…
• …Звенел булат, картечь визжала,
• Рука бойца колоть устала…

Михаил Лермонтов «Бородино»Впервые напечатано в журнале «Современник», 1837

Странный выбор эпиграфа. В 1812 шла Отечественная война с неприятелем, врагом, с Наполеоном, напавшем на Россию. А в 90-х годах XX века никакого внешнего врага не было. Советский Союз сам развалился, разрушился, грохнулся под грузом своих внутренних проблем, не выдержав противостояния в холодной войне с Западом. Неповоротливая партийная бюрократия и неуклюжая система планового хозяйства довели советскую империю до ручки. И СССР разбился, как цветочный горшок.

И историческая параллель, как рухнула царская Россия, иначе говоря, правящий дом Романовых. «Еще совсем недавно самодержавие стояло над нами: казалось, так крепко, что брало отчаяние, когда же и какими силами оно будет, наконец, сброшено, – записал в своей заветной тетради Викентий Вересаев. – И вот случилось как будто совсем невероятное чудо: как легко, как просто сводилось это чудовище жизни которого: казалось конца не будет. Прямо – чудо…»

И вот второе чудо: был Советский Союз – и нет его! Исчез. Растворился. Новая страна, новая аббревиатура РФ – Российская Федерация, а от былой советской империи откололись целые куски. Национальные элиты наконец приобрели свою власть…

По-разному пережили крах и развал СССР его бывшие граждане. Меньшая часть, партийно-государственная номенклатура, директора заводов и разных предприятий откусили от общей собственности лакомые кусочки и стали благоденствовать. А основная масса бывших советских людей оказалась у разбитого корыта, ей досталась лишь дырка от бублика. Многие лишились работы: закрылись заводы и фабрики, прекратили свое существования теплые местечки для интеллигенции: всякие НИИ, редакции, конторы «Рога и Копыта» и т.д. Россиян, грубо говоря, просто кинули. Женщины приспособились лучше мужчин, став челноками, накормили свои семьи да еще одели и обули почти всю страну.

В 90-е на Российской авансцене появились новые социальные группы, оттеснив рабочих и крестьян с прослойкой интеллигенции, ради которых и совершалась Октябрьская революция. У президента Ельцина не хватило смелости запретить и осудить коммунистическую партию, ленинско-сталинских гвардию, и они вновь замаячили на престижных должностях вместе с бывшими лидерами ВЛКСМ. К ним подключились новые социальные группы и подгруппы: олигархи, бандиты, авантюристы, разные мошенники, ловкачи, строители финансовых пирамид (знаменитый Мавроди – один из них), колдуны и колдуньи, маги и психовещатели, врачеватели и заклинатели (Кашпировский, Джуна и др.) Персонажи яркие и экзотические: Чубайс, Жирик, генерал Лебедь и прочие. Политический ландшафт страны в 90-х был пестр, экстравагантен.

Подняла голову вечно шпыняемая при советской власти эстрада и сатира. Появилось огромное число певцов, юмористов, анекдотчиков, и все они научились собирать урожаи денег. Если раньше на подмостках были пляски вокруг «дефицита» (нехватка товаров и услуг), то в 90-х язвили по поводу секса и с радостью обнажали человеческие пороки.

Короче, жизнь в 90-х бурная, драматичная, порою смешная и какая-то глупая. И на этом фоне – половодье свободы: новые газеты и журналы, книги, раскованные ТВ и радиопрограммы (феномен Влада Листьева). Много хорошего и необычного вдруг всплывало на поверхность бывшей тихой советской заводи, по крайней мере, в культурной жизни. И в ней, в этой жизни я со своими календарём и разными лит. придумками оказался весьма кстати. 90-е годы – это мои золотые творческие годы. В 60 лет я стал человек с именем, «Изобретатель нового времени».

Из журналиста в писатели. Первая книга – нецензурная хроника российской жизни – «От Рюрика до Ельцина» (тираж 50 тыс. экз.). Публикации в различных газетах и журналах, и даже в Америке. ТВ и радио. Творческие вечера и презентации книг. Контакты с известными людьми. Многочисленные интервью. И ярлыки к имени: «Человек-архив», «Библиоман и коллекционер», «Рыцарь Серебряного и летописец Огненного века» и т.д. Перечислять можно много всего, но лучше начать знакомиться с книгой. В ней пошагово хроникально по дням, месяцам и годам представлена творческое горение и кипение Ю. Б. И какую цену мне пришлось платить за свой успех (сколько зубов потерял при этом, какие хвори меня одолевали), – все это в книге, без фальши и лакировки, немного с гордостью, немного с юмором и с большей долей грусти и печали. «Я – все одно непостоянство…» – собственное признание.

Хватит предисловий. Развернем картину боя. 90-е…

13 февраля 2021

Маленькое предисловие

На очереди лихие 1990-е, бурное десятилетие в истории России: слом старой советской системы и вхождение в новый капиталистический период с бурями и беспределом. И внутри этого исторического процесса метущийся московский интеллигент в очках, и как писал Игорь Губерман в одном из своих Гариков:

Анонс событий из жизни Ю.Б

1990 – пустые полки магазинов. Поиск своей ниши. Вышел в свет Исторический календарь Ю. Б. В октябре Рада Аджубей дала добро на «Некруглые даты» в журнале «Наука и жизнь». Отдых на теплоходе Углич-Ярославль-Кострома. Вторая часть: Карелия, Петрозаводск. А ещё больница…

1991 – в январе первая публикация Календаря мировой истории в «Науке и жизни». Выход отрывного календаря «Забытые даты 92». Начат детективный календарь с Черняком. Поездка в Пушкинские горы совпала с августовским путчем ГКЧП. Знаковые достижения: в «Огоньке» публикация «32-й в стиле ретро», в «Неделе» – воспоминание о Андрее Тарковском, в Останкино приглашение в программу «Книжный двор».

1992 – ликвидация журнала СПК, выход на пенсию в 60 лет. Свободный журналист. Литературный секретарь у Янова. В августе начало длительного сотрудничества с газетой для интеллигенции – «Вечерний клуб». Различные вариации календаря Ю. Б. В сентябре подписан договор на книгу «От Рюрика до Ельцина». Контакты с парижским издательством «Робер Лаффон». Алла Баянова.

1993 – год сплошного трудоголизма. Календарь на конвейере во многих изданиях. Дебют в «Крокодиле». Работа над опусом о Дзержинском. Октябрьские события – о них в ВК. В «Неделе» – разворот «Тайны частной жизни». Среди тех, о ком писал: Николай Гумилев, Жорж Санд, председатель Мао.

1994 – в январе сигнал книги «От Рюрика до Ельцина». В ВК начали выходить страницы Ю. Б. о поэтах Серебряного века. Солидная публикация о гостинице «Метрополь». 22 января –полоса о Бальмонте. Съемки ТВ – «Золотой шлягер». 1 июля выход Терры. Приезд на дом бригады из ТВ – «Времечко». В Комсомолке вышли любовные приключения, в Собеседнике – знаменитые холостяки. Книжные поклонники Гдлян и Иванов, знаменитые следователи. В «Космо» – «Прекрасная дама в стихах и в жизни» (Любовь Менделеева).

1995 – сплошная круговерть: газеты, журналы, радио, ТВ. На Р-1 запущена программа «Крылатые амуры». В «Новом русском слове» (Нью-Йорк) публикация «Венера в мехах на площади Ленина»(Захер-Мазох). В работе книга «Любовь и судьба», задуманы «В садах любви», «Луна и русская поэзия», попал в проект ТВ «Старая квартира». Интервью с Радой Аджубей, а в ВК уже интервью со мной. И еще интервью в «Журналисте»: человек-архив… Письма читателей. В конце марта Германия с выездом в Амстердам и Брюссель, затем однодневный выезд в Париж. На съемках «Старой квартиры» разговор с Татьяной Окуневской. Рекорд: 178 газетно-журнальных публикаций. Расставание с «Наукой и жизнью»: Боливар не выдержал… В «Работнице» – Сергей Есенин, в ВК Зинаида Гиппиус.

1996 – на Пятницкой р/с «Голос России», в программе Валерия Горкина «Четвертая власть» большое интервью. На р/с Надежда – в программе «Час любви». На ТВ на Шаболовке. В ВК – Оскар Уайльд. И с коллективом ВК теплоходом по каналу. Ресторанная тусовка в ЦДЛ. А в конце марта – тур Италия дель Арте. Верона, Венеция, Пиза, Флоренция, Рим, Ассизи…

1997 – творческая молотьба на пишущей машинке. В Вечорке запущена рубрика «Вблизи Парнаса и Голгофы». «Любовь и судьба» в рейтинге самых читаемых книг. Новый журнал «Каприз». Встреча на Ильинке с высшим чиновником Иваном Рыбкиным. В середине апреля тур «Очаровательная Вена» с выездом в замок Майерлинг. Еще поездка в Зальцбург. В ВМ публикация о Джеймсе Бонде, агент 007. Сбор в честь 5-летия филиала газеты «Новое русское слово». Поиски новых издательств. Журнал «Элле». 6 августа – Аиф о Ю. Б. в рубрике «Жизнь на фоне Москвы». Удача в издательстве «Радуга». Пришел и заключил договор, и была издана «Вера, Надежда, Любовь».

1998 – урожайный год. Вышли две книги: «Поцелуй от Версаче» (Звезды, кумиры, идолы) и «Вера, Надежда, Любовь», запущен в «Современнике» – «Налог на любовь». Куча газетно-журнальных публикаций от «У самовара я и Чернышевский» до «Ароматов парижских кафе». С Быковым вышло совместное интервью в ВК о старой и новой журналистике. Творческий вечер в ЦДЛ. В Горбачев-центре встреча-беседа с Михаилом Сергеевичем. И Париж в середине мая.

1999 – рекорд по книгам – четыре! – «Улыбка Джоконды», «Налог на любовь», «Страсти по Луне», «Клуб 1932». Начало сотрудничества с журналом «Аккорд». В ВК рубрика «Россия, XX век» – спецвыпуски по десятилетиям века. Выступление в «Клубе Раисы Максимовны» по теме: «Женщины и масс-медиа». «Дарьял-ТВ». 7 августа съемка первой программы сериала «Академия любви»: «Пушкин и женщины». В сентябре тур по Германии: Берлин, Гамбург, Бремен, Кёльн по берегам Рейна, Франкфурт-на-Майне… 29 сентября – от «Радуги» в Тверь, презентация книг. 29 октября – юбилей иновещания. 6 декабря – в редакции ВМ встреча героев книги «Клуб 1932». В течение года занимался книгой «5-й пункт, или Коктейль «Россия».

1990 – 57/58 лет

7 января

Как встречали год Лошади? Горели три свечки, стояли три бутылки (коньяк, ликер и минеральная), ели яблоки, пили кофе, заедали югославскими конфетами, даже один раз потанцевали. Досидели до 3-х часов ночи. По ТВ Эдита Пьеха утешала:

Что именно получится, – Пьеха не уточняла. Но лучшим номером новогодней программы была песня «Хелло, Долли!» в исполнении Барбары Стрейзанд и Луи Армстронга. На другой день порадовал ядовитый рассказ Жванецкого о том, как унижает и хамит государство маленькому человеку, а потом его спрашивает: «Ты меня любишь?».

Жизнь потеряла свою стабильность. Теперь все, как на вулкане; того и гляди накроет пеплом или снесет лавой. Одна отдушина: печатаю свои заметки об Италии, разумеется, в стол, и вспоминаю, вспоминаю… Ходили в гости к Куриленко и вместо уютных разговоров о прочитанном и увиденном в кино – горячечные разговоры о политике: о возможной гражданской войне, о грядущих погромах. Молодое поколение намерено тикать из страны, не видя тут для себя никаких перспектив. Ну, а что делать нам, пожилым и старым?..

21 января

По Николаю Рубцову: «Что было веселым в начале, то стало печальным в конце…». Чувствую, как все болит и разваливаюсь, даже ногти ломаются. Не мудрено: помимо возраста, что едим, что пьем, чем дышим? Пресса бьет тревогу: в пище много тяжелых металлов – соединений кадмия, цинка, еще свинец. Экология – проблема номер один.

Все завязалось в один страшный узел: экология, политика, экономика. Мгновенный крах коммунистических стран Восточной Европы. Все открещиваются от социализма, от советской модели развития. А что деется у нас? Экономический развал. Политическое брожение. Вслед за Литвой, которая хочет уйти из-под ига Советов, забурлил Кавказ. Карабах. Резня, погромы. Ленкорань заявила о выходе из состава СССР. Трещит по швам империя. Что грядет? Смена режима? Сильная рука? Диктатура? Одно ясно: не будет спокойной старости. Вот такие дела, господа офицеры и рядовые радиослушатели, как пошутил диктор. И как сказал Александр Невзоров, звезда ленинградского ТВ: «Наша жизнь становится, по-моему, все отвратительнее…» Тут получил талоны на сахар. А на ботинки будут талоны?.. Морозы сменились оттепелью. Настроение так себе…

28 января

В прошлое воскресенье программу «7 дней» Сагалаев начал так: «Наберитесь мужества…» И тут же кадры из Азербайджана: погромы, кровь, танки, боевики из народного фронта… И Москва отличилась. 18 января в ЦДЛ к писателям объединения «Апрель» ворвались представители «Памяти» и учинили шабаш. Пообещали в следующий раз придти с автоматами и уничтожить писателей жидо-масонов. Газеты полны возмущений. Юрий Щекочихин потребовал от министра МВД Бакатина ответа: почему милиция оберегает «Память»? Преторианская гвардия для особых целей?.. Идут местные бунты против партаппарата в Тюмени, Волгограде и других местах: скидывают первых секретарей, членов обкома… В Восточной Европе спешно избавляются от коммунистов и сажают руководителей на скамью подсудимых. Кое для кого сладкая коммунистическая сказка заканчивается… А мы? Евтушенко в «Огоньке» выдал стихотворение «Половинчатость»:

«Свобода половинная» «Родину не полуспасет», и, действительно, все делается половинчато: верхи боятся кардинальных мер и перемен, а низы погрязли в замшелых догмах и только гремят социалистическими кандалами. Одна женщина вопила по ТВ: «Нельзя Ленина убирать из мавзоля!» Так и сказала: из мавзоля! И эта не только лексическая, но, прежде всего, политическая, социальная, этическая неграмотность. Какая-то слепая языческая вера в социализм и боязнь капитализма (хорошо поработали в свое время наши поэты и пропагандисты, начиная с Маяковского).

4 февраля

Во время обеда с Григорием 29-го сбежали на выставку, которую собирал в течение 35 лет некий Леонид Бессмертных и представил на Петровских линиях. Эротика, от античности до наших дней. Сенсация. Шок. То, что мы смотрели с Черняком в Швеции-Дании, представлено у нас. Любые картинки: груди, зады и лоно. Посетители смотрят внимательно и сосредоточенно. Как кто-то сострил в газете: «На вернисаже как-то раз меня эротикой потряс…». Эх, такую бы выставку да посмотреть в 1949 году в 17 лет! А в то время потрясали только надписи на заборах… А какие книги! И все это тщательно скрывалось от советского человека: главное – труд, а всего остального – как бы не существует… На выставке впервые увидел тексты Ивана Баркова, о которых только слышал. «Еб… мать, сказала королева, увидя х.. персидского царя…». Не хочу приводить матерные слова и тем самым осквернять свой дневник. Непристойности? Но живем-то в непристойные времена!..

В бывшей «Лире» новый иностранный ресторан «Большой Мак», тысячная толпа страждущих. Что, нас стал кормить иностранный дядя? Позор какой-то… Отвлекаю себя от проблем и клею фотоальбом. Дома популярная фраза: «Ложись! Снимай штаны!» Ще неосторожно повторила ее на работе, на что Лиля вполне серьезно сказала: «А зачем?» В подверстку эротике.

11 февраля

Дневник пишу раз в неделю, по воскресеньям. И что? Был грандиозный митинг, более 200 тысяч на Манежной площади. Разные лозунги: «С кем вы, Михаил Сергеевич?», «Лучше склероз, чем такая «Память» и т.д. Были и крики: шельмуют партоаппарат!.. Приезжал госсекретарь США Бейкер, налаживать контакты. Парадоксальная ситуация: все хотят помочь тонущему социалистическому кораблю. Очевидно, на Западе считают, что лучше иметь дело со спокойным и сытым медведем, чем с разъяренным и голодным медведем-шатуном. А в итоге проснешься в один день в России и подивишься: кругом одни «Макдональдсы». Дай-то Бог! Хотя бы в старости лет пожить приличным образом…

18 февраля

Недели так и щелкают!.. Воскресенье – и снова воскресенье, успевай только записывать в дневнике, ибо событий – пруд пруди. После Баку волнения в Душанбе. Волной по стране катятся митинги, забастовки, отставки областных партийных руководителей. Страна корчится и вздрагивает, а я, как летописец, стараюсь занести в свой Календарь самое интересное. Изнемогаю от чтения, вырезок и записей. Хватаюсь сначала за прессу, а журналы лежат и ждут. А еще быт. Тут пошел получать белье в прачечной, и там кипят страсти: закрываются пункты приема белья, некому работать, на фабриках нечем стирать и т.д. Рассказываю Ще, она в слезы: «Давай уедем!»

Звонил Хаче, человеку ныне близкому к Кремлю и Совмину, он: «Принимаем интересные документы». «Оно и видно, – говорю я, – результат налицо». «Не, не ехидничай», – парировал он. Да, наши пути с ним разошлись: я среди бедствующего народа, он – в ряду жирующего чиновничества и весь в административном восторге.

25 февраля

21-го позвонила Майя, жена Гаврилова: умер Аркадий и рыдает. Он подготовил книгу переводов американском поэтессы Эмили Дикинсон и поехал на Качалова в студию грамзаписи послушать, как записали ее стихи, прихватило сердце, – и нет Аркадия Гаврилова. Собирал книги, переводил, писал стихи сам и в 58 лет сгорел (он с 1931). Очень жалко его, он хотел со мной дружить, а я как-то не шел ему навстречу…

А на следующий день – ЧП. По гороскопу это был счастливый день для Рыб, ну, а мне выпало исключение. Ушел рано с работы, номер сдали, расслабился плюс мысли о Гаврилове, короче, увидел на Соколе пустой троллейбус и бросился к нему, а тут мчится трамвай и не трезвонит. Я в него буквально врезался: увидел поздно, опять же плохое боковое зрение. Ударился о металлический бок трамвая и отлетел от него в грязь. На какую-то секунду потерял сознание. Лежу и никто, естественно, не бросается меня поднять, хотя метро рядом и кругом куча народа. Наконец, подлетает маленькая женщина, оказалось, водитель трамвая и просит, чтобы я ей подписал справку, что она не виновата. «А я вас не виню, – говорю я, – сам виноват». Просит телефон, я ей дал, и она несколько раз звонила: «Это Зина, ваша обидчица, ради Бога простите меня, пожалуйста, давайте я вам возмещу ущерб…»

«Нас всех подстерегает случай!..» Я и трамвай. Я и Зина. Перекрещивание судьбы. Пришлось обращаться в травмопункт. Хирург постучал пальцем по черепу и заявил, что он цел. Обошлось и без сотрясения мозга. Только дуля на лбу от удара. А в эти же дни на улице Горького рухнул карниз, и насмерть прибило москвича-пенсионера, а до этого погибла молодая женщина – рухнула наледь с крыши… Все ходим под Богом, как гласит народная мудрость.

4 марта

Накануне 58-летия одолела хвороба с высокой температурой. Дали бюллетень. Ще в панике, но наутро 1-го я запел: «Знаю я одно прелестное местечко, под горой, где маленькая речка» (из оперетты «Холопка»), чем страшно перепугал супругу. 2 марта встретил со слабостью во всех членах, но тем не менее активно читал. В «Вопросах истории» интереснейшие материалы, связанные с Плехановым, Троцким и Раковским… В «Огоньке» – Амальрик «Доживет ли Советский Союз до 1984 года». В «Литературной России» – письмо 76-ти писателей России (от Проскурина до Шундика), все подписанты брезжат слюной ненависти к «Огоньку», «Юности», «Взгляду» и другим популярным изданиям. Сальеризм. Троечники завидуют отличникам литературы – Вознесенскому, Битову, Фазилю Искандеру и другим. А первый у заединщиков враг – Виталий Коротич.

9 марта

Вытащили на свет много ранее закрытых материалов, которые по-иному высвечивают фигуры вождей. И возникает неприглядная картина: проводились эксперименты над собственным народом. Кровь, боль, страдания. Миллионы обманутых лжепророками, и самое ужасное то, что эти обманутые, народ, не хотят знать правды и продолжают верить в своих идолов. На каком-то митинге я случайно услышал, как одна женщина яростно отбивала атаки на КПСС и кричала: «Вас партия всю жизнь вела по правильному пути!..». Их вели! Как выразился Вознесенский: «цыгане социализма». Вели и привели в тупик…

18 марта

На экономическом семинаре в Домжуре Татьяна Корягина подтвердила, что развал империи неизбежен. И что «нужна честная политика – все заврано…». Сидящие в зале журналисты остро реагировали на такие понятия, как частная собственность, безработица, – всем было страшно. И все дружно просили лекторов: «Дайте хоть немного оптимизма!» И все полагались на авось: авось пронесет. Уцелеем. Не развалимся. Новации пугают. Кто-то создал кооператив, заработал деньги и тут же был ограблен и жестоко избит.

Новые времена? И это не фильм Чарли Чаплина, а наша новая реальность. Как написал в газете «Экран и сцена» Юрий Богомолов: «Абсурдизм, который еще в 70-е годы казался сугубо интеллектуальной проблемой, ныне стал бытовой, житейской… Мы вышли в открытое море абсурдизма. Один берег постепенно скрывается из виду, другого не видать. Одни мифы отринуты, другие не придуманы. Мы в положении Одиссея. Впереди соблазны, ужасы, сирены, циклопы и прочие кошмары…».

Так оно и есть.

1 апреля

В типографии в Чехове журнал завернули: грязные страницы. Пришлось звонить в Чехов и бархатным голосом просить не выкидывать журнал из графика. Кто виноват? Не только машинистка, техред, ответственный секретарь, но и вся страна: ленты нет, клея нет, бумага неформатная и разных оттенков, короче, – бордель!..

В «Лит. России» помещена стенограмма последнего пленума писателей России: снова вопли и крик, русских писателей обижают писатели-евреи. Бондарев, Куняев, Бондаренко, – до чего же агрессивная публика! В «Советской культуре» и в «Известиях» дана отповедь… Писательские голоса – это всего лишь писк по сравнению с тем, что происходит во всем мире. Кругом какой-то глобальный ледоход: ледяные глыбы сдвигаются, наскакивают друг на друга, рушатся, тают… Господи, пожить бы еще, узнать, что будет дальше? Как будет распадаться советская империя на части… Закавказье, Прибалтика, Украина, Молдавия – все бурлит, ] еще дуэль Ландбергис-Горбачев. Как все это вместить в мой исторический календарь, ума не приложу…

8 апреля

В ЦДЛ за кофе с Анисимом обсуждали перспективы работы в каком-то предприятии-кооперативе с трудновыговариваемым названием, где Анисим должен заниматься рекламой, а я – публицистикой. Грандиознее планы: вечера шоу, моды, спектакли, зарубежные связи и т.д. Как у Ильфа и Петрова в «Двенадцати стульях»: «По темным углам дворницкой вспыхивал и дрожал изумрудный весенний свет, брильянтовый дым держался над потолком…». Непонятно, что это все – грандиозная панама или новый шанс для успеха?..

Вздох-воспоминание спустя 20 лет: и сколько было таких встреч и надежд: то одна возникла идея, то вспыхивала другая. Метались, надеялись, мечтали, – и все оказывалось пустым. Не журналистикой, не литературой надо было тогда заниматься, а купить по бросовым пенам какой-то завод или цех, а еще лучше припасть к газовой трубе или нефтяной скважине, и качать миллионы. Не допёрли. Лопухи-романтики… Но, с другой стороны: остались живыми. Сколько предпринимателей полегло на полях первоначального накопления капиталов, при приватизации, при дележе собственности… (17 ноября 2010)

15 апреля

Работа в журнале идет сама по себе, а я весь в поиске исторических персон для своего Календаря мировой истории. Познакомился с книгой Воронцова «Чан Кайши», о судьбе китайского Бонапарта. Календарь все прибавляется, пухнет, интересно, будет ли он когда-нибудь опубликован или хотя бы фрагменты из него?..

Еще одна новая фигура в Календаре – писатель Вячеслав Пьецух: «Наше государство еще не научилось существовать, не грабя своих работников…» О евреях: «…никак в толк не возьму: чего к нашим евреям прицепились нынешние лабазники – ведь они такие же несчастные, как и мы!.. Вообще, тяжелая наша страна, беспросветная какая-то и не приспособленная для жизни…».

Но кто-то ведь должен быть виноватым? Враги, евреи, только не мы сами. А евреи кругом, даже Пушкин не Пушкин, а Пушкинд, Лермонтов – это Мойше Лерман. А если доходить до абсурда, то Юрий Бондарев – Арон Бундер. «Евреи, евреи и даже в Мавзолее!..». Как написала в одном фельетоне Татьяна Толстая: «Куда бежать, православные?!».

6 мая

Еще одно ЧП. 27 апреля в редакции подошел к шкафу за томом БСЭ (опять Италия!), и вдруг сверху падает толстенное стекло и разбивается на мириады мелких осколков. По касательной по голове, но руку задело и хлещет кровь. На ровном месте. У книжного шкафа! В итоге хирург, уколы, перевязки, – и можно петь песню Шульженко «Руки»…

Первого мая по ТВ посмотрели необычный митинг-маевку. Народ вышел с лозунгами «Долой!» и «Из кресла – на нары!» Власть дозволила свободу и тут же получила по полной программе: недовольствие и гнев.

15 мая

Неожиданные осложнения от противостолбнячной сыворотки: красные пятна на ногах, какие-то еще воспаления, давление, температура, все 33 несчастья. Две «скорые»…

22 мая

Все кончилось тем, что попал на 7 дней в больницу № 24 на Писцовой улице, где лечат «сыворотчиков». Отделение лекарственной патологии: не я один с аллергическими неприятностями. Активно лечили, подробности опускаю: не так уж все это интересно. Когда лежишь в палате, то все интересно, а вышел из больницы – все забыл.

Любопытный был разговор с одним больным, который заявил, что не верит ни в социализм, ни в партию, ни в правительство. «А когда разуверились?» – спросил я. Он ответил, что давно, что еще в коллективизацию насмотрелся всего – и беззаконний, и издевательств. Ну, а я, когда пришел в себя, с упоением читал принесенные журналы – «Вопросы литературы», «Горизонт» – о Пастернаке, о генерале Григоренко, о гонении на Лидию Чуковскую… При выписке подтвердилось, что была сывороточная болезнь, вкололи лошадиную дозу сыворотки. А раз так, то на ипподром ни ногой, – шутка…

27 мая

Вчера в «Правде» помещено письмо одного партийца: «…партия непростительно виновата перед народом за неслыханные злодеяния, массовое насилие, уничтожение интеллигенции и крестьянства, подавление свобод, оболванивание людей, коррупцию, ложь и демагогию, ублюдочную экономику…». Читаю и не верю: это в «Правде»?! Но куда денешься от правды: провал во всем. Покупаю кипу газет, и в каждой горькие факты и гневные обвинения, куда завели некогда преуспевающую Россию?.. В кинотеатре «Ленинград» смотрели американский фильм «Замужем за мафией», в главной роли Мишель Пфайффер. После картины зашли в магазин, там не в зале, а во дворе дают банное мыло. Столпотворение, набирают сумками. Очередь хмурая. Кто-то из ребят-грузчиков решил разбить угрюмость и запел: «…А Ленин такой молодой!..». Никто даже не улыбнулся… А в винном магазине кому-то в кровь разбили лицо, он причитал от боли, а ему сурово отвечали в толпе: «Что кричишь, как баба!» Картинки с выставки. Но не Мусоргского, а наших дней. В «Огоньке» стихи Льва Лосева:

17 июня

В редакции постоянные булавочные схватки с Фоминым. Он втыкает в меня, а я не остаюсь в долгу, и как сдача номера, так лихорадка: заголовки, клей, бумага, стрессы и стрессики, хотя лично я пытаюсь не выходить из берегов и сохранять олимпийское спокойствие… Греет надежда на издание нового частного журнала под названием «БРИМ». Чиж попросила написать предисловие. Конечно, сочинил. Концовка такая: «Читайте новый журнал «БРИМ». Ни дня без Брима.

Реплика. Оглядываясь назад: «БРИМ» так и не вышел. Идея не реализовалась. Все тот же бриллиантовый дым… (18 ноября 2010).

8 июля

С интересом смотрю матчи чемпионата мира по футболу и с неменьшим интересом читаю съездовские выступления. Доклад Горбачева разочаровал: неяркий, стертый, какой-то творчески бесплодный. Из нынешних верховных руководителей мне импонирует один – Александр Николаевич Яковлев. Умница. Все правильно понимает и говорит на нормальном человеческом языке, а не на языке партийных заклинаний… Но именно его многие не любят, а «Молодая гвардия» сплясала на нем отвратительный канкан.

Дочитал «И возвращается ветер…» Владимира Буковского в шестом номере журнала «Театр». Пропаганда рисовала нам его как примитивного уголовника, а он – тонкий, все понимающий, чувствующий человек. Да еще и беспримерного мужества (таких с десяток: Сахаров, Солженицын, Марченко, Новодворская и т.д.). Буковский презрел карьеру, комфорт, покой и бросил свою жизнь на алтарь идеи – добиться свободы в СССР. Буковский и другие диссиденты, инакомыслящие, отказники и прочие борцы с режимом и раскачали, в конечном счете, этот огромный имперский корабль и заставили его идти по курсу демократии и гласности. А я вот включиться в эту борьбу, и надо честно в этом признаться, не смог. Остался всего лишь во внутренней оппозиции и бунтовал иногда в своих бумагах в стол. Нет во мне искры Аввакума. Я – историк, свидетель, летописец, а не боец баррикад. Я, как Ежи Лец, считаю, что если головой разбить стену камеры, то обязательно окажешься в другой…

15 июля

Закончился 28-й съезд КПСС. Леонид Лиходеев съехидничал: «Может быть, социализм и с поротой задницей». Десятилетия страха и немоты прошли, и маятник остервенело качнулся в другую сторону: публично говорят так, как все равно что бьют по морде! В адрес социализма и партии звучат звонкие затрещины, что только диву даешься. Вот уж воистину от аллилуйи к проклятию, – один шаг.

22 июля

Вечером 15-го пошли на грандиозный митинг демократической общественности. Море людей. Лозунги, плакаты, знамена. Перечеркнутый Ленин. «Каждому коммунисту – отдельный мавзолей» и т.д.

Человеческая масса наэлектризована, дай приказ – и Кремль разнесут в клочья, по кирпичу. Милиция спокойно взирает на происходящее и никого не берет за грудки: боятся кровопролития. Тут же продают неформальные радикальные издания, и какая-то женщина продавала сливу. Стоит спокойно так и торгует сливой. Покупают. И это было весьма удивительно. Митинг митингами, а слива сливой. И покричать хочется, и покушать сливу…

Ну, а моя позиция? Хватит играть в идеи и догмы. Хватит социализма, дайте народу свободу не только слова и передвижения, но и выбор разнообразной работы. Жизнь одна, она кончается и зверски хочется пожить по-человечески: имея деньги, позволить себе то, что хочется. А хочется, как известно, в Париж…

И опять ремарка из будущего. В Париж попал спустя 5 лет. Свободы пришли, но дозволенные и в урезанном виде. Так называемая «суверенная демократия». Ну, а митинги запрещены. Правда, горстки народа собираются, но никаких грандиозных шествий 1990 года нет и в помине, как нет и Манежной площади. Кто тогда предполагал, что все кипение и бурление кончится строгим порядком, ОМОНом и дубинками… (18 ноября 2010).

5 августа

1 августа отмечали 50-летие Ще на работе, а 4-го – дома. В итоге 99 роз (не поленился посчитать) плюс 13 георгин и 8 коричневых ромашек. Заполнены все вазы и бокалы, банки и прочие стеклянные штучки. И все это источает аромат. Я написал несколько вариантов стихотворных поздравлении. Вот один из них:

12 августа

Сделанный мною юбилейный альбом Ще вызвал неоднозначную реакцию. Анисим оценил альбом как творчество Петрарки (я долго смеялся по этому поводу), на работе у Ще после просмотра альбома у одной сотрудницы мгновенно заболела голова, другая поджала губы и т.д. Словом, почему не мне?!..

8-го кончились продукты, и пошел на рынок. Он почти пустой, и это летом! Купил всего лишь один кабачок.

Ни мороженого, ни минеральной воды, ничего. Вышел на улицу и матерно выругался. Сзади шедший пьяненький рабочий поддержал: «Правильно, отец! Страна е…ная!». В третьем номере «Нашего наследия» письма художника Мих. Нестерова. 23 ноября 1917 года он писал:

«Не стало великой, дорогой нам, родной и понятной России. Она подменена в несколько месяцев. От ее умного, даровитого, гордого народа – осталось что-то фантастически-нелепое, варварское, грязное и низкое… Все провалилось в тартарары. Не стало Пушкиных, нет больше Достоевских и Толстых – одна черная дыра и из нее валят смрадные испарения – «товарищей» – солдат, рабочих и всяческих душегубов и грабителей…».

Как духовито. Спустя 72 с половиною года Андрей Нуйкин в «Огоньке» о том же самом, о социализме: «Все мы нахлебались его досыта, до тошноты… я презираю этот насквозь прогнивший, насквозь лицемерный строй, ведущий к нищете, невежеству, нравственному одичанию, бессмысленному разграблению и запакощиванию природы; строй, при котором кучка невежественных, бездарных политиканов и уголовников может бесконечно долго и безнаказанно измываться над великой державой…».

При Нестерове ЭТО началось, при Нуйкине ЭТО заканчивается. В этом году небывалый урожай, а собрать не могут: нет машин, бензина, хранилищ, людей и т.д. И при этом крик генералов: не трожьте великую армию, наши дачи, привилегии, пусть все останется как есть…

19 августа

Задуманный Чижом журнал, кажется, заглох. И Чиж к нему охладела, заявила, что он чересчур эстетный и его будут плохо покупать, мол, сегодня нужно иное: астрология, хиромантия, секс, загробная жизнь, – вот что читают. А кому нужен, к примеру, Булгаков?!.. Обидно. Так хотелось увидеть свой Календарь напечатанным.

26 августа

«Огонек» продолжает наносить нокаутирующие удары системе, режиму, развертывает полотна ужасного исторического прошлого. «Сплошная чернуха!» – кричат патриоты. Действительно, позади чернота, а что впереди? Кинорежиссер Сергей Соловьев в интервью говорит, что пытается отвоевать хотя бы «один кусок жизненного пространства». И далее: «Ненавижу корчить многозначительную трагическую мину. Нужно просто иметь силы и мужество жить дальше».

Да, дальше, дальше… В пятницу с утра помчался за газетами. Когда-то бегал за «Футболом», в эпоху перестройки – за «Московскими новостями», теперь за приложением к «Мегаполису» – «Экспрессом» и еще за «Коммерсантом» – самые интересные ныне издания. Получили 190 рублей по старым облигациям: 40 истратили на кофту Ще, а за 40 рублей купили Набокова: под одной обложкой «Машенька» и «Лолита». Своя Лолита! Не мечтал… Посмотрели ныне всеми обсуждаемый документальный фильм Сергея Говорухина «Так жить нельзя». Володя Ильин заявил: антисоветский фильм. Боится за себя, за свои привилегии… Но как говорил Давид Самойлов: времена не выбирают, в них живут и умирают. Главное, найти свою нишу. Я нашел: книги, календарь, дом.

2 сентября

Интересненькая газета «СПИД-инфо». Чего там нет, даже про женский онанизм. И всякие фокусы и извращения, а мы-то в юности ничего такого и не знали. Только надписи на заборах. Были сексуально дремучими и, соответственно, сколько недополучили удовольствий. Все фрагментарно, наспех. А сколько миллионов семей из-за постели было порушено и оборвано разных любовных связей. Государство только приучало, привязывало к труду, а все остального как бы не было. «У нас секса нет!» – истерический крик одной дамы на ТВ.

9 сентября

После зубной эпопеи еле пришел в себя… Паника с продуктами: слух о том, что пропадет соль, пришлось купить две пачки. На работе получил заказ с ивасями (зарплата в ивасях?). Газеты развлекаются: что будет, когда ничего не будет? Ответ: ничего не будет. Но все равно выживем. Страх сменился даже некоторым азартом: ну, что там еще исчезнет завтра?!..

На сессии Верховного Совета обсуждение программы приватизации-капитализации. И все боятся. Патриоты надрываются: у России свой путь! нам сытость не нужна, главное – дух, духовность и т.д. Разудалое время!.. По «Маяку» передавали лихую песенку:

16 сентября

Убит Александр Мень, 55 лет. Ще в плаче: «Стрижев обещал познакомить с ним, и вот…» Учился в 554-й школе, младше меня класса на три. В материалах об отце Мене: его убийство – вызов бесовских сил. Многим он был ненавистен. Интеллектуал-священнослужитель с добрым сердцем. Такие не нужны. Такие мешают. И бесы сожрали его.

Отпуск-90

На теплоходе «Дмитрий Донской» сплавали по маршруту Углич-Ярославль-Кострома. Отправились 19 сентября под марш «Славянки». Каюта узкая, как железнодорожное купе. Но главное – нет гранок, гренок, Фомина и прочих, одна благодать. Только шлюзы и шлюзование на водном пути. Один из них застал меня в туалете. Так сказать, двойное шлюзование, опускаешься вниз вместе с Дмитрием Донским…

Из канала имени Москвы в Московское море… пристань «Ново-Окатово» – бывшая усадьба Фонвизина… Калязин… Скрытая на треть под водой Калязинская колокольня – зрелище в духе фантазий Сальвадора Дали. Затопленные, погубленные земли – безумные творения сталинистов-мичуринцев.

К вечеру 20-го причалили к Угличу. Немного погуляли по городу. Зашибленный, затурканный народ, живущий под красующимся лозунгом «Победа Октября – главное событие XX века». Но для угличан основное событие – достать что-либо съестное да выпивку. Супротив кафе «Петушок» возвышается памятник Ленину…

21-го Кострома. Побывали в Ипатьевском монастыре. Состояние полуразрухи, а как могло бы красиво смотреться: монастырские красные стены, златоглавые купола церквей, кресты… А в