Экспансия Генома

ФЛЭШФОРВАРД

Официант ступал очень осторожно, словно по тонкому льду, понимая, что ценой ошибки, может стать его жизнь. Человек, игравший эту роль, был профессионалом и поэтому его руки, державшие поднос с напитками, не дрожали. Однако от напряжения на его лбу выступили мелкие бисеринки пота. Бутылки с вином, стоявшие на подносе, стоили целое состояние, но не это сейчас волновало человека в одежде официанта. Беспокоила его только одна из бутылок. Прозрачная вязкая жидкость, наполнявшая бутылку из тёмного стекла, при ближайшем рассмотрении оказалась бы отнюдь не вином. Вот только вряд ли планировалось, чтобы кто-то отведал этого напитка. По крайней мере, традиционным способом.

Через некоторое время вокруг заставленного кушаньями стола собрались те, для кого и предназначались, расставленные на столе дорогие напитки. Эти люди были, может быть, недостаточно хорошо известны широкой публике, но российской элите они были более чем известны. Политик, бизнесмен и один из заместителей министра МВД.

Не просто политик, а один из руководителей Комитета ГосДумы, причём степень его влияния далеко выходила за пределы полномочий, которые давала его должность.

Не просто бизнесмен, а один из богатейших людей страны и не самый бедный человек во всём остальном мире. Его финансовые международные связи, обладали ценностью не меньшей чем его капитал в несколько сотен миллиардов долларов.

Не просто генерал МВД, а скорее теневой кардинал силовых структур. Связи в администрации главы государства делали его не менее значимым, чем сам министр.

За мирской суетой эти люди не забывали и о духовном. Несмотря на всю свою занятость, они активно занимались благотворительностью. Как известно, дети – это цветы жизни. И эти господа возглавляли Правление благотворительного Фонда “Безоблачное детство”. Эти люди любили детей. Вся беда была в том, что любили они их странной, можно даже сказать, извращённой любовью. За красивой вывеской пряталось некое сообщество, которое можно было бы назвать “Клубом педофилов”. Мерзкие твари, маскирующиеся под благодетелей.

Фонд занимался спонсорской помощью детским домам и детям, росшим в неблагополучных семьях. Была создана целая система, в которую были вовлечены директора детских домов и работники правоохранительных органов. Директора вербовали малолетних воспитанников для утех богатых господ, а менты их покрывали. И не только покрывали, но и активно участвовали в процессе вербовки жертв.

В системе МВД была структура, отвечающая за работу с детьми. В каждом ГУВД и РОВД была служба инспекторов по работе с несовершеннолетними. Первоначально эта структура называлась Детские комнаты милиции, которые организовывались при городских, районных и линейных отделениях милиции для приёма детей на время, необходимое для выяснения причин беспризорности и безнадзорности, передачи лицам, заменяющим родителей или направление их в соответствующие детские учреждения. Затем детские комнаты милиции были преобразованы в Инспекции по делам несовершеннолетних.

Теперь под руководством замминистра некоторые из этих подразделений занимались активным поиском красивых девочек и мальчиков из неблагополучных семей. Работа была поставлена на широкую ногу.

Деятельность Фонда не ограничивалась только территорией России, живой товар пользовался большим спросом у заграничных извращенцев и платили за него очень большие деньги.

Банда педофилов действовала с размахом и совершенно безнаказанно. Влияние их внутри страны было так велико, что они ничего не боялись. Сытная и порочная жизнь не могла не сказаться на их внешности. Подобно большинству Американцев эти господа страдали избыточным весом. Это, если выражаться парламентским языком. На самом деле они были просто жирными. Люди, осведомлённые о гнусной деятельности этой троицы, за глаза звали их – “Три Толстяка”.

Политик – Толстяк, номер 1, бизнесмен – Толстяк, номер 2 и генерал – Толстяк, номер 3.

Сейчас вся троица собралась за богатым столом, чтобы всласть пожрать и обсудить свои гнусные делишки. Эти люди достигли в жизни всего. И главное, чего они теперь хотели – это жить долго и счастливо. Но не будут. Потому что не имеют права.

Крупнокалиберная пуля, выпущенная из снайперской винтовки McMillan TAC-50, преодолела расстояние почти в 3000 метров до стола, за которым собрались Три Толстяка”, за время чуть большее трёх секунд…

Глава 1. Большой Брат

В Китае всё устроено так, что если никто не говорит “нет”,

это можно воспринимать как “да”.

Но нет никакой гарантии, что это “да” кто-то одобрил.

Ай Вэйвэй

Дмитрий Маслов. Китаец

Джессика, она удивительная. Нас с ней непреодолимо тянуло друг другу. То, что происходило между нами, не имело названия. Секс, любовь, страсть. Все эти слова слишком равнодушны, чтобы описать слияние не только наших тел, но и наших сердец, наших душ. После первой ночи, когда Джесс первой пришла ко мне в спальню, большие кошки и хитрюги сестрички явно знали о нашей связи, но делали вид, что совершенно не в курсе происходящего. Брюс Тернер явно что-то подозревал, но старался не показывать вида.

Сестрички тоже имели на меня виды. Но не в плане любовных отношений, а в профессиональном плане. После первой совместной тренировки, когда они вдвоём не могли одолеть меня, девушки быстро отбросили свои заносчивые замашки и упросили меня немного с ними позаниматься. Проблема их заключалась в том, что в последнее время они слишком надеялись на свои повышенные физические возможности, мало совершенствуя уровень своего боевого мастерства.

Базовая подготовка у них была на высочайшем уровне, но некоторыми секретами мастерства они явно не владели. В работе с длинными и средними клинками они почти достигли совершенства, но кое-какие техники, освоенные мной в мою бытность в монастыре, всё же явились для них неким откровением. Как и секретные техники рукопашного боя. Но в целом научить их в этих разделах боевых искусств я мог не так уж и многому.

Гораздо больший пробел у них был в работе с короткоклинковым оружием, особенно с его современными видами и современными техниками. Здесь кроме монастырских техник, пришлось поделиться с ними некоторыми приёмами, освоенными мной в китайском спецназе. Также некий пробел имелся у них в работе с подручными предметами. Ключи, наручные часы, обеденные тарелки и чашки, смартфоны и шариковые ручки, банковские карты.

Девушки с удовольствием, сравнимым с сексуальным, впитывали новые знания. Должен признать, они были прирождёнными убийцами, само совершенство.

Хотя свободного времени для совместных тренировок у меня было не так уж много. Дел у меня, хватало. Пока шла подготовка к решающей встрече с руководством триад, на которой должен был присутствовать Большой Брат, я усиленно занимался вопросами налаживания контактов по сбыту оружия, выполняя поручение Конторы.

Обработав полученные от наших коллег материалы, первоначально я выделил три основных канала ввоза контрабандного оружия на территорию США: через Нью-Йорк, Лос-Анджелес и Майами. Поразмыслив, я решил, что наилучшим выбором будет, пожалуй, Нью-Йорк, так как в этом районе была расположена колоссальная портовая инфраструктура. Крупнейший порт Америки, более 1100 пирсов и причалов. Здесь можно было затеряться в этом лабиринте. Обнаружить здесь контрабандные грузы было почти нереально. К тому же отсюда было удобно транспортировать полученный груз куда угодно.

Далее предполагалось разбить входящий трафик оружия на два потока. Один поток ручейками разбежится по территории Америки, а второй поток, миновав территорию США, направится в Мексику. Потребность наркокартелей была весьма впечатляющей. Только стрелкового оружия ежегодно ввозилось из США более двухсот тысяч единиц, не говоря про гранатомёты, крупнокалиберные пулемёты и боеприпасы.

С точки зрения чистой коммерции, тащить оружие в Мексику через Нью-Йорк было не самой хорошей идеей. Через Гватемалу было бы гораздо сподручнее. Но это, если речь шла об обычном оружейном бизнесе. Наш же бизнес преследовал несколько другие цели. Доходы при такой схеме были значительно ниже, слишком велики издержки, да и сложностей хоть отбавляй. Зато мы прочно укоренялись в преступном мире Америки, что давало широчайшие возможности для работы нашей внешней разведки на территории США, что, собственно говоря, и было нужно Конторе.

Так что один из основных наших будущих партнёров – это, безусловно, наркокартели. Вот только грузы им мы будем передавать не в Нью-Йорке, а в приграничных с Мексикой районах. Первая причина, это то, что если передать им грузы здесь, то совершенно невозможно проконтролировать, дойдёт ли оружие до Мексики или начнёт стрелять прямо здесь, в Америке. Вторая причина заключается в том, что, сотрудничая с бандами, организующими переброску грузов до границы, мы обзаводимся весьма полезными связями. В ущерб бизнесу, но всё для блага Конторы.

А вот для внутренней торговли в качестве основного партнёра я склонялся к выбору крупных байкерских клубов. Это было отличное прикрытие. Нелегальная деятельность плотно переплеталась в них с делишками вполне легальными. Бары, стриптиз-клубы, автомастерские. Плюс к этому высокая степень мобильности, скорость с которой они могли перемещаться по стране, просто поражала. Отследить их перемещения было чрезвычайно трудно.

Кроме того, в этих клубах состояли и вполне законопослушные американцы, ну или почти законопослушные. В основном банды состояли из людей, имевших американское гражданство и интегрированных в американское общество. У всех у них имелись местные родственники, знакомые, они не выделялись из общей массы, обычные американцы. Среди таких было легко затеряться. Весьма полезный инструмент для агентурной сети нашей разведки. Да и привычны они были к транспортировке различных незаконных грузов. Наркота, оружие, контрафактное или контрабандное бухло или сигареты. Большинство из них давно занималось этими тёмными делишками и имели отработанные транспортные маршруты.

Так что материалы наших американских друзей очень помогли, мы имели исчерпывающий расклад по крупным байкерским бандам. Но вот сообщать Дугласу Макгрегору, кого мы планируем выбрать в партнёры по торговле оружием я отнюдь не собирался. И уж тем более не собирался пользоваться помощью агентов ФБР и полиции, внедрённых в эти банды. Сами как-нибудь справимся. Иначе наши люди сразу же окажутся под колпаком у американских спецслужб.

Тем более что появилась у меня одна интересная мыслишка, как наладить работу с байкерскими клубами и замаскировать поставки оружия. Каждая крупная банда имела официальный бизнес в виде авторемонтных мастерских, а частенько и торговли подержанными автомобилями. Тут сказывалось и нежелание доверять ремонт и обслуживание своих байков посторонним, и необходимость видимости официальной работы для членов банды и маскировки части нелегальных доходов. А фирмы по продаже подержанных машин частенько использовались как прикрытие для бизнеса по угону автомашин.

Поэтому ни у кого не вызовет подозрения, если контакты с байкерами пойдут через ряд подставных фирм, торгующих автозапчастями, которые организуют наши люди. Да и поставки партий оружия можно замаскировать под поставки этих самых запчастей. В общем, есть над чем поразмыслить.

Но сейчас главным было не это, а предстоящая встреча с руководством китайских триад. Брюс Тернер и Дуглас Макгрегор были воодушевлены, тем, что им удалось добиться присутствия на встрече Большого Брата. Они рассчитывали, наконец, заключить с китайцами союз и с их помощью переломить ход войны с итальянской мафией. Рассчитывали, что с таким союзником на их стороне дела пойдут куда успешнее.

Идиоты! Китайцы никогда не будут ни на чьей стороне. Только на своей. Им наплевать на обе стороны, участвующие в конфликте. Вся их суть выражена в мудрости об умной обезьяне, которая сидит на дереве и наблюдает за схваткой двух тигров. Коза Ностра и Концерн Джексонов и стоящие за ним силы, очень серьёзные игроки. Настолько серьёзные, что это сделало возможным присутствие на встрече Большого Брата.

Только вот цель у китайцев совсем другая. Им нужно ослабить обе противостоящие стороны. И придут они для того, чтобы оценить наши возможности, понять наши слабости и решить, когда нанести нам удар, чтобы не допустить нашей победы в этой войне. Ожидать от них поддержки, каких-то даров, просто глупо. А если какой подарок вдруг и случиться, то плод будет скорее всего, отравлен. Я бы даже перефразировал древнюю пословицу с учётом менталитета этих узкоглазых: “Бойтесь Китайцев, дары приносящих”.

Так что у наших американских друзей не было никаких шансов убедить китайцев помочь. Вот только у меня был приготовлен сюрприз для многомудрой обезьяны. Иногда обезьяну всё же можно принудить вмешаться в схватку под деревом. Ярость плохой советчик, иногда она затмевает доводы разума. А китайцы только кажутся такими спокойными и невозмутимыми. Ярость их холодная, безжалостная и неотвратимая. Главное направить её в нужное русло.

* * *

Разумеется, ни в Нью-Йорке, вотчине Пяти Больших Семей, ни в Нью-Брансуике, где находился эпицентр ожесточённой войны, встреча пройти не могла. Поэтому китаёзы назначили встречу в Филадельфии, в одном из, принадлежащих контролируемой ими фирме, крупном отеле. Выбора у нас особого не было, именно мы были заинтересованы во встрече, поэтому пришлось согласиться. Вероятность засады и прямого нападения со стороны триад была достаточно невелика, они всё-таки заботились о своём имидже. Особенно если во встрече ожидалось участие Большого Брата.

Добирались мы в Филадельфию опять вертолётом. Остановились в загородном доме, скорее напоминавшим осаждённую крепость из-за многочисленной охраны. Тигров в поездку с собой не взяли, чем они были крайне возмущены. А вот сестрички, конечно, присутствовали, куда ж без них, и ни на шаг не отходили от Джессики,

На встречу мы отправились вчетвером: Я, Джессика, Брюс Тернер и Дуглас Макгрегор. Это я про состав делегации. Само собой разумеется, сопровождающих была целая куча. Вот только их пришлось оставить в холле перед лифтами, которые поднимали гостей в пентхаус на верхнем этаже отеля. Ну за исключением сестёр, которых после небольших пререканий всё же пропустили, и которые крались за спиной Джессики, кидая на окружающих грозные взгляды. Кстати, для принимающей стороны, присутствие сестричек было неприятной неожиданностью. Очень профессиональная охрана явно понимала, что из себя представляют эти, на первый взгляд, милые девушки. И я бы даже сказал, откровенно их побаивались.

После того как мы поднялись на верхний этаж, нас проводили в большой зал, передняя часть которого представляла собой сплошную стеклянную стену, выходившую на обширную открытую веранду. Судя по всему, веранда опоясывала весь этаж по периметру.

Нас уже ждали. Посреди зала стоял низкий длинный стол с обеих сторон которого были расположены удобные диванчики, растянувшиеся на всю длину стола. Ничего похожего на изысканный китайский колорит. Удобно, но безлико.

Наша делегация расположилась с одной из сторон стола, девушки остались стоять недалеко от входа, внешне совершенно расслабленные. Руки их были опущены вдоль тела, глаза, как будто, смотрели в никуда, казалось, что они задремали. Но впечатление это было обманчиво и с десяток телохранителей, находившихся в зале, выглядели крайне напряжённо. Предполагаю, здесь имела место утечка информации. Видимо, жители Поднебесной отлично знали, что представляют из себя подобные смертоносные создания.

Принимающая сторона состояла из пяти человек. В середине восседал огромный китаец в национальной одежде, похожий по комплекции на бывшего борца сумо. Килограмм 150, не меньше. Человек-гора. Запястья и кисти рук были у него испещрены татуировками, характерными для членов китайских триад. Завитки и фрагменты рисунков присутствовали также на шее, выползая из-под ворота. Скорее всего, всё остальное тело было также покрыто подобной живописью. Мои спутники взирали на него с почтением, они, вероятно, и ожидали, что Большой Брат окажется действительно большим. Но не ожидали, что настолько.

Справа от него сидел молодой китаец в европейском костюме, без татуировок, из чего я сделал вывод, что это помощник босса, скорее всего, переводчик. Ещё правее, китаец средних лет, скорее даже пожилой, в обычном тёмном костюме, так же покрытый татуировками, как и человек-гора. Типичный босс городских триад.

Слева сидела старая китаянка, облачённая несколько старомодно, в национальную китайскую одежду “ханьфу”. Женщина была очень непростой. Я сразу почувствовал, что она “обычный человек” и обладает недюжинным талантом. Я прямо кожей ощущал, что у неё сильный ментальный дар. Мысли она может и не читала, но вот тончайшие оттенки эмоций и мимики она улавливала на раз. Любого человека она наверняка читала как открытую книгу. Очень сильный козырь в переговорах, эдакий ходячий детектор лжи.

Слева от неё сидел ничем не выделяющийся китаец лет тридцати в тёмном дорогом костюме и, не очень уместно выглядевших в помещении, тёмных элегантных очках. Никаких татуировок, никаких особых примет. Господин Никто, родом ниоткуда. Я был уверен, что мои спутники не могли понять, какого хрена он тут делает. А вот у меня сразу же возникли определённые подозрения по поводу этого господина. Нечто подобное я и ожидал. Но имелось и ещё кое-что, чего уж я точно не ждал и что привело меня в крайне возбуждённое состояния, хотя со стороны это определить было почти невозможно. Хотя это чудовище со своим ментальным даром, наверняка обратила внимание на мой эмоциональный всплеск.

Человек-гора смотрел сурово и презрительно. Лицо его казалось застывшей маской, на которой отсутствовало всякое выражение. Короче, вёл себя так, как, по мнению моих спутников, и надлежало вести себя главному боссу столь могущественной организации. И полковник, и Брюс даже не понимали, что триады не являются единой организацией.

Мои соратники, с увлечением расписывали китайцам все те преимущества, которые им сулит союз с нами. Джессика тоже время от времени подключалась к беседе. Всё это было одной большой ошибкой, включая присутствие с нашей стороны молодой женщины на переговорах. Но мои спутники этого не понимали.

Со стороны китайцев беседу вёл пожилой татуированный бандит, а молодой мужчина, оказавшийся, как я и предполагал, переводчиком, переводил на китайский для человека-горы, который не говорил на английском.

Старуха молча сверлила меня взглядом, и я постоянно испытывал на себе сильное ментальное давление с её стороны. Молодой мужчина в солнцезащитных очках рядом с ней сидел неподвижно и, казалось, не проявлял никакого интереса к беседе. Но я-то чувствовал, что он сильно напряжён и причиной этого напряжения был не кто иной, как ваш покорный слуга.

Старуха время от времени что-то бормотала, как бы про себя, ни к кому не обращаясь. Говорила она на древнекитайском языке гувэнь, думая, что её никто не понимает. Первая фраза, которую она произнесла, касалась меня:

– Этот парень, кажется, понимает наш язык, – имея в виду меня.

– Девушки опасны. Они могут перебить нашу охрану, – через некоторое время добавила она.

– Но парень гораздо опаснее. Скорее всего, он может убить даже Вас. Мой господин.

Фразы её падали как будто в пустоту, потому что на них никто не реагировал.

Переговоры постепенно заходили в тупик. Китайцы, по существу, просто насмехались над моими спутниками, хотя те этого не понимали.

Я же сидел неподвижно, с безразличным выражением лица и не принимал участия в беседе. Что сильно напрягало как моих партнёров, так и некоторых из участников переговоров с китайской стороны.

Как ни странно, первыми не выдержали китайцы.

– А что думает по поводу всего происходящего ваш русский друг? – кивнув на меня, с иронией поинтересовался пожилой бандит в европейском костюме

– Но, господин Бергер, австриец, – растерянно возразила Джессика.

Китаец укоризненно покачал головой и произнёс:

– Следует ли напоминать Вам, госпожа старую истину, что маленькая ложь, рождает большое недоверие. Нам прекрасно известно, кто ваш спутник.

Да где-то основательно течёт. И не факт, что информация утекла от американцев. Возможно, наши китайские друзья гораздо лучше осведомлены о наших делах в России, чем мы предполагали.

– Ну, хорошо. Вынуждена признать, что у наших русских партнёров, также есть свой интерес в этом деле. И они со своей стороны готовы сделать весьма интересные предложения, – призналась Джессика. Было видно, что она находится на грани отчаяния и не понимает моего пассивного поведения.

Пришлось и мне подключиться к делу.

– Прежде чем я озвучу свои предложения, нам хотелось бы понять, что думает о сложившейся ситуации Большой Брат. Не занято ли его сердце, и чисты ли его помыслы. Нет ли уже неких договорённостей с нашими врагами, что сделало бы наши дальнейшие переговоры бессмысленными, – и я выжидательно замолчал.

Переводчик перевёл на китайский. Человек-гора открыл было рот, но я резко поднял руку, останавливая его.

– При всём уважении, я обращался не к Вам, – и перевёл взгляд на неприметного мужчину в солнцезащитных очках.

Возникла немая сцена. Постепенно проступающее изумление на лицах моих спутников, и выражение чуть ли не священного ужаса, на лицах троих мужчин напротив. Надо отдать должное старухе, нервы у неё были просто стальные, на её лице не дрогнул ни один мускул.

Большой Брат, казалось, даже не услышал моих слов и некоторое время продолжал сидеть молча. Возникла пауза, которую некоторые могли бы назвать драматической. Сгустившаяся тишина была такой густой, что, казалось, что её можно резать ножом. Но у меня с нервами было всё в порядке, и я так же равнодушно глазел на мужчину напротив. Равнодушно и бесстрастно. Старуха фыркнула и проворчала в сторону Большого Брата:

– Я же говорила. Он крайне опасен. Правильно было бы убить их всех прямо сейчас. Или, по крайней мере, попытаться. Хотя я не уверена, что это вообще возможно. Однако, меня удивляет Ваше спокойствие, мой господин. Видимо, Вы знаете что-то, чего я не понимаю.

Мужчина заговорил, обращаясь ко мне по-китайски, но уже на современном наречии:

– Бывали раньше в Америке?

Я отрицательно покачал головой.

– Удивительная страна. Кстати, с крыши этого небоскрёба открывается изумительный вид на ночной город. Не хотите полюбоваться? – и не дожидаясь ответа, слегка прихрамывая на правую ногу, направился к выходу на открытую веранду.

Поднявшись, я последовал за ним.

Большой Брат, а это был именно он, выйдя на веранду, прошёл немного вправо вдоль стеклянного парапета, огораживающего площадку по периметру. Может быть, в поисках лучшего вида на ночной город, а может, чтобы скрыться из поля зрения, оставшихся к зале людей, за поворотом стеклянной стены зала. Затем остановился, глядя на огни, раскинувшегося далеко внизу города. Зрелище, честно говоря, было так себе. Я прекрасно понимал, что это был только повод, чтобы остаться со мной наедине.

Некоторое время мы стояли молча, вглядываясь в ночь. А может быть, и не в ночь, а в прошлое, перенесясь мыслями, совсем в другое место и время.

Затем мужчина снял тёмные очки и опустил их в карман пиджака. Повернулся ко мне и уставился на меня сердитым взглядом. Некоторое время мы смотрели друг на друга в упор. Затем он с чувством произнёс:

– Всё-таки ты редкая скотина, Д-и-и-ма!

– Я тоже рад видеть тебя, брат! – согласился я.

– Мог бы хотя бы предупредить, прежде чем исчезнуть, – проворчал он.

– Не мог, брат. Поверь мне, никак не мог.

Я сделал шаг навстречу, и мы с Ли Чжоу крепко обнялись.

Глава 2. Тени прошлого

Если прошлое не отпускает,

то оно ещё не прошло.

Эльчин Сафарли

Континентальный Китай. Не то чтобы давно, но и не то чтобы недавно

Как уже упоминалось, в четырнадцатилетнем возрасте, после разгрома правительственными войсками горного монастыря, где я воспитывался после гибели родителей, я оказался втянут в государственную систему подготовки кадров для частей специального назначения Китайской Народной Армии.

Эта система отбора и подготовки чем-то напоминала турецкую систему воспитания янычар. Хотя я думаю, что в Китае эта система была создана намного раньше. Просто китайцы более закрыты от всего остального мира и по большому счёту о том, что на самом деле творится в Поднебесной мало что известно.

В средневековой Турции для создания будущих янычар отбирали малолетних детей, в основном из числа семей рабов. Детей забирали у родителей, и они больше никогда их не видели. Для них не было больше родни, только служение государству, которое отныне составляло весь смысл их жизни.

Здесь в основу была положена примерно такая же система, может быть не настолько жёсткая. Но предпочтение отдавалось сиротам или людям, не имевшим близких родственников. Может быть, в этом и был определённый смысл. Дальнейшая служба была слишком опасной, и мало кто из бойцов доживал до преклонных лет. Да и режим секретности был очень жёсткий и, таким образом, резко снижались риски проболтаться о служебных делах несуществующим родственникам.

В результате я оказался в одном из специальных подразделений Главного разведывательного управления Генштаба Народно-освободительной армии Китая. Наши подразделения входили в 3-е Главное Управление, которое занималось нелегальной разведкой. Подразделение, в котором я в итоге оказался, занималось нелегальной разведкой на территории соседней с Китаем, России.

Прежде чем попасть в действующие подразделения, пришлось пройти очень долгий многоэтапный процесс обучения. В отличие от российской армии дедовщины здесь не было. За каждым шагом курсанта пристально следили. Но это не значит, что здесь не было борьбы за выживание. Напротив, система была построена так, чтобы отсеять слабых телом и духом. Групповые драки, избиение и унижение слабых, травля неугодных. Всё это здесь присутствовало в полном объёме, а инструктора и командиры пристально следили за процессом и безжалостно отсеивали непригодных, по их мнению, будущих бойцов элитных подразделений.

Стоит ли говорить, что я подвергался повышенному вниманию со стороны моих будущих коллег. Думаю, что, если бы не особые свойства моего организма, которые я тщательно скрывал, и обучение секретным техникам в горном монастыре, где я вырос, скорее всего, я просто не выжил бы. Смерть курсантов была, в общем-то, обычным делом. Однако монахи, закаляли не только тело и дух, не меньшее внимание они уделяли техникам развития разума. Хитрость и коварство, не менее грозное оружие, чем кулак или меч.

Убивать нападающих на меня, чаще всего группой, сокурсников я не мог, так как это привлекло бы ко мне слишком пристальное внимание инструкторов. Но древние секретные техники позволяли мне калечить нападавших, так, чтобы они в дальнейшем лишались возможности продолжать травлю. Причём природа этих травм не выглядела слишком необычной. По крайней мере, не настолько, чтобы инструктора что-то заподозрили. Скажем пальцы на ноге, перебитые ударом кулака, так что после того, как они срастались, оставалась хромота и курсант больше не был пригоден для службы в спецподразделениях. Или повреждение лицевого нерва таким образом, чтобы парализованное веко не давало курсанту нормально смотреть и его исключали из числа курсантов.

Таким образом, я убирал наиболее рьяных и опасных противников. Остальным хватало переломанных рук, ног или рёбер. Но мне всё время приходилось быть начеку и ожидать неожиданных нападений. Вот тут-то и крылась засада. При всех моих сверхспособностях я всё же нуждался во сне. И хотя спал я очень чутко, но это сильно выматывало и не факт, что когда-нибудь я не засну слишком крепко и не успею отразить очередную попытку нападения. Вот тогда и появился в моей жизни Ли Чжоу.

Ли, как и я, был круглым сиротой и попал в систему из приюта. Парень был очень сообразительным, но вот физической мощи и мастерства ему не хватало. Из-за чего он рисковал стать лёгкой добычей для большинства остальных курсантов. Но недюжинный ум и сильно развитая интуиция позволили сделать ему, пожалуй, единственно правильный выбор. Он каким-то шестым чувством просёк, что со мной что-то не так и что на самом деле я гораздо опаснее, чем кажусь на первый взгляд. В общем, мы поладили. Да и выхода другого у нас не было, поодиночке в этой системе было не выжить. Даже мне со всеми моими талантами. Так вот и сложилась наша боевая двойка. Почти восемь лет учёбы и дальнейшей службы в разведке мы были неразлучны.

Как я уже рассказывал, нашу диверсионную группу использовали на приграничных территориях между Китаем и Россией. Нашей задачей было обнаружение и уничтожение групп контрабандистов, которые массово действовали в этих районах. Основными товарами были: наркотики, оружие, золото, а также драгоценные камни (топазы, сапфиры, изумруды) и нефрит. Иногда попадались партии женьшеня. Банды, как правило, хорошо вооружены и состоят из бывших военных. Так что лёгкой добычей они не являлись.

Более сложной задачей, было проникновение на территорию сопредельной России и перехват тех же банд, но уже по другую сторону границы. А также разведка перспективных маршрутов наступления, на случай если Народная армия Китая получит приказ о насильственном отторжении приграничных территорий сопредельного государства. Во время таких длительных автономных рейдов осуществлялось также проникновение малыми группами по 2 –3 человека, на территорию населённых пунктов на Российской территории и контакты с местной агентурой.

Работали на боевых выходах чаще всего пятёрками. Две боевые пары и командир. Постепенно у нас сложилась постоянная команда, которая работала совместно уже несколько лет. Вторая двойка состояла из похожих как две капли воды крепышей по имени Ван и Вей. Командиром пятёрки был лейтенант Ву Цзоу. Не сказать чтобы уж совсем говнюк, но и особо хорошим парнем его не назовёшь. Наша пятёрка была одной из самых успешных. Задания мы ни разу не срывали, чётко выполняя поставленные боевые задачи. И хотя не раз бывали в переделках, пока все были живы и даже здоровы. Как-то обходилось даже без ранений.

Короче, как говорится, служили на благо страны, не щадя живота своего. Но не всё так просто, как кажется. Было во всей этой истории второе дно. Да ещё какое. Коррупция. А куда ж без неё. Нравы в Поднебесной суровые и за подобные преступления кара вплоть до смертной казни. Но кого и когда это останавливало, когда речь идёт о деньгах.

Как-то за кадром обычно остаётся вопрос, а что происходит с грузами, после разгрома каравана контрабандистов. Группа захвата небольшая, поэтому основная часть груза чаще всего уничтожается, если это крупная партия наркотиков или оружие. Если это золото или нефрит, то часть груза прячется в схрон, а часть забирается с собой. Камни, наркотики высокой степени переработки, женьшень стараются забирать с собой.

По прибытии на базу трофейный груз сдаётся соответствующим службам. Это официальная версия. Но внутри этой системы существует другая, о которой знают только избранные. По пути следования, уже на территории Поднебесной, часть трофеев прячется в заранее обозначенных точках, откуда их забирают специальные команды.

Как там всё организовано мы не в курсе, да нам и по хер. Лейтенант знает несколько больше, но это его проблемы. Наше дело спрятать груз, а лейтенант занимается контактами с вышестоящими в этой цепочке. Деньги получаем во время увольнительных в город, во время посещений борделя. Я услугами шлюх не пользуюсь, но в бордель наведываюсь регулярно. Часть денег поступают на наши номерные обезличенные счета в одном из иностранных банков Гонконга. Пользоваться ими удаётся только во время краткосрочных отпусков и тратить их из-за необходимости соблюдать конспирацию приходится весьма умеренно и осторожно.

Не участвовать в схеме нельзя. По прежним своим командам мы с напарником знали, что иногда находятся умники или слишком большие патриоты. Конец всегда один – не вернулся с задания. В рейде может всякое случиться. Вот такие пироги с котятами. Как говорится: “Ну, вот так они и жили. Спали врозь, а дети были” ©. Что тут говорить, коррупция, мать иху, ничего не поделаешь. И оттого что лик у неё желтолицый и узкоглазый, ничего не меняется.

Да и, честно говоря, нас с напарником всё устраивало. До поры до времени. Пока во время одного из рейдов всё не пошло наперекосяк.

* * *

В тот раз с самого начала всё получалось как-то вкривь и вкось. Выдернули нас в рейд срочно. А как известно, когда надо срочно, то, как правило, получается срачно. Собирались впопыхах. Лейтенант сильно нервничал. Руководство получило оперативную информацию о маршруте движения с территории России каравана контрабандистов с крупным грузом драгоценных камней. Кроме того, караван должен был везти и крупную партию наркотиков, которые официально и являлись нашей целью.

О камешках наше официальное руководство не знало. Думаю, что и в самом караване о драгоценностях знали очень немногие. Жадность теневых боссов, которые рассчитывали прикарманить груз драгоценных камней, вышла нам боком. Именно нам пришлось расплачиваться за организованный второпях рейд, без должной подготовки и проверки информации.

Когда выдвинулись, уже на маршруте следования, лейтенант посвятил нас в планы теневого руководства. После разгрома каравана основную часть наркотиков нужно было уничтожить, а часть доставить на базу, как трофей и для отчётности об успешности операции. А вот груз драгоценных камней, надо было по пути, уже на нашей территории, скинуть в заранее подготовленном тайнике, откуда его заберёт другая группа из числа людей, работающих на ту же мафию, на которую вкалывали и мы.

Двигались мы с максимально возможной скоростью, но даже так едва успевали выдвинуться в район перехвата каравана, слишком поздно была получена информация. Пришлось торопиться. А торопливость в таких делах как наше, часто кончается весьма плачевно. Слишком велика цена ошибки, потому что расплачиваться за такие ошибки частенько приходится человеческими жизнями. В чём нам лишний раз и предстояло убедиться.

Успеть-то мы на перехват успели, вот только провести обычную тщательную разведку местности и численности противника уже не было времени. Передовое боевое охранение из пяти бойцов мы пропустили беспрепятственно, успев немного удивиться его слишком большой численности и неплохой подготовке и экипировке бойцов. Но тут подоспел основной караван из двенадцати человек и начался скоротечный бой.

Отряд на марше довольно уязвим, особенно когда нападение случается неожиданно. А эти ребята пёрли довольно небрежно, как бы не особо опасаясь нападения. Причина такого раздолбайства стала понятна несколько позднее.

Действовали по привычной схеме. Сначала отработали из гранатомётов, зря, что ли, мы тащили эти дуры. Двое поливали огнём растерявшегося противника из автомата и ручного пулемёта, двое приблизились и закидали ещё остававшихся в живых противников обычными гранатами. Несколько раненных и оглушённых добили уже почти в упор. Одного пленного оставили в живых для допроса. Затем быстро перегруппировались и присоединились к крепышу Вейю, который контролировал возможный подход ушедшего вперёд боевого охранения и после недолгого боя всех их положили.

Вроде бы всё хорошо. Но я буквально жопой чувствовал, что что-то здесь не так. Быстро осмотрели груз и нашли наркоту, причём не опий сырец, а героин высокой степени очистки, видимо, где-то русские организовали лабораторию по переработке сырья в готовый продукт. Но вот груз был до смешного маленьким. Камней не было. Ну да возможно найти их будет не так-то просто, груз компактный. Для того и оставили в живых языка, чтобы понять, где искать.

Лейтенант начал допрос. Допрос, проводимый специалистом в полевых условиях, вещь жестокая. В ход идут довольно зверские методы, и неподготовленный человек быстро теряет волю к сопротивлению и начинает буквально фонтанировать словами, торопясь рассказать даже то, о чём его не спрашивают. Я стоял рядом и мне всё не давала покоя какая-то неправильность происходящего.

И вдруг до меня дошло. Слишком скудный груз, слишком большое боевое охранение из пяти человек при таком маленьком основном отряде, слишком небрежно они шли.

– Лейтенант, – предостерегающе произнёс я и когда Ву Цзоу повернулся ко мне, пояснил. – Это не основной отряд.

Лейтенант был профи высшей квалификации, как и мы все, и понял всё с полуслова. При этом мы оба успели заметить реакцию пленника, в глазах которого промелькнуло чувство испуга и одновременно злорадства, что подтверждало мою догадку.

По команде лейтенанта мы поспешно выстроились в боевой порядок и начали отход. Взрывы гранат и стрельба были наверняка слышны далеко и если в основном караване были профи, а судя по экипировке боевого охранения бойцы были из бывших военных, причём явно не тыловых подразделений, то нас сейчас брали в клещи, обходя с флангов.

Мы почти успели проскочить. Но в таких делах почти не считается. В итоге прорываться пришлось с боем под перекрёстным огнём противника. И всё же мы вырвались и сумели немного оторваться от преследователей. Мы почти выкрутились из этой поганой ситуации, так как при нашей подготовке оторваться от противника и раствориться в тайге было для нас не проблемой. Если бы не насмешка судьбы. Шальная пуля.

Ли Чжоу полулежал, прислонившись спиной к дереву. Пулевое ранение в мякоть бедра. Рана неприятная, болезненная, с обильным кровотечением, но не смертельная. Не смертельная в обычных условиях. Туда, где мы сейчас находились, раненый добрался благодаря великолепной спецподготовке и тому, что в пылу боя воздействие раны ещё не ощущалось в полной мере.

Можно было сделать перевязку, вколоть необходимые препараты, включая боевые стимуляторы. На химии он ещё сможет передвигаться какое-то время, но с каждым часом воздействие раны будет всё сильнее. В таком состоянии он не сможет уйти от преследователей. Все это понимали, в том числе и сам Ли Чжоу.

В спецназе нет места сантиментам. Зато есть жёсткие инструкции. Которые нельзя нарушать. Никогда. Особенно во время рейда на территории противника. Обычно спасая раненного, погибает вся группа. Поэтому лучше потерять одного бойца, чем всю группу. Было очевидно, что с раненным нам от погони не уйти. Оставить его мы тоже не могли. Не факт, что, отбиваясь от нападающих, он погибнет.

Допустить чтобы член диверсионной группы попал в руки преследователей, тоже было нельзя. Уже сам факт его присутствия на территории вероятного противника мог доставить Поднебесной немало проблем. А уж если он заговорит. А в умелых руках заговорит любой, даже без применения химии. Вся разница только в том, что один заговорит раньше, а другой позже. Каждый из нас был секретоносителем высшей категории. Слишком много мог поведать раненный о делах спецслужб. Все молчали, но всё ясно было и без слов. Время истекало.

Ли Чжоу сидел неподвижно. Лицо его ничего не выражало, только сильная бледность бросалась в глаза. Может быть, от потери крови, а может быть от осознания последних минут жизни. Я стоял в нескольких шагах от напарника и лейтенанта и равнодушно смотрел в сторону. Лейтенант стоял к раненному спиной, разговаривая с бойцами второй двойки. Все были напряжены, хотя делали вид, что не происходит ничего необычного. Время замерло.

Лейтенант развернулся почти неуловимым движением, подобно атакующей кобре, и мгновенно выхватил ствол из кобуры. Точнее, ему показалось, что мгновенно и пистолет успел покинуть кобуру только наполовину. Потому что я оказался быстрее, и ствол моей беретты уже смотрел ему прямо в лоб. Второй ствол был направлен на бойцов второй пары, которые ещё только лапали рукояти своих пистолетов.

Немая сцена. Все замерли. И лейтенант и два других бойца понимали, что стоит им только шевельнуться и они трупы. Все трое слишком хорошо меня знали и понимали, что ни в стрельбе, ни в скорости соревноваться со мной они не могут. Они видели мою работу в боевых условиях и считали, что то, что я творю, это какая-то чертовщина. Но пока это шло им на пользу, они помалкивали и не спешили делиться своими наблюдениями с руководством.

– Ты совершаешь большую ошибку боец. Очень большую, – помертвевшими губами процедил лейтенант.

– Может быть, да. Может быть, нет, – равнодушно отвечал я. При этом стволы моих пистолетов не сдвинулись даже на миллиметр. – Будет лучше, если вы уйдёте. Просто уйдёте.

– Ты всё равно не сумеешь оторваться от погони с раненным на руках, – попробовал убедить меня лейтенант.

– Это мои проблемы. Для вас оторваться не составит большого труда. Предлагаю после того, как окажетесь на нашей территории, подождать нас трое суток возле тайника, куда мы должны были доставить груз. Если за это время мы не появимся, значит так тому и быть. Трое суток лейтенант. Дайте нам шанс.

– Ты идиот, – зло бросил лейтенант. – Чёрт с тобой. Мы уходим. Опусти ствол.

– Вот это лишнее. Я пока постою так. На всякий случай. Берите оружие и вещи и медленно уходите. Как я стреляю, вы знаете. Не стоит рисковать. Мы ведь не враги.

Группа ушла, а мы остались.

– Зря ты это затеял. Меня не вытащишь и сам погибнешь, – Не удержался мой напарник. – Ещё не поздно передумать.

– Пошёл на хер, – беззлобно выругался я.

Время утекало стремительно. Распоров штанину тщательно осмотрел рану. Так-то ничего особо страшного, если бы на та жопа, в которой мы оказались. Ранение сквозное в мякоть бедра, кость не задета. Крупные сосуды не повреждены, но кровотечение всё равно солидное, кровопотеря сильная. Быстро обработал рану, наложил тампоны и повязку, сделал укол антибиотика и противостолбнячный. Посмотрел на раненного и вколол обезболивающее. Дальше двинулись в темпе на поиск подходящего места для засады.

Некоторые преимущества у нас по сравнению с контрабандистами всё же были. Мы знали, где они находятся и могли отследить передвижение их групп, а они только догадывались, где мы и поэтому были вынуждены двигаться, охватывая предполагаемое место нашего нахождения широкой дугой.

Нам же помогала современная техника, имевшаяся на вооружении спецназа дальней разведки. Обычный разведывательный дрон в условиях тайги был почти бесполезен, густые кроны деревьев хорошо скрывали противника. Но у нас имелись и мини-дроны БЛА Wasp-AE. Малютки могли работать даже в условиях довольно густого леса, на небольших высотах.

Преследователи двигались двумя эшелонами. В первой цепочке загонщиков шло с десяток более опытных бойцов, а на некотором расстоянии за ними более широкой цепочкой двигался основной отряд охотников из двадцати человек.

Пройдя около километра, мы, наконец, обнаружили подходящее место для засады. Небольшой пологий овражек, заросший не слишком густым низким кустарником. На самой кромке склона лежало, удачно свалившееся почти параллельно линии оврага не слишком толстое дерево. Как раз, чтобы за его стволом мог укрыться стрелок. Оборудовав позицию для напарника, я пустился быстрым скользящим шагом в обход догонявшей нас первой группы загонщиков. Так, порой лев, уходя от охотника, делает петлю и оказывается у ничего не подозревающего долбоящера за спиной.

Экипировка у нас была на все случаи жизни, включая глушители. Стрелять из автомата с глушителем на большое расстояние удовольствие ниже среднего. Мало кто на это способен, тяжеловато поразить цель. Но благодаря таланту, доставшемуся от мамы, я мог творить некоторые вещи, недоступные большинству людей. Да и фактор неожиданности пока играл мне на руку. Такого наши преследователи точно не ждали.

Обойдя цепочку вражеских бойцов по широкой дуге, я оказался сбоку и немного за спиной у крайнего правого загонщика в наступающей дуге. Отработав трёх крайних бойцов с правого фланга, я опять сделал перебежку и по такой же схеме зашёл с левого фланга. Отработал ещё троих, при этом бойцы, всё внимание которых было сосредоточено вперёд по ходу движения, не заметили потери своих товарищей.

В это время центральная часть дуги добралась до овражка, и бойцы попытались с ходу форсировать препятствие. Получилось очень шумно. Атакующие никак не ожидали, что Ли Чжоу отработает по ним из подствольника, двое атакующих были убиты осколками на месте, двое оставшихся ранены. Всё их внимание было сосредоточено на том, чтобы уползти из зоны поражения и моё появление стало для них неприятным сюрпризом. Последним в их жизни.

Казалось бы, здорово получилось. Но теперь более-менее лёгкая часть закончилась. Нашумели мы изрядно, и основной отряд преследователей теперь точно знал где мы находимся. Доберутся они сюда очень быстро и передвигаться теперь будут плотной группой, так что атаковать их поодиночке больше не получится. Теперь нам оставалось только бежать.

По оставленным нами следам преследователи знали, что один из нас ранен. Они больше не волновались, понимая, что нам не уйти. Теперь всё решало время и выносливость. Загонщики должны были нас настигнуть рано или поздно.

Идти сам Ли Чжоу не мог. Точнее, мог ковылять, опираясь на меня, но так нам далеко не уйти. Кроме того, в таких условиях рана начинала воспаляться, кровотечение замедлилось, но полностью не прекратилось. Максимум через сутки раненный впадёт в забытье. Если мы будем продолжать движение, то через несколько суток рана его прикончит. Выглядело всё донельзя херово.

Оставалось только тащить раненного на себе. Мы, конечно, отрабатывали марш-броски по пятьдесят километров с соточкой груза. Но не в тайге и груз был более-менее равномерно распределён. Здесь надо было пройти не менее трёхсот километров, с раненным на плечах и погоней за спиной.

Человеку совершить такое было не под силу. Но мой организм существенно отличался от большинства людей, что давало нам некоторые шансы.

Автоматы и всё лишнее пришлось оставить. Теперь у нас были только пистолеты и гранаты. Пристроив раненного на плечи, я заскользил быстрым шагом, стараясь нащупать оптимальный ритм движения. Здоровья, болтающемуся у меня на хребте раненому напарнику, такая нагрузка явно не прибавляла. Через пару часов у Ли Чжоу начался жар, и он впал в забытьё. Может оно и к лучшему. Меньше будет вопросов потом, если мы, конечно, выживем.

Теперь всё решала выносливость, и загонщики были уверены, что ещё до конца первых суток они нас настигнут. Вот только хрен они угадали, не в моём случае. Большинство “обычных людей” гораздо сильнее и выносливей даже самых хороших спортсменов. Мой организм по физическим показателям приближался к кондициям организмов “детей Лилит”, у которых положительные мутации шли в основном в направлении развития физических показателей.

Кроме того, у меня было ещё одно преимущество. Двигаться по тайге это не то же самое, что по ровной местности. Быстрое перемещение может обернуться существенной травмой, легко можно было споткнуться о корень дерева, поскользнуться на хвое или опавших листьях и повредить ногу или неудачно напороться на ветку или торчащий сук. Приходится выбирать, куда ставить ногу, а особенно с таким грузом на плечах.

Однако у меня был талант краткосрочного предвидения. Предугадать, что случится, например, через полчаса, я не мог. Но вот то, что случится в пределах нескольких секунд, я мог почувствовать с достаточно высокой степенью вероятности. Что-то вроде сверхразвитой интуиции. Поэтому двигался я уверенно, не опасаясь оступиться, периодически переходя с быстрого шага на лёгкий бег.

Кросс по пересечённой местности продолжался почти без перерывов на отдых до самого вечера. И здесь я воспользовался улучшенными способностями своего организма, по моим подсчётам увеличив отрыв от преследователей примерно на час. Ночью в тайге передвигаться нельзя, слишком велика вероятность получить травму. Но темнело не мгновенно, и я примерно ещё час продолжал движение в сгустившихся сумерках, обоснованно рассчитывая, что наши преследователи в такой темноте двигаться не смогут, в то время как я видел ещё довольно отчётливо.

Наконец, наступило время привала и я, замаскировав свет фонарика, занялся раной Ли Чжоу. Что тут сказать. Выглядело всё довольно херово. Без срочной медицинской помощи рана воспалится и организм раненного может не справиться с интоксикацией. Препараты, имевшиеся в наши спецаптечках, конечно, были очень эффективными, но не чудодейственными. Только благодаря им раненный и был ещё жив, но долго такой непрерывной тряски на моих плечах он не выдержит. Рана постоянно травмировалась и кровоточила.

Но у меня в запасе был сильный козырь. Даже два. Монахи тысячелетиями копили знания не только о боевых искусствах, но и о природе человеческого организма и методах его лечения. Там, где не могла справиться в походных условиях современная медицина и спецхимия, должно было помочь дополнительное воздействие древнего искусства врачевания. По крайней мере, я на это очень надеялся.

В моей аптечке были не только стандартные препараты, которыми их комплектовали военные медики. Были там некоторые мази и микстуры, сделанные по тайным рецептам монастыря из различных трав, женьшеня и мумиё. Но и это было ещё не всё. В нескольких шприц-тюбиках были совсем не те вещества, которым там полагалось быть в соответствии с маркировкой. Риск был не слишком велик, если бы кто-то и обратил внимание на пару лишних шприц-тюбиков в моей спецаптечке, то списал бы это на чрезмерную мнительность и излишнюю предусмотрительность.

Жидкость в шприц-тюбиках содержала не только смесь природных компонентов по монастырским рецептам, но и вытяжку из моей крови. Конечно, ей было далеко до лечебных свойств компонентов крови “детей Лилит”, но в сочетании с компонентами из лечебных рецептов монахов, этот самодельный препарат мог творить чудеса.

Обработав рану своими мазями и влив раненному в рот несколько микстур, я использовал один из шприц-тюбиков с дьявольским коктейлем. Через некоторое время, дыхание раненного выровнялось и стало глубоким, лицо порозовело, кровотечение остановилось. В микстуры было добавлено сильное снотворное, что должно было уберечь раненного от болевого шока при движении во время нашего бегства по лесу. Кроме того, когда его тело было расслаблено, мне легче было балансировать с живым грузом на плечах, и я мог не опасаться его резких движений от вспышек боли при толчках во время моего бега.

Утром гонка продолжилась. Преследователи постепенно настигали несмотря на все мои усилия, и к концу дня, я просто жопой чувствовал, что они уже сидят буквально у меня на пятках. И тут нам немного повезло. Уже начинались сумерки, когда я выбрался к ручью, перейти который можно было только в одном месте, других приемлемых переправ, по крайней мере, в пределах видимости, не наблюдалось.

Форсировав ручей, я немного задержался, осторожно опустив раненного на землю, чтобы установить две компактные мины по сторонам пологого подъёма. Несмотря на лишний груз, мины я упорно пёр на себе, как знал, что пригодятся. Мины были хитрые, такие не каждый спец обнаружит. Из торца мины поперёк просвета в зарослях протянулся инфракрасный луч, невидимый обычным зрением. При пересечении луча срабатывает датчик, и тысячи вольфрамовых шариков разлетаются широкой дугой, выкашивая всё живое в секторе направленного взрыва. Страшная штука. Кстати, броники от таких поражающих элементов не спасают, да и кустарник для них не преграда.

Примерно через двадцать минут после того, как я возобновил свой изматывающий бег после установки гостинцев, прозвучал приглушённый расстоянием взрыв. Надеюсь, что урон противник понёс заметный. В наступавших сумерках, опасаясь новых закладок, преследователи явно побоятся продолжать движение. Я же ещё почти час двигался форсированным маршем, стараясь увеличить расстояние между нами и преследователями.

Утром третьего решающего дня гонка на выживание продолжилась. Я, как и раньше начал движение примерно на час раньше преследователей, ещё в густых сумерках, в надежде, что полученной форы хватит, чтобы продержаться до вечера.

Вот ни черта непонятно, какого хрена эти ублюдки продолжают за нами гнаться. Смысла в этом не было никакого. Кроме азарта охотников, загоняющих обречённую жертву. Никаких ценных грузов мы захватить и прихватить с собой не успели. Мстить за убитых бойцов боевого передового дозора и отряда, следовавшего первым с грузом наркоты, было непрофессионально и глупо. Дилетанты, долбанные.

Азарт их и сгубил. После полудня мы, по моим расчётам, пересекли государственную границу. Преследователи этого или не заметили или не придали этому существенного значения. А, зря. Ну всё, писец вам ребята. Заигрались. Ближе к четырём часам мне удалось связаться с лейтенантом, который поджидал нас в условленном месте. Прикинув варианты, лейтенант вызвал тревожную группу из двух дежурных вертолётов. Но, не туда, где мы находились, а где окажемся примерно через три часа дальнейшего изнурительного забега. Лёта тем с базы до точки встречи было часа три.

Лейтенант со второй парой бойцов, тоже выдвинулся в точку встречи ускоренным маршем. Им по нашим прикидкам должно было понадобиться часа четыре, чтобы достичь указанных координат. Нужно было, чтобы подмога обнаружила нас всех вместе, как будто мы не разделялись и эвакуация раненного осуществлялась с согласия командира, который посчитал, что наши возможности позволяют отступить, не нарушая инструкций.

Последние часы нашего безумного марша проходили уже не по тайге, которая окончилась, а в предгорьях. Придурки, которые за нами гнались, так до последнего момента и не поняли, что нарвались на разведгруппу спецназа. Поэтому для них было полной неожиданностью, когда из-за невысокой горки взмыли два ударных вертолёта Z-19. Отработав по нашим преследователям из пушек и добавив ракетами, птички высадили две боевые пятёрки, которые зачистили остатки отряда контрабандистов. Живыми никого не брали.

После зачистки погрузили раненного в вертолёт, и первая машина вместе с частью бойцов взмыла в воздух. Тут как раз подоспели лейтенант со второй нашей боевой двойкой, все оперативно погрузились на второй борт и взяли курс на базу.

Ли Чжоу госпитализировали. К удивлению врачей, с раной оказалось всё не так плохо, как должно было быть при таком ранении и последующей безумной транспортировке раненного. Жизни моего напарника ничего не угрожало, но хромота останется на всю жизнь и в спецназе ему больше не служить.

Меня дотошно расспрашивали, какая медицинская помощь была оказана раненному, но я изображал из себя тупого солдафона, который разбирается в медицине только в пределах спецкурса подготовки бойцов дальней разведки и твердил, что действовал строго по инструкции. Подозреваю, что врачи мне ни хрена не поверили, но, видимо, решили, что здесь имело место применение каких-то секретных экспериментальных разработок. Благоразумно посчитав, что совать свой нос, куда не положено себе дороже, эскулапы от меня, наконец, отвязались.

Чего не скажешь о наших особистах, которые выматывали душу постоянными беседами, больше напоминавшими допросы. Но допрашивать спеца с моим уровнем подготовки без химии или пыток, дело заведомо бессмысленное. Так что трудились те, скорее всего, для галочки. ЧП всё-таки было не рядовое. Лейтенант и бойцы второй двойки пока помалкивали, но я понимал, что это только вопрос времени, когда кто-то из них сообщит куда следует. Ничего хорошего в этом случае мне не светило. Я лихорадочно размышлял о том, что настала пора рвать когти. И чем быстрее, тем лучше. Вот только легче сказать, чем сделать.

И опять помог случай. Как много он решает в нашей жизни. Надо только быть готовым воспользоваться подвернувшейся возможностью. И я свой шанс не упустил.

Нашу боевую пятёрку расформировали. Так как я остался без напарника, то меня определили во вновь созданную боевую пятёрку, которой командовал неопытный капитан. Подозреваю из числа имеющих протекцию наверху. Скорее всего, ему нужна была запись в личном деле для дальнейшей карьеры, что он героически служил в военной разведке и ходил на боевые задания. Первая боевая двойка в нашей группе состояла из двух довольно опытных бойцов, мне же в напарники достался парень лет двадцати двух. Не новичок, но и не из ветеранов. С моим опытом не сравнить. Участвовал в нескольких боевых выходах, но в реальных боестолкновениях участия не принимал.

Как я и предполагал, капитан наш оказался из блатных, так что в рейд мы отправились не на перехват караванов контрабандистов, а для закладки схрона с оружием и последующего контакта с одним из резидентов нашей разведки в небольшом городке неподалёку от Благовещенска.

Я до последнего ждал какой-нибудь подляны. Что в последний момент меня снимут с рейда. Но, видимо, лейтенант пока молчал, так что опасения мои оказались напрасными.

А дальше всё было банально до невозможности. Заложили оружие, деньги, средства связи, ещё кое-что из амуниции в тайник неподалёку от населённого пункта в тайге. Затем я с напарником отправился в небольшой городок для встречи с резидентом.

Как правило, на такие задания отправляли меня из-за моей европейской внешности, которая не привлекала к себе внимания местных. Ну, идёт себе парочка, типичный славянин и с ним китаёза. Ничего подозрительного, узкоглазых здесь на Дальнем Востоке, как собак нерезаных, скоро побольше будет, чем основного населения.

Резидент держал небольшой магазинчик, торгующий шмотками и дешёвой электроникой и на встречу с ним направился мой напарник. Я должен был сопровождать его на расстоянии и страховать. Так что, проводив напарника глазами, я развернулся и растворился на бескрайних просторах моей настоящей Родины. Не знаю, что подумали остальные бойцы нашей разведгруппы, и как они будут объясняться по возвращении с начальством, и объяснять, куда делся один из членов боевой группы. Да мне, в сущности, было по хер.

Жаль только, что Ли Чжоу о своём предстоящем исчезновении я предупредить не успел.

Глава 3. Когда оживают легенды

Чтобы стать легендой,

нужно сначала умереть.

Элизабет Тейлор

Дмитрий Маслов. Китаец

Эмоции нахлынули как океанская волна и также неотвратимо схлынули. Прошлое должно оставаться в прошлом. В настоящем мы оба были не вольны распоряжаться своими чувствами. Наше нынешнее положение и наши обязательства сковывали наши чувства подобно тяжёлым цепям. Все наши поступки определяет суровая необходимость, продиктованная чувством долга пере