Горничная для принца

Горничная для принца

Бочка Наталья

1

- Если бы ты знал друг мой, как я устал. Вечные дороги. Пыль. Я не моюсь днями, неделями. У меня под накидкой такой смрад…

- Увольте Бернар. У меня смрад не меньший. Надеюсь, в этой таверне нам предложат хорошую травяную баню. Хочется влезть в бочку, окиснуть. Сколько ещё нам бродить по королевству?

- Если бы я знал, то непременно ответил бы, дорогой Ози. Но это загадка для меня, так же как и для тебя.

Дворы. Таверны. Деревушки. Дороги.

День за днём двое мужчин старый и молодой, прочёсывают королевство в поисках особой находки.

Эти находки редки, а сейчас даже очень. Но мужчины не останавливаются вот уже несколько лет, с самого того момента, когда совершеннолетие принца поставило всё королевство под большую угрозу.

***

В таверну вошли двое мужчин похожих на благородных господ.

И хоть я не сильно разбираюсь во всех этих рангах, судя по одежде, это люди достаточно богатые. А когда я выглянула в окно и увидела, на какой карете они приехали, догадки мои подтвердились.

На таких каретах разъезжают только важные люди.

Грязное стекло не давало рассмотреть полностью всё великолепие кареты и тем более лошадей. Краешком замызганного фартука, я попыталась протереть мутное от грязи стекло.

- Сая! Где тебя носит, непутёвая девка! Сколько можно звать!

Я бесшумно выскользнула из-под шторки и сразу встала перед хозяйкой.

Лицо её напоминает лицо маленькой хищной птицы. Круглые, злые глазки, нос немного крючковатый. Тонкие губы сжаты ровной полоской, никогда не улыбающегося человека. Фигура её вполне стройная и миниатюрная. Жанетта могла быть вполне привлекательной женщиной, если бы в ней было хоть немного доброты. И так как лицо её чаще всего искажено строгой гримасой, то привлекательной её назвать трудно.

Жанетта кинула на меня всего один брезгливый взгляд, развернулась и пошла за стойку.

По дороге она выкрикивала:

- Это невыносимо! Я, по-твоему, должна лично обслуживать этих господ? Немедленно неси ужин!

- Уже иду, госпожа, - ответила я и быстро пошла на кухню.

Там управляется маленький, толстый повар Сандро и его поварята.

Сандро постоянно меня цепляет:

- Нагнала тебя хозяйка, нечего мечтать у окна. Давай, пошевелись. Вон, поросёнок стынет.

- Это тебя не касается, - огрызнулась я.

Его я не боюсь, так как хозяйку.

- Не надейся, на такую замухрышку как ты, всё равно никто не глянет, и замуж не позовёт. Если только хозяйкин сынок, он давно за тобой присматривает. Я заметил.

- Не болтай Сандро, типун тебе на язык. Чтобы я с хозяйкиным сыном дело имела. Он хуже жабы. Лучше жабу поцелую.

- А-ха-ха! Если бы ты его хоть раз нормально поцеловала, он обязательно заставил бы мамку, чтобы женила его на тебе.

Я подхватила поросёнка и уже хотела выйти, когда Сандро добавил:

- Вы оба друг друга стоите, одинаково грязные.

- А я сейчас плюну на поросёнка, и тебя со службы выгонят, - говорю полусерьёзно полушутя.

- Смотри мне, непутёвая, - он погрозил кулаком, а я показала ему язык и вышла из кухни.

И что они все ко мне цепляются, на себя бы смотрели сначала, на свои мерзкие рожи. Этот Сандро сам похож на того поросёнка, которого каждый день для гостей запекает.

Я возмущённо фыркнула и понесла поросёнка господам.

Подошла к столу, аккуратно поставила.

- Прошу отведать нашего кушанья, - проговорила я вежливо.

Один из господ, тот, что почти старик, с седыми кудрявыми волосами, пробежал быстрым взглядом по моему лицу и спрашивает:

- Как зовут тебя, милая?

- Саяна, - отвечаю удивлённо.

Никто и никогда не называл меня милой. Я уже много лет служу в этой таверне и слышала только крики хозяйки, да недовольство заезжих господ.

Некоторые всё же бывали вежливы, но никто никогда - милой меня не назвал.

И тут такое.

- Саяна, это имя я запомню, - сказал старик, повернулся к другому господину совсем молодому и немного взъерошенному, и проговорил, - пожалуй, сегодня заночуем в этом месте.

Тот поморщился, тоже глянул в моё лицо, но увидел понятно что - грязные щёки и нос. Я всегда чумазая.

Хозяйка разрешает умыться только утром, всё остальное время, мне не до умывания. Потому что работы у меня больше чем у остальных. Да и есть ещё одна причина, почему не стремлюсь слишком уж намывать своё лицо и часто расчесывать волосы.

Но я не жалуюсь, привыкла. Другого дома нет и как видно, уже не будет. Единственное чем смогу облегчить себе жизнь, как я уже догадываюсь, это выти замуж за хозяйского сына.

И хоть мысль эта противна с самого того момента как я хозяйского сына узнала, но всё-таки это могло означать, что по крайней мере, я не буду выполнять всю черную и грязную работу в таверне, и вообще во всем доме.

Каждый тяжелый день понимаю, совсем скоро не выдержу и соглашусь на его предложение. Просто, чтобы отдохнуть.

Сын хозяйки, ненавистный Марк, сказал однажды – всё равно ты выйдешь за меня замуж. Чувствую, так оно и будет. Я устала от тяжелой работы. Очень устала.

Бежать мне некуда. Страшно представить, что там за границей двора. Степь бескрайняя и губительная. Выйти за ворота, значит обречь себя на страшную погибель. Смерть от жажды и голода.

Так что выбор у меня небольшой. Работать в таверне всю оставшуюся жизнь. Видно на роду так и написано.

Богатые господа отобедали и хозяйка Жанетта повела показывать им комнаты.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍2

Много лет назад, Жанетта была молодой и счастливой женой хозяина таверны. Характер ещё не испортился и она была вполне приятной молодой женщиной.

Однажды, в ворота таверны постучали цыгане. Две полуразрушенные кибитки с голодными людьми стояли за воротами и вызвали в сердце молодой женщины только жалость. Но муж Жанетты Дорг не был человеком жалостливым и всё что он хотел в жизни это зарабатывать деньги. Больше ничего.

- Убирайтесь бродяги! – крикнул он, - не то я спущу на вас злых собак!

С кибитки спрыгнула старая, худая цыганка, подошла к воротам очень близко заглянула во двор и потом презрительно глянула на Дорга.

- Да мы в такую дыру и не пойдём.

- Вот и убирайтесь! – крикнул он грозно и отшатнулся от вонючей старухи.

- Мы-то уйдем, не беспокойся, - тряхнула старая рукой перед носом хозяина таверны, - вот только разживёмся припасами и сразу уйдем.

Хитрая старуха явно что-то задумала.

- Нет тут для вас никаких припасов! - кричит Дорг, - убирайтесь сказал! Гадкие отродья!

Но старуха не обиделась и криво улыбнулась:

- Нам немного надо, мешок муки и пара уток и мы уйдём, не доставим беспокойства вашему дому.

- Ты старая верно из ума выжила? Где я тебе мешок муки достану? Сами перебиваемся, - жадность Дорга известна во всей округе. Он за краюху хлеба удавится.

- Ну, ну, не кричи, - усмехается старуха. - Я ведь не за так, я обменяться хочу. Всё по-честному.

- На что ты можешь обменяться, старая карга? - вступила Жанетта, а она во всем поддерживала мужа и была такой же жадной, как и он, если не жаднее.

- Или ты хочешь предложить нам свои старые затасканные юбки, так у меня собаки на лучших дерюгах спят. А-ха-ха! - засмеялся своей шутке Дорг.

Старуха прищурилась и ответила спокойно:

- Я предложу вам вот что, - она пошла к кибитке, покопалась там и достала сверток.

Аккуратно взяла и поднесла к Доргу. Окинула грязную холстину и на белый свет показалось маленькое личико младенца.

- Что это? - отшатнулся Догр, - детей воруешь старая, а потом обмен предлагаешь? – ещё более сурово проговорил он.

- Это ребёнок моего троюродного брата. Он умер и приказал отдать девочку хорошим людям. С нами она помрёт.  Вот я и предлагаю вам. Вы, я вижу - люди хорошие, - цыганка криво усмехнулась.

Жанетта тем временем жадно вцепилась взглядом в лицо ребёнка.

Цыганка это заметила и откинула сильнее кусок грязной рогожи. И теперь стали видны золотые кудри. Лицо девочки, маленькое личико ангела.

Женетта схватила Дорга за руку. Она уже два года замужем, но всё никак не могла подарить мужу ребёнка, да и сама страдала от того, что не на кого изливать любовь. А тут младенец - девочка, да о таком можно только мечтать.

- Я хочу эту девочку, - сказала Жанетта и схватила мужа за руку.

- Ты с ума сошла? - проговорил Дорг, - это чужой ребёнок. Возможно ворованный. Мало ли что говорит эта старая ведьма, мы не должны соглашаться.

 - Умаляю тебя, умоляю, - Жанетта хваталась за мужа и он сразу как-то поменялся.

Жена у него одна и он любил молоденькую, шуструю Жанетту и даже баловал её иногда разными приятными мелочами.

Согласиться, это значит принять в дом ещё одного человека, члена семьи. Получается, эта девочка должна стать ему дочерью. Но он не был к такому готов.

- Ну что? - старуха задернула полог и отошла, унося ребёнка.

Дорга раздирали сомнения. С одной стороны происхождение ребёнка - тайна. Мало ли что сказала старуха. Но с другой, жена потом его заклюёт, а что если у них не будет никогда детей.

А потом, старуха сама подсказала решение. Она выкрикнула фразу, которая дала ответ:

- Подрастёт, будет вам служанкой.

Дорг представил, как жена поиграется в мать, ну а если не получится полюбить девочку, то бесплатная служанка всего лишь за мешок муки и три утки, в доме не помешает.

- Ладно, - тут же согласился хозяин таверны, - даю мешок муки и три утки.

- По рукам! - сказала старуха и вытянула костлявые пальцы.

Дорг потянул ладонь и коснулся этих пальцев и в этот момент почувствовал то ли укол, то ли жжение где-то в сердце.

Старуха протянула сверток с ребёнком, Дорг взял его бережно. Очень бережно, даже не ожидал от себя. И в тот момент, когда взял, почувствовал, что будет любить и заботится об этом ребёнке до самой своей смерти.

Цыганам выдали положенное по договору, и кибитки, оглашая окрестности страшным скрипом, уехали, оставив в воздухе лишь дорожную пыль.

И как так случилось, в тот же день Жанетта поняла, что беременна.

Странное стечение обстоятельств и совпадение она отнесла к своему большому желанию иметь ребёнка. Бог услышал её и дал в один и тот же момент сразу двух детей.

Но после того что она узнала, интерес к золотоволосой девочке сразу пропал и жена хозяина таверны стала с нетерпением ждать рождения своего собственного ребёнка.

Малышку она отдала служанке и той пришлось кроме всей работы по дому ещё и возиться с ребёнком.

Через несколько месяцев Жанетта родила сына и посвятила все свои заботы только ему.

Сам же Дорг любил малышку. Чувствовал к ней даже что-то больше чем к собственному ребёнку, но продолжалось это недолго. Вскоре после рождения сына хозяин таверны слёг в лихорадке и не приходя в сознание скончался.

3

Комнатка, в которой я обитаю, находится на самом высоком, на третьем этаже. Вернее, это почти чердак. Зимой там холодно, летом жарко. Но всякий раз, когда я поднимаюсь туда глубокой ночью, усталая и вымотанная за день, эта комнатка кажется мне дворцом посреди колючего леса.

Только там я могу спокойно выдохнуть растянуться на циновке, укрывшись старыми бараньими шкурами и прежде чем заснуть, хоть немного помечтать.

Эта комнатка единственное место в доме, где я могу расслабиться и не бояться.

Но… до неё ещё нужно дойти.

Почти каждый день, у лестницы на третий этаж меня поджидает опасность.

Каждый день, когда дом засыпает и все его обитатели уже видят сны, не спят только двое, я и человек, которому я как кость в горле, не даю спокойно жить.

Сын хозяйки - Марк.

Сегодня всё было, так же как и вчера. Ещё с конца коридора я увидела его ждущую фигуру. Приблизилась.

- Иди спать, Марк. Я очень устала.

Сегодня устала особенно сильно. Но понимаю, прежде чем пройти, ещё предстоит отбиться от требовательных, жадных рук Марка. Они как щупальца тянуться ко мне, хватают, а я пытаюсь стряхнуть их с себя.

- Нет, не уйду. Если только к тебе на чердак, - похабно усмехается.

- Отстань, я закричу, - пытаюсь оттолкнуть его, но он хватает, сильно сжимает моё плечо и я вижу его лицо совсем рядом и взгляд, устремлённый прямо на мои губы.

- Саяна, тебе достаточно сказать одно только слово и ты не будешь тут рабыней.

- Уйди, я уже слышала это и не раз. Но я лучше буду рабыней, чем стану твоей женой.

- Я скажу матери, чтобы давала тебе ещё больше работы.

- О чем ты, я и так без остановки выполняю приказы твоей матери, если будет больше, я просто лягу и умру.

- Ты знаешь выход, Саяна, - он смотрит на мои плечи  жадным взглядом голодного зверя.

Нет, я не хочу быть его женой. И поэтому, каждый день, после целого дня работы, вымученная я поднимаюсь сюда только для того, чтобы снова и снова понимать, никогда не стану женой этого человека, даже если откроется небо и все кто там есть попросят меня о таком одолжении.

Марк с его бесконечными приставаниями ненавистен мне. Он не уродлив, а можно даже сказать, что красив. Но его красота никак не трогает меня, а жестокое сердце не притягивает. Его поступки хитрые и гадкие. Если говорить просто, Марк очень плохой человек. И он мне отвратителен.

Всякий раз, когда пытаюсь представить себя за ним замужем, меня передергивает от омерзения. Как бы я себя не уговаривала, как бы ни желала облегчить себе жизнь, замуж за Марка я не пойду. Никогда.

Он снова потянулся, хотел прикоснуться и схватить, но я оттолкнула его руку. Он полез другой, я удирала по ней.

- Пропусти Марк, я хочу спать, - уставшая я всё-таки нахожу в себе силы отталкивать его.

- Сначала ты согласишься, а потом спи сколько хочешь.

Хотела пройти, но он обхватил меня сзади и прижал к себе. Я начала вырываться, бороться, но он крепко держит и надежда высвободиться тает с каждой секундой. Силы покидают, ещё немного, он добьётся того чего хочет.

И тут, я услышала.

- Отпусти её немедленно!

Движения замерли, я обернулась и Марк тоже.

В коридоре, освещенном парой настенных канделябров, стоял человек. В полутьме он казался темной фигурой укрытой накидкой, но из-под капюшона было видно, как сверкает в его взгляде гневный огонь.

- Да вы кто такой? - нахально произнёс Марк.

- Кто я такой тебе знать не нужно, но если не отпустишь девушку, придётся на тебя повлиять.

- Я - тут хозяин, - сказал Марк, не отпуская меня, - а это моя служанка и я могу делать с ней всё что захочу.

- Ты уверен?

- Абсолютно.

И он сдавил меня ещё сильнее. На лице моем отразилась боль и человек в темноте это заметил.

Он вытянул руку с растопыренными пальцами, и я увидела свечение, исходящее от его руки, оно проползло по воздуху точно огненная змея, достигло нас с Марком и в тот момент, когда коснулось нас, Марк отскочил от меня и недовольно вскрикнул.

- Какого черта!

- Идите спать красавица, надеюсь, завтра у вас будет хорошее утро, - сказал незнакомец и я испугано попятилась к лестнице.

Ещё раз посмотрела на этого человека и быстро засеменила по ступеням на третий этаж.

Там я услышала, как недовольный Мрак повернулся и тоже начал уходить.

Проговорил недовольно:

- Понаедут, потом порядки свои устанавливают.

И голос его затих внизу.

Я перегнулась через перила лестницы и посмотрела вниз, хотела сказать спасибо незнакомцу.

Но внизу уже никого не было.

4

Старик Бернар вошел в комнату и остановился посредине.

Ози давно храпел на своей кровати, запрокинув голову назад и открыв рот. Он спал так почти всегда и Бернару не раз хотелось запихнуть ему в рот муху или паука и посмеяться над тем как Ози проснётся, будет смешно бегать по комнате, плеваться и сыпать ругательствами.

Но сегодня шутить не хотелось. Какое-то особое чувство не давало мыслям разбегаться в поисках ответов и было такое стойкое ощущение определённости.

Даже - завершения миссии.

Отчего это происходило Бернар пока не мог сообразить.

Не догадывался старик и о том, когда наконец он остановится и просто будет жить в замке, только иногда выезжая поохотиться вместе с королём. Как бывало раньше.

Важная миссия наложена на Бернара Форуса. Он должен колесить по королевству и выискивать молодых, красивых девушек.

Зачем?

Этот вопрос давно тревожит не только его, но и всех приближенных короля. Ответ на него кроется в замке, но он нечеткий. Неопределённый точно и не отвечающий, по сути на вопросы. Но надежда на то, что миссия правильная всё-таки имеется.

Придворные чиновники и сам король свято верят, что решить вставшую перед ними проблему можно только с помощью девушки, которая полюбит наследника или он её полюбит… это ещё предстоит понять.

На это важное задание послали самого мудрого из придворных – Бернара Форуса. Он знает заветы, ведает магией и вообще очень умен и мудр. Кто как не он сможет определить, какая именно девушка нужна. Кто как не он распознает опасность.

К сожалению, даже мудрый Бернар оказался бессилен в столь важном деле. Вот уже несколько лет, он колесит по королевству пытаясь найти отгадку и конечно же девушку.

То ли плохо ищет, то ли просто не везёт, или может задача настолько трудная, но в королевстве так ничего и не поменялось. Даже с бесконечным потоком красивых девушек, привозимых Бернаром и его помощником молодым, пронырливым Ози, королевство всё ещё оставалось в опасности.

- Вставай дуралей, - старик толкнул в бок парня.

- А... что… куда… уезжаем… сейчас, - тот подскочил и бросился обуваться, но вовремя глянул за окно, - так ночь же.

- А мы ещё не едем, - усмехнулся старик тому, как торчат растрёпанные волосы Ози, вымытые и непослушные.

- Вы, как всегда, нет бы дать человеку поспать, - возмутился парень, - ведь месяц в дороге. Не отдыхали, как следует, - снова лёг, повернулся на другой бок и вроде даже засопел.

- Слушай, не унимался старик, - а тебе не кажется, что эта служанка не такая страшненькая, как нам показывают.

- Да вы что, у неё волосы как пучки соломы, солома и так красивее смотрится, - проговорил помощник засыпая.

- Волосы вымыть можно, а лицо умыть, но она почему-то этого не делает.

- Замарашка - одно слово.

- Нет, что-то тут не так, старик подошел к окну и глянул темное стекло.

Понятное дело он ничего там не увидел.

- Да что вы Бернар волнуетесь, страшная она. Спать ложитесь и меня в покое оставьте. Завтра попросим умыться и дело с концом. Только не надейтесь увидеть там неземную красоту. Я в таких делах хорошо разбираюсь. Была бы она красавица, ну что она, вот такой замарахой бы ходила?

- Вот и я хочу знать.

Бернар пошел к столу, где стоял его ларец с пергаментами и кошельками. Сел, положил ладони на стол. И снова взгляд его остановился.

- Я вам так скажу, дорогой мой, чувствую я что-то.

- Хорошо. Верю. Но не очень. Вы каждый раз что-то чувствуете, а мы, сколько уже  по тавернам клопов кормим. Ложитесь лучше спать. Завтра с утра чувствуйте, что хотите. А сейчас я спать хочу.

Бернар вздохнул. Он и сам уже устал. Возраст не тот, уже и тело даёт о себе знать болями, то в ногах, то в спине. И ему переезды эти боком выходят. Лежал бы сейчас на теплых подушках, в отведённых ему лично покоях.

А тут, во как нужно дело делать. Он ведь, прежде всего - верный слуга своего короля. Что король прикажет то и будет. Но это дело самое важное и оно сильно затянулось. Нет ему конца и края.

- Ладно, утро вечера мудренее, но чувство у меня такое, что скоро наша миссия закончится.

- Угу, - проговорил Ози засыпая.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

5

Утром я открыла глаза и сразу вскочила. Солнце пробивалось сквозь щели в забитое досками окно чердака.

И это испугало, потому что просыпаюсь я обычно ни свет ни заря. Печь растопить, наносить воды, общипать уток принесённых со двора. Вообще спозаранку у меня много забот, если пропущу что-то бури не миновать.

Я проспала.

Вскочила как ужаленная.

Странно, что меня никто не разбудил. Обычно повар посылает Орландо, маленького поваренка и он противным голосом зовет меня из-за двери.

Изнутри я запираюсь на крючок, боюсь проникновения Марка. Может поварёнок приходил, да я так крепко спала, что не услышала.

Чувствую, будет мне несладко сегодня. Хозяйка конечно же возьмет розги и возможно даже отхлестает, а потом работать побитой. Спина будет болеть. Главное не подставлять руки, лучше пусть стегает по спине.

Ох и плохо, как плохо.

Я почти скатилась по лестнице, когда услышала в главном зале таверны сразу несколько голосов. Наверное, приезжие жалуются на плохое обслуживание. Наказания мне уже никак не избежать.

Дрожь началась сразу, как я подошла и теперь яснее услышала разговор. Несмело и надеюсь тихо, я приблизилась к проёму, ещё не совсем уловила, о чём идёт речь, единственное что поняла – между Жанеттой и незнакомцем идёт торг.

- Вы забываете, что я любила её столько времени как родную дочь и не могу позволить так дешево оценить, - плаксиво говорила Жанетта.

- Но дочерей и не продают госпожа, ни так ли? – отчетливо проговорил мужчина.

- Ну, я хотела сказать - как дочь. Прошу вас, милейший это последнее, что у меня осталось. Я буду очень долго горевать о ней.

- Я даю и так слишком много. Если не хотите, могу поехать куда-то ещё, кругом полно всяких разных девушек и мы легко можем…

- Подождите, я не сказала что нет. Ну хоть пару монет милейший, - выпрашивала хозяйка.

Наверное, снова продаёт уток этим богатым господам. Она вечно торгуется до последнего, чуть не со слезами выпрашивает накинуть хоть пару монет.

Я показалась из-за угла и все на меня обернулись.

Ну всё, сейчас начнётся. Ещё и при чужих людях. Стыдно то как.

- Ах, вот и она, наша чудная девочка! - подскочила ко мне Жанетта.

Потянула ближе к господам. Но в глазах её я увидела недовольство. Я неумытая и не расчесанная, наверное, не очень хорошо выгляжу.

- Вот видите, - проговорил вчерашний старик, тот, что встретился ночью и спас меня от Марка, - она даже не подходит под наши требования. О нет, пожалуй, я откажусь.

- Господин умоляю, - кинулась к нему Жанетта, - уверяю вас это самый лучший товар, какой вы сможете найти. И самый свежий, непорченый, поверьте моему слову, - она загадочно посмотрела на старика.

Мужчина задумался, окинул меня недовольным взглядом.

- Не знаю, не знаю, - он протянул руку и взялся за расшитый золотыми нитками кошель, который держал молодой его спутник.

На что Жанетта снова начала хватать меня и поворачивать к ним всеми боками.

- Присмотритесь, в ней скрыто много талантов. Клянусь, вы не пожалеете. Нужно только немного её причесать. Всего-то.

- В общем, даю то что есть и монета сверху, не больше, - сказал старик.

- По рукам, - согласилась хозяйка и толкнула меня вперёд к мужчине, а он бросил ей в руки кошель.

Женетта схватила его и быстро спрятала под фартуком в потайном кармане.

Мужчина повернулся, чтобы уходить.

- Мы уезжаем… Ох, нет подождите, как я мог о таком забыть, - он повернулся к другому и тот протянул ему свиток, старик развернул пергамент, - осталось только поставить подпись. Без подписи сделка останется недействительной.

Жанетта быстро подошла, схватила обмакнутое в чернила гусиное перо и поставила на пергаменте свою подпись.

- Вот теперь, все довольны, - мужчина быстро спрятал бумаги, повернулся ко мне и сказал. – Милая, теперь ты - собственность короля.

- Как… какая собственность? - не поняла я, - о чем вы горите?

Не успела я удивиться, что неожиданно стала чьей-то собственностью, как торопливые, громкие шаги нарушили почти идеальную тишину таверны.

В проёме показался Марк.

Он всегда спит почти до обеда, и сегодня, даже вышел раньше, чем обычно. Наверное, его потревожили голоса и он решил узнать в чём дело.

Марк остановился в проёме. Высокий, стройный. Пугающе и неестественно красивый. С торчащими в разные стороны тёмными волосами, в мятой рубахе и исподних штанах. Он осмотрел всех заспанным, ничего не понимающим взглядом и проговорил:

- Что тут происходит?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍6

С детства обласканный матерью, Марк не знал слова - нельзя.

Ему можно было всё. В пределах таверны и постоялого двора конечно. Но этого было достаточно, чтобы из маленького мальчика сделать ребёнка деспота.

После смерти мужа Жанетта носилась с сыном как с драгоценностью, которую непременно необходимо всеми силами довести до совершенства, но все что получалось это скверный характер мальчика, потом подростка и в конечном итоге грубый избалованный и жестокий юноша.

Ещё из его плохих черт можно отметить хитрость и абсолютное наплевательство на любовь к нему матери.

Сама не замечая того Жанетта превратила сына в первого человека, который больше всего её и призирал. Единственное чего она не сделала, это не поставила его в рамки должного воспитания, а пустила на самотёк все его пороки.

И теперь этот юноша мечтал только лишь об одном, поскорее стать хозяином таверны, чтобы превратить её в гнездо распутства и блуда. И только одно обстоятельство, которое вечно мешало ему в этом - его мать.

Каким-то дальним чутьём Жанетта всё-таки понимала нерадужные перспективы этого места, если сын возьмётся управлять таверной. Когда-нибудь это всё равно случится.

Наверняка представляла себе Жанетта что тогда будет, но пока не особо вникала в будущее, руководила таверной и пестовала сыночка, в надежде, что он так же будет пестовать её в старости.

Ещё одно, обстоятельство сильно уродовало поведение Марка, это его навязчивая и даже больная любовь к Саяне.

С самого детства он приставал к ней и дёргал, всячески унижал, как только может унизить мальчик девчонку. Оскорбления, толкания и даже пощёчины, терпела Саяна, от капризного сынка и мечтала, чтобы поскорее он куда-нибудь делался. Упал в колодец или подавился рыбной костью. Чтоб его забрали бродячие бандиты или искусали собаки. Хоть что-нибудь, оттолкнуло бы его надолго или навсегда. Потому что он ещё хуже, чем его мать.

Марк портил жизнь Саяны каждый день и постоянно. Как будто единственной целью в его жизни, было сжить её со свету. Со стороны могло показаться, что он люто ненавидит эту девушку, но на самом деле это такая любовь. Больная, искаженная, мучительная, но навязчивая и постоянная.

С самого детства, он разными способами выплёскивал своё чувство. Засовывал за ворот лягушек, отчего Саяна визжала, и Жанетта хлестала её веником за эти крики.

Будучи подростком, он подставлял подножки, когда Саяна  несла подносы с едой посетителям, отчего мать снова наказывала Саяну разными жестокими способами.

Ну а в юности Марк начал чувствовать нечто другое, отчего без конца подстерегал Саяну за углами, пытался схватить, прижать или даже поцеловать.

Иногда это удавалось, и он касался её губ своими губами и испытывал какое-то потрясающее ощущение, от которого становилось ещё хуже после и от которого Марк становился злее, требовательнее и изощрённые в слежке за Саяной.

Каждый украденный поцелуй делал Марка ещё более влюблённым, а значит более требовательным и жестоким. Часто ловила Саяна его безумный взгляд. Взгляд человека страшного, фанатичного, и озабоченного одной идеей.

В конце концов, Марк серьёзно решил жениться на Саяне и почти каждый день требовал у матери, чтобы она их поженила. На что Жанетта бесконечно обещала, откладывала и пыталась сына отговорить. Но отговорки не действовали на Марка. Он чувствовал и хотел.

Желание его было на первом месте.

А главным его желанием было заполучить в жены Саяну.

Ещё немного и он додавил бы мать и та бы позволила сделать как он хочет…

И вот, он выходит утром, видит всех этих людей и слышит такие слова, от которых волосы на голове его начали шевелиться. Марк не поверил собственным ушам.

Саяна - продана королю!

Да никогда он не позволит, чтобы она ушла из этого дома.

Никогда.

7

- Дорогой, я всё тебе объясню, пойдём во двор, - Жанетта бросилась к сыну и  потянула его обратно.

Но Марк выдернул руку и гневно посмотрел, как на то, как старик тронул меня за плечо, повернул и подтолкнул к выходу.

- Что, черт возьми, происходит, я вас спрашиваю? Почему вы её трогаете? - закричал он, кинулся, но старик поднял руку, как бы предупреждая, ещё шаг и будет тоже что вчера.

Это остановило Марка, и он с широко раскрытыми глазами, смотрела то на старика, то на меня, то на мать. Непонимание и растерянность, вот что сейчас на его лице. А для меня это неописуемая радость. Наконец-то я избавилась от этого человека навсегда.

Человек что со стариком встал между Марком и нами и проговорил громко:

- Эта девушка отныне - собственность короля. Ваша матушка продала эту служанку.

- Что?! - Марк в ужасе обернулся на мать, - Я не позволяю! Нет! Верни им деньги мама!

Старик вышел вперёд.

- Сделка не может иметь обратного действия. Ваша мать получила плату, мы эту девушку. Всё честно.

- Но вы завладели ей обманным путём! – кричал Марк.

- Марк, прошу тебя сынок, - успокаивала мать, пыталась удержать его, но он вырвался и кинулся ко мне.

- Я её хозяин тоже и я её не пускаю!

Старик преградил ему путь и поднял ладонь.

- Не нужно, - проговорил он и это снова подействовало.

- Вы не имеете права! – со скрежетом в зубах прокричал Марк

- У нас имеется законно составленный документ.

- Покажите, вы мошенники! Я подам жалобу в высочайший суд!

- Мы и есть высочайший суд и сами решаем, кого купить для короля. Или вы сомневаетесь в сделке совершенной от имени самого короля?

Марк остановился. Он был действительно очень жалок в этот момент. Неумытый растрёпанный, злой и беспомощный.

В первый раз в жизни он не мог повлиять на мою судьбу.

- Я этого так не оставлю, - сказал он грозно, глядя на старика, а потом повернулся ко мне, и сказал так что от страха я сжалась, – слышишь Саяна, я не оставлю этого так. Я выкуплю тебя и ты будешь моей женой.

И тут я не выдержала. Осмелела как никогда.

- Да не хочу я быть твоей женой, не хочу! Отцепись уже наконец! Я рада, что ухожу навсегда из этого дома, потому что тут я была несчастной.

- Подумаешь, а я к ней ещё как к дочери относилась, - фыркнула Жанетта, развернулась и пошла вглубь, - Патриция, выходи сегодня ты за служанку, - крикнула она.

Но Марк уходить так просто не желал.

Он стоял и смотрел, как я уходила. Нахмурив брови и скрестив на груди руки, смотрел яростным взглядом и было видно каких чудовищных усилий ему даётся не кинуться и не остановить. Я видела что ему очень нелегко меня отпускать. И тихо радовалась, что наконец избавлюсь от его навязчивого внимания.

Во дворе мы подошли к роскошной карете. Слуга протянул старику красную ткань, разукрашенную узорами. Старик развернул её и предо мной длинный плащ с капюшоном. Этот плащ накинули мне на плечи, завязали у шеи и покрыли голову капюшоном.

- Теперь, твоё лицо будет скрыто от людей. Только когда мы приедем на место и ты поселишься в замке короля, его можно будет открыть.

- А для чего это нужно? – спросила я.

- Чтобы больше никто не захотел тебя купить.

- Но меня и так никто не купит.

- Когда мы приедем во владения короля, там много перекупщиков и все они стремятся завладеть самым лучшим товаром.

- Товаром?

- Да. Девушками, предназначенными для услужения во дворце. Все охотятся за красивыми девушками. В королевстве скоро не останется ни одной красивой.

- Но разве я красивая? – с сомнением глянула я на старика.

Он усмехнулся и переглянулся со своим спутником.

- А разве ты не знаешь, какая ты?

- Нет.

- Тогда и не надо. Оставайся в этом своём незнании и возможно, тебе повезёт больше чем другим.

Что он имел в виду я так и не поняла. Единственное что поняла, я так же буду служанкой только во дворце короля.

Ну, это и не плохо. По крайней мере, мне выдадут чистую одежду и бельё. Не станут же к королю подпускать неопрятную прислугу.

И я успокоилась, запрыгнула в карету, которая оказалась совершенно пустой и спустя несколько минут она сдвинулась с места. Всё. Я уезжаю из этого ненавистного места навсегда.

Когда карета выворачивала со двора, я выглянула в окно и снова увидела Марка.

Он стоял на крыльце и смотрел вслед с искаженным злобой красивым лицом. Но я впервые за много лет не боялась.

Как хорошо, что я больше никогда его не увижу.

8

Путь наш оказался утомительным и совсем не быстрым.

Никогда не думала, что в такой красивой карете можно так сильно устать. Хорошо хоть на ночлег останавливались на разных постоялых дворах, подобных тому из которого меня забрали.

Иногда стояли по нескольку дней. В роли постоялицы, новой для меня, я чувствовала себя совсем не так как раньше. Всю жизнь я прислуживала, теперь же прислуживали мне. Странно, необычно. Но приятно.

Каждый раз, после остановки, когда снова приходилось выдвигаться в путь, карета заполнялась.

Сначала одна девушка в капюшоне появилась рядом со мной, потом вторая, а вскоре вот, нас уже четверо. К десятому дню карета была уже полной и мы сидели тесно прижатые друг к другу. В полном молчании и таинственности.

Потому что прежде чем запустить нас снова в карету чопорный слуга повторял одни и те же слова:

- Не разговаривать, не открывать лица, ни касаться руками.

Странно всё это. С чего это мне бы вздумалось кого-то трогать.

А вот поговорить хотелось бы, но нельзя. Один раз я сказала - ой, когда карета подскочила на кочке и тут же услышала голос слуги:

 – Не разговаривать!

Пришлось прикусить язык, мало ли что грозит мне от того, что заговорю, вдруг захотят вернуть меня хозяйке и Марку, а этого я желаю меньше всего. Лучше тогда помолчать.

Привыкла уже к разноцветной накидке с райскими цветами. У каждой из нас она отличается по цвету, но сшиты одинаково. В этой яркой плотной ткани я чувствую защищённость и мне это нравится.

Мысли о том, что за меня заплатили много денег и надели на меня такую красивую накидку – греет сердце. Надеюсь, меня ждёт хорошая жизнь в нормальной чистой одежде. Пусть прислугой, но точно не такой, какой я была.

Иногда мысли приходят и грустные. Всякие страшные предположения лезут в голову и пугают. Я стараюсь отделаться от них не придумывать ничего плохого.

Вся эта тайна интригует, и я надеюсь, что в конце утомительного пути будет что-то хорошее.

К концу второй недели мы ехали два дня без остановок, все вымотались и устали. Это было понятно и без слов, по тем вздохам, которые вырывались из груди, каждой из нас. Иногда кому-то из девушек становилось дурно, и она склоняла голову на соседку. Но карета не останавливалась и катила дальше. Нам не разрешали об этом говорить.

А однажды одна девушка начала кричать:

- Остановите мне плохо, я хочу домой!

Карета остановилась, девушку вывели и больше мы ничего не слышали.

Теперь стало действительно страшно. Ещё полдня мы ехали в тишине и даже боялись вздыхать.

 За окнами вечерело. Очертания рисунка на ткани накидки все, что я могла видеть. Я закрывала глаза и пыталась спать сидя в надежде, что скоро мы доедем до ночлега. Ещё немного и я не выдержу и тоже закричу как та девушка, пугает только неизвестность. Что со мной сделают, если закричу. И я держалась. А потом думала да какая разница, что сделают, ехать так больше невыносимо.

Последние капли моего терпения иссякали… Ещё немного…

Карета остановилась. Мы услышали гул голосов.

Открылась дверца. Нам приказали выйти. Так как я сидела у стены с краю, то выходить мне пришлось последней.

И надо же было так выходить, видно усталость нелёгкого пути сказывалась, что прямо на подножке я наступила на край накидки, оступилась, не удержалась и начала падать. Шлёпнулась в дорожную пыль, повернулась и капюшон сполз с моего лица.

И вот, в этот самый момент, когда я упала и лицо моё открылось, вся эта толпа ахнула и даже кажется, подалась назад.

Сначала я зажмурилась, в страхе, что сейчас меня схватят и куда-то утянут за такую провинность. Но никто не трогал меня и я приоткрыла глаза, а затем открыла их полностью. И несколько раз моргнула с непривычки.

Вокруг толпа народу. Все стоят и смотрят, как я растянусь на площадке прямо перед ними. Я смотрю на них, а они смотрят на меня. Гул затих.

Я перевожу взгляд с одного лица на другое, а они все смотрят на моё лицо.

Слава богу за эти дни я отмыла его так тщательно, что даже увидела в зеркале, как румянятся щёки, как появляются две симпатичные ямочки, когда я улыбаюсь. И даже заметила, лицо моё не такое уж и страшное, как казалось.

Люди изумлённо рассматривали меня.

Но это продлилось всего лишь пару мгновений, потому что подбежавший слуга быстрым движением накинул на меня капюшон и, помогая встать, приказал:

- Посторонились! Следуйте за мной!

Мы с девушками сбились в кучу, пытаясь не терять из вида слугу, пошли за ним. Толпа расступилась, давая нам пройти.

Когда мы шли между этими людьми, я чётко слышала шепот и даже громкие голоса иногда выкрикивали:

- Она в красном! Она в красном!

Кто в красном?

Кажется, я как раз в красном…

Но что это означает совсем непонятно. Надеюсь, скоро узнаю.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍9

Край капюшона лег так, что образовалась складка, в которую я могла видеть все, что нас окружало.

Мы пошли мимо толпы простолюдинов одетых, однако, не так как я привыкла видеть, не так как в тех краях, откуда меня привезли, а более ярко. Там откуда я родом простые люди большей частью нищие оборванцы, а если что-то имеют за душой, то одежда всё равно серых и землистых цветов. И всё вокруг серое и землистое.

А тут, простые люди, это разноцветная толпа, в одежде расписанной узорами, сдобренной вышивкой и множеством всяких украшений.

Одно уже это закладывало в душу надежду на лучшую жизнь.

Наша небольшая колона девушек в разноцветных накидках проследовала к воротам. Огромные, как мне показалось, даже гигантские, сложенные из досок невероятного размера. Какое должно быть дерево, чтобы иметь такую длину.

Мы вошли. И как только вошли, ворота со страшным скрипом начали закрываться. Пять человек огромных мужиков с одной стороны пять с другой, толкали толстые деревянные колёса. И сразу как ворота закрылись, невероятной толщины засов вошёл в такую же скобу.

Толпа осталась снаружи, а мы оказались внутри двора, рядом со стенами каменного замка.

Позабыв о запрете, я подняла голову и посмотрела на высокие стены собранные из огромных каменных плит, сросшихся между собой, слепленых когда-то не только руками человека, но и временем. Это наверняка грандиозное сооружение, но мы видим только одну его стену.

Вернее я вижу, потому что остальные так и стоят с натянутыми на головы капюшонами.

Да, стена замка произвела на меня впечатление.

Ну, по крайней мере, это будет получше чем в обшарпанной таверне у Жанетты.

Теперь я принадлежу хозяину этого замка, я так понимаю. И буду работать здесь служанкой. Надеюсь, в мои обязанности не будет входить грязная работа. Тут явно полно слуг и молодых девушек не заставят выполнять особо грязную.

И ещё я надеюсь, что внутри есть не только служанки, но и слуги молодые парни. Среди них хотелось бы найти кого-то и полюбить... Было бы неплохо. Ведь без любви жить не очень хорошо. Хочется чтобы кто-то влюбился в меня, ну и самой влюбиться.

Надеюсь, что так и будет.

Думаю обо всём этом и забыла, что капюшон мой соскользнул. И только когда строгий слуга подскочил ко мне и прошипел:

- С ума сошла?

Я вздрогнула и натянула посильнее красную ткань.

Вошли внутрь и двигались одна за другой, по коридорам замка. Теперь я даже не могла как следует рассмотреть, где и куда идём, так как глубокий капюшон ограничивает обзор.

Надеюсь потом, когда мы поступим на службу всего этого не будет, ни накидок, ни таинственности. Не сильно хочется всё время ходить с закрытым лицом. А вдруг, на этот случай у них есть что-то другое, например маски.

Мерный топот нескольких десятков ног по светлому мраморному полу.

Я много слышала о таких полах, но никогда не видела. Заезжие в таверне, иногда в разговорах упоминали красоту дворца королевства. Я представляла, порой даже мечтала, попасть сюда. Вот я здесь, но ничего не вижу. Как хочется откинуть капюшон и повертеть головой в разные стороны. Как же интересно.

Сколько можно идти?

Коридор, другой, третий.

Мраморный пол под ногами резко сменился сырым камнем, повеяло прохладой и мы начали спускаться по невзрачным ступеням.

О нет!

Только не это.

Неужели мои страшные догадки начинают сбываться. Неужели снова прислугой на самом низу. Вот теперь я действительно начинаю волноваться.

Молча следуем за сопровождающим слугой, от которого до нас доносится только голос и повторяющее слова эхо.

Чем дальше, тем ниже, тем прохладнее и сырее. Сильнее зябнут мои ноги одетые в плохонькие, почти спонтанные туфли из кожи буйвола. Холод проникает под одежду, сковывает движения, будоражит страхом сознание.

Трепет начинаю ощущать не только я.

- Куда нас ведут? – послышалось сзади.

- Разговоры! - прокричал слуга и эхо трижды повторило – воры, воры, воры.

И все снова угнетенно и молчаливо шли. Подрагивая и представляя уже не таким радужным своё скорое будущее.

А потом послышался скрип.

Отвратительный скрип железа и по телу поползли противные мурашки.

Неужели нас ведут в темницу?

И как в подтверждение моей догадки я почувствовала толчок, быстрым движением скинула капюшон и увидела комнату похожую на темницу.

Рядом со мной ещё несколько девушек тоже без капюшонов. Мы пугливо оборачивались, смотрели друг на друга и на серые стены темницы.

- Что это такое? – проговорила одна.

- Где мы? – испуганно глянула на высокий потолок другая.

- Зачем мы здесь? – в страхе прошептала третья.

Решетка на двери захлопнулась и слуга сказал:

- Теперь вы принадлежите королю. Сначала мы испытаем, нет ли среди вас ведьмы. Все кто пройдёт отбор, будут служить королю. Ведьмы будут уничтожены.

Открыв рты, мы стояли и в ужасе смотрели на выход.

Я в каменной темнице.

Рядом со мной пара десятков девушек… и кто-то из них - ведьма.

10

Низкая дверь с резными, коваными узорами отворилась, слуга безмолвно кивнул, давая понять, что входить можно. Бернар вздохнул, ожидание кончилось.

Каждый раз всё дольше его держат у покоев. Раньше он просто входил по стуку, но теперь только с разрешения и не сразу. В этом чувствуется недовольство короля.

Бернар понимает, ещё немного и сошлют его куда-то на дальние земли и жить ему отшельником, потому что угодить королю за все эти годы, как ни старался, так и не удалось.

Старик вошел в небольшую низкую комнату, тайные покои его величества и склонился в поклоне. Надолго, в попытке выказать учтивость и показать всю свою старательность.

- Ваше величество…

Кресло похожее на трон только в миниатюре повернуто к окну. Видно только край бархатного рукава и ладонь с перстнями на тёмном подлокотнике. Пальцы подергиваются и стучат – плохой знак.

В решетчатое стекло окна, видны сгущающиеся над замком тучи.

- Сколько ещё Бернар? – послышался басистый голос короля.

Старик выпрямился и прошел к окну, спокойно посмотрел на сверкнувшую вдалеке молнию.

- Если бы я знал ответ и решение, я бы выполнил его и умер в тот же момент.

- Это бессмысленно… - король поднял на старика полный грусти взгляд, - это бесконечно Бернар. Я больше не выдерживаю.

Старик поджал губы и вздохнул.

- В королевстве почти не осталось красивых девушек.

Король сложил пальцы, приложил к губам. В этой задумчивой позе часто застают его слуги. Волевой профиль, выдающийся нос, седые волосы и бесконечно грустные, голубые, как небо, глаза.

Двадцать пять лет Король Себастьен Грулл, в народе называемый – справедливый, управляет королевством Гриул. С того момента, когда отец передал правление в его руки, отошёл от дел, и доживал свой век в спокойствии и радости среди любимых слуг, в одной из башен замка.

Много лет король Себастьен не знал других забот, как руководить, издавать указы и незначительными военными походами отбиваться от поползновений вражеских королевств, желающих захватить его земли. Много лет только эти заботы лишь иногда затеняли чело. Но то, что происходит теперь, черной тенью легло на голову короля и не только его.

- А ты не задумывался, возможно, мы делаем что-то не так? Может ответ совсем не в том что нам известно.

- Я сверялся с тремя магами, и все они говорят одно и тоже. Не договариваясь, - обернулся от окна старик.

Король вздохнул.

- Ты знаешь, всё то время пока вы там прохлаждаетесь в поисках, я боюсь.

- Чего?

- Чего? Ты меня спрашиваешь чего? – резко сказал Себастьен, - да того хотя бы, что в это окно ворвётся пламя и испепелит меня к чертям собачьим. Хотя бы этого боюсь, а потом испепелит и всех остальных.

- Надеюсь, этого не будет. Ведь пока нам удаётся держать…

- Нет, Бернар, так больше продолжаться не может, ты должен оставаться здесь, мне нужна твоя помощь, а на поиски мы пошлём кого-то ещё.

- Сир, у меня есть смутная надежда, что возможно…

Король повернулся, с надеждой посмотрел на Бернара и тот осекся, не хотелось снова говорить те же слова, что и в прошлый раз. Снова уверять о надежде,  что в этой партии девушек обязательно отыщется - та самая.

Сколько раз это говорилось и сколько раз было всё не то.

- Ладно, я не стану утверждать, что в этот раз нам повезёт, слишком часто мы ошибались,… я ошибался. Прошу вас сир, назначить на моё место кого-то другого. Я чувствую, что не справляюсь.

- Кто бы на моё место встал, - грустно проговорил король, - Ты хорошо знаешь Бернар, что ни тебя, ни меня некому заменить и мы должны искать, тщательно искать.

- Я буду стараться, сир, - устало вздохнул Бернар.

Он устал. Слишком устал.

- Иди, - махнул рукой король, - и прошу тебя, просто умоляю, спаси нас всех.

Бернар кивнул и вышел.

11

Вот теперь заговорили все. Причем одновременно.

- Ой, какой ужас!

- Я хочу домой, - заплакал кто-то, - моя мама этого не переживёт.

- Это обычное испытание, - сказала одна, - и не нужно паниковать. Просто поймают ведьму и мы пойдем дальше. Вы думаете, за нас заплатили целое состояние, чтобы мы тут и умерли? Не думаю. А ещё дорога. Стоило тащить нас в такую даль.

- А может этот король кушает молоденьких девушек? – грустно проговорил кто-то.

- Не говори так, мне страшно, - ещё громче всхлипнула та девушка что плачет.

Я смотрю то на одну, то на другую и заметила, тут нет ни одной некрасивой девушки. Все красивые или очень симпатичные. Да, умеют эти слуги подбирать девушек для прислуживания королю.

А вдруг у них совсем другие цели и эта красота в действительности нужна для чего-то другого.

Осмотрелась. Голые, каменные стены, пол и потолок. Сколько нас тут продержат неизвестно. Чего стоять, подошла к стене, присела. Рядом присели ещё двое.

- Как думаешь, долго нас тут будут держать? - спросила девушка с тёмными волосами. Лицо её как будто из другого мира, очень красивое. Тёмно-зелёная накидка так идёт к её зелёным глазам.

- Если бы я знала, - пожала я плечом.

- У нас в деревне, когда ловили ведьму, потом проверяли действительно ли она ведьма.

- И как? – спросила другая с волосами светлыми и тоже очень красивая. Накидка её жёлтая.

Темная девушка вздохнула:

- Лучше тебе этого не знать.

- Ну, говори уже и так страшно, - спросила я, - хоть будем знать, чего нам ждать.

- Её бросали в воду и если выплыла, то ведьма, а если начала тонуть то не ведьма.

- Так если утонула, значит человек? – уточнила светлая.

- Ну да.

- Странные у вас обычаи. Это получается, чтобы им понять, что я не ведьма, мне нужно утонуть?

- Получается так.

- То есть, нас всех перетопят, а та что всплывёт её на костёр. А кто тогда останется? И зачем за нас столько денег заплатили? – подошла ещё одна в голубой накидке.

- Легче было там, где я живу столкнуть меня в озеро, посмотреть всплыву или нет и дело с концом, - подтвердила я, - Нет же, достали огромный кошель и отдали за меня столько денег, что моя хозяйка теперь как королева заживёт. Зачем всё это, объясни?

- Я не знаю, за меня ведь тоже заплатили. И тоже дорого, - пожала плечами тёмная.

- Вот и получается, мы - товар недешёвый.

- Но с другой стороны это и пугает. Понято, что среди нас они ищут кого-то особенного, - сказала та, что стоит.

- Зачем?

- Если бы я знала.

В этой холодной темнице мы долго сидели, разглядывая друг друга в полутьме. Неясный свет падает из пары окон с толстыми решетками. И хоть на улице должен быть яркий день, сюда попадает совсем немного света.

Только через несколько часов нам принесли поесть. Лепёшки и чашка с куриным бульоном. Мы с жадностью ели, потому что все были очень голодными.

Кадушка с водой стояла в углу и мы могли хотя бы пить сколько вздумается.

После еды все заметно повеселели. Конечно, это не то на что мы надеялись пока сюда ехали. Сидеть в темнице и хлебать куриную похлёбку, не предел мечтаний.

Ну а что мы думали, что нас собрали здесь, чтобы выдать замуж за Светлейшего принца. Конечно нет и мы все, хорошо это понимаем.

Для принцев есть принцессы. А мы никто. Что за блажь такая, что за странные мечты.

Так мы просидели до вечера. Нас ещё раз покормили и все начали укладываться спать. Прямо на полу. Ничего другого не оставалось.

Когда все девушки улеглись, в темнице воцарилась тишина. Слышно было даже как где-то вдалеке коридора скребётся мышь.

Или крыса. Надеюсь, она не придёт сюда, чтобы откусить от меня кусочек.

С этими мыслями я заснула.

Резко открыла глаза, мне показалось, что каменный пол дрожит. Тихий гул сопровождает это дрожание. Я приподняла голову и увидела, что не одна проснулась.

- Что это? - услышала в темноте испуганный шепот.

- Не знаю.

Мы все с ужасом смотрим на окна и слушаем, как гудит что-то в воздухе, и чувствуем, как трясутся стены темницы.

12

Брякнули цепи, проскрипел ключ в замке. Два стражника быстро вошли, схватили одну из девушек и потащили на выход.

- Нет, не надо! - закричала она спросонья, ничего не понимая.

Мы все с ужасом смотрели на то, как её почти волокут по каменному полу и как выкручивается она от страха и ужаса. Мы прижались друг к другу. Дверь с лязгом закрылась, и снова проскрипел замок.

- Куда её? - проговорил кто-то, но ни кто не ответил, потому что удаляющиеся крики всё ещё носились между стен, заставляя вздрагивать и жаться друг к другу.

Через некоторое время всё повторилось. Дверь открылась, вошли стражники, схватили девушку, которая оказалась ближе всех и потянули её на выход. Снова крики и плачь, снова мы дрожим от понимания надвигающейся участи.

Когда всё затихло после третьего раза я попыталась встать. С трудом ступила на затекшие на жёстком полу ноги и подошла к окну. Всё что видно сквозь решётку это стена напротив, такая же сера и унылая, как стена внутри. Ещё видно небольшой кусок двора. Пустынный и пугающий, как и всё в этом месте.

В мыслях полный разброд, подозреваю не только у меня. Девушки затравлено и понуро переглядываются, никто не хочет заговорить. Все как будто ожидают чего-то страшного и боятся об этом сказать.

Я стою и смотрю в пустоту. Думаю, как дальше повернётся моя жизнь, кого сделают из меня стены этого замка, послушную рабыню или принесут в жертву каким-то богам. Кого?

Внезапно раздумье моё прервалось. Я увидела темную фигуру перемещающуюся по двору. Человек в темном плаще.

По всей вероятности он ходил кругами и только иногда проходил мимо той щели между стенами замка, в которую я его могла увидеть. Вот он прошел круг, затем второй, пошел на третий…

И тут мне почему-то захотелось крикнуть ему:

- Эй, немедленно отпустите нас! Мы свободные люди, вы не имеете права!

В этот момент человек остановился, повернулся к окну и посмотрел. То что я увидела, заставило отшатнуться от окна и прижаться к стене.

Два огненных глаза пронизали пространство пугающим взглядом. Этот взгляд словно ощутимо коснулся моего лица, прошелся по нему легким ветром. Я испуганно прислушалась. Обернулась на девушек и поняла, что сделала невероятную глупость. Что и у кого я потребовала, непонятно.

Когда выглянула вновь, там уже никого не было.

Но в тот же момент послышались гулкие шаги нескольких пар ног. Загремели цепи, проскрипел замок и в темницу вошли трое стражников. Глянули на меня, стало ясно, так быстро они пришли именно за мной.

- Нет, не надо, я больше не буду, - пролепетала я, когда они стиснули стальные пальцы на моих руках и потянули на выход.

Девушки сопровождали меня сочувственными взглядами.

Какая же я дура. Не могла держать язык за зубами.

Пришел мой черёд. Но я не готова…

По каменным коридорам меня тянут как безвольного человека, от желаний которого уже ничего не зависит.

- Куда вы меня тянете, - испуганно повторяю я, но думаю им совсем не обязательно отвечать. Стражники волокут меня молча, не реагируют ни на судорожные дерганья моего тела, ни на слова.

Несколько холодных коридоров и мы вошли в просторную серую комнату с каменными стенами. Сначала я выдохнула, что путь наш окончен и что меня больше не волокут, но когда рассмотрела, куда привели, отшатнулась. Уже никто не держал. Стражники оставили меня стоять на пороге и сразу удалились, словно точно зная, что отсюда я уже никуда не убегу.

Быстро и неумолимо стало понятно, куда меня привели, когда я увидела девушку, одну из тех, что до меня забрали.

Без движения и признаков жизни, она лежит на каменном полу. Мокрые волосы, исподняя рубашка. Лицо её отдавало синим цветом, как будто она уже какое-то время мертва.

А вдруг… она и правда мертва.

Вот значит, что ждёт меня. И я почувствовала, как кожу на голове стягивает ледяной ужас. Сейчас со мной сделают то же, что сделали с ней.

Но где тогда остальные? Куда дели ещё двоих?

Бряцанье вернуло меня в реальность. Я глянула в сторону и увидела человека. Он спокойно стоял у большого стола с разными железками, что-то рассматривал, перекладывал с места на место и казалось, совсем не обращал никакого внимания на меня.

Массивный профиль великана, черная борода,  кожаная повязка на голове. Огромное мускулистое тело наполовину оголено. Из одежды только грязные землистого цвета штаны и огромный кожаный фартук.

Человек похожий на мясника. И в обязанностях у него что-то посерьезнее, чем рубить мясо свиньи или быка. Я и есть его сегодняшняя жертва. Все мы пройдём сквозь его сильные, не знающие пощады, руки.

Такому великану ничего не стоит стиснуть два пальца на моей шее, сломать кость и всё. Только для этого и предназначены его огромные пальцы. Убивать.

Ясно же - это обыкновенный палач. Его цель мучить и убивать.

Позади послышался шорох, я дернулась, отшатнулась, сейчас все мои ощущения на пределе и в ожидании чего-то страшного. Позади меня стоит человек, маленький горбатый, со злобным, жадным взглядом.

- Давай это. Я помогу тебе красавица.

Горбун протянул ко мне худые пальцы и начал стягивать накидку. А я хватаюсь за ленты как за спасение. И хоть они никак не смогут помочь, но может, хоть на немного оттянут время моей неминуемой смерти.

- Пожалуйста, - молю с дрожью в голосе, но скорее всего, это - люди не знающие жалости.

Им всё равно, что будет со мной и с такими как я. Они выполняют приказ короля.

Горбун дернул красную накидку и толкнул к огромному бородачу.

Тот, ещё страшнее. Обернулся и окинул меня тёмным взглядом.

- Снимай платье, - прогремел его голос.

- Зачем это? – может, если прикинуться дурочкой, они не станут меня убивать.

- Два раза повторять не буду, порву все, что на тебе есть.

- Я приличная девушка и не могу снимать платье при посторонних мужчинах.

Он протянул руку, схватил меня за ворот.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Хорошо, я сама, сама, - отскочила, взялась за ворот и начала стягивать грубое, холщовое платье, которое много лет  служило мне единственной одеждой и на котором столько латаных дыр, что не хватит пальцев на руках и ногах, чтобы сосчитать.

- Пошевеливайся, - проговорил палач, - вас много, а я один и за сегодня всех вас нужно обработать.

Он имеет в виду - до смерти обработать?

Платье упало и сразу стало похожим на тряпку, а я осталась в исподней рубашке, под которой уже нет ничего. Надеюсь, они не заставят меня снимать и её. Лучше уж умереть как та девушка, одетой. И не позоренной.

- Подходи, - сказал палач и я стрепетом шагнула к нему.

Вот и пришёл мой последний час.

Перед глазами большой чан с водой, где меня будут топить. Проверять ведьма я или нет. Конечно же, я захлебнусь, потому что никакая я не ведьма, и когда они это поймут, будет слишком поздно.

Я шагнула к чану, остановилась у кромки. Тяжелая рука легла на шею и заставила нагнуться, надавила и лицо моё погрузилось в воду.

13

В этот момент вся моя недолгая и, наверное, абсолютно бесполезная жизнь пронеслась перед глазами.

Ледяной холод опалил лицо плечи и грудь, а тяжела рука надавила так сильно, что я тут же поняла - спасения ждать неоткуда.

Это и есть конец. Последние мгновения моей жизни.

Не открываю рот, чтобы не глотнуть, не заполнить нутро жидкостью и не перестать дышать. Долго не выдержу. Чувствую, как распирает изнутри, ещё секунда и колючий холод воды заполнит меня.

Я открыла глаза, чтобы перед смертью увидеть хоть что-то, но темнота и муть в чане не дали увидеть ни одного лучика света.

И вдруг… вспышка… меня отпустили.

Обессиленная и перепуганная я сползла на пол.

Неужели не убьют?

Упала на каменный пол, вцепилась пальцами в массивную ножку чана. Буду держаться за нее, если снова потянут. Вырву у времени смерти, хоть несколько ещё мгновений.

Сквозь пелену и гул в ушах услыхала:

- Ты слишком стараешься Зиган! Такими темпами у нас вообще не останется никого даже в услужение . А их надо много. Очень много. Во всём королевстве красивых девушек уже не сыщешь. В этот раз мы проехали чуть не половину, чтобы набрать хоть что-то. И стараемся мы не для того, чтобы ты всё загубил, - сказал кто-то.

Я благодарно вздохнула. Может хоть меня они оставят в покое.

- Сказали ведьму искать, я и ищу, - голос палача.

- Ну ты посмотри, какая из неё ведьма? – говорят явно про меня.

- В прошлый раз тоже не верили в ту рыжую, а сколько дел она наворотила. И ещё на меня свалили, что мол я плохо старался. Не слишком усердно топил.

- Я верю тебе, но ведь не топить же всех подряд. Другие методы есть.

- Другими не так хорошо владею. Вы же от меня требуете проверки, я и проверяю, как могу. А все эти ваши там закаляться, это не ко мне.

- Хорошо Зиган, но впредь будь острожным.

Я приоткрыла глаза и увидела, человек, а это был именно Ози, помощник старика Бернара, подошел к девушке, что лежала на полу. Встал на колени перед ней, приложил ухо к её груди, потом положил руку и склонился лбом, посидел так и вдруг кто-то чи�