Лиза на пути невозможности
© ООО «Феникс», оформление, 2020
© Крыж, З., 2020
© shutterstock.com, 2023
Пролог
День экзамена
– Эта подойдёт? – Алоиз указал на деревушку, едва заметную с высоты птичьего полета.
Гансик заискивающе скривился и неуверенно пожал плечами, надеясь на подсказку.
– Решай! У кого зачёт, в конце концов? У меня?
Троллик Ганс, кандидат в мелкие бесы, обречённо кивнул. Так уронил голову, на которой ещё не прорезались рожки, что чуть не кувыркнулся в воздухе.
Его наставник хромой чёрт Алоиз резко дёрнул ученика за шкирку, увлекая на посадку:
– Снижаемся!
Ганс взвизгнул, когда земля бескрайним блином бросилась прямо ему в лицо.
Сегодня день экзамена.
На звание мелкого беса сдают три зачёта. Первые два Ганс одолел сравнительно легко. Встать ровно в полночь и провалиться через девять этажей сквозь пол своей спальни прямо в зал совета – уже зачёт. Главное, не опаздывать.
Встретить рассвет в полёте и погасить утреннюю звезду – два. Тут ему помог Алоиз. Даже самые выдающиеся троллики не в состоянии летать дольше пяти секунд без помощи наставника. А Гансик никогда отличником не был. Его задача – вовремя выследить звезду, указать старшему (что он и сделал, заорав, как поросёнок при виде мясника) и вовремя задуть её, когда пролетят мимо. Попал! С первой попытки.
И вот теперь на очереди утреннее зло. Сделать какую-нибудь пакость людям.
Людей Гансик боялся и раньше никогда близко не видел. Учебные проклятья в подготовительной группе вершились дистанционно, через экран. Но Алоизу этого не объяснишь. Сказал: «Летим!» – значит, летим.
Они свалились на окраине деревни между рощей, болотом, лужком для выпаса коров и страшным зубчатым сооружением – кривым забором, за которым в щебете птиц, перекличке курей и коз просыпалась неведомая человеческая жизнь.
– Чего уставился? Вперёд! – нелюбезно буркнул Алоиз. Сам присел на пень и массировал правое копыто.
Все старшие черти хромали на правую ногу – побочный эффект их звания. Преклоняя колено перед Князем в торжественный день, приходилось столько ждать и так нервничать, что колено никогда уже полностью не разгибалось.
– Даже не представляешь, как ноет от близости «этих», – учитель кивнул на человеческое жильё. – И, судя по твоему рвению, никогда не узнаешь! Будешь искать материал или так и простоишь столбом до конца экзамена?
– Я разве должен сам идти туда? Один? – пролепетал Гансик.
– А кто, принц ада за тебя должен работать? Иди ищи! – Алоиз сверился с карманными часами: – Времени у нас до полудня. Я пока отдохну…
Троллик икнул от страха и поплёлся в сторону деревни.
* * *
– Мазила! Чуть в окно не влепил! Кто ж так кидает? Дай мне! Пасуй! Лови!..
Во дворе трое крепких мальчишек разного возраста перебрасывались мячом. Правила Ганс не понимал. Ребята отбивали мяч в основном руками, но если приходилось – и ногами, лишь бы не падал.
– Будет, деточки! Завтрак на столе! – на крыльцо вышла типичная деревенская старушка, из тех, которые в городе считались ещё завидными невестами в самом соку.
– Щас, ба! Доиграем… – снисходительно откликнулся старший. На секунду отвлёкся и тут же получил мячом в ухо от среднего брата.
– Разуй глаза, придурок! Вот тебе! – старший ожесточённо отбил мяч кулаком, но бросок получился слабый, до обидчика не долетел.
Младший звонко смеялся, показывая выросшие только наполовину верхние зубы.
Бабушка с умилением наблюдала, как резвятся любимые внуки, и вытирала мокрые руки передником. Видя, что игра сейчас перейдёт в драку, она снова позвала мальчишек завтракать.
Ганс тяжело вздохнул. Опять сорвалось!
Полчаса троллик невидимкой сидел на краю крыши, наблюдал за мальчишками. Побродив по окрестностям, он выбрал этот двор как самый шумный. Надеялся, что там, где летает мяч и горят спортивные страсти, зачётное задание найти легче всего. Но мерзкие мальчишки ругались удивительно беззлобно. Даже мяч, ежесекундно грозящий раскокать что-нибудь ценное, так и не подыграл троллику.
Братья бросили мяч и вслед за бабушкой, толкаясь, вломились в дом. Гансик спустился с крыши, чтобы видеть в окно, что делается на кухне.
Оказалось, в доме есть ещё девчонка примерно тех же лет, что средний брат.
На столе исходило паром блюдо горячих пирожков. Свежий творог, молоко, мёд – деревенская идиллия. Младший брат толкнул среднего, словно в продолжение игры, нырнул у него под локтем и обманным манёвром первым схватил пирожок. Куснул и тут же взвыл: горячая начинка обожгла язык.
– Куды хапаешь! – возмутилась бабушка. – Руки мыть! Как дикари, честно слово! Сядьте за стол, как люди!
Старший брат дал младшему воспитательный подзатыльник, совершенно недостаточный для оформления пакости, но, разворачиваясь, зацепил блюдо. Средний постарался его поймать… Поймал! Но только блюдо.
Пирожки градом посыпались на пол. Ганс почувствовал внутренним детектором пакостей: вот он, шанс…
Алоиз мгновенно оказался рядом.
– Эти? – наставник прицельно глянул в окно, где ещё не успело произойти ничего «зачётного». Девчонка исчезла под столом собирать пирожки, братья растерянно застыли. Бабушка покраснела.
– Да, – троллик уверенно кивнул.
– Чтоб у вас руки поотсыхали! – взорвалась любящая бабушка. – Что за напасть?! Где видано хватать горячее, да грязными руками, а бабушка готовила, в четыре утра встала! Не дети вы, вороньё ненасытное! Кыш!
– Выбрал?
Гансик торопливо подпрыгнул, боясь упустить шанс. Старший чёрт щёлкнул пальцами. Посреди кухни завертелся вихрь. Быстро почернел, втянув облачко золы из печи.
Послышались разноголосые крики. Громче всех возмущалась бабушка. Чёрный вихрь подхватил отбивающихся мальчишек и вынес из кухни. По пути руки их превратились в крылья, голоса охрипли до вороньего карканья.
Три взъерошенных ворона кубарем вылетели из дома. С крыльца следом за ними сбежала перепуганная бабушка.
– Вернитесь, деточки! Я же не то хотела! Да как же? Я ж ничего такого… Ой, горе-горе!.. – запричитала она.
Остатки вихря забросили воронов на ближайшие деревья. Там они и сидели на разных ветках, моргая с открытыми клювами, ошарашенные своим превращением. Бабушка с долгим стоном опустилась на крыльцо, обхватила голову руками и раскачивалась, завывая и причитая. Из дома вышла девочка, села рядом, обняла бабушку. Они вместе плакали, не представляя, что делать дальше.
– Зачёт, – снисходительно признал Алоиз. – Неплохо.
Старший чёрт похлопал ученика по плечу. Тут же его когти сомкнулись, он снова сгрёб Ганса за шкирку и поднял в воздух.
* * *
– Почему мы всегда сдаём экзамен вторыми? – возмущался кандидат в младшие ангелы Тигрис.
– День экзамена для всех одинаковый, Тиша, – наставительно возразил старший ангел Златогон. – Наше время с рассвета до полудня, а у нижнего курса начало с полуночи. Потому что они тормоза, им нужно больше времени на зачёты.
– Это только формальное равенство! – не сдавался Тигрис. – А на деле, куда ни прилетишь, там они уже побывали! Вот, смотрите! Думаете, девчонка просто так плачет? Во дворе ещё носится пыль чёрного вихря!
– Молодец, что заметил, – похвалил наставник. – Какие действия?
– Что, я разве сам должен решать? – смутился Тигрис. В теории перед светлым экраном каждый приготовишка ощущает себя всезнающим и всемогущим, но на практике…
– Нет, архангелов позовём! – едко подначил его учитель. – У кого экзамен? Иди утешай!
Наставник хлопнул крыльями, кандидат неохотно материализовался, превратившись в обычного городского мальчишку с бездонными небесно-голубыми глазами, сейчас немного растерянными.
Тиша робко постучал в калитку. Она скрипнула, провалилась под рукой. Вестник прошёл во двор.
– Извините, у вас открыто… Я подумал, что-то случилось… Девочка, почему ты так горько плачешь? Я могу помочь?
– Как тебе сказать? – девчонка подняла голову, сердито стирая слёзы с красных опухших глаз. – По порядку? Значит, дело такое: моя бабушка случайно прокляла моих братьев, обозвала их вороньём и сказала: «Кыш!» Они превратились в воронов и улетели из дома. У бабушки сердечный приступ, она лежит, вызывали врача. Приехала мама и тётя Люся – Мишкина и Пашкина мама. Они думали, что все мы сошли с ума, а теперь сидят дома и тоже плачут. И моя мама сказала, что это я во всём виновата, потому что не видела, куда улетели эти козлы… то есть птицы! И… и… Вот что мне теперь делать?!. – девочка снова залилась слезами.
– Успокойся, – мягко попросил незнакомый мальчик. – Это странно, конечно, но бывает и не такое. Тебя как зовут?
– Лиза, – всхлипнула девочка. Только сейчас до неё дошло, что какой-то незнакомый мальчишка расспрашивает её обо всём, ни грамма не удивляясь. Хотя с точки зрения нормального человека её рассказ – чистый бред, это Лиза хорошо понимала. И вообще, незнакомец довольно симпатичный, сестра воронов благодарна ему за участие без насмешек. И рука у него такая тёплая…
Тигрис обнял Лизу за плечи.
– Дело трудное, – сказал он тоном специалиста. – Но всё можно уладить. Если ты пройдёшь семь долин и семь гор, твои братья снова станут людьми.
Лиза удивлённо распахнула мокрые ресницы и уставилась на вестника, как на чудо. А потом обиженно прищурилась: не считает ли мальчишка её полной дурой?
– Прикалываешься, да?
Ангел-ученик мягко улыбнулся:
– У тебя есть лучший рецепт? Просто поверь.
– Лиза, ты где пропала? – послышался недовольный женский голос из дома. – Иди сюда!
– Я здесь! – откликнулась девочка. И обернулась за разъяснениями: – А откуда ты?..
Тигрис исчез. Лиза выбежала за калитку, но на улице тоже никого не было.
– Дурацкие шутки, – пробормотала девочка и ушла в дом.
«Поверь!» – эхом отдалось у неё в голове, словно кто-то шепнул на ухо. Лиза сердито дёрнула плечом, отмахиваясь. Но внутри уже знала, что делать.
* * *
Общий совет по случаю экзамена младших – небывалое дело. В нижнем ярусе все вибрировали, не зная причины. Но какой бы повод ни привёл сюда представителя небесного совета, в любом случае это проблемы, ничего больше. Грандиозные или мегасложности, как повезёт. Весь вопрос в том, кого нагоняй начальства заденет непосредственно, а кого – только краем.
Алоиз нервно застёгивал бесконечные мелкие пуговки на парадном мундире. Их изобрёл враг рода человеческого лично, это чувствовали все, пытаясь поскорее застегнуться, опаздывая на важные встречи. Наконец старший чёрт воткнул запонки из острых осколков чёрного вулканического стекла и поправил галстук. Сделал шаг к двери и тут же развернулся на месте.
– Только этого не хватало! – Алоиз схватил с полки важный защитный аксессуар и уже окончательно вышел в коридор. Гансик давно топтался под дверью. Не успел он ничего спросить, как провалился прямиком в нижний зал.
На совет должны явиться все наставники младших кандидатов вместе с учениками. Так, по крайней мере, сообщили по внутренней связи. Поэтому присутствующие неприязненно переглянулись, поняв, что в зале всего две пары: одна с верхнего курса обучения, одна с нижнего. Вероятность, что серьёзный нагоняй достанется кому-то другому, стремительно испарилась от адской жары.
Алоиз сухо, чуть заметно кивнул неприятному типу в сером балахоне свободного кроя, со скромненько погашенными крыльями. Принимающей стороне полагается выказывать хоть какую-то вежливость. Златогон двинул бровью, делая вид, что не узнал. Так же они скользнули мимолётными недовольными взглядами по ученикам. Вероятность получить выговор в присутствии враждебной стороны – профессиональный риск, с которым наставники смирились уже в момент вызова на общий совет. Но при младших… тем более при чужих…
Гансик и Тигрис ничего не понимали, с любопытством рассматривали большой зал в торжественной лазерной подсветке.
Внезапно сверкнула молния. Купол зала треснул от резкого звука небесной трубы, возвестившей появление высокого гостя. Троллику звук болезненно отдался в черепе, где после успешной сдачи экзамена уже резались рожки. Даже Тишку рёв трубы заставил вздрогнуть. Балахон ангела вспыхнул серебром. Алоиз мгновенно надел чёрные очки, прежде чем слепящий свет затопил нижний зал.
Гансик взвизгнул и тёр слезящиеся глаза. Ему показалось, что стены навсегда слились в фиолетовые и зелёные жгучие пятна. Старшие, кто уже лицезрел Князя тьмы, не способны выдерживать свет ангельских крыльев, а молодёжь должна мучиться. Ученикам предстоит ещё не одно суровое испытание, с ними не церемонятся. Первое, что заметил Ганс краем глаза и что его немного утешило: верхний мальчишка тоже заслонился от света, хоть и не вертелся ужом на сковородке, но смотреть открыто не мог. Поняв, что зрение возвращается, троллик украдкой оглянулся на своего учителя.
Алоиз замер в резном кресле с высокой прямой спинкой. В круглых чёрных очках слепца, хромой, небритый, старший чёрт напоминал нищего жулика, если бы не парадный красно-чёрный мундир «майора». И держался он в жгучем свете точно так же невозмутимо, как верхний наставник. Только тот, в серебряном балахоне, в присутствии своего начальства стоял.
– Приветствую! – громом раскатился по залу голос вновь прибывшего. Рядом с пустым троном Князя (такие из чистой формальности стояли в каждом зале) возникла фигура верхнего чиновника в светящейся судейской тоге с лазоревым шлейфом. Алоиз ничего не видел, но знал форму враждебной стороны и не сомневался, что гостям хотя бы не жарко.
Судя по шагам – три каменные ступени, а потом мягкий бархат ковровой дорожки, – высокий гость сошёл с полукруглого подиума и приблизился для доверительной беседы.
– Большая честь принимать столь высокого гостя в нашей скромной обители, – проскрипел из динамика голос генерального демона, распорядителя зала. – Чему обязаны? Какой повод визита?
– Экзамены, разумеется! – грянул начальственный бас. – Это чёрт знает что!
– Вероятно, небесная канцелярия лучше нас в курсе происходящего, – с холодной иронией парировал генеральный. – Потрудитесь объяснить! Были нарушения?
– Нарушения?! Так это у вас называется?! Да вы знаете?.. Впрочем, да, вы не в курсе, – величественно согласился посланник. – Но они!!!
Даже сквозь очки Алоиз почувствовал, как в него персонально упёрся небесный обвиняющий перст.
– В чём дело? – возмутился Златогон. Очевидно, ему достался тот же жест, только вместе с огненным взглядом.
Представитель небесной канцелярии понизил голос до человеческого предела, сдерживая возмущение, от которого, не ровён час, треснут стены.
– Вы хоть представляете, кого прокляли ваши идиоты?! Ты, щенок безрогий, устроил эту милую шуточку с тремя воронами?
Гансик понял, что это вопрос к нему.
– Я, ваша светлость! – пискнул троллик. Ганс не чувствовал вины за удачную пакость, но подозревал, что у ослепительного представителя верхней власти другое мнение.
– А в чём дело, сиятельный? – лениво поинтересовался Алоиз. – Разве проклятье выходит за рамки конвенции? Да, пожалуй, чуточку слишком откровенно… – в голосе старшего чёрта скользнуло явное удовольствие. – Сейчас так не принято… но не запрещено ведь!
– Ты… – зашипел чиновник, собираясь сказать что-то обидное.
– Но ведь я всё исправил! – перебил его звонкий мальчишеский голос. Наставник дёрнул Тигриса за рукав, но тот вывернулся и шагнул вперёд. – Я говорил с Лизой, и теперь она знает условие…
– Именно! – гром по залу пронёсся такой, что из алмазных жил в стенах брызнули мелкие осколки. – Что взять с этих… но куда ты смотрел, Златогон?! Стоп! Слышать не хочу про самостоятельное задание! Сваливаешь всё на ученика? Превосходно! Господи, дай мне силы не применять силу!.. – посланник свыше снова понизил голос почти до ласкового тона и обратился к Тишке: – Отвечай, ты кто?
– Кандидат в младшие ангелы, – понуро ответил тот, сомневаясь, зачтут ли ему теперь новое звание. Если вмешивается небесная канцелярия, дело серьёзное.
– Оставь этот низкий жаргон! – скривился чиновник, словно у него болел зуб. – Отвечай как положено, ангел триста тридцать третьей ступени!
– Так точно, ваше сиятельство! Ангел триста тридцать третьей ступени Тигрис!
– Так какое же ты имел право открывать дело высшего уровня?!
– Я не знал…
– Ну само собой! Где тебе знать! Вас не этому учат, да, Златогон? – бушевал чиновник. – Ты отправил девчонку за семь гор, только и всего! Это вызов судьбы! Из-за того, что юный крылатый кретин открыл ей, как отменить проклятье, больше никто, кроме неё самой, ничего изменить не сможет! Ни ангелы, ни архангелы, ни силы, ни власти, ни Сам!..
– Полегче! – одёрнул гостя распорядитель зала.
– Боже, я, кажется, понимаю… – начал старший ангел.
– Неужели?! – издевательски рявкнул посланник. – Мы спешили на зов страдающей детской души оказать семье посильную помощь, отменить дьявольские козни безрогих недоучек и предотвратить худшее, но наши собственные первоклашки оказываются тут как тут! С такой молодой сменой врагов не надо! Вмешались быстрее небесной канцелярии, запустив… – чиновник набрал полную грудь воздуха, снова подавляя волну возмущения, и выдохнул после паузы: – НЕВОЗМОЖНОСТЬ!
Из горла Алоиза вырвался сдавленный рык. Верхний представитель услышал.
– Твои недодьяволята имеют представление о невозможности? – издевательски спросил он.
– Разумеется, мы её проходили. Но уровень секретности… Как я мог знать?! – наставник вслепую, но очень точно влепил Гансику подзатыльник: – Отвечай их сиятельству!
– Невозможностью называются сложнейшие повороты людской судьбы, приводящие к последствиям мирового масштаба! – пискляво оттарабанил троллик, сам удивляясь, что так хорошо помнит определение. Не иначе как в подзатыльнике учителя крылась подсказка.
– Совершенно верно! – сурово подтвердил небесный чиновник. – Невозможность нельзя отменить и смягчить! А сложнейшие повороты судьбы таковы, что…
– …проще сразу застрелиться, чем начинать этот путь, – убитым голосом закончил мысль Златогон, не думая, что этим ещё больше разозлит начальство. Шок открытия был слишком силён. – Так судьба этой девочки…
– Да! Герою невозможно помочь, только он сам, в данном случае, вашими стараниями, – она сама, может разрулить ситуацию! Если герой отступится, а препятствия на его пути будут нешуточные, мировые последствия ужаснут всех! Это равносильно самоубийству Самсона, когда он ломает несущую колонну здания и вместе с ним под обломками гибнут десятки тысяч людей, оказавшихся невольно замешанными в ход дела!
– Но центральной фигуре с рождения даны силы выдержать невозможность, разве не так? – подал голос из диспетчерской генеральный демон.
– Это дьявольская теория! – рявкнул верхний представитель. – На практике все всегда старались не допускать этим судьбам свершиться!
– Согласен, так было бы проще, – недовольно признал Алоиз. – Но обратный ход времени неподвластен… по крайней мере, нам. Пружина запущена. Что вы теперь предлагаете?
– Я лишь посланник, – с чувством высочайшего превосходства ответил чиновник небесной канцелярии. – Моё дело донести до вас понимание того, что вы натворили. Предлагать будете сами. Сообщаю, что всевышним распоряжением вы четверо входите в комитет ликвидации последствий случайно запущенной невозможности. Как хотите, так и решайте! До первого отчёта срок – месяц!
– Что? Как? Я? С ним? – Златогон даже подпрыгнул на месте, порываясь лететь следом за высоким чиновником. – Подождите, ваше сиятельство! А Тишка и Ганс? Это же просто дети!
Но чиновник уже испарился, закрыв за собой пролом в потолке.
– Гордыня, брат мой, плохой советчик, – Алоиз сел свободнее, закинул копыто на здоровую ногу, сунул чёрные очки в нагрудный карман. Усмехнулся, передразнивая ангела: – «Я? С ним?» Можно подумать, мне приятно с тобой работать. Выбирать не приходится. Какие будут соображения? Кроме того, что мы капитально влипли. Очевидность не обсуждается.
Прежде чем ангел-наставник успел ответить, к ним, прихрамывая, приблизился распорядитель зала.
– У меня есть конструктивное соображение, – генеральный демон одним взмахом когтистой лапы опрокинул кресло: – Пшёл вон!
Перед собственным начальством Алоиз успел вскочить и согнуться в поклоне раньше, чем ему напомнили о почтительности.
– Что бы вы ни делали, убирайтесь с нижнего яруса! Забирай своего… как ты его сегодня назвал? Многообещающего бесёнка? – демон угрожающе замахнулся на Гансика. – Катись вместе с новой шайкой в небесные чертоги или куда хочешь! Я вам крышу не дам, на ближайшее время нам довольно позора!
– Ваше претемнейшество, умоляю!..
– Молчать! – глаза генерального засветились красными угольками. Он крепко взял Алоиза за узел галстука, грозя задушить и заставляя поднять лицо. – Разрешаю порыться в библиотеке до утра, ни секундой дольше! Это всё, что я могу для вас сделать. Мне отчитываться перед Князем!.. – в шёпоте генерального демона заранее слышался ужас в предвкушении этой встречи. Алоиз понимал, кто из них сейчас в худшем положении, и отступил, хотя себя старший чёрт, естественно, жалел больше, чем генерального.
Осторожно высвободив свой галстук из мёртвой хватки, наставник Ганса дал знак остальным следовать за ним и повел их в архив судеб при тёмной библиотеке.
В нижнем ярусе нет окон, потому никто не мог заметить, что закат сегодня откровенно зловещий. Небо словно залито тёмной кровью.
В этот вечер Лиза целеустремлённо шагала через поля к виднеющейся на горизонте невысокой горе, освещённой красным. За спиной у неё болтался рюкзак с самым необходимым, собранным в дорогу. В том числе с десятком холодных пирожков, которые сегодня так никто и не пробовал.
В это время троллик Ганс и ангел триста тридцать третьей ступени Тигрис, сидя в разных отделах архива, читали в старинных фолиантах красные абзацы. Огненные чернила использовались в редких случаях, когда информация в учебниках одинакова для верхнего и нижнего курса.
«Невозможность людской судьбы – долгий путь испытаний, где любой вариант решения приводит к результатам мирового масштаба. Называется также „коронным (тронным) выбором“, оттого что поступки центральной фигуры непременно отражаются на судьбе всей страны (в исключительных случаях на кону судьба мира).
Отличается от обычного призвания тем, что центральной фигуре дано не только знание цели, но и точное условие её достижения. После этой сверхъестественной подсказки в достижении цели герою помочь невозможно. Помешать себе, отступиться или дойти до конца – полностью свободный человеческий выбор. Испытания на пути неизбежны и без поддержки оказываются, как правило, выше человеческих сил.
Классический частный случай невозможности: вилка или камень на перепутье, когда из двух и более вариантов выбора невозможно предпочесть ни один из-за страшных последствий.
Например, выбирать, чью жизнь спасти, когда все они слишком дороги. Выбирать, выдать тайну или сохранить, если оба решения имеют ужасные последствия для одной из сторон».
Результатом их научных изысканий стал вывод:
«Невозможность предначертана от рождения. Но предположения, что тронный выбор – удел избранных личностей, наделённых особой силой духа, историческими фактами не подтверждаются».
Прямой контакт
До ночи Лиза забралась высоко в гору, почти до гребня. Она могла идти ещё, но заставила себя сделать привал. Развела костёр, выложив из камней глубокий очаг, как опытная туристка. Разогрела в маленьком котелке чай, запила пару пирожков. Завернулась в тонкое походное одеяло, сохраняющее тепло внешней зеркальной стороной, и сидела, прислушиваясь к каждому шороху.
Несмотря на разрешение остаться в нижнем ярусе до утра, кампания по ликвидации невозможности почти одновременно с темнотой перемахнула в горы, ближе к «объекту», как называл Лизу Алоиз. Это ещё самое корректное, как чёрт её обозначал.
– Чего её дома не ищут?
– Оставила записку, – предположил ангел.
– И с каких пор родня мелкого детёныша спокойна, стоит черкнуть записку? Или сегодня у них пропало столько детей, что все уже привыкли? Где трое, там и четверо?
– Такой специалист по человеческой психологии – просто находка! – не остался в долгу ангел. – Давай слетаю проверю, что там?
– Сиди уж. Лучше я смотаюсь погляжу, что и как.
– Не доверяешь? Ясно. Вместе не полетим, чтобы не оставлять младших, значит, довольствуемся предположениями. А сама что? Ещё не спит?
– Не-а, – Алоиз нашёл пастушью пещеру метров на двести выше стоянки Лизы. Развёл огонь и следил за «объектом» сквозь экран в горящих углях. – Так как мы не слышим её мысли, нельзя даже сказать, боится маленькая дрянь волков или жалеет, что ушла из дома. Есть только цель: пойду, найду. Завтра перейду гору. Единственное, она высматривает каждую птичью тень – вдруг братья?
– Естественно. Она их ищет. Надеется, что ночью они снова люди.
– Да, эти мысли есть, и даже у меня. Но шансов мало. Прежде чем проклинать, стоило залезть в голову к бабке. Тогда и результат мог быть точнее!
– Это что, самокритика?
– Констатация факта, – холодно возразил чёрт. Снова раздражённо помешал угли в костре: – Когда она уснёт?!
В ответ на его раздражение заухала сова. Лиза в огненном окошке вздрогнула, посмотрела вверх. Потом отчётливо приказала себе ложиться спать. Представители ни верхнего, ни нижнего мира не слышат человеческих эмоций, девочка действовала для них как робот. Она подбросила ещё веток в костёр и заснула у огня, не боясь волков и пожара. Златогона эта чёткость радовала, Алоиза – раздражала.
* * *
Снаружи перед пещерой ученики жгли собственный костёр, чтобы не мешать старшим. Брошенные на первое серьёзное задание, дети чувствовали себя сообщниками и не лицемерили друг перед другом.
– Я думал, это просто детская сказка! – жаловался Тишка. – Кто знал, что путь за семь гор – это жуткая невозможность!
– Дело не в тебе, а в девчонке, – утешал товарища по несчастью троллик. – Если б не она, всё могло обойтись без шума. Тебе хоть оценку засчитали?
– Не знаю. Результаты объявляли, когда нас вызвали на совет!
– Мне тоже не сказали. А твоя триста тридцать третья ступень – это много?
– Почти самая низшая. Трёхсотая – у человеческих новорождённых. Первые тридцать проходим без экзаменов, пока учимся читать, летать, то да сё, элементарные навыки. А у вас как? Все знают, нижних ступеней мало. Это они настолько сложные или правду говорят, что вы тормоза? Только не обижайся!
Ганс принял недоверие верхних философски, привычный и к худшему отношению к себе.
– У нас для человеческих младенцев степень «два нуля» – ноль-ноль. Любое отклонение в сторону нулёвки – уже троллик, как я. Это подготовительная группа. А чистую нулёвку дают после экзамена. Это и будет мелкий бес, когда режутся рожки.
– Так ты даже не минус первый? – удивился Тишка.
– Куда мне! – вздохнул Гансик. – Минус – только для взрослых. Когда вырастают взрослые рожки и хвост, то это шустрый бес.
– Шустрый – потому что не хромает, да? Ещё нет копыта! – сообразил ангелочек.
– Ага. У нас их называют «поручики» – бесы для особых поручений, потому что их часто посылают на бойкие задания. Копыто режется только у чертей, на минус второй ступени. Но его даже не видно, ещё можно носить обычную обувь. Я вот заметил, взрослые, у кого есть все признаки, обычно никогда их не показывают. Хотя… вообще-то, только черти и могут скрывать рога, поручики не могут.
– А такое копыто… ну, настоящее… оно… – Тигрис с опаской оглянулся на вход в пещеру.
– Старший чёрт, – солидно кивнул Гансик. – Да, это уже серьёзно: минус три. «Майор». Это первая ступень, когда можно и даже положено воочию лицезреть Князя!
– А ты, значит, не видел?
Теперь Гансик обиделся, расслышав в голосе ангелочка недоверчивое удивление.
– Можно подумать, ты видишь своего шефа каждый день!
Тигрис пожал крыльями:
– Ну издали, но видел… У нас это нормально.
– Мда… у вас наверху всё не так, – троллик почесал безрогую черепушку, укладывая внутри новые знания.
– А дальше? – напомнил Тигрис. – Минус четвёртая – уже демон?
– Угу. Минус пятая – прирождённый, или полный демон, потом «генерал-майор», он же старший демон, минус седьмая – генеральный демон (генералиссимус), минус восьмая – демоны избранного круга и минус девять – принцы ада, великие демоны нижайшего круга, советники и любимчики Князя, – Гансик загибал пальцы, чтобы не сбиться. – Всё, ниже не бывает. Принцев-советников всего девять.
– Я думал, семь.
– Нет, девять!
– Знаю! – прихвастнул Тигрис. – Это которые Асмодей, Астарот, Бегемот, Белиал…
– Тсс! – троллик подпрыгнул, в ужасе округлил глаза и зажал юному ангелу рот рукавом.
– Тьфу, отпусти! – вырвался Тигрис.
– Нельзя их называть, – прошептал Гансик, суеверно оглядываясь. – Когда называют имена, они всё слышат!
– И наплевать, – сердито проворчал Тишка. – Мы ничего такого не говорим! – но к сведению принял.
Выдохнув, приготовишки верхнего и нижнего курса успокоились и продолжали обмен опытом.
– Я тоже ваших, верхних, знаю! Но молчу! – похвастался Ганс. И торопливо прибавил: – Не всех, конечно! Вас же столько… – троллик безнадёжно махнул рукой. – Учитель говорит: «Как моли»! Ой, я не то хотел…
– Ничего! – Тишка засмеялся. Потом кое-что вспомнил: – А я читал, у Князя минус тринадцатая степень!
– У Князя – да, – неловко признал Ганс, словно ему немного стыдно за нижний мир. – Но никто из нижайшего окружения не спустился глубже девятой.
– Это он нарочно, чтобы конкуренции не было! – со знанием дела сказал Тишка.
– Может быть, – рассудил троллик. – Но Князь настолько превосходит низостью даже принцев ада, что между ними по-любому ещё много ступеней.
– Для вас четыре – очень много, – согласился Тигрис. – Теперь я понимаю… А правда, что демоны не могут улыбаться?
– Могут. Но… – Гансик поморщился, вспомнив, – уже не нормально. Очень страшно.
– Значит, – повторил урок Тишка, – у бесов растут рожки и хвост, у чертей – копыто, старшие черти теряют ногу по колено, демоны лишаются улыбки… Что же тогда на минус тринадцатой?..
Ангелочек поражённо умолк, не в силах представить глубину падения. Троллик тоже притих, придавленный благоговейным трепетом. Наконец Тишка решился спросить о другом:
– Ганс… ты не сердишься, что нас всех выгнали на улицу? В общем, это из-за меня же…
– Мне как-то всё равно, где мёрзнуть, здесь или в спальне, – честно ответил Гансик. – Тут даже веселее. В нашей группе не разрешается разводить в комнатах огонь. Так что всегда или адская жара, или адский холод. Не выспишься нормально.
– Я слышал, в нижнем ярусе никогда не спят, – осторожно заметил Тигрис.
– Мы спим, нам можно, – возразил троллик, имея в виду младшее звание. – Бессонница у старших. И только демоны уже никогда не спят. А вы? Правда храпите на облачках, как на перинах?
– Если бы так! – хихикнул Тишка. – У нас слишком светло, особо не подрыхнешь! Но в полдень есть тихий час для младших. Тогда да, лежим на облаках и слушаем гармонию Вселенной. Но как раз в это время всем хочется летать и прыгать, а нужна тишина в эфире. Ночью слушать лучше!
– Да, ночью – звёзды, – мечтательно поднял мордочку к небу Ганс. – У вас их всегда столько?
– В мильярды больше!
– А Млечный Путь? Он гладкий?
– Нет, зернистый. Будто из алмазной крошки.
– Но по нему можно гулять?
– Я пробовал… – Тишка снова шевельнул крыльями, мол, ничего особенного. – Только там ничего не видно. Густой туман, как молоко. А под ногами – точно крупный наждак, царапается. У нас это, скорее, наказание: пройти весь Млечный Путь. Или испытание твёрдости.
– Типа как ночью пойти на кладбище? – перевёл троллик.
– Угу.
– А ты сам? Или тебя послали?
– Я – сам. Но я весь не прошёл, так, погулял немного… Там эхо в тумане, действительно, немного жутко. Голос пустоты. Но ничего. Я когда понял, что уже не страшно, сразу вернулся. Только ноги стёр.
– Вы тоже везде босиком ходите?
– В основном, да. В смысле мы, дети. А взрослые – в сандалиях. У некоторых старших чинов огненные сандалии. Простые или с крылышками. Ну, это знак их звания. Как у того, вчерашнего…
– Я ничего не видел. Он весь горел! – Гансик тряхнул головой, прогоняя видение.
– Ой, извини. Я забываю, что мы не всё можем одинаково видеть и чувствовать. А ты руку можешь в огне держать? Я тоже могу!
Мальчишки проверили свою способность, сунув пальцы в костёрчик. Но Тишка удивлённо ойкнул, а Гансик взвыл, резко отдёрнув руку. Когда в огне их кисти соприкоснулись, ангела ударило током, а троллик отчаянно тряс пальцы и дул на ожог.
– Чего это?! – испуганно пискнул Ганс, подозревая, что нарушил нижние правила и схлопотал проклятье.
– Чего-чего? Законы метафизики! – нахмурился Тигрис. – Вот я болван, мы же учили! Мы по-разному преобразовываем стихию, вот и закоротило! Без огня тоже так, вокруг воздух! Интересно, в воде будет то же самое? Надо попробовать…
– Не-е-е. Я лучше спать буду.
– Эй, щенки! Чего верещите? Волка увидели? – долетел из пещеры голос Алоиза. – Уймитесь и марш спать! Вас уложить?
Троллик сделал многозначительный знак приятелю и быстро свернулся калачиком прямо на камнях. Тигрис не думал, что ему что-то грозит, но тоже вытянулся на пятачке травы чуть дальше от костра.
– Знаешь, – шепнул он через пару минут, – а если мы одновременно держим за руки человека, нам ничего не будет!
– Почему? – Гансик делал вид, что уже спит, но любопытство победило.
– Такая у него система.
– А он что-то почувствует?
– Не знаю. Надо проверить!
– Ага. У-у-у… – заскулил троллик, свернулся плотнее и затих. В лоб его стукнул острый камешек, как бы случайно прилетевший со стороны пещеры.
– Спокойной ночи, – хмыкнул Тишка. Спать не хотелось. Ангел-ученик лежал и смотрел на звёзды.
* * *
– Прекрати прессовать ребёнка, – попросил старший ангел. Тон просьбы напоминал сдержанную угрозу.
Вниманием его напарника целиком завладело мясо на вертеле. Алоиз придирчиво следил, чтобы не подгорело, но всё-таки ответил:
– Он не ребёнок и мне его доверили. Как положено, так и воспитываю!
– Не «как положено», а мне назло.
– И что? – чёрт оторвался от приготовления ужина и с вызовом блеснул зубами. – Ты тоже мне назло своего балуешь!
– У нас так принято.
– Демократичные вы наши! Чем я ещё тебе не угодил? Тем, что нашёл ночлег? Еду? Манерами, дьявольской красотой? Ахр!..
Алоиз приглушённо ругнулся, когда на его единственный сапог стрельнуло жиром с вертела. Достал из-за отворота голенища чёрный батистовый платочек и заново отполировал кожу сапога. Не так давно он уже наводил лоск, стряхивая дорожную пыль. Заодно смахнул пепел с копыта и спрятал платок.
В дальний поход старший чёрт отправился не в парадном мундире, сменил его на дорожный костюм. Но соблюдал полный официоз в одежде: шейный платок, рубашка с теми же обсидиановыми запонками, обувь начищена до блеска. Шляпу и плащ отложил в сторону, заранее заняв для своей постели лучший угол.
Златогон сидел в той же серой учёной мантии, погасив крылья. Поморщился, когда сообщник с жадным урчанием вгрызся в подрумяненную жареную ножку с копытцем той же формы, как у него самого. Алоиз перехватил его взгляд.
– Хочешь? Я поделюсь.
– Спасибо, нет. Обязательно было красть козлёнка у пастухов?
– Это проще, чем ловить дикую тварь! Заметь, я его даже не убивал! Думал о чувствах твоего щенка. Люди всё сами…
– Тигрис не щенок.
– А кто он? Птенчик? – Алоиз хмыкнул, энергично разгрызая хрящи.
– Твои звериные сравнения!
– Это честнее, чем сравнивать наш молодняк с людьми. Ты, кстати, за что своего птенчика голодом моришь? Я угощаю! И своему на утро оставлю.
– Мы обойдёмся.
– Вот-вот! Вы, ангелы, одержимые высокой миссией, способны до конца похода забыть о доме, еде и отдыхе! А мне нужен совершенно конкретный набор благ! В отличие от крылатых, я очень чуток к жаре и холоду. И хотя голод мой и жажду утолить невозможно, должен я время от времени бросать что-нибудь в топку?
– Звание ангела даёт свои преимущества, – иронично согласился наставник Тигриса.
* * *
Утром, пока компания готовилась к выступлению, Лиза уже ушла. Златогон облетал окрестности и видел девочку, спускающуюся с горы. Прежде чем вернуться в пещеру, старший ангел убедился, что в пределах несколькочасового перехода нет видимых опасностей: ни змей, ни осыпающихся камней, ни диких зверей, ни злых людей. Не считая того, что за Лизой постоянно следят два представителя нижнего мира, те самые, что помогли проклятью её братьев, ей ничто не угрожало.
Алоиз сдержал слово и разрешил Гансику поглодать кости, на которых ещё оставались самые жёсткие жилы и хрящи.
– Чавкай потише, – предупредил учитель. Извлёк из внутреннего кармана плаща листок бумаги. Златогон появился вовремя, к началу чтения.
– Вот всё, что удалось нарыть на наш объект. Запоминаем! Несовершенный человеческий детёныш женского пола…
– Несовершеннолетняя, – поправил Златогон.
– Я же сказал, что мелкая, – отмахнулся чтец. – Одиннадцати с половиной лет… О, тут не угадал, я думал, старше, с виду она такая боевая лошадь… гм, так… Среди проклятых мальчишек-воронов её родной старший брат и два двоюродных…
– Она сказала, их зовут Павел и Михаил, – тихо добавил Тигрис. – А старшего – не знаю…
– Эти формальности ничего не добавят к образу! – раздражённо дёрнулся Алоиз, недовольный, что его перебивают. – Важно, что вся четвёрка родилась в столице, семья никаких связей с правительством здешней или иных стран не имеет, в публичном влиянии на людей не замечена…
Дед умер, есть бабка, которую мы видели, у той – две дочки, мамаши наших перелётных пташек. Отцы если и существуют, то где-то в городе… не проверялось. Старики с папиных сторон ничем не засветились, сюда в деревню никогда не приезжали.
Типичный женский род! Глава семьи – властная мать, отцы от важных решений отстранены, вон, даже не приехали, когда дети пропали! Мужчинам отведена функция… ну, это не при детях… хотел сказать, добыча денег. Характер при таких условиях у нашего объекта отвратительный, проще сказать стервозный…
– Самостоятельный, с заметной резкостью суждений, – перефразировал Златогон. – Но никакой особой вредности. В школе Лиза отличница?
– Естественно! – саркастично подтвердил чёрт. – Должна же она в чём-нибудь быть первой!
– С братьями ладила?
– Особых примечаний нет, – Алоиз повертел листок с обеих сторон, показывая, что прочитал всё. – Нам остаётся логика. Невозможность отвратительна не тем, что мы не можем предсказать движение объекта, с этим как раз всё очень просто. Маршрут известен, и примерный набор неприятностей, этих самых «поворотов судьбы», мы можем просчитать довольно точно. Ясно как день, что связи с правительствами и публичное влияние скоро появятся…
– Почему? – Тигрис впервые напрямую обратился к наставнику чужой программы. Алоиз посмотрел на него, как на говорящего червяка.
– Объясняю специально для верхних, что невозможность не осуществится, останься наш объект всё той же маленькой девочкой, никак не связанной с судьбами мира. Логично предположить, что ситуация скоро изменится.
Потому план такой. Вы оба, щенки… Надеюсь, высокий наставник разрешит мне обращаться так к его подопытно… ммм… подопечному? Сейчас пойдёте к девчонке, представитесь ей сыновьями пастухов, туристами или кем захотите и будете сопровождать объект, не спуская с малявки глаз ни днём ни ночью. В любой критический момент зовёте нас, уж это вы умеете! В материальной шкуре общаетесь с нами внутренним голосом. Вы нас видите и слышите, она – нет.
– Но Лиза меня видела! – забеспокоился Тигрис.
– Она тебя не узнает, не трясись. Несовершенство человеческих существ иногда весьма кстати…
– Алоиз! – учитель Тигриса решил вмешаться. – Тебя никто не назначал здесь главнокомандующим. Поэтому излагай план корректно. И будь любезен, очень тебя прошу… фильтруй базар! – вполголоса, но убедительно добавил ангел.
Докладчик красноречиво двинул бровями, гримасой выказав своё отношение к ангельскому этикету. Но продолжал по делу:
– Тебе может не нравиться форма изложения, но я сейчас забочусь исключительно об общей выгоде. Я практик. И прямой контакт полезен для нас всех! Мы должны знать, чем на самом деле дышит и о чём думает девчонка. На расстоянии это не получается.
Меня тут грубо прервали, а я говорил, что невозможность плоха не тем, что мы не знаем ситуации, а тем, что невозможно вычислить, как поведёт себя объект при тронном выборе! И сколько ни ори ей в ухо ангельских предупреждений, мелкая дрянь верит по-настоящему только себе. И сделает, что её левая нога захочет! Её, а не моя! Увы, но это факт, – старший чёрт поклонился жестом адвоката, закончившего речь в суде.
– Я и не возражаю против самого плана, если ты заметил, – сухо сказал Златогон. – Разведка нам нужна.
– Ещё бы! Учитывая бандитов и волков, блуждающих в горах, два сопровождающих милой девочке весьма кстати! Или я должен снова объяснять, что в её невозможности главное – встречи!
– Почему встречи, а не обстоятельства? – рискнул ещё раз спросить Тигрис.
Как ни странно, повторное обращение Алоизу польстило. Он ответил чужому ученику с явным удовольствием:
– Видишь ли, детка, на нашем полотне нет обстоятельств, способных её остановить. Падение метеорита, лавина, камнепад, лесной пожар задержат в пути вашу будущую подружку лишь ненадолго. Если этот детёныш в юбке даже заработает такое копыто, как у меня, то рано или поздно она перейдёт гору, пройдёт долину, которую мы видим внизу. И так далее ещё шесть раз. Что может ей помешать? Только встречи.
Вы лучше бы подумали о том, что срок до отчёта у нас месяц, а первая серьёзная проблема видна на горизонте вполне ясно. Точнее, не видна. Понимаешь, о чём я, птенчик?
Тишка переглянулся с Гансом, и оба растерянно мотнули головами.
– Мы смотрим на окрестности с приличной высоты, но даже в самой дальней дымке не видим следующей горы. Так что идти придётся долго! И всё по жилой местности! Насколько было бы проще, будь это чучело хоть отдалённо королевского рода! Сразу бы просчитали ближайший тронный выбор, хоть несколько вариантов. А так сидит такая деревенская дура за печкой, а потом – бац! – уже на балу принца! Они влюбляются – и готово дело!
– Лиза ещё слишком мала для помолвки с принцем, – улыбнулся Тигрис.
– Знаешь ли, для помолвки никогда не рано, – со знанием дела возразил Алоиз. – Кроме того, за время долгого пути… девочка может подрасти! Кто знает, сколько ей таскаться по свету и нам за ней хвостом! Вот же… – чёрт прикусил коготь большого пальца, сдерживая недовольство своей судьбой. – Хватит тянуть резину! Вперёд, догонять объект!
Тигрис перевёл вопросительный взгляд на старшего ангела. Тот подтвердил задачу и добавил, что даже если вызова не будет, связь нужна каждый вечер, как только Лиза уснёт. Старшие сообщат данные разведки, наиболее безопасный и прямой маршрут, по которому ученики должны направлять Лизу к следующей горе.
– Запомнили, щенки? Удачи, Гансик! А ты, птенчик, имей в виду, если однажды явлюсь я один, значит, я убил твоего наставника и съел. И ты полностью переходишь под мою юрисдикцию! Что, страшно? – Алоиз насмешливо оскалился.
Тишка не смог скрыть ужас и нервную дрожь при этой мысли.
Златогон очень хотел схватить чёрта за шкирку и оттащить от своего ученика, как голодного пса от беззащитной жертвы, но всего лишь очень спокойно произнёс, глядя в сторону:
– Алик, добром прошу. Заткнись по-хорошему!
Услышав это обращение, старший чёрт так сжал губы, словно ему плеснули в лицо ледяной водой.
– А то что? – не двинув ни одним мускулом, процедил он. Угроза шла из самой глубины его тёмного нутра. Гансик вздрогнул. Тишка снова почувствовал холодок между крыльями.
– Как бывает по-плохому, ты знаешь, – улыбнулся ангел.
Алоиз оттаял. Сосредоточенно помешал палкой в остывшем костре.
– Скажи честно, хочешь копытом в глаз? – буднично спросил он. – Я попаду без разгона, не увернёшься.
– Попробуй. Обратно прилетит. Бумерангом.
– Вы, правда, ещё подеритесь! – проворчал Тишка, понимая, что это уже не страшно.
– Распустили у вас щенков, старших перебивают, – мягко укорил Алоиз. – Мы своих строже держим.
– Тиша, запомни пословицу, – любезно отозвался Златогон, – её учат только на высших курсах. «Если твоё левое крыло чешется на чёрта, врежь ему и правым!» Для верности.
Ганс – украдкой, а Тишка явно хихикнул.
Перед выходом старшие отозвали своих подопечных в разные углы пещеры для тайных наставлений.
– Мы действительно можем являться по одному, – тихо предупредил Златогон. – Значит, это нужно для дела. Ничего не бойся.
– Не буду, – пообещал Тигрис. И решился спросить: – Вы давно знакомы? – он глазами показал на Алоиза, не рискуя называть имя, чтобы не привлечь внимания.
– Очень давно. Его правая нога тогда ещё не была настолько… левой. Старый чёрт и сейчас не так страшен, как хочет казаться. Ему просто нравится строить рожки. Не может не пугать тебя.
– Зачем?
– Он из нижних. Это их стиль. Послушай, Тиша… хочу предупредить тебя о серьёзной опасности. Что бы ни случилось у вас в пути, до конца не доверяй Гансу.
– Он ведь даже ещё не бес!
– Я сам одобряю демократичный стиль общения, – вкрадчиво сказал Златогон, – но не надо сейчас спорить. Просто запомни.
– Да, учитель.
Тигрис понуро побрёл с горы, понимая, что остался один во враждебном мире. Через два шага с тем же настроением его догнал Ганс.
* * *
Вначале Лиза насторожённо смотрела на двоих мальчишек, подошедших к ней на первой остановке. Тем более что низкорослый, курносый и ушастый хлюпик напоминал беглеца из колонии для малолетних. Но второй казался вполне интеллигентным мальчиком. В его взгляде и голосе сквозила успокаивающая уверенность в себе. Нет, не похож на жулика. Мелкий – да, а второй – нет. И если они вместе, значит, оба нормальные ребята, сделала вывод девочка.
Мысль, что её хотят ограбить, тревожно билась ещё и потому, что сами себя парни назвали путешественниками, но вышли на дорогу с пустыми руками. У них не было не только рюкзаков, но даже курток. А если дождь? А холод? Практичной девочке это казалось очень странным.
– Откуда вы сбежали? – напрямик спросила она, угостив их пирожками. Ушастый с жадностью запихивал их в рот и глотал, почти не жуя. Интеллигентный парень из вежливости взял один, но за беседой сжевал только половину.
– Мы отдыхали в летнем лагере, там, за рекой, – сказал тот, что представился Тишкой. – Сбежали, потому что надоело. Режим, забор, кормят не очень… хотелось на свободу. Вот и решили: пойдём пешком домой. А вещи не могли взять, там шкафчики закрыты, всё охраняют.
Мальчишка словно слышал её мысли.
– Наш дом возле горы! – невнятно добавил ушастый Геночка по кличке Ганс.
– Возле этой? – махнула рукой Лиза.
– Не, не возле этой, – Ганс продолжал жевать. – Мы тоже думали, что возле этой, но нет, возле другой!
Эта тема Лизу очень интересовала.
– Я никакой другой не вижу!
– Мы тоже, – успокоил её Тиша по кличке Тигр. – Мы ехали сюда на… поезде. Довольно далеко. И теперь трудно сориентироваться, с какой стороны. Думали, встретим местных, спросим их…
– Я пока никого не видела. Но, честно говоря, встреч с пастухами я боюсь. Мало ли что за люди собираются ночью у костра. Даже и днём…
– Ничего, если мы пойдём вместе, переговоры предоставишь нам, – по-рыцарски заверил Тигр.
Лиза растаяла. Она хорошо знала мальчишек, у самой трое братьев разного возраста, но такого милого она ещё не встречала…
Или встречала? Нет, у мальчика, который ей приснился и сказал, как найти братьев, были небесно-голубые глаза. У Тигра – тёмные, глубокие. У Ганса – мутно-зелёные, и рот, как у лягушки. Сколько же в него влезет? Если они пойдут втроём, нужно подумать о пополнении запасов.
– У вас есть деньги?
– Что? – Тиша не сразу понял или не расслышал. – А… совсем нет. Но не волнуйся о припасах, мы по пути достанем всё необходимое. У нас есть кое-что получше денег. Сила убеждения!
– Думаете украсть? – скептически спросила Лиза.
– Зачем красть? – горячо возразил Ганс, проглотив очередной пирожок. – Не надо красть, когда можно просто попросить! Я очень хорошо прошу, увидишь! С нами не пропадёшь! – он хитро подмигнул попутчице.
Смешной. Лиза сразу поверила, как трудно отказать, если Ганс жалобно просит кушать. Такие разные… Что их держит вместе?
– Вы братья? – спросила она только для того, чтобы проверить, соврут ей или нет.
– Не совсем, – смутился Тишка.
– Троюродные, – снова жуя, с трудом выговорил Ганс.
– Мы родственники, – подтвердил Тигр. – Но очень дальние. Можно прямой вопрос? Ты тоже как-то подозрительно идёшь одна вдали от дома. Я не спрашиваю, если это секрет, но всё-таки… Скажи, чего ты ищешь? Приключений? Сбежала от родителей?
– Нет, я ушла… но для того, чтобы вернуться, когда найду… – Лиза замешкалась, потом решительно махнула рукой: – Всё равно не поверите! Я ищу своих братьев, они пропали. Дома волнуются. А как найти их, знаю только я.
– Почему?
– Взрослые мне не верят.
– Ты рашкаши, мы не будем шмеяться, – прошепелявил Гансик с полным ртом.
– Я расскажу, но вы пообещали! – предупредила Лиза, не очень веря в понятливость мальчишек. Она разглаживала длинную юбку на коленях, думая, как объяснить попроще. – В общем, так: моих братьев заколдовали. Они превратились в птиц.
– В лебедей?
– Нет, в воронов. И улетели из дома.
– Так не бывает! – для правдоподобия заметил Ганс. Тигрис молча кивнул, давая знак продолжать рассказ.
– Думаю, они не хотели улетать, но были в шоке, и их куда-то унесло ветром. И я должна пройти семь гор и семь долин, чтобы они расколдовались и вернулись.
– Откуда ты это взяла? Из сказки? – спросил Тигрис, чтобы Лиза не подумала, что ей не верят, а будто просто уточняют факты.
– Кстати, да, если бы со мной случилось такое превращение, как в сказке, то и рецепт мог быть такой, как там. Вот если бы мои братья стали лебедями, я бы, наверное, пошла в полночь на кладбище рвать крапиву и вязать для них сетки, – трезво заметила Лиза. – Но в сказке с воронами такого адреса не было. Он мне приснился. И это… не совсем сон. Вы понимаете? Это был настоящий знак. Подсказка.
– Подсказка из твоей собственной сказки? – пошутил Тигрис. – Звучит, конечно, странно. Но лучшего рецепта нет. Надо проверить этот, ты права.
– Ты не похожа на психическую, – заметил Ганс. – И ты не дура, знаешь, что говоришь!
– Спасибо, – невольно улыбнулась Лиза. У неё даже слегка порозовели щёки.
– Знаешь, как джентльмены мы бы хотели сопровождать тебя не только до следующей горы, – серьёзно сказал Тигр. – Ты идёшь неизвестно куда, в мире полно опасностей и тут замешано проклятье или колдовство… Нет, мы не можем тебя бросить!
– Сама подумай! Такое приключение! – убедительно округлил глаза Ганс.
Внутри у Лизы разлилось тепло искренней благодарности к новым знакомым. И больше ни секунды она не думала сбежать от них. Втроём и правда путь втрое короче.
Тигрис перевёл взгляд на ближайший зелёный холмик, где против солнца нарисовался длинный чёрный силуэт. Фигура жестом показала, что внедрение агентов прошло успешно, и растворилась в воздухе.
Кандидат в младшие ангелы тяжело вздохнул.
Гора Корнилия
До вечера дети шли наугад к селению в речной долине, а старший чёрт и ангел носились по окрестностям в поисках новой горы. Они предпочитали летать низко, чтобы сразу видеть маршрут, и не упускали друг друга из виду. На такое «густое» прочёсывание местности уходило много времени.
Наконец ангел подал знак, сверкнув крылом. Алоиз, чертыхаясь, заслонился от солнечного зайчика и потерял десяток метров высоты. Потом догнал проводника и полетел рядом. Сам он ещё не видел новый географический «объект», но полагался на орлиное зрение Златогона.
Они набрали скорость и через четверть часа приземлились на скалистой вершине горы, раза в три выше первой. Полторы тысячи метров высоты этому утёсу можно дать смело. Его вершина приходилась выше уровня альпийских лугов, на ней не росло ни травинки. Всё вокруг каменисто и пустынно. Алоиз чему-то улыбался, подняв вверх палец, словно ловил ветер.
– Пейзаж определённо в твоём вкусе? – спросил ангел.
– Стоп-стоп, я, кажется, догадываюсь, где мы! Видишь повыше на тропе здоровый чёрный камень, в который явно била молния? Спорим, за ним должен быть вход в пещеру!
Они поднялись по тропе, и Златогон первым убедился, что камень скрывает щель в скале. Протиснувшись сквозь узкий коридор, они вышли в просторный зал с квадратным очагом по центру. Это мог быть жертвенник или его сложили великаны специально под размер туши целого быка.
Пещера выглядела нежилой. Но по углам валялись обглоданные кости горных баранов и даже несколько коровьих черепов, а рядом – множество скелетов крыс, совершенно целых, словно испепелённых молнией на месте, на бегу.
– Я мудр и прозорлив! – провозгласил Алоиз. Стены пещеры охотно поддержали его похвальбу эхом. – Можно сказать, нам повезло. Гора Корнилия!
– Такой нет на карте.
– На моей есть! Не знаю, как она зовётся, но для меня она – гора Корнилия! А это его старая пещера. Эй, наверху слыхали о чертях-отшельниках? Нет? И неудивительно! А вот людишки всех окрестных сёл знали, кто здесь живёт. И обходили вершину стороной, потому что ночами на ней горит дьявольский огонь. А уж во время грозы… ух! Незабываемое зрелище!..
– Ты знал прежнего хозяина? – Златогон проявил вежливое любопытство.
– Во времена моей чертовской юности на минус-втором курсе был у меня такой наставник, старик Корнилий! Потом он куда-то пропал, все думали, пошёл на понижение. А он просто сбежал. Захотел воли, понимаешь? Никто не знал, где он, а я нашёл. Он был ко мне по-своему привязан, а выследить кого-нибудь по такой ниточке – дело для троллика!
– Его правда звали Рогачом или люди придумали?
– Корнилий, так и звали.
– Он демон?
– Да нет, просто чёрт… кажется, даже не майор. Уже не помню… – Алоиз усмехнулся с ностальгией. – Он был так стар, что за выслугу лет мог получить какое-нибудь звание… Но нет. Удивительной скромности был чёрт, можно сказать, в твоём вкусе!
– Я вижу, и в твоём! – подколол ангел, намекая, что его напарник слишком расчувствовался. Алоиз непринуждённо повёл плечами, признавая слабость.
– Да, славный был старик. Мне больше нравилось не его занудство, а это место. Я часто здесь бывал. Устраивал себе короткие каникулы. А вот пути не помню, переносился-то мгновенно. Долгого отсутствия на старших курсах не терпели, но если выпадала ночь с грозой, я уж старался навострить лыжи…
Представь, когда вокруг гремело, крысы сбегались в пещеру прямо-таки табунами! Особый шик был укокошить их на месте, чтобы не пискнула, даже не поняла! Но чтобы ни одна не проскочила! Не так-то просто! Тут мы играли в морской бой. Я часто выигрывал, старик за мной не поспевал. Мда, было дело…
– И куда делся Корнилий? Умер от старости? – даже предположение о естественной кончине чёрта выглядело смешным. Златогон полагал, что хозяина кто-то выжил, и хотел знать причину. Но Алоиз не заметил юмора, зная, что его бывший наставник действительно мёртв.
– Сам? Вот это вряд ли! Скорее, пришибли. Слишком хорошо жил старик. Вольно. У нас это не любят.
– Твои его?..
– Не знаю, может, местные… Я одно время здесь полгода не летал, в пору экзаменов. Потом не до того стало… Слышал, старик откинул копыта, но без подробностей. С тех пор и не был, думал, пещера занята. Классное место, верно?
– Да, странно, что она свободна. Пастухи сюда не заглядывают, это неудивительно. Легенды живут дольше своих героев. Но ведь нечисто место пусто… Сам знаешь. Нерационально. Если говорить твоим языком.
– Может, защита стоит? – предположил Алоиз. – На меня-то не �