Черный рыцарь Артур Ярош. Книга 2. Спаситель приговорённых

© Л. Зданович. Перевод с немецкого. 2022

* * *

Глава 31. Приглашение на маскарад

В то время как разбойники, которым герцогиня Делакур дала убежище в своей старой башне вели жизнь, полную опасностей, молодая герцогиня предавалась в своем замке жизни веселой, полной удовольствий и увеселений в кругу своих многочисленных друзей и знакомых.

Обширные леса, окружавшие замок, представляли собой прекраснейшую арену для охоты за разной дичью, изобиловавшей в этих местах.

Каждый день замок кипел гостями, ибо молодая герцогиня Делакур приглашала не только гостей из ближайших окрестностей, но и своих парижских друзей и знакомых.

Само собой разумеется, что приглашения знатной молодой герцогини с благодарностью принимались, и всякий спешил воспользоваться этим лестным для него вниманием.

Уже две недели как многочисленное блестящее общество весело проводило время в замке прекрасной герцогини.

Ежедневно предпринимались охоты, в которых, кроме гостей, принимали участие также охотники герцогини.

По вечерам замок освещался разноцветными огнями и знатное общество веселилось и пировало.

Под звуки прекрасного оркестра в вихре вальса носились многочисленные пары, прекрасные, веселые, жизнерадостные.

Большие столы ломились под тяжестью вкуснейших блюд и благородных напитков.

Шампанское лилось рекой и гости дружно чествовали прекрасную молодую гостеприимную хозяйку.

Но вот приближалось время когда гости начали подумывать о том, что пора бы и честь знать, и герцогиня вздумала завершить эти празднества чем-то грандиозным.

Её выбор остановился на маскарадном бале, но этот бал должен быть необыкновенным, замечательным по своему великолепию и роскоши, по блестящим костюмам и огромному числу приглашенных гостей.

Начались многочисленные приготовления к этому маскараду.

В замок прибыли лучшие портные и портнихи, которые должны были приготовить разнообразнейшие маскарадные костюмы по выбору каждого из гостей.

Охота была прекращена, внимание всех было поглощено предстоящим балом.

Впрочем, сама герцогиня решила выступить на этот бал в своем скромном костюме.

Правда, гости были уверены в том, что их прекрасная молодая хозяйка придумает для себя нечто небывалое, грандиозное, что поразило бы всех своей эксцентричностью, но герцогиня Делакур не была расположена ни к чему подобному.

Никто из гостей не замечал, что творилось на дне души молодой гостеприимной хозяйки.

Среди шумного веселья на охоте, среди веселого пиршества и роскошного блеска бала молодая герцогиня носилась со своей затаенной тоской и скорбью.

В то время, когда она улыбалась или шутила со своими гостями, её мысли были далеки от этого веселого шума.

«Могу ли я быть веселой, – мысленно говорила она себе, – могу ли я увлечься всеми этими радостями и удовольствиями, когда я чувствую себя одинокой среди своих многочисленных пирующих гостей? Я пригласила в свой замок всех этих людей, чтобы развлечь себя, чтобы рассеять свою печаль и тоску. Но должна признаться, что я не достигла этим желанной цели. Что мне во всём этом полном разных удовольствий шуме, если я не вижу возле себя того, кому принадлежит мое сердце?»

Да, герцогиня Делакур была влюблена, она полюбила всей душой прекрасного Яроша, но верная своему слову, которое она дала ему, она оставляла его в покое и ни разу не заходила в отведенное ею ему и его товарищам убежище.

И она поборола в глубине своей души свою страсть и чувство, которые она питала к Ярошу.

Наконец, наступил день маскарада.

Герцогиня сидела в своем будуаре, где её горничная усердно помогала ей одеваться.

До открытия бала было ещё несколько часов.

На дворе ещё было светло и прекрасная герцогиня, сидя у окна, любовалась вечерними солнечными лучами, золотившими замок, убегая в лес и теряясь в его темнеющей чаще.

И теперь молодая герцогиня думала о том, который наполнял всю её душу и все её помыслы и мечты.

Она променяла бы всё предстоявшее веселье этого пышного маскарада на скромный уединенный уголок, где она сидела бы возле горячо любимого человека.

Вдруг отворилась дверь и в комнату вошла младшая горничная Нани, дочь одного из преданнейших слуг герцогини Делакур.

– Чего тебе нужно? – спросила герцогиня.

– Фрейлейн Барбье желает видеть вас, герцогиня, – ответила девушка.

Молодая хозяйка обрадовалась, ибо фрейлейн Барбье была её лучшей и любимейшей младшей подругой.

Фрейлейн Барбье была родной сестрой молодого помещика Александра Барбье, которому атаман Ярош поклялся страшной местью. Если Александр Барбье не мог похвастать своей наружностью, его сестра, напротив того, была весьма красива, а в особенности нежна и миловидна.

Её белоснежное овальное личико обрамляли пышные тёмно-русые волосы, а её прекрасные голубые глаза могли соблазнить хоть кого. Еще в то время, когда молодая герцогиня жила уединенно в своем замке, она подружилась со своей близкой соседкой.

Правда, тихий характер этой девушки представлял собой прямую противоположность буйному необузданному характеру герцогини, но, может быть, именно этот контраст и содействовал их тесному сближению.

Знатная прекрасная герцогиня с материнской нежностью обращалась со своей молодой подругой, которая в свою очередь глядела на нее, как на свою старшую сестру.

Ольга Барбье, рано осиротевшая, жила в доме своего брата Александра.

Несмотря на свою невинную, почти детскую душу, и она ясно видела все недостатки характера своего брата, но так как он был старше её, она никогда не смела в чем-либо прекословить ему или сопротивляться его воле.

– Я весьма рада, милая Ольга, – сказала герцогиня, – что ты пришла ко мне ещё до открытия бала. Уже три дня я не видела тебя, что сильно удивляло меня, тем более, что ты не сочла нужным посоветоваться со мной о своем маскарадном костюме.

– Ах, герцогиня, я хотела сделать вам сюрприз, – возразила Ольга, – а теперь, кажется, я вынуждена открыть вам свою тайну.

– Это совершенно излишне, – смеясь сказала хозяйка, – я и сама угадала бы твой костюм.

– Может быть, мой брат Александр выдал мою тайну? – спросила девушка.

– Нет, моя милая, в последнее время твой брат вовсе не был в замке. Но я сама догадываюсь, что ты явишься на бал в костюме пастушки.

– Возможно ли это, и с какой стати вам пришла в голову эта мысль? – спросила удивленная Ольга.

– Весьма просто, – ответила герцогиня, – я сама на твоем месте также выбрала бы такой же костюм, ибо он весьма подходит для такой миловидной и невинной девушки, как ты. Но зато я открою тебе также, в каком костюме я явлюсь на маскарад. Я оденусь цыганкой…

– Ах, герцогиня, вы будете прелестны в костюме цыганки! – воскликнула Ольга. – Все будут в восхищении от вас.

– Ты льстишь мне, моя милая, неправда ли? – засмеялась герцогиня. – Но если ты думала сказать мне этим комплимент, ты ошиблась. Впрочем, мой костюм будет известен всем гостям, ибо, как хозяйка дома, я не должна скрываться под своей маской. Но скажи же, моя милая, ведь недаром ты пришла теперь ко мне, неправда ли?

– Боже мой, я поссорилась с Александром! В последнее время он стал решительно невыносим и отравляет мне жизнь на каждом шагу.

– Сегодня на маскараде я сделаю ему строгий выговор, – возмутилась герцогиня. – Но я думаю, что ты не высказала мне всей правды. У тебя ещё что-то на душе – ты, кажется, влюблена.

– Влюблена? – воскликнула девушка. – Признаюсь, вы угадали, но это слово слишком пошло, ибо я полюбила всем пылом своего сердца прекраснейшего и благороднейшего человека во всем мире.

– Не молодой ли Бриссон покорил твое сердце, милая Ольга? – смеясь спросила старшая подруга.

– Фи, герцогиня, этот молодой фат и ветрогон противен мне! Вообще среди всех блестящих гостей, собравшихся в вашем замке, я не нахожу ни одного достойного искренней любви. Все они легкомысленные люди, и им недостает искренности и благородства, которые могли бы пленить меня.

– Кто же избранник твоего юного сердца? – с улыбкой на лице спросила герцогиня. – Не влюбилась ли ты в какой-нибудь портрет?

– Не смейтесь надо мной, дорогая герцогиня, – возразила Ольга, – Правда, я не знаю имени своего избранника, но я видела его своими глазами – прекрасного, благородного, доброго и милого.

– Где же ты встретилась с ним? – спросила герцогиня.

– Несколько времени тому назад я охотилась вместе с братом в лесу. Александр, гоняясь за оленем, так сильно увлекся, что я не могла поспевать за ним и скоро я заблудилась в лесу. Я была в отчаянии, ибо я не могла найти дорогу домой, но вдруг я увидела молодого охотника, но такого прекрасного и благородного человека я в жизни не встретила. Его обращение поистине рыцарское и с каким спокойствием, каким деликатным тоном он предложил мне проводить меня до нашего имения. Но когда он вывел меня на дорогу, он почтительно и вежливо поклонился мне и, не желая выслушать никаких слов благодарности, исчез.

Герцогиня провела рукой по своему лбу и с принужденной улыбкой на лице шутливо проговорила:

– Итак, это таинственный охотник, моя милая Ольга? Да, весьма часто среди мимоходом встреченных людей находишь настоящего человека, которого сейчас же и теряешь. Впрочем, может быть, ты снова встретишь его среди многочисленных масок сегодня на балу, когда после полуночи гости снимут свои маски. Помни же, милая Ольга, что я рассержусь, если ты вздумаешь отсутствовать на моем маскараде. Я хочу видеть маленькую пастушку, поняла ли ты?

Ольга встала со своего места, улыбнувшись.

– Я приду, – проговорила она, – я даже охотно приду, ибо возле вас я забываю свою скорбь.

– Не твоя ли любовь источник твоей скорби?

– Да, конечно, – моя любовь к человеку, имени которого я даже не знаю.

И с этими словами она направилась к двери. Герцогиня проводила ее до порога, а затем, обняв и поцеловав в лоб молодую девушку, она распростилась с ней.

Лишь только Ольга Барбье вышла из будуара, и дверь закрылась за ней, герцогиня подошла к окну. На дворе тем временем уже стемнело; серые облака блуждали по беззвездному небу, и только слабый свет месяца проникал время от времени сквозь стекла больших окон.

Она прильнула лицом к холодному стеклу окна, чтобы несколько охладить свой жарко пылавший лоб.

– И она также… И Ольга! – невольно сорвалось с её уст. – Боже мой… его красота, его мужественное лицо – ни одно женское сердце не в силах противостоять этой чарующей силе. Да, да, этот таинственный охотник был Ярош. – А немного спустя герцогиня снова прошептала про себя: – Я должна во что бы то ни стало увидеть его. Я хочу чтобы он пришел на этот маскарад. Боже мой, я добьюсь этого, он должен уступить моим просьбам, моим мольбам!

В следующий миг она уже позвонила своей горничной Нани.

– Нани, – сказала она явившейся девушке, самой преданной из всей прислуги замка, – я хочу отдохнуть час пред маскарадом, а потому смотри, чтобы никто не нарушил моего покоя. Сиди в передней и дежурь у дверей.

И закрыв дверь, герцогиня подошла к платяному шкафу и достала оттуда узелок, лежавший там уже несколько дней.

С этим узелком в руке она подошла к большому стенному зеркалу, в котором она часто любовалась своей красотой. Но теперь она остановилась пред ним с другим намерением. Медленно подняв свою руку, она нажала маленькую кнопку с правой стороны зеркала и в следующий миг оно отодвинулось со своего места, и герцогиня очутилась перед тайной дверью.

Когда она открыла эту дверь, и исчезла за ней, зеркало снова двинулось на свое прежнее место.

Герцогиня же очутилась в маленьком проходе, в котором царила темнота.

Но скоро она достигла узкой витой лестницы, по которой она стала быстро подниматься.

Казалось, ступенькам не было числа. Время от времени герцогиня останавливалась пред маленькими отверстиями, сквозь которые слабо проникал лунный свет.

Наконец, она остановилась пред большой железной дверью; с минуту она стояла неподвижно, прислушиваясь с затаённым дыханием. Но из-за этой двери не доносилось ни звука.

Герцогине пришла на ум тревожная мысль – может быть, человека, которого она хочет видеть, нет теперь в его убежище? Но вот она три раза стукнула в дверь. Некоторое время все оставалось по-прежнему тихо и ничего не послышалось в ответ на её стук.

Однако, минуты через две за дверью раздался шорох, а вслед затем звон отпираемого замка.

Дверь отворилась – и герцогиня увидела пред собой Артура Яроша.

Он был один, ибо его товарищи отправились на охоту.

– Милости просим, прекрасная герцогиня, – сказал он, приветствуя владелицу замка. – Я весьма рад видеть вас, почему и не спрашиваю о том, чему я обязан честью вашего посещения.

Герцогиня молча подала ему руку, которую он крепко и искренно пожал.

Да, атаман Ярош, действительно, был от всей души благодарен той, которая явилась ангелом-спасителем для него и его товарищей, приютив их в башенной комнате своего замка.

В камине пылал огонь, распространяя приятную теплоту по этой небольшой комнате.

Герцогиня опустилась на стул и закрыла глаза.

Она всецело предалась блаженству, которое испытывала вблизи этого человека.

На столе ещё стояли остатки обеда, который, очевидно, состоял из картофеля в масле.

Прошло несколько минут, пока герцогиня снова открыла глаза. Посмотрев на сидевшего перед ещё неубранным столом атамана, она проговорила:

– Как вижу, вы питаетесь весьма скромно, не правда ли?

– Нечем хвалиться, – смеясь возразил атаман.

– С тех пор, как в вашем замке гостит многочисленное общество, которое ежедневно охотится в ваших лесах, я и мои товарищи должны отказать себе в мясе, так как испуганная дичь удалилась в самую глубину леса.

– Да, у меня теперь много гостей, – ответила герцогиня, – почему я так долго не заглядывала сюда.

– Знаю, знаю, – сказал Ярош, снова улыбнувшись. – Несколько дней тому назад я ночью пробирался мимо замка, причем я заметил, как за ярко освещенными окнами веселились и пировали ваши гости. И неудивительно – красота и богатство, соединенные вместе, служат привлекающим магнитом для многих.

Герцогиня ничего не возразила, хотя в последних словах Яроша сквозила некоторая ирония.

– Да, нам плохо приходилось в эти дни, – продолжал Ярош, – но когда ваши гости покинут замок, для нас снова настанет лучшая жизнь.

– Не долго ещё вам придется страдать, – слегка улыбнувшись, проговорила герцогиня. – Сегодня я даю своим гостям прощальный вечер, и скоро в замке снова потечет прежняя уединенная жизнь.

– Должно быть, это последнее празднество будет весьма торжественно, не правда ли? – спросила Ярош.

– Да, сегодня дан будет маскарад.

– Ах, маскарад, как это великолепно, – задумчиво воскликнул атаман. – Это слово звучит в моих ушах чем-то приятным, хотя и отдалённым.

– Артур Ярош, – взволнованными голосом проговорила хозяйка замка. – Я пришла к вам, чтобы пригласить вас на этот маскарад.

Атаман в немалом изумлении посмотрел на говорившую.

– Герцогиня, это… это опасно для вас, больше чем для меня.

– И вы отказываете мне в моей просьбе! – воскликнула она, причем её глаза ясно отражали кипевшую в её душе страсть.

– Нет, я не могу… – возразил атаман.

– А если я скажу вам, что ваш отказ весьма огорчит меня, неужели и тогда вы станете упорствовать?

Несколько мгновений Ярош молчал, в его душе, очевидно, происходила тяжелая борьба.

– Это было бы возможно, – проговорил он, наконец, – если бы у меня был маскарадный костюм, да и то я должен буду скрыться до полуночи – перед снятием масок.

– И то и другое может быть исполнено, – радостно воскликнула герцогиня. – Я принесла вам красное домино, Артур Ярош! Этот вечер будет для меня настоящим праздником, благодаря вашему присутствию.

Под влиянием вдруг охватившей ее страсти она ближе подошла к Ярошу и, казалось, она хотела схватить его руку, но он быстро отступил назад, проговорив:

– Я приду, прекрасная герцогиня!

Несколько минут спустя герцогиня Делакур уже вернулась в свой будуар тем же тайным путём.

Горничная, занявшаяся теперь туалетом своей госпожи была несколько изумлена, не зная чем объяснить необыкновенно веселое настроение прекрасной молодой герцогини.

– Я буду танцевать с ним сегодня вечером, – внутренне радовалась и ликовала герцогиня. – Он будет среди моих гостей – он, Артур Ярош, красное домино.

Глава 32. Неприглашенные гости

Уже часа два, как в замке Делакур начался маскарад.

Внизу, у большого подъезда, с которого вела наверх широкая мраморная лестница, устланная мягкими коврами, стояли два человека. Это были вернейшие слуги молодой герцогини. Один из них, Жан Ботэн, был управляющий замка, правая рука герцогини. Высокий, сухощавый, этот человек имел в своих манерах и взгляде немного высокомерия. Впрочем, прислуга замка не имела причин жаловаться на управляющего, ибо в сущности у него было доброе сердце.

Другой был главный кучер Базиль, давно уже служивший у герцогини.

Низенького роста, но весьма толстенький человечек с красным лицом и с вечно улыбающимися глазами. Базиль производил почти комичное впечатление. Вид его невольно заставлял смеяться, тем более, что он сам был всегда смеющимся и веселым, как человек, вполне довольный своей судьбой.

– Я думаю, что все гости уже налицо, – сказал Жан, в этот парадный вечер нарядившийся в шитую золотом ливрею, – и мы напрасно торчим здесь.

– Кто знает, может быть, ещё появится запоздавший гость, – смеясь возразил Базиль.

В самом деле, не успел главный кучер кончить свою фразу, как на повороте дороги показалась запряженная тройкой рысаков карета, которая быстро приближалась к подъезду.

В этой карете сидели два человека, разговаривавших между собою тихим шёпотом, словно боясь, чтобы кучер не подслушал их разговора.

Кто были эти разговаривавшие путники, нельзя было сказать, потому что они оба были в масках – один из них был в красном домино, а другой – в чёрном.

– Итак, ещё раз повторяю, будьте всегда вблизи меня, любезный друг, – сказал один из сидевших в карете своему спутнику, когда карета уже подъезжала к замку. – Кто знает, что может произойти между мною и прекрасной хозяйкой замка Делакур. На всякий случай я не хочу оставаться один.

– Вы можете вполне полагаться на меня, ваше превосходительство, – ответила вторая маска. – Да вот мы уже у подъезда – мы можем выйти.

Жан подскочил к остановившейся карете и раскрыв дверцы, низко поклонился выскочившим оттуда господам.

– Не прикажете ли вы доложить о себе? – спросил управляющий уже у самой лестницы.

– Не нужно, – ответил один из них. – Мы желаем сделать неожиданный сюрприз.

– Как желать изволите, – с низким поклоном отвечал слуга.

Обе маски вошли в переднюю залу, где с них сняли верхнюю одежду.

Несколько минут спустя оба домино, красное и черное, уже затерлись в пышной и шумной толпе разнообразнейших масок.

Здесь всё поражало великолепием, всё блестело роскошью.

На прекрасных дамах сверкали бриллианты, жемчуг и разноцветные камни, кавалеры блистали в пышных и дорогих костюмах.

Оба только что прибывшие домино остановились у колонны в одном углу большой залы.

– Правда, здесь восхитительно прекрасно, – сказал один из них своему товарищу. – Не правда ли, Гервот? Но тот, кто пришел сюда с более важной целью, чем веселиться, как, например, мы с вами, лучше сделает, если удалится в какой-нибудь тихий уголок.

Сказавший эти слова, по-видимому, занимавший высшее положение взял под руку своего товарища и увлек его к маленькому столику, стоявшему в конце залы.

– Видите ли вы этого турка, Гервот? – снова заговорил тот же самый. – Посмотрите, как он ходит со своей трубкой во рту, узнаете ли вы его?

Тот отрицательно покачал головой.

– Всего месяца два тому назад он был в нашей маленькой столице Н., – продолжал первый, – где он представился мне. Это богатый граф Дитман, состоящий при немецком посольстве в Париже.

– Теперь и я узнаю его, – ответил Мариус Гервот, второй незваный гость на маскараде герцогини Делакур. – У вас более зоркий глаз чем у меня, ваше превосходительство.

– О, я узнаю почти всякого, кого только видел хоть один раз! – продолжал первый. – Видите ли ту итальянскую поселянку с такой прекрасной походкой? Это графиня Валенс, прекрасная супруга здешнего коменданта. А вон тот негр – никто иной, как майор Бриссон, который в прошлом году был в нашей маленькой столице, а теперь находится в Париже. Вообще здесь весьма много парижских гостей.

– Только прекрасной хозяйки дома что-то не видать, – заметил Гервот.

– Но я уже заметил ее, – возразил его собеседник, высоко подняв голову и устремив глаза на блестящую группу кавалеров и стоявшую между ними герцогиню. – Как она восхитительна и прелестна.

Опершись на руку Гервота, он стоял словно вкопанный, не будучи в состоянии отвести глаза от соблазнительной фигуры молодой владелицы замка.

Да, в его душе проснулась прежняя страсть к этой женщине, в его ушах звучал её голос, всегда очаровывавший его, даже и тогда, когда она говорила с ним весьма неласково и даже недружелюбно.

Читатель, без сомнения, догадывается, что эта маска в красном домино, спутник Мариуса Гервота, был никто иной, как наместник немецкого княжества Н., маркиз Дельмонт.

Мариус Гервот сумел сделаться необходимым для наместника, с тех пор, как тот назначил его своим секретарем. Хитрый и лукавый предатель, так гнусно изменивший своему товарищу Ярошу успел уже за это время стать значительной политической силой в столице маленького княжества.

Население княжества, столь сильно ненавидевшее чужеземного наместника, скоро оценило по достоинству его искусного секретаря, так что и Гервот пользовался уже всеобщей ненавистью угнетаемых немцев. Зато Мариус Гервот пользовался любовью и безграничным доверием своего начальника. Бич княжества, наместник Дельмонт, во всем советовался со своим секретарем, и когда он предпринял теперь поездку в Париж, куда его звали политические дела, он взял с собой и Мариуса Гервота. В маленьком пограничном городке Маркиз Дельмонт случайно услышал о предстоящем грандиозном маскараде в замке герцогини Делакур.

Это слово пробудило в нем страсть, которую он когда-то питал к прекрасной герцогине, и ему вдруг пришла в голову фантазия – принять участие в этом маскараде, конечно, не предупредив об этом хозяйки замка. На всякий случай он взял с собой и своего преданного секретаря Гервота. Во-первых, этот человек стал для него необходимым, во-вторых, он мог пригодиться ему в случае чего-либо неожиданного. Таким образом, они оба явились на маскарад; маркиз – в красном домино, а его секретарь – в черном.

Маркиз почувствовал, как вся кровь прилила к его лицу. Он не мог равнодушно смотреть на пышную, восхитительную герцогиню, стоявшую окруженной толпой блестящих кавалеров.

– Как она прекрасна, Гервот! – шепнул он бывшему студенту. – Право, я рад этой поездке в Париж, по милости которой я попал теперь в замок Делакур, Эта женщина сводит меня с ума.

Он бросал пылающие взгляды на стоявшую в противоположном конце зала герцогиню.

– Смотрите же, не теряйте меня из виду! – шёпотом сказал он своему спутнику – Я сделаю попытку, авось мне удастся поговорить с герцогиней наедине.

Однако, Мариус Гервот едва поспевал за своим повелителем. Маленькая группа в костюмах деревенских девушек вдруг окружила чернее домино, осыпая его разными шуточками.

С большим трудом черному домино удалось улизнуть от громко смеявшихся восхитительных масок; постороннему человеку не легко было ориентироваться среди всей этой толпы кавалеров и дам. В самом деле, в маскараде принимало участие более трехсот лиц в разнообразнейших костюмах, начиная от греческих богинь, и кончая турками и арабами. И все это пестрело живописно и разнообразно до головокружения. Всюду слышался смех, хохот, шутки – всякий пытался разгадать ту или другую маску.

Мариус Гервот также не был особенно равнодушен к прекрасному полу, и неудивительно, если его поразил вдруг вид обольстительной пастушки, весело шутившей с несколькими кавалерами.

В шелковой полумаске эта девушка с длинными тёмно-русыми волосами была так очаровательна, что секретарь наместника невольно остановился вблизи, чтобы повосхищаться неизвестной красавицей. Может быть, он надеялся улучить удобную минуту, чтобы поговорить с этой прекрасной маской?

Тем временем маркиз Дельмонт с трудом пробивал себе дорогу сквозь многочисленную толпу, теснившуюся вокруг прекрасной молодой хозяйки замка.

Каждый из гостей добивался возможности поговорить с герцогиней, всякий желал услышать её мнение о ходе бала, но почти неотступно возле неё находился молодой граф Ронье в блестящем костюме воина времен Тридцатилетней войны. Если этот молодой граф не мог похвалиться любовью прекрасной герцогини, то он всегда пользовался её симпатией.

Но к изумлению всех гостей, хозяйка дома была в этот вечер необыкновенно рассеяна, а если она отвечала тому или другому из гостей легкой улыбкой, она в то же время искала кого-то глазами в толпе.

Наконец маркизу Дельмонту удалось проникнуть до первых рядов, окружавших герцогиню кавалеров, но каково было его изумление, когда он заметил, как прекрасная молодая хозяйка устремила на него свои глаза и, казалось, даже улыбнулась ему. Дрожь пробежала по его телу.

Возможно ли это? Да и каким образом герцогиня могла узнать, что он, маркиз Дельмонт, находится на этом маскараде? Не от Гервота ли она узнала это? Но нет, Гервот слишком умен, чтобы так необдуманно поступить, а в преданности своего секретаря маркиз был слишком уверен.

А между тем, ясно было, что герцогиня не сводила глаз с неизвестного в красном домино.

Более того, она видимо радостно волновалась, даже восторженно, сияла, глядя на кавалера в красном домино.

Но маркизу Дельмонту не долго пришлось предаваться этим загадкам.

В этот момент музыка заиграла первый вальс, которым прекрасная хозяйка должна была открыть танцы.

Глаза блестящих кавалеров были устремлены на герцогиню, которую все узнали в её костюме цыганки.

Каждый из этих кавалеров льстил себя надеждой, что на его долю выпадет счастье первого танца с прекрасной хозяйкой.

Молодой граф Ронье считал за собой больше шансов на благосклонность и милость прекрасной герцогини, но вдруг приключилось нечто неожиданное, сильно поразившее всех.

Прекрасная цыганка подошла к красному домино и пригласила его на вальс.

Маркиз Дельмонт вздрогнул – им овладели и радость, и смутная тревога.

Если герцогиня узнала его, могла ли она оказать ему такое дружеское внимание в то время, как всегда она питала к нему ненависть?

– Кто же такой этот неизвестный в красном домино? – шёпотом спросил граф Ронье стоявшую возле него маску.

Но подобные вопросы же тихо раздавались со всех сторон, однако, ответа на них никто не знал.

Впрочем долго предаваться рассуждениям о поразившей всех загадке гостям не пришлось.

Кавалеры спешили к пригласившим их дамам и одна за другой парочки понеслись по огромной зале вслед за прекрасной цыганкой в объятиях красного домино.

Мариус Гервот, в свою очередь, был крайне изумлен выходкой прекрасной герцогини.

«Неужели она узнала маркиза? – мысленно спрашивал он себя. – Но это невозможно! Или у неё есть шпионы, которые донесли ей о поездке наместника в Париж? Впрочем, если оно так, тем лучше, ибо маркизу чем легче будет приступить к своей цели».

Во всяком случае Гервот считал себя теперь уже свободным и он оглянулся на стоявшую невдалеке пастушку, которая так сильно привлекала его.

Прекрасная пастушка, которая была никто иная, как Ольга Барбье, равнодушно глядела кругом себя; видно было, что её мысли были далеко отсюда – может быть, около неизвестного охотника, с первого взгляда покорившего её сердце.

Случайно её взгляд упал на черное домино, и ей почему-то пришла в голову мысль пригласить его на вальс.

Гервот был в высшей степени рад этому неожиданному счастью и, радостно ликуя, увлек свою даму.

Но вскор внимание его, а также Ольги Барбье было привлечено неожиданной сценой, вдруг разыгравшейся в зале, вызвав изумление и поражение всех гостей.

Глава 33. Красные домино

Жан и Базиль пропустили уже последних гостей, прибывших на большой маскарад герцогини Делакур. Теперь они сидели в просторной передней залы и, удобно расположившись на старом диване, преспокойно болтали о всякой всячине. Впрочем, у них был маленький кружок собеседников, кучеров ближайших соседей владелицы замка. В этой беседе принимал участие также кучер Александра Барбье, который усердно поддерживал общую беседу рассказами, вызывавшими в его слушателях изумление, а отчасти недоверие.

Но вдруг беззаботная болтовня этих простых людей была прервана донесшимся со двора шумом. Жан, а за ним и Базиль с фонарем в руках выбежали к подъезду, чтобы посмотреть, в чем дело. При слабом свете фонаря они увидели, как несколько слуг преграждали путь какой то женщине, с криком вырывавшейся из их рук.

– Пустите меня к герцогине! Мне нужно поговорить с ней! – громко кричала она.

– Эй, люди, что там такое? – крикнул Жан.

Но успевший уже опередить Жана кучер узнал при свете своего фонаря эту женщину, ибо он сейчас же крикнул окружавшим ее слугам:

– Прочь, оставьте ее! Никак это старая Мария!

И с этими словами он подошел к старушке и, взяв ее за руку, повел к подъезду.

– Мария, говори же, что ты так плачешь? – добродушно спросил он.

Вокруг них тем временем собралась целая толпа кучеров и слуг. Жан с трудом протиснулся сквозь толпу любопытных и, приблизившись к штальмейстеру, спросил:

– Чего она орет? Что с ней такое?

– Никакого толка нельзя добиться от этой старухи, – возразил Базиль, пожимая плечами, – но насколько я понимаю, с её мужем, лесничим, приключилось, верно, какое-то страшное несчастье.

– Как? С лесничим? С Нюшиным?

– Кажется…

– Говори же, наконец, толком, Мария, какое горе тебя постигло! – мягко обратился Жан к старухе. – Ты всё плачешь и убиваешься, а мы не знаем причины этого.

– О, пустите меня к моей госпоже! – вырвался из груди старухи отчаянный вопль. – Браконьеры убили моего мужа!

– О, какое несчастье.

Не успели мужчины сообразить, в чем дело, как старуха быстро бросилась вперед и мигом очутилась на парадной лестнице.

– Держи её! Она расстроит гостей своими воплями! – возбужденно крикнул Базиль. – О, какой скандал, черт возьми!

Несколько слуг мгновенно бросились за ней вслед, но было поздно.

Безумный крик, полный беспредельного горя и глубокого отчаяния разрезал вдруг воздух и заглушил и нежную мелодию прекрасной музыки. В обширной ярко освешенной зале мигом всё смолкло – веселый говор, звучный смех, нежный шёпот и беспечная болтовня праздной толпы.

Этот дикий крик, заставивший в одно мгновение застыть всю многочисленную публику, вырвался из груди несчастной старухи, вихрем влетевшей в залу.

Бледная с развевающимися космами седых волос и глазами, полными безграничной скорби и отчаяния стояла она посредине залы и обводила всех диким блуждающим взором. Вдруг она грохнулась об пол и забилась в судорожных конвульсиях и рыданиях.

Страшное волнение и переполох воцарились в зале; гости в недоумении переглядывались, не будучи в состоянии понять, что тут происходит.

– Что это значит? – раздался вдруг звонкий голос герцогини Делакур, танцевавшей до сих пор с красным домино. – Кто смеет здесь расстраивать гостей? Где мои слуги? – продолжала она, приближаясь к несчастной старухе.

Базиль и Жан мгновенно появились на пороге.

– Простите меня, милостивая герцогиня, – дрожащим от волнения голосом вымолвил управляющий. – Эта женщина насильно ворвалась сюда и никоим образом невозможно было удержать ее. Это жена лесничего Нюшина.

– Как? Мария?.. Жена моего старого Нюшина? – быстро воскликнула герцогиня Делакур. – Что такое произошло тут? Простите меня, дорогие гости, за это неожиданное беспокойство, – продолжала она с очаровательной улыбкой, обращаясь к присутствующим, – но мой долг требует разобраться, в чем тут дело.

В зале водворилось прежнее веселье и многочисленные пары понеслись в легком вальсе по гладкому паркету под звуки веселой музыки. Никто, кроме герцогини Делакур не интересовался больше несчастной, всё ещё безутешно рыдавшей старухой.

– Скажи мне, Мария, что привело тебя ко мне? – мягко обратилась к ней прекрасная владелица замка.

– Милостивая госпожа, – промолвил Жан почтительно, – мы можем просто вынести отсюда эту старуху, чтобы она больше никому не мешала.

– Замолчи, Жан, – гневно прервала его герцогиня, – дай несчастной рассказать о своем горе.

Мария с трудом поднялась с колен и, умоляюще простирая вперед руки, прерывающимся от душивших её рыданий голосом произнесла:

– О, госпожа герцогиня… простите свою безумную рабу… но я не могла поступить иначе… мое горе слишком велико!..

– Да, да, я тебе верю – возразила прекрасная герцогиня. – Я знаю, что ты смирная, тихая женщина, но скажи же наконец, что за несчастье с тобой приключилось?

– Браконьеры убили моего мужа! – рыдая вымолвила старуха. – Час тому назад дровосеки принесли его с простреленной грудью. При виде его бездыханного трупа мною овладело такое отчаяние, что я тотчас же прибежала сюда. О, Боже милосердный, что теперь со мной будет? О, как я несчастна! – стонала старуха и крупные слезы катились по её желтому, изборожденному морщинами лицу.

Герцогиня Делакур сильно побледнела и её прекрасное лицо исказилось гневом и негодованием.

– О, негодяи! – крикнула она, сжимая кулаки. – Я отомщу, жестоко отомщу за смерть моего славного, бедного Нюшина! А пока, Мария, останься в замке, завтра мы поговорим о твоей судьбе.

С этими словами она проводила старуху до дверей, ласково поглаживая её седые кудри.

В глубоком раздумье вернулась она в залу.

До этого несчастного случая она чувствовала себя безгранично счастливой и удовлетворенной, потому что она была уверена, что все время танцевала со своим возлюбленным. Ах, как нежно прижималась она к своему ловкому танцору, маркизу Дельмонту, которого она с полной уверенностью принимала за Артура Яроша.

Маркиз Дельмонт в свою очередь совсем не подозревал, что эти нежные рукопожатия, пылающие затаенной страстью взоры прекрасной герцогини предназначены совсем не ему и чувствовал себя поэтому на высоте блаженства.

За всё прошедшее с первых аккордов время они не обменялись ни единым словом. Герцогиня Делакур боялась говорить со своим возлюбленным, чтобы таким образом не вовлечь его в несчастье. Она хорошо знала, что их могут подслушать и тогда он погиб. Она молча упивалась своим счастьем и закрыв глаза ещё быстрее понеслась в бешеном танце, все крепче прижимаясь к своему прекрасному рыцарю.

Но вот музыка смолкла и танец приблизился к концу.

В зале поднялся веселый шум, говор и смех. Многие из гостей направились к буфету освежить себя прохладными напитками.

Маркиз Дельмонт внимательным взором окинул всю залу, ища своего тайного секретаря, Мариуса Гервота. Последний тем временем сидел в отдаленном углу и с увлечением беседовал с хорошенькой молодой девушкой. На одно мгновение его взор встретился со взором своего повелителя, который слегка кивнул ему быстро и прошел мимо, не обращая более на него внимания.

Маркиз Дельмонт увёл свою даму в глубину залы, где спускалась тяжелая портьера. Он осторожно отдернул ее и мягким движением руки пригласил молодую женщину следовать за собой.

Герцогиня, всё ещё находившаяся в заблуждении относительно своего спутника, ни на секунду не поколебалась и в следующую минуту они уже находились в маленьком, уютном помещении, уставленном великолепными тропическими растениями.

Маркиз Дельмонт находился в страшном волнении. Всё, что пришлось ему пережить в этом замке, показалось ему загадочным.

Во-первых, его удивляло то обстоятельство, что герцогиня, по-видимому, была осведомлена о его таинственном прибытии сюда.

Но главное его изумляла эта внезапная перемена её отношения к нему. Он очень хорошо помнил её холодное, презрительное обращение и вдруг – такая нежность, граничащая с самой пылкой любовью. Маркиз решительно терялся в догадках.

Он смело обнял ее за талию и посадил рядом с собой на мягкий, покрытый драгоценными шкурами диван.

Герцогиня сняла маску. Её прекраснее, словно из мрамора выточенное личико было теперь покрыто легким румянцем, вызванным быстрым танцем и волнением от присутствия красного домино.

– Снимите же вашу маску, друг мой! – обратилась она к своему партнёру. – Ах, если бы вы знали с каким нетерпением я ждала этого вечера. О, не томите меня, снимите маску! Не бойтесь, пожалуйста, мы здесь совершенно одни и я вас уверяю, что никто не подозревает, что в моем доме находится…

Герцогиня Делакур уже готова была произнести имя своего возлюбленного, но в это мгновение маркиз снял свою маску и крик ужаса и отвращения вырвался из её груди:

– Маркиз Дельмонт!

Последний совсем не заметил внезапной растерянности и бледности, покрывшей прелестное лицо молодой женщины, и со слащавой улыбкой проговорил:

– Хотя вы отлично знали, моя милая герцогиня, кто скрывается под этой маской, однако вы всё-таки немножко удивлены, видя меня с глазу на глаз, не правда ли? Да, да, мой друг, времена меняются! И я, право, не думал, что меня ждет такое великое счастье!

Герцогиня Делакур быстро вскочила с дивана и застыла на месте. Ее не особенно поразило внезапное появление этого ненавистного ей маркиза, ибо она была уверена, что рано, или поздно этот человек явится к ней с целью вернуть себе её прежнее расположение.

Но в эту минуту одна огненная мысль терзала её мозг: было ли только простым случаем, что маркиз Дельмонт надел красное домино, или ему было известно, что Артур Ярош будет присутствовать на этом балу?!

Молодая женщина вперила в него испытующий взор, стараясь найти в его глазах ответ на этот мучающий ее вопрос. Но ничего, креме сильного возбуждения неудовлетворённой страсти, не могла сна прочесть на этом жестяном, ненавистном ей лице. Напрасно старалась она уловить в его чертах хоть малейший след насмешки, или торжества.

– Вы, видно, крайне ошеломлены этим свиданием, милая герцогиня, – продолжал маркиз, совсем не подозревая, что молодая женщина надеялась увидеть под его маской совершенно другое лицо, – сядьте, пожалуйста, и мы побалакаем немножко, вспомнив старину, – добавил он любезно.

Герцогиня Делакур в изнеможении опустилась на диван.

– Итак, – начал маркиз страстно – я опять вижу вас, прекрасная герцогиня. – О, если бы вы знали как я страдал в вашем отсутствии. Да, мой ангел, я опять у ваших ног и готов вечно молиться на вас, мое божество! Но что ж вы молчите, ответьте же мне что-нибудь, моя ненаглядная!

– Господин маркиз, я очень рада видеть вас в моем замке, – холодно и сдержанно промолвила герцогиня. – Расскажите мне что-нибудь о том прекрасном крае, который я, к сожалению, должна была покинуть!

– Вы совершенно напрасно уехали оттуда, – возразил маркиз Дельмонт. – Но надеюсь, вы скоро вернетесь обратно. О, герцогиня, как я жажду этого момента! – страстно добавил он.

Молодая женщина ничего не возразила. Её мысли были теперь далеко отсюда. Она с тревогой перебирала в своем уме, не упомянула ли она случайно имя своего возлюбленного во время танца. Но она вскоре успокоилась, вспомнив, что она все время молчала.

– Согласитесь сами, что замок Делакур не может служить местом развлечения для такой молодой и прекрасной герцогини, – мягким тоном продолжал маркиз, стараясь завладеть маленькой ручкой молодой женщины.

Но та быстро отдернула ее и насмешливо возразила:

– Л вы находите, что моим настоящим местопребыванием должно служить «Н»?

– To есть, что вы этим хотите сказать, дорогая герцогиня? – выжидающе заметил маркиз.

– Вы думаете, что мне очень лестно слыть любовницей маркиза Дельмонта?

– О, что вы, что вы! Кто посмеет подобное подумать о вас! – растерянно воскликнул маркиз, – Но если вам неприятно поселиться в «Н» под именем Делакур, то вы можете туда приехать маркизой Дельмонт! – с жаром добавил он.

– Н, вы, кажется, делаете мне предложение, – с презрительной усмешкой на устах заметила герцогиня.

– Совершенно верно! – с воодушевлением возразил маркиз. – Я именно приехал сюда с единственной целью предложить вам руку и сердце. О, не откажите мне! Подумайте хорошенько, что вас ждет! – воскликнул он, дойдя до высшего экстаза. Жизнь полная невероятной роскоши, ослепительного блеска, почестей и радостей ждет вас! Я положу к вашим ногам несметные богатства, вы будете властвовать над целым княжеством. О, герцогиня, не откажите выслушать меня!

– Напрасно! – равнодушно возразила Делакур. – Все эти заманчивые обещания не заменят мне моей свободы.

С этими словами молодая женщина дала понять, что разговор подошёл к концу.

– А вы думали, что я отдам свою свободу жестокому вампиру, угнетателю бедного народа? – гордо добавила она, с едкой и смешной.

– Герцогиня!!

Маркиз вскочил в безграничной ярости и бешенстве.

Молодая женщина гордо повернулась к нему спиной и направилась к выходу, но в это мгновение маркиз Дельмонт схватил ее за талию и с дикой страстью заключил ее в свои объятия.

– Маркиз! Вы – подлец! Пустите, или я закричу, – дрожащим от волнения и негодования голосом воскликнула герцогиня, напрасно стараясь вырваться из охвативших её цепких рук.

– Я люблю тебя, прекрасная герцогиня, – прошептал маркиз, задыхаясь, – люблю тебя и добьюсь своего! Ты будешь моей! Видишь – я тебя целую!

Маркиз более не владел собой.

Охваченный одним безумным желанием он старался коснуться своими губами её губ.

Но в эту саму минуту чья-то железная рука так сильно схватила его за плечо, что он невольно отпрянул назад и выпустил свою жертву. Гневно рыча, как разъяренный зверь, маркиз быстро обернулся, желая мгновенно броситься на своего противника, но он тотчас же в недоумении остановился. В грозной вызывающей позе с высоко поднятым кулаком перед ним стояло красное домино.

Глава 34. Голубое домино

– Негодяй! – раздался громовой голос, полный негодования. – Подлый трус! Ты смеешь поднять руку на беззащитную женщину, подлец! Ведь за это ты заслуживаешь презрение всякого благородного человека!

Маркиз Дельмонт побледнел как полотно, и сильная дрожь пробежала по его телу. Однако он не принадлежал к числу тех людей, которые теряются в критический момент.

Привыкший повсюду и всегда встречать беспрекословное повиновение и послушание, маркиз быстро оправился от первого испуга и решительно приблизился к красному домино.

– Что вы себе позволяете! – надменно крикнул он. – Вы, видно, не знаете, с кем имеете дело!

– Маркиз Дельмонт, я вас очень хорошо знаю, – прозвучало из-под маски в ответ.

При звуке этого голоса маркиз невольно вздрогнул. Ему показалось, что он уже слышал однажды этот твердый металлический и вместе с тем спокойный голос, но где? Когда? Этого он никак не мог вспомнить.

– Если вы меня знаете, то ваша вина еще тяжелей – гневно продолжал маркиз, – Вы смели поднять руку против меня, маркиза Дельмонта, могущественного наместника княжества…

– Я знаю, что делаю и сам отвечу за все свои поступки!

– Тем лучше! Я вас сейчас же немедленно арестую!

Насмешливый хохот был ответом на эти слова. Вдруг красное домино вплотную приблизилось к маркизу, и язвительный голос прозвучал:

– Маркиз Дельмонт, гнусный палач, я ненавижу, презираю тебя! Погоди и твой час пробьет. Ах, несчастный, ты смеешь коснуться моей маски…

Маркиз Дельмонт решил, во что бы то ни стало узнать своего дерзкого противника и недолго думая, поднял руку с целью сорвать с его лица маску, но в это мгновение увесистый кулак с такой силой ударил его по лицу, что маркиз зашатался и, оглушённый, упал в ближайшее кресло.

Когда он немного пришел в себя и поднял глаза, красного домино уже в комнате не было. Пред ним стояла герцогиня Делакур с насмешливой, торжествующей улыбкой на устах.

– Видите, маркиз, в моем доме еще найдутся благородные рыцари, умеющие отстоять честь беззащитной слабой женщины, – промолвила она высокомерным презрительным тоном.

– Ах, госпожа герцогиня… Я хочу узнать, кто этот дерзкий нахал! – воскликнул маркиз, в сильнейшем негодовании вскочив со своего места. – В вашем доме находится мятежник. О, я должен его видеть, во что бы то ни стало! Назовите мне его имя, вы его знаете!

Герцогиня спокойно пожала плечами.

– Нет, я не знаю моего защитника, – гордо возразила она. – Но я вам позволяю задержать его в моем доме. Попытайтесь, может быть, вам это как-нибудь удастся.

В ее голосе звучала нескрываемая насмешка и ирония, еще более возбуждавшая гнев маркиза.

Герцогиня бросила на него презрительный взгляд и молча, вышла из комнаты.

– Где Гервот, он должен помочь мне поймать этого мерзавца! – сорвалось с уст освирепевшего маркиза. – О, горе ему, если он когда-нибудь попадется мне в руки!

Он быстро надел маску и поспешил обратно в залу. С большим трудом ему удалось отыскать своего секретаря Гервота, так как тот все еще был занят беседой с прекрасной Ольгой, изображавшей в этот вечер пастушку.

Заметив издали быстро приближающееся к нему красное домино, секретарь Гервот понял, что произошло нечто особенное. Он вскочил с места, и вежливо откланиваясь своей даме, почтительно и с сожалением произнес:

– Простите меня, барышня, я вынужден покинуть вас на несколько минут. Ах, эти вечные дела, – добавил он, делая недовольную гримасу.

Ольга собственно была очень рада отделаться, наконец, от своего кавалера, ибо его присутствие уже давно тяготило ее. Она вовсе не была расположена в этот вечер слушать его болтовню, и свободно вздохнула, заметив, что он быстро скрылся в густой толпе.

Маркиз тем временем быстро схватил своего секретаря за руку и увлек его за собой.

– Гервот, – задыхаясь от волнения, промолвил он, – со мной приключилось нечто невероятное! Ах, слушайте, меня сейчас кровно и невыносимо оскорбили в этом доме!

– Как? Что? Кто осмелился?!

– Незнакомец!

– На каком основании?

Маркиз Дельмонт не утаил от своего секретаря правды, зная, что они оба одного поля ягоды, т. е. обладают одинаковыми характерами и таким образом Гервот не осудит его. Он подробно передал ему всю сцену, разыгравшуюся несколько минут тому назад в маленькой комнате. Маркиз промолчал только о том, что он пытался сорвать маску с незнакомца, за что последний наградил его оглушительной пощечиной.

– Вы говорите, это было красное домино?

– Да, красное домино, точно такое домино, как и моё!

– Как видно, на этом балу немного таких костюмов, – живо воскликнул Гервот, – попробуем отыскать. Я направлюсь в одну сторону большой залы, а вы в другую.

– Хорошо! До свидания, Гервот!

Оба вскоре смешались с густой толпой. Гервот принялся с большим вниманием озираться по сторонам, надеясь увидеть красное домино, но последнее словно в воду кануло. Черные, голубые, зеленые и желтые маски кружились по зале, но ни одного красного домино не видно было между ними.

Вдруг… о, счастье, в зале издали промелькнул красный плащ.

Гервот испустил радостный крик и быстро направился к нему.

– Простите на одно слово! – вежливо промолвил он, кладя руку на плечо красного домино.

– Гервот, вы осел, – послышался ему из-под маски хорошо знакомый голос маркиза Дельмонта. – я ищу здесь красное домино, как вы вдруг задерживаете меня!

Гервот закусил губы от досады, за понесенную неудачу.

Оба мужчины еще долго, но напрасно искали в зале красное домино. Маркиз Дельмонт, казалось, был единственный носивший такой костюм.

Читатель уже, верно, догадался, что неожиданный защитник герцогини Делакур, был никто иной, как Артур Ярош.

Он прибыл на бал очень поздно. В зале господствовало оживление, и Ярош принялся с большим интересом оглядывать многочисленные маски. Он забился в дальний конец залы, откуда свободно мог наблюдать за прекрасной хозяйкой дома и ее гостями.

Вдруг его внимание было привлечено танцором герцогини, носившим такое же красное домино, как и сам он. От взгляда атамана не укрылись страстные взгляды, бросаемые герцогиней на своего спутника и в то же мгновение ему всё стало ясно.

«О, господи! – с тревогой подумал он. – Ведь она ошибается, принимает этого незнакомца за меня! О, герцогиня может еще чего доброго, назвать мое имя и таким образом выдать меня!»

Волнуемый этими мыслями, смелый атаман быстро последовал за своим двойником и его спутницей. Он видел, как они вошли в маленькую комнату, которая находилась за портьерой, и тревога его еще более возросла.

– Теперь она, скорее всего, может меня выдать! – прошептал он. – Необходимо, во всяком случае, оставаться теперь поблизости, авось, удастся предотвратить грозящую мне опасность.

Беззвучно, как тень пробрался он к ним, скрываем портьерой и, затаив дыхание неподвижно замер на месте. Отсюда ему видно было все происходящее в комнате. С возрастающим любопытством глядел он, как герцогиня сняла маску и пригласила то же самое сделать красное домино. Если бы потолок обрушился вдруг на голову Яроша, то он не был бы так поражен, как увидев пред собой маркиза Дельмонта.

Жгучая злоба, ненависть, отвращение и глубокая жажда мести охватили атамана при виде этого жестокого, звериного лица. Он инстинктивно схватился за кинжал, висевший у него за поясом, и готов был кинуться на своего ненавистного, смертельного врага, но в следующий момент он опомнился и, сделав над собой неимоверное усилие, остался стоять неподвижно.

– Но теперь, час мести еще не пробил, – сорвалось с бледных и бескровных плотно сжатых губ.

Он с интересом глядел за всем происходящим теперь между этой парой.

Его глаза вспыхнули торжеством, видя, как герцогиня оттолкнула от себя Дельмонта, но, когда последний насильно схватил молодую женщину за талию, Ярош забыл вдруг всякую осторожность и как разъяренный зверь кинулся на дерзкого нахала.

Но лишь только его сильный кулак так невежливо ударил маркиза по лицу, Ярош счел не лишним немедленно скрыться, иначе это могло иметь для него и герцогини весьма неприятные последствия.

В мгновение ока он шмыгнул под высокую колонну, за которой господствовал полумрак и, убедившись, что кругом никого нет, атаман быстро расстегнул воротник и коснулся небольшого банта, завязанного на шее. В этот момент маска сменилась. Красное домино вдруг превратилось в голубое.

– Во всяком случае, я теперь обеспечен от погони, – самодовольно прошептал Ярош, вступив опять в общую залу. – Однако, для большей безопасности, не мешает на время улетучиться отсюда, – добавил он про себя и быстрыми шагами направился в отдалённый буфет.

В буфетной стоял громкий шум от громкого говора и звона бокалов. Мужчины окружали многочисленные столики, уставленные горячими и холодными напитками. Многие сняли свои маски и, узнавая друг друга, громко хохотали и болтали.

Ярош занял место у одного из столиков, за которым сидел высокий мужчина, носивший костюм итальянского разбойника.

– Ах, здравствуйте, мсье фон Вали, – услыхал Ярош голос молодого человека, подошедшего к его соседу в костюме итальянца. – Надо вам отдать справедливость, ваш костюм великолепен. Если бы я встретил вас в лесу, то принял бы вас за самого закаленного разбойника и не на шутку испугался вас.

– Может быть, за самого Яроша? – смеясь, возразил фон Вали, один из самых знатных и зажиточных помещиков этой окрестности.

Это был очень симпатичной наружности человек, несмотря на то, что он уже был не первой молодости. Его имя было Ярошу знакомо, так как этот помещик слыл одним из благороднейших и влиятельнейших рыцарей. И действительно, это был в высшей степени добрый и гуманный господин для своих слуг, и верный товарищ своим друзьям. Его личность весьма интересовала Яроша, поэтому он начал очень медленно попивать свой чай.

Вскоре за этим столиком собралось целое общество, и завязался оживленный разговор. Говорили о событиях последних дней и вдруг Ярош, к удивлению, своему, услышал имя Теодоры Мальтен. Помещики говорили о печальной кончине этой благородной несчастной девушки.

– Господа, это неслыханное жестокое преступление, – промолвил фон Вали со вздохом – О, я знал бедную Теодору Мальтен, она была лучшей подругой моей супруги. Это была девушка редкого ума и благородства.

– Да, несчастная пала жертвой грубого фанатизма – подхватил молодой помещик. – Но больнее всего то, – с горечью добавил он, – что между помещиками еще имеются такие, которые глубоко уверены в виновности г-жи Мальтен и утверждают будто она в самом деле была колдуньей.

– Ну, полно, я не думаю, чтобы еще существовали подобные дураки, – с уверенностью заметил фон-Вали.

– А я все-таки знаю одного! Тише, вот он сам!

Это был помещик Барбье. Этот человек не пользовался симпатией своих соседей помещиков, так, как всем были известны его слабости, например, скрытность, жадность, мстительность и тому подобные качества, и поэтому при его появлении все замолкли.

– Здравствуйте, господа, – весело воскликнул Барбье, подсаживаясь к столу. – Вы, кажется, беседовали тут о чем-то очень интересном. Продолжайте, пожалуйста!

– Мы говорим тут о трагической кончине несчастной Теодоры Мальтен, – неохотно отозвался фон Вали.

– А, об этой колдунье Мальтен? – принужденно засмеялся Барбье – Погодите, господа, я вам сейчас выражу мое мнение о ней, я только глотну прежде рюмочку горькой.

Под рюмочкой он подразумевал приличных размеров бокал великолепного коньяка, который он залпом опорожнил. Мужчины мрачно переглянулись, желая в душе скорее отделаться от этого непрошенного собеседника, но последний, как ни в чем не бывало, поудобнее уселся на своем месте и торжественно начал:

– Теодора Мальтен мертва, нет больше колдуньи Мальтен. И вот что я скажу вам, господа: она понесла вполне заслуженное наказание. Она, и все ее чертово отродье ничего, кроме гибели, не были достойны.

– Что вы тут мелете, мсье? – с негодованием воскликнул фон Вали. – По какому праву вы так отзываетесь о несчастной женщине, убитой пьяными крестьянами? Артур Ярош, выступивший мстителем за это гнусное преступление, выказал больше благородства, чем вы!

– А я вас все-таки уверяю, что она была колдуньей, я в этом убежден.

– У вас имеются доказательства?

– Ну да, конечно! Она сама рассказала мне это в день похорон ее отца. Мы шли вдвоем по лесу. Вдруг она обращается ко мне и говорит: «Любезный мсье Барбье, скажу вам по секрету: человек только тогда может иметь успех в жизни, когда ему удается покорить своей воле черную силу!».

– Негодяй! Лжец!

Эти слова громко крикнул Артур Ярош, сильно возмущенный бесстыдной ложью подлого Барбье, который вскочил, как ужаленный, и растерянно уставился на голубое домино. Он весь дрожал, как в лихорадке, и глаза его выражали ужас и недоумение.

– Вы лжете, мсье Барбье! – продолжал атаман, ясно отчеканивая каждое слово – Вы бесстыдно лжете! Теодора фон Мальтен убита, но не крестьяне были ее убийцами, они служили только слепым орудием, исполнителями чужой воли, а настоящим убийцей был ни кто иной, как вы!

Мужчины с удивлением глядели на незнакомца, так неожиданно вмешавшегося в их разговор. Но в душе каждый из них был рад этой обличительной речи.

– Как… что… это… ах… Вы бесстыдный человек! – задыхаясь, воскликнул Барбье, лицо которого побагровело от охватившего его чувства гнева, – Сударь, я потребую… Я требую удовлетворения!

– Как? Драться с вами? Нет! Вы не достойны этого. – насмешливо прозвучало в ответ.

– Это гнусно!

– Гнусно клеветать на невинную девушку после смерти, виновником которой вы были сами! – спокойно возразил Ярош. – Господа! – обратился он к остальным помещикам, вежливо поклонившись, – простите, если я вам помешал.

С этими словами он повернулся к Барбье спиной и, не удостоив его больше взгляда, вышел из буфетной. В первое мгновение Барбье хотел было броситься своему противнику вслед, но он сделал над собой усилие и принужденно расхохотался.

– Ха-ха, между гостями герцогини находится сумасшедший – с напускным равнодушием воскликнул он. – Что вы на это скажете, господа?

– Что мы скажем? – гневно возразил фон Вали. – Мы просим вас выведать имя этого человека и потребовать у него отчета за эти слова. Вы должны попросить у него доказательства, в противном случае это оскорбительное обвинение останется тяготеть над вами!

– Но дорогой фон Вали… Вы разве не заметили, что человек этот был не в своем уме?

– Нет! Он говорил совершенно ясно и спокойно.

– В таком случае, я крайне жалею, что наши мнения расходятся! – промолвил Барбье, и слегка поклонившись, быстро вышел из комнаты.

– Негодный плут, – равнодушно произнес фон Вали. – Я полагаю, что незнакомец говорил правду.

Помещики, в ответ, молча, пожали плечами. В душе каждый из них разделял это мнение, но боялись выразить это открыто, зная, в каких отношениях Барбье находится с высшей властью.

Глава 35. Зеленое домино

Барбье быстро затерялся в многочисленной толпе масок, большими группами рассеявшихся по зале. Он рад был скрыться, наконец, от взоров сильно недолюбливавших его помещиков.

Несмотря на то, что он мало считался их мнением, он был богат, но его жадность была безгранична. Он мечтал присоединить к своему поместью еще несколько владений и образовать маленькое княжество, где бы он мог властвовать безгранично. Но для этого необходимо было иметь крупный капитал, а главное связи.

– Я был слишком неосторожен с Теодорой Мальтен – с горечью прошептал он про себя, ища глазами свою сестру. – Как я некстати проболтался. Но ничего, – утешал он себя, – я положу конец всем сплетням и разговорам по этому поводу.

В эту минуту кто-то неожиданно коснулся его локтя. Барбье быстро обернулся и с недоумением уставился на черное домино.

– Что вам угодно? – резко спросил он, так как находился еще под влиянием мрачных мыслей.

– Вы – помещик Барбье.

– Да, что вам от меня нужно?

– Я должен отвести вас к человеку, желающему еще сегодня поговорить с вами – шепнуло черное домино – «Н» и Париж – больше мне нечего сказать вам.

Барбье сильно побледнел. Он бросил вокруг себя тревожный взгляд, опасаясь, не слышал ли кто-нибудь шепота черного домино.

– Я… я иду, – дрожащим от волнения голосом прошептал он. – Ступайте вперед, я следую за вами!

Мариус Гервот (так как это был он) молча, пошел вперед, увлекая за собой Барбье. Минуту спустя оба мужчины находились в небольшой комнате, где в высоком кресле отдыхал Маркиз Дельмонт. Барбье отвесил грозному повелителю низкий поклон и растерянно остановился у дверей.

– Подойдите поближе, мсье Барбье, – надменно промолвил Маркиз, подавив немного свое дурное настроение. – Если не ошибаюсь, то вы наш тайный поверенный этой окрестности?

– Да, ваша светлость, высокое правительство поручило мне держать здесь глаза открытыми – почтительно возразил Барбье, сделав шаг вперед – и я навечно останусь верным рабом моего повелителя, – лестно добавил он.

– Оставьте эти уверения – раздраженно заметил Маркиз, – здесь, вы можете говорить, совершенно открыто. Сядьте, мне надо задать вам несколько вопросов.

Барбье опустился на указанный ему стул и приготовился слушать.

– Слушайте, мсье Барбье, тут дело идет об открытии одного дерзкого мятежника, покушавшегося сегодня на мою жизнь в этом доме.

Барбье широко раскрыл глаза от изумления.

– Как? Возможно ли? Кто дерзнул поднять руку на вашу светлость! – возмутился он.

– Вот это именно надо открыть, – возразил Маркиз – Но вы скажите мне только, мсье Барбье кто из окрестных жителей отличается наибольшей смелостью, дерзостью. Или, нет ли в этих местностях какого-нибудь врага правительства?

По безобразному лицу Барбье промелькнула коварная улыбка и в его черной душе зашевелилась жгучая жажда мести.

– В этих местах есть много врагов правительства – промолвил он уверенно, после некоторого размышления. – От моего взора ничего не утаилось. Да, – добавил он, – между помещиками их тоже найдется несколько.

– Вот как… Это интересно! Назовите-ка мне их!

– Ну, например, мсье фон Вали!

Маркиз Дельмонт дал Гервоту знак рукой и тот немедленно же начал записывать имена, диктуемые подлым Барбье, который называл имена ни в чем неповинных людей, гибель которых была, однако выгодна ему. Одни из них были его личными врагами, другие обладали большими поместьями, на которые Барбье уже давно точил зубы и т. п.

– Довольно, меня не интересуют все эти изменники – остановил его маркиз нетерпеливым жестом. – Назовите мне только одну личность, которая, по вашему мнению, была бы более всех способна на этот дерзкий поступок!

Но этот вопрос поставил Барбье в тупик. Он никак не мог сообразить, кто бы, собственно, мог решиться на такую опасную игру, и главное с какой целью.

– Вы, видно, не лучше нас знаете здешних обывателей – недовольным тоном промолвил Маркиз – это никуда не годится, я считал вас более находчивым в таких делах.

– О, ваша светлость, – жалобно возразил пристыженный шпион, – я стараюсь всеми силами угодить правительству и готов даже жизнью пожертвовать для него!

– Да, да – насмешливо промолвил маркиз, – у вас есть основание так ревностно служить правительству, так как с каждым днем прибывает все больше жалоб на вас!

Барбье съежился как от сильного удара, но он сейчас, же оправился и самым невинным тоном спросил:

– Позвольте мне, ваша светлость, спросить, какого содержания эти жалобы?

– Гм, там говорится о смерти некой Теодоры фон Мальтен. Да, немного лестного сообщается там о вас!

Барбье побледнел. Крупные капли пота выступили у него на лоб.

– О, ваша светлость, – охрипшим от волнения голосом произнес он, – не верьте всем этим слухам, это клевета, но не более. Старик Мальтен, этот низкий изменник, был моим врагом. И я подвергся этим глупым пересудам только потому, что я действовал в пользу правительства.

– Мой милый Барбье, я не хочу разбираться, где тут, правда, или неправда. До тех пор, пока вы будете служить в пользу правительства, мы не обратим внимания на все эти жалобы. Но берегитесь, если ваше рвение к службе остынет, мы знаем много, слишком много…

Барбье покорно наклонил голову, как высеченная собака.

– Ваша светлость желает еще со мной говорить? – робко спросил он.

– Конечно! Ведь недаром же я вас призвал сюда. Ответьте мне еще на несколько вопросов.

– Слушаю!

– Вы хорошо наблюдали, согласно моему приказанию, за владелицей этого зам�