Змеиные поцелуи

Глава 1.

Ах, как приятно тёмными зимними вечерами, или тёплыми летними ночами вспоминать с чего началась твоя история любви. Как хочется ощутить робкий трепет сердца, лёгкое покалывание губ после первого поцелуя… Душа тоскует по тому волшебному времени. Но тоска эта светлая. Она не приносит боли, даже если человека, которому было отдано сердце, уже нет рядом…

Другое дело – измена…

С чего она начинается? С обмана? С желания переиграть время? С недовольства собой?

Вот и наш герой не знал, что послужило толчком для страсти, которая выжгла всё на своём пути.

Он хорошо помнил тот вечер, когда вместе с женой и сыном вернулся с юбилея тёщи, а с потолка в прихожей капала вода.

– Дима, нас соседи затопили! – забегала Лидочка, сбрасывая пальто и принимаясь вытирать полы, подставляя банки под капли воды, падающие с потолка.

Сын тоже бросился в свою комнату проверять, есть ли повреждения.

– Кажется, обошлось, – прокричал Саша.

– Дима, чего же ты стоишь, – понукала жена. – Иди поднимись к соседям. Надо как-то решать этот вопрос.

– Да? – вздохнул он. – Ну, да, наверное.

Мужчина нехотя на лифте поднялся на этаж. Позвонил в дверь. Ему совершенно не хотелось идти, совершенно не хотелось что-то решать. Подвыпивший организм требовал тепла, ласки и сна.

Ему открыла молоденькая женщина в тёмно-синем халатике, который чуть прикрывал её бледное тело. Каштановые волосы длинным водопадом струились до талии.

– Здравствуйте, – прижала ладони к щекам.

Дмитрий отметил длинные ногти на руках девушки и ярко-алый маникюр. Его жена считала этот цвет вызывающим. – Как я рада, что вы пришли, – защебетала она и не стесняясь втащила его в квартиру.

– А я вот не очень, – честно признался он, неловко освобождаясь от её рук.

– Понимаете, – замялась она. – Я собиралась принять ванну и увлеклась разговором по телефону. Вы же простите меня? Правда? Я ненарочно, – заглядывала она ему в глаза.

– Ну, ненарочно, так ненарочно, – вздохнул он.

– Ой, как хорошо, – обрадовалась девушка и в порыве обняла его, даже поцеловала в щёку. – Спасибо.

Дмитрий почему-то смутился. От красавицы пахло чем-то сладким с едва уловимым ароматом розы и малины.

– Простите, – отпрянула от него девушка. И он тут же пожалел об этом.

– Что ж я, пожалуй, пойду, – вздохнул он, представляя какую истерику закатит жена, что он не востребовал компенсацию за ущерб.

– Приходите, как-нибудь, – тихо произнесла она.

– Зачем? – ёкнуло его сердце.

– Просто так, – улыбнулась девушка.

Он ничего ей не ответил.

– Оля, – прошептала она, открывая ему дверь.

– Дмитрий Сер… – стушевался. – Дмитрий.

– Я буду ждать, Дима.

И всё. Дверь закрылась, оставляя мужчину на лестничной площадке.

Он вернулся домой. Молча выслушал недовольства жены, поучения сына и лёг спать.

«Я буду ждать, Дима», – звучал в его голове нежный голос соседки. Мужчина ворочался с боку на бок, а утром, не свет ни заря, выскользнул из супружеской постели. Привёл себя в порядок и сославшись на неприятности на работе, улизнул из дома.

Он бегом поднялся на этаж выше и позвонил в заветную дверь. Казалось его сердце остановилось. Дышать стало нечем.

Замок щёлкнул и дверь открылась.

– Я пришёл, – выдохнул он, уверенно шагнув в квартиру Ольги.

– Я ждала, – потянулась она к его губам.

Глава 2.

Говорят, что женщина всегда чувствует, что у её мужчины появилась другая…

Вот только Лида ничего не почувствовала, когда её муж, сбежав из супружеской постели, предавался сладострастной агонии в квартире этажом  выше. Она ничего не почувствовала, когда тем же вечером он заявился домой с букетом цветов, честно признаваясь, что проходя мимо цветочного магазина, вдруг осознал, как давно не дарил ей цветов. Она не почувствовала, когда Дмитрий вечером деликатно отстранился, отвернувшись к стенке, как делал иногда и раньше, ссылаясь на то, что завтра тяжёлый день на работе.

Почему молчало её сердце?

Возможно ли, что за годы жизни с Дмитрием её чувства притупились. Она уже не ловила каждое его слово с открытым ртом, не старалась быть неотразимой красоткой в его присутствии, не пыталась устраивать романтические вечера…

Она была занята обустройством дома, воспитанием сына… А так же стиркой, глажкой, готовкой, походам по магазинам, попытками сделать из ничего что-то…

Но однажды случилось событие, которое перевернуло всю её жизнь, одним махом перечёркивая всё, что было.

Мужу пришло сообщение, в то время, когда он был в душе. Вообще в последнее время супруг всё время таскал с собой телефон. Стыдно даже сказать, но довольно часто вёл беседы с коллегами  и друзьями сидя на унитазе. И вот не взял гаджет в ванную. Но получилась такая оказия из-за того, что заряд батареи был  очень низким. Мужчина подсоединил гаджет к зарядному устройству и, напевая что-то весёлое, направился в ванную комнату, освежиться после рабочего дня. У него с некоторого времени всегда было приподнятое настроение.

Лидия не имела привычки копаться в телефоне супруга. Зачем? Она доверяла ему… А тут… Будто чёрт толкнул её под руку.

Она взяла телефон и открыла пришедшее сообщение.

Женщина окаменела.

На неё с фотографии смотрела соседка с верхнего этажа. Молодая женщина была полностью обнажена. Она лежала на кровати на животе, чуть приподнявшись на локтях, демонстрируя мягкие полукружия груди. А на ягодице красовалась цветная татуировка: роза переплетённая со змеёй.

«Скучаю. Горю. Изнемогаю», – гласила подпись под снимком.

Лида отшвырнула от себя телефон. Он брякнул о крышку тумбочки и погас.

«Не верю! – замотала она головой. – Он не мог! Он…»

В этот момент из ванной комнаты вышел Дмитрий. Он счастливо улыбался, пока не вошёл в спальню и не увидел супругу с бледным и перекошенным болью лицом. Она растеряно смотрела на его смартфон.

«Она не могла! – промелькнула мысль в его голове. – Она никогда бы не опустилась до того, чтобы копаться в моём телефоне».

Лида перевела взгляд на мужа и всё сразу поняла, равно, как и то, что он тоже осознал, что она теперь знает…

Глава 3.

«Всё тайное, рано или поздно, остановится явным…»

Эта прописная истина известна каждому. Но не смотря на это, люди продолжают обманывать, притворяться и надеяться, что никто и никогда не узнает о их «грязном» секрете.

Так же думал и Дмитрий.

В последние несколько недель он извёлся. Трудно оказывается каждый день следить за тем, что говоришь. Страшно ляпнуть, что-нибудь такое, что выдаст тебя с головой.

Мужчина стал плохо спать. У него пропал аппетит. А в добавок ко всему добавилось раздражение. Раздражение, что сын громко слушает музыку. Раздражение, что жена опять нажарила его любимых  котлет.  Раздражение, что любовница засунула в карман пиджака свои трусики. Раздражение, что не может в постели обнять супругу и притвориться, что всё у него в порядке. Раздражение… Раздражение… Раздражение…

Но больше, чем раздражение, его удручали бесконечные траты денег. Любовница требовала подарков. И это были не миксер или фен, о которых вот уже который год просила жена. Это были норковая шуба, колечко с бриллиантами, машина, поездка к морю, желательно за пределы страны… И он бы с радостью воплотил все её желания, да сын ныл, что ему хочется электрогитару, жена просила натянуть потолок в зале.

Вначале он чувствовал себя виноватым перед Лидой. После того, первого раза измены, он поздно вернулся домой, шастая под окнами и набираясь сил для встречи с благоверной. Всё прятал глаза, мямлил, даже цветы купил, чтобы как-то смягчить… Но она, к счастью, как Дима подумал тогда, ничего не заметила. Он выдохнул с облегчением. Хотя тревога осталась. Тревога быть разоблачённым.

Первую неделю мужчина постоянно ждал… Ждал, что жена почувствует… Ведь  говорят же,  что женщины чувствуют такое… Но или ему супруга попалась бракованная, или она его считала отбросом, на который никто не позарится… Или у неё у самой «рыльце» было в пуху. Он стал внимательнее следить за её словами и поступками. Но ничего предосудительного не заметил… А как бы было хорошо… Уличить её в измене, уйти, гордо хлопнув дверью. Но нет, она оказалась порядочной и верной женщиной, что раздражало его ещё сильнее.

Атмосфера в доме накалялась с каждым днём. Он хотел, чтобы разразился скандал. Большой. Грандиозный. И супруга приняла решение если не расстаться, то по крайней мере пожить отдельно. Но, видимо, предел её прочности был намного больше, чем предполагал мужчина.

Семейная жизнь словно мыльный пузырь, готова была лопнуть в любой момент. Однако, один день сменял другой, а пузырь всё держался, не лопался…

Так что проснувшись однажды утром, Дима вдруг почувствовал, что устал. Устал лгать, изворачиваться. Устал жить с людьми, к которым ничего не испытывал, кроме злости и ненависти, что они являются препятствием. Препятствием к обретению счастья.

Вот только честно признаться жене он не смог. Слова каждый раз застревали в горле. Он снова и снова придумывал для себя различные отговорки. А в душе много раз мечтал о том, что кто-нибудь откроет Лиде глаза, и она всё поймёт, избавив его от неприятного разговора. Он не хотел истерик и слёз от этой чужой теперь для него женщины. Не хотел осуждения со стороны сына. Он хотел, чтобы они поняли его, приняли его новую любовь, желание пожить для себя, начать жизнь без лишнего багажа.

И когда выходя из ванной, и мурлыча себе под нос песенку, Дмитрий увидел жену, которая держала в руках его телефон, судорога боли, страха и облегчения пробежала по его телу…

Наконец можно больше не лгать, не притворяться, не ёрничать…

Наконец он сможет освободиться от ненавистных ему пут.

Наконец он сможет быть счастливым.

Глава 4.

Почему первое чувство, которое испытывает человек узнав об измене – растерянность? Растерянность, что тебя обманывали и дурачили. Растерянность, что жизнь никогда не будет прежней. Растерянность, что от тебя ждут хоть какой-то реакции…

Только ты ничего не ждёшь…

А в душе буйным цветом расцветает обида. Обида замешанная на разочаровании и стыде. Вроде бы не ты совершил прелюбодеяние, а всё равно появляется какая-то неловкость. Будто не нужна была эта правда. Ведь ещё мгновение назад жизнь была не омрачена знанием.

Вот и Лида стояла и смотрела на телефон мужа, как на ядовитую змею, которая уже и укусить успела, и отползти, готовясь к новому нападению.

– Лидочка, – шёпотом произнёс Дмитрий. – Ты только истерику не закатывай. Ничего страшного не произошло.

Женщина смотрела на мужчину и не могла себя понять. Ей хотелось наброситься на него, встряхнуть и спросить: правда ли это… Но она стояла, как парализованная. Даже слёз не было. Она много раз видела в фильмах, как брошенные жёны плачут и умоляют остаться неверного супруга, цепляются за него, как за единственный якорь, а она даже пошевелиться не могла. Тело стало деревянным, непослушным и тяжёлым. Хотелось упасть от бессилия. Забиться в тёмный угол и понять: почему… Почему это произошло с ними? Кто виноват?

Именно сейчас она осознала, что не готова на развод. Те проблемы, что возникали между ними, теперь казались такими ничтожными.

«Не мог он, – убеждала она себя, – так подло поступить. Не мог. Это соседка хочет, чтобы между нами пробежала чёрная кошка. Завистливая бабёнка. Своего мужчины нет, вот она на чужих и зарится».

Если бы Дмитрий обнял её, прижал к себе и стал оправдываться, заверять в своей любви, она бы разревелась, и, к своему стыду, скорее всего поверила бы ему. Нет. Ей очень хотелось поверить ему. Но он молчал. Буравил взглядом пол и молчал.

А единственная мысль, которая яркой неоновой вывеской за зажглась в её голове: «Это конец…»

– Почему? – схватила его за руку, ненавидя себя за слабость и жалкий вид.

Он молчал.

– Почему? – настаивала она, заглядывая ему в глаза, в которых не было сожаления, только недовольство, что тайное стало явным.

– Я люблю её, – тихо ответил Дмитрий.

– А как же я? Наш сын? Наша семья?

– Чего ты хочешь от меня? – отстранился он от неё.

– Я хочу услышать правду.

– В наших отношениях давно нет огонька, адреналина, а сын… Сын скоро сам станет взрослым, заживёт своей жизнью. Я задыхаюсь с вами. Не могу свободно дышать.

– А с ней видимо отлично дышится.

– Не ёрничай, тебе это не идёт.

– А что мне идёт? Истерика, которую ты так желаешь избежать? Скандал?

– Лида…

– Уходи, – перебила она его. – Убирайся к своей девке.

– Вообще-то это и моя квартира тоже, – ровным голосом произнёс Дмитрий. – Ты можешь с  сыном занять две смежные комнаты, а я займу ту, что напротив.

– В своё время ты так хотел сына, продолжателя рода, а теперь так легко от него отказываешься?

– Он всё равно носит мою фамилию, а мне он будет только мешать.

– Свободно дышать, – добавила Лида.

– Вот встретишь кого-нибудь и поймёшь.

– Я была уверена, что давно нашла.

– На мне, знаешь ли, свет клином не сошёлся, – ядовито хмыкнул он.

– Не сошёлся, – эхом повторила за ним она.

А внутри всё протестовало, кричало, что свет сошёлся именно клином, и этот «клин», как стая журавлей, курлыча и вызывая душевную тоску, и сердечную боль, улетает в чужие края…

Глава 5.

Лида никогда не думала, что даже испытав сильную боль от предательства мужа, будет тосковать и скучать по нему. Но видимо так устроен человек, что начинает сожалеть об упущенных возможностях, постоянно думая о том, что могло бы быть… Вот и Лидия после разговора с Дмитрием погрязла в своих мыслях. Она постоянно проживала моменты из их совместной жизни, стараясь понять, когда же всё сломалось и пошло не так.

Но чем больше она думала, тем горче и обиднее ей становилось. Она плакала украдкой, чтобы не выглядеть размазнёй перед сыном и не лишиться его уважения. Всё это привело к тому, что они стали отдаляться друг от друга. Вроде бы и поддерживали друг друга, но как-то вяло. Сын всё время твердил, что им надо быть сильными, а ей хотелось быть слабой. В конце концов их общение свелось к нескольким общим предложениям утром и вечером.

«Если так пойдёт и дальше, то мы не сможем поговорить даже о погоде», – часто думала Лида, глядя, как утром сын уплетает омлет за обе щеки.

Дмитрий, как и обещал, перенёс вещи в отдельную комнату. За прошедший месяц он так ни разу и не появился. На первый взгляд всё было почти так, как бывало, когда мужчина находился в отъезде, в командировке, если бы не замок, который теперь был врезан в дверь его комнаты.

Лида вначале была шокирована.

– Не думаешь ли ты, что мы можем что-нибудь украсть у тебя? – недоумевала она в тот момент, когда Дима устанавливал замок.

– Как ты не понимаешь, – злился мужчина, – мы теперь чужие люди. Я уже подал на развод.

– Ты думаешь, что нас разведут по щелчку твоих пальцев?

– А почему нет? Имущественных притязаний у нас не будет. Доли в квартире разделены. Машин, яхт и загородных домов у нас нет. Так что, если ты не будешь корчить из себя оскорблённую невинность, то я буду добавлять немного денег к сумме алиментов. Жить буду у Оли, чтобы вам не мешать. Готов даже не сдавать свою комнату.

– Не сдавать? О чём ты?

– Не понимаешь?

– Нет.

– Это больше не будет «наша квартира». Это, – он неопределённо махнул рукой, – превратится в коммуналку с несколькими владельцами. А владелец, как известно, может сдать свою комнату или даже продать, – хмыкнул.

– Продать?

– Да.

– Кому?

– Ну, вначале предложу тебе выкупить. А не сможешь ты, – Дмитрий пожал плечами, – желающие найдутся.

– Дима, – ахнула Лида, – как ты можешь? Мы же столько лет счастливо жили вместе.

– Наше счастье давно выветрилось. От него ничего не осталось.

В этот момент в квартиру вошёл сын. Парен криво ухмыльнулся, когда увидел, что его отец врезал замок в дверь своей комнаты.

– Привет, мам, – поздоровался он с женщиной и, проигнорировав отца, прошёл с каким-то пакетом в их с матерью комнаты.

– Где твои манеры? – недовольно крикнул ему вслед Дмитрий, но сын ничего не ответил ему. – Довольна? – прошипел он в лицо Лиде. – Уже и Сашку против меня настроила? Ничего. Он вырастет и поймёт меня. Так что не сильно радуйся.

– Я не настраивала его, – стала оправдываться она. – Как ты можешь такое говорить, будто совсем не знаешь меня.

– Я себя-то не знаю, а чужая душа, как известно, потёмки.

В коридор вышел Саша. Он переоделся в домашние спортивные брюки и футболку.

– Сынок, я сейчас разогрею тебе ужин, – засуетилась Лида.

– Погоди, – остановил её сын. – Вначале я должен кое-что сделать, – и он достал из пакета, который ранее принёс замок, наподобие того, что установил Дмитрий.

– Саша, зачем нам замок? – удивилась мать.

– Чтобы посторонние не могли шастать к нам в комнаты, пока нас нет дома, – громко и чётко произнёс он.

Мужчина закашлялся, услышав такой ответ. Лида же подумала о том, что её сын намного мудрее, чем она. Ей было больно осознавать, что только она не знала, как быть и что делать…

Глава 6.

Сколько нужно времени, чтобы близкие люди стали чужими? А превратились в заклятых врагов, ненавидящих друг друга? Год? Месяц? Неделя? Час? Пару минут? Мгновение?

Лида не могла понять, как Диме удаётся оставаться таким холодным и безразличным, когда он забегал захватить вещи или переодеться.  Они давно не вели задушевных бесед, не делились переживаниями и проблемами, но сейчас его молчание угнетало её. Она всё время ловила себя на мысли, что ей не хватает его хмыканья или занудного ворчания, что сын до сих пор не спит или что опять подняли цены на бензин. Всё, что раньше было обыденным, даже немного раздражающим, теперь вызывало щемящую тоску и боль в сердце, ностальгию… о былых временах.

С каждым днём она всё острее и острее ощущала, что превратилась в одинокую женщину, а её сын остался без отца.

Лида вначале всячески пыталась сгладить острые углы между Сашей и Дмитрием, как привыкла это делать всегда. Но если первый упрямился и вставал на дыбы из-за своего юношеского максимализма, то второй считал, что, уйдя из семьи, он полностью освободился и от обязанностей отца.

– Дима, – всё ещё по старой привычке называла она мужчину по-домашнему, – как ты не понимаешь, что ребёнок – это на всю жизнь! Ты можешь разлюбить меня, бросить, уйти к другой женщине, но Саша твой сын. Твоё продолжение. Вспомни, как ты хотел его рождения, как ждал…

– Лида, – устало потёр глаза Дмитрий, закрывая дверь своей комнаты. – Я хочу пожить для себя. Понимаешь? Для себя. Я не хочу нести ни за кого ответственность.

– А как же эта твоя…

– Оля. Её зовут Олей. Неужели так трудно, хотя бы раз, назвать её по имени.

– Пусть будет… Оля. Она молодая женщина. Со временем ей захочется семью, ребёнка.

– Лида! – засмеялся мужчина. – Какие дети? Она чайлдфри.

– Кто? – удивилась женщина.

– Чайлдфри  – это те люди, которые не хотят иметь детей. Они живут для себя. Для себя, понимаешь? Хотят едят халву, хотят едут на море. Вот как надо было жить! Я только сейчас обрёл крылья. Расправил их. Я летаю, не хожу, а летаю.

– Не боишься, что упадёшь и разобьёшься? Твоя Оля ещё очень молода.

– Не зуди, – хмыкнул Дима. – Твоего мнения я спрашивал. Да, если честно, оно меня и не интересует. Ты увязла в болоте быта и семейных проблем. Тебе тоже не мешало бы взбодриться.

– Взбодриться? А Саша?

– Что ты заладила Саша… Саша… Могла бы и не рожать.

– Но мы же… Ты же…

– Слушай, – обулся мужчина и взялся за ручку входной двери.  – Я смог перерасти всё это, – он обвёл другой рукой в воздухе круг. – Смог переродиться. Почувствовать себя мужчиной. Мужчиной, который может с молодой и красивой девушкой заниматься этим, – он криво улыбнулся, – не только в кровати в полной темноте, еле дождавшись, когда уснёт сын. Я свободен.

– Ты сошёл с ума! – отшатнулась от него женщина. – Разве постелью измеряется жизнь?

– Ничего ты в мужчинах не понимаешь,  – фыркнул он.

– Куда уж мне. У меня из мужчин был только ты один. Видимо, мне надо было, как твоя Оля прыгать из одной постельки в другую, опыта набираться.

– Ты! – зашипел Дмитрий.

– Что? Правда глаза колет? В молодости ты брезговал такими, как она, а теперь опустился до уровня клиента… Мне жаль тебя, Дима. Она высосет из тебя всё, что можно, и выбросит, когда из тебя песок посыплется.

Лида не стала дожидаться ответа. Она развернулась и ушла на кухню. Вряд ли зелёный или липовый чай смогут успокоить её, но она поставила чайник на плиту…

«Каким же мерзким человеком ты оказался, Димочка, – думала она. – Ты всегда был таким? Или? Неужели я настолько ошиблась в человеке, которого когда-то полюбила?»

Глава 7.

Жадность – единственное чувство, которое хуже ненависти. Жадность вызывает ревность и зависть. Она течёт по венам, отравляя человека изнутри, вызывая злость и раздражение. Тот, кто однажды вкусил ядовитый плод Жадности, никогда не сможет стать прежним…

Вот и Ольгу всё раздражало в последнее время. Она была постоянно чем-то недовольна.

– Любимая, – шептал ей Дима, после опьяняющих и сладких минут, проведённых с девушкой. – Ты великолепна. Богиня. Моя богиня.

– Если бы я была богиней, то нежилась бы где-нибудь на солнышке в прозрачном купальнике, усыпанном стразами, а морские волны раболепствуя лизали мои ноги.

– Оленька, – прижался губами мужчина к губам своей нимфы. – Потерпи ещё несколько месяцев. Я не могу угнаться за всеми твоими желаниями.

– Продай, комнату.

– Лида не сможет сейчас её купить. Да и мы ещё не развелись.

– Но вы могли бы продать квартиру. Мы получили бы денежки, твоя жёнушка и её сынок купили бы себе другую квартиру.

«Или комнату в коммуналке», – подумала она.

– Лидка не согласится.

– Вот, опять. Лидка, да Лидка. Ты о ней больше печёшься, чем обо мне.

– Ну что ты, Солнышко. Я тебя люблю.

– Так уж и любишь, – надула губки красавица.

– Очень люблю.

– И сделаешь так, как я скажу.

– Всё, что угодно, – ответил мужчина, нетерпеливо шаря руками по телу Ольги.

– Тогда я сегодня же попрошу Аллу помочь нам выселить твой табор из квартиры.

– У меня нет табора, только ты.

– Вот и отлично, – довольно потянулась девушка, соблазняя мужчину своим совершенным телом.

– Она сможет? – сомневался мужчина.

– Вот увидишь, через неделю старуха взвоет и сама предложит съехать.

«Аллочка в мужском клубе работает исполнительницей приватных танцев, – ухмыльнулась Ольга, – но и не только танцульками занимается. Она всё знает, как жёнушек достать так, чтобы те бежали поджав хвост. Начнёт клиентов водить, да, не чувствуя стыда, кричать в экстазе, твоя Лида с Сашенькой вздрогнут. А может и Сашенька наконец мужчиной станет, а то учится и учится, ботан какой-то. А расценки Аллочки я знаю… Лидка взвоет, когда сынуля золотишко из дома понесёт…»

– Куда?

– Да хоть на вокзал. Нас это не должно волновать, – улыбнулась девушка.

– А может не надо? Всё-таки Сашка мой сын.

– И что? Знаешь, как в Америке поступают родители.

– Нет.

– Они специально выгоняют детей из дома, чтобы те сами всего в жизни добивались, а заодно и  родителей ценить научились. Сашка твой такой лось, а дома сидит, даже курьером не подрабатывает.

– Он учится.

– Ой, – театрально вздохнула девушка, – ты так о нём отзываешься, будто он дитё неразумное. Чай ему-то не десять лет.

– Не десять.

– Вот. Пусть учится жизни. А то такой бугай, а сидит на шее. Не выгонишь сейчас, он потом всю жизнь будет на тебя рассчитывать и жилы тянуть.

Мужчина откинулся на спину и уставился в потолок. В словах Ольги была правда. Он и сам порядком подустал брать подработки, чтобы удовлетворять все или почти все желания любимой. Продав квартиру и получив свою долю, у него появится и свободное время, а то он Оленьку всё реже и реже стал видеть.  Лида просто так не согласится на продажу. Ждать, когда у неё появятся деньги, тоже не вариант.

– Согласен, – повернулся он на бок к девушке, которая с нетерпением ждала его ответ.

– Димочка, – бросилась ему на шею красавица, осыпая поцелуями, прижимаясь обнажённым телом и ёрзая, вызывая желание, – ты принял единственное верное решение. Вот увидишь, скоро у нас будут деньги и мы сможем поехать туда, где тепло. Ты просто чудо!

Её игривое настроение передалось и мужчине. Через некоторое время их тела переплелись, и они погрузились в чувственный мир фантазий и блаженства.

Глава 8.

«От любви до ненависти – один шаг…»

Эта простая истина известна каждому, но только когда сам возненавидишь или испытаешь всю силу ненависти от человека, который, казалось совсем недавно, любил тебя, сможешь понять глубину этого изречения.

Ненависть – это боль от ран любви, которые никак не заживают. Пока ненавидишь – ты любишь. Неосознанно. Безусловно. Искренне. Страстно. Ярко.

Любовь и Ненависть…

Эти два чувства тесно переплетены между собой. Насколько тесно, Лида смогла узнать через месяц, после того как Дима ушёл из дома к любовнице.

В то утро в квартире появилась незнакомая девушка. Маленькая, худенькая, но с изрядно откорректированной и подретушированной внешностью. Она не разуваясь прошла на кухню, громко стуча шпильками.

– Хэллоу, – на американский манер поздоровалась, сверкая неестественно белыми зубами. – Я ваша новая соседка.

– Новая кто? – опешила Лида, разглядывая гипюровую кофточку девушки, которая выставляла на показ грудь красавицы в плотном бюстгальтере, и коротенькие кожаные шортики.

– Новая соседка, – улыбнулась незнакомка и облизнула губы, бросив призывный взгляд на Александра, который так и не донёс вилку с нацепленной сосиской до рта.

– Я ничего об этом не знаю, – встала из-за стола женщина. – Вам лучше уйти.

– Никуда я не уйду. У меня есть ключи от квартиры и от комнаты. Теперь я буду жить здесь, – ухмыльнулась она. – С вами.

– Ты пожалеешь об этом, – произнёс Саша девушке.

Он встал и, обняв мать за плечи, увёл из кухни.

– Саша, – вытирала слёзы Лида, – это нельзя так оставлять. Мы должны позвонить твоему отцу.

– Мама, – сухо произнёс молодой человек, – он именно этого и добивается, чтобы мы звонили, просили, умоляли. Пусть живёт. Ничего она сделать нам не сможет.

«Я видела, как она на тебя смотрела, – продолжала плакать женщина. – Я боюсь, что и ты попадёшь в ловушку, как Дима».

– И потом, – вздохнул парень. – Какой он отец? Он даже не здоровается, когда приходит. Он чужой. Чужой человек.

– Сынок, как ты можешь такое говорить? Он твой отец и навсегда им останется.

– Нет, мать, я не согласен. Если мы человеку не нужны, значит и он нам не нужен. А с девицей я сам разберусь. Будь спокойна.

«Ох, сыночек, – горевала Лида, – что ты можешь? На этой девице клеймо ставить негде. Боюсь, что ты с такими даже не сталкивался ни разу».

Первые неприятности произошли в тот же вечер, когда в восемь часов вечера в дверь позвонили дважды.

– Это ко мне, – выскочила в тоненьком пеньюаре соседка, сверкая обнажённой  грудью и демонстрируя трусики-ниточки.

Лида опешила.

«Хорошо, что Сашки нет дома», – подумала она.

А в квартиру вошли две девушки. Не обращая внимания на Лиду, они прошли в комнату к новой соседке. Через десять минут загремела клубная музыка. Громко. Неприлично громко. Но ещё громче звучал наигранно весёлый смех.

– Выпьем! – кричали в комнате Димы.

Лида не выдержала и постучала в дверь. Ей не сразу, но открыли. Женщина ахнула, когда увидела, что две «гостьи» тоже облачились в прозрачное нечто.

– Чего надо, – фыркнула та, которая открыла дверь – у нас пижамная вечеринка. Или хочешь присоединиться?

– А что? – пьяно улыбнулась новая соседка. – Такой старухе не мешало бы взбодриться.

– Как вы смеете! – отшатнулась Лида.

– Да, ладно тебе, – махнула рукой та, которая стояла у двери, – прикидываться овечкой.

– Никем я не прикидываюсь, в отличии от вас, продажных! – выпалила Лида, пожалев, что не сильна в русском нецензурном.

– Да, ты такая же продажная, как и мы, – хмыкнула соседка. – Только цена у нас разная. Ты продалась один раз за штамп в паспорте, а мы получаем бонус за каждый раз.

Девушки захохотали, заметив, как вытянулось лицо Лиды. Красавица, которая стояла у двери, захлопнула её прямо перед носом женщины.

«Вот как теперь называется любовь – продаться за штамп в паспорте. Мерзко. Будто в грязи изваляли», – думала женщина уходя в свою комнату.

Жгучая ненависть поднялась штормом в её сердце. Ненависть и обида, от осознания, что она совершенно не знает Диму.

«Как он мог так поступить? Унизить. Растоптать. Чего же он добивается?» – Лида закуталась в плед и села в кресло. Ей было холодно. Холодно внутри. Замёрзло ли это сердце или пришло понимание, что Дима – чужой. Чужой человек. Он больше не муж, не отец. Он – никто. Бывший… Словно заплесневелый хлеб, который зачерствел и подёрнулся дымкой зеленоватой плесени. Чёрствые отношения с плесенью измен. Выбросить… А жалко… Столько потрачено любви впустую.

Это была первая ночь, когда Лида не плакала. Ночь, когда прошла тонкая граница между «было» и «сейчас». Ночь, которая стала откровением для женщины: это конец… Обратного пути уже не будет…

Она сидела в кресле, слушая весёлую энергичную музыку, громкий смех и ненавидела себя, Диму, жизнь…

Глава 9.

Имеет ли границы человеческая подлость? Почему некоторые люди не могут и дня провести, чтобы не сделать гадость окружающим? Чужое счастье вызывает у них зависть, злость и ненависть.

В последнее время Ольга не могла ни спать, ни есть. Она постоянно думала, как заставить Лиду согласиться на продажу квартиры.

Подруга, которая поселилась в комнате Димы, за две недели не смогла продвинуться в плане выселения ненавистной, ещё пока, жены её возлюбленного. Всё происходило совершенно не так, как планировала Ольга: Лида молча терпела все выходки соседки, а Саша постоянно ставил распутницу на место. Он даже не растерялся, когда красавица решила продефилировать обнажённой по квартире. Молодой человек с наглой улыбкой сделал видео и пригрозил написать заявление на девушку в полицию за непристойное поведение. Так же он поступил и в тот вечер, когда соседка пригласила в гости двух клиентов, чтобы позлить жильцов квартиры. Девушке лишние неприятности были не нужны. Она продолжала делать мелкие гадости, но всё было безрезультатно.

Ольга злилась всё больше.

Мало того, Дмитрий, хоть и кричал, что сам подаст на развод, до сих пор не сделал этого. Каждый день он придумывал различные причины, почему ему не удалось написать заявление на развод. Ольга не понимала, в чём дело. Она стала раздражительной. Да, и подружки стали подшучивать над ней, что она не может мужика захомутать. Наконец её терпению пришёл конец.

– Дима, – встретила она мужчину после рабочего дня в коридоре с недовольной гримасой. – Ну, как?

– Устал, – вздохнул он, разуваясь.

– Устал? Нет! Это я устала.  Очень устала, – гневно топнула ногой.

– Оленька, ты же сегодня была в СПА-салоне.

– Разве может СПА-салон расслабить меня, когда ты никак не решишься на развод.

– Любимая, – обнял её мужчина.

– Любимая? – оттолкнула она его. – Любимая? Да ты пьян! Это третий раз за неделю. Сколько можно!

– Ну, что ты ворчишь всё время. Лида никогда не ворчала на меня. Она…

– Лида! Лида! Лида! – закричала Оля.  – Постоянно Лида! Котлеты Лида готовит, супчик от похмелья варит, рубашки гладит… Я тебе не Лида! Что же ты не остался с такой замечательной Лидой? Вот и жил бы с ней.

– Оленька, я же люблю тебя. Ты делаешь меня таким счастливым.

– Зато ты не делаешь меня счастливой!

– Я же перевёл на твою банковскую карточку деньги.

– Деньги? Это были деньги? Я потратила их.

– Потратила? – пришёл в шок мужчина. – Да, Лида эту сумму на месяц растянула бы.

– Лида? На месяц? Вот поэтому ты и ушёл от неё. Кто захочет жить с бабой, которая не может себе позволить в парикмахерскую сходить. Что она видела за свою жизнь? Горшки? Кастрюли?

– Не оскорбляй Лиду. Я хоть и не люблю её, но  прожил с ней много лет.

– Не оскорблять! – ахнула девушка. – Может ты надеешься вернуться к ней? Поэтому не подаёшь на развод? Так сказать, хочешь оставить путь для отступления? Ведь с молодой девушкой, такой как я, жить, это не тоже самое, что со старухой кантоваться.

– Оля, – всплеснул руками Дима, – что ты злишься. Хочешь, я завтра с утра поеду и подам заявление.

– Я не дура. Завтра воскресенье.

– Тогда в понедельник,  – улыбнулся мужчина.

– Ты не проведёшь меня, – открыла она входную дверь и вытолкнула мужчину на лестничную площадку. – Пока не подашь на развод не приходи.

– Оля!

– Не приходи, – швырнула в него его туфли.

– Оля! – растеряно смотрел на неё Дима.

– Ненавижу! – прокричала Оля, закрыв дверь, оставив мужчину снаружи. – Ненавижу!

Глава 10.

«Не плюй в колодец, пригодится воды напиться»…

Кто не знает это изречение? Вот только, о смысле фразы человек задумывается лишь тогда, когда жареный петух клюнет… Но, как говорится, после драки кулаками не машут…

Так случилось и с Дмитрием.

Оставшись в одиночестве на лестничной площадке под дверью квартиры Оли, мужчина пришёл в шок. Он не понимал, как из-за небольшого недоразумения девушка могла устроить ему головомойку. Вот… Лида… Лида бы никогда не выгнала его из квартиры. Она никогда не устраивала ему скандалов, особенно, когда он был в подвыпившем состоянии. Лида бы…

«А ведь Ольга права, – мужчина медленно спускался по лестнице, – я всё время вспоминаю, какой замечательной была Лида, хотя знаю, что она совсем незамечательная. Когда мы жили вместе, она всё время только брюзжала, что я ленивый и никудышный отец, поскольку не интересовался жизнью сына, – он остановился на лестничной площадке между этажами. – Куда податься, переночевать? Друзьям звонить нельзя, потом засмеют. Некоторые из них и так всячески надо мной подшучивают, а сами скорее всего просто завидуют. Не каждому мужчине выдаётся шанс испытать любовь, новую, яркую, безрассудную, может быть… последнюю… Что же делать?» – бросил взгляд на дверь, пока ещё, своей квартиры. Только в его комнате сейчас поселилась подруга Ольги. Он даже имени этой подруги не знает.

– Здорово, Диман, – раздался голос Ильи, соседа, чья квартира находилась напротив его. Мужчина поднимался с пакетом продуктов. – Что дверь гипнотизируешь? – усмехнулся. – Ты же, кажется, сейчас с Ольгой этажом выше живёшь. Или… Неужели твоя новая баба тебя уже выгнала?»

– Нет, – решил принять невозмутимый вид мужчина. – Решил в магазин сходить, – отвёл взгляд.

– Да, ладно тебе, – по-дружески ударил по плечу Диму, – я тоже через такое прошёл. Развёлся с Ленкой, а любовница так общипала, что я теперь с матерью живу. Хорошо отца уже нет, а то не знаю, как бы ему в глаза смотрел.

– Ольга не такая!

– Ага, так я тебе и поверил, – ехидно улыбнулся Илья. – Уверен, она давит на тебя, чтобы ты поскорее развёлся.

– Ну, – замялся Дмитрий.

– Вот тебе и ну.

– Ольга хочет, чтобы я стал свободным.

– Значит, я был прав, – засмеялся Илья, – а тебя дрессируют, как собачонку.

– Да, что ты знаешь!

– Хочешь узнать, что?

– Больно надо!

– Я докажу тебе.

– Ну-ну.

– Комнату для себя в своей квартире выделил?

– А это тут причём?

– Так да или нет?

– Конечно, да. Мы же с Лидкой разводиться будем.

– Если я прав, то сейчас в твоей комнате живёт какая-нибудь подружка Ольги, а сама Ольга настаивает на продаже твоей квартиры и разделе имущества. Денег ей всё не хватает.

Дмитрий побледнел.

«Нет, нет, это совпадение, – убеждал он себя. – Ольга не такая. Она любит меня. Любит и я люблю её. Очень люблю».

– Молчишь? – поддел Илья. – Вот и я молчал, когда меня приятель, который тоже когда-то польстился на молодую, предупреждал. Я молчал и думал, что у нас любовь.

– Не знаю, что там у тебя было. А у меня… У нас любовь. Настоящая. Я с ней чувствую себя молодым. Ты посмотри на меня!

– Дурак ты, Димка, – вздохнул Илья. – Такой же, как и я был. Оттого, что ты спишь с молоденькой девушкой,  одеваешься на манер молодых парней,  стрижку модную сделал, да занялся спортом, ещё не значит, что ты помолодел. Всё это не показатель молодости. Это показатель дурости, ведь за всё придётся заплатить и немало. А стрижку и гардероб сменить, ты и раньше мог, равно как и спортом заняться. Вот и получается, что вся твоя молодость – это постельные подвиги с молодушкой.

– Слушай, – разозлился собеседник. Слушать проповедь Ильи было неприятно, больно и обидно. – Если тебе не повезло, это не значит, что мне не повезёт. Так что, можешь не стараться. Держи свою философию при себе. А у меня всё отлично. А когда разведусь – будет ещё лучше.

– Эх, – покачал головой Илья, – твоё дело. Но если не найдёшь, где переночевать, приходи. Я осуждать и смеяться не буду, – мужчина открыл дверь и вошёл в квартиру.

«Лучше в машине переночевать, чем к тебе попроситься, – подумал Дмитрий. – Иначе, твоя мать быстро разнесёт слухи обо мне по всему дому. Как потом людям в глаза смотреть? А Ольга права – хватит тянуть с разводом.  Пора стать свободным. Давно пора…»

Глава 11.

Насколько тонка грань между любовью и ненавистью?

Её так легко перешагнуть, вот только обратно уже можно не вернуться. Никогда…

Дмитрий открыл входную дверь в квартиру, которая когда-то была и его. В квартиру, где его раньше ждали, где он был центром Вселенной.

Но в этот раз его никто не встречал у порога. Никто не обнимал и не целовал, заглядывая в глаза и спрашивая о том, как прошёл день. Это было впервые, когда мужчина обратил внимание на то, что он стал чужим здесь… В месте, которое ещё совсем недавно было его домом.

То ли настроение у него было такое, то ли он ждал, что встретит Лиду и сорвётся на ней, а она не появилась, но Дмитрий чувствовал себя ненужным. Ему стало обидно. Он столько лет выслушивал от жены недовольные замечания, а когда ему самому необходимо было высказаться, сорвать зло, что бурлило внутри, никого не нашлось под рукой, даже сына. Уж ему бы он нашёл, что сказать.

Но… в квартире стояла тишина.

Мужчина постучал в свою комнату. Ему никто не открыл. Он вздохнул.

«Видимо, квартирантки нет», – пришла ему грустная мысль. Он мог бы выгнать её и потешить своё самолюбие.

Постучал в дверь, за которой были две смежные комнаты Лиды и Саши. Но и тут его ждало фиаско.

«Что делать?» – размышлял мужчина. – Войти в свою комнату, когда не было девушки, которая сейчас проживала там, почему-то совесть не позволяла.

Дмитрий прошёл на кухню.  Раньше он мог бы выразить своё недовольство шаркая тапочками. Но теперь у него и тапок здесь не было. Он обвёл взглядом кухню и сел на кухонный диванчик.

«Придётся подставить пару табуреток и спать на этом коротком и узком диванчике», – провёл рукой по волосам.

В этот момент из ванной комнаты вышел Саша. Молодой человек, проходя мимо, заметил отца, сидящего на диванчике с понурой головой.

– Что ты забыл здесь? – вместо приветствия спросил он у Дмитрия.

– Сынок, – тут же преобразился мужчина. – Я так рад, что ты дома.

– Дома? – ухмыльнулся парень. – Давно ли это место стало твоим домом?

– Не придирайся к словам.

– Ну, так зачем пожаловал? Матери нет. Она на ночном дежурстве

– Она что по ночам работает?

– Не думаю, что теперь это тебя касается.  Говори, что хотел и…

– Саша, – вскочил Дмитрий, – я твой отец.

– Был, да весь вышел, – пожал плечами молодой человек, собираясь уйти в свою комнату.

– Подожди, – схватил его за руку мужчина, – мне переночевать негде.

– Что твоя, – хмыкнул Саша, выдёргивая свою руку, – уже выгнала тебя? Печально, конечно. Но…

– Она не выгнала меня, – перебил его Дима.

– Сам ушёл? – с недоверием посмотрел на него сын.

– Нет, – отвёл взгляд мужчина, – мне с мыслями надо собраться. Я на развод решил подать.

– Ну-ну, – покачал головой Саша.

– Не мог бы ты пустить меня переночевать?

– Переночевать? Ночуй, – развёл руками  молодой человек, – никто тебе не мешает.

– Нет, ты не понял, – вздохнул Дмитрий.  – Раз матери нет, я могу на нашей, то есть, её кровати  поспать.

– На чьей? – изумился молодой человек. – Совсем стыд потерял? На развод решил подать, а сам в постели матери спать собрался? Сравнить ощущения? Напоследок? Не пущу. У тебя своя комната есть. Там тоже кровать есть, между прочим, новая, если ты забыл, как покупал её.

– Но квартирантки нет. Это не удобно.

– А к  матери в постель лезть удобно? Нет, – разозлился молодой  человек.  – Хочешь здесь спи, хочешь в ванной, а в наших комнатах тебе делать нечего.

Саша бросил на мужчину взгляд полный презрения и вышел.

«Эх, Сашка, – вздохнул мужчина, – зелёный ты совсем. Вот станешь взрослее, тогда поймёшь меня. Я тоже в своё время, с отцом дрался, когда он с матерью развёлся. И что? Сейчас я его понимаю. Любовь. Последняя. Лебединая. Всё остальное мишура».

А молодой человек зашёл в свою комнату, сел на разложенный диван и подумал: «Чем таким уродом стать и сломать всем жизнь, лучше одному быть. Попользовался бабой без обязательств и живи дальше спокойно».

Глава 12.

«Любовь приходит и уходит, а кушать хочется всегда…»

Дмитрий никогда не думал, что ему когда-нибудь удастся испытать на своей шкуре эту простую истину, которую сам любил часто произносить.

Мужчина всю ночь крутился на коротком и узком диванчике, недовольно пыхтя и проклиная Лиду и сына. Первую за то, что её нет дома. Он был уверен, что женщина обязательно разрешила бы ему переночевать в её постели, а сама устроилась бы где-нибудь ещё. Хоть на этом кухонном диванчике, хоть сидя в кресле. Она всегда была доброй и мягкосердечной. А вот Сашу костерил за то, что парень смотрел на него с вызовом, будто в один момент повзрослел и стал главой семьи, решив, что вправе указывать ему, своему отцу. Вот только, видимо, сам Александр больше не считал Дмитрия своим отцом и утратил к нему всякое уважение и благоговение.

– Эй, подъем! – громко произнёс Саша, войдя утром на кухню, ставя чайник на плиту. – Здесь тебе не ночлежка.

– Имей совесть, рань какая! – пробурчал мужчина.

– Имей совесть, – грубо передразнил его парень, – мать сейчас с дежурства вернётся. Не думаю, что она горит желанием созерцать тебя.

Дмитрий потянулся, зевнул и сел, свесив ноги. Он, разинув рот, наблюдал за сыном, который достал из холодильника яйца, колбасу, помидор и принялся готовить омлет.

– Ммм, – улыбнулся мужчина. – Не думал, что ты умеешь готовить. Перемены к лучшему.

Саша хмыкнул, не глядя на него.

– Аж, слюни потекли, – облизнулся Дима, услышав, как заурчал его живот. – Я так голоден! Давай, скорее.

– Здесь тебе не столовая! – зло сверкнул глазами Саша.

– Но, – опешил мужчина, – я есть хочу.

– И что? – выгнул бровь парень.

– Саша! – вскочил Дмитрий. – Не наглей, мальчик!

– Из нас двоих, – обернулся Саша, – наглеешь ты. Припёрся на ночь глядя, пытался залезть в постель к женщине, с которой собираешься разводиться. Ты ни копейки не перевёл ей, не поинтересовался, может ли она купить еду, оплатить коммунальные услуги. Да, не протянула ли она ноги, в конце концов…

– Вот и раскорячился бы, – фыркнул мужчина. – А я не обязан содержать бывшую жену.

– Не волнуйся, – ответил на выпад молодой человек, – я устроился на подработку. Но с матерью ты ещё не развелся, мог бы и поделиться деньгами с той, которая столько лет была рядом с тобой.

– Ну, так мы разведёмся.

– Вот и отлично.

В этот момент входная дверь открылась. Послышалось шуршание и шаги.

– Привет, мам, – Саша встретил мать, обнимая.

– Саша, – улыбнулась она, заметив тарелку с омлетом  в руках сына, но радостное выражение сползло с её лица, когда за спиной парня она обнаружила Дмитрия.

– С голоду помереть можно, пока тебя дождёшься, – ухмыльнулся мужчина. – Давайте, скорее есть, – схватил он бутерброд с колбасой и быстро засунул его себе в рот.

Женщина растеряно молчала.

– Прости, мам, – вздохнул Саша. – Он пришёл поздно вечером, так как ему ночевать было негде, – скривил лицо. – Не волнуйся. Он спал, здесь, на кухне. Но на завтрак его никто не приглашал. Иди, – обратился к мат

эери, – прими душ, а я накрою в наших комнатах или выставлю лишних элементов.

– Хорошо, – согласилась Лида, оставляя сына и отца наедине друг с другом.

– Тебе пора, – сухо произнёс Саша, глядя в глаза мужчине.

– Я пока ещё твой отец! – возмутился молодой человек.

– Отец? Ну, если отец, – улыбнулся Саша, – Тогда… не будь козлом, папа.

– Ты!

– Если ты сам не уйдёшь, то я помогу тебе. Кулаки давно чешутся, да, мать расстраивать не хочу.

– Щенок!

– Предатель!

Мужчина ударил по столу кулаком и ушёл, громко хлопнув дверью.

Глава 13.

Начиная встречаться никто не думает о расставании…

Лида вздрогнула, когда за Димой захлопнулась входная дверь.  Если бы тогда, в самом начале, ей кто-нибудь рассказал, что она расстанется с любимым вот так, некрасиво, болезненно… Поверила бы она? Или рассмеялась в лицо «шутнику»?

Женщина укуталась в тёплый плед и устроилась в кресле. Есть совершенно не хотелось. Приход Димы растревожил её израненное сердце.

Она вспомнила тот день, когда он впервые признался ей в любви…

Это была ранняя осень. Деревья только-только тронулись золотой дымкой. Трава слегка пожухла, но всё ещё была зелёной. Яркое солнце слепило  глаза, а лёгкий прохладный ветерок заставлял кружиться в вальсе одиноко падающие листья.

Лида прикрыла глаза, погружаясь в воспоминания, которые теперь, казалось, были не её, а другой женщины… Будто из другой жизни. Чужой и красивой, как сказка. Вот только сейчас она знала, что сказка рано или поздно закончится. Чем? Свадьбой? Жили они долго и счастливо? Или разводом, как у неё?

Дмитрий в тот солнечный день сильно нервничал, он то и дело брал её за руку, словно хотел что-то сказать и не мог.

«Люблю тебя…» – такие простые слова. Но какая большая сила заключена в них.

Любою тебя…

Лида вздохнула. Услышит ли она эти слова ещё когда-нибудь от мужчины… От любящего её мужчины.

«Неужели это всё? – страх вперемешку  с паникой медленно затапливал её сердце, замораживая душу. – Неужели это всё? И в моей жизни не будет больше ни поцелуев, ни объятий, ни свиданий… Даже совместных завтраков, после нежных или страстных ночей. Да и самих ночей, видимо, больше не будет», – судорожно всхлипнула она.

В голове набатом стучали слова Дмитрия, что скоро Саша вырастет и покинет её.

«И останусь я одна», – слёзы брызнули из глаз.

Но разум твердил ей, что на самом деле она давно одинока… Одинока её душа. Одиноко её сердце. Ведь, если задуматься, то с сыном она сблизилась только благодаря расставанию с Димой.

«Почему нельзя получить от жизни всё сразу? Почему всё время необходимо вести борьбу?» – тихо плакала она.

Саша устал ждать мать на кухне и решил проверить, не уснула ли она. Каким же было его удивление, когда он застал её скрючившуюся в кресле и всю в слезах.

– Мама, – бросился молодой человек к женщине, обнимая её. – Ну, что ты в самом деле. Всё будет хорошо.

– А если не будет? – всхлипывая спросила она.

– Обязательно будет. Жизнь ещё не кончилась. Тем более, что я тут с матерью одного приятеля договорился. Она адвокатом работает, как раз по бракоразводным делам. Так что не волнуйся.  Всё будет хорошо.

– Но это, наверное, очень дорого, – подняла заплаканное лицо Лида.

– Она ничего не возьмёт, – улыбнулся Саша. – А потом сами заплатим, сколько сможем.

– Хорошо, – вытерла слёзы женщина.

«Мир не без добрых людей», – подумала она.

– Вот и отлично. А теперь поднимайся, и давай поедим. Правда омлет остыл.

– Ничего, я его и холодным съем, – улыбнулась Лида сыну.

Глава 14.

Любовь – это магия… Она возникает внезапно. Раз… И сердце замирает. Два… Душа тянется к душе. Три… Тело предательски ждёт ласки, нежности и страсти… Четыре… Волшебство развеивается, как утренняя дымка, оставляя сердце разбитым, душу опустошённой и тело измученным.

Все мечтают испытать магию любви. Её силу. Мощь. Ослепляющую вспышку желания. Дурман волшебства… Погружаясь в омут отношений всё глубже и глубже, никто не задумывается о том, что всё может, однажды, лопнуть, так же внезапно, как вспыхнуло.

Раз… И ничего больше нет…

Вот и в жизни Лиды ничего больше не было. Одни воспоминания, которые словно кислота разъедали сердце, душу и тело. И чем больше она старалась не думать, тем настойчивее память подбрасывала воспоминания об ушедших счастливых днях, тем сильнее сжималось её сердце от боли.

Сегодня сердце женщины болело особенно сильно. Вот уже четверть часа она стояла на лестничной площадке около почтовых ящиков, сжимая в руке повестку в суд о расторжении брака.

«Первое слушание, – царапнула неприятная мысль. – Первое слушание».

Почему-то ноги подкосились, а в голове зашумело. Она и предположить не могла, что что-то подобное может произойти в её жизни.

Набрав побольше воздуха в лёгкие, она скомкала бумагу и стала медленно подниматься по лестнице.

«А чего ты хотела? – ругала Лида себя. – Он же предупреждал, что подаст на развод, – тело потряхивало то ли от гнева, то ли от разочарования. – Надо было самой подать на развод! – осенило её. – Тогда бы я сейчас не жевала сопли, а злорадствовала, что была первой. Первой сделала шаг к своей свободе. Свободе? Кого я обманываю? Мне не нужна свобода. Мне нужна семья. Я всю себя отдавала мужу и сыну, а теперь… Что теперь? Первое слушание… Первое…»

Она открыла входную дверь квартиры и не разуваясь прошла в свою комнату. Лида легла в кровать, укрылась одеялом с головой.  Ей так хотелось заплакать. Так хотелось заплакать. Но слёз не было. Сухие глаза болели. Сердце ныло от нестерпимой боли. Темнота. Темнота была вокруг неё.

«Вот и в моей жизни так же темно. Душно и темно», – тёрла глаза Лида.

Но сколько бы она не тёрла глаза, сколько бы не жалела себя, слёз всё равно не было. Лида уснула, измученная переживаниями.

Через полчаса вернулся домой Саша. Он тихо зашёл в комнату матери, которая мирно спала. Молодой человек удивился, заметив обувь на женщине. Он осторожно снял туфли и поставил их около кровати.

«Что же могло произойти? – удивился Саша. Он хотел было уйти, когда заметил скомканный конверт в открытой сумочке матери. – Что это?»

Молодой человек оглянулся на кровать. Мать спала. Он протянул руку и взял смятый конверт.

«Из суда?  – вытащил повестку из конверта. – Мама-мама, – покачал головой. – Вместо того чтобы отпустить, ты делаешь себе только больнее. Может быть это отрезвит тебя, и ты наконец поймёшь, что не стоит ждать того, кто не достоин…»

Женщина пошевелилась, переворачиваясь на другой бок.

«Ничего, – Саша засунул повестку обратно в конверт, а конверт вернул в сумочку. – Ты сильная женщина. Ты должна справиться. Жизнь не закончится, если вы с отцом разведётесь».

Глава 15.

Любовь ослепляет человека, делая его больным, зависимым, одержимым. Эйфория счастья мешает разумно мыслить, делать выводы и сопоставлять факты. Жизнь в розовом цвете прекрасна! А потом наступает ломка. Когда выворачивает внутренности от боли, кровоточит измученное сердце и разрывается истерзанная душа. Такова изнанка преданной любви, которая столкнулась с предательством.

Как жить дальше, когда нет сил, чтобы утром встать с постели. Нет желания. Апатия наваливается внезапно и будто придавливает, клоня к земле. Хочется выть, рвать ногтями тело, чтобы хоть как-то облегчить боль, которая не даёт покоя.

Лида устала плакать. Её глаза в последние дни были всё время красными и опухшими. Она постоянно вспоминала встречу с Димой на первом слушании о разводе  у судьи. Именно тогда она осознала, что они, действительно, стали совершенно чужими и далёкими. Нет. Они будто два незнакомца не могли вспомнить ничего хорошего, что происходило между ними за годы брака.

Только в ней говорила обида, а в нём его безразмерное эго.

Лида всхлипнула, припомнив слова, которые бросал  ей в лицо ещё пока муж.

– Да ты не работала ни одного дня, – хрипел Дмитрий. – Я все эти годы содержал тебя. Корячился. А ты мне тычешь, что даже в театр не могла сходить. Развлечений не хватало? Посмотрю, как ты теперь будешь развлекаться, когда самой придётся зарабатывать.

– Но как же, – растерялась она. – Я же всё делала для нас, для семьи.

– Да, ладно тебе, – махнул он рукой. – Просидела на попе.

– На какой попе? – всплеснула она руками. – Я с утра до вечера мыла, драила, готовила, стирала, гладила. А ещё за Сашей ухаживала, воспитывала, уроки помогала делать.

– Великое дело, – хмыкнул он. – Вырастила маменькиного сосунка.

В тот момент Лиде показалось, что и судья, и секретарь, и помощник судьи смотрят на неё с осуждением. Женщине стало стыдно. Стало стыдно, что она такая беспомощная. Слабая. Жалкая.

Дима смотрел на неё с презрением. Женщины с пониманием. Они такие сцены видели не в первый и не в последний раз.

Но Лиде было не до философии. Она не знала, куда глаза деть и руки спрятать, которые нервно дрожали.

Уже после, в коридоре, она не выдержала, догнала и спросила у ещё пока мужа:

– За что? За что ты так меня ненавидишь?

– Я не ненавижу тебя, – выплюнул он. – Ты мне безразлична.

«Безразлична…» – это простое откровение ошарашило женщину.

Безразличие… самое страшное с чем может столкнуться человек. Безразличие оно иссушит душу, уничтожая всех и всё вокруг себя.

Безразличие…

Лида укуталась в любимый плед и уснула, мучаясь, что не может отплатить пока ещё мужу таким же безразличием.

Глава 16.

Время самый жестокий цензор и самый строгий  учитель. Со временем меняется всё… мечты, фантазии, планы, отношения, мировоззрение… Даже человек претерпевает изменения, старея и черствея сердцем, всё меньше удивляясь происходящему вокруг себя.

«И что я нашёл в этой Лиде? – удивлялся Дмитрий, выходя из здания суда. – Безликая, безвольная, пустышка. Зря я её в пример Ольге всё время ставлю. Она никто и звать её никак. Подумаешь, котлеты вкусные жарила, рубашки гладила, зато в постели бревном лежала. Да и как мужчину завести и ублажить совсем не знала. А Оля такая выдумщица. С ней я молодею, чувствуя, как по венам растекается жидкий огонь желания. Нет, всё правильно. Всё правильно. Пусть Лидка теперь сама покорячится, зарабатывая себе на хлеб. А то привыкла на шее у меня сидеть. И Сашка пусть побегает, а то вырос на мою голову – хамом. Ни во что меня не ставит. За отца не считает! Скоро я стану свободным…»

Мужчина, довольно улыбаясь, зашёл  в цветочный магазин. Он выбрал нежно-розовые розы, бутоны которых только-только начали открываться.

«Оленьке понравится, – любуясь цветами, направился в кондитерский магазин, чтобы купить любимые пирожные Ольги. – Может она даже в благодарность порадует меня чем-нибудь», – мечтательно прикрыл он глаза, когда волна возбуждения прокатилась по телу.

Напевая какую-то весёлую песню, мужчина поднимался по лестнице, когда из квартиры вышел злой, как чёрт, Саша.

– Радуешься, – сузив глаза преградил  путь отцу сын.

Дмитрий опешил, не зная, что ответить. Конечно он радовался, у него не было повода для грусти.

– Цветочки несёшь своей, – молодой человек нелицеприятно отозвался о любимой Димы, – пирожные, – парень кивнул на фирменный пакет из дорогого кондитерского магазина.

– Имею право! – воскликнул мужчина.

– Имеешь? Право? – зло бросил ему в лицо Саша. – А мать? Она на что имеет право? А я?

– Ваша жизнь,  – пожал плечами Дмитрий, – что хотите, то и делайте.

– Повтори, – просипел парень.

– Что хотите, то и делайте.

– И ты будешь не против? – ухмыльнулся Саша.

– А почему я должен быть против? – удивился Дмитрий. – Каждый получает то, что заслуживает.

– Не забудь, свои слова, – произнёс Саша и выбросил руку вперёд, заехав кулаком по скуле отца.

– Сдурел! – мужчина отлетел к стене, выронив пакет с пирожными из рук.

– Делаю, что хочу, – улыбнулся парень. – С твоего разрешения, – показал отцу телефон, на котором шла голосовая запись их разговора, – между прочим. Так что не удивляйся, если и в другой раз тебе от меня прилетит.

– Угрожаешь, щенок!

– Нет, – честно ответил Саша. – Я не трус, чтобы угрожать. Но и ты не должен пировать, пока другие, по твоей милости, слёзы глотают.

– Саша, – вздохнул Дима, – вот вырастишь и поймёшь меня. Я же мужчина, в конце концов.

– А мать – женщина, – припечатал его Александр, – и она не должна оказывать мужу услуги за подачки, – хмыкнул парень. – Иначе, возникает вопрос, а мужик ли этот муж, который ищет только удовлетворения своих потребностей, наплевав на чувства других.

– Вот женишься, и я посмотрю, как ты запоёшь.

– Если женюсь, – хмыкнул Саша. – У меня, пока, стойкий иммунитет выработался, благодаря тебе, на брак.

Саша зло сверкнул глазами, прошёл мимо и начал спускаться по лестнице.

– Говнюк! – проскрипел зубами Дима, заметив, что сын наступил ногой на пакет с пирожными и раздавил их.

– От говнюка слышу! – прокричал Саша в ответ, выходя из подъезда.

«Родил на свою голову»,  – потёр скулу мужчина.

Глава 17.

Кто-то сказал, что из двоих ревнует тот, кто не уверен в себе. Дима никогда не ревновал Лиду. Да и зачем? Она всегда заглядывала ему в рот, исполняла все желания и была надёжной. Поэтому, когда впервые испытал ревность к Ольге, растерялся…

В тот вечер девушка вернулась домой за полночь, изрядно подвыпившая.

Мужчина впервые в жизни вынужден был ждать кого-то у окна, постоянно набирая номер, слыша в ответ гнусавое: «Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети». Впервые в жизни он не знал, злиться ему или переживать. Впервые в жизни он почувствовал себя бессильным человеком.  Впервые в жизни его съедала ревность, что любимая женщина где-то там, неизвестно с кем, неизвестно что делает и неизвестно когда вернётся.

Он стоял у окна и его сердце замирало каждый раз, когда во двор дома заезжал автомобиль, освещая окна светом фар. Он ждал.  Ждал. Ждал.

Каким мучительным, однако, бывает ожидание. Как медленно тянется время. Как горит душа и пылает сердце.

Ольга приехала на такси. Дима увидел, как она выходит из машины и бросился вниз.

– Где ты была! – не удержался он и напал на неё, как только они встретились.

– О, Димочка, – пьяненько улыбнулась она. – Хороший мой, соскучился. Встречаешь.

– Оля, – схватил её за руку мужчина, – ты пьяная.

– И что? – продолжала она улыбаться. – Я взрослая, хочу пью, хочу халву ем.

– Где ты была?

– А я должна отчитываться? Перед тобой?

– Должна.

– Но не обязана, – хихикнула девушка, заходя в подъезд.

– Где ты была? – схватил её за руку Дмитрий.

– С друзьями в ночном клубе. Отмечали день рождения Женьки, – пожала она плечами.

– В ночном клубе? А позвонить?

– Ой, – смешно скорчила она лицо. – Я забыла.

– Забыла? – опешил Дима. – Как забыла? Я жду тебя, а ты обо мне забыла?

– Да, ладно тебе, – хлопнула его по щеке, – не мелочись.

– Не мелочись? – опешил он.

В молчании они поднялись до нужного этажа. Однако, оказавшись в квартире, мужчина не выдержал, когда зазвонил телефон девушки и она тут же ответила на вызов, сообщая какому-то  Олегу, что добралась до дома.

– Кто это? – выхватил он телефон из её рук.

– Друг, – махнула рукой Оля.

– Друг? Друг?

– Ну, да. А что такого?

С экрана телефона на Диму смотрел симпатичный молодой человек, широко улыбаясь.

– И он тоже был в ночном клубе? – поинтересовался мужчина.

– Конечно, – стянула платье Оля. – Мы же �