Короткие рассказы о любви

Содержание:

1. Зарянка

2. Полет стерха

3. Горихвостка

4. Чижик

5. Зяблик – часть1, часть2

6. Дятел

7. Воробей

8. Ласточка

9. Сапсан – часть1, часть2

10. Певчий дрозд

11. Филин

1. Зарянка

Зарянка – маленькая певчая птичка, второе

ее название малиновка. Обладает изумитель-

ным певческим талантом. С человеком состо-

ит в хороших отношениях – может даже кор-

миться из рук. В зимнее время иногда зале-

тает в дома к людям в поисках тепла.

Считается, что зарянка, поселившаяся рядом

с жилищем человека, способна принести счас-

тье в дом.

***

В новогоднюю ночь, ближе к утру, Влад заскочил в клуб. Приятель очень просил его появиться и отладить микшерный пульт, который заглючил. Хотя диджей не растерялся и включил резервную фонограмму, чтобы публика продолжила развлекаться. Мало кто заметил подмену, к утру народ уже изрядно нагрузился спиртным.

Влад быстро все исправил и уже хотел уходить, потому что утром ему требовалось появиться на основной своей работе. В клубе он только помогал владельцу по дружбе.

– Ты хотя бы выпей и закуси, Новый год всё-таки, – сказал ему приятель, но Влад отказался, потому что был за рулем. Пьяные приятели лезли его обнимать, а девицы стремились облобызать, но он ловко уворачивался от всей этой веселой компании и пробирался к выходу. Мельком он заметил забившуюся в темный угол малолетку с заплаканным лицом. Выскользнув из очередных объятий пьяных девушек, он вернулся и присел перед испуганной девчушкой:

– С Новым годом, пичуга! Веселиться нужно, а не плакать! – сказал он и поцеловал ее в пухлые дрожащие губы.

– Ух, ты, какая сладкая, – пробормотал он и поцеловал ее уже по-настоящему. В какой-то момент он очень близко увидел ее изумлённые глаза и остановился:

– Ты что, одна тут?

– Мои друзья ушли.

– А ты?

– Они забыли про меня, пока я ходила в туалет. И сумку с телефоном и карточкой мою случайно забрали.

– Так, понятно, пошли.

Он взял ее за тонкую ручонку и повел в холл к гардеробу.

– Номерок тоже в сумке остался, – разрыдалась она.

Влад подвел ее к стойке и объяснил ситуацию гардеробщику. Тот знал Влада, но все же сказал:

– Пусть она хотя бы точно опишет свою одежду. Может и номер жетона вспомнит?

Девочка вспомнила и описала свой пуховик и пакет с обувью.

Влад достал кошелек и хотел дать ей денег на такси, но потом передумал:

– На такси тебе одной сейчас опасно ехать. Сам тебя отвезу. Далеко живешь?

Район, который она назвала, находился почти в часе езды, а Владу нужно было хоть немного отдохнуть перед работой. Он подумал несколько секунд и сказал:

– Поедешь со мной, а утром дам тебе денег, метро недалеко от моего дома, доберешься. Мне утром на работу, я хоть немного должен поспать.

Девочка замялась, но потом все-таки пошла за ним. В машине она села сзади, поэтому Влад видел ее в зеркало. Что-то присутствовало в ней такое… Правда, личико у нее опухло от слез, а еще он помнил ее тонкие ручонки и тщедушную фигурку в блестящем мини платьице. Эти детали сразу ставили всё на место, а поцелуй ничего не значил. Влад не мог прельститься такой девочкой-подростком. Его сестренка 15-ти лет и то выглядела более сочной, чем эта пигалица. И как это ее в клуб пустили, они же из-за спиртного не пускают несовершеннолетних.

– Тебе сколько лет? – спросил Влад.

– Восемнадцать, – пролепетала она.

– А как тебя зовут? Меня – Влад.

– Юлька, – ответила она робко.

– Не бойся, не трону я тебя. Я детей не трогаю. Я вообще никогда к девушкам не пристаю первый.

– А там, в клубе…

– Я думал, ты старше, там темно слишком было и цветомузыка. Увидел, что ты плакала, поэтому захотел тебя подбодрить, Новый год как-никак.

Домой к нему она заходила с опаской.

– Не бойся, кроме меня тут никого. Живу один. Сестренка иногда заглядывает, но сейчас ей не до этого, с друзьями все каникулы тусоваться будет. Родители твои не начнут тебя искать? Может быть, позвонишь им?

– Я ни одного телефона на память не знаю, даже родителей. Да и зачем, они на даче у друзей празднуют.

– Понятно. Мне нужно поспать, утром я уйду. А ты, если хочешь поесть, возьми что-нибудь в холодильнике. Спать будешь здесь, – он открыл дверь во вторую комнату, где рядом с зеркальным шкафом располагалась широкая двуспальная кровать.

– Вот тебе чистое постельное белье. А переодеться… ага, нашел, тельняшка моя старая. Постиранная, так что не думай.

– Вы моряк? – спросила Юлька.

– Нет, – ответил он, – Это подарок от дружка, который во флоте служил. Таких точно не купить в магазине. Чистый хлопок и специальное плетение нитей, сохраняющее упругость ткани. Ладно, я ложусь, мне в 10 утра уже уходить, и нужна совершенно свежая голова. Вернусь в 12 часов, тогда и поедешь домой. Можешь душ принять. Чистое полотенце в пенале, а в шкафчике найдешь упаковку с новыми зубными щетками. Держу для гостей. Вроде всё.

Он лег на диван прямо в джинсах и футболке и тут же уснул. Девочка смотрела на него некоторое время, особенно на его носки разного цвета – один белый, другой голубой, но потом взяла тельняшку и пошла в ванную.

Гостья проснулась, когда хозяин вернулся домой. Настенные часы показывали 12—15.

Я так долго спала, удивилась она, потому что хотела встать намного раньше, чтобы приготовить завтрак. Но Влад уже вовсю сам готовил что-то в кухне. Оттуда неслись вкусные запахи и слышались всякие хозяйственные звуки.

– Проснулась? – заглянул он в комнату, – Сейчас поедим. Я тут вкусностей накупил в честь первого дня Нового года.

Она скромно села в кресло и обхватила ноги руками. Так она занимала совсем мало места, как кузнечик в сложенном состоянии.

– Иди мне помоги, – крикнул Влад. Когда она вошла, он выкладывал салат в глубокую нарядную салатницу.

– Бери шампанское, – сказал он, но увидев, что она, взяв бутылку, никак не приноровится поудобней взять фужеры, развернул ее к себе и отложил бутылку в сторону.

Как же хорошо он целуется, подумала она, закрыв глаза и ощущая сладостное волнение во всем теле.

– Нет, давай все-таки выпьем шампанского и поедим, – сказал он, оторвавшись от нее, но тут же снова припал к ее губам и продолжил ее целовать.

– Ёлы, почему ж ты такая сладкая? С виду вроде душа еле в теле, как кузнечик.

– Между прочим, в Китае их едят и говорят, вкусно, – сказала девочка.

Влад захохотал и наконец-то отпустил ее. Они накрыли стол в комнате, и он налил шампанское:

– За Новый год и за наше случайное знакомство!

По телевизору с самого утра шли развлекательные шоу, Влад остановился на ретро музыкальном фильме АББА:

– Вот нестареющая музыка, – расслабился он после еды на диване.

– Иди ко мне, отсюда удобней смотреть, – позвал он девочку, сидевшую напротив на стуле.

– Побудь еще немного, успеешь домой.

Она согласилась и села с ним рядом. Так они и смотрели весь фильм про легендарную четверку. Когда пошла реклама, Влад увидел, что девочка уснула, прикорнув на боковушке дивана.

– Какая ж ты смешная в тельняшке, – сказал он и накрыл ее пледом. Этим же пледом она его укрыла, когда он под утро уснул.

Влад сидел, смотрел на спящую девочку и думал, что ему делать. Нужно бы отправить домой эту пацанку, но так не хотелось ее отпускать. Хотя, что в ней такого? Ухватиться же не за что, того и гляди что-нибудь где-нибудь у нее хрустнет. И почему его так тянет к ней? Эта мелкая ведь на 10 лет младше его. Глупая еще наверняка. Про кузнечиков в Китае вспомнила, смешная…

Но тут он увидел, что она смотрит на него. Он даже не понял, как опять начал ее целовать, а потом подхватил на руки и понес в другую комнату на кровать.

Под тельняшкой она оказалась тонкой и гибкой, но очень гладенькой и мягкой. И даже небольшая, но вполне оформившаяся грудь у нее имелась. Влад только не понимал, против она или нет, но спросить это ему все не удавалось из-за поцелуев, которые он никак не мог прекратить.

Однако он нащупал рукой под подушкой пачку презеров и достал один, подумав при этом, что когда вытащит его из блистера и начнет надевать, то поймет по глазам и поведению девочки, хочет она этого или нет.

Когда он проснулся, ее уже не было. Со стола она все убрала, посуду помыла и все аккуратно сложила. Написала записку, что взяла деньги на такси. Никаких других следов не оставила. Только тельняшка в изголовье кровати говорила о том, что девочка ему не приснилась.

Первые два дня он еще ждал, что она вернется, потом оставил это. Было много работы.

Перед Рождеством он вновь заехал в клуб по просьбе друга проверить, всё ли нормально с микшером.

Когда он уже выходил, то вдруг увидел девочку у гардеробной.

– Я принесла ваш жетон, – сказала она гардеробщику.

– Вот спасибо, а то они у нас постоянно пропадают, – обрадовался тот.

Влад стоял неподалеку и смотрел на нее. Подходить не стал, подумал, если сама подойдет, тогда…

Она подошла:

– Прости, что пропала. Позвонить не могла, у меня твоего номера нет, и приехать не получилось, из дома меня родители сразу на горнолыжный курорт увезли. Хотела записку для тебя гардеробщику оставить.

Влад взял ее за руку и повел в комнату техперсонала. После первой волны поцелуев он спросил, глядя ей в глаза:

– Что думаешь дальше?

– Не знаю. Запиши мой номер себе в мобильник. Захочешь встретиться…

– Поехали ко мне, – сказал он решительно.

Все повторилось, как и прошлый раз, только сейчас уже почти с порога. Влад не мог припомнить, чтобы когда-нибудь его так накрывало. Кого-то постоянного у него не имелось, он избегал длительных связей, слишком ценил свободу и общение с друзьями. Любил свою квартиру, которую купил недавно в ипотеку, любил наводить в ней порядок. Его раздражали мелочи, оставленные подружками после разового секса. И сами подружки часто раздражали.

– Не хочу тебя отпускать, – говорил он, целуя девочку у двери.

– Я завтра приеду. Сегодня родители собирались домашний ужин организовать, родственники придут. Мне нужно быть.

– Но ты сама-то хочешь приехать ко мне?

Она испуганно взглянула на него:

– Что за вопрос? Думаешь, я послушная малолетка?

– Я не разобрался еще, послушная ты или тебе самой это понравилось…

Она обиженно отвернулась.

– Не дуйся. Я понятия не имею, что ты можешь чувствовать в своем возрасте. Полагаю, я у тебя первый? Вряд ли ты в сексе хоть что-то ощутила, кроме дискомфорта.

– Я все чувствую и ощущаю!

– Ладно, ладно, я понял. Просто я старше, забыл уже, как это бывает в 18 лет.

– Но ты ведь не просто так со мной?

Влад помолчал пару секунд, но этого оказалось достаточно, чтобы девочка выскочила за дверь и бросилась к лифту.

– Юля! – крикнул он ей, однако двери лифта уже закрывались. У Влада остался только номер ее телефона.

До вечера он бродил из угла в угол. Из телевизора лилась музыка разных шоу, без остановки шли праздничные передачи. Но Владу даже есть не хотелось. Даже пива. И вдруг в 8 вечера в дверь позвонили. Это была она. Он ни о чем не спрашивал, только целовал ее и раздевал.

– В сумке салаты и мясо по-французски. Попросила подружку приехать за мной и увезти от родителей, типа в нашу студенческую компашку.

Но он почти не слушал, а внимательно смотрел на нее.

– Что такое? – удивилась Юлька.

– Да так… просто увидел тебя вблизи.

– А раньше не видел?

– Раньше все время только целовал.

Утром он проснулся рано, потому что решил получше разглядеть, какой она бывает после сна. Когда она открыла глаза, он смотрел на нее, близко склонившись к самому ее лицу. Она обняла его и притянула к себе:

– Мне так хорошо у тебя. Знаешь, дома спать совсем не то, ни разу не почувствовала такого покоя, как здесь.

– Покоя?

– Да. Дома меня вечно будят, когда я хочу еще поспать. Ну, режим и всё такое. Типа полезно для здоровья. И в любой момент в мою комнату мама или папа могут войти. Они запретили мне запираться на ночь. Никакой защиты.

– А здесь ты чувствуешь защиту?

– Да, именно поэтому мне так спокойно.

– Ты же ничего обо мне не знаешь. Может, я насильник и убийца.

– Насильники не целуют незнакомых девочек, чтобы они не плакали в Новогоднюю ночь.

– Глупая. Насильники еще и не так умеют маскироваться.

– Побудь еще разок насильником, – обняла она его покрепче.

– А мальчик какой-нибудь тебе нравится из вашей компашки? – спросил Влад, когда они завтракали.

– Есть парочка крашей, – ответила Юлька беспечно.

– Зачем же я тебе тогда?

Она засмеялась:

– Ты совсем другое дело.

– Почему другое?

– Потому что тебя я хочу. Значит, люблю.

– Это не одно и то же.

– Знаю. Но я уже разобралась в себе за эти дни, не то, что ты.

– Я? Не думаю, что ты могла так быстро полюбить меня, ничего обо мне не зная.

– Только такая любовь и есть настоящая. Ничего не знать, кроме тебя самого, без прикрас и без одежды.

– А как же внутренний мир?

– А интуиция на что?

– Может, я женат или бросил женщину с двумя нашими общими детьми? Или может, я встречаюсь еще с кем-то?

– Говорю же, на что тогда интуиция?

– И тебе без разницы, чем я занимаюсь, сколько зарабатываю, с кем общаюсь?

– К любви это не имеет никакого отношения.

– А как же мои чувства, в которых я еще не разобрался?

– Ну, так не тормози, разбирайся скорей.

Она уже второй раз спрашивала его:

– Почему ты все время надеваешь разные носки?

Первый раз он не ответил, потому что целовал ее и не мог остановиться. Сейчас решил все-таки объяснить:

– Сколько ни старался, не могу после стиралки нормально их по парам разложить. Никогда второй не находится. Уже привык. Есть несколько новых в упаковке, это когда костюм приходится надевать на официальный прием.

– Интересно, как ты в костюме выглядишь.

– А про то, куда я его надеваю, тебе не интересно?

– Ну-уу… расскажешь, если захочешь.

– Я тут подумал, ты слишком далеко живешь. После праздников мы не сможем часто видеться, – сказал Влад, – Да и моя работа… иногда требуется находиться в офисе круглые сутки. Я работаю начальником отдела по защите информации крупной фирмы.

Юлька помолчала, а потом сказала:

– Тогда придется обмануть родителей. Скажу, что в универе мне дали общагу, и буду жить у тебя.

– Мне придется возить тебя на учебу. Нас могут увидеть вместе.

– Буду на метро добираться, это намного ближе, чем я езжу сейчас в универ из дома.

– Хорошо, решили. Но родители не раскусят твой обман?

– Нет. Я реально подам заявление на общагу, и вещи кое-какие там буду оставлять на случай, если родаки вдруг приедут.

– Быстро соображаешь. А я тебя глупышкой считал.

– Я не такая.

– Такая, просто иногда проявляешь сообразительность.

– Не говори со мной начальственным тоном, я другого тебя люблю.

– Не буду… но обещай не делать глупостей. По всем вопросам советуйся со мной.

– Когда это я глупости делала?

– Это я на всякий случай.

Когда она уснула, он лежал и думал: – Ну, вот, придется воспитателем для нее стать. И как это я так влип?

Через три дня после Рождества Юлькин план с общагой сработал, и она поселилась у Влада. Правда, готовила она так себе, зато была чистюлей, что очень ему импонировало.

Ее родители потребовали, чтобы она на выходные приезжала домой хотя бы в субботу, и Юльке пришлось согласиться.

Кроме как с родителями и сестрой, Влад до этого никогда не жил с кем-то. Подружки приходили и порой оставались ночевать, но не более того. Все дела по дому он всегда делал сам. А теперь Юлька все успевала до его прихода. Даже ужин вполне сносно готовила.

– Ты хотя бы все лекции посещаешь? Что-то слишком рано возвращаешься, – выпытывал он у нее, – Я проверю твое расписание!

– Ну, пропустила кое-что, чего ты сразу бучу поднимаешь?

– Почему пропустила? Как потом зачеты будешь сдавать? Кроме того, за регулярные пропуски тебя запросто отчислить могут.

– Вот же, папочка нашелся! Сама разберусь!

– Будешь так разговаривать, отправишься жить домой!

К родителям ей не хотелось, поэтому она быстро сдалась. Ему даже пришлось несколько раз заезжать за ней и ждать за кампусом. Она училась на экономическом факультете и подолгу вечерами сидела над заданиями. Иногда он относил ее спящую от ноутбука в кровать. И домашние дела в основном опять делал он. Она теперь не успевала. Зато так ему было спокойней и привычней.

Пару раз он видел на столе, где она занималась, чужой конспект.

– Чей это? – спросил он ее.

– Краш дал, я кое-что не успела записать.

– Краш? Кстати, кто он и какой? Ты говорила, что тебе двое нравились.

– Да просто кореш. Подкатывал ко мне, но сейчас понял, что я несвободна.

– Ты ему сказала?

– Нет, никому ничего не говорила, даже подругам.

– Так он просто понял?

– Да. Полез целоваться, а я отвернулась. Вот и понял.

– А раньше не отворачивалась?

– Раньше он не лез. И раньше я ни с кем не целовалась.

– Ты это серьезно?

Юлька отвернулась.

– Правда, ни с кем? Никогда? Почему?

– Герпеса боялась. Мамашины страшилки.

– То есть, тебя хотели поцеловать, а ты отказывалась?

– Да. Ну чего ты пристал?

– Просто… ты так любишь целоваться, а тут вдруг выясняется такое.

– Люблю, потому что тебя люблю. И вообще, ты очень классно целуешь меня.

– Ты просто с другими не пробовала.

– И не собираюсь. Слишком брезгливая.

– И прекрати использовать сленг. Что еще за краш и кореш? Ты же не пятиклассница.

Она не умела ласкаться, и вообще в постели с ним была достаточно неловкой. Но он понял, что его заводит ее неискушенность. Хотя на самом деле здесь крылось нечто другое, что тянуло его к ней. Он долго думал и решил, что это так называемая «химия». Однако, постепенно узнавая ее ближе, он замечал, что ему все в ней нравится, даже то, за что он ругал ее и воспитывал. А когда она обнимала его, у него словно мозги расплавлялись, он не мог сопротивляться.

Так прошел январь, но вначале февраля Юлька заболела. У нее поднялась высокая температура, появился кашель и насморк. Казалось бы, обычное дело, но Влад не находил себе места. Накупил лекарств и взял три дня в счет отпуска.

Он вспомнил, как одна его подружка так же расклеилась. Он тогда, нацепив маску, быстренько отвез ее домой. Сбагрил, так сказать, подальше. Да и о чем было переживать, просто орз. Но из-за Юльки у него даже сердце разболелось, ну, или что-то там, в грудной клетке слева.

Два дня никак не удавалось снизить температуру, жаропонижающие не помогали. Он звонил в скорую, у него спрашивали, есть ли проблемы с дыханием, потому что опасались ковида. Наконец-то приехали и сделали тест. А потом вкололи что-то от температуры и уехали. Он хотел жалобу в минздрав писать.

– До-до, ну чего ты разошелся. Я уже лучше, – слабым голосом уверяла его Юлька. Только поэтому он успокоился.

Поехать в субботу к родителям Юлька не смогла. Позвонила и сказала, что уезжает с однокурсниками на турбазу.

Вечером, когда Влад варил для нее овсянку, Юлька подошла и обняла его сзади.

Он не обернулся и, помешивая кашу в кастрюльке, сказал:

– Давай поженимся.

– Ты же еще не разобрался в себе, – простуженным голосом ответила Юлька.

– А интуиция на что? – спросил он, – Будешь хотя бы мои носки попарно складывать.

***

2. Полёт стерха

Стерх – белый журавль, занесен в международ-

ную Красную книгу. Встретить его хотя бы раз

в жизни редкая удача. Гнездится и выводит по-

томство только в России.

***

Рома работал в издательской фирме корректором. Брал также заказы со стороны. На жизнь хватало, хотя и с трудом. Оплату за квартиру вносили родители, зимнюю одежду и обувь покупал ему старший брат.

Рома снимал однокомнатную квартиру недалеко от своей работы. Плюсом этой квартирки являлось наличие лоджии и достаточно большая кухня. Это было удобно, поскольку все посиделки сотрудников проходили у него. Иногда некоторые сослуживцы оставались на ночь. Для этих целей он держал пару напольных складных матрасов. Их купила ему начальница после того, как однажды в сильном подпитии заняла его тахту, а ему самому пришлось спать в кресле. Она же заказала ему угловой диванчик в кухню, потому что любила немного комфорта.

Сотрудницы подарили ему пару комплектов постельного белья и в придачу большую упаковку стирального порошка. А заместитель начальницы вручил Роме новенький пылесос. Кроме этого, по очереди каждый из сослуживцев дарил Роме что-то для кухни – сначала термопот, потом фужеры, потом микроволновку, а на прошлый Новый год ему отдали кофе-машину, поскольку в офис приобрели новую.

В этом году на его день рождения сотрудники скинулись и купили посудомойку, а офисный сантехник установил ее. Рома, конечно, пользовался ею только после пирушек. Посуду после своих завтраков и ужинов он мыл сам обычной губкой.

Посиделки устраивались почти еженедельно, обычно в пятницу вечером, и в этот день его холодильник пополнялся всякими вкусностями и деликатесами, большая часть которых оставалась несъеденной. Рома доедал все это почти до следующего раза.

Конечно, ему приходилось убирать переполненную пепельницу с лоджии, куда гости уходили курить и целоваться, приходилось проветривать всё и мыть. Но он был не против, ему всё нравилось. Конечно, он хотел, чтобы Танечка из бухгалтерии целовалась с ним, а не с главредом Васиным, но тут уж ничего не поделаешь. Васин ведь признанный красавчик, Рома ни в какое сравнение с ним не шёл. Хотя Васин говорил, что Танечка явно водит его за нос, потому что толком поцеловать себя так ни разу ему и не дала. Но и Рому Танечка совершенно не замечала.

Васин готовил Рому к редакторской работе. Он обещал, что после Нового года Рому обязательно переведут в редакторский отдел. А Петька Анисимов очень злился и говорил Роме:

– У тебя же высшее филологическое образование, а эта сука начальница корректором тебя поставила. А сама… ты что, не догоняешь, ведь она в тебя втюхалась, как кошка? Может, поэтому она тебя на вторых ролях держит? Чтобы ты не взрослел. Она ведь по пьяни призналась Нильской, что осталась у тебя тогда ночевать, чтобы подушку твою вдыхать, типа ты как ребенок тёплым молоком пахнешь. И рассказывала, что у нее слезы наворачивались, когда она смотрела, как ты, несчастненький мальчик, в кресле спишь в позе зародыша. Но ты же знаешь Нильскую, она всему редакторскому отделу об этом доложила за пивом.

Рома на это отмалчивался и на работе вел себя скромно. В курилку ходить ему не требовалось, потому что он не курил, и кофе любил только по утрам. Днем предпочитал чай.

Он очень старательно выполнял все поручения, которые ему давали. А начальница компенсировала ему разницу с зарплатой редакторов персональными премиями, что очень удивляло всех в отделе. Она иногда выходила из своего кабинета и смотрела на Рому какое-то время. Петька в такие моменты толкал его в бок. Но Рома продолжал свою работу, как ни в чем не бывало. Начальница подходила, заглядывала в его монитор и, постояв, молча отчаливала.

Ей в этом году исполнилось сорок три. Выглядела она на свой возраст, одевалась достаточно элегантно. И как разведённая многое себе позволяла. Рома был младше ее на двадцать лет. Наверно поэтому она воспринимала его молоденьким мальчиком, впрочем, как и другие сотрудники. Даже Танечка, которой недавно исполнилось 25, относилась к нему как к малолетнему.

Дело в том, что Рома не только не курил, но и не пил, даже пива, несмотря на то, что еженедельно принимал у себя дома практически весь редакторский отдел, в котором пили все, включая трех женщин и двух молодых девушек. А еще был он высоким и худощавым, имел густые волосы почти молочного цвета, до странности чёрные, точно соболиные, брови, темно-карие глаза и милейшую родинку над верхней губой. Эта родинка просто привораживала любой взгляд.

Накануне прошла новость, что к ним в штат приняли еще одного корректора. До этого доплату в полставки за дополнительную нагрузку получал Рома. Но кадровик сказал ему, что доплату с него не снимут по распоряжению начальницы.

Петька хотел поддержать товарища, поэтому, когда новенькая пришла, сразу же предложил Роме подкатить к ней, пока этого не сделали парни из других отделов. Сам Петька был женат и в таких забегах не участвовал.

Новенькая выглядела симпатичной и уверенной в себе, не то, что Рома. Ее взяли вторым корректором, потому что у издательства прибавилось заказов за счет учебной литературы и нон-фикшена.

Она представилась каким-то странным именем – Ната. Никто не удивился, все продолжили работать, как и раньше, один Рома спросил у Петьки:

– Ната? Что за странное имя?

– Ну, ты лошара. Это обычная Наташа. Молодняк давно так прикалывается, косит под ретро. Давай, пригласи ее куда-нибудь в обед. Кофе, например, выпить вместе в кафешке.

– А дальше что? – спросил Рома.

– Поболтайте о чем-нибудь, глядишь, и подцепишь ее. Не вечно же тебе девственником ходить.

– И что мне с ней делать, если я ее вдруг подцеплю?

– Боже, пригласишь ее к себе вечером. Я тебе ролик скину, посмотри, как и что нужно делать, если порно никогда не смотрел. С тебя станется, ты ж у нас просто непорочный. В порно все чересчур, а в этом ролике именно то, как нужно первый раз, чтобы девушку не испугать и не обидеть, и чтобы самому не лохануться.

– Но она не настолько приглянулась мне, чтобы…

– Так лучше, поверь! Чтобы просто переспать, влюбляться совершенно необязательно и даже нежелательно.

– Понятно, – сказал Рома. Но тут Ната сама подошла и предложила:

– Рома, можно пригласить тебя выпить кофе в обед?

Петька радостно потер ручонки, когда она ушла на свое место:

– Отлично! Она явно запала на тебя.

В это время из бухгалтерии в кабинет к начальнице прошла Танечка. По пути она окинула взглядом новенькую, потом взглянула на Рому. Он продолжил работать, как ни в чем не бывало.

– Ого, – заржал Петька, – Танечка наша учуяла конкурентку. А до этого на тебя даже внимания не обращала. Вот же бабы, лишь бы быть лучше других.

В кафе Рома сидел, как будто проглотил кол, с совершенно прямой спиной и расправленными плечами. Но не потому, что стеснялся или чувствовал себя неудобно. Просто не любил пить кофе в обед, а спину держал прямой, с почти сведенными лопатками, попеременно напрягая и расслабляя мышцы, чтобы немного снять напряжение после долгого сиденья за компьютером на работе. Он давно применял такую, неприметную для посторонних, статичную гимнастику, рассказывал о ней Петьке, но не навязывал.

Ната ничего этого не замечала и поглядывала на него с улыбкой:

– Так приятно, когда парень смущается.

– А мне приятно сидеть с вами.

– Давай на «ты»?

– Хорошо. Тем более что все видели, как мы ушли вместе. Но хочу сразу кое-что сказать, чтобы предотвратить недопонимание между нами.

Ната удивленно взглянула, а Рома спокойно продолжил:

– У меня есть девушка, и мы встречаемся довольно давно. Просто сейчас у нас трудный период.

– Вот как? А мне сказали… Но, спасибо, что предупредил.

– Однако я хочу попросить тебя никому об этом не говорить.

– Конечно, я никому не скажу. А ты в курсе, что тебя считают девственником? И вообще ты для всех образец чистоты и невинности. Наверняка из-за твоей внешности. Сколько тебе лет?

– Двадцать три. Имею диплом филолога.

– Ничего себе! Я думала, тебе не больше 18-ти. Но почему ты только корректор?

– Это лучше спросить у начальницы. Главный редактор консультирует меня весь последний месяц и уверяет, что после Нового года меня переведут в редакторский отдел.

– Понятно. Наверно начальнице очень хотелось видеть тебя подольше молоденьким неискушенным мальчиком.

– У каждого человека свои резоны. Начальнице по моему личному делу прекрасно известен мой возраст. Знают ли другие? Не выяснял. Но не буду никого ни в чем разубеждать. Спросят, честно отвечу. Пока никто не спрашивал напрямую, людям приятней строить догадки. Здесь никто обо мне ничего не знает. О своей девушке я тебе первой рассказал.

– И твой приятель Петр ничего не знает?

– Нет. Моим приятелем считает себя он. У меня в конторе фактически нет друзей.

– Думаю, мы с тобой можем подружиться, – сказала Ната.

– Очень на это надеюсь, – ответил Рома.

Потом Ната рассказывала о себе, хотя Рома ни о чем ее не спрашивал. У нее было припасено много смешных историй из студенческой жизни. Рома в ответ сдержанно улыбался. Ната окончила педагогический техникум и даже поработала уже учителем русского языка. Но как-то не сложилось. Ната сказала, что ей не понравилась обстановка в чисто женском коллективе, сплошные интриги.

На следующий день была пятница. Васин уже с обеда делал заказы, чтобы их очередная пирушка прошла на высшем уровне. Танечку он опять пригласил к ним в компанию. Она единственная работала не в редакционно-корректорском отделе. Начальница согласилась, но с условием, что Танечка, или Васин за нее, купит и принесет для Ромы что-то из посуды.

Рома все прибрал в квартире, помыл полы, протер везде пыль. И приготовил кое-что из своей старой походной одежды на случай, если кому-то из гостей потребуется переодеться. Происходили уже пару раз конфузы. Например, один редактор, тщедушный Венечка, переел и перепил, и его вывернуло наизнанку, пришлось отдать ему банный халат. Рома тогда ничем не показал, что личные вещи, надеваемые им на голое тело, ему неприятно давать кому-то другому. Утром он заказал себе на Озоне еще пару халатов. А вечером от начальницы пришел посыльный и передал ему пакет с роскошным пушистым банным халатом, который стоил очень дорого. Рома сел в кресло и некоторое время думал, что же ему делать со всем этим. С халатом она тогда явно переборщила.

Накануне пятницы, в четверг вечером она пригласила Рому к себе в кабинет:

– По поводу твоей должности. Конечно, я в курсе, что тебе не нужна никакая подготовка со стороны Васина для работы редактором. И про твой диплом с отличием я также прекрасно информирована. Но как только ты получишь должность редактора, я не смогу доплачивать тебе за переработку 50% от оклада корректора и персональные премии не смогу давать из своего фонда. Твой доход сразу снизится. Ты готов к этому?

Рома молчал.

– Надеюсь, ты понимаешь, почему я не переводила тебя в редакторы? Это собачья работа, с них руководство постоянно сто шкур снимает, за концепцию, за соответствие жанрам и стилям, за контроль сроков и анализ материала, за то, что реализации падают. Конечно, редактор звучит более престижно, чем корректор, но… Если вдруг тебе потребуется уволиться, я сделаю так, что в трудовой у тебя будет значиться должность редактора. И характеристику тебе дам соответствующую. Потому что фактически 90 процентов твоей работы составляла и составляет именно редактура, а не корректура текстов.

– Я очень благодарен вам, – сказал Рома, – Если вы цените меня не просто как корректора, а считаете фактически одним из редакторов, то я согласен с любым вашим решением.

– То есть на моё усмотрение?

– Да.

– Тогда с сегодняшнего дня твоя стажировка у Васина завершена.

Вечер пятницы никого не разочаровал. Народ возбужденно обсуждал насущные проблемы, все пили и ели, ходили на лоджию курить и целоваться – все как обычно. И только Васин все приставал к начальнице:

– Ну почему вы не хотите перевести Жданова в редакторы? Почему вы так жестоки? Это же самодурство!

– Пусть это самодурство. Я имею на него право, мои полномочия вполне позволяют мне это, – отвечала начальница.

Напившись, даже Петька не выдержал:

– Признайтесь, Вера Николаевна, вы просто влюблены в него и хотите, чтобы он как корректор находился в подчинении именно у вас!

– А разве ты, Анисимов, не влюблён в него так же, как и я? – усмехнулась начальница. Петька от удивления чуть не упал со стула с открытым ртом.

Васин поддержал Петьку:

– Ты ведь тоже понимаешь, она точно неравнодушна к нему!

За столом стоял привычный шумок разговоров. Кроме этой троицы в тему должности Ромы никто больше не вступал. А Танечка, сидевшая как бы на водоразделе, молча отпивала по глотку вино из фужера. Иногда она поглядывала на Рому, который сидел сегодня рядом с Натой и слушал ее нескончаемые смешные случаи из жизни.

Целоваться с Васиным Танечка сегодня не пошла. А когда Рома удалился в кухню, чтобы пополнить запасы хлеба и закусок для стола, Танечка также проскользнула туда. Правда, она оставалась там не более минуты и сразу вернулась на место, так что никто, и даже Васин, не заметил ее короткого отсутствия за столом.

На ночь у Ромы осталось шесть человек. Ему пришлось разложить кухонный диванчик и лечь там. Но вовсе не от этого у него испортилось настроение. А от слов Танечки, которые она бросила ему в лицо. Очень несправедливые слова, он совсем не заслужил их. Разве мог он отвечать за действия и чувства к нему начальницы. Ему было жаль эту женщину, и он не отвергал ее заботу о себе, потому что знал, что эта забота сродни материнской. Когда-то он случайно услышал в другом отделе, что она, будучи замужем, потеряла еще не рожденного ребенка. И очень быстро после этого муж бросил ее. В редакционном отделе, где находились также и корректоры, и куда обращался выход из кабинета начальницы, явно никто не знал об этой истории.

Когда Васин и Петька сегодня нападали на нее, ему хотелось встать и заткнуть их, но он побоялся своими действиями еще больше навредить ее репутации. Поэтому молчал, опустив голову. Хотя, встретившись с ней глазами, он увидел ее улыбку. А потом, когда он шел в кухню, она незаметно коснулась его руки и пожала ее. Это была благодарность за его сдержанность.

Именно это пожатие и видела Танечка, которая все неправильно поняла.

В понедельник Рома все-таки сказал Васину и Петьке, курившим на редакционном балконе:

– Я сам отказался от должности редактора. Думаю, мне пока не очень подходит эта работа, слишком много ответственности. Сейчас у меня другие заботы, личного характера.

– Ты сам?! – в один голос воскликнули Васин и Петька. Изумлению их не было предела.

– Так что извинитесь перед Верой Николаевной, – сказал Рома и пошел в типографию, чтобы отдать завершенную корректуру в печать.

Рабочая неделя началась как обычно, но во второй половине дня Васин почувствовал недомогание и уехал домой. Роме пришлось помогать Петьке завершать дневные редакторские дела. Еще двое редакторов сидели, не разгибаясь, над текстами, готовя их в печать. А утром в офис приехала бригада медиков из трех человек и всех сотрудников обязали пройти тест на ковид. Оказалось, Васин заболел и госпитализирован в тяжелом состоянии.

После измерения температуры еще троих сотрудников отправили домой. А на следующий день на работу не вышел Петька. Начальница вызвала к себе Рому и сказала:

– Что ж, берись за дела Васина и Анисимова. Кроме тебя некому. Я буду помогать, но основной удар придется держать именно тебе.

Рома кивнул и сел за компьютер Васина. Трудней всего пришлось сейчас работникам типографии. Там осталось всего трое сотрудников из десяти. Вечером пришли вести о том, что Васин в реанимации. Часть тестов оказалась положительными, и треть сотрудников перешли на дистанционку. Но Роме пришлось взвалить на себя почти всю работу за шестерых редакторов, которые реально болели, с температурой и другими симптомами.

Ната вовсю ему помогала. Бухгалтерия пострадала менее всего, поэтому девочки, работающие там, приносили редакторам еду и кофе для перекуса. В основном этим, конечно, занималась Танечка, но ей помогали еще две бухгалтерши.

Генеральный директор издательской группы провел видео собрание и обещал всемерное содействие. В типографию прислали еще троих специалистов по договору аутсорсинга, но редакторов найти не смогли. Однако отдел полностью справлялся со своей задачей, и издательский план шел по графику. Правда, редакторам приходилось задерживаться на работе допоздна, а Рома так и вовсе теперь ночевал в офисе. Начальница заказывала ему курьерскую доставку горячего питания и всего необходимого. Спал он в ее кабинете, поскольку только там имелся раскладной диван. Был там и телевизор, но Рома еле доползал до постели, которую начальница стелила ему перед своим уходом с работы. А уходила она почти последней из отдела.

Так прошло две недели. К этому времени Васина перевели из реанимации в спецпалату. Но он до сих пор нуждался в респираторной поддержке, ему постоянно требовалась кислородная маска. А Петька взял отпуск, поскольку также был очень слаб после болезни, хотя и отказался в свое время от госпитализации. Он звонил Роме и во всем его консультировал, но даже дистанционно не мог работать, всё больше лежал.

Постепенно сотрудники, которые перенесли ковид в легкой форме, вернулись на свои рабочие места и работа наладилась. Оставшиеся редакторы несколько адаптировались к новой нагрузке и находили теперь время для перекуров, на которых обсуждали Рому.

– Крепкий орешек оказался. А ведь такой молодой, посмотреть, просто мальчик с подиума, не иначе. И в отличие от шумливого Васина никогда голос не повысит. Кто бы мог подумать.

– А вы знали, что у него красный диплом? И еще кто-то сказал, что в университете, когда учился, он написал пару романов и повесть, и их даже издали в АСТ, конечно, под псевдонимом. Но толком никто ничего не знает, а сам он помалкивает.

Теперь, когда угроза срыва издательского плана отступила, Рома мог ездить домой, чтобы принять душ, переодеться и привести себя в порядок. Например, постричься в парикмахерской.

Ходил он всегда к одному мастеру, женщине средних лет, которая в отличие от других мастеров была немногословна. Но даже она не смогла удержаться от замечания:

– Какой необычный у вас, молодой человек, цвет волос. И это без какого-либо окрашивания. Никогда не видела ничего подобного.

Танечка, ожидавшая Рому в холле, заглянула в клиентский зал и сказала ей на это с улыбкой:

– Мы его стерхом звали, когда подростками были.

– Стерхом?

– Да, это птица такая, очень редкая. По-другому белый северный журавль называется. Так вот у него перья такого же цвета, как волосы у Ромки.

– Красивая у вас девушка, – сказала парикмахерша на ухо Роме.

– Да, только своенравная очень. Постоянно пытается поссориться со мной.

– А вы не поддавайтесь.

– Я так и делаю. Ей это ни разу еще не удалось.

Танечка теперь больше не скрывала, что является девушкой Ромы. Потому что не могла терпеть того, что Ната слишком уж вертелась возле него. А ведь именно из-за Танечки он устроился в издательство, хотя его звали остаться и работать на кафедре.

В свое время Танечка запретила ему на работе даже заикаться о том, что они знакомы. Ей казалось верхом неприличия показывать их отношения всем. Ведь Рома был по ее мнению слишком страстным и нетерпеливым в сексе, что не могло не быть заметным по его поведению в повседневной жизни. Но для нее он научился и стал скрытным.

К начальнице она его больше не ревновала, а даже прониклась к ней уважением и благодарностью.

Через месяц, когда Васин и Анисимов наконец-то оба вернулись в отдел, начальница вызвала к себе Рому и сказала:

– Я рекомендовала тебя на должность главного редактора нового подразделения нашей издательской группы. Генеральный дал согласие и полностью поддержал меня в этом. Я также перехожу туда, так что по-прежнему останусь твоей начальницей. Мне будет спокойней, если я смогу хоть чем-то помогать тебе. Танечку мы заберем с собой, я уже договорилась насчет нее.

***

3. Горихвостка

Во время перелета с ветки на ветку эта

маленькая птичка потряхивает хвостом,

который на солнце как бы вспыхивает

ярким огнем.

***

Иногда в обеденный перерыв Новиков любил пройтись по Невскому проспекту, от Аничкова моста до Екатерининского сада, где обитали уличные художники. Не так давно он даже решился попозировать и заплатил рисовальщице, но не забрал свой портрет, потому что спешил на встречу с партнерами, и ему было некуда положить достаточно большой рисунок. Обещал вернуться за ним через день. Через день не получилось, и через два. Он пришел сегодня. Однако из-за начавшегося дождя художники разбежались, оставив свои нехитрые пожитки. Под большим стационарным зонтом сидела лишь одна толстая взлохмаченная девица в митенках и в окружении мольбертов и тубусов с ватманами.

– Я тут позировал, но не забрал свой портрет…, – начал было Новиков.

– А, помню, Горихвостка вас рисовала. Слушайте, господин, вы вроде приличный человек, помогите мне!

Новиков удивленно смотрел на нее из-под своего зонта.

– Художница ваша заболела, а вся братва сдриснула, кто куда из-за дождя, и мне больше не к кому обратиться. Вы не могли бы вызвать и оплатить такси? У нее температура высокая, ей домой нужно.

– Где же сейчас ваша подруга?

Толстуха приподняла грязноватого цвета рогожу, и Новиков увидел ту самую рисовальщицу, съёжившуюся в комок на складном матрасе и укрытую какой-то ветошью.

– Конечно, конечно, – забеспокоился Новиков, —А куда ее везти, назовите адрес.

Толстуха протянула ему мятую бумажку с адресом, телефоном и данными художницы.

– Но имейте в виду, она далеко живет, в спальном районе. Такси дороговато обойдется. Фамилию и имя я написала, если скорую придется вызывать, – сказала она.

– Скорую?

– Да, у вас есть маска? Вдруг у нее ковид.

– Так может сразу скорую вызвать?

– Она очень просила домой ее отвезти. У нее там кот, его пристроить нужно, если она в больницу угодит.

Новиков набрал номер своего водителя, и тот уже через пару минут сообщил, что ждет рядом, в переулке.

– Вот вам моя визитка, – сказал Новиков толстухе, после чего они попытались разбудить больную девушку. Но, по всей видимости, та была без сознания. Новиков схватил ее на руки и понес к машине. Толстуха вскочила и на бегу сунула ему сумку художницы.

– Вызови скорую! – крикнул Новиков водителю.

Когда приехала скорая, Новиков сказал, что поедет с ними.

– Вы родственник? – спросили его.

– Нет, я ее друг, – соврал он.

– Документы есть у нее?

Он порылся в ее сумке и нашел паспорт. Пока фельдшер записывал данные, Новиков сфотографировал разворот паспорта себе на мобильник.

– Как она оказалась на улице?

– Понимаете, она художница, рисует желающих…

– Понятно. Ей необходима госпитализация. Привезите ей предметы первой необходимости, нательное белье, зубную щетку, халат, ну и все такое. Сначала ей сделают экспресс тест на ковид, потом определят, куда ее положить. У вас есть прививка?

– Да, конечно. Если нужно, QR-код имеется.

По паспорту художницу звали Виктория, возраст 21 год. Место рождения Москва. Прописана она была также в Москве. В бумажке толстуха указала новостройку в Кудрово.

Новиков нашел в сумке художницы ключи и поехал к ней домой. По пути он купил кошачий корм.

Ее квартира находилась в многоэтажном человейнике. Вокруг стояли такие же высотные многоподъездные дома с декоративными полосами всех цветов радуги. Новиков зябко пожал плечами, в дождь здесь все выглядело особенно неуютно, узкие временные тротуарчики были забрызганы грязью от проходящих машин. Его личный водитель с ужасом прикидывал на карте, где находится ближайшая автомойка при выезде из этого микрорайона.

Кот действительно был, гладкошёрстый, рыжий и наглый, в совершенно пустой однокомнатной квартире. Впрочем, в одном углу стояла коробка с вещами, на вешале висело три хламиды на плечиках, а рядом располагался напольный матрас, застеленный несвежей простыней, куда кот, встретив гостя, вернулся и где вальяжно разлегся.

Новиков заглянул в кухню. Там на столе он увидел ноутбук, а в углу стояли высокие папки, в которых находилось множество рисунков. В настенном шкафчике Новиков обнаружил немного посуды.

Вернувшись в комнату, он решил собрать необходимые вещи для больницы. Но в коробке из одежды присутствовали только пара свитеров, джинсы и несколько футболок. Еще имелся один небольшой пакет со стиранным нижним бельем. Но его он и подавно не стал трогать.

Новиков вздохнул и позвонил своей знакомой в салон:

– Нелли, подбери на свой вкус нижнее белье для девушки 21 года. Что-нибудь попроще. И какой-нибудь халат для больницы.

– А размер? – спросила Нелли.

– Ну… девушка стройная, рост примерно 165.

– Обувь нужна? Тапочки?

– Да, наверно. Она без сознания была.

– Хорошо, все сделаю, через час можешь забрать.

В ванной Новиков обнаружил переноску для кота, куда после некоторой борьбы с рыжим нахалом и запихал его.

– Поедешь со мной, наглец, – сказал он коту, злобно шипящему на него из-за решетки переноски.

В больнице от него приняли пакет с одеждой и то только потому, что все новое и в упаковке. Но в регистратуре сказали, что Виктория чувствует себя лучше и тест на ковид у нее отрицательный.

– А что же тогда с ней было?

– Просто голодный обморок на фоне простуды и температуры.

– Голодный обморок? Вы это серьезно? Мы же не в блокадном Ленинграде, – изумился Новиков.

– Такое бывает. У бездомных, например. Пару раз к нам привозили девушек с анорексией, которые голодали из-за диеты.

– А можно ее забрать отсюда?

– Если она сама подпишет согласие, то да, можно. Палаты и так переполнены.

– Передайте ей ее мобильник и скажите, что я сейчас ей позвоню.

– Кто вы? – услышал он в трубке.

– Я забрал вас у Екатерининского сада по просьбе вашей подруги и привез сюда. Вы были без сознания. Если хотите, я отвезу вас домой.

– Да, хочу! Пожалуйста, а то Герцог совсем один.

– Я передал вам кое-что из одежды, вы получили?

– Да, я сейчас спущусь.

Он увидел ее минут через 10, уже в джинсах и потертой тонкой курточке с пакетом в руках, и встал ей навстречу:

– Вот ваша сумка. Там паспорт и все остальное. Я ничего не трогал.

– Спасибо вам большое, – сказала она и достала кошелек. Открыв его, она несколько замешкалась, а потом сказала:

– Вы не могли бы занять мне пару тысяч? Я обязательно все вам верну.

Новиков посмотрел на нее и взял ее за руку:

– Пойдемте, я отвезу вас в кафе. Вам нужно поесть, потом мы поедем к вашему коту. Он сейчас у меня.

– Как мне обращаться к вам?

– Меня зовут Александр.

В кафе она заказала прозрачный куриный суп и миниатюрную булочку к чаю.

– Это все? – спросил Новиков.

– Я никогда не ем много, просто не могу впихнуть в себя. Уверяю вас, этого вполне достаточно.

– Хорошо, – сказал он, глядя на нее с сомнением.

– Зачем вы сегодня поехали рисовать? У вас же простуда.

– Нужно было немного заработать, – ответила она, взглянув на его дорогой галстук, – не у всех есть личный водитель и портмоне с кучей кредиток и наличных.

После того, как расплатился в кафе, он отпустил водителя и повел машину сам. В дороге Вика сидела, закрыв глаза.

– Вам все еще нездоровится. Нужно отлежаться, принять Максиколд или Терафлю, и вообще пить много жидкости, – сказал Новиков, – Вы можете остаться у меня с вашим котом. В вашей квартире… вам сейчас будет неудобно.

– Александр, я только немного посплю, а завтра утром уеду к себе и Герцога заберу. Сейчас я немного устала, – сказала Вика, когда они приехали, и она еле дошла до кровати, которую ей застелил Новиков.

– У тебя снова температура, выпей это, – протянул он ей стакан с напитком от простуды. Она выпила, легла и закрыла глаза. Кот примостился рядом и замурчал.

– Наверно, ему нельзя на постельное белье? Оно у вас дорогое.

– Не волнуйся, пусть спит рядом с тобой. И называй меня просто Саша.

– У тебя очень фактурное лицо. Я наслаждалась, когда рисовала тебя. Когда ты не пришел за портретом, я подумала, ну и хорошо, оставлю себе. Я очень редко оставляю что-то, если рисовала на заказ.

– Я видел в твоей квартире в кухне много рисунков. Но не смотрел их, спешил к тебе в больницу.

– Удивился, наверно, пустая комната, совсем нет мебели и вещей.

– Спи, завтра поговорим.

Когда она уснула, он наконец-то смог получше ее разглядеть. Интересно, думал он, ей 21 год, ни работы, ни жилья. Та квартира наверняка съемная, в кухне стол и шкафчик явно хозяйские, и шторы на окне, даже холодильник подержанный есть, правда, там мышь повесилась. Да и стекла в окнах слишком чистые, значит, сняла квартиру она совсем недавно, хозяева, видно, готовили ее к сдаче в аренду. И ванна вылизанная, стиральная машина есть.

Когда он искал ей одежду в коробке, то обратил внимание на джинсы и футболки. Начать с того, что футболки были с авторскими принтами. А джинсы и вовсе стоили супердорого. В этом он знал толк. Но и в ней самой имелось кое-что… Ее тонкие руки выглядели слишком интеллигентно, без маникюра, просто с аккуратными коротко отстриженными ногтями. А вот на ногах имелся профессиональный педикюр и ногти покрывал гель-лак с глиттерами.

Он ушел в другую комнату, закрыл дверь и позвонил толстухе. Рассказал о том, как ездил за котом, а потом забрал Вику к себе.

– Скажите, Вера, давно Вика работает на улице с вами?

– Нет. Раньше работала только летом, в каникулы. Ей тогда лет 16 было. По сотке долларов в неделю за место платила. А потом пропала надолго, совсем недавно снова появилась.

– У нее есть родители, парень?

– Родители в Москве. Она сбежала от них, но подробностей не знаю. И на что живет, тоже не в курсе. Кажется, сначала жила у какого-то друга. Потом и от него удрала. Мы тут все ее подкармливали, ей, видно, не на что было даже еду купить. Она как-то обронила, что квартиру недорого сняла и все деньги на это истратила, потому что хозяева запросили за три месяца вперед заплатить. В выходные она в кафе быстрого питания подрабатывает. Вроде всё. А как она сейчас?

– Максиколд выпила и спит. Кот рядом с ней.

– Понятно. Спасибо вам огромное! Она хорошая девочка. Когда еще школьницей была, одному художнику нашему тут помогла, у него тогда мать умерла, так он последние рубли сшибал на скромный памятник, а заказов почти не имелось.

Утром, когда Новиков готовил завтрак, телефон Вики позвонил. Она ответила и видно не успела отключить громкую связь. Новиков услышал, как какой-то парень кричит на нее:

– Где ты мотаешься?! Я один за тебя должен тут все решать? Устроители потребовали изменить расположение картонов и решить, какое освещение оставлять, а какое приглушать. И оплату увеличили. Так что ты мне должна еще 200 евро!

С этого момента Вика отключила громкую связь и что-то ответила. Новиков заглянул в комнату к ней:

– Проснулась? Как ты?

– Я уже намного лучше, Саша, – улыбнулась она.

– Сейчас будем завтракать. А кот уже поел. Но ему ведь свои дела нужно сделать? Утром я заказал, и курьер привез наполнитель для кошачьего туалета. Там есть тазик. Сделаешь всё как нужно?

Вика пошла в ванную и какое-то время общалась с котом. После этого она отнесла тазик на лоджию.

– Он хотя бы послушный у тебя, – сказал Новиков.

– Он не мой, моего приятеля. Порода – абиссинец, да еще и с родословной. Мне пришлось взять Герцога на время, пока его хозяин в отъезде. Кстати, не линяет, поэтому не вызывает аллергии. И очень спокойный.

– Однако он злился на меня, когда я его в переноску запихал. А кто так кричал на тебя по телефону?

– Это арт-менеджер. Он готовит выставку моих работ в галерее.

– Выставку? Здорово. Иди завтракать, все готово.

Когда они завтракали, Вика сказала:

– Он не понимает, как я в таком виде, больная, могу показаться в галерее. Я сказала ему, чтобы делал все на свое усмотрение. Я ведь только для этой выставки и приехала из Москвы сюда. Пришлось квартиру арендовать и временный заработок найти. Потому что родители запретили мне все это, не дали ни копейки и даже заперли меня. Но я все равно убежала.

– Я слышал, арт-менеджер заплатил за тебя. Тебе нужны деньги?

– Да. Понимаешь, я потеряла карточку. На ней у меня есть деньги, мне друг перевел немного. Но мне нужно в сбер съездить с паспортом, чтобы новую карточку получить и снять их.

– Ты еще не выздоровела.

– Нет, я в норме, правда.

– Давай я пока заплачу за тебя твоему менеджеру? Чтобы он больше не кричал на тебя. Если хочешь, можем съездить в галерею, посмотришь, как там разместили твои работы.

– Можно? У тебя есть время?

– Не беспокойся об этом.

– Тогда мне нужно привести себя в порядок.

– Хочешь куда-нибудь в салон?

– Что ты, это дорого, я пока и так вся в долгах.

– Собирайся и поедем. Но давай возьмем лекарства с собой, сомневаюсь, что ты уже окончательно поправилась.

Перед салоном Новиков завёз ее в магазин одежды, откуда она вышла в удлиненном строгом платье василькового цвета. Новиков несколько секунд не мог отвести от нее глаз, настолько этот цвет шёл к ее длинным рыжеватым волосам, которые сейчас были стянуты в толстый взлохмаченный жгут.

Потом Новиков давал указания своим сотрудникам по телефону, пока Вика сидела у стилиста.

Когда она вышла, он взглянул на нее и сказал:

– Выглядишь отлично. Можно ехать.

На самом деле, она просто поразила его, такой красивой предстала перед ним. Но он не хотел этого показывать.

В галерее, пока Вика общалась с менеджером, Новиков смотрел ее работы. И вдруг увидел свой портрет. Когда она подошла, Новиков спросил ее:

– Зачем ты это выставила?

– Запиши в мой долг и его. Ты ведь заплатил мне тогда. Но изо всех работ этот портрет для меня самый ценный.

– Потому что фактурный, как ты сказала?

– Он получился живым. Всякий раз волнует меня.

– Может, это не портрет тебя волнует, а я?

Она смутилась и отвернулась.

– Отвези меня домой, в Кудрово, – сказала она быстро.

– А как же Герцог? У тебя снова поднялась температура, твои щеки покраснели, – сказал Новиков в машине, – Больше никуда не пущу, пока не поправишься. И вообще… никуда не отпущу.

– Мне нужно забрать кое-что в съёмной квартире.

– Скажи, я сам туда съезжу.

– Ноутбук.

– Хорошо. А что с твоими родителями? Ты связываешься с ними?

– Нет. Заблокировала, а то чуть мобил не разрядился от их звонков.

– Сообщи им, что с тобой все в порядке. Не веди себя по-детски.

– Я не хочу к ним возвращаться. Хочу перевестись из Суриковки в Репинку. Я Питер больше люблю.

– Значит, сейчас ты в Суриковке учишься? Понятно.

– Да, на третьем курсе уже.

– На стипендию собираешься жить? Ах, да, совсем забыл, ты же еще в кафе быстрого питания подрабатываешь, кроме того, что уличной художницей подвизаешься.

– Можешь издеваться сколько хочешь.

– Значит, останешься у меня. Поняла? Будешь моим питомцем. Как Герцог. У тебя же и прозвище имеется – Горихвостка. Так, кажется?

– Ну чего ты прицепился… То, что ты мне нравишься, ничего не значит. Каким еще питомцем, что за выдумки.

– Звони родителям!

– Вот же… начальник нашелся. Позвоню. Сейчас разблокирую их номера.

Он слышал, как она оправдывалась перед родителями, потом вырвал у нее трубку из рук и сказал:

– Пожалуйста, не беспокойтесь о дочери. Я позабочусь о ней.

– А вы кто? – спросил женский голос.

– Я ее парень. Это ко мне она уехала из Москвы.

***

4. Чижик

Чиж – певчая перелетная птица, но часто

не улетает на зиму не только в средней

полосе, а даже на Северо-Западе России.

Щебетание чижей создает особую атмос-

феру и не надоедает. Эти птички покоря-

ют сообразительностью и доверчивостью.

А еще чижи в основном моногамны и вер-

ны своим партнерам всю жизнь.

***

Женя Чижов по прозвищу Чижик поехал сегодня от метро Ломоносовская до Гостиного двора. Это всего 4 остановки. Потом от Гостиного двора он прошел по Садовой до набережной Мойки, потом еще немного, и вот она – Фонтанка и Первый Инженерный мост. А там, внизу Чижик-Пыжик. Правда, пришлось подождать и пропустить несколько человек, но потом он сделал то, что задумал – загадал желание и бросил монетку, попав точно на постамент, где стоял Чижик-Пыжик. И не под хвост легендарной птички, что намного проще, а под клювик. Туда редко кто мог точно прицелиться. По примете желание его должно было обязательно исполниться. Тем более что Чижов вытащил из кармана мерзавчик водки и быстро, чтобы никто не увидел, выпил его содержимое, после чего прошептал: – «Чижик-Пыжик, где ты был, на Фонтанке водку пил». Так обряд считался полностью завершенным. И когда Чижов шёл обратно, то улыбался. Я всё сделал правильно, Эмико не уедет, думал он. Монетка под Чижиком-Пыжиком самая верная примета в Питере, проверено.

На всякий случай он позвонил домой.

– Где ты прохлаждаешься? – спросила Эмико сердито, – Мы же договорились вместе готовиться к собеседованию.

– Иду, иду. Через полчаса буду. Что тебе купить? Хочешь пирожное?

– Я не ем сладкое.

– С каких это пор?

– С сегодняшнего дня! Целых полкило набрала. Худеть буду.

Какая же она милаха, даже когда злится, подумал он. Лишь бы не уехала.

– Тогда что купить? – спросил Чижов.

– Купи никуманы.

– Ты имеешь в виду пегоди?

– Что найдешь, то и купи. Азиатские блюда сейчас повсюду продают. Просто никуманы поменьше размером, чем пегоди. А мне теперь нельзя много мучного.

Чижик любил корейские паровые пирожки пегоди, а Эмико любила японские никуманы. Это тоже были паровые пирожки, с точно такой же начинкой – капустой с мясным фаршем и специями. Различались они только формой, размером и названием.

Чижику очень нравилось имя Эмико, которое означало «улыбающийся ребенок». Отец Эмико был ру�