Ненужные люди
![Ненужные люди](/uploads/cover/large/69877.jpg)
© Александр Коренюгин, 2023
© Валентина Ильянкова, 2023
ISBN 978-5-0060-7285-5
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Рассказы
Наследный принц
Виктор в упор смотрел на мать и настойчиво требовал: «налей, налей». Мать поворачивалась к нему спиной, молчала и наливать явно ничего не собиралась. Требование «налей» постепенно теряло воинственно-презрительные интонации и превращалось в жалкое, нудно-бубнящее вымогательство чего-нибудь спиртосодержащего. В подтверждение своей настойчивой просьбы в руке сын сжимал тусклый, покрытый жирными отпечатками пальцев граненый стакан.
– Наливай, – Виктор тянул к матери грязную посудину и настаивал, – Жалко, что ли? Не убудет твой капитал от одного стакана водки. Спасай меня мать от гибели. Я сдохну сейчас, если не глотну стакан водки. Налей, я выпью, а потом засну, даст Бог навсегда. Да не напрягайся ты, я пошутил по поводу «навсегда». На самом деле водка мне сейчас крайне необходима, без нее я не смогу заснуть даже на полчаса. Я прошедшую ночь и глаз не сомкнул, измотан совсем. Нет ни сна, ни покоя. Налей, я выпью и пойду спать. И ты тоже отдохнешь. Наливай, а-то прибью!
– Нет, не будет тебе водка, – твердо отказала мать, – уходи в свою комнату и отстань от меня. Видите ли, прибьет он меня. Если через две минуты ты не уйдешь в свою комнату, я буду вынуждена вызывать милицию. Пусть забирают тебя, и снова определяют в ЛТП. Может, там ты протрезвеешь и придешь в себя. Ах, Витя, Витя, пропадешь ты, сгоришь в этой чертовой водке. Я так верила в тебя, в твои генеральские погоны и успешную жизнь. И вот результат… Витя, Витя, мой наследный принц, наш несостоявшийся генерал! Одумайся, соберись и все в нашей жизни изменится. Давай мы подлечим тебя в ЛТП, закодируем от алкогольной зависимости. Ты вернешься в нормальную жизнь, ты справишься, у тебя все получится. Ты же воин, мой генерал! Что скажешь? Выбирай – вызываем милицию или скорую помощь? Лучше скорую помощь. Тебе помогут, и ты снова станешь человеком. Но нужна твоя воля, твое решение.
– Нет и нет, – строгим голосом ответил измученный мужичонка, – не поеду я в ЛТП, не будет моего согласия на кодирование. А без моего согласия, как ты сама понимаешь, из твоей затеи в результате пшик случится. Ну, подержат меня в ЛТП, уколы, таблеточки, вот и все… Ничего у тебя не получится, зряшная затея! Ты меня поняла?
– Конечно, конечно, – согласилась мать, – мне давно все понятно. Только вот это голова понимает, а сердце все-равно не соглашается, да и в душе теплится надежда, что смогу тебе помочь, что у тебя жизнь состоится, ты снова станешь благополучным человеком. Вопреки твоему генокоду!
– Какому еще генокоду? – возмутился Виктор, – Мое пьянство и периодические запои явление временное и преодолимое. Я с этим справлюсь сам. Просто сейчас задушили меня жизненные потрясения и стрессы… Справлюсь, обязательно… Потом… А сейчас плесни мне стакан водочки. Так сказать, пожертвуй на благие дела, и я тебе обещаю, что с завтрашнего дня ни-ни, ни капли в рот. Обещаю…
Голова Виктора упала на стол, и он захрапел. Виктор спал, такое решение принял его уставший организм.
«Наконец-то, – вздохнула с облегчением мать, – пусть спит, проспится, завтра можно поговорить и по поводу ЛТП тоже. Может, согласится. И мне тоже надо подумать, возможно стоит решиться и рассказать ему все? Пусть узнает свою родословную и генокод тоже. Но это завтра приму решение исходя из обстоятельств. А сейчас спать, хоть пару часиков. Все остальное – ЛТП, кодирование и генокод моего сына – завтра! Я еще подумаю, стоит ли посвящать Виктора в историю нашей семьи. На самом деле он уже потерял человеческий облик, и надежда на его исправление у меня растаяла. Потерянное не найти, загубленное не восстановить! Или попробовать? Но это завтра, а сейчас спать!»
Виктория, так звали маму Виктора, в ожидании сна закрыла глаза, но напрасно, полноценный сон пропал. В полудреме в ее сознании поплыла прошлая жизнь, вернее ее часть, которую она так тщательно скрывала от окружающих людей и прятала от сына, источника несбывшихся надежд и нынешнего горя.
Родилась Вика в Советском Союзе в семье военного в отставке и учительницы. Поздний ребенок, но долгожданный и любимый. Родители долго не могли себе позволить ребенка, хотя об этом мечтали. Сразу после бракосочетания супруги сообща, единогласно приняли решение: с пополнением семьи пока повременить. Глава семьи в составе воинской части мотался по просторам Советского Союза вместе с женой. Ему новые назначения, очередные звезды на погоны, ей сопровождение любимого мужчины, его поддержка и создание уюта во всех местах их временного проживания.
И только через десять лет совместной жизни наступила пора планируемого постоянства бытия и расширения семьи. Быт устраивался без сбоев и проблем – просторная квартира в небольшом городе Белоруссии, мебель, интерьер, работа для обоих в средней школе. Она преподаватель истории, он – военного дела.
А вот завести ребенка получилось только после некоторых усилий. Врачи утверждали, что, да, с зачатием у нее образовались трудности. Основной причиной проблемы назывался конфликт резус-факторов крови – у жены отрицательный, у мужа – положительный. Но патология ни у одного из родителей не была обнаружена, в результате, после достаточно продолжительной поддержки организма жены минералами и витаминами, ребенок в ее организме все-таки обнаружился. И вот, через положенный для развития малыша срок в их семье родилась девочка – Вика, Виктория, любимая и долгожданная.
Растили и воспитывали Вику по всем нормам и правилам советского быта, в чистоте помыслов, нравственности и здорового образа жизни.
Папа не ленился напоминать Вике, что за свою жизнь мы несем собственную персональную ответственность перед советским государством, чувством локтя и поддержки окружающих нас родных людей, родственников и друзей.
Мама заботилась о физическом здоровье Вики и ее нравственном состоянии.
Девочка слышала своих родителей и росла правильным, здоровым ребенком, гордостью семьи и достойным членом советского общества. Примерное поведение в детском саду, а затем и в школе, отличница почти по всем предметам школьного образования, пионерка, комсомолка с зашкаливающей в одобрении характеристикой. В школе, а затем и в институте Вика на постоянной основе избиралась в комитет комсомола. Все замечательно, все положительно, но в ее жизни присутствовал единственный отрицательный нюанс – у нее не было подружек и преданных поклонников мужского пола. Мама и папа общение дочери на стороне, вне семьи, не одобряли и не допускали.
Она никогда и никому не отказывала в помощи, но при этом сверстники относились к ее помощи с холодным равнодушием и полным отсутствием ответной благодарности. Ее считали высокомерным человеком и помощь от нее относили к разряду лицемерия и показухи.
Но Вика не вдавалась в тонкости своих взаимоотношений со сверстниками, жила в свое удовольствие обособленной, тихой и обеспеченной жизнью в кругу своей семьи. Там ее одобряли, понимали и любили.
На последнем курсе института Вика впервые в своей жизни столкнулась с темной стороной нашего бытия – тяжело, неизлечимо заболел отец.
Вика вместе с мамой делали все, чтобы спасти его, а когда убедились в том, что это невозможно, развернули свою энергию в сторону облегчения его страданий.
После его похорон слегла от горя мама. Не смогла трезво принять его уход в другой мир. Друзей и близких людей мама, как и сама Вика не имела, случайные и назойливые просьбы сослуживцев о визите к ней без раздумий отклоняла. Всю тяжесть ее ухода из жизни приняла на себя Вика. Бессонные ночи возле ее кровати, боль от понимания невозможности что-то в здоровье любимого человека восстановить или поправить и тяжелые душевные травмы от ее последних наставлений для будущей жизни доченьки:
– Я ухожу к отцу… А ты живи, ты будь счастлива! Мы с отцом будем радоваться твоему благополучию. Найди себе пару, выйди замуж, создай семью. Нам это будет в большую радость. Родите себе ребеночка, хорошо бы, чтобы это был мальчик. Направь его по стопам деда, твоего отца. Пусть будет человеком военным и обязательно дослужится до генерала. У твоего отца это не получилось, так пусть хоть внук его порадует. Обещай мне Вика – мальчик, внучок, с твоим именем – Виктор. Ты же знаешь, что женский аналог этого имени Виктория, это ты. Ты должна верить, что это сильное имя, характеризующее крепкого человека. Я долго ждала тебя, поэтому у меня было время подобрать для тебя имя, осмысленно и целенаправленно. Я остановилась на имени Виктория, Вика, Викуша. Произошло это имя от латинского Victor и означает «победитель». В христианстве имя Виктор в мужском варианте символизирует победу Иисуса над всеми врагами, смертью и невзгодами. Верь мне, доченька, у тебя все получится, ты будешь счастлива. И сынок у тебя будет весь в деда, здоровый, крепенький и удачливый. Не падай духом, моя любимая, живи и радуйся. А мы с отцом там, на небесах, за тебя будем молиться и радоваться твоему счастью.
Мать оставляла любимую дочь на земле в одиночестве, страдала от этого понимания и как-то пыталась эту ситуацию исправить, найти выход из тупика:
– Найди себе верного спутника по жизни, – шептала мать пересохшими губами, – не нужна внешняя красота, ищи внутреннюю чистоту, надежность и сильное плечо. Пусть твой избранник станет для тебя не только любимым мужем, но и верным другом, поддержкой и защитой во времена невзгод и неудач.
Вика похоронила мать и осталась одна. Ее бытовая жизнь была давно устроена ушедшими родителями, перешли в ее пользование и материальные запасы. А это значительная сумма денежных средств и благоустроенная недвижимость – квартира, дача, гараж и машина с небольшим пробегом. Близких друзей у нее не было – так, знакомые и сослуживцы, которых она всегда держала от себя на расстоянии. В сочувствии и помощи она нужду не испытывала, справлялась самостоятельно, поэтому предпочитала одиночество. А в одиночество будущих мужей не подбрасывают!
Прошло несколько лет после смерти родителей. Вика получила высшее образование, красный диплом и вполне перспективную работу в заводоуправлении местного предприятия. Скучная по своей сути работа, неинтересные сослуживцы, так тянулись серые будни. Вике уже стукнуло тридцать лет, а суженый на горизонте так и не появился.
И вот счастье, вот удача… В заводоуправление прибыла плановая проверка, и не абы какая – прокурорская. Руководил группой проверяющих помощник прокурора городского масштаба, по имени Эдуард. Вика, по поручению главного бухгалтера предприятия выдавала проверяющим, по их запросам, необходимую документацию.
Здесь-то она и присмотрелась к Эдуарду. На три-четыре года старше ее, неповоротливый кругляшок, неразговорчив, на вид всегда суров. Но при этом, это уже домыслила сама Вика, – законопослушен, образован, материально обеспечен, морально устойчив.
Это был тот мужчина, образ которого нарисовала мама Вики перед смертью. Несомненно, этот человек был достоен внимания нелюдимки Вики.
И она удостоила его своей заинтересованностью. Изначально пригласила к себе в гости, якобы на чай с домашними пирожками. Он смутился, удивился, но приглашение сразу принял. Эдуард сие приглашение расценил, как реверанс предприятия главному проверяющему их деятельности в целях смягчения приговора по факту проверки. Поэтому он не удивился, когда Вика откинула со своей кровати одеяло и сама нырнула под него. Но удивить прокурора у Вики все-таки получилось. По факту их близости Эдуард обнаружил, что она девственница. Вернее, была ею. Столь щедрый подарок от проверяемого предприятия он, конечно, не ожидал, и уже решил, что при составлении акта проверки он в обязательном порядке смягчит выводы.
– Спасибо тебе, Вика, – Эдуард одевался и сыпал своей благодетельнице комплименты, – уважила, так уважила. Скажи, а повторение будет?
– Все зависит от тебя, – порадовала Вика
– Да-да, я понимаю, – согласился прокурор, – я обещаю тебе, что наш акт проверки по всем позициям я в первую очередь согласую с тобой. А потом, как ты решишь.
– Это еще зачем? – удивилась Вика
– Я думал, что… А тогда что это было?
– Обычная прелюдия любви, – уверенно ответила Вика, – ты мне подходишь, и я хочу за тебя замуж.
Любовь была быстрой и страстной: через две недели ежедневных встреч они подали заявление в ЗАГС. У Вики образовывалась семья, и по статусу она становилась Викторией-победительницей. Новобрачные поселились в Викиной родительской квартире и оба обрели счастье.
«Мама, я выполнила твой наказ. У меня именно тот муж, о котором ты говорила, – мысленно отчитывалась Виктория перед своей мамой, – ребенок пока в планах. Мальчик, наследный принц, мой генерал? Он тоже будет, я тебе обещаю».
Вика без особого труда заняла в семье доминирующую роль, стала главой семьи. Муж беспрекословно выполнял не только все ее озвученные желания, но даже старался предугадать, прочитать ее мысли и принимать решения в их русле. В общем, это была крепкая, правильная семья, которая несомненно соответствовала всем требованиям нравственности советского человека. Но главного в союзе этих людей не было. Не было ребенка. Врачи не могли установить точную причину бесплодия Вики или ее мужа, но предполагали, что вся причина в конфликте резус-факторов крови: у него положительный, у нее – наследственный по материнскому роду – отрицательный.
При полном обследовании Вики и Эдуарда у обоих был установлен еще ряд побочных заболеваний, которые каким-то образом оказывали негативное влияние на их стремление зачать ребенка. У него сахарный диабет, у нее воспалительные процессы в почках. В конечном итоге врачи спрогнозировали невозможность Викиной беременности на ближайшие десять – двадцать лет, а возможно и навсегда.
– Какое решение принимаем? – спросила Вика у мужа.
– А что мы можем изменить? – удивился Эдуард.
– Кое-что можем, – уверенно изрекла Виктория, – я тут анализировала ситуацию, и придумала вариант. Семья без ребенка, это не семья. Нет наследников на нажитое, нет преемников прожитой жизни. Это неправильно, так не должно быть. Выношу на твое решение мой вариант дальнейшего развития нашей семьи.
– Давай, – Эдуард радовался, что женой решение уже принято и ему нет необходимости напрягаться и изобретать план родословной их семьи.
– Я предлагаю взять в семью ребенка из детского дома. Скажем мальчика, лет трех. Почему три года? Очень просто – мы с тобой женаты уже четыре года, потому и наш ребенок мог быть трехлетним. Пока мы занимаемся отбором кандидатов и усыновлением, ты пишешь заявление о переводе тебя на работу в другой город. Там тебе наверняка предоставят жилье. Я тем временем продаю все имущество, оставленное мне родителями. У нас появятся свободные деньги и начинать жизнь с нуля нам не придется.
– Я согласен, – ответил Эдуард, – тем более, что мне уже предлагали повышение по должности с переводом в другой город. Все сходится, судьба спешит нам навстречу. Ты хочешь именно мальчика? А я бы согласился и на девочку. Может все-таки девочка?
– Нет-нет, – в голосе Вики звучало раздражение, – только мальчик. У меня есть мечта вырастить сына, продолжателя моего рода, моего отца. Он был военным офицером, вот и мой сын повторит его жизненный путь, станет военным, и обязательно дорастет до генеральских погон. Об этом я мечтаю! Наш ребенок, наследный принц моей семьи, генерал.
– Притормози, – прокурор знал цену звездам на погонах, – твои мечты могут таковыми и остаться. Ребенка можно усыновить, но строить свою жизнь в будущем он должен самостоятельно. Выбрать профессию и, тем более, получать звезды на погоны, это дело личное, персональное. Что заработает, то и получит.
– Мы с тобой его правильно настроим, поможем ему с образованием и у нас все получится, – Виктория была уверена в правильном решении о воспитании еще не усыновленного мальчика. Генерал, и только Генерал, – В целом ты мой план одобряешь?
– В целом, да, – снова согласился Эдуард, – а детали воспитания подкорректируем по ходу жизни.
Виктория занялась поисками подходящего ребенка. Она уже придумала историю своей семьи после его появления. В первую очередь нужно будет как-то достойно объяснить его внезапное появление в семье, не только сослуживцам, но и соседям. Сделать все тактично и аккуратно, исключая излишнее любопытство окружающих и ненужные вопросы. Ребенок не должен знать, что он приемный.
«История моего сыночка может быть следующей, – размышляла Виктория, – значит, так. Родила я его через год после свадьбы. Роды были тяжелые, я долго не могла восстановить здоровье и потому малыш временно жил у родителей мужа в поселковом городке. Старики любили своего сына и всячески старались ему помочь. Я тем временем работала и одновременно лечилась от послеродовых осложнений, восстанавливала здоровье. Сейчас окончательно встала на ноги и сыночка мы от дедушки и бабушки забрали в свою семью. Правдиво и достоверно? Да, вполне»
Виктория занялась поисками детского дома, в котором найдется подходящий ребенок. Репутация у претендентов на усыновление была безупречна, усыновление могло быть беспрепятственным. В первую очередь Виктория изучала медицинскую карту предлагаемых детскими домами детей. Но каждый раз она находила негатив в здоровье рассматриваемых воспитанников и ехала в следующий детский дом.
Подходящего малыша она вскоре обнаружила и начала собирать документы на усыновление. Мальчик трех лет, с нужным именем Виктор по выписке из медицинской карты был абсолютно здоров. Крепенький, очень активный ребенок с удовольствие посещал детдомовские уроки физкультуры, на прогулках резво бегал, веселился и умел за себя постоять.
Его коллеги по детдомовскому житью-бытью Витю откровенно побаивались, но не сторонились. Наоборот, мальчик был лидером среди своих сверстников и даже детей постарше. Ребенок с лидерскими задатками Викторию вполне устраивал, Однако, был один нюанс в жизни Вити, который дотошная Виктория планировала досконально изучить: его родители! Все остальные характеристики Вити ее вполне устраивали, но, вот, родители…
Викторию ознакомили со всеми документами по передаче ребенка на дальнейшее проживание в детский дом. Но это были самые скудные сведения, тем более что описывали они только появление на свет нового человека. Вес, рост, и прочие медицинские показатели, о которых она уже прочитала в его личном деле. Нет, этого мало. Нужно четко знать всю правду о его родителях. Это отдельный вопрос, и похоже он самый главный. Да лишили родительских прав, да семья многодетная… Но это не повод передавать ребенка в детский дом. Что-то должно быть еще. А что забыли сообщить социальные службы детскому дому? Возможно, есть некая особая причина, по которой ребенка и передали в детский дом. Ее-то и скрыли, чтобы у ребенка были шансы на новых родителей.
Ей дали бумажку с адресом роддома, в котором он родился, и Виктория занялась сыскным делом.
Разговорить получилось старшую акушерку. Конечно, не просто так, все откровенные разговоры с должностными лицами чего-то стоят. Начало разговора не сулило больших откровений, Виктории пришлось вынуть из сумочки внушительной толщины конверт. Тогда-то и разговор наладился.
Акушерка хорошо помнила эти роды. Рожала абсолютно пьяная женщина. Сопровождал ее пьяный вояж в роддом такой же пьяный мужичок. Родила она на удивление быстро и к тому же абсолютно здоровенького мальчика. Администрация роддома по случаю пьяного происшествия пригласила социальные службы. «Мол, так и так, куда нам выписывать ребенка? В семью, но ее похоже нет. Мамаша даже в роддоме по случаю рождения очередного ребенка умудрялась напиваться до беспамятства. Навещал ее всегда пьяный сожитель, в качестве подарка по случаю рождения ребенка приносил бутылку спиртосодержащего напитка и пару подгнивших яблок, вероятно, приобретенных где-то в мусорном контейнере. Если отдать ей ребенка, то, где гарантия, что она его не бросит к этим же яблокам, в тот же мусорный контейнер?»
Гарантий не было, поэтому социальные службы приняли решение о лишении обоих родителей родительских прав на новорожденного малыша. Мальчика временно оставили в роддоме, откормили, подрастили, провели медицинское обследование, а через полгода на дальнейшее воспитание передали в детский дом. Да, детский дом, это не лучший вариант, но и семья алкоголиков тоже не альтернатива. В анкете малыша не упоминаются родители-алкоголики, так это слукавили работники социальных служб. Привыкли к малышу, баловали и хотели ему самого наилучшего. Например, достойных родителей. А кто захочет брать в семью ребенка алкоголиков. Иностранцы? Нет! Они скорее примут на воспитание ребенка-инвалида, нежели бракованное дитя, как они считают, зачатое в пьяном угаре.
– А Вы сами, что думаете о наследственности мальчика? Он мог унаследовать от биологических родителей их больной генокод? Есть вероятность того, что со временем этот ребенок превратится в генетического урода, неспособного к воспроизводству здоровых продолжателей его рода? – спросила Виктория.
– Не знаю, не знаю! – засомневалась акушерка, – У нас всякие женщины рожали, и склонные к алкоголизму тоже, но мне не приходилось изучать наследственность их детей. Поэтому без комментариев. Так будет правильно. Решение за Вами.
– В том-то и дело, что я панически боюсь ошибиться и взять на воспитание будущего алкоголика.
– Конечно, было бы правильнее найти ребенка, оставшегося сиротой по случаю гибели здоровых и правильных родителей, в результате, скажем, аварии или какой-то другой трагической катастрофы, – выдала совет акушерка.
– Да, это было бы правильно, – согласилась Виктория, – но где найти такого? Я посетила в нашей стране почти все детские дома, но подходящего нам ребенка нашла только в последнем детском доме. Это Витя. И вот, пожалуйста, удар – родители алкоголики. Даете мне адрес проживания родителей Вити. Попробую их навестить и присмотреться к их семье. Меня интересуют их дети. Я знаю, там многодетная семья. Попробую поговорить с учителями в школе и соседями. Что родители пьют и по сегодняшний день, я уверена. Но не это мой главный интерес. Как ведут себя дети? Есть ли деградация или все нормально? Потом и решение по усыновлению Вити буду принимать.
– Вы мудрый человек, подождите немного, сейчас найду адрес этой семьи. Сейчас, сейчас, постараюсь Вас не задерживать, – заторопилась акушерка.
В школе братьев и сестер Вити знали хорошо, их характеристики не относились к разряду самых лучших, но и худшими их назвать было нельзя. Обычные недосмотренные, неухоженные, не избалованные родительским вниманием дети, троечники, почти двоечники, шалуны, драчуны и пока неудачники. Неизвестно, как сложится их дальнейшая жизнь, но пока даже соседям эти дети были не в тягость. Услужливая ребятня – мусор для старушки вынести или сходить в магазин за хлебом, солью или спичками, всегда пожалуйста, причем с удовольствием. Соседи относились к ним доброжелательно, наряжали в недоноски от своих детей, кормили, дарили игрушки и конфеты. Иногда мыли и оставляли в своей квартире на ночь. Это уж когда родители совсем непристойно себя вели и дебоширили. В общем обычные несчастные дети, неухоженные, но без заметных деградаций и патологий – умные и смышленые.
«Беру я этого Витю, – приняла решение Виктория, – Ничего криминального в поведении братьев и сестер Вити я не обнаружила. Как могут, так и выживают, возможно вырастут в достойных людей. Мало ли что в детстве происходило. Встанут на ноги и сами своей жизнью будут распоряжаться. Наше государство таким детям всегда помощь оказывает. А у Вити будем мы с Эдуардом. Обустроим ребенка, любить будем, заниматься с ним. Я его поведу в творческие кружки, найму репетиторов, потом высшее военное образование, со специализацией сам определится или Эдик поможет. Обязательно получит генеральские погоны, так я хочу и планировала моя мама. У нас все получится! Наша любовь и забота помогут малышу, он вырастет достойным человеком. А генокод? Генокод он получит от меня, все будет хорошо!»
Забирали Витю из детского дома Виктория и Эдуард вдвоем. Приехали на машине, надели на ребенка новые вещи и привезли его в свою новую квартиру. В пути ребенок вел себя тихо и скромно, таращил на Викторию удивленные глаза, но уже в самом начале новой жизни называл ее мама, а Эдуарда – папа. Правда, вскоре обнаружилось, что ребенок шалун, непоседа и не чувствует границы дозволенного. Виктория просила его складывать игрушки в предназначенный для этих целей ящик, он с ее доводами якобы соглашался, но игрушки продолжал разбрасывать по всей квартире. Точно так же игнорировались просьбы Виктории не бегать по квартире и разговаривать тихим, спокойным голосом. Нет, шум, ор и топот бегущих ног разносился по всему дому. Даже соседи были вынуждены просить новых жильцов не производить так много шума с раннего утра и до позднего вечера. Нет, Витя никак не реагировал ни на мамины просьбы, ни на папины угрозы применить к нему некие меры наказания. Родители определили его в самый престижный детский сад. Полагали, что среди своих сверстников их сынок маленько притихнет и приобретет смирение.
Но этого не произошло. Витя очень быстро понял, что его родители успешные, влиятельные люди и по этой причине ему все позволено, никто не посмеет его наказывать. В его присутствии воспитательницы детского сада как-то обсуждали социальный статус его родителей. Громким шепотом одна воспитательница поучала коллегу:
– Ты с этим мальчиком поаккуратнее, постарайся не обращать внимания на его шалости. Не дай Бог ребенок нажалуется отцу или матери, тогда нам всем, вплоть до заведующей, придется прогибаться и просить прощения. Ты, наверное, не знаешь, что папаша этого шалуна прокурор областного значения, а мамаша-прокурорша натура властная и решительная, такую оплеуху отвесит, что ты запомнишь навсегда. Ты поняла меня?
– Да, да, да, – согласно в ответ закивала головой коллега, – я уж и так тише воды, ниже травы. Пусть ребенок резвится, мне-то какое дело? Я, признаться откровенно, сама его побаиваюсь. Требовательный, капризный грубиян. Границ он не знает, от него лучше держаться на расстоянии. Пусть они сами разбираются эти прокуроры, прокурорши и их разбалованные дети.
– Ты права, права! – одобрила воспитательница свою коллегу, – пусть сами. Я вот думаю, подрастет этот волчонок и отвесит здоровенную оплеуху своим родителям-прокурорам. Обязательно это произойдет. Но пусть сами, пусть сами.
На самом деле поведение сына в первую очередь волновало отца:
– Он же не видит границ между дозволенным и запрещенным. Ты балуешь его, в результате растет шпана. Обрати внимание, Виктория, на его поведение! Наказывай его, вплоть до ремня и гороха под колени. Иначе, горя мы с ним хлебнем, обязательно хлебнем. Ты понимаешь меня, Вика?
– Не будь ты занудой, Эдя, – Виктория ласково погладила его руку, – Строгость в воспитании ребенка не всегда правильное решение. Наш сынок обязательно станет генералом. А военные командиры должны уметь самостоятельно принимать самые сложные решения. Смелость и решительность в их характере должны главенствовать. Мы его правильно воспитываем. Да, он не знает слово «нельзя» и потому из неудобных ситуаций выход находит самостоятельно.
– Хорошо, – согласился с женой Эдуард, – ты мать, тебе виднее. Но ты помни, что пока он еще мал, то методы воспитания можно ужесточить. Главное пацаненка не упустить. Когда он поймет, что он главный в семье и ему все можно, тогда уж точно все будет так, как он захочет и что-то изменить в его характере и привычках уже не получится. Ты со мной согласна?
– Да. Но он обязательно по жизни займет свое место среди достойных людей.
Детсадовское время быстро пролетело. Да, мальчик, шалил и хамил, но эти шалости от родителей тщательно скрывали воспитатели и их вышестоящее руководство. С момента его определения в детское учреждение взрослый коллектив сотрудников принял негласное решение оставить воспитание мальчика его родителям.
Ребенок прокурора имел для них особый статус неприкосновенности, а для него вседозволенности, именно поэтому все его провинности и проступки от родителей тщательно скрывались. Еще бы не хватало получать упреки от прокурора области за недостаток внимания к его сыну со стороны коллектива сада.
Витю готовили к поступлению в школу.
Виктория получила на него блестящую характеристику из детского учреждения, прочитала и умилилась: такой у нее замечательный сын. Умный, развитие выше среднего, воспитанный, интеллигентный, и так далее по списку про достойных детей успешных родителей.
– Смотри, читай, – Виктория передала листик бумаги своему мужу, – ты сомневался, что сыну недостаточно родительской строгости. И вот результат! Ты прочитай, тут все написано. И умный, и воспитанный… Прочитай, прочитай и оставь свои сомнения по поводу нашего сыночка. Я тебе обещала, что все правильно, у нас растет умнейшее создание. Больше не мучай ни меня, ни его своими нравоучениями.
Между детским садом и школой у Виктории и Вити намечался один месяц полнейшего отдыха и счастья. Виктория оформила на работе очередной отпуск, и они с Витей были заняты только своими развлечениями и отдыхом. Ни детского сада, ни занятий в школе… Именно в этот месяц приходился день рождения Эдуарда, почти юбилейный. Карьера Эдуарда неустанно продвигалась по служебной лестнице, впереди маячило очередное повышение и звезда на погоны. Поэтому в семье было принято решение о домашнем семейном празднике с гостями из прокуратуры.
Виктория не блистала поварским мастерством. Для составления меню праздничного стола и списка необходимых продуктов была приглашена профессиональный повар из местного ресторана. В результате получился по-настоящему праздничный обед, который плавно начал перетекать в ужин. Гости говорили речи, восхищались поварскими способностями хозяйки и профессионализмом Эдуарда при принятии решений. Прием получился на высшем уровне, но… Все испортил Витя.
До приема гостей мальчик был накормлен и под присмотром няни уложен в постель, на дневной сон. Потом он проснулся и продолжал заниматься своими играми, в своей же комнате.
В очередной раз рюмки были наполнены коньяком, к тосту готовился прокурор области. Он уже привстал со своего стула и протянул руку к своей рюмке. И в это время в комнату вихрем влетел мальчик Витя, схватил рюмку почти из рук прокурора и опрокинул содержимое себе в рот. Но этого ему показалось недостаточно: он приметил стоящий рядом бокал с вином, из которого пила прокурорша, и почти залпом выпил его тоже.
Гости от увиденного застыли, столбняк на их лицах продолжался несколько минут. Наконец, кто-то судорожно вздохнул, публика разморозилась и зашелестела удивленными голосами: «Вот это, да! Ничего себе воспитание! Как такое можно было допустить? Что это значит?» И тому подобное….
Виктория и Эдуард превратились в безмолвные статуи с лицами бордового цвета. Наконец Виктория обрела дар речи:
– Шалун! Я с ним разберусь! Вообще-то он хороший ребенок. Правда, после его рождения я тяжело болела, и он три года жил с родителями Эдуарда. А там деревенские люди, сплошь и рядом все поклонники деревенского самогона, сами производят и сами пьют. Вполне возможно, что дедушка с бабушкой что-то в воспитании внука проглядели, позволяли ему излишнюю самостоятельность, а иногда и вседозволенность. Отсюда и сегодняшний форс-мажор… Но мы с мужем все исправим, воспитанию сына будем уделять больше времени, и он станет более воспитан и послушен. Мы все исправим…
Ошарашенные гости поспешили покинуть гостеприимных хозяев, с надеждой скорее забыть жадно глотающего коньяк шестилетнего ребенка, его засиявшее блаженством и счастьем лицо. Чистый алкоголик, легально получивший стакан водки после длительного воздержания.
Конечно, картина маслом – главные правоблюстители страны, и ребенок, глотающий коньяк в их компании. Виктория и, особенно, Эдуард получили от сыночка Вити удар под дых. Моральное потрясение обоих не поддается описанию словами. Карьера Эдуарда для него самого ставилась под сомнение, смысл жизни Виктории под кодовым названием «мой генерал» лопнул, как радужный мыльный пузырь.
На следующий день после праздника Эдуард подверг ревизии содержимое домашнего бара и обнаружил пропажу нескольких бутылок элитного крепкого алкоголя и дорогого вина. Он был уверен в их наличии в домашнем шкафчике, потому что сам эти бутылочки туда ставил. Нет, не спрятал, а именно поставил на хранение. В свое время Эдуард от разных клиентов прокуратуры их (бутылки) получил в качестве подарка за принципиальный и здравый подход к рассмотрению запутанных случаев нарушения правил поведения советского человека при исполнении своих служебных полномочий. Сам же загрузил эти бутылки в портфель (с глаз долой завистливых коллег), принес домой и пополнил свои алкогольные запасы – в шкафчик, на полочку.
Именно с их исчезновением связал Эдуард странное поведение сына в дни его домашнего лечения от недавней простуды. В те дни сын как-то странно крепко спал не только в дневные, но и в ночные часы, внешне выглядел счастливым и благостным ребенком, получившим долгожданный подарок от родителей. Оказывается, Витюша в домашней клинике пребывал под воздействием хмельных паров. Что его несказанно окрыляло! Ну, ладно он, отец, занятой человек, не заметил, а как же мать? Она-то вместе с ребенком была дома, лечила и ухаживала за ним! Не заметила запахи и его возбужденное состояние? Или не захотела замечать? Конечно, это ее дело, но как быть ему, прокурорскому работнику, в семье которого растет алкоголик?
На самом деле это позор, несмываемое пятно на чести и деловой репутации. Ему нужно делать выбор между сыном-алкоголиком и деловой репутацией.
– Вот, что, Виктория, – голос мужа дрожал от негодования и возмущения, – я тут подумал о нашей чести и будущей жизни, в связи с чем предлагаю – Виктору в нашей семье не место. Мы сдаем его обратно в детский дом. Пока еще не поздно и вполне уместно.
– Нет, – Виктория была категорично не согласна с решением главы семьи, – это тебе не кукла, взял, приютил, пригрел, обласкал и все вроде бы замечательно. А когда надоело быть добрым и щедрым, тогда прирученную куклу можно и на помойку отправить. Ты считаешь это по-человечески, по-советски, по-партийному? Нет и нет! Я не могу на это согласиться. Ты помнишь пословицу – взялся за гуж, не говори, что не дюж. Ты соображаешь, что напишут в твоей, да и в моей характеристике прокурорские работники после того, как мы вернем ребенка в детский дом? Об этом поступке узнают не только твои прокурорские, но и мои заводские работодатели. Я в этом уверена. Думать надо Эдик, крепко думать! Я уверена, что поздновато нашего мальчика прогонять из нашего дома. Под угрозой не только карьера, но вся наша жизнь. Можем превратиться в изгоев в своем советском государстве.
– Я об этом как-то не подумал, – признался Эдуард, – оставим все как есть. Пока, а дальше будет видно.
На самом деле, де-юре Виктория была мамой мальчика Виктора, но де-факто ею до настоящего времени не стала. Она чувствовала свою ответственность за детдомовского мальчика, но материнская любовь к своему ребенку в ней так и не зародилась. Ответственность без любви. Чувство ответственности за все происходящее в жизни в ней воспитали родители. Они же поселили в ее душу мечты о сыне-герое, который вырастет и станет главой ее семьи. Мальчик Витя стал для Виктории формальным сыном. Она его одевала, кормила, лечила, оберегала от драк и скандалов с окружающими его подростками. Но не любила. Своим присутствием он Викторию тяготил, обременял, и со временем все больше надоедал. В ней поселилось ожидание избавления от ненужного члена семьи. Виктория считала годы, а затем и дни, оставшиеся до его поступления в военное училище – «скоро-скоро, через пять-шесть лет он уедет, поступит в училище и его воспитанием будут заниматься офицеры. С меня снимут груз ответственности за этого чудовищного мальчика. Я снова буду жить для себя». Размышляла Виктория и считала годы и дни до окончания Витей средней школы.
Витя учился в пятом классе, вернее не учился, а числился в списках учеников престижной средней школы областного центра. Его учебники стройными рядами стояли на полке домашнего книжного шкафа, туда он не заглядывал, уроки по поводу, а в основном и без повода, пропускал, школьные задания в редких случаях списывал у одноклассников, а-то и вовсе оставлял без внимания. И при этом его успеваемость школьными учителями оценивалась на твердое «удовлетворительно». За этим строго следила школьная администрация, они-то знали, что Витин папа крупный прокурорский работник, а с такими людьми лучше в конфронтацию не вступать.
Витя об этом тоже знал поэтому и позволял себе абсолютно наплевательское отношение к школьным правилам и собственному образовательному уровню современного человека. В те годы главным занятием Вити были розыскные мероприятия в квартире, где он жил. Где мама прячет деньги, где хранятся ее ювелирные украшения, где папа держит драгоценные бутылки с элитным алкоголем-подарками от благодарных клиентов.
Иногда у него получалось стащить у мамы деньги, а у папы заветную бутылку. За деньги он покупал бутылку-другую дешевого вина, а найденное спиртное немедленно пил прямо «из горла». И для него это были счастливые моменты жизни – глаза сияли счастьем, душа пела от восторга. Родители его возбужденное состояние замечали, обнаруживали пропажу денег или очередной бутылки алкоголя, мальчика наказывали вплоть до физического воспитания насилием – ремнем по мягким местам или отстоем на коленях в заветном углу.
Витя клялся, что «никогда-никогда» больше себе этого не позволит, с этого дня свою жизнь начнет с чистого листа, немедленно станет примерным ребенком и школьным отличником. Конечно, родители ему не верили, но из угла освобождали, дарили какую-нибудь новую игру. Надеялись, что ребенок забудет свою тягу к спиртному и полюбит какие-то кубики, лего или езду на новом велосипеде. Но Витя свои обещания легко и быстро забывал и все продолжалось – кража денег, отсутствие желания учиться и что-то постигать новое, лихорадочный поиск заветной бутылки.
– Если бы ты знал, как я устала, – жаловалась Виктория мужу после очередной шалости сыночка, – понимаешь, не могу больше! Я иногда мысленно желаю ему тяжелую, очень тяжелую болезнь. Чтобы его надолго можно было уложить в больничную постель, где ухаживать за ним будут врачи и нянечки, а я иногда приходить туда с сеточкой мандаринчиков. На сегодняшний день это мои несбыточные мечты, потому что наш сынок здоров, как колхозный бычок.
– И это хорошо, что здоров! – Порадовался за Витю Эдуард, – Сейчас нам особенно тщательно нужно беречь его здоровье.
– Для чего ему это самое здоровье? Чтобы он без ущерба для себя выпил дополнительную бутылку водки?
– У меня появилась возможность без ущерба для репутации нашей семьи передать нашего сыночка на воспитание в «жесткие рукавицы».
– Как это? – В голосе Виктории одновременно звучали изумление и надежда.
– Все очень просто. По умолчанию наш сын трудный подросток. Но это не наше упущение: мы его усыновили в трехлетнем возрасте и этот факт засчитывается нам, как «Поступок благотворительности и милосердия». Именно по этой причине государство готово нам оказать помощь в воспитании сына, подставить плечо поддержки. Я не хотел тебя посвящать в детали моего плана по дальнейшему воспитанию нашего приемного сына. Почему-то считал, что твое согласие на мой вариант его жизни я не получу. В будущем свой план надеялся осуществить, а тебя просто уведомить исходя из фактов.
И Эдуард в подробностях рассказал об участии работников прокуратуры, а вернее Генпрокурора страны с подачи прокурора области, в построении будущего их приемного сына Виктора.
Через несколько дней после того памятного дня рождения, в конце рабочего дня прокурор области пригласил в свой кабинет Эдуарда. Беседа была недолгой, но конкретной. Речь шла о воспитании мальчика Вити. Эдуард признался, что Витя их приемный ребенок. Рожден мамой-алкоголичкой от такого же запойного отца. Сразу после рождения от родителей был изолирован и на воспитание помещен в детский дом. В трехлетнем возрасте ребенок был усыновлен Эдуардом и Викторией. Они боялись, что геном алкоголизма от родителей унаследует их ребенок, но все-равно ребенка из детского дома забрали. Надеялись, что справятся, и ребенок их стараниями и под неусыпным надзором вырастет здоровым, правильным человеком. Но, как оказалось, они свои возможности переоценили. Результат особенно ярко проявился в день рождения Эдуарда. Прокурор внимательно выслушал отчет Эдуарда о его семье, и на том разговор был закончен.
Через несколько дней в конце рабочего дня прокурор снова пригласил Эдуарда в свой кабинет. На повестке дня стоял один вопрос:
– Я хочу принять посильное участие в воспитании Виктора, – сообщил прокурор области, – позволь мне это. Мой сын уже взрослый, самостоятельный человек, внуков нет. Дома пустота… да ладно, что-то я расплакался. Так, что? Если попросишь не вмешиваться – не обижусь. Приму, как должное.
– Что за вопрос, – засуетился Эдуард, – Конечно, да. Причем, мы с женой примем Вашу помощь с огромной благодарностью.
У мальчика Вити появился благодетель-куратор, который не покидая свой кабинет, мог решать вопросы любой сложности. Первый, кто получил от него задание стал директор школы, где учился Витя:
– Я Вас прошу, – суровым голосом продиктовал директору свою просьбу прокурор, – взять под свой личный неусыпный контроль учебу подростка Виктора… За его результаты в образовании Вы несете персональную ответственность. Комментарии?
Комментариев не было. Витя заканчивал шестой класс школы с положительными результатами по всем предметам.
Когда до окончания шестого класса оставались считанные недели, в кабинет начальника вновь был приглашен папа мальчика Вити:
– Мне тут разведка донесла, что наш воспитанник Витя ведет себя не совсем адекватно: прогулы занятий, хамство в школе и быту, прежняя тяга к алкоголю, самоуверенность, вседозволенность… Что скажешь?
– А что тут можно говорить? Только правду, – Эдуард твердо знал, что лгать бесполезно. Себе во вред, – так все оно и есть. Мы с женой применяем к нему самые жесткие меры воспитания, но, к сожалению, без результата. Ничего не слышит, или делает вид что на днях все исправит. Но воз и ныне там…
– Да, знаю, – резюмировал прокурор, – но все можно исправить. Мы на днях тему дальнейшего воспитания Вити обсудили с генеральным прокурором. И вот что решили: отправим-ка мы Витю на перевоспитание в суворовское училище. Там ему мозги вправят туда, где им и положено быть. По окончании училища военная академия. Это значит, что жизнь под надзором жестоких, но правильных людей. Дисциплина, спрос, надзор. В общем, не забалуешь! В дальнейшем все может произойти – блестящая карьера человека в погонах, постоянная служба, я думаю в КГБ, материальное обеспечение. И, как результат, мальчик с тягой к алкоголю может превратиться в государственного чиновника высокого ранга. Твое решение? Предварительно сообщаю, что с командиром суворовского училища уже все вопросы решены, мальчик Витя красным карандашом записан в его блокнот. Там нужно сдавать вступительные экзамены по нескольким предметам, но и этот вопрос пусть тебя не волнует. Я же сказал, что вопрос его поступления в училище уже решен. Но в любом случае только с вашего согласия. Решай! Советуйся с женой и завтра доложишь.
– Советоваться с женой нет необходимости, – ответил Эдуард, – мы согласны. Вы обозначьте необходимые действия с нашей стороны, и мы немедленно приступим к реализации проекта по устройству нашего приемного сына в суворовское училище. Вы не можете даже представить, как точно Вы угадали наши мысли и предпочтения по дальнейшей жизни Виктора. Я не нахожу слова, чтобы искренне и полно выразить Вам нашу благодарность за участие в судьбе непокорного мальчишки. Мы с женой мечтали о военной карьере сына. Только бы все получилось! А наша благодарность Вам за помощь просто безгранична. Спасибо, спасибо, спасибо…
Витя был принят в суворовское училище. Экзамены он, конечно, сдавал. Результат впечатлил самого начальника училища;
– Да, – протянул командир на встрече с Эдуардом, – через наше училище прошли самые отчаянные беспризорники. Они в свое время потеряли одного или обоих родителей, жили с дедушками-бабушками или другими родственниками, затем их дальнейшей судьбой озаботилось государство, и они стали суворовцами. Но даже эти ребята хоть что-то на экзаменах излагали. А вот Ваш мальчик перед приемной комиссией обозначился полнейшим чайником. Митрофанушка. из африканских джунглей. Я просмотрел его табель оценок успеваемости из школы. Был крайне поражен – там чередой «хорошо и удовлетворительно». Вы не подскажите корни этой школьной поддержки? Сами занимались или кто-то помог?
– Да, была помощь, – честно обозначил ситуацию Эдуард, – и Вы знаете от кого.
– Конечно, знаю, – подтвердил офицер, – снимаю свой вопрос, более того, считаю его неуместным. Я был поражен полнейшим отсутствием знаний мальчика в рамках начального образования. Отсюда и неудобный для Вас вопрос. Тем не менее Ваш сын зачислен в наше училище на полное государственное обеспечение. При этом я обещаю Вам, что через пять лет обучения он покинет училище вполне достойным кандидатом на зачисление в одну из государственных академий военного образования нашей страны. Знаете, жесткая дисциплина, круглосуточный присмотр будущих офицеров, режим дня в рамках военного времени, это именно те меры, применение которых превращает мальчика в мужчину. Уверяю Вас, что кураторы вашего приемного сына приняли правильное решение.
Последующие пять лет Виктория и Эдуард жили в совершенно спокойной обстановке. На их удивление мальчик Витя в училище учился ровно и успешно. Старался… И у него все получалось – пятерки в журналах успеваемости, мирное существование с однокурсниками, благодарности от администрации училища в адрес родителей. Только спустя много лет они осознали, что успехи Вити никак ему не принадлежали, и здесь присутствовала дань уважения администрации училища Витиному куратору.
Без заметных усилий, как-то само собой случилась и следующая ступень в Витином образовании. Высшее учебное заведение со специализацией военной разведки. Виктория светилась от счастья и гордости за сына. Все у нее получилось. Еще какое-то время и в их семье появятся генеральские погоны. Правда, в Витиной жизни были нюансы, на которые она старалась не обращать пристального внимания – алкоголь. Несколько раз в году Витя бывал в своей семье и проводил там неделю-две отпускного времени. И каждый раз в его комнате обнаруживалась пустая тара от дешевого алкоголя. Виктория не вдавалась в подробности появления вонючих бутылок в своей квартире. А вот Эдуард каждый раз заметно нервничал, обещал разобраться и наказать своего приемыша. Виктория не верила в результативность его наказаний и потому просила мужа не вмешиваться в Витину жизнь, не портить ему устоявшуюся репутацию, пусть все идет своим чередом. Можно смело утверждать, что Витя по жизни окружен избытком суровых и настойчивых воспитателей, они справятся и не позволят Вите скатиться вниз по наклонной жизни.
Эдуард успокаивался, а Витя… Витя продолжал жить своей вольной жизнью без четких границ дозволенного и запрещенного.
Пролетели годы учебы. И снова успешный выпуск, и теперь уже распределение на работу. Престижная работа – областное управление комитета государственной безопасности. Столица республики и жилье. Комната в общежитии, без особого комфорта, но отдельно и все коммунальные удобства. Витя радовался престижной работе, отдельному жилью и удаленности родителей на сотни километров.
К этому времени он уже знал, что родители у него приемные, чужие люди. Просветил сокурсник, сын командира академии. Уже после выпуска из академии и распределения на работу. То ли завидовал, то ли по простоте душевной и из лучших побуждений.
– Давай, трудись! Твоему распределению все завидуют, – сообщил коллега по выпуску, – куратор твой постарался! Ты-то с ним хоть знаком? Догадываюсь, не знаком. Как я предполагаю – это благотворительность. Но она уже закончилась: твой куратор отправлен в отставку. Тебе просто повезло, ты успел под его зонтиком распределиться. А вот дальше, дерзай самостоятельно. Да, да самостоятельно! Придется тебе сообщить еще кое-что. Родители твои тебе тоже не помощь – они приемные. Если уж они здесь тебя практически не навещали, то на их помощь после выпуска ты тоже не рассчитывай. Так-то, друг. Желаю удачи и карьерного роста!
«Я и сам справлюсь! – строил планы на будущее Витя-лейтенант, – Тем более, что отцу тоже об отставке уже объявили. Мать? Она всегда жила только для себя. Какая помощь? Рассчитывать могу только на свои силы и сообразительность. Бросаю пить, на первом плане только карьера. А вот пару бутылочек хорошего алкоголя дома всегда буду держать. Для себя. Теперь я человек независимый и, надеюсь, состоятельный. Могу себе после работы для расслабухи рюмочку-другую позволить. Не больше. Клянусь!»
Постепенно погоны на кителе Вити обрастали звездочками, личное имущество пополнилось небольшой однокомнатной квартирой.
В звании майора он женился. Без большой любви и привязанности. Они вместе служили в одном из столичных подразделений КГБ. Она в канцелярии, он в разведке.
Первое свидание состоялось в Витиной квартире – на столе тарелочки с небогатыми закусками и приличным набором бутылок, разукрашенных яркими картинками. К утру все бутылки оказались пустыми, а Витя и Маша в интимных позах под одним одеялом. Потом была скромная свадьба и новый режим жизни майора Вити. Собственно, даже не режим, а образ жизни. Витя и Маша в первую очередь стали собутыльниками. Каждый вечер накрытый стол с теми же нехитрыми закусками и несколько бутылок алкоголя. Утром отекшие лица, сухость во рту, дрожь в руках и острое ожидание вечера. Когда снова нехитрые закуски, рюмки-рюмки и тосты-тосты.
Однажды их за этим хобби застали Виктория и Эдуард. Приезд родителей в гости без предупреждения и разразившийся грандиозный скандал, закончившийся звонком в милицию, а затем последующими разборками в кабинете у руководства молодой супружеской пары. Маша не сумела что-то объяснить или хоть как-то противостоять натискам свекрови, которая утверждала, что это она инициатор загулов майора Вити, якобы до их знакомства Витя не интересовался вечерними рюмками, вел себя достойно. И, вот, эта Маша…
В тот же день с Машей недолго беседовал начальник учреждения, в заключении беседы предложил ей написать заявление об увольнении по собственному желанию.
– Так будет лучше для всех, – подвел итоги беседы строгий офицер, – Ваше присутствие здесь может навредить репутации нашего учреждения. Мы не можем этого допустить. Так, что милости прошу на выход. Как вы там в своей семье разберетесь, это уже личное дело, но Виктору Эдуардовичу я бы рекомендовал поместить жену на длительное лечение, как альтернатива – развод. Так-то будет спокойнее! Всем!
Офицер Витя подал в ЗАГС заявление на развод. Отсутствие совместно нажитого имущества и родившихся в браке детей ускорило процесс развода до одного месяца. В душе Витя сожалел о неприятностях, которые постигли Машу на почве ее неудавшегося замужества, но тем не менее себя виновным в ее злоключениях не считал. Если бы категорично не хотела принимать участие в его запоях, то никто бы и не заставил. А так… сама виновата! В заключение их брака он помог своей Маше вынести убогий чемодан с ее вещами на улицу, там погрузил в такси. Через месяц ему позвонила сестра Маши и сообщила, что Маша закончила свою жизнь суицидом на чердаке родительского дома. Его, бывшего мужа, просила не извещать. Так было написано в ее предсмертной записке. Что ж, снова-таки, сама так решила…