Тайны прошедшего времени
От автора
Я давно хотел написать книгу. С пятого класса. Но все как-то времени не было. Да и самой темы. Казалось, уже обо всем написано. Но вот однажды со мной произошел странный случай, который и заставил найти время, чтобы о нем поведать.
Дело было так. Я стоял в очереди в наше родное домоуправление. Надо было решить какой-то вопрос. Передо мной две женщины: одна постарше, лет семидесяти. Другая лет на десять моложе. Тоже ждут своего часа. А что обычно делают люди в очередях? Естественно, заводят разговор. Та, что постарше, его и завела:
– Ой, так переживаю! Дочка сегодня полетела в Египет! Места себе не нахожу.
– А что вы волнуетесь? – стала успокаивать та, что моложе. – Египет вам не Афганистан! Что там произойдет?
– Ну, она же самолетом летит! – эмоционально возразила та, что старше.
– И что? Самолет – самый надежный транспорт, между прочим!
– Это, конечно, так! – согласилась женщина и вдруг добавила фразу, от которой я почему-то вздрогнул: – А как же двенадцать напрасных смертей?
Собеседнице, как я понял, тоже стало не по себе, и она тихо спросила:
– А что это означает?
– Как! Вы не слышали эту фразу? Мне ее еще моя бабка твердила! Она означает случайную, нелепую смерть. Захотел человек купаться, зашел в воду и утонул. Захотел посидеть дома при свечах, зажег их, уснул и сгорел.
– А почему двенадцать-то? – вмешался в разговор я.
Женщина посмотрела в мою сторону, развела руками и произнесла:
– А вот этого я и не знаю.
Вернувшись домой, я тут же полез в интернет в надежде узнать, что же означает фраза «двенадцать напрасных смертей». Но никакой информации найти не удалось. Тогда я стал звонить родным, друзьям. Но и они никогда ничего подобного не слышали.
И тогда я понял, что тема для книги найдена.
ДВЕНАДЦАТЬ НАПРАСНЫХ СМЕРТЕЙ
Вместо предисловия
В нескольких километрах от Риги, в ухоженном цветущем поселке Балтэзерс, госпожа Гертруда, милая добрая старушка, завтракала на свежем воздухе во дворе своего дома, в резной беседке. Ей так нравилась свобода, что даже обычный завтрак она не хотела замыкать в четырех стенах добротного жилища.
Соседи, проходя вдоль аккуратного невысокого забора, улыбались старушке, желали приятного аппетита и любовались огромными красивыми клумбами, высаженными яркими, разноцветными тюльпанами и анютиными глазками. Гертруда величественно соседей благодарила, справлялась об их здоровье и задавала один и тот же вопрос: «Вы не слышали, дождя не обещали?»
Гертруда не любила латышский дождь. Он загонял её в помещение, и женщина почему-то сразу начинала думать о том, что жизнь пролетела. И каждая капля, стучащая в окно ее комнаты, напоминала о далеком прошлом, которое осталось неизвестно где и никак не хотело возвращаться. Гертруда молила Бога, чтобы время, пролетающее так быстро, хоть немного сбавило скорость. Но Бог, видимо, чаще реагирует на мольбы молодых. И просьба одинокой старушки так и оставалась всего лишь выброшенными в пространство словами.
Жители поселка Балтэзерс, к счастью, давали благоприятный прогноз: ясная погода, без осадков. Гертруда радовалась, как ребенок, и продолжала завтракать. Сегодня ее верная домработница Зоя потчевала хозяйку яичницей с беконом, домашним печеньем пипаркукас и кофе с молоком. Старушка, мастерски орудуя ножом и вилкой, завтракала не спеша, ругая Зою за то, что еда, как всегда, была и не соленая, и не перчёная. Периодически старушка откладывал приборы в сторону и разворачивала свежую газету «Diena». Она традиционно начинала утро с чтения прессы, потому что всегда хотела, как и большинство граждан в ее почтенном возрасте, быть в курсе всех новостей – от крупных политических, государственных до мелких сплетен их городка. И для этого выписывала всевозможные издания, не жалея ни денег, ни своего зрения.
С латами1 у нее проблем не было. Покойный муж, занимавший когда-то высокий партийный пост, оставил ей значительные сбережения, и Гертруда могла позволить себе многое. К тому же Бог не дал женщине детей, и ей не о ком было думать и заботиться. Кроме самой себя. А что касается зрения и других жизненно важных функций, в свои восемьдесят пять хозяйка большого дома была настолько крепка физически, что могла проплыть пару километров и столько же пробежать. По крайней мере, ей так казалось или хотелось думать.
Новости в «Diena» были неинтересными: богатые латыши, как всегда, распинались о прелестях Евросоюза, бедные жаловались на несправедливость законов, русские возмущались притеснениями, фермеры беспокоились за урожай, женщины делились диетами, спортсмены извинялись за поражения, а студенты возмущались размером стипендий. И хотя новости повторялись изо дня в день, Гертруда все равно продолжала их читать, ухмыляясь, сердясь или улыбаясь.
Зоя, женщина бесцеремонная и невоспитанная, всегда возникала не вовремя. Только Гертруда добралась до последней, самой интересной, по ее мнению, страницы, где рассказывалось, кто родился, женился, отпраздновал юбилей или умер, как домработница с громким шумом приступила к уборке. Мурлыча под нос какую-то русско-баварскую мелодию, она лихо смела со стола крошки от печенья пипаркукас и собрала на поднос тарелки, столовые приборы, салфетки и корзиночку с остатками хлеба. А в завершение уборки попыталась забрать у старушки фарфоровую чашку с недопитым кофе. Гертруда такого хамства не вынесла:
– Не сметь!
Зоя даже не вздрогнула. Лишь небрежно посмотрела на хозяйку, скорчила гримасу и вырвала чашку из рук Гертруды.
– Много кофеина вредно, – рявкнула Зоя и замаршировала по узкой, выложенной плиткой дорожке в дом, продолжая что-то напевать.
По дороге, непонятно для чего, спугнула беззаботную кошку, гревшую плюшевый живот под майским солнцем. Кошка фыркнула и осуждающе мяукнула на Зою. Гертруда вскочила со стула и поспешила за домработницей на кухню. Увидев, что Зоя моет посуду, Гертруда на ее глазах демонстративно налила себе в самую большую кружку кофе, взяла тарелку с печеньем и гордо покинула помещение. Когда дверь за женщиной закрылась, в кухне раздался истошный крик:
– Вам нельзя столько кофе! Каждый день объясняю!
Старушка победоносно улыбнулась.
Вам может показаться странным, но Гертруда обожала Зою. В начале 90-х, когда Латвия объявила о своем выходе из состава СССР, муж Зои вынужден был по политическим причинам оставить Латвию вместе с другими русскими, а женщина, привыкшая к латышскому порядку и менталитету, категорически отказалась возвращаться в Россию. Уговоры супруга на нее не подействовали. Она даже не подала виду, что страшно переживает, когда муж в качестве последнего аргумента напомнил о больной матери в деревушке под Брянском.
– Я сказала, остаюсь, значит – остаюсь! А о матери не волнуйся, позабочусь сама!
Тогда ей исполнилось тридцать. Ни жилья, ни работы. Подружки Зои, коих было у нее видимо-невидимо, уговорили богатую, но вредную Гертруду взять несчастную молодую женщину себе в помощницы по хозяйству. Полгода старушка привыкала к ее ужасным манерам и привычкам. Ей было сложно понять, как можно умудриться постирать дорогое белое постельное белье вместе с черной футболкой. Или сварить суп в литровой кастрюле, бросив туда такой огромный кусок парной телятины, которого хватило бы еще на пять таких кастрюль.
Но чем больше проходило времени, чем страшнее становились эксперименты Зои по ведению хозяйства, тем отчетливее Гертруда понимала, что Зоя – настоящий клад. Она не позволяет ни на минуту расслабиться и вносит в размеренную и в какой-то мере скучную сытую прибалтийскую жизнь мгновения экспрессии, радости и куража. Зоя, в свою очередь, боготворила хозяйку. Ухаживала за Гертрудой, как за близкой родственницей и не отходила от нее ни на шаг, ну если только в магазин или аптеку. Причем в аптеку за лекарствами для себя.
Оставшись с газетой, кружкой кофе и тарелочкой любимого печенья, которое для нее пекла Зоя еженедельно, хотя в Латвии пипаркукас обычно подают на стол только в Рождественские праздники, Гертруда начала освоение последней страницы газеты. Быстро прочитав поздравления и пожелания, женщина приступила к «крестам». Так она называла раздел «Происшествия», где сообщалось о несчастных случаях, произошедших за сутки.
Она любила эти газетные жуткие строчки. Может, потому что часто узнавала в именах усопших бывших своих друзей, о потере коих потом горько сожалела. А жалеть и оплакивать тех, кто был дорог, тоже ведь особая разновидность любви. А может, ей просто хотелось продлить свое существование, и она, узнав о той или иной трагедии, говорила себе: у меня, в отличие от некоторых, все хорошо, у меня все в полном порядке.
Гертруда читала траурные заметки вслух, с выражением, словно это были не мрачные истории кончины, а великие стихи Райниса2. Иногда она прерывала чтение, надкусывала аккуратное маленькое печенье с перцем и корицей, высказывала вслух свои выводы о прочитанном и снова продолжала декламацию.
В этот день «крестов» было напечатано двенадцать. В первом говорилось о еще совсем юной леди A, которая отправилась на охоту и выстрелила сама в себя – небрежное обращение с оружием. Как произошел выстрел, никто не видел, но то, что это несчастный случай, не подвергалось сомнению. Причин покончить с собой у красивой умной девушки не было никаких.
– Ну это надо? – возмутилась старушка. – Девушки совсем с ума сошли. Уже на охоту ходят! Других занятий, конечно, нет! Книжку бы лучше почитала или на выставку сходила. А теперь что? Ни добычи, ни будущего!
Гертруда хотела еще что-то произнести, но замолчала, вспомнив древнюю мудрость: об усопших либо хорошо, либо никак.
Второе происшествие – автокатастрофа. Погибла гражданка B – не справилась с управлением и влетела в фонарный столб. Видимо, основной причиной аварии послужило превышение скорости и идеальное дорожное покрытие, которое при малейшем попадании влаги становилось неимоверно скользким.
Третий «крест» был посвящен госпоже C, упавшей с балкона. Присев с книжкой в руках на широкий балконный парапет третьего этажа, женщина, скорее всего, задремала под лучами мягкого майского солнца и соскользнула вниз. Подозревать кого-то в умышленном убийстве не пришлось – дверь в комнату женщины была заперта изнутри, а попасть на ее балкон другим способом невозможно.
Гертруда, прочитав третий «крест», стала внимательно рассматривать фотографию погибшей. Ей вдруг показалось, что она знает несчастную. По крайней мере, ее имя и фамилия говорили о многом. Но фото было столь маленьким, что разглядеть его старушка толком не смогла, хотя и гордилась своим зрением. И Гертруда сделала обнадеживающий для себя вывод – погибшая не та, которую она знала.
Четвертый «крест» – ужасное несчастье, произошедшее с господином D. Беднягу насмерть закусали пчелы – его угораздило пьяным полезть проверять улей. Свидетели этой страшной гибели рассказали, что мужчина не соображал, что делает: не надел защитную сетку и перчатки, а просто стал вынимать из улья соты, стряхивая с них пчел голыми руками.
Из пятого происшествия Гертруда узнала, что больше нет бизнесмена E – принял слишком много снотворного. В последнее время, писалось в газете, он жаловался на плохой сон и утверждал, что назначенная доза лекарства на него не действуют. Вот и принял больше нормы.
В шестом «кресте» высказывались соболезнования в связи с внезапной кончиной успешного молодого фотографа F, случайно задевшего оголенный провод. Он устраивал фотосессию одной популярной актрисе на фоне заброшенного завода и не знал, что провод, валявшийся под ногами, не обесточен. Как уж так вышло – никто не понимал.
Седьмой «крест» рассказал об утонувшем известном враче G. В этот период времени вода в Даугаве еще холодная, и, видимо, у врача свело судорогой ноги. С берега заметили тонущего, но он так быстро пошел ко дну, что чья-то моторная лодка, отчалив от берега, через мгновение вернулась назад: люди поняли, что спасти невозможно и надо вызывать водолазов.
Прочитав восьмой «крест», Гертруда ахнула. Пожилая женщина H была найдена мертвой в бане. Видимо, не выдержало сердце от высокой температуры. Гертруда сама обожала парилку и ахнула именно оттого, что представила себя на месте погибшей.
– Больше никакой бани! – решила старушка и вдруг заметила, что ее руки испачканы корицей от печенья.
Осмотревшись по сторонам, нет ли вокруг кого, словно шаловливый ребенок, Гертруда вытерла руки о белоснежную скатерть, при этом еще раз мысленно отругала Зою за то, что та унесла салфетки. Кстати, вытирать руки о скатерть хозяйка научилась у домработницы. Воистину, с кем поведешься, от того и наберешься.
В девятом сообщении упоминалось об иностранце I, который уснул в квартире, забыв выключить газ, и отравился. Видимо, резко закрыв балконную дверь, он не заметил, что сквозняком погасил конфорку. И, так как плита была старая, без защитной от таких случаев функции, газ быстро заполнил квартиру.
– Благо взрыва не произошло, – философски произнесла Гертруда, – хотя какое может быть благо, если человека уже нет. Да еще и подданного другого государства.
Десятый «крест» рассказал о маленькой девочке J, попавшей под колеса автомобиля. Она выбежала на проезжую часть за щенком, сорвавшимся с поводка, а машина не смогла вовремя затормозить.
– Не смогла затормозить? – удивилась Гертруда. – Учитывая, что Рига и скорость – вещи несовместимые, то выводов два: либо водитель нарушил правила и превысил скорость, либо за рулем сидел наркоман!
В одиннадцатом сообщении говорилось о неожиданной кончине двадцативосьмилетнего музыканта K. Причина смерти не указывалась.
– Тоже, поди, наркоман! – высказала предположение Гертруда и принялась читать последнее, двенадцатое, сообщение о нелепой гибели пожилой женщины L.
– Какой кошмар! Двенадцать напрасных смертей!– произнесла старушка, и вдруг, поперхнувшись печеньем, судорожно громко закашляла.– О, мой Бог!
Фразу «Двенадцать напрасных смертей» Гертруда впервые услышала в детстве от бабки. На вопрос, что это значит, бабка сказала только, что слышала эту поговорку, когда была такой, как Гертруда, от своей бабки. Та произносила ее, узнав о чьей-то случайной смерти.
Гертруда долго пыталась понять смысл этой фразы, но поиск истины результата не дал. Фраза оказалась какой-то мистической. И все потому, что ее (фразу) никто из окружения Гертруды никогда не слышал. И она самостоятельно выдвинула две версии, что же значат эти «двенадцать напрасных смертей». Первая версия была библейской: фраза имеет отношение к двенадцати апостолам, которые напрасно пострадали ради человечества, отвергающего божьи принципы. И вместо того чтобы жить по законам божьим, все мы грешим направо и налево, и нет нам никакого дела до двенадцати великих мучеников.
Вторая версия абстрактная: фраза подразумевает не естественную, а случайную смерть, потому напрасную. Не выпил бы снотворного банкир – не уснул бы навечно. Не пошел бы купаться врач – не утонул бы…
Гертруде нравились обе версии и с тех пор, услышав о случайной, нелепой кончине, старушка всегда произносила: «Двенадцать напрасных смертей», даже если трагедия была в единственном варианте. По великой случайности в утренней газете подобных трагедий было именно двенадцать.
Глава 1,
которая поведает о трех одинаковых событиях, случившихся с тремя разными людьми
Ровно в девять утра в номер «35» великолепного отеля «Hilton», расположенного недалеко от Дубая, постучали. Илзе Рика, красивая белокурая женщина лет тридцати пяти, только что пришла с завтрака и собиралась переодеться и пойти на пляж. Открыв дверь, она увидела молодого человека в синих классических брюках, синей рубашке и галстуке такого же синего цвета.
– Что вам угодно? – спросила Илзе.
Незнакомец улыбнулся и протянул ей конверт. Синего цвета. Илзе поблагодарила юношу, и тот, откланявшись, удалился. Распечатав конверт, блондинка бегло прочитала послание и медленно присела на кровать. Она не знала, сколько так просидела, но когда пришла в себя, уверенно набрала номер администратора отеля и на хорошем английском сообщила, что покидает отель и просит организовать трансфер в аэропорт на 23.00.
– Но, мадам, вы только вчера прилетели! Вам что-то не понравилось? – удивился администратор. Ответа он не услышал, потому что Илзе положила трубку.
* * *
В девять утра к уютному маленькому особнячку, спрятанному за акациями в прибрежном районе Милана, подъехал автомобиль. Припарковав машину у тротуара, водитель, молодой человек в синих брюках, рубашке и галстуке, подошел к ограде особняка и нажал на кнопку звонка.
– Кто вы? – раздался женский голос из домофона, спрятанного в зелени кустарника где-то справа от входа.
– У меня письмо госпоже Алме Силине! – ответил молодой человек, пытаясь понять, откуда доносится голос.
Через пару минут у калитки появилась Алма, женщина лет пятидесяти, с красивыми каштановыми волосами, в просторном длинном балахоне, который одновременно был и платьем, и юбкой, и кофтой.
Забрав синий конверт, она протянула водителю монету в два евро и улыбнулась…
Придя домой, Алма распечатала конверт и бегло просмотрела послание. Потом еще раз. И еще. Ей почему-то казалось, что письмо предназначено кому-то другому. Но, осознав, что все это не сон и не розыгрыш, Алма набрала номер вызова такси. А чуть позже стала собирать дорожный чемодан.
* * *
Санта Клявиня проснулась от назойливого стука в дверь. Посмотрела на часы. Девять утра.
– Ну, кто там? В такую рань… – девушка укуталась в дорогой шелковый халат и открыла дверь.
Незнакомый молодой человек в синем протянул ей синий конверт.
– Это вам, – достаточно официально произнес он и, вручив конверт, вдруг не сдержался от улыбки. Уж больно красива была эта молодая жгучая брюнетка.
– Спасибо, – лениво ответила Санта, закрыла дверь и тут же распечатала послание.
Через несколько секунд она, взвизгнув от радости, стала судорожно бегать по комнате, приговаривая: «Вот подарок так подарок к двадцатилетию! Царский! Вот подарок так подарок!» Не ясно, долго ли продолжался бы ее восторг, но, посмотрев на часы, Санта поняла, что до самолета всего пять часов, а ей еще надо добраться до Риги, то есть домой, собрать вещи и успеть в аэропорт.
* * *
15 мая 2005 года, в 9.00 утра, в три разных места, трем разным женщинам, не знающим о существовании друг друга, пришли одинаковые письма. Известный финансово-промышленный концерн «MD» сообщал, что им выпала честь попробовать свои силы в конкурсе, который ежегодно проводит компания, за сверхнеобычный приз. Илзе, Алма и Санта знали об этом забавном мероприятии. И не только они. Во всех средствах массовой информации шла масштабная реклама конкурса. «MD» в каждой стране мира выбирал путем компьютерной лотереи по три игрока, которые, выполнив задание компании, могли получить ценнейший подарок, например, остров в Индийском океане или виллу где-нибудь в Майами.
Что такое компьютерная лотерея, никто толком не знал. Получалось, фамилии всех жителей любой страны, или большей их части, занесены в некий компьютер, который ежегодно называет три фамилии претендентов. Это казалось бредом, ведь уважающее себя государство не посмеет какой-то компании давать сведения о ее гражданах без разрешения самих граждан. Но для «MD» не было ничего невозможного. Пресса писала, что концерн, которому принадлежит основная часть всех земных богатств в виде нефти, газа, золота и древесины, мог с легкостью и проводить такие масштабные конкурсы, и делать подобные подарки.
Еще было подсчитано, что если на земном шаре около двухсот государств, то ежегодно в борьбу вступали приблизительно шестьсот человек. Цифра, прямо сказать, немалая, учитывая, что приз один. Но никто особо не волновался за проигрыш. Потому что конкурс проходил на сказочном Маврикии, и «MD» оплачивал перелет конкурсантам и девятидневное проживание с полным пансионом в собственном отеле на берегу океана. А если учесть, что, согласно многим легендам, Бог рисовал рай именно с Маврикия, то не надо никакого приза – только бы побывать в этом раю и насладиться всеми прелестями, от которых по глупости или от недостатка воспитания отказались Адам и Ева!
В каждом синем конверте лежали буклет с информацией о конкурсе, билеты на самолет и маленькая открытка, на которой было написано, что само конкурсное задание каждая из участниц получит на борту «Боинга-777», выполняющего рейс ЕК-701 компании «Emirates Airline» по маршруту Дубай – Маврикий.
Илзе повезло больше других: волей случая она в этот майский день оказалась в Арабских Эмиратах.
«Интересно, как они меня нашли? Наверное, муж дал координаты», – догадалась она.
Санте и Алме пришлось сложнее. Сначала они летели до Дубай, соответственно, из Риги и Милана, а потом им пришлось ждать в аэропорту нужный рейс до Маврикия.
Самолет из Дубай вылетел без опоздания. Во время полета к Илзе, Алме и Санте подошли стюардессы и протянули синие конверты с сургучной печатью, в которых находились конкурсное задание. Задание оказалось несложным. Счастливые претендентки на главный приз должны были во время конкурса рассказать о совершенных ими проступках, за которые они будут краснеть всю жизнь. «Чем честнее вы будете с жюри, тем больше у вас шансов на победу»,– гласила одна из строк послания.
Было также сообщено, что конкурс пройдет сразу по прилете на Маврикий. И что конкурсант имеет право давать ответ не более трех минут на родном языке.
Глава 2,
в которой Ульян Коваль понял, что частные детективы все же кому-то нужны
То, что «Закон всемирного тяготения» открыл Ньютон, знают все. А вот кто открыл «Закон подлости», мало кто знает. Хотя его проявление в нашей жизни встречается чаще, чем другие законы.
Не успел частный детектив Ульян Коваль разложить на своем столе бутерброды, любезно приготовленные супругой Мариной, не успел налить из большого яркого, как апельсин, термоса чаю, как в дверь офиса постучали.
– Открыто! – крикнул раздосадованный из-за прерванного обеда Ульян, и стал быстро убирать еду со стола. Дверь распахнулась, и в комнату вошел незнакомый мужчина.
– Прошу, – Ульян указал посетителю на стул, стоявший возле его рабочего стола.
– Я быстро! – и вдруг случайно задел стакан с чаем, да так, что половина его содержимого разлилась по столу. Коваль нелепо улыбнулся и стал судорожно вытирать пролитый чай.
Незнакомец, которому на вид было чуть больше пятидесяти, с зачесанными назад густыми, слегка тронутыми сединой волосами, одетый в черный строгий костюм и такого же цвета рубашку, равнодушно-сочувственно улыбнулся, и, дабы не смущать детектива, принялся разглядывать офис. Помещение невольно удивило мужчину. Судя по его выражению лица, мужчина явно иначе представлял себе частное детективное агентство. Офис выглядел следующим образом. Комната – квадратов десять. Потолок во многих местах из-за потеков пожелтел. Видимо, не раз заливало сверху. Стены в офисе были поклеены ужасными обоями – грязно-зелеными в нелепые розовые цветочки. Коричневый линолеум, которым был покрыт пол, вздулся, а местами треснул. Из мебели в помещении находился старый, обшарпанный рабочий стол, небольшой шкаф из черного ДСП, уставленный папками, три абсолютно разных стула и металлическая вешалка, на которой вместо одежды висел темно-синий зонт-трость. Единственное, что радовало глаз в этой комнате – новенький (судя по внешнему виду) компьютерный монитор, расположенный на столе.
– Не нужны в Латвии частные детективы! – начал неожиданно разговор Коваль, закончив уборку.
– Не понял! – удивленно произнес незнакомец, пристально посмотрев на детектива.
От взгляда собеседника Ульяну стало не по себе. У мужчины были такие мутные глаза, что казалось, он не видит ничего вокруг.
– Я говорю, что частный детектив – профессия в Риге ненужная! Лишняя! Я открыл собственное детективное бюро, кажется, три года назад. Да, точно, в 2002. Тогда у меня было все: шикарный офис в старой части города с двумя помощниками, секретарем, курьером. А сейчас я довольствуюсь этим убитым временем местом. И нет у меня ни помощников, ни секретаря! Да и расследований особо нет.
Незнакомец нахмурился:
– Вы мне это говорите, чтобы вызвать к себе жалость или чтобы отказать мне в моем деле, даже не выслушав его?
Ульян улыбнулся:
– Я это сказал, потому что вы с такой неприязнью осматривали мой офис, что я уже предчувствовал ваш уход.
Мужчина попытался улыбнуться в ответ, но у него это плохо получилось.
– Нет, я не уйду! Мне некуда идти. Точнее, не к кому обратиться за помощью, кроме вас.
В скором времени частный детектив узнал страшную новость: вчера, пятнадцатого мая, незнакомец потерял жену, сына и лучшего друга, которые находились в совершенно разных местах, но погибли приблизительно в одно время.
– Это все неспроста, – мужчина тяжело вздохнул. – Хоть полиция и говорит, что обычное совпадение и что все три смерти несчастные случаи, но такого не может быть. В принципе! Я думаю, что это месть. Но вот чья? А главное, за что?
Неожиданно мужчина встал:
– У меня, к большому сожалению, абсолютно нет времени сейчас разговаривать с вами. Надо готовиться к похоронам. Но вы должны мне помочь, должны докопаться до истины! – посетитель положил перед Ульяном на стол маленький листок бумаги, на котором были указаны имя незнакомца, его номер телефона и имена и фамилии трех погибших.
– Я небогатый человек. Но отдам все ради того, чтобы узнать, почему все это случилось. Сообщите мне, сколько будут стоить ваши услуги! – произнес незнакомец и, попрощавшись, вышел из офиса.
Детектив долго смотрел на закрывшуюся дверь, а потом взял в руки листок бумаги, повертел его, как будто отыскивая на нем тайные послания, и тихонько произнес:
– А главное, за что …
Глава 3,
в которой Илзе Рика узнает, что она может быть злобной кошкой
Илзе разложила на соседнем кресле финансовые бумаги, достала ноутбук, калькулятор и принялась за работу. Несмотря на позднюю ночь, спать не хотелось. Пассажиров в бизнес-классе, помимо нее, было еще двое. Даже богатые туристы особо не стремились выложить несколько тысяч долларов за комфорт во время полета на Маврикий. Свободное соседнее кресло оказалось как нельзя кстати. Бумаг скопилось много и все бы они не уместились на личном столике Илзе. Она давно хотела проверить свою бухгалтерию, но в Риге времени катастрофически не хватало. Илзе взяла недельный отпуск, улетела в Дубай, чтобы там ознакомиться с документацией, а тут на тебе – неожиданное приглашение от «MD».
«Ничего, – думала Илзе, – проверю на Маврикии. Какая разница!
Хотя я так от них устала. От этих цифр!»
Судя по отчету главного бухгалтера, фирма процветала. Сеть парфюмерных магазинов под руководством Илзе приносила солидные дивиденды. Особенно в предпраздничные дни. Латыши, даже имеющие скромные доходы, постоянно наведывались в парфюмерные отделы, потому что здесь, в царстве волшебных ароматов, каждый мог выбрать себе что-нибудь по карману. Илзе грамотно организовала бизнес: на прилавках ее магазинов можно было найти и недорогой парфюм местной фабрики, и знаменитые бренды, и даже какой-нибудь эксклюзивный аромат.
– Что-нибудь желаете? – любезно поинтересовалась стюардесса, когда Илзе отложила бумаги и устало посмотрела в иллюминатор.
– Зеленый чай, если не сложно.
Чай придал сил, и Илзе опять приступила к проверке. Она внимательно читала листок за листком, пока невзначай не наткнулась на синее послание от «MD», заваленное деловыми бумагами.
«Зачем мне все это? – подумала белокурая женщина, снимая очки в дорогой оправе. – Выиграть не выиграю, а участвовать все равно придется… Никто же не позволит отдыхать на Маврикии за «просто так».
Илзе еще раз внимательно прочла задание, нажала на кнопку под подлокотником и, когда спинка кресла опустилась на сорок пять градусов, попыталась уснуть, поймав себя на мысли, что ей приятно быть в числе трех претендентов от целого государства.
* * *
Портовый город Вентспилс резко отличался от других городов Латвии. В нем жизнь кипела и бурлила как нигде. Громкие пароходные сигналы, к которым привыкли местные жители, подчеркивали значимость Вентспилса. Со всего света прибывали сюда сухогрузы, траулеры и баржи. На улицах часто можно было услышать иностранную речь, а в местных комиссионках купить что-нибудь западное. Именно в этом городе в 1970 году родилась Илзе. Отец работал заместителем начальника порта, а мать – товароведом в ювелирном магазине. Маленькая Илзе росла в любви и нежности своих дружных родителей. Ее баловали, редко наказывали, да она и не давала повода, водили во всевозможные кружки, наряжали по последней моде. Фрукты в доме были не только на Новый год, игрушки – не только из местного Детского мира. Семья никогда не знала, что такое очередь, дефицит или отсутствие денег.
Когда Илзе исполнилось пятнадцать, она влюбилась. В Андрея – голубоглазого русского паренька из соседней школы. Познакомились они случайно… на танцах в местном Доме культуры. Когда девушка поняла, что русский парень не просто оказывает ей знаки внимания, а хочет познакомиться поближе, то фыркнула. Не потому, что он другой национальности, а чисто по-девичьи. Кокетства ради. Но слово за слово, рассказ за рассказом, и вот уже загорелись глаза, улыбка стала искренней, а сердце застучало быстрее.
Чем чаще они встречались, тем больше Андрея тянуло к очаровательной латышке. Он ухаживал за ней (как умел!) и обещал, когда им исполниться восемнадцать, жениться на Илзе. Особенно после их первой настоящей, но по-детски неумелой близости.
Обещание Андрей сдержал. Но не в восемнадцать, а в двадцать. Потому что сразу после школы его призвали в армию. Не поступив в институт, Андрею пришлось два года отслужить в Ленинградском военном округе. Все это время Илзе ждала его: писала по три письма каждую неделю, приезжала на принятие присяги и посылала посылки с колбасой и сгущенкой. На ее прикроватной тумбочке в смешной рамке красовалось фото Андрея в парадной форме с автоматом в руках.
Свадьбу молодые сыграли дружно и по тем временам богато. Родители Илзы одобряли выбор единственной дочери. Им нравился симпатичный работящий паренек, который просто обожал их сокровище, да и она его. Родители Андрея к невестке отнеслись прохладнее. Но их теплоты никто особо не жаждал. Андрей никогда не мог найти общего языка с матерью и отцом и рассчитывал только на себя.
Молодым подарили однокомнатную квартиру на окраине города. В то время получить отдельное жилье было все равно что слетать на Марс, и родители Илзе пошли на хитрость. В загсе они оформили развод, и отцу порт выделил отдельную жилплощадь, которая и досталась молодоженам. Андрей и Илзе ликовали – самостоятельная взрослая жизнь, любовь и полная свобода.
Илзе продолжила учебу в экономическом институте, Андрей, по совету тестя, устроился в порт на «маленькую», но перспективную должность. Летом у молодых родился сын. Назвали его Эриком, в честь деда Илзе, почетного жителя Вентспилса. Мальчик рос здоровым, бойким и смышленым. Молодая мама не доверяла малыша никому, перевелась на заочное отделение, чтобы самостоятельно участвовать в воспитании сына и, к удивлению многих, познавших, что такое грудной ребенок, не жаловалась на усталость и даже вида не подавала, что ей тяжело. Илзе крутилась как белка в колесе, заботясь о сыне и ведя домашнее хозяйство, но была безумно счастлива, осознавая, что любит и любима. Роды пошли на пользу молодой женщине, она еще больше расцвела и похорошела, и верный супруг каждую свободную минуту старался проводить рядом с ней.
Шло время. Ничто не предвещало беды…
– Андрей, Андрей! – поздней ночью Илзе растолкала спящего мужа. – У Эрика жар!
Двухлетнего Эрика на «скорой» увезли в инфекционную больницу, которая славилась врачами далеко за пределами Вентспилса. Потому молодые родители свою тревогу сглаживали мыслью, что там малышу помогут.
Утром в больницу их не пустили. Попросили приехать вечером. В назначенное время к ним вышел лечащий врач Эрика, доктор Страдыньш.
– Не хочу вас обнадеживать, – очень тихо проговорил он, – но у меня есть подозрение, что у вашего сына менингит.
Он не успел продолжить, к ним подошла женщина, видимо, мать одного из пациентов, и протянула врачу букет белых гвоздик.
– С днем рождения вас!
Доктор кивнул в знак благодарности и вновь обратился к Илзе и Андрею:
– Для точного диагноза необходимо сделать пункцию спинного мозга.
Илзе слышала о подобной процедуре и знала, что она не опасна, если все сделать грамотно.
– Сделать это надо срочно, и я настоятельно прошу, чтобы вы дали добро.
Процедуру назначили на вечер. И хотя коллеги уговаривали доктора не предпринимать ничего до утра, ведь он прилично принял алкоголя во время празднования своего дня рождения в кругу коллег, Страдыньш был непоколебим. Его даже не убедили доводы, что жар у мальчика спадает…
Позже, на суде, адвокаты врача представили документы, подтверждающие, что доктор во время процедуры был абсолютно адекватен и что трагедия – это тот самый процент невезения, который есть при любых, даже самых простых операциях. Илзе и Андрей требовали справедливости (одна из медсестер призналась им, что доктор был сильно пьян), но доказательств не хватило.
Эрик больше не мог двигаться. Илзе объездила с сыном все самые известные больницы республики, даже в Москве побывала, но положительного результата это не принесло. Врачи хором утверждали, что пункция не могла повлечь столь страшные последствия. И что сейчас самый неопытный врач может сделать ее без страха и тем более последствий. Но, тем не менее, беда ворвалась в дом Андрея и Илзе. Ворвалась нагло, без стука…
Болезнь сына сильно повлияла на Андрея. Осознавая, что на лечение нужно много средств, Андрей ушел из порта и открыл маленькое кафе неподалеку от берега. В то время Латвия как раз получила суверенитет, но что с этой свободой делать, никто толком не понимал. Илзе, хорошо разбирающаяся в латышских законах, экономике и предпринимательстве, помогла супругу взять кредит в банке и стала соучредителем кафе. Дело сразу оказалось выгодным. Европейский дизайн, хороший подбор поваров и обслуживающего персонала, приемлемые цены завлекали местных жителей и гостей города.
Через полтора года Илзе стала убеждать мужа, что надо идти дальше и открыть собственный ресторан.
– Хорошо! – не стал возражать Андрей. – Но у меня одно условие…
– Условие? – удивилась супруга.
– Да. Я хочу, чтобы наш ресторан назывался «Илзе».
Пока Андрей целыми днями пропадал на работе, Илзе ни на шаг не отходила от Эрика. Она читала ему сказки, сажала в инвалидную коляску, укутывала теплым пледом и возила к берегу Балтийского моря.
Тихий плеск волн успокаивал Илзе, уводил от реальности, и через час прогулки молодая женщина возвращалась домой полная сил. Когда малыш задавал самый страшный вопрос, будет ли он ходить (а делал он это достаточно часто), Илзе тихо отвечала:
– Конечно.
Мать Андрея как-то намекнула сыну, что Эрика надо бы сдать в интернат, чем так мучиться. Мол, трагедия произошла по вине государственных врачей, вот пусть государство и заботится о ребенке.
Илзе, узнав об этом, набралась смелости и позвонила свекрови: попросила больше не приезжать к ним домой. И сама пообещала не переступать порог ее дома.
Когда Эрику исполнилось пять лет, Андрей и Илзе жили в новой огромной квартире в центре города. Прибрежное кафе и ресторан процветали. Семья не нуждалась ни в чем. Андрей по-прежнему основное время проводил на работе, а Илзе постоянно находилась возле сына. Они пробовали нанимать для ребенка сиделку, но даже за хорошие деньги чужой человек не был готов, да и не хотел, отдавать больному мальчику тепло и любовь. Подруг у Илзе становилось все меньше, им было неудобно появляться в доме, где все говорило о несчастье. Да и Илзе они понимали с трудом.
– С ее-то деньжищами! Неужели нельзя хоть как-то ухаживать за собой? – шептались бывшие подруги.
Илзе, когда-то эффектная белокурая принцесса, превращалась в простушку, ту самую, измученную бытом и судьбой… Любовь к сыну превратилась в безумный фанатизм, и он сыграл с Илзе злую шутку. Она стала замечать, что Андрей все больше времени проводит на работе. И если раньше его поползновения на интимную близость она, как правило, обрывала фразой: «Не сейчас!», то теперь он и не предпринимал попыток получить нежность от законной супруги.
«Наверное, я что-то не так делаю», – задумалась Илзе и в очередной раз, посмотрев на себя в зеркало, поняла, что не нравится сама себе.
И тогда Илзе решила изменить все. Рискнула еще раз нанять сиделку для Эрика, а сама стала чаще посещать салоны красоты, дорогие магазины и тренажерный зал. Андрей сначала радовался, что жена вновь очаровательна как богиня, но, видимо, три года забвения сделали свое дело. Андрей охладел. Илзе поняла это и по поведению мужа, и по документации ресторана и кафе, которую решила посмотреть, как соучредитель фирмы. Цифры ее испугали. Она видела, что значительные средства умело списывались со счетов фирмы, но для каких целей? Андрей тоже толком не мог ей это объяснить, отнекивался или ссылался на занятость.
– Я не могу понять! – возмутилась однажды Илзе. – Неужели так сложно объяснить, для чего ресторан приобрел новый телевизор и музыкальный центр? У нас и прежняя аппаратура еще совсем хорошая. И, самое смешное, для чего ресторану, подчеркну, Андрей, ресторану – бытовой пылесос? Твой личный кабинет убирать?
– Ну что ты так переживаешь? Успокойся! Если купили, значит нужно! Чего ты себе голову пустяками забиваешь?
Почувствовав, что человек, которого она любит столько лет, хитрит, Илзе решила действовать. Прежде всего, она попробовала проверить, есть ли у Андрея кто-то, кроме нее. Походив инкогнито в семейный ресторан (благо ее там толком никто не знал), Илзе вычислила, что муж имеет любовницу. Риту – администратора ресторана, девушку статную, интересную, неглупую, но чересчур жадную. Еще Илзе умудрилась сдружиться с молоденькой официанткой Мартой, которая на дух не переносила начальницу Риту за ее придирки и штрафы. Благодаря Марте уже через неделю Илзе знала о любовнице мужа все: где живет, что любит, когда встречается с Андреем, куда ходит в гости и даже гастрономические предпочтения.
Владея информацией, можно многое. Главное, правильно ее использовать. Илзе, по натуре добрая и скромная, неожиданно поняла, что где-то в глубине ее души спала все эти годы хитрая, злобная кошка, готовая, защищая свою семью, не только обвести противника вокруг пальца, но и вцепиться в него когтями. Жажда борьбы за мужа настолько овладела ею, что она даже в какой-то миг забыла об Эрике.
Однажды Рита похвалилась перед официантками, что идет в только что открывшийся модный бутик – хочет потратить на себя, любимую, кучу денег. Марта, услышав об этом, тут же позвонила Илзе, которая представилась ей служащей налоговой полиции, и сообщила:
– Ну это нормально? Я после института вкалываю в ресторане до глубокой ночи и не могу позволить себе ничего лишнего. А эта выскочка ничего не делает, охмурила нашего босса и теперь прилюдно хвалится, что хорошо живет!
Илзе, одевшись поэффектнее, припарковалась на новеньком «Пежо» у магазина и стала ждать. Когда Рита вошла в бутик, белокурая мстительница небрежно вышла из авто и двинулась следом. Рита остановилась у прилавка с дорогой обувью, выбрала туфли и присела их примерять. Илзе в белоснежной короткой норковой шубе, в стильных сапогах на высоченных шпильках прошла мимо Риты и «нечаянно» обронила портмоне.
Рита подняла портмоне и окликнула:
– Девушка, вы уронили!
Илзе обернулась, подбежала к Рите, взяла «потерю» и затараторила:
– Ой! Спасибо! Спасибо! Какая же я разиня! Какая разиня! Еще раз спасибо! Я так вам благодарна! Так благодарна! Боже!
Рита скупо улыбнулась и подумала: «Сумасшедшая какая-то».
А Илзе не останавливалась:
– Если бы вы знали, – зашептала вдруг она, – сколько в нем денег!
Вы просто спасли меня от банкротства!
Рита, внимательно оценив стоимость гардероба незнакомки, поняла, что совершила глупость, отдав находку хозяйке. Илзе же так вошла в роль, что еле сдерживала улыбку.
– Я должна вас отблагодарить, обязательно должна! – щебетала она. – Давайте купим вам что-нибудь?
– Не надо мне ничего покупать, – буркнула Рита, – у меня есть деньги.
В это время, как нельзя кстати, к ним подошла продавщица.
– А сколько стоят эти туфли? – спросила Рита, показывая на элегантную пару.
– Триста латов, – ответила девушка.
– Триста латов? – испуганно произнесла Рита и поставила пару на место, еще раз пожалев, что вернула кошелек сумасшедшей.
– А ничего нет латов за сто, но из такой же серии? – поинтересовалась она на всякий случай.
– Нет! – ответила продавщица и поспешила к другой покупательнице.
– Дайте мне ваши сто латов! – потребовала вдруг блондинка у Риты.
Рита словно под гипнозом открыла сумочку, достала деньги и протянула незнакомке. Та спрятала их в карман шубы, взяла с прилавка понравившиеся Рите туфли, отнесла на кассу и оплатила.
Вручая сопернице покупку, Илзе произнесла мудрую фразу:
– Женщина от жизни должна брать все. Не только дорогих мужчин, но и дорогую обувь!
Рита хлопала длинными ресницами и не знала, что делать.
«Надо вернуть туфли», – говорил первый внутренний голос. А второй сопротивлялся: «Но я же не просила мне их покупать!» Второй голос оказался сильнее первого.
Позже Илзе и Рита сидели в кафе, пили горячий шоколад и болтали как старые подруги. Вернее, Рите казалось, что красивую блондинку она знает много лет и может доверить ей все свои тайны. А Илзе очень хотелось плеснуть в лицо Рите горячим шоколадом, но тогда ее дерзкий план провалился бы.
Выяснилось, что Рита абсолютно не любит Андрея (Илзе сделала все, чтобы свести разговор именно к нему). Илзе покоробило, что Рита называла его, самого красивого в мире мужчину, – мерзким, самого умного в мире мужчину, – тупым и самого щедрого в мире мужчину, – жмотом. Если бы Рита призналась, что Андрей для нее свет в оконце, Илзе, не отменяя желание наказать нахалку, смягчила бы месть. Но, выслушивая откровения Риты, Илзе уже оправдала свои дальнейшие действия…
– Давай я тебя подвезу домой! – предложила Илзе, когда они вышли из кафе.
Рита с радостью согласилась.
Они ехали по аккуратным улочкам Вентспилса, слушали приятную музыку и молчали. Вдруг Илзе «неожиданно» обнаружила, что красивая хрустальная пуговица ее норковой шубки оторвалась. Она сделала вид, что очень расстроилась, и солгала, что через полчаса важная встреча, а идти «не в форме» неудобно. Рита с радостью предложила зайти к ней.
Пока Рита в шкафчике прихожей искала иголку и нитку, Илзе внимательно осмотрела логово соперницы. Ничего особенного: простенькая мебель, цветы на подоконнике, яблоки в вазочке. Чистенько, аккуратненько, уютненько…
– Брр, – не удержалась Илзе, представив, чем занимались на огромном диване в стенной нише Андрей и эта…
Рита вошла в комнату и обомлела. Новая подружка смотрела на нее в упор, держа в руках пистолет. Девушке понадобилось три секунды, чтобы понять, кто перед ней.
– Даю тебе десять минут, чтобы ты собрала свои вещи. Вот деньги и билет на поезд. Езжай к своей любимой мамочке, и чтобы я тебя здесь больше не наблюдала! Увижу возле Андрея – пристрелю!
Рита исчезла из жизни счастливой пары в тот же день. Наверное, ей было стыдно за слова, сказанные в адрес Андрея, и потому она не стала бороться за него. А может, кошачий блеск в глазах блондинки был настолько сильным, что Рита и вправду поверила: Илзе выстрелит…
Глава 4,
в которой Ульян Коваль принимает важное решение
По дороге домой Ульян Коваль попал под проливной дождь, да такой, что огромный зонт-трость абсолютно не спасал его. Мокрый, злой и голодный, он спешно шел по рижским аккуратным улочкам и бормотал себе под нос:
– Тоже мне май-месяц! Это ж осень!
Дома уже в прихожей начались новые проблемы. Жена Марина, женщина активная и настойчивая, стала просить супруга серьезно поговорить с сыном Иваном.
– Можно я хотя бы разденусь? Ты не видишь, на мне сухого места нет? – раздраженно произнес Ульян, снимая с себя мокрую одежду.
– Можно! – продолжала Марина, наблюдая, как воды на полу становилось все больше и больше. – Но ты все равно, не откладывай этот разговор! У него, видите ли, любовь! А то, что экзамены на носу, он совсем забыл.
Пока Марина настойчиво твердила мужу, как это важно повлиять на их сына, Ульян успел переодеться и бросить мокрые вещи в стирку. А чтобы хоть как-то согреться и остаться со своими мыслями наедине, решил принять горячую ванну, лучше ванной комнаты разве можно найти в квартире место, чтобы тебя никто не трогал!
Пока набиралась вода, Коваль сел ужинать. Марина, накрывая на стол, продолжала свой, казалось, нескончаемый монолог:
– Я ему говорю, рано тебе еще влюбляться! Надо сначала школу закончить, на ноги встать, а потом уже о невестах думать! Но он слушать ничего не хочет. Ну что ты все молчишь, разве я не права? Ты отец или кто?
Ульян посмотрел на супругу и сделал свое заключение по данному вопросу:
– Знаешь что! Я так тебе скажу. Когда он был маленьким, ты всегда твердила – не вмешивайся, я лучше знаю, как воспитывать детей. А теперь, когда он вырос и все твое воспитание пошло насмарку, – тебе неожиданно понадобился я! Спрашивается, где логика? И потом. Ему пятнадцать! А когда мы с тобой друг друга полюбили, нам было по девять! И ничего, как видишь: мир не рухнул! Ладно, я в ванну.
Горячая вода тут же придала телу блаженство. Коваль расслабился, закрыл глаза, и ему ни до чего не стало дела.
* * *
Наверное, нелепо выглядит человек с именем Ульян и фамилией Коваль в Латвии, где в почете только свое, национальное, и западное. Но никак не славянское. Но так уж сложилось в биографии детектива. И поделать с этим ничего было нельзя. Ульян родился в Сургуте. Там же пошел в школу, сидел десять лет за одной партой с Мариной, которая сразу после выпуска стала его женой. Потом армия, и неожиданное для всех решение стать офицером. В 1990 году, по окончании военного училища, Ульян попадает в Прибалтийский военный округ. В Ригу. Ему просто повезло: командование части, узнав, что жена Ульяна скоро должна родить, выделило им отдельную квартиру. А когда Прибалтика вышла из состава СССР, воинские части были расформированы и личный состав покидал Латвию, Ульян, Марина и маленький Иван решили остаться в Риге.
Марина, очень хорошо знающая английский, быстро нашла работу в западной компании, получала приличные для Латвии деньги. А Ульян пошел учиться в юридический институт. По окончании стал адвокатом, причем очень толковым. А, когда три года назад он вдруг решил открыть частное детективное агентство, его друзья-приятели из силовых структур, коих было очень много, – не удивились. Ульян был помешан на расследованиях. Его не раз приглашали на работу в полицию, но Ульян понимал – официальная служба не для него. Ему нужна была свобода выбора и свобода действий. А как ее получишь в полиции? Там все просто – равняйсь, смирно! Как в армии, которой он посвятил достаточное время.
Коваль решил с понедельника по четверг заниматься адвокатской работой. А в пятницу и субботу – детективной деятельностью. Но открытие Ульяном частного детективного бюро ажиотажа, о котором мечтал мужчина, в Риге не вызвало. Уж больно спокойный и размеренный был город, чтобы услугами частных сыщиков пользоваться. Приходили ревнивые мужья и жены с просьбами проверить, насколько крепки их семейные узы. Обращались владельцы пропавших животных, какие-то растеряши, оставившие в транспорте ценные вещи. Короче, ничего интересного. А душа просила интриг, заговоров, дедуктивного метода и всего того, за что мы так любим читать детективы.
Именно поэтому сегодняшний визит незнакомца ввел Ульяна в некий ступор. С одной стороны, Коваль понимал, что это могло быть его первое серьезное дело, как частного детектива. А вот с другой, наоборот, мужчина готов был от расследования отказаться.
После ванны Коваль рассказал Марине о встречи в офисе, и она, к тому времени успокоившаяся относительно Ивана, порадовалась за супруга.
– Вот ты хотел настоящее дело – ты его получил!
– Я никогда не зарабатывал на смерти! – произнес Ульян, и жена поняла, что он до сих пор колеблется, ввязываться в эту историю или нет.
– На смерти, дорогой мой, зарабатывают похоронные бюро! А ты будешь зарабатывать, помогая человеку, который хочет во всем разобраться!
Ульян утвердительно покачал головой:
– Ты в чем-то права! Завтра надо будет связаться с товарищами из полиции, узнать участки, за которыми закреплены дела погибших. Может, они что-то уже знают по этим несчастным случаям!
– Кстати, – вдруг оживилась Марина, – о товарищах! Ты не забыл, что у тебя через два месяца день рождения? Надо решать, где будем праздновать!
– Сорок лет не празднуют! – отмахнулся Ульян.
– А это ты дружкам своим скажешь, которые все равно придут! – произнесла Марина, и супруг, увидев, как горят ее глаза, понял, что сейчас ему придется выслушивать сотню предложений, как правильно отпраздновать юбилей, о котором он, кстати, и не помнил.
Глава 5,
в которой все получилось так, как обычно и получается
Алма вызвала стюардессу, попросила стакан минеральной воды и поинтересовалась, сколько еще лететь.
– Пять часов, – ответила тихо стюардесса, – полтора мы уже летим.
Алма поблагодарила за информацию и еще раз внимательно стала читать задание «MD».
«За что же я буду краснеть всю жизнь?» – женщина никак не могла сосредоточиться на вопросе, но уже точно знала ответ: «Ни за что!»
Студенческие годы… Алма второй раз пыталась поступить в Латвийский государственный университет. Год назад, к своему удивлению, она с треском провалилась, получив по истории, основному предмету, тройку. И хотя у нее были все шансы стать студенткой исторического факультета (Алма окончила школу с отличием, занималась дополнительно с репетитором), – не повезло. Девушка и тему в доставшемся билете знала неплохо, но председателю экзаменационной комиссии ее ответ не понравился.
– Все очень поверхностно, много слов! – заявил он. – А история требует конкретики и глубины. Потому что это история, а не байки на лавочке у подъезда…
Тогда Алме не хватило двух баллов. Год она усердно готовилась к поступлению, и вот теперь, сдав экзамены, ждала, когда вывесят список счастливчиков. Увидев свою фамилию в графе зачисленных, девушка облегченно вздохнула и поторопилась домой.
Ожидая троллейбус, Алма присела на скамейку, достала книжку и стала читать.
– Ты поступила?
Алма удивленно посмотрела на незнакомую худощавую брюнетку, курносую, с огромными карими глазами.
– Да.
– Я тоже, – девушка протянула руку, – Катя.
Алма представилась в ответ.
– Я видела тебя сегодня у доски с результатами. Далеко едешь? – До Кенгарагса.3
– И я! Ты на какой улице живешь?
– Маскавас.
– Я тоже, – улыбнулась Катя, – вот совпадение! А номер дома?
– Двадцать.
– А у меня двадцать второй! Рядом!
Алма кивнула и тут же подумала: «Почему же я никогда ее не видела!»
Катя, словно прочитав мысли новой знакомой, произнесла:
– Мы недавно переехали. Я раньше жила в другом районе, в Зиепникалнсе.
Через месяц они уже были настоящими подругами: вместе ездили в университет и обратно, сидели рядом в аудиториях, сообща проводили выходные, часами болтали в уютных кафе и мечтали, что после окончания вуза вместе найдут интересную работу.
Катя первой заметила, что Имант, белокурый симпатяга с их факультета, неравнодушен к подруге. Девушка долго вычисляла, серьезно ее наблюдение или это область фантастики, и когда поняла, что действительно Имант не сводит глаз с Алмы, все рассказала ей.
– Не говори ерунды! – громкий голос Алмы разлетелся по библиотеке университета, и несколько студентов даже обернулись в их сторону. – А я говорю, это правда, – зашептала Катерина.
В день своего рождения, выходя из квартиры, Алма обомлела: площадка была украшена несметным количеством разноцветных воздушных шариков, а во всю стену лестничного проема красовалась надпись из цветной бумаги: «Я тебя люблю!». Алма в изумлении застыла. И вдруг с нижнего этажа донеслось:
– Это правда…
Девушка спустилась на один лестничный пролет и увидела Иманта. Парень подошел к Алме вплотную, замер на мгновение, а потом нежно провел ладонью по ее каштановым волосам и поцеловал в губы.
С этого дня начался их бурный роман. Имант назначал свидания Алме (хотя они и так виделись в университете ежедневно), баловал подарками и сюрпризами, а однажды прямо заявил:
– Давай жить вместе.
Он боялся, что услышит «нет», но девушка пристально посмотрела ему в глаза и чуть слышно сказала:
– Давай!
* * *
Проблем с жильем у влюбленных не было. Иманту от тетки досталась маленькая однокомнатная квартира недалеко от университета. Досталась на время. С осени до весны она уехала к сестре (еще одной тетке Иманта) в Геленджик, а парню доверила следить за квартирой, цветами и старым ленивым котом. Племянник с удовольствием принял предложение доброй родственницы и переехал из общежития в теткины хоромы.
Когда Алма заявила дома, что несколько месяцев поживет у подруги, оставшейся одной из-за отъезда родителей в длительную командировку, мать спокойно ответила: «Живи!», а младшая сестра обрадовалась, что теперь будет спать на кровати Алмы, а не ютиться с бабушкой на узком диване.
Катя помогла подруге перевезти необходимые вещи и навести в квартире порядок. Там и так было чисто, но все напоминало о чужом, а хотелось своего.
Дабы в университете не прослышали о фривольности двух студентов, девушки распространили слух, будто снимают совместно квартиру, так как дома невозможно заниматься. Имант же договорился с товарищем по комнате, что тот не будет распространяться, где ночами пропадает сосед. А так как товарища больше всего интересовали рефераты и доклады, полная свобода и тишина в комнате была ему на руку.
Жизнь Алмы и Иманта была как в сказке. Вместе в университет, вместе обратно. Вместе по магазинам и вместе к плите на кухне. Имант трепетно относился к Алме, а она не давала поводов для ревности. Юноша осознавал, что ответственность за молодую тайную семью лежит на нем, а девушка, чувствуя заботу и внимание любимого, старалась наполнить их временное убежище покоем и домашним теплом.
Катя нечасто приходила к подруге, понимая обстоятельства, но из разговоров по душам узнавала подробности головокружительного романа, советовала, как поступить в той или иной ситуации, радовалась за Алму и тихо завидовала ее счастью. Сначала зависть была доброй, наивной, но чем больше Алма восхищалась своей влюбленностью и поступками Иманта, тем неприятнее Кате становилось от осознания своего одиночества, от отсутствия внимания к ее персоне со стороны парней.
Ей стало жалко себя. Она пыталась заводить отношения с однокурсниками, но парни воспринимали ее как подругу, но не как объект вожделения. Причину Катя не могла понять. Если дело во внешности, то она достаточно мила, женственна и симпатична. В поведении? Скромна и спокойна. В общении умна и непосредственна.
И все же девушка оставалась невостребованной: словно красивая вещь, которой любуются, но не знают, что с ней делать. И, наверное, страшного в том ничего не было – подумаешь, первокурсница и без парня. Но, глядя на Алму и Иманта, Катя решила: у нее должно быть то же, что и у лучшей подруги.
Алма стала замечать, что разговоры об Иманте стали раздражать Катю.
– Если тебе неприятно слушать о нем, ты скажи, – не выдержала как-то Алма.
Катя улыбнулась и спокойно ответила:
– Не выдумывай!
Ответ подруги Алму не убедил, и она перестала делиться с ней своими радостями и переживаниями. На всякий случай.
Приближался Новый год. Алма, Имант и Катя решили встречать праздник вместе. А чтобы Кате было веселее и не так одиноко, Имант пригласил на Новый год своего друга, соседа по общежитию. Сосед оказался на редкость нудным и неромантичным. Всю ночь рассказывал Кате об исторических сражениях, полководцах, секретных документах и своем желании оставить след в открытии тайн человечества.
Девушка с�