Командировка

Часть первая. Как попасть в адскую командировку

Глава 1

Если бы кто-нибудь задал мне вопрос о том, с чего все это началось, то я бы начал рассказ с описания попытки обучить Веронику водить машину.

Если же совсем строго придерживаться хронологии событий, то все началось значительно раньше этого случая. Приблизительно за недели за две до него, сразу после дядюшкиного приема.

Необходимо немного подробнее рассказать о моем дядюшке и о его так называемых «приемах» потому что с ними связано дальнейшее развитие событий.

Мой дядя – страстный коллекционер. Но не из тех коллекционеров, которые охотятся за миллионными картинами или другими непомерно дорогими раритетами. Он собирает редкие открытки. Он филокартист.

Это хобби иногда тоже обходится недешево. Но затраты несопоставимы с теми суммами, которыми оперируют настоящие антиквары. Удовольствие же, которое дядя получает при находке и приобретении какой-нибудь потрепанной бумажки, ничуть не меньше, чем у «махровых» коллекционеров.

По профессии дядя – экономист, всю жизнь проработал в стройуправлении, и его хобби родилось именно в стенах этого серьезного учреждения.

По праздникам в эту организацию постоянно приходило большое количество поздравительных открыток. Дядюшка, как интеллигент в третьем поколении, не мог отправлять в мусорную корзину продукт творчества художника. Пусть даже этот продукт растиражирован в десятках тысяч экземпляров. Он складывал эти открытки сначала в ящик стола, потом в шкаф. Когда все свободные места в кабинете были заполнены, произошел научный отбор, и лучшие открытки перекочевали к нему домой.

Сотрудники управления, зная об увлечении главного экономиста, начали нести открытки из дома. К выходу на пенсию у дядюшки собралась неплохая коллекция советских поздравительных открыток. Учитывая, что первые экземпляры были прибраны к рукам более 40 лет назад, то они уже в силу возраста могли претендовать на почетное звание предмета коллекционирования.

За несколько лет до выхода на пенсию дядюшка пришел к выводу о необходимости системного подхода к своему занятию. Он сузил тему открыточного многообразия, ограничившись новогодними, рождественскими и пасхальными открытками. Одновременно он решил раздвинуть хронологические рамки. Теперь он собирал не только советские, но и дореволюционные тематические открытки. Если раньше он менялся лишними экземплярами, то теперь он начал покупать. Это стало поворотным моментом: дядя превращался в официального коллекционера.

Еще в «обменный» период вокруг дяди сколотилась небольшая компания единомышленников, таких же чудаков, как и он сам. В основном они также собирали афиши, конверты, этикетки и прочую дребедень.

Один из членов компании собирал даже различные инструкции. Оказывается, время придает любой безделице особую значимость. Ну, например, кому бы пришло в голову бережно хранить инструкцию к мази от облысения мужчин? Но вот прошло 200 лет, и Максим Сергеевич покупает специальную музейную упаковку, чтобы обернуть этот ветхий листочек, напечатанный на плохой бумаге.

Другой член кружка сосредоточился на собирании театральных билетов и программок. Совсем недавно он на всю свою пенсию купил неиспользованный пригласительный билет на какое-то довоенное торжественное мероприятие. На мой взгляд, этот билет почти ничего не стоил, но именно его недоставало в какой-то серии в коллекции.

Компаньоны собирали разные вещи. Этим, видимо, объясняется длительность их дружбы: не было повода для конфликта интересов.

Каждую среду вечером, на протяжении почти семи лет эта компания пожилых мужчин собиралась у дядюшки. Они делились новостями. Сначала речь шла о новостях общедоступных, напечатанных в газетах или услышанных по телевизору. Потом переходили к обсуждению происшествий, неизвестных широкой публике.

Чаще всего это были происшествия или сплетни из антикварной среды. Дядюшка и его компания не были вхожи в это закрытое сообщество. Но крутые антиквары не чурались знакомством с ними, надеясь, что эти любители старины когда-нибудь смогут их вывести на настоящую редкость.

Только потом компания переходила к презентации своих находок. Это была самая интересная часть. Именно из-за нее я старался не пропускать дядюшкиных «обедов». Было интересно слушать истории про новые вещи, а еще интереснее было наблюдать за людьми, которые представлял эту вещь. Такого истинного вдохновения где-либо в другом месте мне не приходилось видеть.

Я старался не пропускать этих мероприятий и принимал участие в приготовлении блюд для гостей. Когда-то я пытался заказывать еду, но дядюшка считал, что неприлично предлагать «казенные» блюда своим гостям. Пришлось смириться и освоить искусство приготовления Пожарских котлет и картофельного пюре. Но, надо сказать, еженедельная тренировка принесла свои плоды: дядюшкины котлеты стали брендом его кружка.

Благодаря моей настойчивости не так давно в меню была включена пицца. Но дядюшка настоял на том, чтобы ингредиенты к новому блюду должны быть максимально самодельные. Так я научился виртуозно справляться с тестом.

Изредка на заседания кружка приглашали гостей. Вот и в этот раз ждали необычного визитера, настоящего антиквара.

Глава 2

Привел антиквара Андрей Семенович, коллекционер редких советских монет. Маленький лысоватый человек с торчащими усиками и таким же торчащим вперед животиком.

К Андрею Семеновичу в кружке относились с иронией, посмеиваясь над его склонностью к клептомании. Нумизмат имел страсть к любым монетам и норовил прихватить их, даже если они лежали в чужом кармане. Ему прощали эту слабость, потому что на купюры его интерес не распространялся, и старались добровольно отдавать ему всю имеющуюся мелочь.

– Костя, – поучал он меня, – Копейка рубль бережет. Вот перестали у нас ценить копейки, и поэтому рубль все падает и падает.

С политэкономией у Андрея Семеновича было неважно, хотя до пенсии он преподавал научный коммунизм.

Приход Андрея Семеновича можно было определить по звонку. Он трижды нажимал на кнопку: два коротких звонка подряд и один спустя пять секунд. Подобные причуды были у каждого члена кружка.

На сей раз этот фирменный звонок раздался, когда уже вся компания была в сборе. Первым вошел Андрей Семенович, за ним вышагивал высокий седой мужчина. Он окинул всех быстрым взглядом. Я был уверен, что если бы через год его попросили описать всех присутствующих здесь, он бы без труда это сделал. Взгляд его, цепкий и острый, выдавал в нем принадлежность к определенной породе людей. К этой породе не относился ни один из членов кружка.

– Артур Борисович, – представился он, – Не буду скрывать, что я пришел не просто из праздного любопытства. Мне нужно получить от вас что-то вроде консультации.

Мужчина уверенной походкой прошел в комнату и расположился в кресле, стоящем в глубине комнаты.

Даже присутствие гостя не заставило членов кружка изменить программу заседания. Разве только вторая ее часть проходила не совсем стандартно. В основном ее вел гость. Он с юмором рассказывал о новостях антикварной тусовки. Я понимал, что он говорит лишь то, что скоро станет известно всем. Но ощущение причастности к закрытому клану льстило присутствующим.

– Потапов на днях приобрел очередную китайскую фальшивку, – говорил он об известном коллекционере фарфора. Он доверяет поставщику, которого подсунула ему его любовница. Поговаривают, что она одновременно является и любовницей эксперта и при этом имеет от него хороший процент.

Вкусный обед и коньяк, принесенный гостем, создали атмосферу непринужденности и благодушия, обеспечившие успех третьей части программы. На сей раз презентации новой вещи не было. Обсуждали вопрос, с которым пришел гость.

– Я бы хотел взглянуть на одну открытку. Это открытка, отправленная в Петербург из Азии где-то в 1915-1916-х годах, – сказал он, обращаясь к дядюшке.

– У меня несколько таких почтовых карточек, – сказал дядя, – давайте посмотрим все.

Он отправился в соседнюю комнату и вернулся с несколькими папками в руках. Дядюшка разложил открытки на столе. Дотрагиваться до них никто не пытался: все знали, что это одно из табу. Считалось, что подушечки пальцев оставляют на поверхности бумаги разрушительный для нее пот и жир. Дядя перед тем как прикоснуться к открытке, всегда надевал тонкие хлопчатобумажные перчатки.

Большая часть открыток была посвящена пасхальной или рождественской теме. Розовощекие нарядные дети, слащавые ангелочки, умилительные утята и зайчики приглашали радоваться праздничной благодати. Здесь же было несколько картонных прямоугольников без картинок с текстом и адресом прямо на лицевой стороне. Собственно, они и являлись настоящими «первородными» открытками, обозначающие открытое письмо.

– Красивые и редкие открытки. Но меня интересует адреса, штемпели и надписи на обороте, – произнес гость.

Дядя аккуратно перевернул открытки лицевой стороной вниз.

Антиквар пробежал глазами по текстам, а затем достал из кармана лупу и начал тщательно их изучать. Его примеру последовали все дядюшкины приятели. Заинтересовала гостя почтовая карточка с туркестанским адресом отправителя. В ней было только четыре предложения: «Дорогой отец! Поздравляю с Воскресеньем Христовым! Все дела решил с помощью верного друга. Через месяц мечтаю тебя обнять». Ниже текста красовался рукописный набросок: степной пейзаж с тремя одинаковыми сопками, окружавшими пасущуюся отару овец, и с маленькой фигуркой летящего ангела в небе.

Также стояла не очень разборчивая подпись. Все присутствующие заговорили хором, высказывая свои версии прочтения фамилии:

– Ваш Саша Бартенев …

– Ваш Антон Березин …

– Ваш Алим Барменов …

Прозвучал негромкий голос гостя:

– Князь Антон Борецкий. Здесь написано: «Кн. Антон Борецк…», а две последни буквы переходят в скоропись.

Все замолчали: интонация, с которой гость произнес это имя, не позволяла сомневаться в его правоте.

– Это писал князь Антон Сергеевич Борецкий. Брат моей бабушки. Я его внучатый племянник.

Повисло молчание. В привычный и размеренно текущий сценарий вечера вмешалось неожиданное событие. Компании надо было время, чтобы сформировать свое отношение к нему.

– Я давно искал эту открытку. Это последнее известие от Антона Сергеевича. Он так и не вернулся из азиатской поездки. Пытались искать его, но вскоре начались события, которые разбросали по миру всех наших родственников. Вы разрешите сфотографировать эту открытку? – спросил гость, обращаясь к дяде.

– Конечно, рад буду …, – фразу дядя закончить не успел.

На улице заверещала сирена автомобильной сигнализации. Стоявшая под балконом машина, на которой приехал антиквар, пылала жарким пламенем.

Глава 3

Все бросились на улицу. Пока мы сбегали с третьего этажа (терпения на ожидание лифта хватило не у всех) у машины уже собралась небольшая толпа. Два водителя поливали пламя из своих огнетушителей, помогая водителю горящей машины.

Рядом стоял маленький синий опель, слегка припорошенный порошком из огнетушителей. Рядом с ним переступала с ноги на ногу хозяйка автомобиля, рыжеволосая девушка. Она растерянно смотрела на происходящее.

– Замкнула проводка, – сказал водитель машины антиквара, – Я только отошел за сигаретами, и она загорелась.

Артур Борисович равнодушно, как мне показалось, осмотрел машину.

– Надеюсь, Ваша машина не пострадала? – спросил он, обратившись к девушке.

– Кажется, нет. Только испачкана немного. Но я все равно собралась ехать на мойку.

– Хорошо. Я оставлю Вам свой телефон. Если обнаружите какие-либо последствия для Вашей машины, позвоните мне.

Он достал из кармана визитку и передал девушке.

Минуту постояв рядом с машиной, антиквар достал телефон и набрал какой-то номер, продиктовав адрес дядиного дома. Потом снова обратился к водителю:

– Разбирайся сам с машиной. А я поеду на такси.

Машина такси приехала быстро. Антиквар пожал всем руки, поблагодарил дядюшку за чудесный вечер. Правда, в контексте происходящего благодарность приобретала оттенок иронии.

Прощаясь со мной, он сказал:

– К Вам, молодой человек, у меня будет одно дело. Позвоните мне, пожалуйста, завтра. К тому же я так и не успел сфотографировать открытку. Сделайте это для меня, пожалуйста.

Я удивился: какое может быть дело у солидного антиквара к бывшему студенту, молодому продавцу книжного магазина.

Не дожидаясь моего согласия, Артур Борисович протянул мне свою визитку.

Другие гости тоже стали расходиться.

– Ты тоже поезжай домой, – сказал дядюшка, обращаясь ко мне, – Мне надо прийти в себя. Приберусь я сам.

Эти слова свидетельствовали о том, что дядюшка действительно взволнован. Уборкой после «приемов» мы обычно занимались вместе. Совместная деятельность давала дополнительный повод для общения. Обычно мы обсуждали детали прошедшего вечера. Это была четвертая неофициальная часть программы, которой мы оба дорожили. Сейчас же дядюшка добровольно исключал последний пункт.

Мой старенький фольксваген стоял на приколе: ему потрошили коробку передач. Я вдохнул, представив, что снова надо ехать в метро с двумя пересадками.

– Вам в какой район ехать? – услышал я голос за спиной.

Я оглянулся. Голос принадлежал той самой девушке, машина которой стояла рядом с пострадавшим автомобилем Артура Борисовича.

Я только сейчас рассмотрел эту девушку. Она была чуть выше среднего роста. Рыжеватые вьющиеся волосы собраны на затылке в свободный пучок. Тоненькую фигуру обтягивали джинсы и микроскопический топик. Ее можно было бы назвать красавицей, если бы не излишне пристальный взгляд зеленых глаз. Казалось, что она не мигает вообще, как какая-нибудь экзотическая змея. От этого взгляда хотелось куда-нибудь спрятаться, как от палящих солнечных лучей. При этом оторвать от нее взгляд было трудно.

– Мне далеко. В Купчино, – ответил я на ее вопрос.

– Вот совпадение! Мне в ту же сторону! Мне надо кое-что забрать у подруги, – воскликнула девушка.

– Этот вечер заканчивается не так уж плохо, – подумал я и уселся в машину.

Водила девушка плохо. Она не обращала внимания на разделительные полосы, перестраивалась, игнорируя соседние машины, не успевала реагировать на сигналы светофора.

– Я вожу самостоятельно только вторую неделю,– оправдывалась она.

– Не проще ли было ездить на такси, пока не научитесь лучше водить? – не удержался я от вопроса.

– Мне приходится много ездить. Сейчас у меня появился крупный заказ за городом. Без машины я не смогу работать. А на такси уйдет вся зарплата. Поэтому я стараюсь водить чаще, чтобы быстрее освоить эту науку, – ответила девушка.

Я вздрагивал при каждом повороте или обгоне: казалось, что машина чудом избегает столкновений с поребриком или другими машинами. Мы проехали всего три квартала, но мне уже хотелось уменьшить дозу адреналина. Поэтому, когда я увидел на Лиговке открытую дверь кафе, я предложил припарковаться и выпить кофе. К тому же, было заманчиво продолжить знакомство с этой девушкой. К моему удивлению, она не отказалась.

Мы сели за маленький угловой столик. Можно сказать, что именно с этого момента и началось наше знакомство.

Вероника, так звали девушку, оказалась интересным собеседником. Она занималась ландшафтным дизайном. Я всегда думал, что ландшафтными дизайнерами называют садовников, которые постоянно что-то копают или стригут. Но оказалась, что основным рабочим инструментом Вероники был компьютер с программой, с помощью которой она генерирует красивые картинки. За один час я узнал больше, чем знал за всю жизнь об эстетических особенностях различных деревьев и цветов и способов их сочетания с архитектурой. Вероника была очень увлечена своей работой. Она могла говорить часами о самых на вид простых вещах.

Я не задавал лишних вопросов, но из рассказа девушки я также узнал и о некоторых подробностях ее личной жизни.

На попечении Вероники находился больной старший брат: их родители погибли 3 года назад в автомобильной катастрофе. Машину она купила недавно, когда стало появляться больше заказов и надо было успевать везде. Загородные участки заказчиков иногда располагались достаточно далеко от города, добраться туда можно было только на автомобиле.

– Но как же ты собираешься справляться с машиной? С такой неумелой ездой ты же будешь постоянно попадать во всякие переделки? – задал я вопрос.

– Я быстро учусь, – ответила она, – Конечно, неплохо было бы еще поездить с инструктором, но они сейчас оборзели и непомерно подняли цены. Я надеюсь сэкономить. К тому же в экстремальных условиях обучение происходит быстрее.

И тут, сам от себя не ожидая, я предложил ей свои услуги в качестве инструктора по вождению. Мне на самом деле захотелось ей помочь. Но главным мотивом этого предложения был, конечно, не альтруизм, а желание почаще видеть ее и познакомится ближе.

Глава 4

На следующий день с утра я сделал несколько неотложных дел, а после обеда поехал к дяде. Надо было выполнять обещание и сфотографировать для Артура Борисовича открытку, успеть встретиться с Вероникой.

Идти на работу было необязательно: вчера я разложил по полкам все новые поступления, оформил заявки и договоры. Как чувствовал, что произойдет встреча с Вероникой, и сделал всю работу, которую раньше растянул бы на неделю.

Я позвонил Сергею, своему приятелю и начальнику, и договорился о двух днях честно заработанных отгулах.

Дядюшка уже навел полный порядок в квартире и сидел в своем любимом кресле. В руках он держал лупу и рассматривал открытку, которая вчера вызвала всеобщий интерес.

– Посмотри сюда, – сказал он мне, – Видишь, слева какие-то буквы или цифры? Написаны так мелко, что разобрать трудно.

Я взял лупу: рядом с маркой были написаны столбиками какие-то цифры. Ряды цифр были настолько ровными, что они казались продолжением марки и не обращали на себя никакого внимания. Только дотошность дядюшки помогла увидеть их. Почерк был настолько мелкий, что даже с лупой его невозможно было понять.

– Давай я сфотографирую этот бисер и увеличу изображение, – сказал я.

Просмотр увеличенного изображения нам ничего не дал: все те же ряды цифр, только теперь можно было разобрать каждую цифру в отдельности.

Не оставалось никаких сомнений: это был шифр. Прочтение этого шифра могло бы сулить увлекательные приключения. Но открытке было больше ста лет. За это время может протухнуть любая интрига.

Перед тем как отдать открытку дяде, я несколько раз пробежал глазами по тексту. Автоматически я старался запомнить и при надобности воспроизвести все детали.

Эта привычка осталась у меня со времени моего посещения занятий по мнемотехнике. Говоря нормальным языком, занятий по развитию памяти. Родители пытались открыть и развить во мне максимум способностей и разыскивали всякие мыслимые и немыслимые кружки. Одним из таких кружков и был «кружок запоминания», как мы с ребятами его называли. Главной целью занятий было научиться мгновенному воспроизведению информации, которую ты увидел или услышал только один раз. Это был бесценный опыт по тренировке внимания и памяти, который редко был востребован в повседневной жизни.

Продавцу книг иногда приносил пользу полученный навык. Но чаще помимо моей воли память поглощала все подряд. Я опасался, что когда-нибудь файл переполнится и моя голова зависнет подобно старому компьютеру.

– Тебе прийдется немного подождать. Ты ненадолго расстаешься с этой вещью. Я сейчас упакую эту открытку, а ты отвезешь ее к Артуру Борисовичу. Мы утром созвонились: он покупает у меня ее за очень хорошие деньги. Для меня это сделка года, – дядя довольно хмыкнул.

Пока дядя занимался упаковкой, я позвонил Веронике и предложил ей поездить сегодня вместе с ней в качестве инструктора.

– Как хорошо, что ты не забыл о своем предложении, – с радостью сказала она.

Мне была приятна ее реакция. Договорились, что мы созвонимся после моего возвращения от Артура Борисовича. За то время, пока я буду занят, она должна была сделать какие-то срочные дела, связанные с заказами.

Я взял коробку с открыткой и отправился к Артуру Борисовичу.

Такси, которое заказал антиквар, уже ждало меня у дядиного дома. Ехать надо было не очень далеко. «Загородный дом» антиквара находился в черте города.

Я не мог предположить, что недалеко от центра города может быть такой чудесный уголок природы, еще нетронутый взбесившейся мыслью современных архитекторов.

Таксист довез меня до небольшого шлагбаума, перекрывающего дорогу в этот маленький жилой район. Рай для избранных.

Я наклонился, пролез под шлагбаумом и направился по дороге, петляющей между сосен и кустов. Кусты здесь были тоже какие-то особые: их ветви не разрастались в разные стороны нахальными метелками, а росли аккуратно шаро подобными группками. Вместе с тем можно было поклясться, что садовник здесь не перетрудился: все выглядело предельно естественно.

Я взглянул на коробку, которую держал в руках: на ее крышке был написан адрес, и с удивлением обнаружил, что я уже стою около высокого глухого забора, опоясывающего нужный мне дом. Дорога вывела меня прямиком к запертым воротам.

Я нажал на кнопку звонка. Ворота автоматически открылись. Я догадался, что за моим приближением следили видеокамеры.

Участок оказался не столь уж велик: от ворот до двухэтажного деревянного дома было от силы метров 20. Я поднялся по ступенькам и вошел в вестибюль. В доме известного немолодого антиквара я ожидал увидеть старинные картины, фарфор, резную мебель и прочие редкости. Но ничего этого не было, дом был оформлен в современном минималистском стиле. Видимо, для своей коллекции он обустроил другое место.

Артур Борисович взял у меня коробку, открыл ее и стал рассматривать открытку.

– Все хорошо. Деньги за открытку я перевел Вашему дядюшке, – сказал антиквар, – Я Вас оставлю на пару минут, а потом расскажу о своей просьбе.

– Просьбе? – еще раз с изумлением подумал я, но молча кивнул.

Антиквар вышел. В его отсутствие я наслаждался отменным кофе, сидя в тонконогом кресле с высокой спинкой.

Принес мне кофе худощавый загорелый молодой человек в спортивном костюме. Он больше походил на фитнес-тренера или охранника. Чашка из тонкого фарфора смотрелась в его руках случайным объектом. Трудно было представить, что подача кофе была его постоянной обязанностью. Вручив мне чашку, он исчез также внезапно, как и появился.

Артур Борисович действительно вернулся быстро. В руках он держал другую коробочку: небольшую, напоминающую старинный футляр для наручных часов, обтянутый красной кожей. Коробочка защелкивалась на какой-то замысловатый замок.

– Я хочу Вам предложить работу курьера, – сказал он, – Не удивляйтесь и не спешите отказываться. Оплата за эту недельную работу превысит Ваш годовой заработок в книжном магазине. Необходимо будет слетать на самолете в одну из азиатских стран и передать вот эту семейную реликвию моему другу, – он протянул мне коробочку.

–. Мой друг живет далековато от цивилизации. Придется с десяток километров идти пешком. Поэтому я подумал, что именно Вы справитесь с этой работой. Я знаю, что Вы опытный альпинист и спортсмен. Дальние переходы Вас не испугают. Билеты на самолет уже куплены на Ваше имя. Вылет через неделю.

Он еще не закончил свою речь, но я уже твердо решил не соглашаться на эту авантюру. Мне показались странными и подозрительными несколько моментов. Во-первых, почему он решил довериться мне, малознакомому человеку. Во-вторых, почему за это простое поручение платятся такие большие деньги? Откуда у него данные моего паспорта для столь экстренной покупки билетов? Но главное. меня возмутила эта бесцеремонная манера решать за меня мою судьбу, распоряжаться моим временем.

– Я вынужден Вам отказать. У меня именно в этот период неотложные дела, – сказал я.

Артур Борисович, кажется, не удивился и не обиделся. Он осторожно собрал билеты, коробочку в охапку и сказал:

– Не будем спешить. Подумайте. Время у нас пока еще есть.

Чувствовалось, что за видимой мягкостью скрывается железный характер: этот человек привык добиваться своего. Я вышел от антиквара с твердым намерением никогда больше с ним не встречаться.

Глава 5

Удаляясь от дома Артура Борисовича, я испытывал все нарастающее раздражение. Было чувство, что меня помимо моей воли вовлекают в совершенно ненужное мне дело. И что я становлюсь объектом манипуляций посторонних людей.

Я постарался как можно быстрее избавиться от этих тревожащих мыслей.

– Все равно я больше с ним не увижусь. Пусть остается со своей коробочкой и билетами, – думал я.

Раздражение улетучилось, как только я подошел к шлагбауму: около него стояла машина Вероники. Я не поверил своим глазам. В первую минуту я даже предположил, что она приехала за мной.

– Как она могла оказаться здесь? Я, кажется, не называл ей адреса антиквара, – промелькнула мысль.

Но девушка уже увидела меня и направилась в мою сторону. Она воскликнула:

– Какое совпадение, что мы встретились! У меня в этом районе живет заказчик. Вчера меня пригласили на встречу. Я приехала осмотреть объект в назначенное время, но клиент позвонил и сказал, что задерживается часа на два. Я только что размышляла о том, как занять это время. И вдруг увидела тебя. Это настоящее чудо! Если ты свободен, то мы можем прямо сейчас начать курс вождения, а потом снова вернемся сюда, и я закончу свои дела.

– Наверное, сама судьба хочет, чтобы мы были вместе, – чуть не сказал я, но, к счастью, вовремя прикусил язык. Не хватало еще начинать общение с банальностей.

Я сел рядом с Вероникой, и мы поехали. Водила она немного лучше, чем вчера, но все же езда с ней оставалась большой нагрузкой на мою нервную систему. Она могла не заметить предупреждающего знака, резко затормозить перед самым носом пешехода. А уж на полной скорости пересекать «лежачих полицейских» было для нее привычным делом.

Но спустя минут 40 я заметил, что маневры стали значительно осторожнее. Она действительно была способной ученицей. Когда мы возвращались к шлагбауму, ее машина уже не позволяла себе возмутительных виражей.

– Если у тебя есть время, мы можем пойти вместе к моему заказчику. Я там пробуду недолго, осмотрю участок и поговорю с хозяином. А ты пока подышишь свежим воздухом. Потом я отвезу тебя домой, – предложила Вероника.

– Хорошо. Сегодня для тебя получился интенсивный курс вождения, – ответил я.

Машину мы оставили на обочине и направились по уже знакомой мне дороге, вглубь зарослей.

Удивительно, но участок заказчика Вероники оказался рядом с домом Артура Борисовича.

Если дом антиквара привлекал своей гармоничностью: современные архитектурные формы были органично встроены в окружающий природный ландшафт, то стоящее передо мной строение было стилизовано под что-то среднее между шале и лубочной купеческой избой.

Перед тем, как Вероника ушла к заказчику, я в нескольких словах рассказал ей об этом удивительном соседстве и упомянул о предложении Артура Борисовича отправить меня в командировку. Она слушала внимательно, хотя, возможно, что в это время размышляла над новым дизайн-проектом.

Участок заказчика был большим, значительно превышающим размеры участка антиквара. Расположен он был на склоне, спускающимся к живописному заросшему пруду.

Вероника направилась к дому. А я спустился к пруду.

Уже смеркалось. Я воображал, что нахожусь в глубине непролазного леса, в центре единственного оставшегося оазиса умиротворения и спокойствия на всей Земле. Передо мной блестела гладь воды с отражением уже взошедшей луны. За моей спиной оставалась беседка в виде причудливого грота. Похоже, хозяин усадьбы тяготел ко многим архитектурным стилям.

Я вошел в беседку. Внутри она напоминала небольшую пещеру в горах. Стены ее были облицованы глыбами какого-то камня типа кварца и завораживающе мерцали с разной степенью интенсивности в пробивающемся внутрь грота лунном свете.

Я сделал несколько шагов вглубь беседки, чтобы пощупать эти камни, и вдруг услышал шорох за спиной. Мое сердце бешено заколотилось: проем входа закрывала фигура, которая медленно приближалась ко мне.

Я машинально потянулся к карману, чтобы достать телефон и включить его фонарик или позвонить и в случае чего попросить помощи. Но вспомнил, что куртка с телефоном осталась в машине Вероники.

– Кто ты? Что ты здесь делаешь? – спросил я, стараясь сохранить спокойствие.

Но мой голос предательски подрагивал.

– Мне надо спрятаться, – полушепотом ответил таинственный человек. Он стоял спиной к свету. На фоне ночного неба был виден только его силуэт.

– Думаю, что это не самое лучшее место для укрытия. Здесь везде установлены видеокамеры, – ответил я, чувствуя, как в моем горле пересохло.

Человек не двинулся с места. Он продолжал загораживать выход из пещеры. Я почувствовал его дыхание совсем рядом, и мое сердце начинало биться все быстрее и быстрее.

– Ты должен мне помочь, – прошептал он.

Я не понял, чего больше было в этом голосе: угрозы или страха и отчаяния. В любом случае, я не мог не понимать, что эта встреча может представлять опасность для меня. Но также я почувствовал, что мой собеседник говорит искренне и что он действительно нуждается в помощи.

– Давай выйдем на свежий воздух. Здесь пахнет плесенью, а у меня на нее аллергия. Поговорим на улице, – сказал я с деланным спокойствием.

Надо было приложить все усилия, чтобы не показать своего страха и выбраться из западни, в которую я добровольно угодил. Незнакомец отступил назад, я последовал за ним, и мы оказались на берегу пруда. В зеленоватом свете луны.

Я ужаснулся: человек, стоящий передо мной, был невообразимо худ и бледен. Торс его был обнажен. Выпирающие ребра и впалый живот рельефно вырисовывались на тощей фигуре. Если и существуют зомби, то они должны были выглядеть именно так, как выглядел этот незнакомец.

– Возможно, что лунный свет придает ему столь зловещий вид, – подумал я.

Незваный гость смотрел на меня своими круглыми желтоватыми глазами, в которых мелькали злые огонечки.

– Мне надо только скорее выбраться отсюда, пока они меня не нашли. Вывези меня за пределы города. Мне больше не к кому обратиться. Ты первый, кто появился здесь за двое суток.

Сбивчивость его речи, лихорадочно горящие глаза натолкнули меня на мысль, что передо мной стоит человек, находящийся под влиянием каких-то препаратов. Видимо, какой-то наркоман заблудился в темноте.

– Костя, ты где? – раздался негромкий крик Вероники.

Видимо, она уже обсудила условия работы с хозяином и вышла на улицу. Судя по звуку ее голоса, девушка еще не успела отойти далеко от дома.

Незнакомец вздрогнул и отшатнулся от меня:

– Это тебя зовут? Что у тебя за дела рядом с этим домом? – с испугом спросил он.

– Дела не у меня, а у моей подруги. Она получила заказ от хозяина этого дома. Видимо, она уже закончила переговоры и зовет меня, – спокойно ответил я.

Зомби смотрел на меня странным застывшим взглядом. А потом медленно произнес:

– Хозяин этого дома мертв, а меня хотят поймать и навесить на меня его убийство.

Он резко повернулся и быстро скрылся в темноте.

Более странную встречу трудно было представить. Понятно, что человек действительно был в наркотическом опьянении. Иначе как можно было объяснить его бредовые речи?

Я направился к дому. Вероника ждала меня на тропинке. В руках у нее были какие-то увесистые свертки. Увидев меня, она радостно воскликнула:

– Ну, наконец-то! Я уже испугалась, что ты как-то уехал без меня. Возьми эти образцы, помоги донести их до машины.

Не знаю почему, но я не стал ей рассказывать о встрече у пруда. Возможно, не хотел ее отвлекать от зарождающихся творческих планов. Ведь именно за их осуществлением она сюда и приехала. Она была поглощена новым проектом и собиралась даже ночью работать над материалами, которые прихватила из дома заказчика.

Глава 6

Вероника ехала уверенно, лишь иногда теряла внимательность и позволила всего несколько водительских косяков. Например, подъезжая к центру, она не заметила вступившего на пешеходный переход человека, и машину остановил неизвестно откуда появившийся сотрудник ДПС. Он попросил предъявить документы. И дело бы кончилось плохо, если бы не ослепительная улыбка Вероники. В сочетании с виноватым взглядом эта улыбка произвела на молоденького сержанта такое впечатление, какое может произвести на циркового медведя хлыст дрессировщика или закинутое в его рот угощение. Он пробормотал какое-то несвязное предостережение и вернул документы.

Вероника хотела высадить меня у метро, но я спросил:

– Есть кому тебе помочь донести эти свертки, ведь они довольно тяжелые? Я мог бы помочь.

Она засмеялась:

– Какой хороший способ попасть к девушке домой. И одновременно все о ней узнать!

Потом уже серьезно добавила:

– К сожалению, мне все это приходится таскать самой. Я тебе говорила, что живу с братом. Он старше меня на три года и потому стремится контролировать все мои знакомства. При этом он забывает о том, что сейчас мне приходится его контролировать в куда большей степени. После аварии он может передвигаться только в инвалидном кресле. Но можно сказать, что ему повезло. В той аварии наши родители погибли, а он «всего лишь» сломал позвоночник. Я стараюсь лишний раз не напоминать ему об его несчастье и подыгрываю ему, изображая маленькую послушную сестричку.

Вероника достала телефон и позвонила:

– Леша, привет! Я уже у дома. Сейчас мой приятель поднимется со мной, чтобы помочь мне донести сумки.

Мы вместе вышли из машины и подошли к двери парадной.

Дом Вероники, как и все прочие здания этого района города, привлекал величественным фасадом с богатым декором эпохи модерна. Кокетливые женские головки, изысканно переплетенные стебли каменных лилий уже изрядно пообтерлись и по облупились. Но эта запущенность не отпугивала, а придавала зданию определенный шарм элегантной старины.

Эти дома, стоящие на улицах, примыкающих к легендарному Невскому проспекту, вызывали зависть заезжих провинциалов к их обитателям. Восторженным туристам было невдомек, что за роскошными фасадами скрываются обшарпанные стены подъездов, называемых здесь парадными, длинные коридоры коммуналок и окна, смотрящие во дворы-колодцы.

Лифт не работал. Пришлось подниматься на четвертый этаж по высоким лестничным пролетам. Перед массивной дубовой дверью Вероника остановилась и нажала на кнопку звонка. Не дожидаясь ответа, она достала ключ и открыла дверь.

Мы вошли в просторный коридор с высоким потолком. Квартира не была коммунальной, хотя явно была большой – не менее трех комнат.

– Это квартира нашего дедушки, – как бы прочитав мои мысли, сказала Вероника, – После революции здесь была коммуналка, но в блокаду никто из соседей не выжил. Дедушку уплотнять не стали из-за его заслуг перед государством.

– Тебе, как всегда, сразу надо выложить все семейные тайны, – раздался голос из конца коридора, и откуда-то справа выехала инвалидная коляска с сидящим в ней молодым человеком.

На вид ему было лет 25. В его облике не было ничего, что бы указывало на нездоровье. Если бы не инвалидная коляска, то можно было бы подумать, что перед вами студент какого-нибудь престижного вуза, стиляга, присевший в кресло отдохнуть. Таких можно часто увидеть на молодежных тусовках: одет с иголочки и модно подстрижен. Его голубые глаза ярко выделялись на фоне загорелой кожи.

– Моя сестра всегда старается в любой вопрос внести ясность, – сказал он, обращаясь ко мне.

Потом добавил:

– Рад знакомству. Алексей, можно просто Алекс. Проходите в комнату. Я поставил чайник.

– Спасибо. Ты как всегда внимателен. Мы с удовольствием почаевничаем, – сказала Вероника, рукой взъерошив безукоризненную прическу Алексея.

Мы прошли в комнату вслед за покатившейся коляской. Трудно было придумать что-либо более несовместимое, чем облик Алекса и Вероники с видом интерьера этой квартиры. Массивная старинная мебель, тяжелые шторы, казалось, не менялись десятилетиями и разместились здесь одновременно с постройкой дома.

Только мерцающий голубым светом электрический чайник и стоящий на секретере открытый ноутбук хоть как-то оправдывали присутствие этих молодых людей внутри этой обстановки. Впрочем, мысль об их неуместности в квартире исчезла, как только мы сели пить чай. Я позавидовал той непринужденности общения, которой обладали Алекс и Вероника. Через минуту мне уже казалось, что я знаком с ними долгие годы.

Алексей рассказывал о своей работе. Он так же как и сестра, был художником. Только если девушка занималась ландшафтным дизайном, молодой человек разрабатывал новые модели мебели. Сейчас он был озабочен разгадкой какой-то хитрой конструкции: вмонтированного в мебель тайника, которую придумали еще в средневековье. Богатый заказчик хотел использовать это приспособление в своей новой мебели, стилизованной под старину. Алексею никак не удавалось расшифровать и воспроизвести эту средневековую затею.

– Не видел ли ты где-нибудь что-либо подобное? – обратился ко мне Алекс и протянул листок плотной пожелтевшей бумаги.

На листке был нанесен карандашный рисунок какого-то предмета мебели. Это был массивный шкаф или секретер с двумя резными дверцами. Алексей протянул мне еще один листок, на котором был изображен разрез того же секретера. Было понятно, что конструкция предполагала несколько потайных разделов внутри шкафа, о наличии которых несведущему человеку невозможно было догадаться. Чтобы понять способ скрытия этих потайных «карманов» нужны были еще какие-то разъяснения. Необходим был хотя бы один дополнительный рисунок. Но он не сохранился, и Алексей сейчас бился над разгадкой этой тайны.

Мы молча рассматривали рисунки. Мне показалось, что Алексей ждет от меня какой-то подсказки.

В наступившей тишине я услышал какой-то необычный высокий звук: будто кто-то пытался звонить в маленький колокольчик. Звук был похож на мелодичный звон хрусталя, когда тот демонстрируют покупателю в магазине.

– Снова Серафима Аркадьевна люстру пытается мыть, – сказала Вероника, заметив, что я прислушиваюсь к этому звуку.

– Наша соседка периодически пытается наводить порядок в своей квартире. Только почему-то вдохновение у нее появляется ближе к ночи, – сказал Алекс.

– Ночь – ее время. На метле она по возрасту уже летать не может. Пусть по ночам хоть тараканов гоняет, – с улыбкой добавила Вероника.

Когда я уходил, провожал меня все тот же тонкий, долгий, мелодичный звон.

Глава 7

Такое яркое солнечное утро выдалось впервые с начала лета. Обычно серый полумрак белых ночей сменялся на сероватую же дымку дня. Казалось, что сегодня солнце вырвалось из-за завесы туч и старалось как можно быстрее вылить весь свой свет, пока серая пелена не прогонит его снова с небосклона.

Я решил сегодняшний день провести как можно более продуктивно и сделать все накопившиеся дела, которые давно откладывались «на потом».

Во-первых, мне надо было забрать машину из ремонта. Это был первый пункт в моем мысленном списке дел.

Машину ремонтировал частный автослесарь Петр, обосновавший свой кустарный цех в чудом сохранившемся с советских времен гараже. Работал он добросовестно и был скромен в материальных запросах. Поэтому все мои знакомые постепенно перекочевали из сервисов к нему.

Каждый раз, когда он возвращал мне машину после очередной поломки, он говорил:

– Собирай деньги на нового коня. Этот скоро откинет копыта.

На сей раз он не сказал этой привычной фразы. Видимо, необычно солнечное утро вывело его из привычного философского настроя, и он мог только вспоминать, как лет 20 назад было лето, когда солнце светило 3 месяца к ряду.

Пришлось подождать, пока Петр приготовит машину к выдаче. Каждый раз он, как художник, не мог остановиться и считал необходимым сделать последний штрих: протереть зеркала, поправить дворники и т.п.

У меня же не выходила из головы вчерашняя встреча с Зомби.

Пока Петр колдовал вокруг моей машины, я загуглил адрес дома, над ландшафтным дизайном которого начинала работать Вероника. Этот дом находится по соседству с домом антиквара. Значит, нумерация будет такая же четная.

Результат ошеломил меня: страница за страницей открывала кричащие заголовки: «Убийство в элитном поселке», «Убийца пока на свободе», «Загадочная смерть» и т.д.

Я открыл первую попавшуюся на странице строчку. И прочитал следующую статью:

«… Жестокое убийство случилось вчера рано утром . Это происшествие можно назвать самым загадочным убийством последних лет. Трудно поверить, но произошло это почти на виду у жителей почти десятка домов. Убитый жил в элитном поселке, расположенном в черте города. В этом поселке всего лишь две улицы. Все дома снабжены видеокамерами, а соседи хорошо знают друг друга. Несмотря на это, преступнику удалось проникнуть на территорию незамеченным.

Нам удалось побеседовать с одним из сотрудников, ведущих дело. Он дал нам лишь краткие сведения:

– Убитый – бывший торговец антиквариатом Альберт Фомин. Он общался только с помощниками по хозяйству и несколькими приятелями. Родственников и близких друзей у него не было.

Имя Альберта Фомина хорошо известно в среде коллекционеров. Он известный эксперт в области искусства. Несмотря на то что он уже давно отошел от дел, специалисты к нему продолжали обращаться с разными вопросами. В свое время он был способен только с помощью лупы без специальной аппаратуры распознавать самые искусные подделки. В последние годы убитый отказывался давать консультации, вел замкнутый образ жизни.

Нам также удалось побеседовать с единственным человеком, общавшимся с убитым накануне несчастья. Это помощник по хозяйству, который ухаживал за участком. Он рассказал нам интересную историю:

– В понедельник вечером к дому подъехал фургон доставки. Два мужчины вытащили из него тяжелый старинный сундук. Адреса отправителя не было. Я расписался в накладной. Перед тем, как занести посылку в дом, я попросил грузчиков открыть сундук: вопросам безопасности хозяин уделял много внимания. Я убедился в том, что сундук пуст, и позволил внести его в вестибюль. Хозяин был удивлен такой посылкой. Было понятно, что он ее не ждал.

О непричастности садовника к убийству свидетельствует запись видеокамеры. Альберт Фомин был жив после ухода садовника. На видеозаписи видно, как спустя час он выходит на террасу.

Связь между посылкой и трагическим происшествием устанавливается.

Мы опросили одного из известных специалистов. Он предположил, что хозяин сундука прислал вещь прямо домой к эксперту, в надежде, что тот из любопытства осмотрит незнакомую вещь и даст свое заключение об ее подлинности.

Истекающего кровью Альберта Фомина обнаружила домработница. Когда полиция прибыла на место происшествия, эксперт был еще жив и успел повторить последнюю фразу преступника:

– Я не нашел то, что мне было нужно…

Преступника поймать не удалось, его следы теряются около пруда. Имя предполагаемого убийцы установлено, но полиция пока держит его в секрете».

После прочтения этой статьи мое приподнятое настроение, подаренное редким солнечным утром, начало быстро улетучиваться.

Я чувствовал, что события последнего дня как-то связаны между собой. Знакомство с Артуром Борисовичам, его неожиданное предложение, статья об убийстве его ближайшего соседа, встреча у пруда с Зомби – все это звенья одной цепи.

А самая главная мысль, которая терзала мое сознание: вольная или невольная причастность Вероники ко всем этим происшествиям. Случайно ли она появилась рядом с этим злосчастным коттеджем и не грозит ли опасность ей?

Глава 8

Из всех пунктов созидательного плана по переделыванию всех срочных дел, составленного мною мысленно утром, был выполнен только первый. Думать об его продолжении я уже не мог. Надо было найти хоть какую-то зацепку и начать раскручивать узлы, которые грозили превратиться в один безнадежно запутанный клубок. Дела снова отодвигаются на туманную перспективу.

Я расплатился с Петром. Он, похоже, был обижен поспешностью, с которой я сделала это.

Был нарушен ранее принятый ритуал в виде обсуждения темы: «как было, как стало». Но я не мог отвлечься от одолевающих меня мыслей.

– С чего началась эта череда странных происшествий? – задавал я себе вопрос.

– Пожалуй, знакомство с Артуром Борисовичем явилось тем триггером, который нарушил монотонность моей жизни, – последовал мысленный ответ.

Дальнейшие рассуждения привели к неизбежному выводу о том, что надо начинать с самого начала. С открытки. Необходимо выяснить, каким образом открытка попала к дяде, и подробнее изучить этот прямоугольник плотной бумаги. Благо, что я предварительно ее сфотографировал.

Я завел мотор и отправился к дяде. Рядом с его домом работали два дворника, старательно отмывая следы вчерашнего пожара.

Я с порога начал рассказывать ему обо всех событиях вчерашнего дня и о статье, которую я прочитал в ожидании получения автомобиля после ремонта.

Самая привлекательная для меня черта дядюшки заключалась в его удивительном самообладании. Никогда я не видел его раздраженным, выражающим бурную радость или досаду. Ровный спокойный тон, интеллигентное лицо располагали людей.

Наиболее самонадеянные люди принимали его безукоризненную вежливость за податливость чужой воле и пытались влиять на него в своих целях. Но они всегда бывали быстро разочарованы: дядя отличался способностью виртуозно поставить на место кого угодно. Причем человек, опрометчиво покусившийся на его независимость, только спустя какое-то время начинал понимать, как изысканно и безнадежно его отшили. Особенно часто такие вещи случались с женщинами.

Завидный холостяк тревожил многих из них именно своим статусом свободного мужчины. Сначала дядя успешно отражал атаки сослуживиц. Потом они, убедившись в безнадежности своих усилий, подключили своих подруг, сестер, племянниц. Со временем его оставили в покое, удовлетворившись положением добрых знакомых и приличных сотрудников.

Были ли у его романы? Я не знаю. Эти темы мы обходили при своем вполне дружеском общении. Наверное, были. Но они, видимо, остались в прошлом и влияния на сегодняшнюю жизнь не оказывали никакого.

Дядя оставался верен себе. На протяжении всего моего рассказа он не выразил никаких эмоций: слушал спокойно, лишь изредка задавая сопутствующие вопросы.

– Ты прав, – сказал он после того, как я закончил свой рассказ, – начинать надо с открытки. Давай ее посмотрим еще раз.

Я достал телефон, чтобы найти нужный снимок. Снимок не находился. Я быстро перелистывал кадр за кадром, но снимка не было. Он исчез.

– Еще один штрих в картине маслом, – сказал дядя, – Значит, не все так просто с этой открыткой. Ты прав, начинать надо с нее. Поедем к Григорию, узнаем, откуда прилетела эта птичка.

Склонность к метафорам возникала у дяди в минуты напряженной умственной деятельности. Я же впал в оцепенение. Могло быть только две причины исчезновения фотографий: или у меня развивается паранойя, или кто-то их стер из моего телефона.

Размышлять было некогда. Мы уже спускались к машине.

Григорий, один из членов дядюшкиного кружка, жил на другом конце города. Он коллекционировал ключи и замки. Григорий был самым молодым из всей коллекционерской компании. Ему было около 60-ти. На пенсии он был уже давно. Григорий – бывший военнослужащий.

Дядя предупредил, что в данной время Григорий находится в дурном расположении духа. А это значит, что при общении с ним надо больше молчать, а говорить и задавать вопросы можно только при острой необходимости. Причиной плохого настроения обычно равнодушного к земным благам Григория стала, как ни странно, хозяйственная неприятность.

Обычно лето Григорий проводил в деревне под Псковом. Несколько лет назад он решил заняться пчеловодством и установил там десяток ульев. Прошлой зимой, когда он на несколько дней уехал в Питер, ударили морозы, и все его пчелы перемерзли.

Сейчас Григорий пребывал в депрессии по поводу краха своего предприятия, но надежды на возобновление дела не оставлял, о чем свидетельствовал массивный значок начала 20 века «Съезд пчеловодов города Смоленска» по-прежнему красовавшийся на его груди.

Я как-то спросил у него:

– А почему Вы носите значок смоленских пчеловодов, а не псковских?

– Пчелы не знают границ губерний, как и прочих границ- ответил Григорий.

Было понятно, что ему просто удалось достать только именно этот старинный значок. Возможно, что у псковских пчеловодов съезды не проводились, и подобный значок просто не был выпущен.

По дороге дядя рассказал мне, как открытка ему досталась от Григория: тот предложил ее выменять на амбарный кованый ключ, хранившийся у дяди еще со времени его стройотрядовской юности.

Кто бы мог предположить, что ключ из далекой алтайской деревни станет тем концом ниточки, с которой начнется распутывание большого клубка из тайн и опасностей.

Глава 9

У дядюшки тоже имелся собственный стиль звонка в дверь: один звонок, за которым следовала пауза, затем 2 коротких звонка подряд и после паузы еще один длинный.

Григорий нас ждал. Он открыл дверь сразу.

– Вы могли бы и не приезжать, сказал он, выслушав дядю, – Я мог бы сказать и по телефону про эту открытку. Тем более что рассказать про нее смогу немного.

– Мы с племянником в последнее время, по возможности, стараемся не посвящать телефон в свои дела, а общаться с добрыми друзьями очно. К тому же в живом разговоре всегда возникают неожиданные повороты, которые могут привести к истине, – ответил дядя.

– Я купил ее на блошином рынке у Пети Пардона, – буркнул Григорий.

Я не был знаком с Петей Пардоном, но неоднократно слышал это имя. Его личность была широко известна среди коллекционеров. Этот крепко пьющий мужичек продавал все, что находил в одному ему известных местах. Преимущественно это были помойки. Старые книги, мясорубки, выбивалки для ковров, монеты, детали самоваров, тарелки со сколами и с въевшейся грязью – все это можно было встретить на «прилавке» у Пети. Он называл это все винтажом. Прилавок представлял собой перевернутые деревянные или картонные ящики.

Изредка в Петином ассортименте встречались действительно стоящие вещи. Поэтому коллекционеры не упускали его из виду в надежде перехватить раритет. Но чаще Петя старался всучить какой-нибудь грязный хлам. За привычку повторять при этом:

– Пардон! Пардон! – он и получил свое прозвище.

– Если тебе нужны еще такие открытки, лучше обратись по другим адресам. У Пети такая открытка была одна, я поэтому и обратил на нее внимание. Эта явно попала к нему случайно, не с помойки. Она была чистая и не мятая. Там еще пара вещей интересных была, Петя сказал, что их все один человек принес. Я не собирался ее покупать, но у него был вот этот ключ, – Григорий показал большой ключ с головкой причудливой формы,

– Петя, зная, что мне нужны такие вещи, заломил непомерно высокую цену. Я долго пытался его уговорить немного сбросить. Но он уперся и ни в какую. Потом заявил, что вместо скидки он отдает мне эту открытку, – раздосадованно добавил Григорий.

– Я все-таки попробую узнать: откуда она у него появилась, – произнес дядя.

– Да не скажет он ничего. Ты же знаешь: у него одна песня: «Купил за очень дорого, а продаю, пардон, себе в убыток». Давай лучше я поеду с вами. Сегодня среда, он там с утра до вечера будет стоять. Вместе, может быть, его раскрутим.

Мы уселись в машину и поехали на Блошиный рынок.

На блошином рынке было мало продавцов и еще меньше покупателей. Это в субботу и воскресенье утром здесь не протолкнуться. В этот день здесь бойко идет покупка, продажа, обмен всего и вся.

А сегодня торговцы скучали. Они лениво скользили взглядом по прилавкам соседей, по одиночным фигурам слоняющихся людей, которые явно не были настроены стать покупателями.

Петя Пардон стоял у самодельного столика недалеко от входа. На его голове была нахлобучена шляпа с мятыми широкими полями, скрывающими лицо. Он, видимо, нашел какой-то новый источник старых вещей, и на его прилавке красовалась целая гора хохломской посуды. Петя явно нарушал концепцию собственной торговли: торговать только разными случайными вещами. И до такой банальности, как современная хохлома или гжель, Петя не опускался никогда.

Мы подошли ближе. И вдруг все мои спутники застыли на месте. Оказывается, у столика стоял не Петя, а какой-то незнакомый мужик.

– А Петя где? – удивленно спросил Григорий.

Мужик сдвинул шляпу на затылок, чтобы поля не мешали рассматривать нас. И только потом ответил:

– Его уже давно не видно. Дня три. Никто не знает: когда он появится. Мне он иногда разрешает пользоваться этой точкой.

Мужик явно лукавил. Все знали, что Петя свято оберегал свое торговое место, и даже в выходные, которые он сам себе периодически устраивал, никому не приходило в голову занимать его.

Григорий молча отодвинул большую тарелку со стоящими на ней расписными рюмочками и взял в руки выглядывающие из-под нее металлический жетон с отштампованным номером «67» и надписью: «Дежурный дворник».

– Ты хочешь сказать, что он тебе весь свой бизнес передал? – спросил Григорий с угрожающе ироничной ноткой в голосе, – Ты же не будешь спорить, что эта вещица из Петиного хозяйства? Я к ней в прошлый раз присматривался. Не думаю, что ему понравится, что ты торгуешь его вещами. В этом надо разобраться.

Григорий достал из кармана телефон и начал искать какой-то номер.

Все-таки многолетний опыт общения с призывниками научил Григория добиваться желаемых ответов.

– Да, это Петин товар. А зачем этим вещам пропадать? Я подумал, что Пете он без надобности: он никогда не исчезал так надолго. Значит, у него серьезные проблемы, – раздосадованно ответил мужик и добавил: – Деньги я ему отдам, если что-то из его вещей продам. Только шум не поднимайте.

– Тогда рассказывай все, что знаешь о том, откуда Петя взял последнюю партию товара, – приказал Григорий.

Мужик начал издалека. Я подумал, что страх перед Григорием был напускным. Ему просто нужны были собеседники в этот безнадежно скучный для торговли день.

Глава 10

Знакомство Жоры (этим именем представился мужик в шляпе) с Петей Пардоном едва ли можно было назвать случайностью. Они делали ежеутренний обход помоек на одних и тех же улицах. Рано или поздно они должны были встретиться.

Только для Жоры этот обход носил менее интеллектуальный характер: он искал цветной металл. Удивительно, но народ до сих пор выбрасывает на помойки алюминиевые бидоны и медные тазы. Эти предметы и были основной добычей Жоры.

Главное, надо было успеть до того времени, когда мусорные машины не начнут громыхать контейнерами в питерских колодцах. Или отряд конкурентов не вытащит из недр помойного бака самое ценное.

Серьезных конкурентов было немного: 2-3 человека. Они приходили очень рано: надо было успеть до четырех часов утра, иначе потом набегут пробудившиеся с бодуна синьки, которые гребут все подряд и только портят хорошие вещи.

Бывали удачные дни. Например, однажды молодежь из какого-то офиса вдруг начала выбрасывать старые телевизоры, мебель, технику. Это был хороший улов.

В тот же день, как назло, попадалась одна мелочевка. Удалось найти какую-то маленькую потрепанную дамскую сумочку с крупной металлической застежкой. Застежка была приделана так крепко, что оторвать ее от кожаной основы не удалось, и пришлось взять с собой всю сумку. Там же Жора подобрал и совершенно ненужную ему вещь: гобеленовый коврик с бахромой. Коврик был вытерт с одного угла, но основная композиция: пляшущие то ли цыгане, то ли испанцы сохранилась.

Хозяевам коврика было жалко бросать его в мусорный бак. Они надеялись, что такая полезная вещь еще послужит новому владельцу. Поэтому они положили аккуратно сложенный коврик на столбик рядом с помойкой. Жоре коврик был не нужен, но его тронула красота и беззаботность изображенных людей.

– Повешу на кухне,– подумал он, – Пусть они понервничают.

«Они» – его соседи по коммуналке, с которыми много лет продолжалось жесткое противостояние. Жора был уверен, что эти «понаехавшие» глухи к истинной красоте и будут против размещения коврика на общей кухне.

Его размышление прервал вежливый вопрос:

– Пардон, Вам очень нужен этот коврик?

К Жоре обращался щуплый человек. У него в руках была большая сумка и профессиональная палка с крючком для извлечения вещей с глубины контейнера.

– Очень, – буркнул Жора.

Так началось знакомство, переросшее в сотрудничество.

Коврик Петя поменял на тяжелую металлическую блямбу от какой-то допотопной сантехники. Это не был цветной металл, но коврика она стоила. Такой же бартер был произведен и с сумочкой.

В дальнейшем между двумя профессиональными помойщиками было достигнуто соглашение о совместной деятельности. После небольшого обучающего семинара Жора стал поставщиком Пети Пардона.

Со временем Жора даже получил ключ от Петиной квартиры. Он мог в любое время приносить найденные вещи и даже ночевать здесь. Сближало еще то, что они оба были людьми в меру пьющими. Так, во всяком случае, считали они сами. Приятелей, пьющих без меры, и у того, и у другого было гораздо больше.

Григорий оказался прав. Источником последнего поступления товара не была помойка. Открытку и несколько старинных предметов, в числе которых был и жетон дежурного дворника, принес с блошиного рынка Петя Пардон. Показывая Жоре эти вещи, он сказал:

– Бизнес расширяется. Пардон, теперь ты сам будешь обрабатывать наши помойки, а я налаживаю новый канал. Мне надо будет раз в неделю ездить и забирать товар. Обещают очень хороший