Свид 24. Книга 2

Глава 1

На другой стороне моста колонну встречали бойцы Свидов, они словно статуи стояли на входе и не планировали просто так пропускать бойцов. Они их отлавливали и отправляли в части, которые растянулись по всему берегу реки. Ник предвидел это и на подходе к мосту, приказал Розалин выстрелить ему в ногу. Розалин не стала требовать объяснений и подбила его. Перетерпев боль, он приказал ей покинуть машину и бросить здесь.

– Что? Зачем? Она цела! – недоумевала Розалин.

– На той стороне, они сразу тебя припашут в часть, да ещё и будут проверять, как так девушка боец и всё такое. Вылезай. Хрен с ней с машиной – он едва держался от боли, но знал, что поступает правильно. Розалин нахмурилась, ей не хотелось покидать машину, но слова Ника засели у неё в голове, и она согласилась. Они медленно шли в сторону своих. Ник ковылял прихрамывая, но счастью его не было предела. С этим ранением его точно отправят в медпункт, а там он найдёт Анри, и они сбегут. Куда и как, он ещё не знал, но понимал, что не останется больше на фронте, чего бы ему это не стоило.

На посту их обыскали, оценили ранение Ника и отправили к остальным людям, которые толпились у одного высотного здания, со стеклянными окнами, откуда глазели любопытные сотрудники. Эта часть города продолжала жить обычный жизнью, однако страх не покидал людей, ведь в паре километров от них, на другой стороне реки рыскали Рауки и это всех заставляло тревожиться. Но телевизионные экраны пестрили новостями о скорой победе над саандорийцыми, войска упорно прорывались к вражеской столице и не было ни одного упоминания Завира, который ровно наполовину был оккупирован и жил буквально под прицелом.

Утром жители города всполошились от звуков сражения. Офисные сотрудники с волнением вглядывались вдаль, ища глазами наступавшие отряды Рауков, а когда показалась колонна с беженцами, все побросали свои дела и прильнули к окнам с телефонами в руках. Уже через час сеть заполнили видео о том, как вероломно и отважно сотрудники Свид 24 вырвались из цепких лап врага. Народ ликовал, посыпались тысячи комментариев с вопросами о том, как людям удалось сбежать, а к моменту прибытия полутора сотни беженцев к посту, здесь уже были журналисты и в таком количестве, что военным пришлось отгонять их силой. Но как только люди стали проходить за линию поста, выбираться из машин со слезами счастья на глазах, новостных сотрудников было не остановить, они словно хищники кидались на каждого встречного, задавая кучу вопросов. Кто-то отмахивался от них рукой, кто-то начинал подробно рассказывать, как всё произошло.

– Это всё Ник, его заслуга.

– Их было двенадцать или тринадцать бойцов, двое шли с нами, остальные удерживали Рауки на территории центра, мы шли и постоянно оглядывались, было очень страшно. Но всё Ник организовал. Кто он? Он боец первой линии, был на лечении в центре после тяжелого ранения.

– За день до побега, Ник подошел ко мне и сообщил об их плане. Я как заведующий понимал все риски, но оставаться было нельзя, пришла бы вторая линия Рауков и нас всех бы поубивали, нужно было прорываться и он взял всё на себя. Собрал каких-то бойцов, видимо подлатал Свиды, которые были в центре, а дальше, дальше мы просто ждали его отмашки. Мы не видели, как они сражаются, не знаю выжили они или нет. Они выступили против пары сотен Рауков, а может и больше.

– У меня есть видео сражения. В этот день Ник сражался без огня с бойцом Рауков, там какой-то спор был, я точно не знаю деталей. Ник бился достойно, мы все понимали, что он победит, но он проиграл, наши говорят, что это было спланировано, иначе бы бойцы Рауков взбунтовались и перебили нас всех. Тот боец ему вообще не соперник был.

– А потом он ему руку протянул и вытащил Ника из машины, понимаете, он не убил его, сказал, что саандорийцы должны показать себя милосердными. А вообще да, они нас не трогали. Был один задира, из-за которого и случился весь этот сыр бор, но Ник его в рукопашной уделал. А вон он, вон Ник! Эй, ребята, Ник жив, жив! – журналисты кинулись в сторону Ника словно косяк рыб, но он их не замечал, даже не понимал, что происходит.

Ник оглянулся на пост, его Свид стоял неподвижно «больше я в тебя не сяду никогда» радовался он. До его ушей не долетали вопросы журналистов, а только чьи-то неистовые рыдания. Он прислушался, манера плакать была до боли знакомая. Ник начал тревожиться, сердце стало биться чаще. Мадам рыдала безудержно, крики её разносились на добрых пару сотен метров вокруг. Розалин побежала, она не могла удержаться от волнения, думая, что Мадам ранена, но та была цела и невредима. Она распласталась на грязной дороге и рыдала. Рядом сидела Мари, её голову бинтовала другая медсестра. Ник почувствовал, как всё тело накрыла волна страха.

– Что случилось? – вопрошала Розалин, но Мадам лишь лила слёзы и истошно выла – Мари, что случилось? Отвечай? – девушка перевела на неё пустой взгляд, лицо было измазано кровью, но она даже не пыталась его отмыть.

– Анри – начала она и Ник опустился на колени перед ней, всё внутри похолодело, он хотел заткнуть уши и не слушать её. Врачи вокруг одергивали его, предлагали помощь, видя как по ноге стекает кровь из свежей раны, но он не обращал внимание – её похитили, какие-то мужчины, подъехали и забрали, я пыталась, правда пыталась её отбить, но он меня чем-то ударил по голове и я отключилась, а когда очнулась их уже не было – на этих слова Мадам залилась истошным воем, а Мари тихо заплакала не сводя взгляда с Ника, но тот быстро встал и побежал к мосту, он бежал так, словно нога его не была ранена. На посту его схватили. Толпа журналистов хлынула за ним, фиксируя на камеры каждый шаг. Были слышны крики, он рвался обратно, повторяя имя Анри, но никто не слушал, бойцы повязали его, а кто-то из врачей уколол седативным и на этом всё стихло.

Ник очнулся уже в палате, на другой день после операции. Он был намертво привязан к больничной койке и не мог даже двинуться. Чудовищная не физическая боль охватывала всё его тело, каждую клеточку, он плакал, кричал и плакал, так, что другие пациенты, стали вызывать медсестер, которые пытались успокоить его. В голове стоял образ Анри, которая была теперь там, на той стороне и неизвестно, что с ней. Никто не хотел ему помогать, один потерянный человек для всех был такой мелочью, но только не для него. Он обещал, что вернётся, он обещал ей, что всё будет хорошо, что Анри будет в безопасности, а теперь её не было. Остались лишь её слова «Я верю тебе и буду ждать на той стороне». Ник ненавидел себя, всем своим существом он ненавидел себя. Прошло столько времени, что сложно было понять, где сейчас Анри, что с ней и почему её забрали? Почему её, не Мари или кого-то ещё? Он метался в своих мыслях, пытаясь найти ответ, пытаясь понять, что же делать дальше. На жалобы пациентов пришёл врач и снова поставил укол. Ник забылся сном ещё на двенадцать часов.

В этот же день сети заполнили видео с Ником, его сражение без огня в центре, его неистовые крики и попытки вернуться за неизвестной девушкой по имени Анри, отрезками интервью с беженцами, которые рассказывали о том, кто их вывел из окружения. Всё это бесконечно листалось каждым жителем страны и обсуждалось.

Бойцы первой линии практически не выходили в рейтинг. Ник попал туда после того, как был отмечен одним из известных бойцов «Встретил чувака, которые на первой линии прожил четыре года, достойно уважения». Кто был этот боец, Ник не знал, да и не интересовался, но после быстрого взлёта сразу попал в тридцатку лучших. Люди, чувствительные до таких трагедий как заключенный, сражающийся за честь страны, удерживали его в тридцатке несколько месяцев. Ник и раньше продавал беттерам интересные видео и фотоматериалы, которые находил в полях, но по правилам мог получить лишь часть денег, а в рейтинге занимал чуть ли не последние строки. Но после его триумфального возвращения из Свида 24, сеть взорвалась симпатией к нему. Особенно всех зацепила его таинственная история любви. Все копали материалы на неизвестную медсестру по имени Анри и журналисты порционно выдавали интервью с сотрудниками центра, кто был лично с ней знаком, а там вспыли все интересные факты знакомства.

– Банки только летели, он махал штативом как сумасшедший, ну я его понимаю, только с фронта, ранение, а его машину куда-то увезли. А мы черт его знает, где она и тут заходит Анри и говорит, что отведёт этого психа к машине.

– Мы все ахнули, когда она вышла в компании с ним, такая спокойная, она вообще очень спокойная девушка, добрая такая и к нему была добра, а он поверьте не сахар как человек. Жизнь его обидела, сами понимаете.

– Анри вытащила его из захваченного госпиталя, на своём горбу, сама ранена была в голову, просто чокнутая баба, но преданная делу. Я горжусь, что в наших рядах есть такие люди.

Ник взмыл в рейтинге так быстро, что беттеры не успели опомниться, как он занял десятую позицию. В больницу ломанулись потенциальные менеджеры, все хотели урвать договор с ним, ведь сейчас, даже несмотря на ограничения, на его счет лились деньги, словно горные ручьи. У заключенных обычно не было официальных беттеров, но им позволялось участвовать в рейтинговании в качестве бонуса, но так как выживаемость бойцов была не высока и денег они в руки получить до истечения срока не могли, вся выданная им сумма удерживалась беттинговой компанией, которая делила деньги вместе с правительством. Всё это было крепко связано с самого начала. Обычные беттеры, даже те, кто умудрялся вырвать лакомый кусочек и получить в подопечные лучших бойцов, всё равно имели лишь малую сумму от того, сколько ставили люди в целом.

Крупных беттинговых компаний было немного, но все они были связаны определёнными обязательствами с правительством, которое поощряло их деятельность и пресекала работы незаконных ставочных организаций. Самим беттинговым компаниям не было необходимости связываться с Ником, у них были тысячи беттеров, которые получали свой жалкий процент с раскрутки бойца. Для этого использовались все возможные способы, начиная с телерадиовещания и заканчивая расклейкой плакатов по самым злачным районам городов. Всё это привлекало людей, чем ниже заработок, тем выше желание поиграть на жизни какого-то бойца и урвать свой куш. Но как бы они не рвались к Нику, он не отвечал на их запросы. Единицам удалось прорваться в его палату, они бросались бесконечными обещаниями гор золота, денег и женщин, даже намекали на возможность обжаловать его обвинение в суде, но Ник молчал. Он молчал не только с ними, но со всеми, кто к нему приходил.

На третий день в палате объявился Марк, он что-то долго рассказывал, объяснял, но поняв, что Ник глух к нему ушёл. Ник безразлично смотрел в потолок, губы были плотно сомкнуты. Его уже развязали, он больше не пытался сбежать, как и не пытался жить. От еды он отказывал, только пил воду и лежал. Врачи уже начали тревожиться и слухи дошли до Мари, которая также приняла безуспешную попытку разговорить Ника, плакала, просила прощения, а в конце отругала его и ушла.

На пятый день врачи забили тревогу, они уже вводили ему питательные вещества через капельницу, но это с трудом компенсировало полный отказ от еды. В палату к нему больше не пускали беттеров или журналистов, которые уже по всей стране разнесли фотографии исхудавшего лица бойца, со словами «боец, спас сто пятьдесят сотрудников Свид 24, но не смог спасти свою любовь». Фраза ходила в народе и создала небывало романтичный ареол вокруг Ника, который поднялся до пятого места. Беттинговые компании бушевали, такого резкого перекоса никто не ожидал, аналитики не спрогнозировали такой скачок и получили за это выговоры, а кто-то даже лишился работы.

– Мелина, пойдём с нами, может ты сможешь с ним поговорить, он ведь убьет себя? – взмолилась Мари, отыскав Розалин среди сотрудников. Врачи вызывали их троих с целью вразумить бойца, чтобы он начал питаться. Уже ни один психолог приходил к нему, но всё было безрезультатно.

– Не пойду, раз он решил сдохнуть, пусть сдохнет, слабак – Мари была готова заплакать, она уже потеряла подругу и не хотела терять ещё и друга, перед которым чувствовала себя кругом виноватой.

– Слушай, Розалин, Мерсад передал мне телефоны, и я попробую связаться с той стороной. Если получится, то ты сможешь связаться с родными. Да знаю, ты держишь это всё в тайне, но Мари мне рассказала, а ей Мерсад. Я прошу, сходи с нами к Нику. Я попытаюсь помочь тебе, а ты нам – Розалин злобно выдохнула.

– Зови меня здесь Мелина, понял? – Марк кивнул.

Лицо Ника осунулось за неделю. После операции он так и не ел, организм едва находил силы на восстановление, а питательные капельницы не могли заместить все потери тела. Он не обращал внимание на пришедшую делегацию из Мари, Розалин и Марка, а смотрел в потолок пустыми глазами. Ник уже не думал, днем и ночью он лишь смотрел в потолок, в ожидании смерти, смотрел, в надежде, что та самая с косой прекратит эти страдания, это жгучее чувство вины и потери, нужно было только потерпеть.

Розалин приблизилась к постели, на её лице было отвращение.

– Что, решил сдохнуть? – Мари охнула, ей уже хотелось вывести Розалин из палаты, пока та не сделала хуже, но Марк её остановил – Ты же у нас такой страдалец, ужас, как мне тебя жаль – язвила Розалин, Ник игнорировал её – ведь только Анри в тылу врага, других таких нет, только она бедная несчастная в лапах чужаков. М-да, стоит один раз дать мужику, и он весь остальной мир не видит, не видит, что вокруг есть люди, которые пережили гораздо более худшее. Да-да, знаем, плавали – глаза Ника сдвинулись в сторону Розалин. Мари прикоснулась к лицу руками, она впервые за неделю видела хоть какую-то реакцию с его стороны – значит всё это делалось лишь ради неё одной – по щеке Ника скатилась одинокая слеза. Розалин подумала с минуту, глядя на этот безнадёжный взгляд. Она знала, не только ради Анри он это делал, но ради других людей, даже врагов, ведь перед самым боем строго запретил стрелять в безоружных, но он ждал и был уверен, что тут будет она, ведь все дошли вполне спокойно, не было ни неожиданных нападений, ни попыток разнести всю колонну. Нет, они мирно дошли до моста, не считая случая с Анри – знаешь, я немного знала Анри, но разве ты не думал, что даже там сейчас она верит и надеется, что ты живой? Она не из пугливых, поверь, за свою шкуру будет переживать в последнюю очередь. Да, ничего ты не понимаешь, даже того, что единственное, что она тебе не простит – это если ты сдашься – Розалин склонилась над его постелью – знаешь, что меня держало от того, чтобы подвеситься на крюке в части Гарыча? Моя вторая семья, моя любимая мама Эн и Сандро, я знала, что они будут ждать меня даже тогда, когда им придёт повестка о моей смерти, даже когда я пропаду на десять, а может двадцать лет, они будут меня ждать, помнить и любить, и я буду им нужна. Как ты не понимаешь, что она сейчас там, напугана, в ужасе от происходящего, думает лишь о том, как бы ей выбраться, чтобы вернуться, а вернуться куда? К твоему трупу? Этого она не простит тебе никогда.

– Ты думаешь она жива? – злобно сказал Ник. Розалин улыбнулась.

– Тупой ты, однако. Если бы её хотели убить, то уже бы там прикончили, но судя по словам Мари, она им нужна живой – шептала Розалин – она связана с самым известным бойцом Саандорийского союза, он в десятке лучших, понимаешь, о чем я? Мерсад, Мерсад самый рейтинговый боец последнего года и до сих пор сохраняет позицию. На ней хотят заработать, может потребовать у него выкуп, ну никак не убить. А ты раскис и лежишь тут как идиот, когда твоя женщина борется за жизнь, чтобы быть рядом с тобой. Поверь, она ещё та оторва и выберется оттуда живой, а вот ты даже пятки её не достоин. Она тащила тебя с фронта, даже раненная, она верила в тебя, а ты в неё не веришь. Мне даже противно тебе это объяснять – лицо Ника становилось всё сосредоточенней, Розалин отошла от постели, засунула руки в карманы и стала ждать. Ник проматывал в голове все события, связанные с Анри, все её поступки и слова, осознавая, что Розалин говорила правду. Он поднял на неё глаза, они горели яростью и уверенностью.

– Ты права – громко произнес он и сел на постели. Розалин улыбнулась и ушла, а следом ушли Марк и Мари. Ник вернулся, словно восстал из пепла. Он корил себя за слабость, мысленно прося прощения у Анри «Я вытащу тебя, где бы ты не была, вытащу».

Яркий свет ударил в глаза до боли, Анри прищурилась, думая, что это солнце, но это был фонарь на одиноком столбе возле брошенной автозаправки. В дали стояли груженные фуры, их силуэты проступали на небе, где пару часов назад село солнце. Они были слишком далеко, чтобы добежать до них, а ноги Анри были связаны. Один из мужчин ослабил ремни на ногах и толкнул девушку в сторону туалета. Анри повиновалась и зашаркала мелкими шажочками. Через десять минут её снова бросили на заднее сиденье с мешком на голове.

Всю дорогу из Завира машина летела так, что Анри едва не падала с сиденья на пол, один из мужчин побоялся, что та расшибётся и пристегнул её ремнями. Сложно было понять куда они едут и как долго. Сперва Анри пыталась запоминать повороты, но они столько раз сворачивали и петляли, что она сбилась со счета. А теперь уже на брошенной автозаправке она осознала, что они далеко от города и движутся в тыл Саандора. Но её успокаивало, что о ней беспокоятся, привязывают ремнями, дают воды и водят в туалет, это означало, что убивать её не хотят, но для чего она им нужна идей не было. На второй день страх и паника отступили, Анри совладала с собой и начала обдумывать план побега с чужой территории. Всё это казалось страшным сном, но имея опыт побегов, она верила, что и это реализуемо. Её силы подпитывались уверенностью, что Ник жив, что он добрался до той стороны и теперь был в безопасности. Она знала, что, не найдя её он точно взбесится не на шутку, но что предпримет догадаться было сложно. Главное, чтобы не навредил самому себя, а она то точно выберется. С детства отец её учил, что не бывает безвыходных ситуаций, что всегда есть решение, просто мы в пылу эмоций и переживаний не видим его, а значит нужно было приложить все усилия, чтобы прийти к равновесию.

Через два дня Анри стала слышать шум за окнами. Это был город, вокруг кричали торговцы, сигналили машины, всё до боли напоминало какую-то ярмарку. Час они медленно ехали на машине, каждый раз притормаживая, а водитель то и дело кричал из открытого окна на других участников движения. Анри невольно вспомнила рынки на границе с Туринией, там была в точности такая же атмосфера. В машине было жарко и душно, она ни раз просила снять мешок, чтобы было легче дышать, но её просьбы игнорировались, а потом и вовсе замотали рот скотчем, чтобы она не шумела и не привлекала внимания.

Шум города постепенно стал стихать, по предположениям Анри, машина выехала за город и не ошиблась. Ещё день они мчали по гладкой дороге в другой город, не менее шумный чем предыдущий. Там они остановились на какой-то улице, дождались темноты и вытащили Анри с заднего сиденья. Её привели в какое-то неизвестное помещение, крошечная комнатка, буквально два на три, где не было ничего. Там она провела ещё несколько часов. Пока не появился он. На голову ей снова надели мешок, чтобы она не могла видеть, кто с ней разговаривает, усадили на стул и начали довольно спокойную беседу.

– Привет, Анри, ты наверно хочешь знать где ты и зачем тебя сюда привезли? Да я понимаю твоё беспокойство – голос был приторно сладкий и изворотливый – ты в одном из городов нашего прекрасного Саандора. Я думаю, название тебе ни о чем не скажет. Почему ты здесь, всё просто, ты спасла моего самого ценного бойца, который несет мне золотые яйца, а народец у нас любит такие романтичные истории. Что привело меня к мысли, что было бы не плохо собрать вас вместе и показать миру, за достойную плату разумеется – он выдержал паузу, ожидая что девушка, что-то ему ответит, но Анри молчала – двое моих наемника чудесным образом оказались в вашем городе, когда он был захвачен. Они любят такое, покопаться в брошенных наспех домах, пособирать что-то ценное, да и заглянуть в ваш центр тоже удосужились. Ну вот они-то тебя и признали. Ну с ними ты уже знакома. Я надеюсь, мы с тобой поладим, ведь на родину ты уже не сможешь вернуться без черного пятна на репутации, а слухи говорят, ваши не сильно щадят бывших пленных, да честно признаюсь наши вас тоже недолюбливают. Но я, я это другое, для меня война это бизнес, хороший прибыльный бизнес, для меня нет плохих или хороших, все просто люди, которые могут сделать мою жизнь лучше, а я смею заметить, тоже могу улучшить, чьё-то положение – он замолчал, чтобы последние его слова осели в голове девушки – я предлагаю тебе сделку, ты работаешь на меня, делаешь всё, что я тебе скажу, а взамен получишь второй шанс на жизнь в новой стране. Ты ведь медсестра, если я не ошибаюсь? – Анри молчала – ну да, думаю да, а значит тебя ждал бы только фронт за копейки. Но здесь ты можешь обрести новую жизнь, ты звезда, твоё лицо знают абсолютно все, как и лицо Мерсада, и вы вместе можете сколотить состояние на своей известности, а я вам в этом помогу. Ну что, как тебе такое предложение? – Анри думала, особых вариантов на отказ у неё не было, её либо заставят, либо не получив того, что надо, убьют.

– Хорошо, я согласна – коротко ответила она.

– Ну и отлично. Пока я всё подготавливаю, тебе придётся пожить здесь. Проси всё что надо, еды, воды, но на улицу тебя, прости, не выпустят. Мне не хватало ещё, чтобы кто-то тебя перехватил. Да и сразу скажу, ты так далеко от линии фронта, что бежать будет как минимум глупо, особенно учитывая, что твоё лицо красуется на каждом билборде – он тихо вышел. Потом вернулись его помощники, сняли мешок, развязали руки и оставили одну.

Анри расхаживала по комнатушке, здесь не было окон, пахло сыростью, и никакие звуки не дотягивались до её ушей. Вечером ей принесли сносный ужин, она тут же на него накинулась, силы ей были нужны. Пару раз вывели в туалет с мешком на голове и вскоре она забылась крепким сном. Ей снился Ник, тот день, когда они шли пешком с полигона. Весна только начала касаться улиц, но солнце было такое яркое, что хотелось закрыть глаза. Она резко проснулась, в лицо светили фонарём, Анри вздрогнула от неожиданности, чей-то голос раздавался в глухих стенах.

– Вставай, пошли, эй, вставай – она едва смогла продрать глаза, как её быстро вывели без мешка и не связывая руки и ноги. Мельком она заметила обстановку в месте, где находилась. Это была вполне опрятная квартира, обставленная дорогой мебелью абсолютно безвкусно. В конце коридора мелькал свет, возможно от телевизора, но Анри не слышала звуков. Её быстро вывели на улицу, посадили в другую машину и повезли.

Вокруг был ночной пригород, который спустя полчаса сменился шумными улицами города. За окном автомобиля мелькали огни, люди на улицах прогуливались, смеялись, что-то ели на ходу. Всё было так обыденно и знакомо, будто Анри ехала по тому же Завиру, но рассудок твердил, то был совсем другой город. Она боялась говорить, боялась пытаться сбежать, да и куда. На первом же перекрестке она увидела своё лицо, растянутое на огромном билборде, и ужаснулась. Электронный экран сменился другим лицом, лицом Мерсада. Машина двинулась дальше, а Анри всё ещё не отрывала взгляда от фотографии и продолжала наблюдать из заднего окна. Неизвестный ей не врал сегодня, но она всё равно не могла в это поверить.

Они проехали красивые центральные улицы и показался серый, пугающе бедный район города. Повсюду валялся мусор, в тонированные окна машины пялились нагловатые лица пьяных прохожих. Анри сглотнула, это место ей совсем не нравилось, но именно здесь они и остановились. Возле одного неприметного десятиэтажного дома, вокруг которого сновали бандитского вида парни, а распутные женщины, цеплялись к прохожим мужчинам. Дверь распахнулась, водитель протянул ей руку и вежливо поманил на улицу. Когда он её забрал, напуганная Анри даже не разглядела его лица, да и полумрак города скрывал её образ. Но выбравшись из машины, ей все-таки удалось взглянуть на него. Это был мужчина лет тридцати пяти-сорока, с острыми чертами лица, нос вытянутый и немного кривой, он был похож на крысу, но очень статную крысу, так как был одет в костюм. Взоры людей привлекла дорогая машина больше, чем сами её пассажиры. Они подозрительно косились, перешептывались, в окнах соседних домов показались лица.

– Что уставились? Пошли нахер отсюда или забыли кто я? – рявкнул водитель и все вокруг вдруг стали отворачивать любопытные взгляды и заниматься своими делами так, будто и не было здесь этой отполированной дорогой тачки. Мужчина повел Анри к грязному подъезду, рывком открыл дверь, и они зашли в темноту. Анри встала на месте, двигаться в полной темноте она не умела и не знала куда, но мужчина мягко взял её под руку и повел дальше.

– Тут лестница, аккуратно – Анри пару раз запнулась, а потом приноровилась идти на ощупь касаясь носком обуви края ступеньки. На третьем этаже была одинокая и очень тусклая лампочка, которая слабо освещала путь, но внушала хоть какое-то спокойствие. На пятом этаже они наконец свернули в узкий коридор, старый, но чистый, прошли мимо нескольких дверей и остановились у одной. Мужчина быстро постучал. Анри радовалась, что не стала днём упрямиться и согласилась на сделку, отношение к ней изменилось и уже не нужно было ездить с мешком на голове. Обращались вежливо, возили не связывая, предупреждали о ступеньках, а не волокли как мешок с мукой. У неё был уникальный дар находить в самых плохих ситуациях хоть что-то хорошее, что она и пыталась сделать сейчас. Тому мужчине нужны были деньги, значит она будет жить, значит, когда народ насытиться, она сможет уехать, может даже найдет Ника и всё встанет на круги своя. Она цеплялась только за него, с ним сражалась Розалин, а значит он как минимум не в окружении напыщенных и безразличных бойцов. Сердце подсказывало, что он жив, а значит и она не должна была терять надежды. Ею она в принципе и жила последние годы. Только теперь список образов пополнился вредным парнем с глазами цвета весны. Дверь приоткрылась, кто-то внимательно осмотрел гостей. Через секунду дверь снова открылась, но уже полностью, мужчина легонько подтолкнул Анри в проём, а сам удалился без лишних слов.

В квартире стоял полумрак, пахло свежестью и какой-то едой. Анри осторожно прошла в комнату, справа стоял незнакомец. Когда глаза привыкли к освещению, она рассмотрела его внимательнее. Темноволосый угрюмый парнишка лет пятнадцати точно также разглядывал и её, будто не ожидал, что кто-то сегодня придёт.

– Привет, ты кушать хочешь? – Анри помотала головой, подумав, что это какой-то смотритель для неё от того мужчины, который приходил днём – может чай? – парень настаивал и Анри согласилась легким кивком.

Квартира была не большая, но очень уютная, сразу было видно женскую руку. Цветы на окнах, мягкие пледы на диване и кресле, кухня сияла чистотой. Анри осторожно села на край стула и стала ждать. Парнишка суетился у плиты. Поставил на стол большой заварочный чайник, такие бывали обычно у бабушек и стал насыпать заварки, потом залил кипятком и квартиру наполнил уютный аромат свежих трав.

– Сейчас заварится и я налью, ты с сахаром или без? – он сел напротив и уставился на Анри. Приятные карие глаза внимательно за ней следили.

– Без – тихо ответила Анри. Она опустила глаза в стол, он был накрыт скатертью в цветочек, всё было так странно. Это место сильно отличалось от того, в котором она находилась днём. Там была стильная и модная обстановка, а здесь уютный бабушкин домик.

– Я знаю, что тебя похитили, знаю зачем и честно, если бы я мог как-то это предотвратить, то предотвратил бы. Но ты уже здесь. Я попрошу тебя не пытаться бежать, ты сейчас находишься далеко от Никирии, глубоко в тылу так сказать – Анри опешила, парень говорил уверенно и спокойно, совсем на обычного смотрителя – потому что тебя могут взять правительственные люди, а они уже точно не будут так благосклонны к тебе как беттеры. Беттеры, конечно, скверные люди и то, что они делают чудовищно, но то, что делает правительство во много раз хуже. Не знаю как в Никирии, но думаю также – он снял крышку заварника, быстро заглянул и снова закрыл – нет, ещё минут пять – так вот, давай выпьем чаю, подумаем, чем мы можем друг другу помочь – Анри насупилась, она не знала, чем она ему могла помочь и зачем.

– Мы вроде с твоим боссом обо всем уже договорились – строго сказала она.

– Не сомневаюсь – усмехнулся парень – Тави даже с дьяволом договорится. Да он хочет продать тебя на телешоу, поднять своего бойца на первое место и грести деньги лопатой. Да, это весьма привлекательная сделка, если тебя всё устраивает, то ты можешь вернуться к нему. Но если, я повторяю, если вдруг у тебя в голове или в сердце есть хоть капля желания изменить этот мир, не просто прославиться, это ты уже сделала, не заработать кучу денег, купить себе яхту и домик в три этажа, а изменить людей и может остановить войну, то тогда лучше останься здесь и попробуй воспользоваться этой возможностью – в его глазах горел огонь, он даже чуть склонился вперёд.

– Так тот мужчина, Тави, не твой босс? – лицо парнишки погрустнело, его надежда в одночасье рухнула, он вздохнул и пошёл за кружками.

– Ну он один из заказчиков, дает мне кое-какую работу, но точно не узнает, кто тебя выкрал из его дома – парень усмехнулся и начал разливать ароматный чай.

– А почему этот, который меня вез, помогает тебе? – не унималась Анри.

– Это глава мафии нашего района, торгует наркотой и оружием. Он мог бы на тебя позариться, но пару лет назад его сына забрали из тюрьмы на фронт, ну и тот погиб там, так что теперь эта гроза мафии поддерживает разного рода оппозицию. Кто бы мог подумать да, наркоторговец, выступающий за мир? А ещё он терпеть не может Тави – парень хохотнул.

– А ты кто? – добавила Анри, её не волновал чай, аромат, которого так и витал под её носом, нужно было всё понять и выяснить до мелочей.

– Я, да я просто хороший программист и оппозиционер, но не тот, который выходит на митинги, дерется с полицейскими, я как бы по другую сторону ширмы – взгляд Анри становился настороженнее.

– Как зовут? Мне никто не называет имен, хотя бы твое я могу знать, раз уже я здесь?

– Сандро – с улыбкой сказал парень и глаза Анри резко расширились, память быстро вбросила ей кадры из момента, когда Мерсад звонил кому-то в Саандор, чтобы разоблачить Розалин. Это было то самое имя, Мерсад назвал его лишь однажды, но оно было такое необычное для её слуха, что она хорошо его запомнила, а потом и сама Розалин неоднократно его упомянула. Сердце её сжалось от счастья, каким-то немыслимым образом она оказалась именно здесь и сейчас, рядом с тем, кто буквально пару дней назад признавался в любви её новой подруге. Той самой, которая носилась с ней в день захвата, той самой, что шла плечом к плечу с Ником. Она громко рассмеялась, а Сандро замер, задержав кружку у лица, не решаясь пить.

– Сандро? Серьёзно? Сандро? А у вас тут много людей с таким именем? – сквозь смех говорила она.

– Эм, да я как-то не задумывался, а что? Что вообще происходит?

– Ты любовник Розалин, да, и друг Мерсада? – Сандро опустил кружку, и он не мог собраться с мыслями и в совпадения не верил.

– Да не то, чтобы любовник, да и откуда ты их знаешь вообще? Тебе Тави что-то сказал? – Анри расслабилась, она начала пить, чай уволакивая из крошечной мисочки печенье.

– Нет, Розалин мне рассказала, ну как рассказала, Мерсад тебе звонил, а мы были рядом. Ну и потом её прорвало, она рассказала о тебе и твоей семье, о том, как вы живете. В общем о многом – Сандро заулыбался, потом засмеялся и встал, хватаясь руками за голову. Анри подхватила его смех.

– Боже как? Ты была в Завире? – Анри весело закивала, надкусывая очередное печенье. Сандро снова сел за стол – Как она? Как Мерсад?

– Ну – Анри тянула, ей не хотелось говорить о том, что кучка Свидов сражалась с полчищем Рауков, но лгать не хотела – в день, когда меня схватили, мы уходили из оккупированной части города к своим. Ник и Розалин и ещё несколько бойцов удерживали Рауки, когда мы отходили. Но Мерсад увел большую часть в город, поэтому я думаю они живы. Тем более Ник очень хороший боец. А до этого с Розалин всё было хорошо, у неё поддельные документы и она работала у нас медсестрой, точнее не у нас, а на второй линии, но её прорвали и всех перебросили в центр Свид 24, он в Завире, а потом и меня ранили, и я там тоже оказалась. Вот так мы все и встретились. Ну там ты наверно знаешь, что пришли Рауки и Мерсад – она отмахнулась от подробностей, не хотелось всё это вспоминать. Сандро улыбался во все зубы, он забыл о чае, а лишь довольно смотрел на Анри.

– Мерсад мне ничего не говорил об этом, хотя я его понимаю – Сандро вздохнул – завтра утром придёт Эн, это моя мать, а я ещё не придумал, как объяснить ей твоё присутствие – Анри отпила глоток и беззаботно ответила.

– Скажи правду – Сандро недовольно фыркнул, словно идея Анри была верхом глупости – судя по милой обстановке, женщина она должна быть приятная.

– Она с ума сойдет, может отправлю тебя на время к Гийому – рассуждал он вслух – ну тот, кто тебя привез. Но у них там не спокойно, а ко мне точно не сунутся. Спасибо безупречной репутации моей матери и моей предусмотрительности.

– Ну а что она сделает? Выгонит меня? Ну раз так, то тогда поеду, а если нет, то останусь – Сандро усмехнулся – мне знаешь надоело гонять за это время, тут я хоть в душ спокойно схожу, а сидеть в логове мафии, ну знаешь, такое себе дело.

– Да, может Гийом и не сдаст, а вот его товарищи – он задумался, многих из них он знал достаточно хорошо, чтобы не доверять им.

– А что ты вообще задумал? – Анри наклонилась вперед и сощурила глаза. Сандро не торопился рассказывать, ему и не хотелось, он был уверен, что девушка не одобрит его идеи.

– Да так, ничего особенного. Гийом свяжется с правительственными людьми через своих людей и предложит им сделку, что ты будешь говорить то, что им нужно – он замолк, Анри задумалась.

– То есть то же самое, что предлагал твой это Тави. А что нам с этого? – Сандро вздохнул.

– Ну мы потанцуем немного под их дудку, а потом, когда тебя допустят до центрального канала, скажем правду – он видел, как глаза девушки стали меняться, она стала оглядываться по сторонам, словно искала за что бы зацепиться взглядом. Анри не особо нравилась эта идея, так как она не понимала какую правду ей нужно было сказать и самое главное, что за этим последует, хотя догадки уже были.

– А что потом? – тихо спросила она – что будет со мной, если я скажу правду? – Сандро сцепил пальцы и сжал, но врать было бессмысленно исход был очевиден.

– Тебя расстреляют – сказал он, глядя прямо в глаза – может не сразу, так как нужно будет утихомирить народ, придумать какую-то сказку про тебя, что ты из никирийской разведки и всё это хитрый план врагов, но потом точно расстреляют – Анри молчала. Ей хотелось отказаться от этой затеи, пусть уж она будет местной звездой и никогда больше не вернётся в Никирию, но зато будет живой. Она потерла рукой вспотевший лоб и продолжила.

– Тогда зачем эта правда, если они всё замнут? Смысл этой жертвы? – голос её дрожал от возмущения. Сандро, из того милого малолетнего паренька, превратился в палача, который уже давно точил свой топор над её шеей. Его холодные рассуждения не пестрили сожалением, он говорил четко и по делу, без эмоций, как того предполагала ситуация.

– Возможно они не смогут утихомирить народ, и война по крайней мере замедлит свои темпы. Мерсад передал мои телефоны Марку, это какой-то инженер из ваших, и я уже молюсь на него, чтобы он смог наладить связь со мной, тогда возможно, что мы сможем сделать трансляцию на весь мир. Если мы только здесь поднимем народ, то нас скорее всего захватят никирийцы, а это тоже не очень хорошо. Нужно пробудить всех людей ото сна, понимаешь? Я не уверен, что здесь люди примут твои слова на веру, не говоря уже о ваших, но если мы не попытаемся, то ради чего мы вообще тогда живём? Ради личного блага? Но это наше личное настолько эфемерно, что его любым ветром унесет – он отодвинул кружку и с надеждой заглянул в встревоженное лицо Анри – я знаю одно, люди устали от войны и думаю ваши тоже, на это и расчет – в квартире воцарилось молчание. Чай медленно пускал струйки пара вверх, за окном шумели улицы. В Анри боролись две стороны, одна животная – желание выжить и выбраться, вторая альтруистическая – желание остановить эту войну. Пусть идея Сандро и казалась глупой, но если был здесь хоть какой-то шанс, то сложно было отказаться от голоса совести, который в ней говорил сейчас громче, чем её собственные переживания за личное счастье.

– Марк сможет – строго добавила она – я уверена, он дельный товарищ и скорее разделяет твою позицию. Но – она задумалась, язык не поворачивался сказать, то, что крутилось в её голове – но я не знаю готова ли пойти на такое. Пару дней назад я думала, что меня убьют или будут пытать, и была счастлива, когда узнала, что на самом деле от меня хотят, ведь это давало мне шанс на жизнь. А теперь я должна собственноручно перерезать себе глотку и ради чего? Ради того, чтобы люди двух воюющих сторон вышли на улицы и начали протестовать? Не знаю как у вас, но наши даже думать об этом боятся, не то, чтобы свергать власть. Тем более многие саандорийцев даже за людей не считают. Стоит ли это того? Может война скоро закончится, а я просто подпишу себе смертный приговор. Я ведь даже не жила – она затихла и грустно вздохнула. Сандро понимал, что такое решение не дается просто так. Он знал об Анри, только то, что девушка она была весьма смелая, раз спасла Мерсада, но больше ничего.

Сандро глотнул чай, пошарил рукой в пустой чашке с печеньем и задумался. Для него жизнь Анри по большому счету ничего не стоила, как бы он не пытался пробудить в себе чувство сопереживания, выходило лишь равнодушие. Важнее была жизнь Розалин, а ещё жизни его друзей и родных, а Анри была лишь орудием, которое в умелых руках должно было стать мечом, сокрушающим несправедливость. Гийом мог бы её заставить, но как только Анри перейдёт в руки правительства, его влияние закончится и только личные мотивы смогут подтолкнуть её осуществить план. А её личные мотивы не совпадали с мотивами Сандро. Он рыскал в своей голове слова, которые бы могли её убедить, но сложно было убедить человека, пойти и намеренно себя убить. Тем более одним выстрелом тут точно не обойдётся, её будут пытать, искать ниточки, которые могли бы вывести их на организаторов, чтобы накрыть всю шайку. Да была и другая проблема, без связи с той стороной их действия могли быть бессмысленными. Сандро с горечью осознал, что вот сейчас от него уже почти ничего не зависело. Там на той стороне был какой-то парень по имени Марк, на которого были все его надежды. Ему было сложно поверить, что раз он не додумался как установить связь, то найдётся тот, кто решит эту непростую задачку.

Глава 2

Завир поделился на два города: в одном кипела жизнь, прибывали новые части Свидов, медицинские подразделения, укреплялись защитные валы стены, которая в случае нападения Рауков, должна будет служить опорным пунктов, а с другой стороны, был безмолвный, умерший город, где изредка шныряли громадные машины, в поисках того, чем можно было бы поживиться. Люди не спешили покидать вторую часть города, лишь единицы собирали вещи и устремлялись в другие, ещё не захваченные города. Остальные же предпочли разместиться во временных локациях для беженцев и ждать. Такая ситуация уже случалась, не с Завиром, но другими городами, когда Свиды отступали на несколько месяцев, но вскоре возвращались и отбивали свои территории, а люди спешили вернуться в свои под час абсолютно не тронутые жилища. Улицы наводнились людьми, кто-то праздно шатался по улицам, кто-то шел на работу, которую перенесли из одной части города в другую, но все как один обсуждали последние новости о долгожданном вторжении на севере страны. Каждый час информация обновлялась, бойцы второй линии выкладывали по несколько постов на дню с ободряющими фотографиями и видео. Конечно, тут была в основном заслуга их беттеров, которые ни на минуту не прекращали работу, пока сами бойцы находились в ожидании команды выступать.

Марк быстро шёл по коридору нового офиса. С момента бегства из плена сотрудников и пациентов Свид 24, жизнь в новом, арендованном на время оккупации, здании била ключом. Каждый день завозилось ещё не выгруженное оборудование, инженеры скандалили с грузчиками, когда те были неаккуратны с их вещами. Марка это тоже коснулось, будучи руководителем ему приходилось решать множество бытовых вопросов, которые ему были не интересны. Но всё словно остановилось, когда он узнал, что Ник и Мари находятся в одной из больниц города. Он бросил работу и помчался туда. Мари уже сообщила ему, что произошло с Анри, но Марк до конца не мог в это поверить, пока не увидел Ника. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что Мари не соврала.

Дверь кабинета захлопнулась с треском, пара инженеров в коридоре с нескрываемым интересов обернулись на шум. На Марка это не было похоже, всегда спокойный и выдержанный, теперь он хлопнул дверью так, будто хотел, чтобы она слетела с петель. Карманы его штанов жгла посылка с той стороны. Он вернулся к двери, проверил ещё раз заперта ли она и сел работать. Точнее делать то, что ему поручил какой-то неизвестный боец Рауков.

Телефоны, как было ожидаемо, не ловили на этой территории, хотя Марк до последнего надеялся, что близкое расположение вышек связи врага, может дать возможность наладить связь, но ничего не вышло. Ему, всегда работающему со Свидами, сфера связи была не особо интересна, он не знал особенностей современных вышек, не знал есть ли блокировка вражеских звонков или просто сигнал не дотягивается, всё это было темным лесом, с которым он должен был разобраться в короткие сроки.

Марк положил два телефона перед собой и долго смотрел, сейчас это был бесполезный кусок пластика и как его превратить в бесценный коммуникационный канал он не знал и не мог даже обратиться с этим вопросом к кому-нибудь. Он окончательно увяз в очень опасной игре и если ему удастся, что-то сделать, то назад пути уже не будет. Во всей этой суете он и вовсе забыл о своём письме Мари, о том, что она могла его найти, даже находясь в плену, всё это будто осталось в другой жизнь, в той, когда город Завир ещё был единым целым. Он каждый день старался навещать Ника, но тот даже не удостаивал его недовольным вздохом, полное равнодушие. Марк чувствовал, как вина за похищение Анри ложиться на его плечи, но не мог злиться на друга, а злился лишь на себя, ведь за неделю так и не нашелся с решением вопроса связи.

Ещё через пару дней Розалин оказалась на пороге его кабинета, чем весьма удивила.

– Мне нужна твоя помощь, Мари сказала к тебе обратиться – Марк сглотнул, девушка хоть и была чуть ниже его ростом, но внушительные руки и природное нахальство, заставляли его цепенеть в её присутствии – ты же инженер и тут главный?

– Ну вроде да, чем могу быть полезен? – «сама любезность» подумала Розалин, ей такие не нравились.

– Я хочу работать со Свидами, ну там ремонт, тестирование, всё в этом духе. Пристроишь меня? Мою часть расформировали, я пока не закреплена ни за кем и могу вырваться из этого ада, да и квалификации особой у меня нет, я ж не хирургическая – на лице Марка заиграло недоумение и насмешка. Он не переставал удивляться тому, что девушка пришла сюда без стука, без приветствия и просит оказать такую серьёзную услугу, не проронив ни слова вежливости.

– Извини, но я ничем не могу помочь – он решил не объяснять причин, это было очевидно для него, как он думал и для Розалин тоже.

– Это почему? Ты даже не попытался и сразу говоришь нет. Я вообще прошарена в этих вещах, четыре года на заводе отмотала и знаю Рауки наизусть, до винтика – гневный голос девушки, заставил Марка вздрогнуть, возмущение где-то поднималось в груди, но он пытался себя успокоить.

– Послушай, я знаю кто ты и допустить тебя до этих работ не могу, тем более у тебя нет никакого образования, здесь даже пытаться не стоит, отдел кадров сразу зарубит твоё резюме – Марк развел руками и вернулся к работе.

– Погоди-погоди, я надеюсь ты не забыл, кто удерживал Рауки всё это время, пока твоя дорогая Мари бежала на эту сторону? Или что, думаешь я смогла дотрещаться с парой сотен бойцов, чтобы нас не трогали? – она подошла к столу, глаза её горели. Лицо Марка изменилось, для него было недопустима такая манера общения, он насупился и ответил.

– Я очень благодарен тебе, что ты помогла нашим, это дорогого стоит, но, к сожалению, у меня нет тех полномочий, чтобы я мог тебя принять на работу. Штат укомплектован, диплома нет, и ты все-таки с вражеской стороны – он не успел закончить как Розалин начала на повышенных тонах.

– Да кто узнает то? Зачем для тестировщика диплом?

– Я знаю и этого достаточно – строго сказал Марк и встал из-за стола. Он прошёл к двери, открыл и вежливым жестом указал Розалин на выход. Терпеть её крики в свой адрес он больше не мог. Голова безумно болела, предстояла ещё куча работы и эти чертовы телефоны, всё ещё лежали на столе, напоминая, о его беспомощной ситуации. Розалин медленно прошла к двери, потом остановилась и злобно посмотрела на него.

– У-у-у, попадись мне в темном коридоре, отделаю как малолетку. Студентик – она усмехнулась и перевела взгляд на стол. Она уже заметила эти телефоны, не узнать их она не могла, хоть они и были в самом углу стола среди прочего барахла – ты хоть знаешь почему они тут не ловят? – Марк вздохнул, пытаясь успокоить себя и не ляпнуть грубостей, нужно было сохранить лицо, так его воспитали.

– Вышки не дотягиваются – коротко ответил он и Розалин хохотнула.

– Идиот, ничего у тебя не выйдет – она вышла, что-то ещё бурча себе под нос и исчезла. Марк запер дверь, её слова не давали ему покоя, что она могла знать о работе их системы связи, возможно больше, чем он думал, но просить у неё помощи было выше его гордости. «Сам разберусь» подумал он и сел за стол.

Марк, привыкший к обходительным и весьма воспитанным девушкам долго, не мог прийти в себя от неожиданного вторжения. Для него Розалин была мужчиной в женском обличии, наглой и заносчивой, достаточно было одного взгляда для понимания её сущности, но сомнения всё равно закрадывались в его голову, да и телефоны мозолили глаза. Он кинул их в тумбу и решил наведаться к Нику.

Постель Ника была пуста, чего Марк в принципе и ожидал, но угадать куда он направился было сложно. На стойке администрации ему сообщили, что Ник укатил на кресле-каталке на улице, куда Марк и последовал.

– На этаже поймали и не дали покурить, теперь приходится сюда гонять и то видите ли курить на входе тоже нельзя – с досадой оправдывался Ник. Он курил уже может пятую сигарету и никак не мог насытиться. Появление Марка не смахнуло с его лица всё той же сосредоточенности, веселость не заиграла в уголках его губ.

– Как нога? – тихо спросил Марк и сел на скамейку рядом с ним.

– Нормально – равнодушный ответ не радовал. Ник не поворачивался в сторону Марка, который считал, что должен извиниться, потому что не смог тогда уговорить Анри уехать.

– Я тебя подвёл, знаю – Марк поймал на себе непонимающий взгляд Ника – я должен был что-то сделать, но правда не знал, как ещё я могу её уговорить.

– Ты бы и не уговорил – процедил Ник. Марк почувствовал где-то в груди укол, словно вот до него дошло осознание, что друг навсегда потерян и ему не искупить своей вины.

– Прости меня – обречённо добавил Марк и голова опустила вниз, ему сложно было подобрать нужные слова. Ник обернулся, взгляд стал мягче и добродушнее.

– О чем ты? Ты готов был жениться на девушке, которую не любил, ради того, чтобы помочь мне, ну и отчасти ей. Как ты можешь вообще извиняться? – Марк поднял на него глаза, ему хотелось плакать, Ник был слишком понимающий, несмотря на всю щетинистость натуры и плачевность ситуации, он всё равно видел в людях людей – ну и если бы ты женился на ней, то я бы никогда не узнал, что меня кто-то любит – грустно добавил Ник.

– Что? Любит? – Марк заулыбался, Ник поймал его взгляд и засмеялся, смех этот был вымученный горем, но это ему было необходимо – она тебе сказала? А ты ей сказал? Ну не молчи, мне интересно – Ник мялся, лицо залил румянец.

– Ну вроде как да, ну как вроде, ну да. Мужчины это не обсуждают обычно – он с шутливым укором глянул на Марка, а тот сиял от счастья, они словно забыли на мгновение о том, что Анри сейчас была в тылу врага.

– Да плевать мне на эти условности, я хочу знать всё – возмущался Марк.

– Не буду я ничего тебе рассказывать, это личное, тем более сейчас – Ник потянулся за сигаретой, всякий раз, когда он вспоминал Анри, сердце рвалось наружу, он понимал, чтобы хоть как-то повлиять на будущее, попытаться спасти её, он должен уметь уходить из своей голове, следовать только холодному рассудку, сладостные воспоминания лишь дурманили и погружали его в уныние. Марк, будучи тактичным не стал добиваться подробностей и решил сменить тему.

– Сегодня приходила Розалин – с легким налётом отвращения сообщил он – требовала от меня работу, нахамила и ушла. Я до сих пор в шоке от её наглости – Ник усмехнулся.

– Да, Розалин имеет скверный характер, но ты же знаешь, через что она прошла?

– Знаю, но я-то ей что сделал? Ты знаешь, что я очень вежливый человек, но сносить её хамство – нет, это уже слишком – куксился Марк.

– Она хороший человек и ей можно доверять во всем – Ник смерил его серьёзным взглядом – меня она вообще побила во вторую встречу, ты ещё легко отделался – он хохотнул, но Марк не разделял его веселости, не понимая, чему так радуется Ник – такой она человек, внешне очень грубая мужененавистница, а внутри заботливая и внимательная. Если ты ей можешь чем-то помочь, то помоги – Марк всем своим видом показывал, что не прислушается к мнению Ника – она обесточила за ночь пятьдесят Рауков, одна – он глянул на Марка, лицо которого изменилось с равнодушия на заинтересованность – когда город захватили она бегала с Анри и искала меня, хотя мы вообще были не особо знакомы с ней. Потом неделю скрывалась в городе и вернулась в центр, ой, ты не поверишь, с тележкой вещей – Ник засмеялся – она неделю обчищала магазины, чтобы привезти девушкам в центр вещи, фантастическая женщина. Она выбрала мне Раук для сражения с Мерсадом, она стояла со мной плечом к плечу, когда мы сражались. Так что поверь мне, она ещё тебя очень удивит – Марк задумался, он слишком сильно доверял Нику, чтобы не поверить, но в голове не укладывалось, что за образом той грозной девушки скрывается заботливый друг.

– Ну может это вы с ней нашли общий язык, но у меня это явно не выйдет. Да и не могу я ей ничем помочь, у меня нет вакансий, а у неё нет диплома, чтобы я передал его менеджерам по персоналу. Все почему-то думают, что если начальник инженерного блока, то мне все позволено, да они за каждым моим шагом следят, ждут, когда я совершу ошибку, чтобы подсидеть – он тяжело вздохнул, но добрый взгляд Ника не выдержал – ладно, я подумаю, что можно сделать – он встал и зашаркал прочь.

Через пару дней Розалин вызвали в отдел кадров. Долго задавали различные вопросы, да так, что девушка изрядно заволновалась. Слишком много личных вопросов, слишком много уточнений. Розалин уже подумала о том, что Марк её сдал, но старалась не показывать своей взбушевавшейся внутри агрессии.

– Маркус-Самуэль Лима нуждается сейчас в услугах секретаря и говорит, что хорошо с вами знаком, рекомендовал рассмотреть вашу кандидатуру. У нас не приветствуется кумовство, насколько мы знаем вы не являетесь родственниками, а значит смею полагать, что вы состоите в любовной связи – Розалин открыла рот от удивления – конечно, мы не имеем право препятствовать, складывающимся в рамках нашего центра, связям, тем более многие из наших сотрудников так преданы работе, что буквально живут в этих стенах, поэтому если вы состоите или планируете вступить в какой-либо тип отношений, будь то сожительство или брак, мы должны быть оповещены об этом – менеджер выразительно посмотрела на Розалин и продолжила тем же официальным и спокойным голосом – на этот счет у нас предусмотрено соответствующее соглашение – она протянула папку – здесь указаны требования к сторонам вступившим в отношения. Защищаются ваши взаимные права на личную жизнь и условия, контролирующие влияние вашей связи на рабочий процесс – Розалин стала с наигранным вниманием изучать содержание, но не слова не поняла, так как все мысли были спутаны – насколько нам известно ваша часть, за которой вы были закреплены на данный момент расформирована, и вы находитесь в листе ожидания на назначение. Соответственно мы можем предложить вам должность секретаря, но настоятельно просим ознакомиться с этим документом. Можете не торопиться, мы понимаем, что возможно ваши отношения сейчас не на том этапе, чтобы вы были готовы рассматривать официальное заявление, но в дальнейшем вы обязаны опираться на этот договор, в ином случае, нам придется найти другого кандидата на эту должность.

Назначение медицинского персонала на офисные должности у нас не приветствуются, но Маркус на хорошем счету и руководство заботиться о том, чтобы такие сотрудники как он не испытывали дискомфорта на работе. Если ему необходимо видеть на этом месте вас, то мы с удовольствием пойдём ему навстречу. Это договор о трудоустройстве, ознакомьтесь и, если согласны со всем, что я вам ранее сообщила, подпишите на последнем листе и можете приступать к работе – Розалин осторожна взяла другую папку, быстро пролистала и поставила в конце подпись. Менеджер натянула искусственную улыбку и забрала папку – эту оставьте себе. Марку мы передали точно такую же. Настоятельно рекомендую не затягивать подписание соглашения, чтобы не было нежелательных последствий – снова мягкая улыбка. Розалин скользнула со стула и готова была уже уйти, но девушка снова её окликнула – и помните, что вы медсестра и в случае нехватки персонала мы имеем право перевести вас на фронт – Розалин молча кивнула, эти слова её не пугали, она услышала только «в случае нехватки» этого было достаточно, хотя в действительности, слова говорили о том, что она лишь временно займет эту должность.

В голове Розалин роилось множество мыслей, она не знала, по какой причине странный инженер передумал, да ещё это соглашение её смутило, так на нем акцентировалось внимание, что было не сложно догадаться, что подписание его в дальнейшем необходимо.

Уже на пути к кабинету Марка, Розалин осознала, что уже больше не вернётся на фронт, что она даже уже не медсестра, а офисный сотрудник. Она усмехнулась своей мысли, что узнай об этом её друзья с улиц Аймы, не поверили бы и подняли на смех. Она осматривала идущих ей навстречу сотрудников. Девушки, мужчины, все были одеты от иголочки, а она всё в той же потертой форме медсестры, но её это уже не волновало. Она не вернётся на фронт и будет работать со Свидами, если, конечно, Марк позволит. В дверях она замешкалась, вспоминая свои грубости вчера и наткнулась на мысль о том, что парнишка возможно просто её испугался, но тут же память вернула образ строгого менеджера с этим увесистым соглашением, всё свидетельствовало о том, что здесь есть люди, помимо неё, которых стоило бояться больше.

– И как это так ты передумал? – входя заносчиво спросила Розалин. Марк встал, проклиная в уме Ника, за то, что теперь эта нахалка будет его постоянным сотрудником.

– Я бы попросил придерживаться профессиональной этики, если вам требуется это место, в ином случае я буду вынужден отозвать вашу кандидатуру на эту должность. Если вы внимательно читали договор, то должны помнить, что на двадцатой странице указан испытательный срок – голос его был холодный и равнодушный. Розалин замерла, слишком сильно ей хотелось это место, чтобы пререкаться. Она вспомнила свои годы работы на заводе, то были прекрасные времена и чудесные люди, поэтому быстро смирилась.

– Хорошо, какого рода работу мне необходимо выполнять? – уже спокойно спросила она. Марк был доволен, все-таки у него были рычаги влияние и это не могло не радовать.

– Необходимо разобраться с моей документацией, разослать договоры по заводам, для этого обратитесь в службу доставки. Все инструкции здесь – он передал папку, которую сам собирал ни один год – здесь все необходимые контакты, правила отправки секретной корреспонденции, соблюдение их очень важно, так как при утечке информации нам будет грозить суд. Если быть точным, то вам будет грозить суд, так как официально вы этим теперь занимаетесь. Если что-то непонятно, то обращайтесь с вопросами ко мне – он вставил дежурную улыбку – ваше рабочее место – он указал рукой в сторону изрядно заваленного стола.

Розалин никогда ранее не приходилось работать с документами, она даже медицинские карты никогда не заполняла, но даже её скудного опыта было достаточно, чтобы понять, насколько безалаберно относился к этой работе сам Марк. В первый же день, напрягая все свои возможные извилина она поняла, что на столе имелась куча договоров, которые в принципе не были отправлены в срок, помимо этого, многие из них не были до конца заполнены, а пара десятков и вовсе возвращены, так как имели некорректное заполнение. Она со злобой поглядывал на молчаливого начальника, понимая, какую злую шутку он с ней сыграл, но отступать не планировала. Тем более он все-таки принял её на работу.

Розалин провозилась до поздней ночи, копаясь в документах и намечая план на следующий день. Несколько отправок, куча переделок и ещё множество других пунктов уже стояли в её телефоне. Она решила действовать по образам из фильмов, которые смотрела в детстве, где красивые секретарши вели даже график жизни своих боссов, расписывая день по минутам. Вживаться в новую роль ей ничего не мешало, но огорчало одно, что до Свидов с такой работой она точно не дотянется. Марк был в кабинете до полуночи, у стены стояла кушетка, на которой он уснул, после завершения своего рабочего дня. Розалин была удивлена, такому его поступку и решила покинуть офис, чтобы не мешать.

Следующим же утром Розалин ожидала та же картина, горы документов, тусклый свет лампы над столом и угрюмый Марк. Изредка она наблюдала за ним, ожидая, когда же он возьмется за телефоны, но он к ним не притронулся. Ей хотелось обсудить с ним то, что она з�