Огни эмиграции. Русские поэты и писатели вне России. Книга третья. Уехавшие, оставшиеся, вернувшиеся в СССР

• А что еще надо для нашей свободы? –
• Бутылка вина, разговор до утра…
• И помнятся шестидесятые годы –
• Железной страны золотая пора.

Евгений Блажеевский

• Невозвращенства в Россию нету.
• Из сердца собственного не сбежишь.

Евгений Евтушенко

Писатели Петр Вайль и Александр Генис в связи с выходом своей книги «60-е. Мир советского человека», говорили, что 60-е годы были последним всплеском истинного коммунизма.

11 октября 1961 года закончил работу ХХП съезд КПСС, съезд «строителей коммунизма», как писали тогда газеты. Партийный форум принял новую программу партии, в которую был включен Моральный кодекс строителей коммунизма (его стали изучать в школах, институтах и по месту работы). По постановлению съезда из Мавзолея ночью вынесли мумию Сталина и захоронили ее у Кремлевской стены. Через год в «Правде» было опубликовано стихотворение Евтушенко «Наследники Сталина», которое мгновенно стало знаменитым: «Покуда наследники Сталина есть на земле, мне будет казаться, что Сталин еще в Мавзолее».

12 апреля 1961 года – Юрий Гагарин в космосе.

Как писал Александр Твардовский:

14 апреля состоялась встреча первого космонавта на Красной площади. Такого праздника не было с 9 мая 1945 года! И все десятилетие прошло под знаком космических побед. Герман Титов, Валентина Терешкова, Алексей Леонов…

Но международные дела были далеко не лучезарными. 1 мая 1960 года ракетчики ПВО сбили над Уралом американский самолет-разведчик U-2, этот инцидент привел к резкому охлаждению отношений между СССР и США. 23 сентября того же года Хрущев стучал ботинком по столу в ООН, и эта выходка нашего лидера обошлась советской делегации в 10 тысяч долларов штрафа.

В октябре 1962-го весь мир встал на уши: Карибский кризис! Противостояние двух великих держав! Планета похолодела от ужаса возможной ядерной войны из-за советских ракет, тайком доставленных на Кубу. Но, слава богу, у Хрущева и Джона Кеннеди хватило разума вовремя остановиться. Этого разума не хватило шесть лет спустя, в августе 1968-го, Брежневу и его соратникам. Правителей Кремля обуял страх перед Пражской весной – а вдруг она докатится и до нас? Согласно «доктрине Брежнева», советские танки вошли в Прагу. Решение о вторжении было принято на заседании Политбюро ЦК КПСС 17 августа, после того как угрозы, шантаж и выкручивание рук не заставили пражских реформаторов отказаться от построения социализма с человеческим лицом. Лишь через 21 год, в 1989-м, мы признали, что оккупация Чехословакии была ошибкой.

Еще одна кровавая страница истории была написана 2 марта 1969 года и в последующие дни: пограничная война на острове Даманский. Дембеля 1969 года распевали песню:

У вождей тоже было все непросто. 17 апреля 1964 года шумно и торжественно отметили 70-летие Никиты Хрущева, а 14 октября, всего лишь через полгода, те, кто его обнимал, отстранили дорогого Никиту Сергеевича от власти. Заодно пострадал и зять Хрущева – главный редактор газеты «Известия» Алексей Аджубей. Он был одним из первых, кто пытался переделать советскую журналистику, превратить ее из ангажированной и скучной в свободную и интересную. Не дали.

60-е – это годы активного диссидентства. Днем рождения правозащитного движения считается 5 декабря 1965-го, когда на Пушкинской площади в Москве состоялась первая за время существования советской власти демонстрация под лозунгами «Уважайте Советскую Конституцию!», «Требуем гласности суда над Синявским и Даниэлем». Что натворили Андрей Синявский и Юлий Даниэль? Они опубликовали свои сочинения за рубежом – тогда это был страшный идеологический криминал.

1964 год – генерал Петр Григоренко помещен в психиатрическую больницу за смелое выступление на районной партконференции.

В 1968-м академик Сахаров не побоялся передать на Запад свои статьи «Размышления о прогрессе, мирном сосуществовании и интеллектуальной свободе».

25 августа 1968 года восьмерка отважных – Лариса Богораз, Вадим Делоне, Татьяна Баева, Павел Литвинов, Владимир Дремлюга, Константин Бабицкий, Виктор Файнберг и Наталья Горбаневская – вышли на Красную площадь, протестуя против вторжения советских войск в Чехословакию.

А несколько лет ранее был другой протест – рабочих Новочеркасска, которые вышли на улицы 1 июня 1962 года под лозунгом «Мясо, масло, повышение зарплаты!». Поводом стало очередное повышение цен. Против митингующих бросили солдат, итог: 24 человека погибли, 39 ранено, сотни людей арестованы. Печать об этом не распространялась, все держалось в тайне, и лишь спустя три десятилетия народ узнал правду. Кстати, нашелся один офицер – фронтовик, Герой Советского Союза Матвей Шапошников, который отказался стрелять в безоружных рабочих.

Экономику страны в 60-е лихорадило: постоянные реорганизации, неэффективное сельское хозяйство. С 1965-го начали проводить косыгинские реформы, но остановились на полпути и к середине 70-х получили полный застой.

Культурная жизнь – бурная. Спектаклем «Добрый человек из Сезуана» открылся 23 апреля 1964 года театр Юрия Любимова на Таганке. Вся Москва бросилась смотреть и обсуждать спектакли нового театра: «Антимиры», «Жизнь Галилея», «Пугачев», «Тартюф», «Час пик» – один злободневнее другого!

Был еще Манеж и крутой разговор с художниками, который провел Никита Сергеевич. Знаменитые «пидарасы и абстракционисты!».

Пожалуй, самая главная книга 60-х – новомирская повесть, появившаяся в ноябре 1962-го, – «Один день Ивана Денисовича». Никому еще тогда не известного Александра Исаевича Солженицына.

***

В приведенную выше хронику много можно чего добавить, к примеру факты из книги правозащитницы Людмилы Алексеевой «История инакомыслия в СССР» (1992, Вильнюс – Москва). В книге 300 страниц убористого текста. Есть даже стихотворные строчки:

Это из стихотворения украинского поэта-шестидесятника Василия Симоненко, умершего в 1961 году в 39-летнем возрасте.

Итак, несколько добавлений.

1 марта 1960 года в Малоярославце Калужской области умерла Ксения Каховская, женщина необычной судьбы: в 1907–1917 годах – политкаторжанка, в 1917–1918 – российская революционерка, член партии эсеров. В 18-м она организовала убийство командующего войсками на Украине фельдмаршала Германа фон Эйхгорна, попала в тюрьму к немцам, а после освобождения была арестована уже ЧК. Была освобождена по вмешательству Ленина, вождю понравилось, что Каховская замышляла убийство Деникина. На свободе пробыла недолго: с 1921-го по 1956-й находилась в тюрьмах, лагерях и ссылках. Всего в неволе и в изгнании Каховская провела 45 лет.

19 февраля 1965 года состоялась первая публичная акция творческого объединения молодых поэтов и художников СМОГ («Самое молодое общество гениев») – поэтический вечер и выставка в Москве в библиотеке имени Фурманова. Залы библиотеки были оформлены картинами смогистов, эпатирующих фрагментами из их манифеста и стихов. Власти преследовали молодых бунтарей – исключали из институтов, высылали из Москвы, помещали в психиатрические больницы. Объединение прекратило свое существование в 1966 году.

И еще.

В июне 1969 года в Москве на площади Маяковского был открыт памятник поэту. Молодежь сразу потянулась к нему почитать стихи. Москвичам это новшество понравилось, и вскоре чтение получило официальное признание. Впервые у памятника Маяковскому появились юные Владимир Буковский, Юрий Галансков и другие будущие знаменитые диссиденты. Власть все это поэтическое бунтарство терпела до определенного времени.

Вспоминает Буковский: «Все длилось год – с 1960-го по 1961-й. Собирались довольно регулярно: каждую неделю, обычно по субботам или по воскресеньям. Нас всех забирали часто, несмотря на все меры, которые мы предпринимали для того, чтобы уйти от «блюстителей порядка». А потом был такой период, когда они решили всех нас бить. Ловили по дороге домой – они уже примерно знали, где мы жили, когда расходимся, каким путем идем домой. Они ловят – и в машину, в свой подвальчик – бить. Несколько человек прошли через это. Били, а потом отпускали. Занимался этим комсомольский оперативный отряд. КГБ был как бы в стороне. Его люди были ведущими, оперативниками, разработчиками. Сами не лезли… Все закончилось осенью 1961-го, надвигался ХХII съезд. Памятник Маяковскому был закрыт – вокруг ездили уборочные машины, иногда стояли цепи милиции. Да и нам было не до того: начались аресты, допросы. Я тогда после суда уехал в Сибирь…»

Судьба только одного пострадавшего:

6 октября 1961 года был арестован Владимир Осипов и тут же исключен с 4-го курса истфака МГУ за протест против ареста органами КГБ его товарища и организацию встреч и дискуссий на площади Маяковского. Осипов был осужден по статье 70 УК РСФСР – «Антисоветская агитация и пропаганда» на 7 лет. Почти по Маяковскому: «И жизнь хороша, и жить хорошо».

Еще бы: освободился из ГУЛАГа и снова взялся издавать самиздатские журналы «Вече» и «Земля» (до этого были «Бумеранг» и «Феникс»). В 1974 году Осипова вновь арестовали и впаяли 8 лет…

Период диссидентства выпестовал многих отважных людей, о которых расскажем в дальнейшем по годам их эмиграции из Союза. А сейчас упомянем хотя бы Ирину Каплун (1950–1980), студентку филфака МГУ. Изготовляла листовки против ресталинизации, разоблачала методы психиатрии в политических целях. Разумеется, преследовалась. Погибла в автокатастрофе. И не она одна. Мераб Костава (1939–1989), музыковед. Боролся за права человека в Грузии. Дважды побывал в ссылке и в лагере. И тоже гибель в автокатастрофе. Неожиданные автокатастрофы. Еще ранее был убит подобным образом и большой артист Соломон Михоэлс.

Диссидентство

При жестоком режиме Сталина никакого диссидентства не было и в помине. Но после смерти диктатора и тирана наступила оттепель: ослабление гаек и дуновение ветерка свободы и, как следствие, зарождение диссидентства. Любопытно, как трактовалось это понятие в 1-м томе трехтомного Энциклопедического словаря (1963):

«ДИССИДЕНТЫ (инакомыслящие): лица христианских исповеданий, от личных до господствующего. В середине века Д. называли противников католицизма, а со временем Реформации – лиц, не придерживающихся государственной религии».

В иллюстрированном Энциклопедическом словаре (1995) диссиденты (от лат. Dissidents – несогласные) не только противники государственной религии, но и противники существующего строя:

«ДИССИДЕНТЫ – название участников движения против тоталитарного режима в бывших социалистических странах в конце 1960-х – середине 80-х годов. В разных формах выступали за соблюдение прав и свобод человека и гражданина (правозащитники), против преследования инакомыслия, протестовали против ввода советских войск в Чехословакию (1968) и Афганистан (1979). Подвергались репрессиям со стороны властей, многие были осуждены по сфабрикованным обвинениям в шпионаже, госизмене и т.п., принудительно помещены в психиатрические лечебницы («карательная психиатрия»), высланы или вынуждены эмигрировать (В. Буковский, П. Григоренко, А. Сахаров, А. Солженицын и др.)».

Думаю, что сегодня формулировки про диссидентов уже другие, резко отрицательные: «пятая колонна», «вашингтонский обком», отщепенцы, предатели и прочее, включая ненормативную лексику. И почему брань? Потому что инакомыслящие – это другие. Инакодумающие, инакоговорящие, иначе ходящие и не желающие ходить общим строем, нога к ноге, голова к голове, и горланить бодрые патриотические песни: «Броня крепка, и танки наши быстры!..», Вперед – на Берлин!..

Инакомыслие – это бунт против бездушной и злой государственной машины. А если отбросить метафору, то можно сказать социологически точно: «Задачи тоталитарного государства – полностью подчинить человека, подавить его инициативу. Что бы он ни пытался делать сам, государство говорит: «Низзя». Политикой становится то, что к политике, казалось бы, не имеет отношения. Но в тоталитарном государстве политика – все, в том числе быт и семья» («Новая газета», 15 июня 2017 – Алексей Бабий, председатель Красноярского общества «Мемориал»).

Но хватит о проблемах и о пугающих материях, таких как тоталитаризм, автократия, самодержавие и прочие госустройства. Скажем вульгарно: ближе к телу. Приблизимся к судьбам отдельных фигур – персон, лиц, людей, диссидентов.

Трудный вопрос, как их отбирать и по какому принципу. Я решил связать их 60-ми годами, когда в их жизни произошли судьбоносные повороты. В феврале 1966 года Валерия Тарсиса лишили советского гражданства и выдворили из Советского Союза.

В марте 1967-го Светлана Аллилуева, дочь Сталина, находясь в Дели (Индия), попросила политического убежища. Весной 1968 года Аркадий Белинков из социалистической Венгрии сбежал в капиталистическую Европу. В июле 1968-го Анатолий Кузнецов, будучи в командировке, остался на Западе. Все четверо стали эмигрантами.

К этой четверке прибавим Валерию Новодворскую, которая не сбежала на Запад и которую не депортировали, но власть много раз ее жестоко наказывала, а она при этом не прогибалась. А началось ее диссидентство 5 декабря 1969 года, когда 19-летняя студентка Лера отважно разбрасывала антисоветские листовки на праздничном вечере в концертном зале Кремлевского Дворца съездов в честь Дня Конституции СССР.

***

Заканчивая персоналии 60-х, следует вспомнить и еще одного беглеца. Как там у Лермонтова в поэме «Мцыри»: «Гарун бежал быстрее лани…»

Не гарун, а советский журналист – Леонид Владимиров (Финкельштейн, 1924–2015). Во время войны партизанил, попал в ГУЛАГ. А после войны – журналист, печатался в научных журналах, писал о космосе. Во время командировки в 1966 году остался в Англии. Работал на радио «Свобода», радиостанции русской службы «Би-би-си». Перевел на русский язык книгу Конквеста «Большой террор».

Алексей Костерин (1896–1968) – не сбежал на Запад. Он один из ярких диссидентов. Писатель, участник Гражданской войны, коммунист. Узник сталинских лагерей. Участник движения за права крымских татар. Вышел из КПСС в 1968-м. Умер в Москве.

Так что есть принципиальная разница между диссидентами и, соответственно, борцами за права человека и просто шестидесятниками, которые не боролись с властью напрямую, а пытались добиться свободы с помощью статей, книг и стихов.

Три слова о шестидесятниках

Есть расхожее мнение, что шестидесятники – истинные ленинцы и боролись они за социализм с человеческим лицом. Это и Юрий Трифонов, и Чингиз Айтматов, и Василий Аксенов, и Булат Окуджава, конечно, Евтушенко с Вознесенским и т.д. О многих шестидесятниках разговор пойдет в книге. Ленин хороший, а Сталин плохой? Какая чушь! Но так многие считали в 60–70-е годы. В статье «Шестидесятники» («ЛГ», 7 августа 2002) писатель Олег Михайлов отмечает, что круг шестидесятников был очень узким и при этом забывают другие знаковые имена: философа-полиглота Дмитрия Ляликова, знатока Фрейда и Юнга; спившегося блистательного прозаика Юрия Казакова; сгоревшего от невозможности проявить себя поэта Анатолия Передреева; погибшего в психушке русского Вийона Сергея Чудакова; рано погибшего Николая Рубцова… «Им было некуда эмигрировать, и они – в большинстве своем – эмигрировали в смерть».

Ну а часть шестидесятников не только выжили, но и преуспели. Короче, у каждого была своя судьба. И у меня, разумеется, тоже, у «неизвестного шестидесятника», как написала одна газета. Мне выпала судьба стать неким летописцем Пименом; хотя бы частицу того, что было, зафиксировать и отразить в книгах…

Валерий Тарсис: свидетель палаты № 7

Забытое, неупоминаемое имя – Тарсис.

Википедия дает сухую справку: Валерий Яковлевич Тарсис (1906, Киев – 1983, Берн). Советский писатель, переводчик, диссидент. А далее хочется изложить своими словами, теплее, эмоциональнее.

Тарсис родился 23 сентября 1906 года. По матери он украинец, по отцу – грек. Коктейль кровей и неординарный мальчик. Отец работал в Баку на нефтяных предприятиях «Братья Нобель». Был арестован советской властью и погиб в лагере. А Валерий жил с клеймом «сын врага народа», но тем не менее окончил среднюю школу, затем историко-филологический факультет Ростовского университета. Специализировался на западноевропейской литературе и защитил кандидатскую диссертацию на тему «Поэзия раннего Ренессанса». Очевидно, в той работе мелькали такие блистательные имена, как Ариосто, Камоэнс, Боккаччо, Эразм Роттердамский, Петрарка… Возможно, Тарсис цитировал строки крупнейшего представителя литературы Возрождения португальца Луиша де Камоэнса:

По сути, стихи абсолютно не созвучные стране сиятельного социализма. А уж другие строки Камоэнса и вовсе антисоветские:

Нет-нет. Это Тарсис уже тогда исповедовал антисоветизм. Какой Камоэнс и кому он нужен? Когда в стране радостно звучит «Шахтерский марш»:

Уверен: Тарсис таких песен не пел и даже легонько не подпевал. Он весь был устремлен в другую сторону, и неслучайно его первая книга была справочником «Современные иностранные писатели». В 1938-м в «Новом мире» вышла первая повесть – «Дездемона» Работал в 30-е годы Тарсис редактором в престижном издательстве «Художественная литература» – «Худлите», как тогда говорили. Тарсис владел шестью иностранными языками и много переводил. Переводческая поденщина. Переводил, в частности, Лао Цзы.

В Отечественную войну был корреспондентом армейской газеты. Участвовал в Сталинградской битве, был ранен и около года пролежал в госпитале. После войны Тарсис окончательно расстался с иллюзиями насчет того, в какой стране живет. Увы, несвободной. Вступил в конфликт с властями, добивался разрешения покинуть СССР еще в 1961 году.

«Он опускался по лестнице разочарований и, куда ни направлял свой взгляд, всюду видел ложь, фальшь, произвол и хамство» (Вл. Батшев. Журнал «Столица», 26-1992). Тарсис писал каждый день. Писал и складывал написанное в ящик стола. Рукописи фотографировал и тайно отправлял за границу. Он понимал: то, что он пишет, никогда не увидит свет в СССР. Тарсис не скрывал от близких и знакомых своих тайных желаний печататься «там». Кто знал об этом, пугались, другие посмеивались, третьи крутили пальцем у виска, мол, совсем спятил. Тарсис остался верен себе, он обратился к западным издательствам, и одной из первых книг за кордон попала повесть «Сказание о синей мухе».

Когда власть узнала о выходе книг Тарсиса на Западе, она крайне возмутилась. Хрущев лично распорядился, чтобы этого «пачкуна и хулителя нашей прекрасной страны» отправили в психбольницу имени Кащенко. Произошло это 23 августа 1962 года и вызвало на Западе волну возмущения: за что? За непонравившиеся книги? И многие ужаснулись повторению истории с Чаадаевым: в царское и в советское время, кто критикует власть, тот сумасшедший?

Общественность Запада заставила советское правительство в марте 63-го выпустить якобы сумасшедшего писателя из психушки. Валерий Тарсис, находясь, разумеется, в здравом уме и памяти, тут же объявил о своем выходе из КПСС и из Союза писателей СССР. А свое семимесячное пребывание в психбольнице красочно изложил в повести «Палата № 7».

Совпадение или нет, но в 1966 году Владимир Высоцкий написал «Песню о сумасшедшем доме»:

И примечательные строки в «Песне»:

Валерий Тарсис предпочел Швейцарию, но это произошло позднее.

Но вернемся к книге Тарсиса. Изданная на Западе «Палата № 7» произвела эффект разорвавшейся бомбы. До этого за рубежом не знали, что психиатрию в Советском Союзе превратили в карательную и использовали для политических целей. Одна из английских газет написала: «Из «Палаты № 6» Россия перешагнула в «Палату № 7».

Власть поняла, что писатель неисправим в своих взглядах, и в 1968 году Тарсису предоставили право на выезд за границу. Разрешение подписано 7 февраля, а через 12 дней, 19 февраля, когда уже Тарсис находился в летящем самолете, вдогонку последовало решение лишить его советского гражданства и права на возвращение в Советский Союз «за поступки, порочащие гражданина СССР». Собственно говоря, за то, что он писал.

Был Тарсис – нет Тарсиса, и власть вздохнула с облегчением до появления нового возмутителя спокойствия в Датском королевстве. А Валерий Тарсис вначале обосновался в ФРГ, а затем перебрался в Швейцарию. К тому времени он расстался с первой женой Розой, племянницей командующего советской авиацией Алкниса. Во время войны она работала в госпитале, куда Тарсис попал из-за серьезного ранения, и, по существу, выходила его. Выздоровев, Тарсис женился на ней. Впоследствии их брак распался, вполне возможно, из-за диссидентских идей и затей писателя. Вторично Тарсис женился уже в Швейцарии на швейцарской подданной Ханни, которая взяла фамилию мужа, русского диссидента и бунтаря.

В эмиграции Тарсис прожил 17 лет, и умер Валерий Яковлевич 3 марта 1983 года у себя дома в Берне от разрыва сердца в возрасте 76 лет. Жил в Швейцарии тихо и мирно, вдосталь купаясь в своей творческой работе. Проблем с публикациями не было. Тарсис написал и издал немало книг: «Столкновение с зеркалом», «Недалеко от Москвы», «Флорентийская лилия». Две книги из девяти задуманной им серии «Рискованная жизнь Валентина Алмазова». Остался незаконченным роман «Мои братья Карамазовы».

Примечательно то, что все эти книги успеха не имели по сравнению с «Палатой № 7». Швейцарский уют и достаток не способствовали возникновению писательского драйва.

Светлана Аллилуева: дочь вождя

19 декабря 1966 года – последний день Светланы Аллилуевой в Советском Союзе. Возмездие судьбы: дочь Сталина не захотела жить на родине.

В книге «Только один день» (Принстон, США) Светлана Иосифовна писала:

«Я не думала 19 декабря 1966 года, что это будет мой последний лень в Москве и в России. И уж, конечно, не предполагал мой сын Ося, его жена Леночка, моя Катя и никто из друзей, зашедших в этот день повидать меня перед отъездом. День был очень холодным… «Правда ли, правда, что сегодня улетаешь?» Это было действительно невероятным, что мне разрешили отвезти в Индию прах моего мужа, поэтому многие не могли никак поверить… Это была моя первая поездка за границу, не считая 10 дней, проведенных летом 1947-го в гостях у брата, стоявшего с авиационным корпусом в Восточной Германии (у Василия Сталина. – Ю.Б.)…

…Аудиенция с Косыгиным закончилась в пять минут: мне разрешено было ехать при условии, что я буду избегать контактов с прессой. Разговор был неприятен нам обоим, и мы быстро его закончили…»

Тут следует сказать, что сначала Аллилуевой отказали увезти больного Брадежа Сингха на родину, в Индию, а потом, после долгих, очевидно, колебаний разрешение на поездку для оказания последних почестей все же было получено.

Далее последовал настоящий детектив с отъездом, в результате которого Аллилуева оказалась на Западе. Краткое время она находилась в Швейцарии, где сожгла советский паспорт и приняла православие (назло всем коммунистическим вождям в Кремле?..). Затем были Соединенные Штаты, где в публикации «Двадцать писем к другу» Аллилуева рассказала о своем отце, диктаторе и тиране, и о кремлевской жизни. В серии статей и телеинтервью осудила всю коммунистическую систему как бесчеловечную…

Ровно год спустя, 19 декабря 1967 года, за столиком в ресторане в Принстоне Аллилуева сказала своим новым американским друзьям: «А знаете, ведь только один год назад в этот день я уезжала из Москвы… Какая вьюга мела! Мой сын провожал меня поздно ночью в аэропорт. Мог ли кто-нибудь вообразить тогда, что я появлюсь в Принстоне и будем сидеть за столом с вами?» «Давайте выпьем за этот год свободы», – сказал Луи Фишер. И мы все трое подняли наши бокалы…»

Тут надо сказать, что Луи Фишер, американский кремлелолог, бывший коммунист и говорящий по-русски, стал очередным мужем Светланы Аллилуевой.

А кто был первым? В 16 лет Светлана влюбилась в сценариста и военного корреспондента Алексея Каплера, который был на 20 лет ее старше. Сталин, ненавидевший евреев, упек Каплера на 10 лет в ГУЛАГ. А первым официальным мужем Светланы стал студент МГИМО Григорий Морозов, тоже еврей. Сталин не пожелал ни разу увидеть своего зятя. От этого брака родился сын Иосиф, названный в честь грозного деда. Через два года Светлана развелась с Морозовым и вышла замуж за сына соратника отца Андрея Жданова – Юрия Жданова. Родилась дочь Катя. Потом был третий, гражданский брак, с Иваном (Джоником) Сванидзе, сыном Александра Сванидзе, соратника Сталина, им же и казненного.

В кремлевской больнице Светлана встретила индийского коммуниста-интеллигента Брадежа Сингха, почти на 30 лет ее старше. И новая любовь. Пыталась выйти за него замуж, но брак не разрешили, и вскоре Сингх умер… Очередным мужем, уже в Америке, и стал Луи Фишер, который причинил Аллилуевой ужасные страдания. После его смерти в 1970 году Аллилуева вышла замуж за американского архитектора Вильяма Лесли Петерса и в следующем году родила дочь Ольгу. На этом драматические перипетии не закончились. Петерс оказался хиппи и желал, чтобы его жена жила с ним в общей коммуне, и постоянно тянул из нее деньги. Брак развалился через два года.

Затем Аллилуева появилась с дочерью Ольгой в Москве.

16 ноября 1984 года состоялась в Москве встреча Светланы Аллилуевой с советскими и иностранными журналистами. Она рассказала, что «основной причиной совершенных ошибок и заблуждений – решение покинуть 17 лет назад Советский Союз – явилась слепая идеализация ею так называемого свободного мира. Аллилуева решительно отвергла всякие домыслы и спекуляции, распространяемые на Западе относительно ее возвращения в СССР якобы «под нажимом». «Мое решение вернуться на Родину к моим детям, внукам, многочисленным родным и к незабываемым друзьям есть решение лично мое, решение человеческое, а не политическое… Я не политик…. Даже мое «невозвращенство» в 1967 году было основано не на политических, а на человеческих мотивах… В те годы я отдала дань слепой идеализации так называемого свободного мира – того мира, с которым мое поколение совершенно не было знакомо… Там я попала в руки бизнесменов, адвокатов, политических дельцов и издателей, которые превратили имя моего отца и мою жизнь в сенсационный товар…»

«Все эти годы, – сказала Светлана Аллилуева, – меня не покидало чувство глубокой вины. Сколько я ни старалась вполне искренне жить так, как все американцы, и «наслаждаться жизнью», у меня этого не получалось… Моя 13-летняя дочь здесь со мной в СССР… Ее отец, архитектор Уильям Петерс, англичанин, женился на мне, надеясь на миллионы… Мой брак распался очень скоро… Прошу всех понять, что я вернулась в город, где родилась почти 59 лет назад. Здесь моя школа, мой университет, мои друзья, дети и внуки… Я наконец дома. ЧЕГО ВАМ ЕЩЕ?.. Нас приняли, как принимали блудного сына в библейские времена. Просьба о гражданстве удовлетворена быстро. Я надеюсь жить тихой частной жизнью…»

И обращаясь к иностранным журналистам, Аллилуева попросила: «Давайте же после этой встречи оставим друг друга в покое и займемся своими текущими делами» («Московские новости», 21 ноября 1984).

Но тихой мирной жизни не получилось. И надежды на близкие отношения с оставленными на родине детьми не сбылись. Да и отношения с советским правительством не сложились, и Аллилуева покинула Москву и поселилась в Грузии, где свое 60-летие отметила в помещении музея Сталина в Гори.

Но и в Тбилиси она не прижилась: через неполные два года в СССР Светлана Аллилуева написала письмо в ЦК КПСС с просьбой разрешить ей выезд за границу. После некоторых проволочек и мытарств в ноябре 1986-го ей было разрешено вернуться в США. Уехав, дочь вождя еще раз продемонстрировала свой резкий и непредсказуемый характер: она отказалась от гражданства СССР. Не будем спрашивать: а как же Родина, где школа, университет и все родное? Дело было, наверное, не только в неудаче человеческих контактов, но, очевидно, в общей атмосфере страны, от которой Аллилуева отвыкла.

Уехала Светлана Иосифовна и пропала. Ходили слухи, что живет она то ли в Англии, то ли в Америке, то ли в Швейцарии. Что перенесла инсульт. А потом следы ее обнаружились в Америке, в Висконсине, в «доме поддержки престарелых» города Мадисон под именем Ланы Петерс (это имя она взяла себе, когда вышла замуж в 1970-м за Уильяма Петерса). Живет дочь «брутального диктатора», как называют американские журналисты Сталина, в однокомнатной квартирке обособленно и одиноко. Читает книги, слушает радио, гуляет с палочкой (ноги болят). Не любит телевизор и яростно костерит советскую власть. Написала довольно жесткие мемуары о Сталине. Избегает общения с журналистами. Лишь в 2008 году ее уговорили сняться в документальном фильме «Светлана о Светлане».

Дочь вождя, диктатора и тирана, носившая в разное время разные имена и фамилии: Светлана-Фотина-Лана Аллилуева-Петерс, – скончалась 22 ноября 2011 года в доме престарелых в уже упомянутом штате Висконсин от рака в возрасте 85 лет. Затем по желанию дочери ее прах был отправлен в Портленд, штат Орегон.

Так завершилась жизнь дочери Надежды Аллилуевой (то ли покончившей с собой в далеком 1932 году, то ли убитой самим вождем) и Иосифа Сталина. А родилась она 28 февраля 1926 года.

«Смерть превращает жизнь в судьбу», – говорил Андре Моруа. В случае Светланы Аллилуевой – удивительную судьбу с драматическими поворотами.

Аркадий Белинков: легенда советской интеллигенции

И кто является этой легендой? Николай Островский? Александр Фадеев? Михаил Шолохов?.. Нет, нет и нет! Даже не Осип Мандельштам, не Ахматова и не Пастернак. И не бедная, зажатая в вечном гетто Марина Цветаева. Да, все они творили. Страдали. Строили свою жизнь, как им позволяла эпоха. Но они не бросали вызов судьбе, не боролись с властью, не выносили смертный вердикт режиму. А вот Аркадий Белинков бросил дерзкий вызов системе и вынес ей приговор, будучи обвиненным и жертвой, а отнюдь не прокурором и судьей.

«Безумству храбрых поем мы песню!» Это Горький. А Пастернак пытался определить безумца, взявшегося за слово как за сверкающий на солнце топор: «А сзади, в зареве, дурак, герой, интеллигент…» Белинкова можно определить именно так: человек не от мира сего, герой-одиночка и, конечно, истинно русский интеллигент с широким взглядом на порядок вещей. Он и своим внешним видом, манерами походил на старорежимного интеллигента в пенсне а-ля Чехов: неизменная шляпа, почти изысканная одежда, мягкая церемониальность в обращении с людьми: «Полноте, голубчик! Это же Россия!» Короче, необыкновенный, причудливый, экстравагантный человек – Аркадий Викторович Белинков.

Конечно, Белинков – легенда. Но легенда лишь для узкого литературного круга. Писатель, литературовед. Но писатель необычный, а литературовед вообще удивительный. Скорее даже не литературовед, а исследователь литературного процесса в контексте истории страны и государства, и избранный им способ повествования бесконечно далек от традиционного литературоведческого языка.

Но позволено ли сказать социуму то, что ты видишь и как понимаешь происходящее вокруг тебя и в мире? В советские времена – категорически нет! Увиденная картинка и подпись под ней непременно должны пройти цензурные ворота. И сезам может не отвориться… Это возмущало и даже бесило Белинкова. Возмущаясь, он терял свою интеллигентность и переходил на базарный крик.

Когда стало окончательно ясно, что Белинков кардинально разошелся с советской литературой, он написал стра