Внучка бога. Поймать невесту

Пролог

– Агата! Агата! – услышала я звучный мужской голос за своей спиной, но не обернулась. Меня не Агатой звать и уж тем более голос был мне не знаком, так что утруждать себя я не стала, продолжила свой путь дальше.

Прошло буквально пару мгновений, а меня уже развернули на сто восемьдесят градусов, и я встретилась лицом к лицу с симпатичным темноволосым парнем.

– Агата, – укоризненно произнес он, – Я тебя зову, зову… Это же я, Шан.

– Вы обознались, – нахмурилась я. Могла бы быть с ним поприветливее, конечно, если бы он не хватал меня за руки. Приличные люди оббегают, а не разворачивают. И взгляд у него какой-то странный. Псих он, что ли? Господи, только этого мне не хватало. Так, чему нас учили на уроках самообороны? Это было так давно. Нет, что-то помню, надо сначала высвободиться из его хватки, прокрутив свой рукав в его руке, и бежать к людям. Где тут люди? Отставить панику! Соседняя улица подойдет, в этом районе она главная, там весь городской транспорт проходит, а значит, люди там точно есть.

– Ты не Агата, – растерялся парень, – Ты – не она.

– Это уж точно, – согласилась я, мягко высвобождая руки из его хватки. Пока обошлось без драки, говорят, психи очень сильные, что сила у них невесть откуда берется.

– Прости…те, – еще больше растерявшись, произнес парень, сам выпустил меня и, повернувшись направо, пошел своей дорогой.

Уф, пронесло, ну и попался же мне импозантный молодой человек. Нет, то, что ко мне время от времени на улице пристают незнакомцы, я знаю, кто дорогу спросит, кто время и не важно, чем я занимаюсь, разговариваю ли по телефону, слушаю ли музыку в огромных наушниках, из всей толпы выберут именно меня. Подружка говорит, это потому, что у меня лицо доброе и внушает доверие. Бывает, попадаются мне вот такие личности. Однажды, поздно вечером, ко мне пристал наркоман, он совал мне пятьдесят копеек, орал что-то вроде «я хороший, возьми деньги», где только раздобыл копейки, у нас уже из оборота их вывели давным-давно, я здорово испугалась и, увидев на противоположной стороне улицы пожилую парочку, перебежала дорогу. Его безумный взгляд я никогда не забуду.

Теперь вот этот. Как его там? Шан? Странное имя для странного юноши, на корейское похоже. Хотя, если не ошибаюсь, у них нет буквы «ш», тогда он был бы «Сан», или это в Японии нет этой буквы. Что-то я запуталась. Потом, дома посмотрю в Интернете, а то вот так спросит кто, а я и не в курсе. Не то, чтобы мне очень уж нужно знать, просто я умничать люблю, а без знаний не поумничаешь.

Отвлеклась я, меня же мама ждет. Опомнившись, я продолжила свой путь.

Шан

Все еще пребывая в немногом трансе, я покинул негостеприимную улицу и снова оказался в подворотне, откуда недавно вышел. Что же делать? Как мне узнать, куда делась моя Агата, ведь прошло всего ничего, по моим подсчетам, пара месяцев, хотя пейзаж насторожил меня в первую очередь. Когда я был здесь в прошлый раз, было лето, а сейчас наверняка весна, листья только распустились, даже почки не от всех отпали.

Это что же получается, меня не было почти год? Но как такое возможно? Что-то случилось при переходе? Вроде, нет. Я отлично помню, что открыл проход, шагнул в него… Каскарра! Я подумал, что мне это показалось, будто что-то коснулось моего затылка. Что, если кто-то ударил меня по голове, отчего я потерял сознание и пролежал в переходе больше, чем пара недель.

Но кому это нужно? Или это случайность? Поверить в то, что кто-то намеренно дал мне по голове, сложно, кому я сдался. И шишки на затылке нет, что опять же подтверждает мои раздумья.

Что же теперь делать? Попытаться разыскать Агату? Или лучше вернуться домой? Конечно, для начала нужно было бы предупредить Агату, что я задержался, но раз уж меня не было почти год, она может и еще потерпеть, а вот переход не давал мне покоя. Возлюбленную я очень хотел увидеть, но что-то тревожило меня.

Оказавшись во дворце, уверенным шагом направился в кабинет отца. Дворец оказался подозрительно тихим, а ведь когда я уходил, здесь отдыхала большая группа из королевских придворных, приехавших на сбор трав. Неужели успели уже уехать?

Буквально за пару метров до заветной двери, мне встретилась служанка.

– Привет, Тэя, – бросил я на ходу женщине, не замечая, как она приложила ладонь к открывшемуся рту, сползая на пол по стеночке.

Дверь кабинета была открыта, значит, отец не сильно занят и может принять меня, да и вообще всех, кто захочет аудиенции.

– Отец, – позвал я, увидев его за столом. Он что-то писал, склонившись над бумагой, а я нахмурился, раньше не замечал седины в его волосах.

– Шан? – хрипло переспросил мужчина, подняв голову, – Это ты?

– Конечно, я, – удивился, – Насколько мне известно, у тебя больше нет сыновей.

Эльф порывисто встал, вышел из-за стола, пересек комнату и обнял меня.

– Но ведь ты бросил нас, – с укором произнес отец, – Мы думали, ты уже не вернешься.

– Что за глупости? Я вас не бросал…

Ситуация становилась все более и более запутанной.

– Сын, – услышал я от двери голос матушки, она тоже подбежала ко мне, обняла, зарыдав при этом в голос.

– Мам, ты чего? – я взял ее руки в свои, – Что ты сырость разводишь? Что вообще произошло, пока меня не было? Что могло случиться за полдня?

– Не полдня, – тихо сказал отец и поправил меня, – Сто восемьдесят лет.

Я был, мягко говоря, ошеломлен.

Сев на диван, мы смогли выяснить подробности наших историй и почему в них такой большой промежуток времени.

Оказывается, после моего прошлого ухода, в этот день я сообщил родителям, что влюбился и ухожу на пару дней, чтобы собрать мою Агату и переправить в этот мир, прошло куда больше двух дней. Как и сказал мой отец, прошло сто восемьдесят лет. Они уже подумывали, что я бросил родителей и остался в мире Агаты. К сожалению, для того, чтобы совершить переход человеку в наш мир, ему нужно умереть в своем, как следствие, либо я, либо кто-то еще должен был убить Агату, чтобы в момент смерти совершить переход. Матушка думала, что я не смог нанести ей смертельный удар, поэтому остался там, отец с ней согласился. К сожалению, искать меня в том мире не было возможности, они не знали, куда я шел, а Земля достаточно огромна, не в пример нашей Офале.

Я тоже рассказал им, что приключилось со мной, и про удар по голове, и про климат в том мире, и про свои подозрения. Оказалось, беспокойство терзало меня не просто так.

Метра

Войдя в подъезд, который открыла своим ключом, привычно побежала по лестнице на седьмой этаж, лифтом старалась не пользоваться, искренне пологая, что подъемом по лестнице могу накачать ноги, чтобы они были красивыми и стройными. Глупости, конечно, но как начинающий психолог, могу заверить, самовнушение иногда работает даже лучше любой тренировки.

Открыв и входную дверь своим ключом, зашла, разулась и тут же отправилась на кухню в поисках чего-нибудь пожевать, у мамы всегда есть вкусненькое. Однако, увидев заплаканную мать, оторопела. Слезы на ее глазах можно редко увидеть.

– Что случилось? – спросила я, подходя ближе.

– Мама… – она сбилась, – Твоя бабушка вчера умерла. Вчера вечером ей стало плохо, она сама вызвала скорую, ее отвезли в больницу, там она и скончалась от сердечного приступа.

Что на это сказать, я не знала, поэтому просто взяла стакан, налила в него воды и молча протянула маме.

Честно говоря, с этой бабушкой, по маминой линии, я встречалась очень редко. Не скажу, что не хотела, скорее, это она сама сторонилась и меня, и своей дочери, моей мамы. Куда больше эмоций у меня вызвала бабушка Тома, папина мама, вот уж кто души во мне ни чаял и до сих пор обожает меня огромной бабушкинской любовью.

– Похороны послезавтра, – сказала мама, – Этим всем занимается ее адвокат, у тебя завтра с ним встреча.

– Чего? – удивилась я.

– Мама оставила завещание на твое имя, адвокат как раз мне и позвонил перед твоим приходом, – объяснила мама, – Он рассказал, что случилось с ней, а также, что будет ждать тебя в своем офисе в три часа дня.

Я присвистнула.

Если быть откровенной, мне совершенно не хотелось иметь никаких дел ни с наследством бабушки Агаты, ни с ее адвокатом. Она было чопорной, зажиточной и холодной старухой. Она ни разу не взяла меня на руки, не появлялась на семейных торжествах, единственный раз был, когда мне исполнилось десять лет, она заехала в кафе буквально на пять минут, чтобы дать распоряжение моему отцу вытащить из такси огромную коробку с компьютером. Да, машина оказалась что надо, по последнему слову техники, в учебе мне сильно помог, но ведь сама бабушка не осталась на праздник, даже не приблизилась ко мне, чтобы поздравить или уж тем более обнять. Она, конечно, каждый год дарила мне подарки, но после пятнадцатилетия я ее видела от силы раза четыре, а мне уже двадцать.

– Не хочу идти к адвокату, – честно призналась я, – Что мне там делать?

– Хотя бы узнать последнюю волю бабушки, – пожала плечами мама.

– Но я не хочу, – снова повторила я, – Что может завещать мне эта взбалмошная старушенция?

– Что ты говоришь-то? – всплеснула руками мама, – Она ведь мать мне была.

Я прикусила язык. В самом деле, либо хорошо, либо ничего.

По рассказам мамы, бабушка Агата всегда любила ее, у нее было счастливое детство. Дедушка так тем более любил дочь, однако рано умер. Что случилось потом, мы не знаем, но характер бабушки с каждым годом становился все более и более скверным. Папа мне всегда говорил, что когда они с мамой поженились, она была еще очень даже приветлива, а вот когда мама узнала, что беременна мной, тут уж понеслось. Никаких звонков, в гости только по предупреждению, живите, как хотите. К тому моменту как я родилась, мать с дочерью вовсе не поддерживали отношений. Только после родов, дня через два, бабушка Агата зашла в палату навестить дочь, узнала, какое имя мне хотели дать, назвала родителей глупцами, и сама же переписала мое свидетельство о рождении. В то время к бумагам относились более лояльно и за небольшую сумму денег меня разрешили перерегистрировать. Папа еще рассказывал, что они узнали об этом слишком поздно, когда уже маму выписали из больницы, ей пришлось задержаться еще на пару недель из-за осложнений, как-то не до выяснений было.

Немного помолчав, мама встала со стула, на котором сидела, и пошла умываться в ванную, мне было немного неловко от моего высказывания, поэтому я пошла за ней.

– Прости, – сказала я, – Но я правда не понимаю, что могла завещать мне бабушка. Какую-нибудь брошку девятнадцатого века? Или Библию в старинном переплете?

– Насколько я помню, у бабушки только драгоценности, – ответила мама, – И не девятнадцатого, а двадцатого века, которые ей дед дарил. Вообще-то, я тебе не говорила, но бабушка была весьма состоятельной дамой, у нее трехкомнатная квартира в центре города, которую они с мужем купили еще когда только поженились, – она взяла полотенце, чтобы вытереть лицо.

Вот это поворот. Нет, я знала, что у бабушки есть квартира, но я никогда не интересовалась, где и с кем она живет.

– Твой дед хорошо зарабатывал, он быстро дослужился до начальника леспромхоза, им выдали квартиру, которую он впоследствии отработал, успел до девяностых выкупить. Потом, конечно, леспромхоз закрыли, но он успел вложить капитал в свой бизнес, он сначала фарцевал, потом открыл свои магазины одежды. Твоя бабушка тоже хорошо зарабатывала, она была главным экономистом на заводе, довольно в раннем возрасте дослужилась, даже декрет не повлиял на ее работу, она вместе со мной прибегала пару раз в месяц и выспрашивала, что новенького, поэтому, когда вышла, довольно быстро влилась в рабочий процесс. К сожалению, дедушка не дожил до твоего рождения, бабушке пришлось после его смерти уволиться с завода и самой встать в управлении.

Мы уже сидели на кухне, и мама накладывала в тарелки котлетки с пюрешкой, а я все слушала.

– Большинство твоей одежды из бабушкиных магазинов, – продолжала мама, – Как только приходила подходящая новинка, она сразу присылала мне, чтобы я отдала тебе.

Так вот откуда у меня столько шмотья! Я уже не знала, куда девать, даже подружкам раздавала.

– Не знаю, почему, но бабушка сторонилась тебя, не хотела с тобой видеться и разговаривать, я ее тысячу раз упрекала в этом, но она меня не слушала. Она говорила, что так надо, что не хочет сближаться с тобой, но в то же время и утверждала, что дело не в тебе, а в ней. Такое поведение я объяснить, к сожалению, не могу. Возможно, завтра ты узнаешь больше.

– Подожди, – встряла я, – Ты ей тысячу раз говорила? Это когда же? Как часто ты с ней общалась?

– Раза два, может, в неделю, – пожала плечами мама, – Иногда реже, иногда чаще.

– Ну ничоси, – встрепенулась я.

Что же получается? Я даже не знала, что мать с бабушкой так близки. Чем же я ей не угодила? Мордашкой не вышла?

Мы еще какое-то время просидели на кухне, выпили чаю, я выслушала еще несколько историй про бабушку и только диву давалась, сколько вещей от меня скрывала мать. Нет, не скажу, что мы с мамой лучшие подружки, как это сейчас модно, но секретов у нас, по большей части, не имелось друг от друга. То есть, если что-то происходило в жизни, мы об этом узнавали. Конечно, я не рассказываю какие-то, например, интимные подробности своей жизни, но то, что я поссорилась с парнем, она узнавала всегда от меня. Все в пределах разумного.

Получив записку с адресом и номером телефона адвоката, я покинула квартиру, папа все равно в командировке, ждать его смысла нет, так что можно и домой.

Жила я от родителей в двадцати минутах на автобусе, на восемнадцать лет мне подарили однокомнатную квартирку, в которую я перебралась практически сразу же. Хотелось самостоятельной жизни, так сказать.

Квартира была небольшой, вмещался диван, шкаф, кухня тут же со столиком на двоих, совместный санузел и прихожая, все компактно, а большего мне пока не нужно, я и этому благодарна.

На следующий день я все же отправилась в контору к адвокату, находилась она в центре города, недалеко от моего университета, так что нужное здание и офис в нем нашла быстро.

Войдя в помещение, нашла глазами девушку секретаря и направилась прямиком к ней. Девушка в белой блузке с довольно откровенным декольте, идеальным пучком на голове, очками на носу и красной помадой на губах выглядела бы эдакой роковой дамочкой, коей себя наверняка и считала, если бы не малюсенькие глазки, которые визуально уменьшались из-за очков. Невольно фыркнув себе под нос, направилась к секретарю.

– Здравствуйте, – вполне себе приветливо сказала я, – Мне на три назначено.

– Присядьте, – скомандовала девица, на вид ей было чуть больше, чем мне, могла бы сказать точнее, если бы не слой штукатурки, – Виктор Сергеевич занят. Вешалка там. Чай? Кофе?

– Нет, спасибо, – ответила я, не поняв, как бы мне сидя умудриться повесить ветровку в шкаф, но все же решила сделать это стоя, как положено.

М-дя, неприязнь возникла и с ее стороны. Я-то что плохого успела ей сделать? Приревновать к своему боссу-старикашке? От этой мысли мне стало смешно, я поспешила отвернуться, укрыв свою улыбку.

Ждать мне пришлось недолго, я пришла на десять минут раньше назначенного времени, а без двух минут три Виктор Сергеевич открыл дверь своего кабинета и вышел оттуда с пухленьким дядечкой, у которого лысина на голове блестела от пота. Сначала подумала, что это и есть адвокат, почему я решила, что он старик, я не знаю, но оказалось, что Виктор Сергеевич Штыков вполне себе мужчина в самом расцвете лет, ему было около тридцати, да и лысины никакой в помине не было, а очень даже густая шевелюра, которую он зачесывал назад. Лысый мужичок рассыпался в благодарностях, пожал адвокату руку раза четыре, да и вообще вел себя суетно, Виктор Сергеевич же держался достойно, он не отмахивался нетерпеливо от клиента, улыбался и снисходительно говорил «в случае нужды, всегда обращайтесь». В общем, дядька мне понравился. Словила взгляд секретаря, чуть не прожгла меня. Ну и пусть, для меня он слишком стар.

Лысый удалился, адвокат обратил внимание на меня:

– Деметра Витальевна? – спросил, – Простите за ожидание, пройдемте.

Я встала со своего места и направилась в кабинет.

Вообще-то, по паспорту я Деметра-Нанон Витальевна Часовитина, это как раз бабушка Агата наградила меня столь необычным именем, как рассказывал папа, меня так назвали за то, что я родилась, чтобы быть покровительницей чародеев, что бы это ни значило, а второе имя означает «польза». Вот так бабуля облагодетельствовала меня. Сколько же я натерпелась от своих одноклассников, кто бы знал. Даже некоторые учителя заранее, бывало, не любили меня только из-за имени.

– Садитесь, пожалуйста, – сказал мне мужчина, указывая на один из стульев, сам сел напротив в свое кресло за столом, – Меня зовут Виктор Сергеевич, я являюсь представителем вашей покойной бабушки, примите мои искренние соболезнования. Насколько Агата Валентиновна была удивительнейшей женщиной, я и представить не могу, какое это горе потерять такого человека.

Я его восторга не разделяла, поэтому просто молчала. Где-то я слышала, что юристы поболтать любят, а я психолог, я слушать больше люблю.

– В последнее время мы с Агатой Валентиновной сблизились, мы вместе составляли завещание, да и так общались, вне работы, очень часто гуляли, так жаль, так жаль, есть человек, и нет его.

Скрывать не буду, меня уколола ревность. То есть с каким-то адвокатом эта старушенция находила время болтать, а меня и знать не хотела. И до того мне стало обидно в тот момент, что я даже хотела отказаться от наследства, чтобы все ее имущество перешло в какой-нибудь детский дом или фонд для больных, но быстро взяла себя в руки. Наверняка наследством я смогу распоряжаться через какое-то время, где-то я читала эти юридические тонкости. Нет, надо успокоится и идти от обратного. Раз уж я тебе была не нужна, дорогая бабушка, то я компенсирую твою любовь твоими же вещами. Так-то.

– Ваша бабушка, этот прекраснейший человечек, завещала вам все свое движимое и недвижимое имущество, вот здесь список, – он протянул мне листок, – Вот в этом конверте ключи от квартиры, информация по банковскому счету, банковская карта, и вся информация, касающаяся квартиры. В этом конверте письмо, последнее письмо Агаты Валентиновны вам, – он положил передо мной два запечатанных конверта.

Так как я была не готова к последнему письму, то распечатала первый конверт. Действительно, в нем находилась связка ключей на три комплекта, пластиковая карта на мое имя и какие-то документы, в которые я углубилась.

– Перед своей смертью Агата Валентиновна продала бизнес с бутиками женской одежды, она подумала, что вы не захотите этим заниматься, учитывая вашу специализацию, и положила все деньги на счет, – адвокат вытащил нужный листок из стопки в моих руках. – Но, к сожалению, вы сможете воспользоваться этими деньгами только когда вам исполнится двадцать пять лет, как, впрочем, и продать квартиру вы сможете только по истечении срока. Но каждый месяц, первого числа вам будут перечисляться деньги на мелкие расходы.

– И что, квартира просто так будет простаивать? – уточнила я, подняв вверх левую бровь.

– Почему же, – рассмеялся Виктор Сергеевич, – Вы можете в ней жить, все коммунальные услуги оплачены. Можете сдавать ее, если не хотите, но не продавать.

– Интересно. Могу ли я посмотреть на квартиру?

– Конечно. Адрес вот здесь, – собеседник указал пальцем на верхнюю строку страницы, – Это недалеко отсюда, буквально через дорогу.

Взглянув на адрес, отметила, что действительно, это недалеко. Хотя это и логично, зачем тащиться куда-то далеко, если под боком есть адвокатская фирма, а годы уже не те.

Взгляд мой упал на выписку с банковского счета и глаза непроизвольно округлились.

– Да, сумма внушительная, – снова улыбался Вадим Сергеевич, – Думаю, ваша бабушка обеспечила вам вполне сносную и безбедную жизнь. Вы сможете распоряжаться ими по вашему усмотрению.

– После двадцати пяти, – ввернула я.

– Согласитесь, этого стоит подождать.

Возразить мне было уже нечего, хотелось посмотреть на квартиру, поэтому, убедившись, что мне больше нечего делать у адвоката, поспешила проститься.

– Вы забыли второй конверт, – догнал меня голос мужчины, когда я уже открыла дверь. Он сам встал из-за стола, преодолел расстояние между нами в три шага и отдал конверт мне в руки.

– Спасибо, – кивнула я.

Мои глаза наткнулись на полный злобы взгляд со стороны секретаря, которая даже имени своего не назвала.

– К сожалению, мы не выпили с вами чаю, – начала я, – Теперь у меня что-то в горле пересохло от нашего разговора. Но мне уже пора. Всего доброго.

– Действительно, – кивнул адвокат, – Я гарантирую строжайший выговор Алле за некомпетентность. Всего доброго, Деметра Витальевна.

Чувствовала ли я себя лучше после этой мелкой пакости? Конечно.

Квартира и в самом деле находилась в доме через дорогу, я зашла в подъезд, потом и в сами апартаменты и присвистнула. Не хилый ремонт.

В коридоре стоял шкаф-купе с зеркалом в полный рост и пуфик. Минималистично, но мне, как ни странно, понравилось. Сняв обувь, направилась дальше. Дальше была кухня с большим столом у одной стены и кухонным гарнитуром с другой. Вся техника на месте, есть даже кофеварка. После кухни я зашла в зал, где стояли диван, книжный шкаф и стенка с полочками, в том числе и для телевизора, который тоже тут был. Я так понимаю, это первая комната-зал.

Прошла во вторую комнату. Здесь была большая двухместная кровать, шкаф для одежды, стол для работы и пара прикроватных тумбочек. В третьей комнате были только полутороспальная кровать и шкаф для одежды. Можно использовать ее как гостевую.

Я прошла обратно на кухню, чтобы выйти на балкон. Он, кстати, был застеклен, а на пол постелен ковролин, удобно.

С балкона мне открылся вид на главную дорогу, а буквально под окнами находилась автобусная остановка, с которой я, кстати, домой уезжаю практически каждый день с учебы, мой университет находится в двух кварталах отсюда.

Остаток дня я провела за исследованием своей новой жилплощади. То, что я буду здесь жить, сомнений не вызывало. Мне же до универа пять минут пешком, а это лишние сорок минут сна.

Моей первой находкой были две фотографии в комнате старухи, это та, где двуспальная кровать. Фотографии висели на стенах, одна была черно-белой, на ней была бабушка, она стояла у окна и смотрела вдаль, фотограф же запечатлел ее с улицы, здесь третий этаж, поэтому фото получилось отчетливым и очень атмосферным. Казалось, будто бабушка увидела что-то в окне и ее переполнили любовь и нежность от увиденного. Я мысленно пересчитала окна и точно определила, что наблюдала она из зала, там и шторы до сих пор те же висят. Интересно, что же она увидела?

Под ее фотографией в рамочке висела открытка. «Ваше фото заняло первое место на международном конкурсе. Спасибо вам». И внизу подпись. Быстренько посмотрев в интернете фамилию фотографа, присвистнула, оказалось, это довольно популярная личность в столице.

На втором снимке, не таком, кстати, четком, а даже очень размытом, была запечатлена остановка, что находилась напротив дома, я ее заприметила ранее. На ней я с трудом узнала себя, стоящей в толпе. Получалось, будто бабушка следит за мной, стоящей в ожидании автобуса. На меня вдруг нахлынула волна умиления, я в красках представила, как бегу с остановки в сторону универа, немного нахмуренная из-за опаски опоздать, а бабушка смотрит на меня из окна с тоской и нежностью.

Потрясла головой, прогоняя видение. Глупости это все, а у меня просто хорошее воображение. Если бы хотела эта сумасбродка со мной общаться, то общалась бы, а не наблюдала издалека.

Остаток дня и большая часть ночи у меня прошли в исследованиях квартиры. Я нашла много старых фотографий, писем деда, когда тот бывал в командировках, открытки от дальних родственников и еще много всякой мелочи, навевающих воспоминания.

Утром мне позвонила мама. Она и разбудила, напомнив, что сегодня похороны и что я обязана там быть. Обязана.

Ладно, за такое наследство можно и сходить, хотя восторга или хотя бы желания у меня это не вызывало. Наскоро умывшись, собралась и уехала в свою квартирку, чтобы переодеться.

К назначенному времени уже была на кладбище. Чувствовалась напряженность, так как я не ожидала увидеть такое количество людей. Здесь были и молодые юноши и девушки, и представитель старшего поколения. Что они здесь делали, мне было не понятно, я сначала даже подумала, что попала не к той могиле, но нет, в толпе я увидела маму и направилась к ней.

– Кто все эти люди? – спросила я шепотом.

– Кто-то работал с бабушкой, кто-то жил рядом, а кто-то просто подружки, – она кивнула на трех старушек, непрестанно плачущих и вытирающих слезы тканевыми платочками.

– У нее были подружки? – удивилась я.

– Конечно, – пожала плечами мама, – Человеку нужно ведь общение, у тебя же есть подружки.

Действительно. Хотя мне бабка упорно представлялась некоей городской сумасшедшей, при виде которой прятались по домам и носа не показывали. И я бы усомнилась в маминых словах, если бы вчера не видела фотографии бабушки в красивых платьях, шляпках и в туфлях на небольшом каблучке. У нее была короткая стрижка, но она красила волосы в светло-русый цвет и укладывала их в незамысловатую прическу, она и красилась умело. Я определенно ничегошеньки не знаю о своей же прародительнице, надо бы хоть в интернете посмотреть. Хотя теперь мне начинает казаться, что это только я такая особенная, не заслужившая ее внимания.

Процессия проходила своим чередом, мы с мамой принимали соболезнования, гости откровенно рыдали. Перед самым погребением к бабушке подошел смутно знакомый мне парень. Только вот, где я его видела, вспомнить не могла.

Пока я напрягала брови, парень подошел к гробу, с большой нежностью провел тыльной стороной ладони по бабушкиной щеке, наклонился и поцеловал, тоже в щеку. Этот жест мне показался очень интимным, хотелось отвести взгляд, но я смотрела. Затем парень выпрямился, развернулся и зашагал прочь. Мне хотелось окликнуть его, спросить, что он тут делает, но это было бы совсем неуместным. Утешала я себя тем, что еще вспомню, где его видела, поэтому теоретически я могла бы еще раз его увидеть.

Отстояв положенное время, попрощалась с мамой и поехала домой собирать вещи. Мама сама отпустила меня, не заставила сидеть в ресторане, так что я с чистой совестью направилась в сторону автобусной остановки.

По дороге зашла на почту, одна моя одноклассница после выпуска уехала во Вьетнам и теперь там живет, мы часто переписываемся, у нас имеется взаимовыгодное соглашение, она мне присылает целую кучу кофе, а я ей байкальскую серу, так и живем. Вспомнив, что буквально утром на телефон пришло оповещение из почтового отделения, я решила, раз уж здесь, зайду и туда. Надо бы не забыть написать подружке слова благодарности, да новый адрес отсылки.

Радостно размахивая пакетом, продолжила путь, странно, но никакой грусти по поводу кончины бабушки я не чувствовала, что была она, что не было. В этом она виновата, нечего было со мной не общаться, а я вообще-то хорошая.

До самого вечера я собирала свои манатки, чтобы в один день заказать машину с грузчиками и перевезти, а пока справила себе небольшой рюкзак на первое время. Одежды в нем было немного, а вот полученный ранее кофе, мою прелесть, положила чуть ли не самым первым, турку, кстати, тоже. И аптечку. И косметичку. И планшет. Короче, все самое необходимое.

Хотела, конечно, вызвать такси, рюкзак хоть и не туристический, а вполне себе нормального рюкзакового размера, а все же тяжелый, но отказалась от этой мысли, погода хорошая, время вечернее, в автобусах народу мало, темнеть еще не начало. В общем, донесу свою поклажу и так, не сахарная, не растаю.

Воодушевленная своим решением, отправилась в путь. Все оказалось так, как я и думала, доехала быстро, никому рюкзаком не мешала. Выйдя на остановке, снова увидела того парня, что так нежно целовал мою бабушку, он тоже меня заметил и направился в мою сторону.

– Прости… те, – сказал он, – Могу я с вами поговорить?

И тут я его узнала. Это он за пару дней до похорон перепутал меня с Агатой. И бабку тоже так звали.

– Вы кто? – спросила я невежливо.

– Я был знаком с вашей бабушкой, очень давно, – ответил тот, – Могли бы мы поговорить где-нибудь в тихом месте?

– Да, тут есть кафе, – указала я на соседний дом, туда мы и направились.

Сев за столик у окна, мы сделали заказ. Зачем я тут сижу, не приложу ума. Парень не вызывал подозрений, но мне, как молодой девушке, стоило бы проявить бдительность, хотя… мое нутро молчало. Точнее оно говорило, что бедному парню нужно помочь, он ведь ничего плохого не попросил, домой не напрашивался, в подворотню не зазывал, ничего не предлагал съесть или выпить, а инцидент трехдневной давности был просто недопониманием. В общем, я себя успокаивала, косившись на бариста, наверняка не откажет девушке в защите, если она попросит.

– Для начала, я думаю, мне нужно представиться, – начал парень, – Меня зовут Шан, я был знаком с твоей бабушкой и хотел бы узнать о ней все, что ты можешь мне рассказать. Как я могу к тебе обращаться?

– Метра, – откликнулась я, – Только я не понимаю, чем могу помочь, мы с бабушкой не были близки.

– Расскажи, пожалуйста, как она познакомилась с твоим дедом.

– Знаешь, было бы лучше, если бы ты обратился к моей маме с этим вопросом, я даже не знаю.

– Мы могли бы отправиться к ней прямо сейчас? Мне это очень важно.

– Сейчас уже поздно, – замялась я, – Ладно, погоди.

Достав телефон, набрала мамин номер. Сказав, что меня интересует бабушкина жизнь, так как я нашла старые фотографии, принялась слушать.

Нам принесли кофе, пирожные, я успела съесть половину, когда мама закончила рассказ, и, простившись, пожелала спокойной ночи.

– Значит, так, – отпила я свой кофе. Может, кто-то и скажет, что на ночь глядя кофе нельзя, но мне можно, у меня давление низкое и руки холодные, – Бабушка вышла замуж в двадцать шесть лет, дед очень долго добивался ее согласия на свадьбу, расписались скромно, дед ее, по словам мамы, боготворил, а та была просто благодарна. В детстве этого, конечно, не видно, но со временем мама поняла. После свадьбы, собственно, родилась мама.

Дальше я рассказывала уже от себя то, что знала из обрывочных рассказов родственников, свалившихся на меня в последние три дня.

– Теперь рассказывай ты, – закончила я, – Зачем тебе моя семья?

– Расскажу, не поверишь, – покачал он головой, погружаясь в свои глубокие мысли.

Если честно, невольно залюбовалась. Все черты его лица были какими-то острыми, резко очерченными, но в то же время все его лицо было сбалансированным, не грубым, а наоборот, вместе создавали идиллию, темно-серые глаза эту идиллию только подчеркивали. Темные волосы коротко стрижены, одежда обычная. Красивый парень, я бы даже сказала, слишком красивый для парня.

Стоп, Метра, ты не туда думаешь.

– И все же? – подала я голос, напоминая о себе и заодно прогоняя глупые мысли.

– Хорошо, – он вздохнул, издевательски ухмыльнулся и выпалил практически на одном дыхании: – Я познакомился с твоей бабушкой, когда ей был двадцать один год, я прибыл из своего мира в твой, чтобы просто развлечься, попутешествовать, но встретил ее и влюбился, она в меня тоже. Когда я хотел предупредить родителей, что уезжаю от них и переселяюсь в ваш мир, что-то произошло, отчего в вашем мире прошло шестьдесят лет, теперь я всеми способами пытаюсь выяснить, что именно.

Пока он произносил свою правду, я вроде и слушала его, и даже слышала, каждое его слово, но в то же время меня охватила жуткая паника, из-за которой у меня зашумело в ушах, перед глазами все поплыло, а голову охватило неведомое предчувствие опасности. Не знаю, что заставило меня дернуться и повалить Шана на пол кафе, задев при этом стул, перевернув свой рюкзак, опрокинуть все чашки со стола, но я это сделала. Однако, мое плечо пронзила невыносимая жгучая боль, от которой я вскрикнула и потеряла сознание.

Часть I

Метра

Приходила в себя я тяжело. Помню, что открывала глаза, но плохо соображала, потом снова проваливалась в сон, это было похоже, на то, будто я тонула, то выныривая, то снова погружаясь под воду. Наконец, вынырнув в очередной раз, я глубоко вдохнула, хватая ртом воздух, отчего закашлялась, плечо обдало болью.

– Ой, – прохрипела я, откидываясь на подушки.

– Она очнулась! – закричал кто-то, – Скорее! Очнулась!

В дверь вбежали какие-то люди с острыми ушами, обеспокоенно глядя на меня, а я глупо хихикала и тыкала пальцем на их уши. Нет, ну до чего забавно, доктора эльфские уши нацепили. Детский праздник у них в отделении, может?

Мне дали выпить какую-то микстуру, от горечи защипало язык, но на смену быстро пришла сладость.

– Что произошло? – спросила я, чувствуя, что боль уходит из плеча, голова перестала шуметь.

– Как бы тебе это объяснить, – задумался один из мужчин, не без труда я узнала Шана. Он как-то изменился. Лицо осталось прежним, а вот остальное… уши и волосы стали длиннее, одежда из какого-то незнакомого мне материала, да и глаза стали намного ярче. Теперь они были не просто серыми, а я бы назвала их «цвета мокрый асфальт».

– Объясняй как есть, – попросила я, устраиваясь поудобнее.

– В общем, мы сидели в кафе и пили кофе…

– Это я помню, – кивнула я.

– Я тебе рассказывал про меня и твою бабушку, а потом ты вскочила с места, повалила меня на пол, отчего убийца попал болтом не в меня, а в тебя, – Шан присел на край моей кровати, – Ты спасла мне жизнь, спасибо.

– Уб-бийца? – переспросила я, натягивая одеяло до подбородка, как будто из-под одеяла он меня не достанет.

– Не волнуйся, – погладил меня по локтю через плотную ткань парень, – В моем замке тебе ничто не угрожает. Для того, чтобы убийца не навредил тебе еще больше, я открыл портал в мой мир и перетащил тебя сюда, в больничное крыло, где тебе оказали хорошую медицинскую помощь, здесь ты в безопасности.

– Успокоил. Честно, успокоил, – закивала я без капли сарказма, положив одеяло на место, – В конце концов, это за тобой охотился убийца, – при моих словах глаза Шана округлились, похоже, это не приходило в его светлую головушку, – Рассказывай дальше.

– Оказалось, что в тебя стреляли из арбалета, болт попал в плечо, на наконечнике был яд саммакко, это такое земноводное из нашего мира, у тебя довольно быстро началось заражение, появились зеленые разводы, по ним я и определил этот яд. Да и кто будет в вашем мире стрелять из арбалета, у вас пистолеты с глушителями имеются, – он невесело ухмыльнулся, – Пока яд не добрался до сердца, тебя подлатали, но тебе придется какое-то время еще провести тут, под присмотром, пару недель уж точно.

– Пару недель? – переспросила я, вытаращив глаза, – Что же я родителям-то скажу?

– Тут такое дело, – почесал затылок Шан, а мужчина, что вошел с ним и до сих пор молчал, весело хмыкнул, – Я взял на себя смелость и подкорректировал кое-что в твоем мире.

– Что именно?

– В общем, – снова замялся тот, – В твоем мире думают, что произошла перестрелка, в которой одна шальная пуля попала через витрину в тебя и теперь ты, после операции, отдыхаешь в санатории за городом. Два месяца.

– Сколько? – удивилась я, – Ты же сказал, пара недель.

– Понимаешь, – вступил в разговор второй, – В нашем мире время идет в три раза медленнее, то есть если в твоем пройдет два месяца, то в нашем мире целых шесть.

– Я подумал, – кивнул Шан, – Ты захочешь погостить у нас подольше, да и моя семья будет рада тебя приютить, поэтому решил, что пара месяцев отдыха в твоем мире не помешает.

Я присвистнула. Поверить в то, что это никакой не розыгрыш, было легко, достаточно посмотреть на дыру в моем плече, в остальном… верилось с трудом.

– Нас не представили, – кашлянул из угла мужчина, – Меня зовут Ратаил, я являюсь владельцем этого замка, по совместительству отцом Шанаила. К сожалению, мне пора идти и оставаться более я не могу, поэтому прими мою безграничную благодарность за спасение сына, – он слегка поклонился, – Мы будем рады твоему пребыванию в нашем замке, – он заразительно улыбнулся и пошел к двери, – Скоро обед, мы вас ждем.

– Очень приятно, – ответила я и тоже улыбнулась в ответ, – Деметра.

Мужчина вышел.

– Ты можешь задавать любые вопросы, – улыбнулся парень, когда за ним закрылась дверь, – Я постараюсь все тебе рассказать и объяснить. Например, в нашем мире не «выкают», к одному эльфу обращаются в единственном числе.

– Интересно, – покивала я, – Мне уже можно вставать? Я хотела бы помыться.

– Да, конечно, – засуетился Шан, – Я позову неелу, она поможет тебе, это домовушка по вашему, ну или служанка, только тут такое дело…

Уже привстав с кровати и собираясь спустить одну ногу на пол, застыла, чуть не взвыв. Что еще? У меня рога выросли? Я теперь тоже эльфа? Или у меня глаза теперь на затылке, а лежала я на животе?

– Сядь, пожалуйста, обратно, я все объясню, – Шан мягко положил руки на мои плечи, отчего я снова опустилась на простыни.

– Ты меня пугаешь, – честно призналась я.

– Тут нет ничего страшного, – снова засуетился тот, – В нашем мире людей не существует…

– И теперь я что, дракон? – хохотнула. От нервов, наверное.

– Нет, но…

– Где зеркало? – спросила строго, хмуря брови.

Руки сами потянулись ощупать лицо. Нет, с лицом все в порядке. Голова? Это что, все-таки рога?

Не обращая внимания на причитания эльфа, он-то красивый, без рогов, кинулась к обнаруженному мной зеркалу и с ужасом посмотрела.

Слава Богу, это не рога, шумно выдохнула от облегчения. Это уши. Я выглядела как обычная девочка-кошечка из японского аниме. Уши на макушке, мои человеческие уши исчезли, теперь там было пусто, волосы мои стали светлее, такого темно-песочного цвета, глаза стали выразительнее, пронзительно голубого цвета. А вот сзади… сзади появился пушистый хвост. Ну точно анимешная кошечка.

– Что я такое? – спокойно спросила я, поворачиваясь к Шану.

– В нашем мире твоя раса называется нгеру, ты человек-оборотень, который превращается в кошку…

– В полнолуние? – я села обратно на кровать.

– Нет, по желанию, – смутился парень, – У нас оборотни являются подавляющим населением, потом идем мы, алвены, потом гномы, точнее двергуры, потом все остальные.

– Превращаться можно в кого угодно?

– Нет, если ты нгеру, то превратишься только в кошку, а если по рождению ты саркан, то превратишься в дракона. Хотя, что нгеру, что саркан в нашем мире редкость, больше всего юлфуров, то есть волков. У каждого есть свой специфичный вид магии, я дам тебе книгу по расам, там лучше описано.

Снова встав и подойдя к зеркалу, присмотрелась лучше. Да, уши, да, хвост, но я жива, это главное.

Глазами зацепила какую-то черную полоску, сначала даже подумала, что это грязь налипла, идущую от мочки человеческого уха, если бы она все еще находилась там, я отодвинула ткань сорочки и обнаружила, что это шрам. На плече красовалась черная точка, а от нее в две стороны, по венам, шли два луча, один к уху, другой к сердцу. Я так понимаю, это отметины от яда, точнее от его распространения.

– Прости, не успел тебе сказать, – сзади подошел Шан, – К сожалению, мы не можем вылечить шрам до конца, прости.

Да, теперь я точно знаю, что шрамы украшают только мужчин, а мой еще и уродлив до безобразия. Шрам, конечно же.

– Со временем он посветлеет, но не исчезнет, – на Шана было жалко смотреть, вина терзала его.

– Знаешь, – повернулась я к нему, – Не на лице и ладно, а остальное можно спрятать, – и улыбнулась, – Зови свою домовушку, гостья ванну принимать желает.

– Тона! – позвал парень и тоже вымученно улыбнулся. Если он и поверил мне, то с большим трудом.

В воздухе материализовалась девушка. Как бы вам ее описать? Точнее, внешность ее я опишу в два счета, а вот размер. Как бы это правильнее выразиться. Ее размер один к двум в масштабе обычного человека. То есть она доходила мне до пояса, но выглядела, как будто девушку уменьшили ровно вполовину. Я уставилась во все глаза на русоволосую неелу, а там и вовсе разулыбалась от уха до уха.

– Чего желаешь? – неела явно стушевалась под моим взглядом и затравленно опустила синие глаза в пол, смиряясь со своей участью моей фрейлины.

– Ты такая красивая, – выдохнула я, все еще неприлично таращась, – Особенно коса, она у тебя такая толстая и шелковистая, мне завидно.

Домовушка вовсе смутилась, не зная, что ответить.

– Если хочешь, я заварю травки, в которых полощу свои волосы, и у тебя тоже будет такая коса, – сказала она смущенно.

– Конечно, хочу, – закивала я, – Шан, иди отсюда, пожалуйста, мы с сестренкой сами разберемся.

Эльфу ничего не оставалось, как выйти.

Мы с Тоной проболтали до самого вечера. Сначала она показала мне как пользоваться ванной, у них тут вполне приличный водопровод имелся, потом она расчесывала мои волосы, предварительно намазав своими травками, потом помогла высушить их, дальше мы перешли к гардеробу, попутно обсуждая наши миры.

Оказывается, в любом «приличном замке» имеется семья домовых, вместе с Тоной еще есть восемь братьев и пять сестер, они не размножаются в привычном нам смысле, а появляются по мере необходимости. Самые старшие брат и сестра прислуживают родителям Шана, еще двое сестрам Шана, один самому эльфу, Тону прислали ко мне, раньше она прислуживала старшей сестре Шана Доретае, но та недавно вышла замуж и уехала. Остальные трудятся по замку, начиная с уборки, заканчивая гостями.

Сам замок был не такой большой, как, например, королевский, но имел два круга: один внутренний, где располагались покои всех членов семьи, второй внешний, где могли селиться гости.

– И много тут бывает гостей? – полюбопытствовала я.

Оказывается, много. Семья Лотта имела, скажем так, магическое дарование в виде открытия порталов, отчего они могли путешествовать, куда им вздумается. Их умение королевская семья использовала в качестве перевалочной базы. Все порталы, которые открывали из других миров, вели именно в этот замок, а если понадобиться портал в другой мир, то кто-то из семейства мог с легкостью помочь в этом.

– Что-то вроде межмирового контрольно-пропускного пункта, – хохотнула я.

А что? Удобно. Пришел? Будь добр играть по правилам этого мира. Если у тебя нет злых намерений, то вот тебе пожалуйста переночевать есть где, дорогу покажут, если надо, так еще и накормят в придачу. А если враждебен, то черта с два ты отсюда уйдешь, портал может открыть только кто-то из членов семьи, а пока посиди в темнице, и такое тут имеется, подумай над своим поведением, а как подумаешь, так милости прошу обратно в свой подлый мирок.

Плату, кстати, тоже взимают, поэтому в средствах не нуждаются. У королевской семьи на хорошем счету, да и как быть не на хорошем, если королю выгодно дружить с открывающими порталы эльфами.

Сейчас в замке, кстати, гостил наследный принц, он был еще юн, прибыл со слугами, путешествовал по заданию короны. Было в обязанностях короля, либо его отпрыска, объезжать свои владения, чтобы узнать все проблемы изнутри. Конечно, никто о своих проблемах так открыто не скажет, но к приезду принца хотя бы подлатают видимые недочеты, да и в тонусе подержит.

– Не обращайся ни к кому во множественном числе, у нас это не принято, – объясняла Тона, расчесывая мои волосы, а я кивнула, – К незнакомому существу нужно обращаться лорд или леди, а когда он тебе представился, а он должен назвать свои имя и фамилию, тогда обращайся сначала первые три буквы фамилии, потом имя.

– А? – не поняла я.

– К Шану следует обращаться лот Шанаил, так как его фамилия Лотта, – пояснила неела, – А как твоя фамилия?

– Часовитина, – отвечаю, переваривая поток информации.

– Тогда к тебе должны обращаться час Деметра. У неел фамилий нет, так что к любому из нас можешь обратиться просто по имени, никто из нас тебе не откажет, если это не навредит нашей семье, конечно.

Меня давно нарядили в симпатичное платье светло-зеленого цвета с юбкой в пол, отчего я чувствовала себя ужасно неуютно с непривычки, а мы все болтали.

Мир, в котором мы сейчас находились, назывался Офала (с ударением на первую «о») присутствовало два языка, общий, на котором мы разговаривали и которым пользовались абсолютно все жители, и древний, на котором говорили боги. Некоторые слова из древнего языка перекочевали в общий, например, названия рас или значение фамилий. Как ни странно, но Лотта переводилось как «перемещение», есть еще слово «валаэл», которым принято называть всех оборотней, оно, собственно, так и переводилось. Слово «неел» переводится как «помощник», что вообще не удивительно. Чтобы лучше понимать происхождение тех или иных слов, лучше всего заглянуть в словарь, жителям Офалы, он, кстати, не всегда нужен, обычно оба языка сразу учат в детстве.

То, что я понимала язык этого мира, объяснялось еще проще. Магия. Портал позволял разговаривать на языке того мира, в который отправлял. Поэтому Шан спокойно говорил на русском, а я прекрасно владею офальским, но только общим. Сколько бы Тона не называла слов на древнем языке, я не понимала. Мы пришли к выводу, что магия распространяется на главный язык, например, Шан не смог бы говорить на японском, находясь в России, и наоборот, находясь в Японии, не разговаривал бы по-русски, хотя он ведь существует, вот и я так же, понимала только общий, хотя древний тоже существует.

В принципе, ничего замысловатого в этом мире не было, но… это все так интересно! Ведь магия, оборотни, точнее валаэлы, алвены, превращения! К обеду я была настроена самым решительным образом изучить максимально из того, что имеется за те полгода, что дал мне Шан.

Тона привела меня в уютную столовую, в которой уже был накрыт стол, а за столом сидела приятная на вид семья. Во главе стола сидел Ратаил, с ним я была знакома, справа от него ухоженная молодая леди очень похожая на Шана, или наоборот, слева сидел он сам, дальше сидели две девушки, тоже очень похожие на Ратаила, место рядом с леди было свободно.

Шан встал, подошел ко мне, приветливо улыбаясь. Он взял меня за руку и подвел к пустому месту напротив.

– Разрешите представить, моя спасительница, Деметра, – сказал парень всем присутствующим, – А это моя семья. Ратаил, мой отец, Эроная, мама, а это две мои младшие сестры Нерая и Шетая.

– Очень приятно, – смутилась я под всеми взглядами. Шан помог мне сесть, сам отправился на свое место.

– Скажи, Деметра, это правда, что в вашем мире нет магии? – подала голос младшая дочь Шетая, округляя глаза.

– Правда, – кивнула я, улыбнувшись. Если хочешь произвести хорошее впечатление – улыбайся, всегда говорил мне папа, поэтому я лыбилась, но старалась выглядеть при этом скромно.

Нам принесли первое блюдо. Что-то нежно-розового цвета в виде крема в маленьких розеточках.

– Это аперитив, – пояснил Ратаил, видя мое замешательство, – Чтобы разбудить аппетит. Возьми маленькую ложечку и попробуй, у нас готовят очень вкусно.

Сразу видно, что в их замке иномирянцы – частые гости. Хорошо, что они все понимают, а не сидят с надменными мордашками и не фыркают от моего невежества.

Попробовав необычный крем, с удивлением обнаружила, что он действительно вкусный. Что-то, напоминающее мяту с сахаром, и кислит, и сладким отдает. Только почему он розовый?

– Сразу хочу сказать, что ты можешь не ограничивать себя, – снова заговорил алвен, – Ни в одежде, ни в еде, ни в передвижении по замку. Ты можешь смело обращаться к любому неелу, который будет свободен, либо к одному из нас. Мы рады, что можем отплатить тебе за спасение сына, хоть и такими крохами.

– Спасибо, – снова смутилась я, отпивая из высоко бокала что-то такое блекло-розовое. Да это же лимонад «Тархун».

– Почему у вас мята и тархун розовые? – удивилась я, поставив бокал.

– В каждом мире развитие происходит по-разному, – отозвался Шан, – У вас и морковка оранжевая, потому что вывели такой сорт и к нему привыкли, а у нас она по-прежнему фиолетовая, – он тоже отпил свой напиток, – То же с мятой и тархуном, это просто другой сорт, вот и все.

– Интересно, – улыбнулась я, запихивая в рот очередную ложечку аперитива, – Потрясающе.

– Вообще, в нашем мире не принято даже убивать животных ради еды, – продолжил алвен.

– Вегетарианцы, что ли? – удивилась я.

Нам принесли суп с разноцветными нашинкованными кусочками.

– Не совсем, – мягко улыбнулся Шан, – Попробуй вот это, темно-красного цвета, – и он выловил из своего супа кусочки и показал их на ложке.

С любопытством повторила его манипуляции и сунула в рот нужную мне еду, разжевала.

– Это же говядина! – воскликнула я.

– Не совсем, – снова повторил Шан, – Это растение под названием оксекод. Мы действительно не едим мясо животного происхождения, но вполне можем вырастить его у себя дома. Никто не сказал, что мы не можем получать все микроэлементы, содержащиеся в мясе.

– А не проще было бы завести себе коровник там, или курятник? – спросила я, уже чувствуя подвох.

– Как я тебе уже говорил, в нашем мире подавляющее большинство – это валаэлы, то есть животные. Даже если оборотень перекидывается в корову, это его раса, любой охотник может перепутать обычную корову от валалэла, – пояснил тот.

– Ой, – я опустила глаза, – Об этом я не подумала.

– Ничего страшного, – снова улыбнулся Шан, – Мы все понимаем, это новый мир для тебя, и мы готовы тебе помочь. В конце концов, это наша работа.

Обед прошел во вполне дружеской обстановке, я тоже кое-что рассказала о своем мире сестрам Шана, отчего они то округляли глаза, то удивленно вскликивали, я им еще пообещала спеть что-нибудь, сама умею играть на гитаре, а они пообещали показать мне клавир, местный аналог пианино.

Когда обед закончился, Шан отвел меня в библиотеку, а сам сказал, что отлучится на пару часов, ему нужно поговорить с отцом.

Библиотечная зала была огромной, трехъярусной, с лестницами на каждый ярус, и с приставными лесенками, чтобы дотянуться до верхней полки, в середине стояли удобные диванчики и кресла с журнальными столиками. Уютно, чисто, свежо.

– Прости, – позвала я неела, который протирал стеллаж, он повернулся ко мне, – Ты не мог бы мне помочь найти что-нибудь о расе нгеру, пожалуйста?

– Без проблем, – отозвался тот, – Вот держи пока эти две, прочтешь – придешь, я дам тебе еще, а пока этих хватит.

– Спасибо, – заулыбалась я, направившись к одному из кресел.

Читала я долго. Интересно ведь. Описание, подвиды, создание, распространение. Оказывается, особой магией нгеру считалась иллюзорная магия, мы могли создавать вполне приличные и осязаемые иллюзии в то время, как другие расы либо вообще не владели этим искусством, либо у них получалось что-то полупрозрачное, без возможности потрогать.

Первую книгу я отложила, на нее у меня ушло минут сорок, все равно мне ничего не говорят приведенные в ней даты и исторические хроники, это всю историю нужно изучать, так что я благополучно прошлась по диагонали.

Во втором томике нашлись примитивные магические манипуляции, для школьников, начинающих, в общем, таких, как я. Что-то вроде учебника. Сначала параграфы, потом задачки. Изучив вводное слово и первый параграф, принялась к задаче. На всякий случай заглянула в конец, увидела, что в последней главе изучаются размеры и формы объектов побольше. Перешла обратно в начало учебника. Ничего, в нашем мире тоже сначала таблицу умножения учат, а потом уже уравнения с интегралами решают.

Итак, принцип действия я поняла, отложила книгу, сосредоточилась, даже закрыла глаза, представила себе обычную муху… и ничего.

Нет, это форменное безобразие. Я напряглась еще больше, у меня должно получиться, если я нгеру, то и магией должна владеть, у меня непременно получится.

Пропыхтев еще час, у меня, наконец, получилось! Передо мной летала мушка, обычная такая муха, с крылышками и все такое.

Поняв, в чем моя ошибка, а именно, пока я представляла муху как обычную черную назойливую точку, а не существо с фасеточными глазками и крылышками, я не могла добиться желаемого результата. Как только я вспомнила кадры из какого-то фильма, где муху показывали очень даже крупным планом, она появилась передо мной.

Вытянув руку, «усадила» свое творение на кончик указательного пальца и принялась другим пальцем ощупывать свое творение. У меня было дикое желание вскочить и с воплем доктора Франкенштейна заорать «Она жива! Жива!», но я остановила свой порыв, хоть и с трудом. Просто сама себе хихикнула, когда муха пробежала по пальцу, и мне стало щекотно.

– Так это та самая нгеру, которая тебя спасла? – услышала я мелодичный голос от двери, его я еще не знала.

Повернув голову, увидела Шана и еще одного алвена с ним рядом. Он был, как бы это сказать, Аполлон воплоти. Красивый, действительно красивый и статный молодой человек, точнее, эльф. Он мне напоминал античную белобрысую статую греческого бога.

– Так это тот самый алвен, про которого ты ничегошеньки не говорил, – в тон ему ответила я. Ну а что? Ему можно, а мне нет? Еще как можно.

– Спокойно, – рассмеялся Шан, – Деметра, позволь представить тебе моего друга Готтул Мироаль, Миро, познакомься, это Часовитина Деметра, она действительно спасла мне жизнь.

Готтул? Серьезно? Я готова была расхохотаться, потому что парень был одет в черные одежды и сильно смахивал на гота. Ему бы еще губы черным накрасить и глаза подвести и вылитый представитель данной субкультуры.

– Как только Миро узнал, что я здесь, он примчался в мгновение ока, – пояснил Шан, – Мы довольно давно дружим.

– С самого детства, – подтвердил блондин.

– А вообще мы пришли, чтобы показать тебе окрестности.

– Рат попросил зайти к нему через пару часов, у него есть предположение, где нам искать зацепки покушения.

– Только он попросил меня замаскировать, чтобы никто не знал, что я вернулся.

– Вот мы и решили, что быстренько найдем нужную книгу по чарам и пойдем прогуляться.

Похоже, они действительно давно дружат, так слаженно дополнять друг друга нужно еще научиться.

Пока они мне все это говорили, я мысленно улыбнулась и, послав свою Жужу к блондинчику, заставила ту кружить над его ухом. Миро пару раз отмахивался от нее, но не тут-то было. Моя мушка оказалась чрезвычайно назойливой.

Наконец, алвену это надоело, он сфокусировал взгляд на Жуже, ухмыльнулся и, прищурившись, захихикал.

Моя мушка вмиг разделилась на сотню мух и теперь летела на меня! Я взвизгнула. Пришлось побегать вокруг диванчиков, так как мухи еще и укусить норовили, а отменять заклинание я еще не научилась.

Наконец, Миро сжалился надо мной и развеял иллюзии, облепившую меня со всех сторон, и расхохотался. Подлая душонка.

Но злиться на него не было никакого настроя. Сама виновата, поэтому я вернулась на место и тоже похохотала от души.

– Сколько времени у тебя ушло на создание мухи? – спросил Мироаль.

– Чуть больше часа, – я посмотрела на часы.

– Знаешь, хотел бы тебя просветить насчет кое-чего, – блондинчик потер ладони, – У молодого нгеру уходят десятилетия, чтобы научиться создавать приличные иллюзии, а у тебя получилось за час. Вполне сносно, кстати. Ты уверена, что в вашем мире нет магии?

– Уже не уверена, – я почесала нос, – У нас множество книг о колдовстве, не на пустом же месте возникло представление о магии, поэтому есть шанс один на миллион, что магия все же существовала. Но в моем мире все затмил технический прогресс. Нам не нужна магия, у нас есть электричество, водопровод, самолеты, даже лапша быстрого приготовления. Но, с другой стороны, возможно, кто-то из другого мира принес знания о магии, вот и поползли слухи, книги стали писать. У нас, кстати, книжки про магию, драконов, эльфов, на поток поставлены. Ну а кому не хочется погрузиться в рассказ про то, чего не существует?

Я грустно улыбнулась.

– Не хочу в ваш мир, – подвел итог Миро, – Чего ты туда поперся? – вопрос адресовался Шану, но тот не удостоил ответом.

– Так что там по поводу твоего инкогнито? – напомнила я, переводя тему, и испытующе посмотрела на Шана. Мой вопрос он не проигнорировал:

– Так как за мной все еще охотиться убийца, отец посоветовал мне пока не афишировать свое появление, так что мы подумали, было бы уместнее, если бы мы с тобой представились гостями. В замке наследный принц, он знает меня в лицо, да и его свита тоже бывала здесь не раз, они все меня узнают.

– Поэтому тебе нужна маскировка, – кивнула я, – Я могу чем-то помочь?

– Могла бы, – вздохнул Шан, – Если бы достигла определенных успехов в иллюзорной магии, но пока ты этому научишься, меня могут уже убить.

– Не будь так пессимистичен, друг, – весело хлопнул ладонью Миро по плечу Шана, – Деметра, судя по всему, очень даже способная. Моя особенность – усиливать магию, мне кажется, если мы потренируемся, то вместе что-нибудь, да получится.

– Я готова, – серьезно кивнула. Хотелось помочь Шану, зря я его спасала, что ли?

На прогулку мы так и не вышли. Пока в какой-то книге мы нашли нужное заклинание, пока проработали стратегию, пока я усиленно шевелила ушами, сосредотачиваясь, прошла уйма времени.

План был до смешного прост. Я представляю лицо, любое, уши нгеру и хвост, а Миро ловит мое заклятие и, усилив иллюзию, привязывает ее на ауру Шана, чтобы та не слетела и не рябила. Решили, что сосредоточусь я только на трех вещах, на облике во весь рост моих умений пока не хватит.

Вот и пыхчу как паровоз, стараясь. Ну не получается у меня сразу три предмета представить: лицо-уши-хвост. По отдельности – пожалуйста, а вместе – нет.

Тут меня осенило: а кто, собственно, сказал, что нельзя сделать привязку по отдельности? Почему нужно сразу три привязывать? Высказала свое предложение Миро.

– Действительно, – развел руками тот, – Скорее всего, тебе так будет удобнее. Я не подумал, что для тебя это не привычно. Давай.

И вот, спустя еще какое-то время, Шан обзавелся новым лицом, кошачьими ушами и хвостом. Вот так все получилось. А то вместе, вместе. Нет, я думаю по-другому, значит, и делать буду по-своему.

А насчет алвена… ну что ж, этот мир обзавелся своим Юрием Шевчуком, только без очков…

– Странно, у нас получилось, – вынес вердикт Миро, рассматривая своего друга, – Ну-ка помотай головой, – велел он.

Шан послушно начал крутиться в разные стороны.

– Ничего не рябит, дыры не вылазят, – Миро даже потрогал, – Идеально.

– Что тебя так поразило? – деланно удивилась я, – За дело берутся профессионалы, – и подмигнула.

За ужином мы снова встретились с семьей Лотта, только теперь и Миро присоединился к нам. Ратаил сначала тоже с недоверием осматривал новое лицо сына, повертел за подбородок, что-то хмыкая себе под нос.

– Это великолепно, – вынес он вердикт, – Деметра, это потрясающе.

Я смущенно потуп�