Каникулы в эдеме
КАНИКУЛЫ В ЭДЕМЕ
ЛАВИНА
Историю с прохождением через ущелье придумал Вадик Чижов. Вад, как он себя называл. Нынче горы Кабардино-Балкарии были исхожены вездесущими любителями приключений, до плато Мира ленивых туристов всех желающих доставлял подъемник, на каждом участке встречались коммерческие кафе, где можно было согреться, и глотнуть кислородного коктейля.
– Ты хейтер, бро! – заявил Алексей, когда Вад изложил ему свою идею. – Искать твое ущелье, понта нет!
– Глухой ты, Левша, как плита могильная! – не остался в долгу Вад.
Леха Левшов и Вад Чижов дружили с первого класса. Вместе ушли в армию, а после демобилизации вместе укатили в Москву из Ростовской области. А кличка удачно совпадала с давней страстью Алексея Левшова, – боксом. Работал во фронтальной стойке, и обладал сокрушительным левым боковым и подумывал о профессиональной карьере. У него были железные икры и отличное чувство дистанции. Не хватало главного. Характера. И еще, конечно, дурные привычки…
– В углу стоит парень, который хочет тебя убить! – ворчал Михалыч, старый тренер, заслуженный мастер спорта. – А ты витаешь в облаках!
Левшов дул на прилипшую ко лбу потную челку. Прав был Михалыч, что тут скажешь?! Характера ему не хватает! Рост сто восемьдесят четыре, вес семьдесят девять. Данные супер! И дышит как машина, и джеб разящий, острый, как шпага.
– Я постараюсь, Степан Михайлович… – бубнил он через капу во рту.
– Ты, Левшов, бесхребетный какой-то! – сердился тренер. – Функционалка чемпионская, а мужской начинки нема!
А спустя неделю Левшов бросил занятия боксом. В одно не самое прекрасное утро не вышел на тренировку. Напился, – как объяснил впоследствии, но вернуться в зал, объясниться с Михалычем помешала гордость. Пропьянствовав несколько дней и отмокнув в русской бане, Алексей все-таки возобновил занятия спортом, теперь он увлекся смешанными единоборствами. ММА. Так сокращенно назывался вид боевых искусств, совмещавшие приемы бокса, борьбы и карате. Там он научился неплохо бить локтями и работать в партере. Получив травму колена в спарринге, Алексей вынужденно прекратил тренировки, и сосредоточился на своем излюбленном времяпровождении, – пьянстве и безделье. Все могло бы закончиться трагически, судьбы русских алкоголиков всегда различны, но в чем-то необыкновенно похожи, но тут вмешался Вад. Он отвел однокашника на собрание анонимных алкоголиков, а теперь потащил в горный вояж, в котором, если честно признаться, ничего прикольного не было!
Левшов был красивым, русоволосым и голубоглазым парнем. Стильная бородка делала его похожим на былинного витязя, какими их изображали художники в девятнадцатом века. Типа, парень в кольчуге, – как шутила подружка Настя. Сеть мелких шрамов на лице, – результат рассечений, не портили его, а придавали мужественности, по заявлениям той же Насти. Также как сломанный нос. А еще подружка считала его неудачником.
– Ты классный любовник, Лешка, но кончишь тем, что загнешься в какой-нибудь подворотне! – сказала она однажды, после очередного сексуального марафона. Они лежали на кровати, накрапывал нудный, моросящий дождик, капли струились по черному окну, автомобили с шелестящим гулом пролетали по МКАД.
Настя была стройной, черноволосой девушкой, с манящим взглядом зеленых глаз и «кубиками» не прессе. Алексей, не без оснований подозревал, что он не единственный ее поклонник.
– Зацени!
Вад придвинул планшет. В противовес светловолосому товарищу, он был смуглым и худощавым. В их тандеме, Вад уверенно играл роль лидера. Суматошная, вечно куда-то спешащая Москва была его городом. Попадание в яблочко. Он довольно быстро нашел работу в приличной компьютерной фирме, взял ипотеку на покупку квартиры, которую к настоящему моменту успешно выплачивал.
Страничка пестрила топографическими символами. Вад выделил зеленой стрелкой точку. Высота 3 470 м. Место изобиловало глубокими ущельями и остроконечными скалами. Алексей увеличил масштаб изображения, насколько позволял ресурс процессора. Точка превратилась в размытое пятно.
– И что там клевого?
– Ботанов туристов нет!
– Круто. – равнодушно сказал Алексей. – А что еще?
– Неизведанное место! – замогильным голосом объявил Вад. – Короче… Местные туда не суются, по их преданиям, дьявол в горах живет.
Не закрывая страничку на планшете, Вад нажал закладку и прочел вслух.
– В роли злых духов у балкарцев выступают Байчы и Азмыч. Это такие демоны, – пояснил Чижов. – Мифические существа, издающие ужасные звуки, повергающие людей в трепет. Если Байчы назвал заплутавшего чувака по имени, тому трендец. – радостно улыбнулся Вад. – Помрет в страшных конвульсиях. Обитают эти духи-приколисты в недоступных горных районах. А еще дух Азмыч одновременно существует в разных временных координатах.
– Там так и написано? – Алексей заглянул в планшет.
– Это мое личное дополнение, основанное на изучении материала. – С важным видом сказал Вад. – Согласно мифам, Азмыч может увести путника хоть в прошлое, хоть в будущее! – Он усмехнулся. – Кавказская машина времени!
Алексею стало смешно и грустно. Пятно на карте выглядело глупо. Он протер подушечкой указательного пальца экран планшета.
– Сколько ты трезвый? – тихо спросил Вад.
– Шесть месяцев, и двадцать четыре дня! – без запинки, отчеканил Алексей.
– Ты должен это сделать, понимаешь?
– Понимаю…
Алексей и так знал, о чем говорил одноклассник. Если он не научится получать кайф от трезвой жизни, то рано или поздно сорвется. И еще, ему нужна цель в жизни. Настя в шутку сравнила его с биллиардным шаром.
– Мечешься по жизни, куда пинка дадут!
Она сказала это стоя перед зеркалом, с полным ртом белой пасты. Энергично водила щеткой по зубам, и промычала, глядя на его отражение в зеркало. Он не обиделся на подружку. На правду не обижаются. Ему тридцать пять, он живет в съемной квартире, живет случайными заработками. Пьянство не было его проблемой, он было решением всех его проблем.
Друзья остановились в дешевом отеле. Десять номеров, удобства в коридоре, теплая вода в душевой включалась повинуясь духу горных вершин, то есть, непредсказуемо. Зато вид из окна впечатлял. Расколотый хребет Чегета, и полоски синего неба на фоне искрящийся белизны ледника. Только на высоте трех тысяч метров небесный купол приобретает такую пронзительную бирюзовую синеву.
– Какое расстояние до твоего ущелья? – спросил Алексей.
– Пустяки! – с готовностью откликнулся Вад. – Семь километров четыреста метров!
– Пустяки…– согласился Алексей.
Его раздражала собственная уступчивость, но хорошо зная Вада, он предпочитал не вступать в дискуссию, которая затянется до утра. Вад напротив, был ежеминутно готов к стычкам, запускал пятерню в густую шевелюру на голове, и говорил, говорил, говорил…
– Там, короче, перевал… Местные проводники отказываются идти, я с одним списался, во- первых суеверия…
– Байчы и Азмыч! – кивнул Алексей.
– Запомнил! – обрадовался Вад. – Ну а потом, типа, шею свернешь, узкая тропа идет вдоль отвесной скалы… – он вскинул украшенную синью татуировки руку к потолку. – Сейчас сентябрь, закрытие сезона, а по весне камнепад, обвалы и все такое… Понял?
– Понял!
– Ни фига ты не понял, Левша! – сердился Вад. – На ринге, по ходу, мозги реально встряхнул! А потом водярой заполировал . Вики пишет, что до конца до той тропы никто не доходил еще!
Алексей увеличил изображение гугл карты на планшете. В масштабе космической съемки, рельеф местности выглядел как картинка художника абстракциониста.
– Будет круто! – воскликнул Вад, татуированная рука описала в воздухе полукруг. – Я полтора года спортивным альпинизмом занимался, ты вообще крутой чемп!
Левшов знал наверняка. Если Вад принимал решение, разубедить его могло только стихийное бедствие. Он отправил четвертое сообщение Насте по ватсапу. Ни письма, ни тупого смайлика в ответ. Перед тем как улечься спать, Вад огорошил его неприятным известием.
– Короче. Я обследовался недавно, – обычно разговорчивый друг тщательно подбирал слова. – Они говорят, типа опухоль…
– Какая опухоль?
– Не врубаюсь. Я пока не кому не говорил. Даже Люсе.
Люся была подружкой Вада, заводная девчонка, по словам самого Вада, начисто повернутая на сексе. У нее были черные как смоль цыганские глаза и потрясающей формы грудь.
– Врачей хрен поймешь! – продолжал Вад. – Они говорят, – оперироваться понта нет.
– Это серьезно?
Алексей сказал машинально. Что-то сказать он был должен, а ничего дельного на ум не пришло.
– Давай после возвращения поговорим! – резко сказал Вад. Его лоб прорезала глубокая морщина, в лице появилось отчужденное выражение.
Разговаривать с ним сейчас смысла не было. Друзья улеглись спать, но Алексей долго ворочался, усилием воли заставляя себя уснуть. Слова Чижова не давали ему покоя. Вскоре он все-таки отключился.
Навигатор забастовал. А спустя пару минут, к нему присоединился провайдер. Значок МТС, робко моргавший в верхнем углу экрана смартфона, погас. При пересечении извилистой горной дороги, на которой едва могли разъехаться две легковых машины, друзья услышали рев мощных двигателей. Вад, по всей видимости, что-то вычитал в интернете, о чем не рассказал Левшову, а потому дернул товарища за рукав.
– Давай, сюда!
Они спрятались за небольшой скалой, по задиристому гребню, напоминающей нахохлившегося попугая. Мимо продвигались два грузовика, груженные людьми в военной форме. Сладко запахло соляркой. Вад пожал плечами.
– Наверное, учения идут…
Лишенные средств навигации, друзья поднимались в горы, сверяясь с бумажной картой. У Чижова и здесь нашелся остроумный ответ.
– У меня фотографическая память! Не заблудимся, бро!
– Если ты такой умный, то почему бабла негусто? – съязвил Алексей.
Он плохо застегнул ремни походного рюкзака, лямка натирала ключицу, и фиксатор подозрительно пощелкивал при ходьбе. Безалаберность – мать русских талантов, Лешка! Любила повторять ему Настя, и громко смеялась, скаля свои белые как сахар, зубы. И еще его беспокоила новость о болезни Чижова, но он слишком хорошо знать упрямый характер однокашника, чтобы начать расспрашивать его об этом. Они двигались по каменистой тропе шириной в полметра, которая примыкала к отвесной скале, уходящей ввысь на сотню метров. Альпийские луга остались позади, справа от тропы простиралось ущелье, на дне змеилась серебристая лента горной реки.
– Метров триста! – на глаз определил глубину ущелья Алексей.
– Триста сорок пять! – с готовностью откликнулся Вад. Он шел вслед за другом, касаясь левой рукой скалы. – Так пишет гугл!
Тропа совершила поворот, задача усложнилась. Карниз сузился, и теперь в глаза слепило солнце. Приходилось вжиматься в скалу, и перемещаться короткими приставными шагами. К тому же на восточном склоне, как объяснил всезнающий Вад, часто дует ветер.
– Летом ветер не очень сильный… – сказал Вад, и в следующее мгновение почва ушла у него из–под ног, мелкие камни посыпались вниз, мощный протектор горного ботинка фирмы skarpa, завис, лишенный опоры.
Все дальнейшее свершилось очень быстро. Алексей схватил товарища за руку, невзирая на острую боль, резанувшую предплечье. Предательски щелкнул фиксатор, лямка хлестнула по щеке, словно кипятком окатило кожу, рюкзак бесшумно улетел в пропасть. Дурак я было, что положил в кармашек смартфон, – подумал Алексей, и совершенно неуместная мысль обожгла стыдом. В памяти процессора сохранились интимные фото подружки. Настя любила крутиться голышом перед камерой. Им обоим это нравилось. А потом он услышал возмущенный крик, словно Вад выражал недовольство бесцеремонным поведением однокашника, успел удивиться тяжести худощавого друга, а сухожилие свела судорога. Он метнул свои семьдесят девять килограммов веса, утяжеленные комбинезоном вперед, как швырял тяжелый снаряд на тренировке, вложив в прыжок силу своих накаченных ног, и упал грудью на крохотный пятачок земли. Вад уцепился в его кисть мертвой хваткой, его левая нога безвольно болталась в воздухе, правым коленом ему удалось опереться на едва заметный каменный уступ. Мешал массивный рюкзак за спиной, увлекающий его в бездну. Борьба за жизнь разворачивалась в тишине, только свистел ветер в ушах. Алексей уперся спиной в скалу, поднажал, и Вад упал лицом на тропу, разбив в кровь верхнюю губу.
– Приехали… – он сплюнул, на шее набухли вены, лицо побагровело.
– Здрасьте, девочки! – в тон ответил Алексей.
Они переглянулись и громко расхохотались. Когда приступ истеричного смеха прошел, Вад в типичной для него манере всезнайки, сообщил, что обратного пути у них нет. Часть почвы провалилась в ущелье, разделив печальную участь рюкзака Левшова, и новенького смартфона «Самсунг», с закаченными фотографиями обнаженной москвички.
– И что делать будем, бро? – спросил Алексей.
Вместо ответа Вад вытер тыльной стороной ладони кровь с разбитой губы, обследовал их временное убежище, и обнаружил узкий лаз в скале, частично сокрытый валунами.
– По ходу, там проход?
Алексей скептически осмотрел щель в скале, шириной сантиметров сорок. Туда могла пролезь разве что очень стройная девушка. Изнутри потянуло травянистым запахом. Вад шмыгнул носом.
– Может я крейзи, но пахнет травой или чаем…
– Конечно, крейзи! – охотно согласился Алексей. – И я лошара, что поперся с тобой!
Что-то едва слышно дрогнуло в скале, почти неуловимое, робкая вибрация тронула вековые стены. Неожиданно, Алексею стало страшно. По-настоящему. Вад приложил ухо к стене, и затаился, как умный доктор, слушающий сердцебиение больного.
– Че то мне этот гул не по кайфу заходит…
– Спасибо, успокоил! – через силу усмехнулся Алексей. – В это время года не бывает обвалов?
– Давай эти камни раскидаем!
– Типа, работа исцеляет?
Вад подошел к сложенным в пирамиду валунам, и начал их оттаскивать в сторону. А ведь и правда, – пирамида! Подумал Левшов. Камни словно нарочно здесь сложили! Он поднял овальный булыжник, отложил к краю пропасти, взял другой.
– Их будто нарочно вытесали! – сказал он. – Гладкие, ровные, одного размера.
Вад пожал плечами. Такой жест мог означать, что угодно, но в первую очередь он значил то, что неунывающий хейтер и блогер, Вад Чижов тоже испугалсч. По мере того, как пирамида из камней таяла, открывался вход в пещеру. Травяной запах, исходящий оттуда, стал вполне осязаем. Снова дрогнула скала, сильнее, чем в предыдущий раз. Далеко наверху что-то охнуло, будто тяжело вздохнул разбуженный великан.
– Быстрее! – крикнул Вад.
Места для камней на площадке уже не оставалось, пришлось сбрасывать их в ущелье. Массивные валуны исчезли в бездне с пугающей тишиной. Проход освободился достаточно широко, чтобы туда могли пролезть двое взрослых мужчин, но Вад медлил. Нечто в этой тьме было страшным и непостижимым, словно за пологом пахнущей мятой и базиликом мглы, властвовала сама смерть. Несущийся сверху шум нарастал, звук был сродни шума приближающегося локомотива, только усиленный многократно. Посыпались мелкие камушки, осколки жалили незащищенную шею как стая пчел.
– Туда! – крикнул Вад, ее голос потонул в дьявольском реве лавины.
Алексей пригнулся, и на четвереньках нырнул в расщелину, ободрав плечи о стены.
– Давай! – он протянул товарищу руку.
Вад замешкался, – рюкзак мешал ему пролезть вовнутрь.
– Брось его! – что было сил закричал Левшов, и не услышал своего голоса. Его заглушил рокот камней. – Брось на хрен!
Он не мог услышать ответа Чижова, но видел, как тот вцепился в застежку рюкзака. Свет померк, каменная лавина в считанные мгновения закрыла проход. И воцарилась тишина. Мертвая и неподвижная.
ПЕЩЕРА
Наступившая мгла оглушила его. Так случается после нокдауна, – пропущенного удара в так называемую «стеклянную» точку, – нижнюю часть подбородка. Боксер остается на ногах, слышит голос тренера, доносящийся из угла, видит соперника, но он «плывет». Реальность искажается. Какое-то время Алексей оставался на одном месте. Вад не мог погибнуть. Это невозможно. Сейчас яркий свет хлынет в пещеру, и появится ухмыляющееся лицо однокашника. Очкуешь, бро? Круто я тебя разыграл?
Он стоял до тех пор, пока не затекли ноги, и боль от полученной ссадины на ребрах вернула его в реальность. Жестокую и непостижимую.
– Должен быть выход! – сказал он вслух. Голос прозвучал глухо, по чужому.
Травянистый запах чувствовался ярко. Словно где-то рядом наркоман забивал косяк со своим зельем.
– Я вернусь! – пообещал Алексей самому себе, или Ваду, который наверняка прячется с той стороны завала. – Сто пудов вернусь, бро!
Он двинулся на запах, выставив перед собой руки. Так перемещаются в темноте дети, страшась наткнуться на что-то страшное, чему нет названия. Чувства обострились, звуки, которые в повседневной жизни обычно незаметны, были слышны громко и отчетливо. Стук сердца, пульсация крови в артериях, шум в ушах, прерывистое дыхание. Пальцы правой руки наткнулись на препятствие. Он остановился. Камень. Твердый, каким ему и положено ему быть. Теперь запах истекал слева. Алексей раздвинул руки в стороны, и угадал наличие стен с обеих сторон. Под ногами что-то прошмыгнуло, промежность сжалась, сердце зашлось в лихой скачке. Крыса. Или летучая мышь. На этом его познания в области живых существ населяющих пещеры, исчерпывались. Через десять шагов проход совершил крутой поворот, и впереди забрезжило желтое пятнышко света.
– Сейчас… – прошептал Алексей, с трудом сдерживая порыв, чтобы не перейти на быстрый шаг.
По мере приближения, пятно превратилось в обычный фонарь, вроде тех, что используют шахтеры, а темным силуэтом на фоне огня оказалась сгорбленная мужская фигура. В настоящий момент мужчина наливал из термоса чай. Искаженное страхом лицо Алексея, мужчину не удивило. Он нацедил пахучую жидкость в чашку, и наслаждением отхлебнул.
– Травяной сбор! – сообщил мужчина, словно продолжая прерванную беседу. – В долине кабардинец живет, Аслан зовут. Хороший мужик! Ему за семьдесят, а побегай с ним наперегонки по горам! – Он подмигнул. – Травами меня снабжает, бесплатно, по дружбе! Сечешь, о чем я?!
– Секу! – автоматически ответил Алексей.
Мужчина равнодушно смотрел на пришельца. Вернее сквозь него. Взгляд ящерицы, греющейся на камне погожим днем. Он был приземистым, коренастым, облаченным в кожаную безрукавку. Мускулистые голые руки были покрыты загаром, и угрюмое выражение лица человека не вызвало желания вступать с ним в беседу, да и кобура на поясе оттягивала широкий, кожаный ремень военного образца.
– Там был обвал… – неуверенно сказал Алексей. – Вы не слышали? Вад… Мой друг! Он пропал…
– Обвалы в горах – обычное явление. – Сказал мужчина назидательным тоном, словно школьный учитель, объясняющий тупому ученику прописные истины. – Следовало взять хорошего проводника. Интуиция мне подсказывает, что вы этого не сделали. Своеволие часто приводит к негативным последствиям.
Он тихонько присвистнул, из темноты выбежало маленькое существо. Мохнатое, верткое, отдаленно похожее на куницу. Зверек оперся передними лапками на колено мужчине, человек почесал животное за ухом, словно это была домашняя кошка.
– Его зовут Рамзес. – сообщил мужчина. – Пекан. Пеканы из рода куньих. Что интересно, пеканов трудно приручить, зато они проводят много времени в играх.
– Кто ты такой, черт тебя раздери?! – прошептал Алексей. Страх трансформировался в ярость.
Неожиданно человек громко рассмеялся, куница заюлила как домашняя собачка, восторженно попискивая.
– Садись! – приказал мужчина, указывая на раскладной стул.
Если не знаешь, как вести себя в затруднительных ситуациях, – возьми паузу! Любила повторять Настя. Она была напичкана мудреными цитатами, вычитывала их в интернете. Алексей послушно сел, человек налил ему в кружку из термоса пахучего чая.
– Пей! – последовал короткий приказ.
– Там не алкоголь? – Алексей подозрительно понюхал содержимое кружки.
Жидкость пахла как свежий гречишный мед, с оттенком конопли и еще чего-то отдаленно знакомого. Мята. Мята там точно была. Алексей не был уверен, как пахнет трава чабрец, но почему-то ему показалась, что она должна иметь такой аромат, какой издавал чай незнакомца.
– А-а-а… – протянул мужчина, взгляд его потеплел. – Национальное русское заболевание! Нет тормозов. Не боись, альпинист, там спиртного нет. – Он нарочно исковеркал слово.
– Чем занимаешься?– спросил человек. У него были глубоко посаженные, маленькие глаза, сильные надбровные дуги и смазанный подбородок. Настя показала однажды картину на планшете исчезнувшего предка гомо сапиенса. Оказывается, в каждом из жителей земли сохранились гены древних людей, в одних в большей степени, в других в меньшей. В мужике генов неандертальца было предостаточно.
– Спортом… – Алексей отпил обжигающий напиток. Было вкусно. Маленькими глотками, он выцедил содержимое кружки до конца.
– Вижу, что спортом, – проворчал неандерталец. – Борьба?
– Бокс. А последнее время увлекся ММА. Смешанные единоборства. – Пояснил Алексей.
– Знаю. Хабиб, Емельяненко, Мак -Грегор…– неандерталец принялся методично перечислять всех известных ему бойцов смешанных единоборств.
– Был обвал! – перебил его Алексей. – Вы слышали?!
– Здесь есть выход, – словно и не слышал его человек. – Там! – он указал пальцем куда-то в беспроглядную тьму пещеры. – Метров через триста, выйдешь в районе Азау. Поселок так называется. Там тебя встретят, придется объяснять, кто ты, откуда здесь взялся…
– Кому объяснять?!
– Тебе, спортсмен, башку на ринге напрочь отбили? – грубо сказал мужчина. – Кому положено! Здесь, вроде как, запретная зона. Удивительно, что ты сюда пробрался. Наверное пересмена была у охраны. – Предположил он.
– Мы с Вадом поднимались по северному склону…
Человек присвистнул.
– Да вы, ребята, – отморозки! Там черт ногу сломит! Даже проводники избегают по северному склону к Чегету подбираться! А вообще, специальное разрешение требуется… – как то не очень уверенно добавил он.
– Я боюсь, что Вад погиб под обвалом, – сказал Алексей. – А может быть, он только ранен! Вы можете вызвать спасателей? У меня смарфтон в рюкзаке остался!
Ему хотелось плакать от бессилия.
– Дружка твоего Вадом зовут? – мужчина потянулся к компактной рации на поясе.
– Вадим! Вадим Чижов! – Алексей подался вперед, молитвенно сложив руки.
Человек нажал утопленную в защитном чехле кнопку, покрутил колесико, в динамке зашуршало, словно кто-то мял в кулаке бумагу.
– Смарты здесь не ловят! – сказал мужчина, прижав ладонью микрофон. – И часы глючат. Сечешь, о чем я?
Алексей хотел что-то сказать, но из рации донесся искаженный голос, человек поднял ладонь, призывая к молчанию, нажал рычажок, переключающий звук. Куница возмущенно запищала, уставившись на гостя круглыми, блестящими глазками.
– Проникновение не объект, – заговорил мужчина, продолжая машинально поглаживать загривок своего любимца. – Да… – он кинул оценивающий взгляд на Алексея. – Двое. Один попал под обвал… Фамилия?! – громко шепнул он.
– Моя?
– Ты точно тупой, спортсмен! – сердито сдвинул густые брови человек. – Свою я знаю!
– Левшов! Алексей Левшов!
– Левшов Алексей… Да! Лет тридцать –тридцать пять… Второго зовут Вадим Чижов. Нет… Северный склон…
Возникла пауза, судя по выражению лица, смысл сказанного ему был неприятен.
– Откуда я знаю, какая нелегкая их туда занесла?! – раздраженным тоном сказал он. – Сами спросите! Вернее, допросите! – он коротко хохотнул, прижал рацию к уху плечом, а указательный и безымянные пальцы рук скрестил форме решетки, и многозначительно посмотрев через эту конструкцию на Алексея. Опять прикрыл ладонью микрофон, и зловещим шепотом, сообщил. – Плохо твое дело, спортсмен!
Сеанс связи закончился, мужчина отключил рацию.
– Спасатели скоро будут! – сказал он. – За тобой придут минут через десять. Пересменка… – повторил он, и погрузился в созерцательное молчание.
Расспрашивать дальше угрюмого мужика с внешностью неандертальца, смысла не было. И хотя Алексей тревожился по поводу предстоящего общения с правоохранительными органами, а судя по характерному жесту скрещенных пальцев, мужик говорил про них, обещание подключить к делу спасателей его немного успокоило. Сказывался стресс, он почувствовал сильное желание опорожнить мочевой пузырь.
– Где здесь туалет? – спросил он.
– Везде! – последовал короткий, но информативный ответ.
Алексей поднялся, мужчина прокричал ему вслед.
– Эй, спортсмен! Отойди подальше! Здесь пещера, запахи и звуки разносятся далеко. Неохота слушать, как ты воздух портишь!
Он громко засмеялся, видимо страшно довольный своей остротой.
– Дурак… – буркнул себе под нос Алексей.
Он отошел метров на семдесят, ориентируясь на тающий бледно-желтый огонек фонаря. Отлил возле стены, размышляя на две волнующие темы. Найдут ли Вада спасатели, и чем ему грозит проникновение в запретную зону. Была еще одна причина кроме природной любознательности, побудившая молодого мужчину отдалиться от желтого фонаря. Он с детства побаивался представителей власти, да и перспектива ожидания собственного ареста в компании чокнутого мужика с кобурой на ремне, выглядела не очень соблазнительно. Он где то прочел про феномен человеческого мышления называемого «ошибкой выжившего». Смысл феномена был заключен в ошибочных выводах, опирающихся на недостаток информации. Пример. Дельфины спасают тонущих людей. Есть достоверные истории очевидцев, подтверждающие данную гипотезу. Но кто-либо вел статистику людей утонувших, в результате столкновения с дельфином в открытом море? Так создаются мифы. А не совершит ли он той самой ошибки выжившего, если будет безропотно ожидать пока прибудут спецслужбы? Если Вад жив, его спасут. Мужик с ручной куницей вызвал службу спасения. Чем он может помочь качестве подозреваемого в преступлении, смысл которого он не догоняет!
– Запретная зона! – сказал он вслух, так легче было формулировать свои мысли. – Здесь какая-то долбанная запретная зона!
Размышляя подобным образом, Алексей обратил внимание на льющийся вдалеке свет. Будто лучи заходящего солнца проникли в подземелье.
– Все пещеры имеют два, и более выходов! – сообщил он невидимым слушателям, и направился в ту сторону, откуда вливался свет.
Озвучивать свои мысли и ощущения его научили в сообществе анонимных алкоголиков. Способ, ослабляющий проявления невроза. Идти пришлось совсем недолго, по ощущениям, метров триста. За спиной послушался шум, логично решив, что за ним снарядили погоню, Алексей ускорил темп ходьбы. Башмак угодил во что-то липкое и влажное, едко запахло ацетоном, но останавливаться теперь было совсем глупо, тем более, его преследователь громко скомандовал.
– Стой на месте!
Бей или беги. Когда есть выбор между здравомыслием и инстинктами, инстинкты побеждают. Рискуя свернуть в темноте шею, Алексей побежал. Пятно света было совсем рядом, свежий ветер принес аромат лесной хвои.
– Стой, дурак! Стой!!!
Ему показалось, или же в тоне кричавшего человека помимо раздражения сквозил испуг. Алексей решил не исследовать эмоции своего преследователя. В пять прыжков он преодолел расстояние до выхода из пещеры, еще один шаг, и левая нога провалилась в пустоту. Все дальнейшее произошло слишком быстро. Мускулы взяли на себя управление такой сложной системой, какой является человеческое тело. Обоняние автоматически зафиксировало новые запахи. Можжевельник, еловая смола, и еще что-то отдаленно напоминающее валериану. Его бабушка капала валокордин в специальную рюмку, со временем комната пропиталась приторно-терпким запахом. Лицо обдул ветер. Слишком холодный для этого времени года, – подумал Алексей. Ему стала понятна причина тревоги в голосе его преследователя. Выход из пещеры находился на краю обрыва, он не сумел удержать равновесие, и кубарем покатился вниз по склону. Благодаря навыкам, полученным в дзюдо, он грамотно сгруппировался, увечий удалось избежать. А вот ссадины и шишки была гарантированы, земля была сухой, твердой, угол наклона составлял шестьдесят градусов. Попытки затормозить падение не увенчались успехом, оставалось надеяться, что он минует коряги, выступающие их земли, и не расшибет голову о камни. Скорость падения, помноженная на его вес, гарантировали серьезную травму. Трудно сказать, сколько длилось такое вынужденное десантирование. Когда тело включает автопилот, время меняется. Алексей осознал себя лежащим неподвижно, сгруппировавшись в форме человеческого эмбриона. И тогда в уши ворвались звуки. Шум леса, стон деревьев под напором ветра, щебетание птиц. И еще что-то странное, неподдающееся анализу. Он поднялся на ноги, и тотчас упал. Изумрудная листва закружилась в неистовом хороводе, к горлу подступил комок. Некоторое время он лежал неподвижно, ожидая, пока вестибулярный аппарат придет в норму. Головокружение отступило, тошнота прошла. Что-то влажное коснулось лица, Алексей протянул руку, и коснулся чего-то мохнатого и теплого. Он осторожно поднял голову. Перед ним сидела самая обыкновенная лисица, только не рыжая, а черно-бурого окраса. Глаза зверька задорно блестели.
– Привет! – сказал Алексей. – Как тебя зовут?
Лис крутился вьюном, требовал, чтобы его почесали за ухом. Алексей как-то раз видел фильм, в котором фигурировала ручная лисица по имени Брыль. Он машинально погладил животное по спине, лис повернулся на спину, подставляя светлый, в рыжую крапинку, живот.
– Брыль! Так твое имя, приятель?
Лис восторженно оскалился, высунул алый язык, со стекающей слюной. И тут случилось событие, которое иначе как последствием сотрясения мозга объяснить было нельзя. У него в голове отчетливо появилась мысль.
«Будь острожен, Левша! Скоро они придут!»
Ощущение было настолько осязаемо и реалистично, что он схватился руками за голову. И немедленно вслед за предыдущей фразой, появилась следующая.
«Я помогу тебе, Левша!»
– Дурдом! – сказал Алексей.
Лис легонько прихватил его за руку, и требовательно тявкнул.
«Это я с тобой говорю, Брыль!»
– Ты разговариваешь?
«Не так как вы привыкли…»
Далее Алексей совершил все положенные манипуляции, свойственные столичному жителю, хоть и приехавшему из Ростовской области, с которым мысленно заговорила черно-бурая лисица. Он нажал кулаками глазные яблоки, ударил себя ладонью по травмированному после падения бедру, и наконец, дважды громко произнес.
– Этого не может быть! Это может быть!!!
И после короткого раздумья, громко и от души выматерился. Легче не стало, хотя лису, похоже, мат пришелся по вкусу. Он встал на задние лапы, как ученая собачка, опершись лапами о колени человека.
«Ты привыкнешь, Левша!»
Далеко наверху чернело круглое пятно пещеры. Высота была метров триста, скалы вздымались крутой стеной, далее простиралась горная гряда, на солнце матово сверкал ледник. Молниеносная догадка озарила сознание. Это не Кавказ! Таких гор вообще нет в России! Также как лисиц, внедряющихся в человеческое сознание! Он машинально сунул руку в карман, в поисках смартфона, которого там не обнаружил. Точно. Смарт исчез вместе с рюкзаком и фотографиями голой подружки, которыми теперь будут наслаждаться жители Северного Кавказа.
– Ты выдумщик, Левша! – сказал он вслух, и поразился звучанию своего голоса. Видимо, крепко сотряс череп, пока катился по склону!
Обследование травы, на которой он лежал, добавило причин для тревоги. Цвет зеленый, запах травянистый, а вот стебли острые, вытянутые как клинки. Небо было синее, каким ему и положено быть, светлеющее к горизонту. По нему неспешно ползли перьевые облака.
– Ботаник, долбанный! – обругал он себя, машинально поглаживая Брыля, который неожиданно притих, и внимательно вглядывался в темную чащу, сверкая масленичными бусинками глаз. Во взгляде животного светился ум. Алексею стало не по себе. Это был не страх, а гнетущее чувство затерянности, ужасающей чуждости окружающего мира.
Вокруг царствовал лес. Совсем не такой, каким были лесопарки в Московской области, где Настя любила собирать грибы в сентябре, а летом они ездили туда на пикники. Так залив отличается от океана, хотя берегов не видно в обоих случаях, ощущение безбрежного могущества и природной мощи ощущается совсем по-другому. И тут он понял, что рядом кто-то есть, помимо говорящего лиса. Это было неосознанное ощущение, – древний инстинкт, побуждающий диких зверей покидать места обитания накануне землетрясения. Решение пришло незамедлительно. Валить отсюда и как можно скорее!
– Будь здоров, Брыль! – он потрепал лиса по голове. – С тобой прикольно, но меня дома девушка ждет!
Немного подумал и добавил.
– Я надеюсь, что ждет…
Невзирая на боль в бедре и легкий дурман в голове, он начал восхождение по склону, к зияющему вдалеке черному жерлу пещеры. Уже с первых шагов стало ясно, что без помощника и специального снаряжения, сделать это будет непросто. Угол подъема был довольно крутым, песчаная почва уходила из-под ног. Солнце стояло в зените, но тепла не дарило, однако на лбу выступила испарина. Брыль негодующе тявкнул, не желая расставаться с новым другом.
– Беги в свой лес, приятель! – задыхаясь, выкрикнул Алексей.
«Опасность, Левша!»
– Иди ты…
Алексей сумел продвинуться метров на тридцать, когда услышал чей-то оклик. Он обернулся, в животе что-то сжалось, возникло нестерпимое желание присесть за ближайшим кустом и опорожнить кишечник.
– Квест! – пробормотал Алексей. – Это все прикольный флешмоб.
На поляне стояли люди. Шесть человек. Мужчины. Они были одеты как статисты фильма, снятого в жанре исторического фэнтези. Штаны из грубой ткани подпоясанные ремнями, куртки, каких не встретишь в московских бутиках одежды, с макушек свисали чубы, будто у запорожских казаков на картине Репина. Впрочем, на этом сравнение с казаками заканчивалось. Черты лиц у людей были вроде бы европейские, но что-то неуловимое отличало их. Спустя время Алексей понял, суть этого различия. Во взглядах людей угадывалась простодушная жестокость дикаря, не ведающая мук совести и сомнений.
Высокий парень с извилистым шрамом на лбу и русой бородой натянул тетиву, острие стрелы нацелилось московскому гостю в область сердца. Алексей инстинктивно приложил руки к груди, и брякнул первое, что пришло на ум.
– Здрасьте?
Жилистый мужчина лет сорока, с проступающей седой щетиной на высоких скулах негромко сказал.
– Нелюдь?
– Не-е-е… – протянул бородатый лучник, державший Алексея на прицеле. – Не похож!
– А ты их видел? – седой усмехнулся, обнажив ряд ровных, белых зубов.
– Их никто не видел, Велигор! А кто увидит, айда в долину Семи Дев! – важно сказал лучник.
– Осади…
Седой чувак по имени Велигор по ходу был главным в этой прикольной компании! Решил Алексей. Говорят по-русски, это уже легче. Лучник опустил свое грозное оружие, но стрела оставалась вдетой в тетиву.
– Ты кто? – спросил седой, безбоязненно глядя на пришельца.
– Алексей Левшов…
– А? Левша?
– Типа того…
Хоть ситуация его напугала до смерти, Алексей мысленно улыбнулся. Мужик, с внешностью актера из боевика, и замашками альфа самца, точно угадал его кличку. Как и лисица. Здесь по ходу все экстрасенсы долбанные!
– Откуда пришел? – спросил седой.
– Из Москвы. А родился в Ростовской области. А вы крутой хайп затеяли, мужики! – Алексей растянул, ставшие вдруг чужими губы, в улыбке.
– Связать ему руки! – кивнул седой. – Доставим в Вервь. Пусть ведуны решают… – его черные глаза презрительно сощурились.
Какой-то стремный квест у них тут получается! Подумал Алексей, а дальше все произошло совсем не так, как ожидали туземцы. Стоило лучнику попытаться завести чужаку запястье за спину, он получил короткий, но эффективный толчок локтем в челюсть. Сработал инстинкт. Все тот же, властный инстинкт, побудивший его сбежать от угрюмого мужика с куницей. Лучник издал странный, хрюкающий звук, из сломанного носа брызнула алая кровь. Не давая опомниться, Алексей нанес вертушку левой ступней в грудь другому бойцу, с внутренним ликованием ощутив, как парня отбросило в сторону. Бедро скрутила боль, но это уже не имело значения. Он поймал кураж. Алексей ушел корпусом от выпада копья, также как уклонился бы от прямого кросса боксера. Открытая челюсть, поросшая светлой бородой, так и манила боковой свинг. Алексей вложил в удар массу, перенес вес на правую ногу, хук получился прямо-таки сказочный! Было слышно, как хрустнула челюсть, человек обмяк словно марионетка, у которой выдернули нити. Левша пританцовывал, словно на ринге. Избивать туземцев было сплошным наслаждением! Он уже нацелился на Велигора, предполагая войти в среднюю дистанцию, и засадить коленом в корпус, а потом… Увы, триумф бойца не длился долго! Что-то тяжелое, валкое обрушилось ему на голову, все вокруг закружилось в бесовской круговерти, но прежде чем провалится в обморок, он успел подумать. Куда-то скрылся Брыль. И еще… Это не квест.
МОЗГЛЫ.
Ночь окутала землю, алые лучи заходящего солнца растаяли в сгустившемся тумане, сумерки властно вытеснили опаловый, предвечерний свет. Высоко в небе появилась рыжая, с алой каймой луна. Траву покрыл иней, будто щедрая рука осыпала землю серебром. Тревожная тишина сковала прохваченную заморозками землю, ощущение опасности витало в воздухе. Две фигуры перемахнули бревенчатый частокол, почва в этом месте была вспаханная, мягкая. Искатели сокровищ рыли день и ночь вдоль берега реки Змейки, надеясь разыскать драгоценности меотов, но кроме старых кореньев, и покрытых вековой ржавчиной обломков железа ничего не нашли. Ржа была старая, проеденная дырами, железо лежало в земле еще до Потопа, так рассказывали ведуны. Коренастый мужчина угодил босой ступней в лужу, громкий шлепок разнесся в воздухе. Беглецы затаились, не решаясь двигаться дальше. Через просеку темной громадой стоял лес. Враждебный и таинственный. Хлопья тумана стекались в лощину, шепот текущей воды в реке был похож на человеческий говор. Тревожно заквакали лягушки, оповещая о появлении чужаков. Шевельнулась прибрежная осока, к беглецам приблизился мохнатый зверек, блестящие бусинки глаз сверкали во мраке ночи.
– Брыль!
Алексей не ожидал, что так обрадуется лису. Он гладил животное, лис терся о его ноги как домашняя кошка.
– Он не доносчик? – коренастый подозрительно покосился на животное.
– Это Брыль! Он нам поможет, Щипач!
Человек, которого звали Щипачом, огляделся по сторонам.
– Воля твоя, Левша! Я не доверяю лисам, оборотням и шнякам! А кроме того нелюдям. Нелюди опасные, сразу не почуешь, кто перед тобой. Добрый бродяга, как мы с тобой, или нелюдь! Молвят, нету их в наших местах, нелюдей этих. Они на юге живут, в горах, как брешут старики… – голос у него был слабый, нервный, никак не соотносящийся с массивным телосложением.
– Помолчи! – Алексей прижал ладонь к губам.
Щипач переступил с ноги с ногу.
– Что почуял твой друг?
– Они здесь! – едва слышно прошептал Алексей. Он осторожно дотронулся до ожога на лбу. Рана была свежей, бугристой, края воспалены.
– Мозглы?! – спросил здоровяк. Уродливый горб на спине не сковывал движения, а длинные, свисающие до земли руки, выдавали недюжинную физическую мощь.
– Мозглы, кто же еще! – раздраженно сказал Алексей. Он склонился к лису, и внимательно слушал.
– Кость в горле, кость в горло! – забубнил горбун. – Святые девы покровительницы Миргарды, отчего бросили Щипача?!
– Святые девы тебе не помогут!
– Нечестивец! – буркнул Щипач, но вяло, будто внутренне соглашаясь с товарищем. – Каждый добрый человек тушуется перед гневом семи дев Миргарды.
– Я не в счет!
– Ты не в счет, бродяга! – согласился горбун. – Ты – нелюдь?
– Сам ты – нелюдь! – огрызнулся Алексей.
– Точно нет? – Щипач попытался заглянуть в лицо товарищу, отчего поскользнулся, и едва не упал в грязь. – Ты чужак! Пришлый! Явился невесть откуда, говор необычный…
– Нет, кость тебе в глотку!
– Чести ради… – Щипач выглядел смущенным. – Чести ради, бродяга! Мне страшно, вот и мелю невесть что! Очень чудно молвишь, вот я подумал… Прощаешь?
– Уже простил!
Очистные сооружения Верви работали из рук вон плохо, отбросы сливали по дренажным канавам, параша застаивалась в низинах, наледи покрывали кочки, но с наступлением оттепели ручьи уносили следы человеческой жизнедеятельности, чтобы слиться в едином русле реки Змейки. Скверным временем года была осень, пока землю не сковали морозы. Жижа заставилась в низинах. Брезгливый Щипач шмыгал носом.
– В прежние времена дерьмо не текло по улицам как дождевая вода!
– Ты откуда знаешь?
– Старцы рассказывали…
– Все старцы одинаковы! В их пору и небо было синее, а солнце грело теплее!
Горбун вытянул шею, пытаясь разглядеть что-то в серой громаде леса.
– Верно, мозглы рядом?
– Ага…
– Неужели мозглы подошли к стенам Верви, кость им в глотку дважды! – застонал Щипач.
– Холод. Ночь. Мозглы голодны. – Лаконично ответил Алексей. – Говори тише, стражи услышат.
Щипач стиснул топорище. Он приглушенно бормотал заговоры, взывая к святым девам, перебирал амулеты, висящие на груди. Новый порыв ветра принес запахи огня, аромат жареной оленины, свежевыпеченного хлеба. Звенели струны, хмельной голос затянул удалую песню. За бревенчатым частоколом жизнь шла своим чередом. Короткое лето пролетело незаметно, впереди была череда нескончаемых гуляний. День омелы, Праздник эля, Встреча снега. Молодежь пила, веселилась, в период праздников старейшина Велигор благосклонно относился к свальным забавам – как называли жители Верви массовые совокупления. После праздников наступит череда жертвоприношений. Если звездочеты сулят долгую зиму, овцами и мулами не отделаться. Ведуны будут требовать человеческой крови. Хорошо, коли попадется пленный мункат разведчик или полукровка. Приметы сулили ранние морозы, не за горами время, когда сумерки окутают остров. Ведуны иной раз настаивали на ценной жертве – обычно это был сат, или переселенец из восточных провинций. Нынешняя зима сулила стать жестокой. Солнечный диск покрыла седая пелена, луна набирала силу, становясь больше с каждым днем. Вскоре она закроет пятую часть небосклона, на ее рябом лице станут отчетливо видны заброшенные каналы, прорытые меотами для своих загадочных нужд. Осень пришла в долину с первым дуновением холодного ветра. Уныло поникли алые соцветия лепестков чертополоха, съежились бархатные листья папоротников, мягким ковром выстилающие долину возле истока реки. Листья пожелтели и жалобно трепетали на ветру, издавая прощальный стон. А в предрассветные часы изумрудную траву покрывал серебристый иней. В апогее зимы солнечный свет почти не проникал сквозь пелену облаков. Зима приносит холод. Зима приносит стужу. Зима – это маленькая смерть. Лис дважды тявкнул.
– Что молвит Брыль? – переспросил горбун.
– Ой, дурак! – вздохнул Алексей.
– И тебе кость в глотку, Левша! – беззлобно ответил Щипач. – Говори по-доброму, не юли как шняка!
– Брыль мозглов чует.
– Режь медью! Пропадем!
Лис предупредительно завыл.
– Тихо!
Мужчины замерли, Щипач молился молча, не размыкая губ. Горбун был одет в безрукавку, оставляющую голыми плечи и руки, покрытые цветной татуировкой. Штаны из груботканой материи, подвязанные шнурком на поясе, и широкий кожаный пояс – вот и все одеяние полукровки! Они стояли неподвижно, похожие на вытесанные из дерева скульптуры. Прилетел взрыв смеха. День Омелы. Девушки раздевались донага и плясали вокруг костра. Пунцовые блики пламени играли на смуглых бедрах. Донки стонали в умелых руках музыкантов, песни любви будоражили кровь. Девушки размахивали ветвями омелы – согласно поверьям, та счастливица, чье растение пощадит огонь, выбирала парня на нынешнюю зиму.
Алексей Левшов, по кличке Левша, опять осторожно потрогал края ожога на лбу. К этой новой реальности было трудно привыкнуть! Он уже не раз пожалел, что бежал как заяц от охранников. Испугался сложенных крестообразно пальцев, – жест, означающий вероятные проблемы с правоохранительными органами. За что его могли посадить?! Полез в горы без проводника, и угодил в запретную зону! Не зря там грузовики с военными ездили… Вада жаль, слов нет, очень жаль! Но когда раскаленное железо прижалось к его лбу, первым, кого он вспомнил, извергая стоны и проклятья, был Вад Чижов! Втянул его в бредовую затею блогер хренов!
– Двинем, родное сердце! – потянул его за руку Щипач. – Словят сторожи окаянные! Ты как хочешь, бродяга, а я на дыбу не пойду!
Алексей промолчал. Он затаил дыхание, всем естеством обратившись в слух. Лис послал короткую мысленную фразу.
«Мозглы уходят, но пока рядом!»
И замолчал, жался к ногам человека.
Старейшина Велигор, верховный правитель Верви, непременно снарядит охоту, хоть они и подружились с Алексеем. У него просто не останется другого выхода, за время пребывания в здешнем мире, Алексей изучил нехитрый алгоритм управления в племени сатов. Многое здесь решали ведуны, – так называли идейных вдохновителей общины. А чужак с первого взгляда не понравился Ждану, старшему ведуну общины сатов. Взвинченные хмелем ратники с охотой пустятся в погоню. Погоня больше похожая на травлю, в роли добычи окажутся беглые. Полукровка этериец и загадочный беглец, пришедший черт знает из какого мира, облаченный в нелепую одежду! Беглецов настигнут в лесу не позднее полуночи, усталых, дрожащих от страха. Сладкая добыча! Преследователи сорвут с изменников одежду, вденут в ноздри железные крючья, и погонят назад в Вервь, хлеща ивовыми прутьями.
Психологи утверждают, что в новом месте, человек считывает информацию втрое быстрее, чем обычно. Таково устройство головного мозга. Алексей ухитрился усвоить лексику обитателей здешнего мира за считанные дни. В детстве он читал книги на тему «попаданцев», и мечтал оказаться в древнем мире, насыщенным опасностями и приключениями. Иногда наши мечты сбываются, хоть и в искаженной версии, а Вад бы обязательно сказал – в извращенном виде. Вад любил употреблять оригинальные, вышедшие из употребления, слова. А вообще пока ему везет. Они с Щипачом сумели ускользнуть благодаря празднованию Дня Омелы. Большая часть жителей собралась на площади. Никто не хотел пропустить соблазнительное зрелище. Левша улучил момент, когда часовой пытался разглядеть танцующих девушек.
На угловых точках поселения сатов, были установлены площадки для часовых. Сейчас там топтались озябшие лучники. Было слышно приглушенное бормотание. Молодой страж метал кости невнимательно, вытягивал тонкую шею. Он дюжину раз проклял свою судьбу за роковой жребий! Дежурство выпало на праздник! Надо же было такому случиться! Заслышав лай лисицы, он выхватил стрелу из колчана, охнула натянутая тетива.
– Что узрел, малой?! – спросил часовой, судя по голосу, немолодой мужчина.
– Лисы!
– Точно думаешь, лисы?!
– Кость им в горло, шняки беспутные! – заковыристо выругался малой. – Мне почудилось…
– Лисы вне закона!
– Пойди, лови его, сучья черень! – выбранился пожилой, чиркнул огнивом, занялось пламя, пляшущие языки осветили темные стволы деревьев. Звук донок перекрывал высокий голос певца, взрыв одобрительного хохота, сноп искр костра взлетел до небес. Лепестки огня ласкали бедра обнаженных танцовщиц. Высокая девушка стремительно пронеслась, едва касаясь ступнями раскаленных угольев. Танец на углях считался кульминационной частью программы. После, разгоряченные элем, наготой молодые люди начнут прыгать через костер. Рыжие всполохи, как развивающиеся вихры дьяволят, буду жалить икры смельчаков.
Лучник ослабил тетиву, аккуратно спрятал стрелу в колчан.
– Надо кликать старейшину! – голос юноши дрожал от волнения и обиды на несправедливую судьбу.
Пожилой расхохотался, отер пальцами длинные усы.
– Туда хочешь, малой? – он подмигнул в сторону площади. – Сгоняй, я не выдам! – тон стражника был серьезным, доверительным, но глаза излучали лукавство. Такой выдаст, не раздумывая!
– Надо кликать старейшину! – упрямо повторил юноша, стараясь не оглядываться на костер.
– Кликай, бродяга, кликай! Что скажешь? Лиса учуял?
– Лисы вне закона! – повторил лучник. Он был совсем юным, нежный пушок покрывал румяные скулы. Если не довелось попасть на праздник, можно получить чин за рвение!
– Точно молвишь! Вне закона. И что с того?
– Если воет лис, ищи неподалеку беглого. А беглые – враги Верви и его всего Сестринского Хряща!
– А если ты шняку услышал?
Молоденький страж растерялся.
– Хошь докладывай, хошь спи, кость тебе в горло! – равнодушно зевнул пожилой. – Черно… Смена будет! Зачем старейшину тревожить? Набреши кормчему, пусть решает! – он щелкнул ногтем по фишке. – Везучий ты, малой! Семь против четырех!
В предложении опытного вояки имелась доля хитрости и здравого смысла. Стража менялась четыре раза за сутки. Полчаса между сменами – время неопределенности. Слышать лиса, но не увидеть его – большая разница! Известно, что выпь умело копирует голоса обитателей леса, и делает это зачастую ради собственного удовольствия. В лесу бродили шняки, охочие до розыгрышей лесные духи. Если смена не задержится, он успеет на праздник. А вызов старейшины означал долгие объяснения, и возможно, придется снаряжать отряд в погоню. Товарищи не простят ему, если по его сигналу, вместо веселья их погонят в ночь, искать бестелесных призраков!
– Твоя правда, родное сердце! – согласился молодой.
– Слушай старого енота, малец и не пропадешь! – рассмеялся напарник. – Сейчас доиграем, и айда к кострищу девок портить!
Кости полетели на стол, игра возобновилась.
Алексей растер замерзшие ладони. Дальше ждать было небезопасно. В следующий раз фортуна окажется не столь благосклонной. Темная громада чернела в полусотне метров. Лес пробуждал в людях первобытные инстинкты, завораживал величественной энергией.
– Ходу! – он прыгнул под сень высоких деревьев. С вышки донесся громкий смех, звякнули монеты.
Оказавшись вдалеке от стен поселения, люди почувствовали себя немного спокойней. Лис рыскал носом промеж зарослей самшита. Умелый проводник безошибочно находил дорогу, избегая непроходимой чащобы и болотистых пойм, коварно укрывшихся под зеленой ряской. Тугие ветви хлестали беглецов по лицам. Левша перемахнул устье ручья, спугнув огромную жабу. Жаба негодующе квакнула. Из колчана выпала стрела, булькнула в прибрежной тине. На поиск упавшей стрелы времени не было. Выпуклые глаза жабы буравили спину. Ему почудилось быстрое движение за спиной, словно тень промелькнула. Страх сковал члены, спина покрылась лютой изморозью. Листва затрепетала на ветру, мрак прорезала пара светящихся глаз. Шумный взмах крыльев, и уносящееся в небытие уханье. Филин – властелин здешних мест охотился на кроликов. Левша прибавил шагу. Ему было стыдно за приступ малодушия, как городской житель, прибывший из двадцать первого века, он относился к заповедной природе со смешанным чувством страха и благоговейного восхищения. Щипач бежал рядом, загребая босыми ступнями павшую листву.
По истечении четверти часа быстрого бега, они выскочили на поляну. Свет полной луны посеребрил траву. Горбун упал на спину, тяжело дыша, на низком лбу выступила испарина, широкая грудь вздымалась и опадала. Как и все уроженцы Этерии, он обладал способностью амфибии, мог подолгу задерживать дыхание под водой и нырял как рыба. Щипач любил хвастать, что переплывал пролив в те времена, когда остров Руян дрейфовал в сравнительной близости от континента. Возле южного побережья было сильное течение, рычащие буруны разбивались о выбеленные солью камни. Там и на ладьях причалить было непросто, только по ночам, когда стихал ветер. Но горбун стоял на своем, предлагал заключить сделку. Полукровки все такие, – упрямые и капризные. Отец Щипача был этериец, мать – островитянка, гулящая девка из сатов. Горбун почесал лиса за ухом.
– Брыль чует мозглов?
Алексей нагнулся к лису.
«Пока опасности нет».
– Далеко отсюда. – сказал Алексей.
– Далеко, это сколько? – допрашивал Щипач товарища. – Три стадии, две стадии?
Хотя горбун вырос на острове, он любил играть роль пришлого. Мера длины у островитян отличалась от обителей континента. Путь пущенной стрелы равнялся одной стадии. Мореходы дулебы придерживались своей метрической системы, а этерийцы делили дистанцию на мили. Способ, заимствованный ими из старинных карт. Две стадии равнялись приблизительно одной мили. Горбун употреблял оба способа измерений, в зависимости от настроения. А настроение у полукровки менялось также часто, как ветер в проливе. За все время пребывания в здешнем мире, Алексей усвоил меру длины сатов которая была достаточно простой, сродни древнерусской, как об этом писалось в интернете. Локоть был равен приблизительно пятидесяти сантиметрам, аршин – метр, полтора. Вообще саты легкомысленно относились к метрическим системам, и время делили на примитивные составляющие, рассвет, полдень, сумерки, ночь.
– Три стадии!
Щипач зажмурился, пошевелил пухлыми губами, переводя стадии в свои излюбленные мили. Судя по довольной ухмылке, исказившей черты, результат его удовлетворил.
– Кость им в глотку! – пренебрежительно сказал он, и вытянулся во весь рост на траве, закинув руки за голову. Осень – время звездопада, нынче ни одна звездочка не решалась покинуть уютный небосклон. Очередная примета грядущей суровой зимы. Алексей сел на траву, Брыль тотчас прильнул к человеку. Лис был первым, кого он встретил в здешнем мире. Позже, ему стало известно о специфическом суеверии сатов, они считали лисиц порождением бесовских сил.
Треснула ветка, Брыль повел носом, равнодушно фыркнул. В здешних лесах опасность для мирного животного представляли медведи, озабоченные поиском беролги для зимовки. Драконы водились южнее, в горной части острова. Если и забредет такой скиталец, взрослый мул ускользнет от хищника. Огромные неповоротливые ящеры охотились на старых животных, а лузганам было нечего делать в лесу. Они парили на своих широких крыльях над землей, высматривая добычу. Взрослый лузган ударом клюва разбивал череп быку. Про драконов Алексей слышал много историй, и лузгана видел лишь однажды. Гигантская птица была похожа на птеродактиля, словно прилетевшего из старого фильма Спилберга.
Где-то вдалеке завыло животное, Щипач тотчас сел, сверкнули золотые глаза полукровки.
– Шняки?
– Шняки не станут ветки ломать.
– Ведуны молвят, от шняк беды случаются!
– Не все правда, что рассказывают ведуны!
– Ты шняку видел?
– Нет…
Обломился сук, кто-то продирался через сухой валежник.
– Нелюди?! – голос горбуна предательски дрогнул.
– Нет. Это точно не нелюди.
Он опять провел пальцами по лбу. Как он вернется домой с этим художеством, что скажет друзьям, Насте? Почему то вспомнилось его первое появление в Верви. Во взгляде старейшины Велигора, которым он с�