Убежище. Книга пятая
Посвящается моей маме – моему Убежищу.
Глава 1. Новогодний придверный кот
«Почему-то каждый Новый Год мы ждём, словно комиссию из санэпидемстанции! – думала Марина, до зеркального блеска надраивая плиту. – Моем, чистим, стираем…»
Она перешла к столу. «А ещё как будто мы шеф-повара и мечемся перед визитом мишленовского дегустатора! – в будущий оливье отправились нарезанные по всем правилам солёные огурчики. За ними неожиданно капнула слеза, потом ещё одна и ещё. – Ну, куда? Куда я всё это наготовила? И кому? А?»
Марина осмотрела стол, заставленный блюдами и тарелками, опустилась на стул и заревела. Хорошо так, от души, с подвыванием и горестными всхлипами.
«Ниииикооомуууу я теперь нееее нууужнаааа!» – слёзы превратились в Ниагарский водопад, щедро кропя её фартук.
На фартуках поверх домашнего костюма или платья всегда настаивал Виктор – супруг Марины.
– Мирашенька, – так он ласково переиначивал её имя. – Кроличек, ну, ты же не хочешь быть неаккуратной?
Марина, конечно же, не хотела и все двадцать четыре года супружеской жизни носила эти проклятые фартуки, а неделю назад Виктор объявил, что он полюбил по-настоящему и уходит из семьи…
– Марин, ты меня пойми… Я вдруг понял, что жизнь уходит, а я столько всего ещё не сделал! Нет, дерево посадил, сына вырастил, дом построил, конечно. Кстати, дом придётся поделить! Квартира твоя добрачная, я не спорю, а вот дом… Да! Так о чём я? Дерево, дом, сын – это всё здорово, конечно, только вот жизни-то я не видел! Всё работа, квартира, дом, гараж… Ну, в отпуск мы ещё с тобой ездили, а жизнь-то где?
Марина от изумления даже не сумела уточнить, а какую ещё жизнь он хочет? И где, в таком случае, её собственная жизнь? Она ведь тоже жила по такому же маршруту. Только вот слова запутались в мыслях и никак не захотели выразиться. А муж продолжал:
– Ну, так вот я вдруг понял, что так жить не могу! А потом… потом встретил её! – взгляд Виктора приобрёл мечтательное выражение, а руки непроизвольно обрисовали в воздухе нечто похожее на песочные часы экстремального размера. Марина отвернулась. – Даааа, понимаешь… вот так жил-жил, а встретил мечту, фею!
Мысли Марины и её взгляд наконец сфокусировались на чугунной сковородке и на том, что у неё тоже появилась спонтанная такая мечта: этим вот предметом да по маковке с намечающейся лысиной! Остановило только то, что от тела избавляться сложно и муторно, а потом – Андрюшка…
Сын и так переживал не лучший момент в жизни. Он с первого класса влюбился в соседку по парте, ухитрился войти и пережить подростковый возраст, закончить школу, закончить институт и даже на работу устроиться, и всё это рядом с Иришкой. Марина с мужем, равно как и родители Ирины, были свято уверены, что их дети поженятся. Собственно, после окончания института уже никто и не возражал: женитесь на здоровье! И тут рррраз – и всё закончилось. По какой причине они расстались, ни Ирина, ни Андрей не рассказывали, но оба впали в сумрачно-мрачное настроение, и только пару дней назад сын в первый раз подал какие-то признаки нормальной жизни, заявив, что Новый Год будет праздновать где-то с друзьями.
«И только он начал в себя приходить, я прибью его папеньку? Неее, это перебор!» – решила Марина и с усилием отвела взгляд от сковороды.
Виктор всё чего-то говорил и говорил, описывая свои эмоции и ощущения: он любил разбегаться «мыслью по древу», и Марина, наконец-то, решила, что с неё хватит!
«Пущай теперь молодуха выслушивает!» – кивнула она сама себе. То, что пассия супруга на двадцать пять лет его младше и приехала откуда-то издалека, Марина в речах мужа уловила.
Виктор, не дождавшись от жены понимания своих поступков, мрачно собирал вещи, а Марина всё думала про Новый Год.
Как же она его встретит одна? Родители уехали в Крым и живут там рядом с семьёй младшей сестры. Сын пойдёт к друзьям, а Виктор… Ну, собственно, оно понятно, куда денется Виктор.
Она почему-то ухватилась за эту мысль про праздники в одиночестве, словно это было самое страшное и сложное из того, что случилось в её жизни, и всю неделю только об этом и думала. И вот пожалуйста: Новый Год на носу, и она рыдает в собственной кухне в полном фатальном одиночестве!
«Когда надо отвлечься, хорошо мусор вынести! – вспомнила она фразочку младшей сестры. – И для хозяйства польза, и в голове проясняется».
«Ну, пойду, хоть отвлекусь!» – она вытерла слёзы, прихватила мусорный пакет и открыла дверь квартиры.
– Опять ты! – раздражение плеснуло под горло, заставив нашарить веник у двери и…
Тощий полосатый кот, который уже почти месяц с упорством, достойным лучшего применения, приходил и укладывался на придверный коврик у её квартиры, тоскливо поднял голову.
Марина в первые несколько дней после появления кота просто его шугала. Кот неохотно вставал и уходил на пару шагов в сторону, чтобы через пару минут снова вернуться на место. Виктор кошек откровенно не любил, поэтому обходился с пришельцем гораздо жёстче, сгоняя его точным пинком под рёбра.
Нет, Марине кота было жалко, особенно, когда она случайно поймала его взгляд: там была такая безнадёжная тоска, что она даже попыталась было уговорить мужа.
– Кота? Взять? Мирашенька, тогда я от тебя уйду и ты станешь старой девой с котом, – хохотнул он.
Разумеется, вопрос о том, чтобы кого-то там взять, отпал сразу. Кто же променяет родного мужа на тощего поддверного кошака?
И вот сейчас Марина осознала, что муж-то, когда говорил это, уже был готов уйти, что она теперь всё равно брошена и кот, что показательно, тут абсолютно ни при чём!
– И да! Старой девой я, по-любому, уже не стану чисто по физиологическим причинам! – сообщила Марина коту. – А про женщин с котами речи не было! Правда?
Кот заинтересованно поднял на неё глаза.
– Ааааа, да пропади оно всё пропадом! – решила Марина. – Самой так погано, что хоть на стену лезь, понимаешь?
Кот явно понимал.
– А раз понимаешь, чего коврик-то протирать? Заходи давай! Хоть поешь нормально.
Она сама себе удивилась, но решила, что сейчас просто покормит кота и даст ему возможность поспать в тепле и на чём-то мягком.
– И ничего такого больше! – она решительно кивнула сама себе. – На одну ночь!
Правда, как-то так вышло, что, когда она заплакала над приготовлением селёдки под шубой, которую обожал муж, кот оказался у неё на коленях и слёзы быстро закончились, зато началась котостирка, котосушка и котоукладывание на новогодний подарок мужу – меховую жилетку.
А чистого, благоухающего её лучшим шампунем, высушенного и блаженного котика выкинуть обратно на придверный коврик даже рука как-то не поднимается.
– А знаешь, что? Оставайся у меня! Муж ушёл, кот пришёл – однако, баланс! – Марина хотела было опять поплакать, а потом взяла и передумала! Нет, правда, что за глупости такие! Новый Год на носу, а нос такой красный и распухший, что с таким только Деда Мороза изображать!
Странное дело, как одно небольшое, в сущности, животное, может так изменить атмосферу! Холодные тени в углах превратились в уютный полусумрак. Накрытый по всем правилам стол, ломящийся от угощений, перестал выглядеть чем-то неуместным. Посверкивала в углу ёлка, уже не вызывая желания выкинуть её с балкона от отчаяния. И уж, конечно, не хотелось повыть там же на балконе, распугивая любителей фейерверков и новогодних гуляний.
«Глупости какие! Там холодно и снег, а у меня тут тепло, вкусно и котик опять же…» – медленно раздумывала Марина.
За три часа с момента появления кота мысли Марины тоже изменились. То метались как подстреленные, путаясь друг в друге, заныривая в воспоминания, копаясь там и раздирая в клочья любые попытки успокоиться. А сейчас они стали степенными и тихими, словно изменив направление движения.
Марина потёрла лицо, и кот с неодобрением покосился на неё, заставив подойти к зеркалу.
– Ндааа, и что мы видим? – уточнила она у зеркала. – Женщину в возрасте сорока четырёх лет! – сообщила она сама себе.
«Возможно, выглядишь моложе! – намекнуло зеркало. – Только вот зарёванная, и морда лица в пятнах, и глаза опухшие, да и нос тоже… Немудрено, что кот смущается».
– А нельзя было вот без всего этого? – возмутилась Марина. – Ну отразило бы что-то вроде: «Ты, конечно, всех милее, всех румяней и белее»? Жалко тебе, да?
«Это к Пушкину! Я тебе кто? Имей в виду, я просто зеркало!» – явственно отражала зеркальная поверхность.
Кот тоже пришёл посмотреть на себя.
– Ты-то красавец! Тощий, правда, но это дело поправимое! – польстила ему Марина. – А! Ладно! На двадцать пять лет моложе я выглядеть всё равно не буду: какая есть, такая и есть!
– Прррально! – мурлыкнул кот по-кошачьи, но вполне понятно.
И тут в дверях заскрипел замок.
Сердце Марины торопливо и взволнованно застучало. «Виктор? Вернулся? Всё понял и вернулся? Счастье-то какое! Так, секундочку. А почему, собственно, счастье? И где моя сковородка?»
Марина с боевым настроем шагнула к двери и…
– Андрюша? Солнышко! Что-то случилось? – понять внезапную тревогу было несложно. У сына был вид странный и загадочный.
– Мам, а ты не будешь против, если мы с тобой встретим Новый Год? – он разулыбался, смахнув с лица серьёзное выражение, и вытянул из-за спины свою Иришку, которая что-то прятала за пазухой.
– Марина Сергеевна, я так рада вас видеть! – пискнула Ира.
– Родные мои! Вы помирились? – Марина разом засияла, как та самая ёлка…
– Да! И мы… Мы это… пожениться решили! И вот ещё чего… – Андрей обнял Иринку за плечи и подвинул её поближе к матери. – Это тебе! Мы подумали, что тебе грустно, а с этой чудачкой грустить никак не выходит!
Из-за отворота Ириной дублёнки вынырнула крошечная стриженая мордашка.
– Она метис пуделя с кем-то, и мы её забрали из-под усыпления. Уже свозили на стрижку, так что она вся красивая и чистая, – Ирину смущало выражение лица будущей свекрови. – Наверное, вы не хотели собаку? Она маленькая совсем будет, её можно даже не выгуливать… Если что, она в нашей комнате жить будет.
– Я-то? Я хотела! – уверенно сказала Марина, ни о чём таком ещё полминуты назад не знавшая. – Только вот у кота нужно спросить… – Кооот, а кот… ты собаку усыновишь? Ёлки-палки, надо какое-то имя придумать, что ли, а то так обращаться как-то неудобно, да, ваше котейшество?
Кот милостиво осмотрел щенка, даже понюхал вполне благожелательно. Очень легонько постучал по ней лапой исключительно для того, чтобы эта капля поняла, кто в доме хозяин, и удалился к столу – наблюдать за порядком.
Люди суетились вокруг стола, что-то ещё подкладывая, поправляя и расставляя. Усталая щенуля, оприходовав кусок куриной грудки, уснула на свёрнутом байковом одеяле. Стрелки часов неумолимо приближались к двенадцати, а кот, сытый и довольный, уже домашний, со своей стаей и даже внезапно особаченный, думал о своём, тайно-кошачьем:
– Забавно… Люди думают, что это они нас заводят. Вот чудаки. Нет, это мы приходим, чтобы их вывести. Откуда? Из одиночества, отчаяния, лишних и ненужных мыслей. Вы же так любите забивать междуушье непонятно чем! И поверьте: мы всегда приходим вовремя и по адресу, и именно к тому, кому мы будем нужны! Нет, вы, конечно, можете пройти мимо, прогнать, пнуть или оттолкнуть. Только вот а вы абсолютно уверены, что наша помощь вам не понадобится? Что не нужно будет, как мышку, поймать и закогтить вашу тоску, рассмешить, сделать так, чтобы от одного маленького котика радости было так много, что она наполнит весь ваш дом! Уверены? Ну-ну, то есть мя-ууу… Выбор сделан, и он только ваш! Кому котика, а кому тени в углах и вой на балконе с тоски; кому собаку, а кому хищницу с зубами и когтями. И неясно пока, куда этот выбор кого из вас приведёт… правда, я прямо чую впереди очень интересную дорогу. Может быть, она и не очень скоро развернётся под лапами, но она будет!
Глава 2. Правила обезвреживания свадебных гостей
Свадьба всегда вещь хлопотная, особенно, если в её подготовке рвутся принимать самое активное участие две деятельные и крайне опытные во всех вопросах скопом тётушки.
– Маааам! Я тебя умоляю… Можно их как-то, ну, хоть как-то притормозить? – не выдержала Нина буквально после первого же тёткодесанта, изрядно потоптавшегося на её свадебных планах. – Инна привезла мне список из восемнадцати ресторанов, в которых, по её мнению, вообще можно что-то есть. Остальные она не рассматривает! Хотя при чём тут она, я не очень поняла. Даже если она ничего есть не будет, я переживу! Вот чесслово переживу!
Кот Полосатость, сидящий на Нининых коленях для уравновешивания расстроенной хозяйки, понимающе мяукнул, явно намекая, что и он это переживёт.
Нинина мама поставила смартфон на громкую связь, поэтому её муж – Нинин отец – тоже отлично слышал слова дочери.
– Инну можно притормозить, только если ей гирю на ногу приковать. Нет, лучше две! – вздохнул он.
– У меня Гирь один, и он против! А есть же ещё и тётка Мила! – вздохнула Нина.
– А Миле чего надо? – осторожно осведомились родители.
– Как чего? Платье у меня не то! Плохое, не по фигуре, не тот оттенок, кружавчиков мало, а оборок и жемчугов со стразиками и вовсе нет! И почему оно без шлейфа? Без шлейфа на свадьбе низззя! – Нина очень точно воспроизвела интонации тётушки, и сама хихикнула, правда, довольно невесело. – Нет, это было бы смешно, если бы не было так много и активно! И вообще, вот странно, у Милы отличный вкус во всём, что касается одежды, но вот на свадьбах он почему-то фатально погребается под ворохом всякой ээээ…
– Фигни! – дополнил Нинин отец. – Это потому, что она с детства мечтала быть принцессой на собственной свадьбе, но раз со своей не удалось, отыгрывается на окружающих.
Отыгрывание на племяннице шло полным ходом Мила планировала приехать «спасать платье» с полным швейным набором «фигни» свадебного характера. Инна упорно продвигала свои планы по ресторанам, не обращая ни малейшего внимания на то, что у Нины и Владимира уже всё запланировано, заказано и даже оплачено. Прочие родственники старались их отвлечь. Короче, семья Нины принимала посильное участие в предсвадебных развлечениях.
– Я вот одно не могу понять: на моей несчастной голове уже все сплясали, кроме ПП! – удивлялась Нина. – Что-то странно и подозрительно… И вообще, мне очень неловко!
– Это ещё по какому поводу? – Владимир расслабленно возлежал на диване с кошкой Маурой в районе солнечного сплетения. Кошка пела, сплетение внимало, явно транслируя приятность во все прочие важные точки организма. Короче, человек заслуженно отдыхал после рабочего дня и неловкость Нины встретил с недоумением.
– У тебя семья спокойная, нормальная, а у меня… – Нина обречённо покосилась на истерично заржавший телефон. – Всё время забываю, что Пашка поставил мне на звонки тётушек специальные «тревожные» вызовы. У Инны – конь, у Милы – коза. Каждый раз хочу сменить, но к концу разговора они меня так уматывают, что я напрочь забываю об этом.
Смартфон снова изобразил конское ржание, и Нина, поморщившись, приняла вызов.
– Нет, я не звонила в те рестораны. Почему? Потому что у нас уже всё заказано и я тебе об этом много раз говорила. Это приличный ресторан. Нет, не из твоего списка. Сочувствую, обидно, наверное, на свадьбе ничего не есть, но ты можешь принести всё с собой! – Нина поморщилась. – Тёть, я тебе разрешаю даже в ООН на меня пожаловаться, а не только родителям и бабуле с дедом!
Она отключила надоевший гаджет, отложила его в сторону и кивнула жениху:
– Вот, видишь, у твоих-то родственников этого нет!
– Милая, ты просто знаешь только маму и Мишку, а родню мою ты ещё увидишь! Я думаю, что они твоим ещё фору дадут…
Именно это в данный момент и обсуждали ПП с Мишкой.
– Бабулю забодали со звонками. Оказывается, у нас столько родственников, я и не знал… И, похоже, они все рвутся прибыть на свадьбу, – рассказывал Мишка.
– Незнакомые родственники на свадьбе – это или боооольшой кошмар, или веселущая комедия! – с умным видом заявил Пашка. – Надо постараться сделать так, чтобы это была комедия. Своих-то мы обесточим, если что…
– А как обесточите, если не секрет? – осторожно поинтересовался Мишка. Осторожно, потому что методы ПП почти всегда были довольно радикальными, а тут свадьба…
Полина сомнения приятеля поняла и рассмеялась:
– Не бойся, мы будем всё делать тихо, но эффективно! Например, Инну напрочь вырубает из действительности возможность прочитать лекцию о здоровом питании, а одна из наших родственниц на этом повёрнута. Так что мы поменяли план рассадки гостей так, чтобы она оказалась около Инны. С другой стороны от неё будет Мила: она к собственной сестре привычная, так что никто и не пострадает.
– А как вам разрешили план менять? – удивился Мишка.
– Да никак! – близнецы хмыкнули. – Мы что, стали бы спрашивать? Взяли Нинин ноут и переделали. Ей и так хватает, чем заниматься.
– Эээ, ну, ладно, про Инну я понял, а вторая тётка?
– Обесточивается одеждой. Ну, то есть, как только она начинает приставать к гостям, у неё нужно спросить что-то про одежду окружающих! И всё – она заводится читать лекцию. Тут важно смыться подальше, тогда она удивляется, что рассказывает пустоте, но ненадолго, потому что говорить-то уже начала, а значит, будет вещать любому окружающему. Мы ей в соседи подсунули очень молчаливого подполковника – дальнюю родню. Можно было бы проще: Инне высыпать в еду перец, а на Милу случайно перевернуть сок, но Нине не хочется праздник портить! – объяснил Пашка.
– Классно вы всё устроили! – восхитился Миша.
– Да ерунда, просто мы их хорошо знаем! Проблема будет в новых людях! Ну, ваших! Так что с тебя добыча информации.
Мишка подошёл к делу ответственно: взял под мышку кота Фёдора для морального равновесия и пристал с вопросами к бабуле.
– Миш, ну, люди как люди… С характерами, конечно, не без того… Свадьбу испортить? Эээээ, – Людмила призадумалась и вздохнула. – Чтоб прямо испортить – это вряд ли, но сделать так, чтобы их запомнили надолго, это запросто!
– Ба, а ты мне расскажи о них! Ну, чтобы знать, что от кого ждать!
– Родной мой, полагаю, что они и сами не знают, что могут вытворить, если честно! – Людмила тяжело вздохнула.
Она и не собиралась приглашать на свадьбу сына дальних родственников и как раз на эту тему с Володей поговорила заранее.
– Мам, давай тётку Юлию и Димку, да и хватит с нас! – Владимир в детстве отлично относился к Юлии – маминой двоюродной сестре, а с Димой – её сыном – так и вовсе крепко дружил, благо они были ровесники и жили довольно близко. Потом тётка переехала в Сургут и контакты почти прекратились. – С удовольствием с ними пообщаюсь!
Юля с радостью отозвалась на приглашение, только вот она обожала поболтать, поэтому к вечеру следующего дня о свадьбе «Людочкиного Вовочки» знали все, кто имел хотя бы водокиселёвое отношение к обозначенным личностям, поэтому количество внезапно самостоятельно пригласившихся на свадьбу гостей слегка выросло…
Владимир только плечами пожал, выяснив, что к ним рвутся прийти ещё человек семь, начиная с маминой троюродной сестры и заканчивая какой-то полунеопределимой тёткой.
– Мам, не нервничай. Свадьбы – это такой проходной двор, что одним больше, одним меньше – переживём! Я же понимаю, что если им напрямую отказать, то они будут жить в смертельной обиде и на тебя её постоянно выливать!
Людмила облегчённо вздохнула, решив, что со списком гостей покончено, неожиданностей больше не будет, и была не права!
***
– Людонька, ластонька, мы выехали! – сообщил смутно знакомый голос прямо в ухо ещё не очень проснувшейся Людмилы.
– Правда? – удивилась Людмила, спросонья схватившая зазвонивший смартфон. Она потёрла глаза, судорожно соображая, кто это «мы»? Юля, когда вышла на пенсию, купила дом в Подмосковье, так что за шесть дней до свадьбы ей выезжать нет никакого резона, разве что пешком пойти… Да и не Юлькин это голос!
– Людонька, мы так рады за Вовичка!
Вовичкой её сына называла только тётя Тоня – Антонина Ивановна, проживавшая в Хабаровске. Надо сказать, что только место её проживания и сохранило прочих родственников от ранней седины, заикания и поголовных нервных тиков.
– Неееет, только не это! – беззвучно простонала Людмила, припоминающая «коронные» тётушкины выходы, точнее, выходки.
– Да, разумеется, Вовичик любит танцевать на граблях, но, когда мужчина делает это в третий раз, это должно быть интересно! Я сразу поняла, что не могу это пропустить! – пояснила тётя Тоня. – Людонька, ты как-то странно примолкла. Ты что, в обмороке от радости?
– От неожиданности! – выговорила Людмила.
– Ну, это можно! Когда придёшь в себя, учти, что я еду не одна, а с внучкой! Помнишь, я тебе фото присылала?
– Не очень… – призналась Людмила.
– Людонька, я вот удивляюсь, как ты сумела столько проработать врачом и никому не пришить ноги на уши! Ты же ничего не помнишь! – типичная тётушкина шутка сопровождалась мелким подхихикиванием. – Кира! Кира, ты слышишь, тебя даже не помнят!
Молчание рядом могло говорить или о высочайшей степени самообладания, или о глубоком обмороке внучки тёти Тони.
В любом случае Людмила горячо ей посочувствовала.
– Тёть, а Кире сколько лет?
– Кира! Она даже не помнит, когда ты родилась! – торжествующе хихикнула тётушка. – Ну, видишь, какая у тебя рассеянная родственница! Ладно уж… скажу: ей почти тринадцать, и она у нас сбитый лётчик!
– Кто?
– Её выгнали из балета! Ой, ну ты посмотри, какая гордая! Даже из купе убежала, фу-ты, ну-ты… – комментировала Антонина Ивановна какой-то шум. – Чуть дверь эту дурацкую с собой не унесла! Короче, ничего у неё не получилось и её отчислили, а занималась она уже несколько лет!
Людмилино сочувствие к неведомой ей Кире перешло на новую ступень! Она с трудом представляла себе, как можно пережить ЕЩЁ шесть дней с такой бабушкой в небольшом и практически замкнутом пространстве.
Видимо, от этого сочувствия она несколько отвлеклась и задала прямой вопрос:
– Тёть, а вы чего едете-то?
– Как чего? На свадьбу Вовичка! И не говори мне, что ты меня не приглашала, потому что ты с твоей памятью сама-то не забудь туда прийти!
Людмила машинально нащупала на кровати Мауру и подтянула её себе на голову в качестве котокомпресса.
Тётка всё ещё что-то болтала, и в этом рече-селевом потоке Людмила уловила ещё один повод для приезда:
– Она такая неуклюжая: на репетиции грохнулась и повредила колено. Теперь прихрамывает! Врачи тут полные бестолочи и сказали, что хромота пройдёт, но танцевать она не будет, а мы хотим, чтобы она танцевала! Мы и Кристинку в балетную студию отдали, ну, младшенькую мою внучку! Что, ты и её не помнишь? Да она гораздо талантливее Кирки, но и эта, вроде как была ничего…
Людмила поняла, что Мауры, чтобы пережить этот разговор без потерь, ей не хватит, прикрыла смартфон рукой и позвала:
– Фёдооор! Кис-кис-кис! Спасай!
Кот прибыл незамедлительно, прислушался к голосу, выплёскивающемуся из людской звонилки, и поморщился. Состояние Людмилы оценил верно, улёгся ей на грудь, уставился прямо в лицо и громко замурлыкал.
– Да, так вот! Я еду на свадьбу и Кирку хирургам показать. Если чего-то можно сделать, то я тебе её оставлю на лето! А то её родители только младшей заняты, а эту мне вручили.
– Бедная Кира! – Людмила даже не успела возразить против внезапного появления в её доме абсолютно незнакомой ей девочки.
– Да чего она бедная? Характер мерзкий, мрачная вся такая, слово не скажет, только глазищами своими зыркает! То ли дело Кристи – весёлая, заводная, кудрявая, прямо как я в детстве! Короче, мы едем и нас надо встретить. Пиши дату, номер поезда и вагон! Записала? Я тебе буду каждый день звонить и напоминать, а то ты со своей памятью… Кира, Кирка, да где ты там? Напомни мне, чтобы я каждый день Людоньке звонила!
Людмила выключила гаджет и в замешательстве посмотрела на кота.
– Федь, а вот и он – упитанный и пушистый северный зверь! Тётка Тоня такого шороха наведёт, что мало нам не покажется…
Людмила некоторое время собиралась с силами, чтобы сообщить новость сыну, а потом, решившись, изложила ему свершившийся факт:
– К нам едет караул!
– Обычно с такой паникой на лице говорят о ревизоре… – напомнил Владимир.
– Неее, ревизор – это ерунда! Это детские сказочки! А вот Антонина свет Иванна, которая в настоящее время едет на поезде и неумолимо к нам приближается, это да! Это караул! – невесело вздохнула Людмила.
– Да ладно! Тина Иванна? – Владимир скривился. – А по поводу? Ну, чего ей надо-то?
– Она к тебе на свадьбу едет! – сообщила Людмила, снова прибегая к кототерапии и водружая себе на шею Чудь Болотную, пришедшую в гости к Фёдору.
– Хе, а нельзя ли сделать так, чтобы она на полпути поехала обратно? Нельзя? Я так и знал! – Владимир потёр виски. – А у меня как раз чудачка-Нина переживает, что её тётки меня должны шокировать, дескать, у нас таких нет.
– Ой, Нина… Как бы эта зар… в смысле тётушка ненаглядная, век бы не видела, к Нине не прицепилась! – расстроилась Людмила.
– Пусть только попробует! Выкину прямым лётом до Хабаровска! И на билетах сэкономит! – рыкнул Владимир. – Как вспомню её «Вооовииичииик», аж дурно становится!
Дни неумолимо шли, приближая дату свадьбы и приезд Антонины Ивановны. Нинино платье было надёжно спрятано от тётки Милы, тётку Инну озадачили разработкой меню для её собственного здорового питания, а ПП и Мишка жадно слушали рассказы Владимира о нежданно-негаданной гостье!
– Министерство обороны запросто могло бы её использовать в качестве тактического вооружения! – хмыкал Владимир. – Это не тётка – это ядерная боеголовка в пропитке слащавости, ну, сами увидите.
– Увидим-увидим… – мрачно переглядывалась тройка, заговорщицки прищуриваясь.
Глава 3. Терпение Ярославского вокзала
Москва – город выносливый. Разные люди приезжают, и всех нужно принимать. Кто –то приехал в гости, кто-то – по делам, кто-то – на работу, кто-то мрачно осмотреться, заявить, что «фффсевытутгады», и уехать домой, чтобы продолжать утверждать то же самое уже про свой город. Ну, что поделать, натура у людей такая, везде им плохо. Короче, именно моральная устойчивость, благоприобретённая за восемьсот с лишним лет со дня официального основания, и не позволила городу хотя бы немного дрогнуть вокзальной платформой под решительными шагами тётушки Антонины Ивановны.
«И не таких видели!» – решил Ярославский вокзал, призвав к порядку свои фонари, которые чуть было не отшатнулись от решительного вопля гостьи.
– Носииильщиииик! Где носильщик? Что за безобразие! Почему я приехала, а носильщика нет?
За её спиной проводница, обессиленно прислонившаяся к стеночке в тамбуре вагона, вытирала лоб, от души сочувствуя внучке этой невыносимой особы, а также её родственникам.
«Это не женщина, это же катастрофа какая-то!» – думала она.
Поезд из Хабаровска, осторожно поджимая буфера последнего вагона, торопливо уползал подальше от платформы.
– Ноооосииильщик! – проносилось по вокзалу эхо, распугивая дачников и прочих замотанных личностей.
– Я пойду поищу носильщика! – Кира вздохнула. Гора старомодных чемоданов бабушки занимала половину платформы.
– И не вздумай! Пойдёт она… Сейчас должны прийти Людонька и Вовичек. Они, конечно, оба редкие болваны, но нас должны встретить обязательно! Зря я, что ли, звонила и напоминала им каждый день?
Владимир услышал странные завывания издалека и покосился на Людмилу.
– Мам, а ты уверена, что нам нужно подходить близко к эпицентру?
– Ничего не поделать, если не подойти, эпицентр приедет с доставкой на дом! Адрес-то мой она знает…
Носильщик, которого Владимир изловил по пути к «эпицентру», с сомнением пожал плечами.
«Ну, не знаю, не знаю… была бы моя воля, я бы таких и в Хабаровск не пускал бы! Там, конечно, люди ко многому привычные и выносливые – одна погодка чего стоит, но эта так орёт… – подумал он. – Вот где-нибудь в глухой тайге: самое то – территорию от гнуса чистить! Как такая баба рот откроет, кааак взвоет, весь гнус и мошка от ударно-звуковой волны просто замертво попадают!»
– Ну, вот и они! Людонька, ты всё-таки забыла, когда у нас поезд? Вовичек, и как ты не боишься оставлять мать без присмотра? У неё же страшная проблема с памятью, а потом… как ты успела так постареть!
Моложавая и подтянутая Людмила только усмехнулась: на её памяти тётка обожала так начинать разговор с любой женщиной старше двадцати пяти лет.
За спиной крупной, дородной, хорошо одетой пожилой женщины в окружении чемоданно-сумочного разлива стояла худенькая, почти прозрачная, очень бледная девочка и тоскливо оглядывалась.
Людмила на тётку внимания не обратила никакого: знала она её расчудесный характер, а вот Киру рассмотрела сразу и запечалилась.
«Загнали девочку совершенно! Вон, вся съёжилась, плечи подняла так, словно удара ожидает. Нет, это не от того, что могли ударить, а от желания спрятаться».
Людмила после разговора с тётушкой позвонила их общим родственникам, которые и рассказали:
– Да забодали они уже Кирку! Вдолбили себе в бестолковые головы, что она вторая Павлова, и с трёх лет водили заниматься балетом! На неё уже смотреть больно: непонятно в чём душа держится – всё же на диетах! Я тут раз слыхала, как тёть Тоня отчитывала её за то, что она булочку попросила купить! Вот клянусь тебе, Люда, мне хотелось тётку взять за шкирку и трясти! Правда, мне для этого надо было бы стать башенным краном!
– А родители Киры? – уточнила Людмила.
– Оба мечтают о знаменитой дочери-балерине, точнее, о дочерях-балеринах. Когда у них родилась вторая – Кристина, то они решили, что с трёх лет в балет отдавать – это уже поздновато, и повели с двух! Да, это, скорее, была игра, а не балет, но суть в том, что младшей всё даётся полегче. Тогда, чтобы всё внимание уделять юному дарованию, Киру просто препоручили тёть Тоне, а ты сама понимаешь… Это такой кошмар!
– Понимаю! – уверенно кивнула Людмила, словно собеседница могла её видеть. – Ещё как понимаю.
– Я как услышала, что Кира травмировалась, подумала, что теперь-то она отдохнёт от этого проклятого балета, но нет, родичи решили, что надо травму вылечить и продолжать!
Людмила смотрела на девочку, вспоминала слова родственницы и понимала: какой там балет! Кире хорошо бы поесть и спать лечь, а потом отдыхать! Просто много-много отдыхать!
– Вот уж что-что, а крайнее переутомление да нервное истощение и налицо, и на лице!
Антонина Ивановна Вовичка помнила в подростковом возрасте: была проездом и заскочила буквально на пару часов. Был он забавным, худощавым, взъерошенным, как сердитый воробей. Людмила не позволила тётке поточить об него когти, быстро отправив сына на тренировку, но сейчас-то можно отыграться за все прошедшие годы!
– А Вовичек… Это же Вовичек? Ой, прямо не узнала бы! Так вырос, что даже потолстел! Говорят, ты уже два раза женился и развёлся! А что так? Рога помешали? А сын-то на тебя похож?
Владимир, у которого никакого лишнего веса в жизни не было, рогов и подавно, а Мишка был вылитой его копией, нехорошо прищурился… На последние глупости он особого внимания не обратил: понятно же, что пакостная баба ищет уязвимое место, чтобы можно было развлекаться, тыкать острой палочкой в прореху, обнаруженную в броне, а вот слова тётки Антонины про маму расслышал очень хорошо.
И если Людмила несколько отвлеклась от тётушки Антонины, всё вещавшей про её забывчивость, зато Владимир и не подумал этого делать. Напротив! Подойдя поближе, чтобы не орать на весь Ярославский вокзал, он сказал:
– Если вы сейчас же не закроете рот и не перестанете молоть ерунду, я вас лично запихаю в первый же поезд на Хабаровск, а до его отхода сдам тут на Ярославском в камеру хранения! Вам понятно?
Носильщик одобрительно закивал. Видал он подобных тёток! Ничего хорошего от них ждать было нельзя, жизнь окружающим портили только так, а вот остановить можно было только грубым затыканием или полнейшим игнором. Последний способ был чреват: святые на земле попадаются редко, а обычные люди могут или сорваться, или так отрешиться от реальности, силясь не слышать то, что несёт подобная тётушка, что и вовсе того… оторваться от действительности капитально и надолго.
– Я что-то непонятное сказал или вам меня слышно плохо? Понимаю, что в вашем солидном возрасте это может быть сложно, так я погромче могу и даже непосредственно на ухо!
– Вовичек, так я ж ничего такого… Я просто забочусь… – Антонина отлично знала, когда лучше временно отступить. Да и вообще, сейчас она просто наскучалась по настоящему общению: с приличным скандальчиком и воплями оскорблённых собеседников!
Нет, в поезде людей было полно, и она даже пообщалась с некоторыми, но они научились ловко нырять в свои купе и закрываться изнутри. В вагоне-ресторане ей ссориться расхотелось, потому что официантка напоминала самую хмурую из всех продавщиц советского времени и выглядела так, словно могла вывернуть /вывалить/ заказанную еду прямо на причёску Антонины.
К счастью, Антонина Ивановна не видела, как эта грозная женщина преображалась, когда подходила к другим столикам. Там, где сидели люди, которые приходили поесть сами, а не пожрать других, она была улыбчивой, приятной и заботливой.
Ещё была возможность покритиковать Кирку, но внучка, сев в поезд, словно закрылась изнутри: ничего не отвечала, не реагировала на колкости, кроме того, первого дня, когда выскочила из купе при разговоре Антонины с Людмилой.
Короче, дефицит общения и энергетического баланса требовал хорошенького, полноценного скандальчика, вот Тоня и начала его, только ступив со ступенек вагона на многострадальную платформу, а тут такой облом!
Людей, которые могли с ходу её остановить, Антонина Ивановна невольно, где-то глубоко-глубоко в душе уважала. Правда, это никак не проявлялось внешне и нападки на подобных людей она делала даже активнее: азарт, знаете ли… Но в данный момент лучше было слегка притормозить. В конце концов, платить за гостиницу Антонине категорически не хотелось, а Вовичек выглядит так, словно всерьёз может и не пустить её и Кирку в гости.
– Вовичек! – моментально переобулась в воздухе Антонина Ивановна. – Ты что? Ты решил, что я хочу вас ОБИДЕТЬ?
Это тоже было попыткой прощупать противника – подаст назад? Смутится? Почувствует себя неловко?
– Именно! – жёстко ответил Владимир, не страдавший излишней вежливостью.
– Вовичек, как ты мог? Как ты только мог такое подумать? Я старая женщина… здоровье слабое, – опять проверка боем.
– На вас пахать можно! – видал он подобных личностей подальше от себя, желательно в пинковом полёте! Правда, у нас не принято так обращаться с пожилыми, пусть даже исключительно вредными людьми, но вот обижать маму он этой самой тётке точно не позволит! – Короче, или вы ведёте себя прилично, то есть держите рот на замке, или мы уходим, а вы как хотите. Но появляться около маминой квартиры не советую. Понятно?
Антонина Ивановна хмуро поджала губы, даже несколько пожевала их, чтобы сдержать рвущиеся ядкие слова, но перед глазами возникли расценки на гостиничное проживание, просмотренные в интернете, и она сдержалась. Нет, деньги были, и даже не её, а её сына. И можно было въехать в недорогой хостел, только вот она слишком любила себя и свой комфорт…
«Ну, ладно-ладно, впереди свадьба, там и повеселюсь!» – решила она.
Людмила, пока сын, по заветам Карлсона, курощал и низводил гостью, пробралась через чемоданы к Кире.
– Здравствуй! Меня зовут Людмила, я твоя двоюродная, ой, нет, по-моему, троюродная бабушка. Короче, это не важно! Я рада тебя видеть!
Людмила смотрела на узенькое бледное личико с огромными тёмными глазами – против солнца и не понять, тёмно-серые они или карие, и так ей жалко стало это загнанное в угол дитя!
Кира серьёзно кивнула на речи незнакомой ей женщины, явно не поверив, что ей рады.
– Так, где тут твои вещи?
Людмила чуть не зашипела, увидев один чемодан на колёсиках, сиротливо прижавшийся к ногам хозяйки, и рюкзачок, который был водружён на чемодан.
– Всё? Всё остальное Антонины Ивановны?
– Да, – голос у Киры был под стать внешности: тихий, невыразительно-усталый.
Людмила ловко раздвинула завалы тёть Тониного скарба и выкатила Кирин чемодан, вручив ей рюкзак.
– Володя! Это все Кирины вещи. Остальное – Антонины Ивановны. Как ты думаешь, на тележку одного носильщика всё это влезет?
– Тут ничего нельзя ставить друг на друга! – Антонина Ивановна отлично умела расчёсывать нервные окончания окружающих.
– Ну, не знаю, не знаю… – тут же включился носильщик. – Я ж не верблюд, чтобы ещё и на себя вьючить!
Антонина царственно кивнула Кире.
– Ты бери вот эту сумку и тот чемодан, Люда возьмёт…
– Нет. Ни мама, ни девочка ничего таскать не будут. Что не поместится на этого носильщика, поедет с другим. Или стойте тут! – отрезал Владимир.
Разумеется, тут же все чемоданы оказались водружёнными друг на друга на тележку и мирно поехали за владелицей.
– А где мы будем жить? – Антонина чувствовала себя превосходно!
– У мамы в квартире, пока она там. Потом она едет на дачу.
– Ну, так отлично! Она поедет, а мы с Кирой там останемся.
– Нет, вы или едете с ней, или ищите гостиницу! – Владимир припомнил душераздирающий рассказ одной из родственниц, жившей в Питере, которая опрометчиво оставила тётку Тоню в собственной квартире на выходные!
– Она переставила мне всю мебель! Я не знаю, как! Ей лет то сколько… Ну, ладно, столы, стулья, кресла, ну, тумбочки, но ведь она и шкафы двигала! Когда я приехала и чуть в обморок не упала, она сообщила мне, что я могу её не благодарить, потому что она, зная мой омерзительный вкус, бесплатно сделала мне новый дизайн квартиры. Но при этом она так хихикала, что, по-моему, отлично понимала, сколько мне придётся потратить денег и сил, чтобы вернуть всё на места! Кроме того, я уверена, что все мои шкафы обысканы до последней тряпочки, потому что она уточняла, зачем я пью витамины? Забеременеть не получается, да? А флакон стоял в коробке внутри закрытого непрозрачного шкафа!
Владимир и близко не собирался подвергать такому испытанию мамины нервы и её квартиру, хотя понял уже, чего ради она вообще ввязалась в эту историю.
– Девочка! Затюканная донельзя и дико уставшая. Кажется, её к стене прислони, она уснёт лет на пять. Мама-мама… добрая ты моя душа! – Владимир тепло улыбнулся маме, покосился на безразличную ко всему Киру и весело прищурился, пропуская оскорблённые вопли Антонины Ивановны мимо ушей.
Глава 4. Мировоззрение энерговампира
Антонина Ивановна хитро поглядывала на Владимира, точнее, на его затылок.
«Ишь, ты… крутой какой! Раскомандовался! Погляжу я, как ты у меня попляшешь!»
В своих возможностях Антонина не сомневалась ни разу.
Вывести из себя ближнего своего… – в этом для Антонины Ивановны были и удовольствие, и польза. Она давно обратила внимание на то, что после ссор и скандалов всегда испытывает невиданный приток энергии и сил.
«Прямо, как лет тридцать с плеч долой! – рассуждала пободревшая после очередной склоки Антонина. – И мне хорошо, и этим… тренировочка, чтоб жизнь сахаром не казалась! А то расслабились все!»
Нет, поначалу она развлекалась только с теми, кто, по её мнению, реально заслуживал хорошенького пинка: с продавщицами в магазине, с дворниками, сотрудниками ЖЭКа, с соседями, людьми, гуляющими с собаками. Потом к этому списку «вечно виноватых» плавно присоединились коллеги, родные, знакомые, люди, гуляющие без собак, просто мимо проходящие… Потом ей уже и вовсе не стало дела до реальной или придуманной вины окружающих, важно было только одно – её желание!
Навык склочности оттачивался, и Антонина с лёгкостью могла выбить из колеи любого более или менее уязвимого человека, но и серьёзных противников не чуралась: чем больше эмоций удавалось получить от оппонента, тем энергичнее она потом себя ощущала.
Одно жаль: большинство людей, которые могли хоть как-то избежать контакта с ней, изо всех сил старались держаться как можно дальше.
Да, оставались те несчастные, которые никуда деться не могли: ну, не принято у нас копать окопы прямо в магазине или диспетчерской ДЭЗа… Только вот это была уже не такая интересная охота – без огонька, так, только чтобы не наваливался возраст да форму поддержать…
Обычно её жертвы потом чувствовали себя так, словно по ним проскакало стадо слонов, где каждый слон был запряжён в асфальтовый каток, а потом это стадо вернулось и ещё пару раз побегало в разных направлениях!
– Как будто все силы выжали и воздух выпустили! – это была типичная фраза «собеседников», а скорее, обеда, Антонины Ивановны.
Разумеется, попадались ей и люди со сходными талантами. Вот уж была потеха! Правда, Антонина Ивановна практически всегда выходила победительницей, так что угрозы Владимира её вообще не смутили.
«Расположусь, осмотрюсь и займусь! – обрисовала себе план действий Антонина. – Уж на свадьбе-то отыграюсь за всё!»
Она вошла в квартиру Людмилы с уверенностью захватчика, который будет распоряжаться на этой территории так, как сам сочтёт нужным, и узрела…
– Так, а это ещё чего такое? – Антонина ткнула пальцем в Фёдора и Тима, встречавших своих людей у входа. – Людонька, ластонька, ты что? Забыла, что ты врач?
– Нет, не забыла! – Людмила прикидывала, куда можно поставить чемоданы тётушки, чтобы оставалось хоть какое-то место для прохода.
– Так как ты пустила в дом эту ораву? Это же глисты, бактерии, грибки, вирусы! Зараза!
– Точно! И не говорите, тётушка! Только у нас-то на всё это уже иммунитет, а вот на вас я и не рассчитывала… Прямо и не знаю, как быть! Может, сразу в гостиницу, а то как глисты подхватите да грибками закусите?! – Людмила от присутствия тётки с её уверенностью в том, что она тут будет «владычицей морскою», уже успела несколько утомиться. Если бы не Кира, Антонина Ивановна и близко к её квартире не подошла бы, но девочку было откровенно жалко.
– Я надеюсь, ты их сейчас уберёшь? – грозно вопросила Антонина.
– И не надейтесь! – Людмила весело ухмыльнулась Антонине, протаскивая вперёд Киру. – Миш, познакомься, это наши родственники из Хабаровска – Антонина Ивановна и Кира.
Антонина тут же отложила планы по зооскандалу на более поздний период и воззрилась на Мишку.
– Так это тот самый мальчишка, которого Вовичек завёл со своей первой вертихвосткой? – прищурилась она.
– Дааа, вот возраст-то как сказывается… – Владимир приехал в лифте с тесной компанией оставшихся чемоданов тётеньки и пинком втолкнул четыре из них в коридор. – Надо же… вы позабыли слово «жена»? Какой ужас! Да, Миша – мой сын от первого брака. Ещё вопросы имеются?
Антонина имела много вопросов, и каждый мог сравниться с хорошей гранатой, но чемоданы были ещё в коридоре, слишком близко от входа, неразобранные, короче, маршрут «порог-лифт-гостиница» маячил слишком близко, и она сдержалась. Пока сдержалась.
– Ха-ха-ха… – неправдоподобно посмеялась она. – Вовичек, ты всегда бы таким юмористом!
– Вы меня видели один раз в жизни, в детстве, причём только на протяжении пятнадцати минут, и что-то я не помню, чтобы тогда вас чем-то веселил! – напомнил ей «юморист». – Всё, мам, я поехал, если что, некоторых низким стартом в такси и в гостиницу, ага?
– Ладно-ладно, поезжай, разберёмся! – Людмила насмешливо покосилась на спину тётушки, придирчиво осматривающей квартиру, и добавила тихо: – Она и меня знала только в детстве, так что сюрпризов у неё будет предостаточно!
Антонина дождалась, пока за Владимиром закроется дверь, и бросила пробный шар:
– А что? Мальчик тут живёт? Отцу и его третьей не ко двору пришёлся?
– Ко двору, конечно, – рассмеялась Людмила. – Тётенька, да вы проходите, проходите, нет, я разбирать вам вещи не буду, у меня хватает работы.
– Чемоданы мои принеси! Или пусть этот… Мишка принесёт!
– Миша? Миша занят: с собакой идёт гулять. Вы же не хотите, чтобы пёс счёл ваши чемоданы туалетом?
– Кирка! Чемоданы!
– Исключено! – отрезала Людмила. – Ей тяжести вообще поднимать сейчас нельзя!
Антонина воспряла.
– Да кто ты такая, чтоб мне тут рассказывать?
– Я? Я – врач-хирург плюс специалист по мануальной терапии! – рявкнула Людмила. – У меня достаточно профессионализма, знаний и опыта, чтобы абсолютно точно вас заверить: с травмой колена такие тяжести ребёнку перетаскивать категорически запрещено!
Антонина несколько удивилась. Нет, что Людонька, которую она про себя звала просто «Людкой», врач, она знала, конечно. Даже знала, что врач-хирург, но вот помнила-то она девочку, которую можно было шпынять, а потом молодую женщину, которую видела проездом совсем недолго. Удивление проистекало именно от досадного упущения – от того, что не прикинула, что профессия накладывает отпечаток на каждого человека. Ну, не бывает бесхарактерных хирургов в природе! Их попросту не существует!
– Людонька… – изменение тона Антонины на абсолютно медовый, Людмила восприняла как сигнал к бою.
– Кира, ты очень устала? Может, хочешь перед обедом чуточку пройтись? Только медленно и не спеша. Миш, проводи Киру! Заодно и познакомитесь!
Мишка не хотел оставлять бабулю с той крокодилицей наедине, но бабушка совершенно по-хулигански ему подмигнула, намекая на то, что хочет разделать гостью под орех без свидетелей, и он послушно пошёл выгуливать Тима и знакомиться с Кирой.
Через очень короткое время он от души пожалел о том, что связался с этой унылой и мрачной девчонкой: все его попытки как-то её расшевелить, расспросить, что-то рассказать натыкались на ледяную стену равнодушного молчания.
«Да что с ней такое? – недоумевал Мишка. – Ну, ладно, бабушка вредная донельзя, но я-то тут при чём?»
В конце концов он просто перестал обращаться к девчонке, разговаривая исключительно с Тимом.
Когда зазвонил его смартфон, Мишка обрадовался! Как назло, никого из собачников рядом не было. Тим азартно бегал за палочкой, а ему самому было скучно. Кира, прихрамывающая рядом, вела себя так же любезно, как бордюрный камень.
– Мишка, привет! – радостный голос Паши сразу улучшил Мишкино настроение. – Ты где? В парке с Тимом? А мы уже рядом!
Близнецы появились из боковой аллеи в сопровождении развесёлого лохматого эрделя Пина и Атаки, сидящей в модной сумочке-переноске.
Мишка познакомил их с Кирой, та неохотно поздоровалась и отошла в сторонку.
– Чего это она? – тихо удивился Пашка.
– Да такая… словно мороженная! – вздохнул Мишка. – Хотя, если вспомнить, какая у неё бабка…
– Рассказывай! – велели ПП.
Они умчались вперёд, обогнав Киру, а потом от мальчишек отделилась Полина и вернулась к новенькой.
– Слушай, давай мы с тобой медленно прогуляемся, пока мальчишки собак убегают или, скорее, собаки мальчишек, а то у меня Атака не любит, когда я быстро хожу.
Кира кивнула, слабо улыбнулась кошке, и Полина прищурилась.
«Ну-ну, я не я буду, если её не разговорю!» – подумала она.
Через час, устроившись на лавочке с мороженым в руках и Атакой на коленях, Кира выглядела уже не такой замкнутой.
– Балет мне уже не светит… Хирурги чётко сказали, что хромота потом пройдёт, но танцевать я не смогу.
– Это для тебя было так важно? – осторожно уточнила Полина, которой в балете больше всего нравились балетные пачки и декорации.
– Да, – просто ответила Кира. – Вся моя жизнь была посвящена балету.
Она грустно посмотрела на мороженое.
– Я его ем в первый раз за семь лет!
– Чего? – изумилась Полина.
– Ну, когда я в школу пошла, мне купили к празднику вроде как. Я же всё время на жёсткой диете… – Кира повела рукой по воздуху – движение вышло плавным, красивым, а потом бессильно уронила руку на колени. – Была на диете, а теперь? Теперь получается, что всё было напрасно!
– Эээээ, слушай, я, конечно, понимаю, что балет– это прекрасно и здорово, но раз уж так получилось, то, может, уже порадуешься тому, что тебе раньше было недоступно, а сейчас ррраз – и можно? – осторожно предложила Поля. С её точки зрения, ни один балет не стоил таких ограничений, такой жизни, о которой ей сейчас рассказывала Кира.
– Ты не понимаешь… – вздохнула Кира, которая, вообще, нечасто могла позволить себе поболтать и уж тем более никогда не говорила с кем-то по душам.
– Так ты объясни, – предложила Полина.
– У меня родители очень на меня рассчитывали! Очень! Они столько денег вбухали в обучение, в костюмы, в поездки на конкурсы! А сейчас ещё и в лечение хотят вложиться, а я их так подвела! У меня сестра есть – Кристина. Она талантливее меня, но я же тоже должна была дать какую-то отдачу!
Полина склонила голову на бок, как Пин, когда сталкивался с чем-то новым, и очень похоже вздохнула.
– Слушай, а ты со скольки лет балетом занимаешься?
– С трёх.
– Ну, тогда оно поняяятно! – протянула Поля. – Ты в три года заставила родителей на тебя страшно потратиться? Не? Они сами захотели? Так чего ты себя винишь, что у тебя травма и ты не можешь им как-то возместить их вложения? Успокойся и угомонись! Ешь мороженое, а когда доешь, мы мальчишек за новым пошлём!
Кира невольно хмыкнула. Никак она не могла сказать новой знакомой правду: дело было вовсе не в деньгах – родители хорошо зарабатывали. Дело было в том, что когда младшая сестра стала показывать лучшие результаты, то родители практически перестали обращать на Киру внимание, а после травмы и вовсе обращались с ней как с пустым местом.
Да и идея проконсультироваться с московскими врачами возникла не из-за того, что они рассчитывали, как Кира восстановится и станет танцевать как прежде: их её результаты и в лучшие времена не сильно устраивали, а потому, что преподаватели в балетном училище порекомендовали им перевести Кристину в Москву. Вот бабуля и поехала на разведку – уточнить на месте условия перевода, проживания и сопровождения Кристины.
«А я… Я и правда сбитый лётчик. Правильно бабушка сказала!» – подумала Кира, опустив голову.
В московском парке сияло солнце, липы шуршали над головой листвой и маленькими кисточками ещё не раскрывшихся соцветий. Зелёная радостная трава расстилалась изумрудным ковром на газонах, а посреди всего этого летнеканикулярного удовольствия сидела бледненькая и очень худенькая девочка, на полном серьёзе считающая, что её жизнь закончена и, раз она не может танцевать, её больше никто не любит и не полюбит никогда!
Полина глубину трагедии не осознала, конечно, но суть уловила.
– Так, а вот этого нам не надо! И, вообще, мороженое у тебя тает, слизни! – скомандовала Поля. – План такой! Ты лопаешь свою порцию, вытираешь руки, на десерт гладишь Атаку, мы вызваниваем мальчишек и идём на разведку. Мне страсть как любопытно на твою бабулю посмотреть.
– Лучше не надо… – честно предупредила Кира. – Она… она трудная…
– Вот и славно! Мы же должны понять, на какое место по шкале трудности её разместить! Ну, что ты так смотришь? Свадьба, столы, план размещения гостей!
– Аааа, в этом смысле…
– Именно что в этом, – Полина говорила не совсем об этом, но сочла, что нечего Киру сразу пугать, всё потом поймёт. – И, вообще, мы с тобой скоро станем родственницами, дальними, правда, но родственницами, так что и бабушку твою нам тоже узнать нужно!
Если бы она видела Антонину Ивановну в этот момент времени, то только укрепилась бы в этом мнении!
Все попытки как-то разозлить или достать Людмилу прошли мимо цели, и раздосадованная агрессорша удалилась с целью разложить вещи, не подозревая о том, что её поведение весьма заинтересовало Фёдора.
– Утю-утююю какая к нам приехала! И кто тут смеет моих обижать?
Вопль Антонины из комнаты Людмилу, готовившую обед, несколько смутил. «Что там такое случилось?»
Кучка чемоданов, красиво съехавшая на бок, почти скрыла под собой барахтавшуюся на полу Антонину, а на верхнем чемодане сидел Фёдор, вылизывал заднюю лапу, периодически брезгливо её встряхивая.
– Уууу… ууууббериии эту скооотииинуууу! – выла Антонина. – Оооон специааальнооо!
– Ну, конечно, специально, не случайно же! – удивлялся Фёдор странной бабе. – Поди урони такую тяжеленную горищу чумяуданов случайно!
Глава 5. Расчистка поля для охоты
К возвращению Мишки с Кирой и близнецами Людмиле удалось извлечь гостьюшку ненаглядную из-под чемоданного завала, причём та была настолько шокирована нападением собственного багажа, что даже немного помолчала, переваривая случившееся. Правда, она быстро пришла в себя и выдала:
– Твой кот хотел меня убить!
– Всего лишь прогнааать! – потянулся Фёдор. – Но раз вы, мяяядам, так настаааиваете, – зевнул он, – можно рассмотреть и этот вариант!
Он пристально уставился на гостью, отчего она начала слегка сбиваться и запинаться.
– Людка! Убери эту тварррюгу! – выдала она, позабыв на некоторое время свой слащавый тон.
– С чего бы это? Он сидит на своём месте, вас не трогает, не мешает.
– Мешает! Он смотрит!
Людмила подняла бровь и покосилась на кота.
– И что?
– Он за мной охотится! Он специально скинул мои чемоданы!
– Они ему просто мешали, – аргументировала поведение котика Людмила. – Он привык там ходить, и вдруг вы… с чемоданами!
Антонина перевела тяжёлый взгляд на собеседницу и прищурилась:
– Ты что? Издеваешься надо мной? – сомнения были вполне оправданы: в своём мирке, состоящем из семьи, ближних и дальних соседей, несчастных продавцов, электриков, слесарей и прочих граждан, по долгу службы не имевших возможности убежать при виде Антонины Ивановны как можно дальше и быстрее, она уже давно была победительницей! Всех извела, достала и понадкусала неоднократно!
Люди, которые были категорически не согласны с таким раскладом, или всерьёз рассматривали возможность переехать, или старались не попадаться ей на глаза, чтобы не было искушения кардинально решить вопрос с этой особой. Грех на душу брать не хотелось никому, поэтому дешевле было держаться подальше, во избежание, так сказать!
– Да что вы! Ни в коем случае! Я абсолютно серьёзна! – покивала Людмила.
– Я требую, чтобы ты немедленно убрала кота, иначе… иначе…
– Иначе что? – вежливо уточнила Людмила. Ответа не дождалась и продолжила: – Тётушка, кот остаётся тут, собака тоже: это их дом. Если вас что-то не устраивает, вы совершенно спокойно можете отправиться в гостиницу. Наверняка вам там будет гораздо удобнее!
– Я не люблю гостиничные кровати! Матрас я с собой не вожу, так что мне на них неудобно.
– Матрас не возите? – Людмила решила, что ей послышалось.
– Ну, конечно! Ты что, не расслышала, что ли? Не вожу! Вот подушки всегда вожу, и постельное бельё, и посуду!
– Ааа, ну, тогда понятно, почему у вас такие чемоданы…
– Какие мне нужны, такие и есть! – Антонина собралась было заявить, что это не Людмилино дело, но тут открылась входная дверь и в квартиру ввалились четверо подростков.
– Что это ещё за шум? – Антонина с неожиданной для её возраста прытью оказалась в коридоре. – В чём дело? Кто вы такие? Людмила, почему у тебя какой-то проходной двор, а не дом? Что это за дети и ещё пёс с ними? Да ещё и кошка у девчонки! Дети, идите отсюда!
– Тётушка, это Нинины… Нина – невеста Владимира! – Людмила хотела было объяснить, что это Нинины племянники, но Антонина, разумеется, не стала дожидаться пояснений, а сделала собственные выводы:
– Аааа, так молодая-то у нас не молода! Баба аж с двумя прицепами! Ну, Володичка и даёт! А ты… Ты, мать, куда смотрела! Как можно было позволить сыну…
– Антонина Ивановна! Во-первых, это не ваше дело, во-вторых, это племянники Нины, а в-третьих, ребята, проходите скорее! Кира, почему ты там стоишь в дверях? Заходи!
Людмила заулыбалась ПП, стараясь как-то сгладить впечатление от такого хамства, но ПП растянулись в милейших улыбках.
Любой человек, который знал Пашку и Полину, содрогнулся бы от предчувствия, но Антонина близнецов видела в первый раз в жизни, поэтому только презрительно фыркнула.
– Паша, Поля, это моя двою�