S-T-I-K-S. Пройти через туман III

Глава 1

При первой встрече Брюнет мне показался робким и домашним парнишкой, но я ошибался. Нередко в жизни попадались такие вот скромные, робкие, да домашние. Про себя называл их «маменькиными сынками». Залюбленные и гиперопекаемые, окунувшись в самостоятельную жизнь, обнаруживали себя мизантропами, немедленно находящими для себя наркотики и алкоголь. Или уходили от жестокой реальности в более экзотические вещи вроде компьютерных игр. В своём мире Олег, может, и был таким, но вот Брюнет, успевший столкнуться с реальностью Улья и вкусить его кровавый мёд полной ложкой, на самом деле оказался храбрецом. Его РПД лупил по мурам, прижимая тех к земле и заставляя искать укрытия. Куда подевалась вся робость?

Мой СКС и АК-47 Мазая собирали щедрую кровавую дань. Если наш «сын полка» занял позицию в полуподвальном помещении, из окошка которого стрелял как из амбразуры, то мы засели на крышах, снимая одиночным огнём муров одного за другим.

Бандиты вывели из Кадякской Средней Школы с три десятка старшеклассниц. Красивые, грудастые, белозубые, молодые американские школьницы были подавлены. Многие плакали, а две или три несли на своих лицах следы недавних побоев. Почувствовавшие себя хозяевами жизни, муры не стеснялись в методах убеждения. Подловили мы их сразу после того, как они загрузили красавиц в грузовик. Пиковые ответили слаженным ответным огнём. Но то, как они замешкались, выдавало в них необстрелянных и необтёсанных Ульем вчерашних гражданских, экипированных по последнему слову военной моды.

Первым огонь открыл я, так как мой СКС был снабжён глушителем. Пока муры сообразили, что методично и планомерно отстреливают их, успел минусануть пятерых. Первые очереди ударили по крыше, где была устроена моя позиция. В нашем распоряжении была всего одна граната РГД-5, отправленная моей лапой в не успевшую рассосаться толпу противников. Сразу после этого вступили в бой Брюнет и Мазай, превратив небольшую площадь перед средней школой в местный филиал Ада. К чести пиковых нужно сказать, что они отстреливались очень метко и успешно. Однако, зажатые с трёх сторон, они мало что могли противопоставить нам. Уйти с открытого места перед школой было некуда. Вероятно, такая беспечность была продиктована тем, что они наведывались на здешний кластер не впервые. Видимо, посещения Кадьяка уже успели стать для муров привычным, даже рутинным делом. Можно ли сохранить бдительность, когда ты раз за разом приезжаешь в одно и тоже место с одними и теми же задачами? Всё вокруг повторяется – сонный городишко, школа, вяло протестующая охрана и учителя, сопли и визги старшеклассниц. В двадцатый раз, в тридцатый, сороковой… Всё снова и снова повторяется в точности до деталей, как в Дне Сурка. Но в этот раз за свою беспечность мурам предстоит расплатиться.

Я укрылся за парапетом. Раздались панические вопли пиковых и грохнул взрыв наступательной ручной гранаты. Я злорадно улыбнулся, лёжа на спине, но изменённое зрение кваза выхватило деталь, заставившую мою улыбку увять, словно букет тюльпанов спустя неделю после Восьмого марта. Над нами кружил беспилотник. Нет, не ударный и крестообразный, с какими я уже успел познакомиться поближе на Московском кластере, а безобидный квадрокоптер, в простонародье известный, как телеглаз. В общем, малый беспилотный летательный аппарат, не несущий вооружения. Ограничен исключительно разведывательными функциями. Кто-то заинтересовался нашей вознёй, оставалось надеяться, что это не экипаж большого противолодочного корабля. В любом случае заканчивать здесь нужно как можно быстрей.

Я встал на колено, отстрелял оставшиеся пять патронов в магазине и взялся за штурмовую винтовку на базе «Сайги». Это оружие хоть и было нарезным, но по сравнению с СКС имело меньшую кучность на средних и дальних дистанциях. Нельзя исключать и того, что я просто привык к карабину. Тем не менее, недостаток кучности штурмовой винтовки, произведённой в Зимнем, компенсировался вместительным бубном магазина и дешёвым патроном с тяжёлой десятимиллиметровой пулей. Сменив позицию, я продолжил стрелять короткими очередями по два-три выстрела. Небольшой группе пиковых удалось отступить обратно в здание школы. Это в мои планы не входило.

Муров изначально было больше тридцати. Найти укрытие посчастливилось едва ли трети из них. Однако, это все равно намного больше, чем трое. Как их выколупнуть из школы? Штурмовать? Да нет, бред! У нас ни гранат, ни бронежилетов, ни касок, а противник оснащён всем этим, да ещё и с боеприпасами у них полный порядок.

Кроме того, нас всего трое и терять хоть кого-нибудь я не готов.

Поток мыслей прервал звук рокота мощного двигателя. Я переполз на другую сторону крыши и выглянул. Нет, слух не подвёл меня. Определил точно. По улице вольготно катила, лязгая траками, шведская БМП STRF-90. Нужно ли говорить, первое, что бросилось мне в глаза, были намалёванная на бортах пиковая масть. Боевая машина пехоты катила не мимо, а ехала прямо к месту нашей большой разборки в маленьком Кадьяке. Это у нас не было связи, а у пиковых она имелась.

Выкатившаяся на ближайший перекрёсток БМП, повернула башню и навелась на дом, где засел с пулемётом Брюнет. Сделать я ничего не мог. На очередь из четырёх снарядов, попавших в бакалейную лавку, оставалось только матерно выругаться. Естественно, что от двухэтажного домика только щепки полетели. Не сложился он только чудом. Что там, в подвале испытал Брюнет, я знал как никто. Оставалось только зубами скрипеть в бессильной ярости. Нужно сворачивать войнушку, пока щепки не полетели от нас. Крыть такой аргумент как БМП, было решительно нечем. Тем временем, STRF-90 рыкнул дизельным двигателем и, как ни в чём не бывало, неторопливо двинулся дальше, кроша и уродуя траками асфальтовое покрытие.

Когда эмоциональный накал спал, я ощутил схожее чувство с тем, как воспринимал аккумуляторные батареи в гибридных автомобилях. Только на этот раз, словно бы… Не увидел. Нет. Почувствовал электронику внутри боевой машины. Это было сродни тому, как если бы вдруг стала видна кровеносная система в живом существе. В какой-то момент стало понятно, где какие узлы расположены и, да… Я знал, что нужно сделать, чтобы вырубить их все. Недолго думая, так и поступил.

От моего тела к БМП словно бы пошла невидимая, но упругая и вполне осязаемая мной волна. Когда она дошла и коснулась боевой машины, та чихнула двигателем, заглохла и встала.

Моё тело прошибло ледяной испариной, дыхание сделалось прерывистым, а конечности задрожали. Непослушными пальцами я отвинтил крышку фляги с живуном и надолго к ней приложился, восстанавливая споровый баланс. В голове в это время раненой птицей билась одна только мысль – необходимо срочно отступать. Но сидеть и восстанавливаться после применения Дара, раскрывшегося неожиданной гранью, мне не дали. Со стороны парадного входа в школу раздались выстрелы, хлестнувшие свинцовым дождем по крыше, где я засел. Подполз и очень осторожно выглянул. Так и есть, отступившие пиковые, увидев, что подкрепление себя показало неубедительно, пошли на прорыв к своим машинам. Выглянул я вовремя, чтобы заметить, как один из муров прицелился в меня из РПГ-7. Моего опыта хватило, чтобы определить, что за граната сейчас заряжена в ручной гранатомёт. От понимания, что сюда сейчас прилетит термобарический боеприпас, прошиб пот. В кровь выбросило такое количество адреналина, что я снова смог шевелиться бодрей, чем беременная макака.

Газетчики прозвали такие боеприпасы «вакуумными», но тут весь смысл скорей в создании объёмного взрыва. То есть, болванка снаряда распыляет аэрозоль горючего вещества, детонатор поджигает это гремучее облако. Дальше всё взрывается и… Точка.

Глава 2

После того, как я стал квазом, масса тела значительно увеличилась. Об этом я вспомнил уже тогда, когда бетонный тротуар ощутимо ударил в ноги. Раньше такие прыжки мне давались куда как проще. Хотя справедливости ради стоит заметить, что прыжок с третьего этажа мог бы и намного хуже завершиться, но, видимо, паразит укрепляет не только мышцы и связки, но и скелет. Я прошипел ругательство, уходя в перекат.

Короткими перебежками от одного укрытия до другого, соблюдая предельную осторожность, бросился вперед к примеченному трёхэтажному дому, смотревшемуся основательней других. Подобравшись ближе, я спустился по подвальной лестнице, но тут меня ждало препятствие в виде закрытой двери.

Высунулся и осмотрелся. Нет, меня не заметили. На крыше здания произошел объёмный взрыв, обдавший кожу лица волной упругого жара. Что неудивительно, ведь боеприпасы объёмного взрыва больших калибров по мощности сравнимы со сверхмалыми тактическими ядерными фугасами. Единственное отличие заключается в том, что отсутствует радиационный эффект поражения. По мне выстрелили с плеча, но всё равно очень злая штука.

Загорелся один из грузовиков, вокруг него занялась лужа растёкшегося топлива. Пара мертвых тел бандитов оказалась в чадящем чёрным дымом огне, не подавая признаков жизни. Решив, что лучшего момента мне не подобрать, прекратил наблюдать за обстановкой, выбил дверь и проник в подвал.

Ручной пулемёт Брюнета снова подал голос, а через минуту к соло РПД присоединился калаш Мазая. Со стороны пошедших на прорыв пиковых раздались крики. Эти звуки для слуха прозвучали музыкой. Я зло усмехнулся и вошёл внутрь подвального помещения, собираясь найти новую удобную позицию.

Почти сразу услышал раздраженные голоса. Между собой зло ругались мужчина и женщина. Причём женский голос опознать удалось не сразу из-за обилия урчаще-рычащих ноток, какие я неоднократно слышал в исполнении Эриксона. Женщина-кваз? Сомнений не вызывало только то, что это точно была представительница хм… слабого пола.

Я присел и быстро осмотрелся вокруг. В подвале было пусто, тихо, пыльно. У одной из стен один на другом стояли ящики из-под фруктов. Вдоль этой инсталляции я и двинулся, ориентируясь на голоса, доносящиеся сверху. Звуки передвижения маскировала стрельба снаружи, потому я прибавил шагу.

Перед дверью на первый этаж начал ступать осторожней и прислушался, о чем говорили в доме. Вся беседа шла по-русски, отчего у меня внутри всё похолодело. Ни одного рейдера-американца или француза я пока не видел. Зато все встреченные в Улье бойко общались на великом и могучем. Возможно, где-то в других регионах дело обстоит как-то иначе, но здесь – на глубоком Северо-Востоке – так. Да и тема была такой, на которую вряд ли могли бы говорить жители только подгрузившегося кластера.

– Если бы это были змееносцы, они бы не высылали спецназ, а долбанули по нам из главного калибра… Зачем им это?

– Если прилетят чемоданы из орудий главного калибра, тогда бы они сосок из школы накрыли вместе с нами, – резко ответил мужчина, – Внешники решили нам не платить.

– С чего бы им нас кидать? – возразил низкий женский голос, – Они не из своего кармана нам платят. За ними стоит государство с миллионами налогоплательщиков. Зажимать какие-то копейки тем, кто таскает из огня для них жёлуди это как рубить голову курице, несущей золотые яйца. Дело бесперспективное и крайне невыгодное…

– Что-то ты разговорилась, Мальвина! Твоё дело маленькое! Знай, дёргай марионеток за ниточки!

– Говорю тебе – это случайность, – вновь возразил урчащий низкий женский голос, – Это нападение не согласуется с их интересами. Если убьют иммунных, эта засада теряет всякий смысл.

– И что я, по-твоему, должен сделать?! – резко возразил мужчина.

– Разобраться с нападавшими! – логично предложила женщина, – Тогда будет ясно, кто нам устроил западню, а лучше взять кого-нибудь из них живым. Разговорим, и всё станет ясно.

– Нет! Нужно сваливать! Если это змееносцы, они нас размажут корабельным калибром с крейсера, как только поймут, что мы их группу разделали…

– Если ты сделаешь это, Груз, клянусь, я прикончу тебя! – донесся до меня громкий угрожающий рык.

– Прикончишь? – вкрадчиво прошипел Груз, – Серьёзно?

Почти без паузы за вопросами последовали звуки ударов и отчаянной рукопашной схватки, топот ног, звяканье оружия, треск переворачивающейся и ломающейся мебели и, наконец, громкий возглас, сообщающий о том, что кому-то очень больно.

Решив, что лучшего шанса может и не представиться, я шагнул в распахнутую дверь, выставив перед собой штурмовую винтовку.

Моя догадка подтвердилась, навзничь на полу лежала женщина-кваз. Ужасно изуродованная мутацией, пожалуй, что из женского в ней оставался только голос, следы косметики на лице, да нелепый парик с голубыми волосами. Всё остальное, от телосложения до перекошенного мутациями лица, принадлежало матёрому лотерейщику. Вокруг распростёртого тела были разбросаны части сломанного стула. Над ней стоял настолько огромный мужик, что в первую секунду я принял его за кваза. Но нет! Бородатая рожа, повернувшаяся на звук моего появления, показала всю глубину моего заблуждения. Он просто от природы был широкоплеч, огромен и, видимо, никогда не упускал возможности потягать железо в спортзале. Потому как генетика генетикой, а бугрящиеся тренированные мускулы была не в силах скрыть даже камуфляжная форма.

Легким кошачьим движением этот гигант обернулся и замер с рукой на кобуре. Его острый взгляд, быстрый, как и его повадки, безошибочно оценил мою угрожающую позу. Двухметровая фигура крупного противника заполняла собой чуть не половину небольшой комнатки. Но у него не было времени выхватить пистолет из открытой кобуры или, тем более, вскинуть автомат, висящий за широкой спиной.

В тёмно-карих глазах бородача я увидел отчаянный умственный процесс, прорабатывавший шансы на выживание. На долю секунды Груз бросил взгляд на распластанную мутировавшую женщину, а затем я словно бы получил удар, одновременно всей площадью тела. Вот только, удар – это короткое воздействие, а на меня сверху упало и никуда не делось по ощущениям больше тонны груза. Затрещали связки, суставы и кости.

Однако противника я опередил на долю секунды, успев вдавить спуск. Длинная смазанная очередь прошила мура от правой ноги до левого плеча. Уже валясь на пол, я понял значение этого странного имени – Груз. Рейдер с Даром контролировать гравитационное воздействие, мать его в дышло!

Гигант рухнул ничком, но это я не увидел из-за кровавой пелены мешавшей адекватно воспринимать окружающее, а скорей, уже домыслил, услышав звук падения. Давление сверху всё больше и больше нарастало. Трещали рёбра, а тяжёлое дыхание с хрипом вырывалось из груди. Каждый последующий вздох давался со всё возрастающими усилиями. О том, чтобы пошевелить хоть пальцем нечего было и думать. Так продолжалось некоторое время, пока я просто не смог сделать очередной вдох. Внутри черепной коробки заметались панические мысли о скором и неотвратимом конце, подобные тем, какие бывают в момент, когда начинаешь тонуть, а до суши два километра, и не к югу или на север, а строго вертикально вниз. Парализованное паникой сознание уже ускользало, но я успел увидеть шагнувшую ко мне мутантку.

– Какая удача! – просипела та, разглядывая меня и ухмыляясь отвратительно пастью, – Это ты! И ты убил Груза! Вот спасибо тебе, дорогой!

У меня получилось, наконец, с хрипом сделать первый вдох за несколько минут, показавшихся мне часами, но подошедшая вплотную женщина-кваз не дала мне обрадоваться этому обстоятельству. На мою многострадальную голову обрушился мощный удар автоматного приклада. И… Свет в моих глазах померк.

Глава 3

Инга Александровна Страх не сомневалась насчёт того, что скоро перед ней вновь встанет дилемма. Нужно срочно выработать план, как ей противостоять новым ударам судьбы. Но! Но сначала одно дело, которое откладывать нельзя.

– Ты уже стал моей марионеткой. Теперь ты станешь моей сломанной куклой, – равнодушно сказала она Авдеичу, внутренне торжествуя, – Бегом…

Плюгавый мужчина… Да, что там мужчина. Так… Мужичок! Неее… Мужчинка! Мужчинка с пухом на лысине молча взял короткий разбег и решил свою участь, ударившись головой с разбегу об закалённое и толстое стекло витрины, оставив после себя лишь подтёки размазанной крови и чего-то ещё. По помещению универсама пошло гулять гулкое эхо. Зря она решила сделать это так громко… Пусть бы сидел пять минут и душил себя своими руками. Грузная женщина подошла к конвульсивно бьющемуся на полу телу.

– А ведь всё могло бы быть у нас с тобой отлично, Авдюша, – с деланным сочувствием произнесла она, – Если бы ты меня не предал. Я не прощаю предательства.

Она подумала и добавила:

– С недавнего времени ничего не прощаю…

Но глаза мужчинки застыли и потеряли осмысленность. Конечно, этот чёрт плешивый сам заслужил себе такую судьбу потому, что решил пролезть поперёк неё.

Этого стоило ожидать, ведь Авдеевич был так расписан куполами, что отсвечивал синим цветом на всю ближайшую округу. Правильней всего от него было бы избавиться раньше или совсем не связываться. Однако отвертеться от него никак было нельзя. Ведь в ближайший сетевой универсам его взяли грузчиком по решению суда. Худой, плешивый и расписанный тюремными татуировками Авдеич работал уже несколько лет по соседству. Тихий, молчаливый, никому не интересный и не отказывающий в помощи. Вот, например, Инге Александровне каждый день помогал открывать и закрывать её лавочку, донося в холодильник сетевого магазина сосиски и сардельки, из которых она весь день готовила хот-доги. Естественно, этот уже пожилой мужчинка делал всё не за просто так. Со своей помощи он имел на завтрак и ужин по паре королевских хот-догов, а обедать он вроде и вовсе перестал после того, как вышел на свободу с очередной каторги.

Конец Света наступил неожиданно и как-то очень обыденно. Не было тревожного музыкального сопровождения или объявлений по не замолкающему в забегаловке телевизору. Вообще ничего не было. Отключился свет, пропала связь и немного повоняло какой-то кислятиной, а Инга Александровна не поняла, что старая жизнь закончилась. Она, тихо матерясь, продолжила торговать хот-догами.

Однако от наблюдательной сотрудницы быстропита не укрылось, что народ стал каким-то неадекватным. Хотя… Адекватные разве заседают в её кафетерии? Студенты голодные, попрошайки, алконавты да мелкое вокзальное ворьё.

Вот и сейчас одна из попрошаек села под столом. Мелкая девчонка где-то развела пассажира печального на самый огромный и дорогой хот-дог с сарделькой и теперь жадно запихивала добычу в себя, почти не жуя. Пока Инга Александровна и здоровый волосатый мужчина решали вопросы сдачи, худой и рябой нескладный парень лет девятнадцати, сидел на соседнем месте от того, под которым она жевала свой хот-дог. Он покачивал ногой совсем рядом с девочкой, как вдруг конечность изменила траекторию и ударила ей в лицо носком тяжёлого ботинка. Это заметил здоровый мордоворот. Инга Александровна, увидев выражение его лица, решила, что сейчас случится мордобой, возможно с тяжкими телесными повреждениями. Очень уж у волосатого и рябого были разными весовые категории.

– Ай! – воскликнула девочка и, зажимая разбитый нос рукой, выскочила на улицу.

– Ах, ты…

Выдохнул здоровяк с причёской а ля конский хвост, но дальше осёкся, видимо, не сумев подобрать цензурных слов для произошедшего. Инга Александровна и сама с трудом сохранила беспристрастное выражение лица. Плавное, неуловимое движение – и мордоворот оказался рядом с рябым, схватил его за грудки и легко вздёрнул вверх словно тряпичную куклу. Ничего удивительного в этом не было, парень был тощим. Едва ли он сам питался лучше своих подопечных. Стул с треском полетел в сторону.

– Ты что творишь, паскуда? – прохрипел мордоворот в испуганное лицо тощему рябому парнишке.

– Я случайно! – завопил он полузадушенно – ворот замшевой куртки перетянул ему горло, – Пусти!

Если не вмешаться, то он просто пришибёт паренька.

– Он на работе. Отпустите его, – в интеллектуальный диалог решила вступить Инга Александровна, – Этот парень ставит попрошаек на точки клянчить милостыню. Если он не сделает дневную норму, его и без вас поколотят.

Мордоворот перевёл затуманенный яростью взгляд на неё. Не вздрогнуть стоило больших усилий, но она кивнула в ответ.

– Да, – подтвердила Инга Александровна, – Те, кто работают на Петроградском, видят этих Ань годами. Они все наркоманки. Попрошайничают, пока не вырастают в девушек, потом их расставляют на панели.

– Она же просто больной ребёнок, – прохрипел волосатый, но начал опускать парнишку, – Какая проституция?

– Самая обычная, – ответила Инга Александоровна, – Вы спровоцировали его, сняв попрошайку с точки.

Страх понимала, что её слова не отменяли того, что рябой ударил в лицо ребёнка, но спокойный тон вроде бы сбил весь боевой запал патлатого мордоворота. Этот здоровый мужик должен понять, что тощий, рябой парнишка – тоже жертва.

Вообще, мужик был хоть и здоровый, но выглядел интеллигентно. Непонятно, почему из мирного и респектабельного мужчины так и прёт агрессия. Из неё и из самой вот-вот готово выплеснуться что-то подобное.

– Пусти…

Пискнул парень, рябое лицо его совсем уж нехорошо покраснело. Но отпустить того без напутствия здоровяку было, конечно, никак нельзя.

– Ещё раз ударишь ребёнка – найду… Внял?

Парень испуганно кивнул.

– Угу…

Инга Александровна молча наблюдала за безобразной от самого начала и до конца сценой. Всё вроде обошлось без кровопролития, но уже через полчаса на площадь Трёх вокзалов прибежало страшное нечто, место которому было в Парке Юрского периода. Это существо было похоже на динозавра и, одновременно, на обезьяну, покрытую бронёй из кости, шипов и каких-то щитков или бляшек.

Она уже решила закрывать забегаловку и ждала, когда подойдёт Авдеич, чтобы тот отнёс скоропортящиеся продукты в холодильник универсама, когда из-за угла выскочило оно. Чудовище из похмельного бреда.

С Ингой Александровной натурально приключилась медвежья болезнь. Шикарные штаны, которые она пошила в ателье, были безвозвратно испорчены. Благо, что можно ходить с голыми ляжками, не привлекая к себе особого внимания. Для женщины штаны – не обязательный элемент гардероба.

Но все эти посторонние мысли пришли в голову потом, а до этого увидеть тварь размером с бегемота на Петроградском вокзале было как откровение. Если ещё учесть, что гигантская серая тварь рубила людей напополам длинными когтями и походя засовывала передними конечностями кровавые куски в слюнявую клыкастую пасть…

Не помнящая себя от страха Инга Александровна Страх бежала так, словно решила стать новым чемпионом по бегу на короткие дистанции. И не мешали ей тридцать лишних килограмм и шестой десяток лет. Из-за слез она бежала, разбирая лишь общие силуэты и направление.

– Девочки! Девочки! Там такое! – запричитала она, забежав в универсам к коллегам, – Закрывайтесь быстрей!

– Да что случилось? – спросила Тамара Георгиевна неестественно севшим голосом, – Объясни толком…

– На площади динозавр людей жрёт! Вот что!!! – выкрикнула она и разрыдалась.

Наверное просто ко всем своим бедам и неудачам она ещё и сошла с ума.

– Динозавр? – недоверчиво уточнила Тамара Георгиевна.

Но ответить Инга Александровна уже не могла, так как не могла остановить рыдания. Кто-то из продавцов отвел её в уборную и снабдил бутылкой минеральной воды. Когда она вернулась в торговый зал, то на площади уже стреляли очередями и страшно кричали люди.

Глава 4

Директор универсама «Невский» Тамара Георгиевна не поверила в рассказ про динозавра и решила проверить, что такое происходит вокруг. Пока Инга Александровна приводила себя в относительный порядок, женщина ушла, и больше её никто не видел. Оставалось только гадать о её судьбе. Инга Александровна догадывалась, что произошло, но удержать всех остальных от повторения судьбы Тамары Георгиевны не могла.

Не остались на рабочем месте и почти все остальные сотрудники, ушедшие по домам. Наверное, они думали, что поступают правильно. Возможно, они и сделали верный выбор, но Инга Александровна боялась гориллообразного динозавра, жравшего людей как конфеты. Выгнать её из магазина сейчас не смог бы, наверное, никто. Поэтому она осталась внутри универсама «Невский» вместе с грузчиком Авдеичем и ночным сторожем Маричем. Вообще, его имя было Игорь, но почему-то все окружающие звали его только по фамилии.

Когда двери закрылись за последними ушедшими по домам сотрудниками, в магазине повисла тишина. Из-за этого в просторном торговом зале были прекрасно слышны звуки, доносившиеся с улицы. Непостижимым образом они проникали отголосками и продолжали гулять гулким раскатистым эхом. От такой «тишины» становилось только страшней.

А снаружи творилось явно что-то из ряда вон выходящее. Там стреляли очередями из автоматического оружия, неразборчиво и хрипло орали в мегафон, гудели клаксонами, страшно кричали люди и выли сирены экипажей жандармерии. А в завершении раздалось два взрыва.

– Ф1? – настороженно спросил Марич.

– Не-е-е, – пренебрежительно-снисходительно ответил Авдеич, сидя на корточках и выпуская вонючий дым сигареты без фильтра через нос, – Это помощней что-то. РГД-5 скорей…

– А какая разница? – уже не скрывая испуг, спросил Игорян.

– Да… Как тебе сказать? – протянул расписной грузчик, – Одна граната мощней, но осколки в ней легче. Другая с тяжёлыми осколками, но взрывчатки в ней меньше…

Авдеич замолчал, старательно туша сигарету.

– А зачем так? – суетливо спросил охранник.

– Затем, что разница в назначении, чудак ты печальный, – ухмыльнулся стальными зубами грузчик, – Одна граната наступательная, её можно в поле спокойно перед собой бросить.

– А другая?

– Другая – оборонительная, – снисходительно пояснил Авдеич, – Бросать только из укрытия такие подарочки можно, или самого осколками посечёт.

Инга Александровна воспринимала разговор мужчин в пол-уха, прислушиваясь в основном к происходящему на улице. Коллеги также не пропустили этот бесплатный концерт.

«Невский» был большим сетевым универсамом, кроме всего прочего, здесь торговали и свежим мясом. Чтобы это самое мясо оставалось свежим при любых обстоятельствах, хозяева озаботились приобретением мощных холодильных установок и независимого генератора электрической энергии, чтобы сигнализация, холодильники, кассовые аппараты и менее важные для функционирования большого магазина системы не прекращали работу ни при каких оказиях. Вот и сейчас, дизель в подвале молотил, обеспечивая универсам электричеством.

После того, как опытный Авдеич авторитетно заявил, что, похоже, снаружи стреляют из крупнокалиберного пулемёта, Страх наконец-то решила, что инициативы от мужиков не дождаться и взяла слово:

– Вам не кажется, что нам пора выдернуть из розетки неоновую вывеску? – нервно спросила Инга Александровна.

– Верно, – спокойно подтвердил Авдеич, – Света нет по всему району. «Невский», должно быть, светится сейчас не так ярко, но когда стемнеет, будет сиять как ёлка новогодняя…

Марич хотел какое-то своё мнение озвучить, рот даже открыл, но, не сговариваясь, слушать его не стали. Заглушить дизель-генератор, радикально прекратив подачу электричества, оказалось делом двух секунд. Всего-то и нужно было дернуть за старомодный рубильник. Если снабжённый большими витринами из толстого закалённого стекла торговый зал освещался снаружи, то подвальные помещения натурально погрузились в темноту.

– Пойду с крыши осмотрюсь…

Сообщил о своём решении Авдеич. Он непостижимым образом преобразился, попав в экстремальную ситуацию, и, вроде, стал даже выше ростом. Как ему удавалось сохранять хладнокровие перед лицом неизвестности и опасности? Вот, одутловатый и холёный Марич поплыл и явно был близок к панике, как, впрочем, и Инга Александровна.

– Я с тобой…

Грузчик небрежно пожал плечами. «Невский» не был высоким зданием, но с его крыши в просвет между домами было прекрасно видна значительная часть Площади трёх вокзалов.

– Пригнись, бли-и-и-н…

Сильная клешня Авдеича, которого Инга Александровна всё время знакомства считала рохлей и слабаком, с неожиданной для неё силой нагнула её к не слишком чистому гудрону.

– Что дальше? – испуганно спросила она.

– Не высовывайся, а я поползу к краю, погляжу, что там…

Однако остаться одной в полной неизвестности оказалось невыносимо. Она, безбожно пачкая свою накрахмаленную униформу продавца сосисок в тесте, направилась за грузчиком. Когда же выглянула из-за парапета, то поняла – это конец.

Москва, которую она видела ещё совсем недавно погибала, уступая место разрухе и хаосу. Открывшиеся с крыши виды оптимизма не то, что не внушили, а заставили затуманиться взгляд от накативших слёз. Нет, она не сопереживала разорванному человеку на тротуаре, чью ногу жрал перекачанный стероидный бодибилдер. На площади тут и там виднелись лужи крови и растасканные кости. Человеческие кости. Ветер гонял мелкий мусор, на который внезапно всем стало наплевать. На проезжей части в хаосе стояли брошенные автомобили. Кое-где были видны выбитые окна и взломанные двери. Два экипажа жандармерии чадили чёрными столбами масляного дыма. Люди спрятались в здании вокзала. Нужно отдать должное жандармам, те не теряли времени даром, а местами забаррикадировали, местами закрыли решётками входы в здание. По площади бродили редкие прохожие, похожие на серокожих зомби и раскормленных стероидных мутантов. Время от времени кто-то из них бросался на решётки и баррикады. Оттуда стреляли в упор. Мутанты либо падали, либо отбегали, если могли.

Инга Александровна никогда не любила Москву и москвичей. Спроси её кто-нибудь, почему, вряд ли бы она смогла внятно ответить. Вид таких метаморфоз её совсем не радовал, но и не вызывал совершенно никаких сожалений. Но почему тогда на глаза навернулись слёзы?

Первая причина заключалась в ситуации безысходности. Даже не так, а в Безысходности. Именно, с заглавной «Б». Её текущее состояние можно было описать только как бессилие. Инга Александровна прекрасно с первого взгляда посчитала ситуацию и всё поняла – изменить текущее положение не в её силах. Что можно тут предпринять, если серокожие мутанты, отдалённо напоминавшие людей, уже загнали подготовленных и специально обученных жандармов в здание вокзала? Скольких они успели спасти? Вряд ли многих… Но это не надолго. Вот сейчас вернётся «динозавр», непонятно куда девшийся, и перемножит всех на ноль. И спасителей, и спасённых.

Это противостояние с таким многочисленным, серьёзным, сильным врагом не затянется надолго. Потому что даже ничего не понимавшей в военном деле Инге Александровне ясно, что серые всё ещё продолжают пребывать. На место одного убитого приходило сразу несколько новых монстров. Как бы жандармы не отстреливались, им это не поможет. Серые просто и незатейливо жрали людей, не давая никакой возможность нормально организоваться, дать сдачи, парировать или отступить.

Второй причиной слёз была банальная жалость к себе. Мало, что ли, её била судьба? Только вроде бы всё наладилось… И тут такое

Нет! Сидеть на одном месте тише воды ниже травы кажется удачным решением. Всё, что нужно сейчас – это переждать локальный Армагеддон в тихом привычном месте. А что дальше? На помощь не придут. Если эти серые людоеды дошли до Москвы, куда уходить ей?

Глава 5

Два соседа, Джо и Монзомо, наслаждались тишиной, глядя на падающий за окном снег. Не было ветра, который следовало бы ожидать здесь, на побережье. Тяжёлые белые хлопья неторопливо валили с неба почти под прямым углом, словно их включил кто-то невидимый, неведомый, непостижимый. Неестественная тишина не была абсолютной, её в большой гостинной разбавляли звуки потрескивания дров в очаге и звуки готовящейся еды. Запахи были под стать. Недавно познакомившиеся соседи решили немного обмыть знакомство, но, чтобы не напиться в кротчайшие сроки, решили сделать перерыв и почаёвничать.

– Как опытный пьяница с богатейшим опытом и длительным стажем, авторитетно заявляю, о печени можете не беспокоится, сэр, – скупо улыбнулся индеец, – Чай, который мы пьём, поможет избежать тяжёлого похмелья и смягчит пагубное воздействие на организм.

– Откровенно говоря, – усмехнулся Джо, – Я опасаюсь контакта с миром духов на почве обильных алкогольных возлияний.

Ясно было, что он пошутил, но Монзомо ответил серьёзно:

– Контакт с миром духов вам не грозит, потому что вы с ним контактируете каждый день, – прервался он, отправляя в рот кусок стейка и энергично его пережевывая, – Если хотелось бы прикоснуться к этому, то можно поздней попробовать устроить вашу встречу с духом-хранителем.

Они какое-то время просто жевали, насыщаясь свежатиной. Разговор на некоторое время прервался. Молчание нарушил Джошуа, украдкой разглядывая своего собеседника. Очень колоритного такого, на вид – настоящего коренного индейца с длинными волосами и умным, но неизмеримо унылым взглядом. Впрочем, к таким вот тоскливым взглядам жителей Кадьяка Шредер уже почти привык. Это поначалу, только когда он приехал из Лос-Анджелеса, ему хотелось безостановочно всех спрашивать, всё ли у них впорядке. Люди тут сплошь все были «осенние» или «северного типа», скупые на движения и речи, хмурые, недоверчивые.

– Вы рассказывали про местное место силы, – заинтересованно сказал Шредер, – Мне было бы интересно узнать об этом больше. Что вкладывают местные жители в это понятие? Это какой-то тектонический разлом?

Индеец внимательно, не перебивая, выслушал собеседника, степенно кивнул. Когда же Джо закончил, на некоторое время повисла тишина, прерываемая лишь треском поленьев в очаге.

– Местом Силы? – переспросил он, пригубив чай из своей кружки, – Х-м-м… Ну как вам сказать? Скорей да, чем нет. Например, Тибет – считается местом Силы. Правда, я там никогда не был и не могу сказать, насколько это правда. Наше Место Силы – никакой не разлом или кратер, а гора, как Тибет, только намного скромней. Если перевести индейское название, то по английски название будет звучать как Медвежья Круча. Это гора расположена в окружении восьми холмов. Паломничество принято совершать начинать с обхода этих холмов и заканчивать в священной пещере Медвежьей Кручи. Там шаманы получают инициацию и говорят с духами.

Индеец прервался, чтобы долить травяного чая в кружки.

– Как интересно, – кивнул Джо, – Я прочитал про Кадьяк всё, что смог найти, но про это ничего не знал…

Монзомо сел с кружкой горячего чая напротив и продолжил рассказ, отметив интерес собеседника к теме.

– Эта гора уникальна тем, что на её вершине часто бывают крутящиеся в виде воронки смерчи, которые никуда с вершины не уходят. Учёные пытались проникнуть в суть явления, но, насколько мне известно, они не преуспели, а лет десять назад читал статью, что на Медвежьей Круче – гравитационная аномалия, которая выходит за пределы земной атмосферы и является порталом в другие миры… Думаю, что та научная статья поставила точку в карьере физика. Потому как я больше его публикаций не видел.

Монзомо неприлично хохотнул, но тут же снова вернулся к серьёзному и взвешенному повествованию, продолжив рассказ:

– Хорошей погоды над вершиной практически никогда не бывает. Она всегда затянута плотной пеленой тумана. Многие пытались совершить туда восхождение, но преуспели в этом очень и очень немногие, а те, кто вернулся с горы, чаще всего признавались, что не доходили до вершины. Говорят – это место не для людей. Так оно себя проявляет.

После солидного возлияния и закусок есть Джо почти не хотелось. Но жареная на огне оленина оказалась настолько хороша, что он с удовольствием съел два больших куска свежатины, чувствуя, что приближается к вершине блаженства, и в него уже не влезет ни одного кусочка.

– Я вот что хотел ещё спросить…

Джо налил ещё коньяка и продолжил:

– А побывать в священной пещере могут только индейцы? – спросил он, – Или белым тоже можно?

Индеец пожал плечами и отпил чая.

– Никаких подобных табу нет, но сначала нужно посетить особое место…

Дальше Монзомо продолжал, нагнав на себя загадочности, а игра света и тени от языков пламени в очаге на лице и фигуре только помогала в этом,

– Под отвесной скалой, у подножия горы находится Небесное озеро. Оно считается таинственным местом Силы с особой энергетикой. Вода в озере течёт по горе не сверху вниз, а наоборот снизу вверх. Считается, что человек, поклонившийся горе, получает благосклонность Великого Духа, исцеляется от всех болезней и очищается от негативной энергии. Паломничество туда принято совершать во время летнего солнцестояния. Но можно просто там побывать. Это заповедное и священное место. Обряд паломничества связан с пятью элементами, составляющими физическое тело человека. К ним относятся огонь, вода, воздух, земля и пространство. Так создаётся гармония во взаимодействии тела человека и природы, которая тоже состоит из этих же элементов. В Местах Силы человек получает возможность восстановиться и очиститься от негативной энергии собственной разрушительной деятельности… Переосмыслить себя. Подняться над собой. Запомнить себя чистым от страстей и вернуться к жизни обновлённым. Многие в таких местах обретают Духа-хранителя, может, и вам повезёт…

Посидели. Джо переваривал полученную информацию, а Монзомо молча потягивал коньяк, не торопя своего соседа.

– Дух-хранитель? – Джо усмехнулся, – Мы их называем Ангелами – Мал ах. Мой Ангел всегда был очень добр ко мне, и мне не о чем его просить. А поблагодарить я его могу и без всяких обрядов. А говорил я о других духах… Духах мертвых… Ладно, не слушайте меня. Это глупости всё …

Индеец благосклонно улыбнулся и пожал плечами. Шрёдер рассказ о Медвежьей Круче слушал с великим интересом. Пьяное воображение услужливо дорисовывало ему детали волшебного места. Свойственный доктору-психотерапевту скептицизм был давно испарён алкогольными парами, и его место заняла детская доверчивость. И эта самая доверчивость с удовольствием слушала индейские байки, развесив уши и разинув рот. И, чёрт возьми, ему нравилось это ощущение прикосновения к чему-то глубинному, мудрому и настоящему. Он не верил во всю эту мистическую мумбу-юмбу, однако сосед-индеец настолько авторитетно и убедительно всё излагал, что даже если это неправда, Джо ни капли не расстроится.

– Черт возьми, Брендан, я хочу немедленно там побывать! – заявил Щредер и резво подскочил на ноги.

Алкоголь дал усиление энергии, но, увы, отнял ловкость и координацию. Доктора тут же повело, и он плюхнулся обратно. В безуспешной попытке удержать равновесие задел коленом стол, с которого свалилась пара пластиковых тарелок из-под закусок, а из кружки плеснул чай на стол. Любопытно, что во время всех своих сумбурных телодвижений стакан с коньяком Джо не выронил и ни капли не пролил из него.

– Ох! Простите… Простите! – замахал он рукой и зачастил, – Дайте мне салфетку, я тут все сейчас уберу.

И принялся собирать тарелки и объедки с пола под столом. Затем снова встал, неверной походкой отправившись к стойке и кухонному уголку, чтобы найти там мусорный пакет или что там вместо него у соседа? Нашел его, где и положено – под мойкой, выкинул мусор, вымыл руки, повернулся к индейцу, опершись задом о столешницу тумбы, чтобы ноги не гуляли, и ткнул пальцем в хозяина дома.

Глава 6

– Вы меня туда отвезёте, сэр? На эту Медвежью Кручу. И непременно к Небесному озеру. Обязательно, – даже не попросил, а потребовал он, – Я остро нуждаюсь в очищении от страстей. И вообще, никогда не видел рек, текущих вверх по горе. Мне совершенно необходимо это увидеть собственными глазами. Если бы я мог сейчас водить машину, то отправился бы туда немедленно. Но… я уже слишком пьян и не могу.

Шредер горестно развёл руками, состроив печальную гримасу на лице. Что тут скрывать? Он был уже крепко пьян, но, чёрт возьми, проблемы его отпустили, беда, клубившаяся чёрной тучей где-то над головой, отступила от него.

– А что? Давайте и съездим, – солидно согласился индеец, – Сегодня прекрасный день для экскурсии. Снег выпал и это… Это прекрасно…

Прочувствованно закруглил он мысль, разливая остатки из бутылки по стаканам. В голове назойливо крутилась какая-то мысль и, наконец, оформилась во фразу.

– Только, знаете, за руль я не сяду. Много мы выпили. На улицах никого, конечно, но… Сейчас наберу мужа своей родственницы. Мы с ним иногда вместе ходим на охоту. Думаю, что он нам не откажет.

Сказано – сделано. Монзомо минут пятнадцать звонил кому-то по мобильному телефону. Шредер слушал незнакомые слова индейского наречия и улыбался. Наконец, сосед снова сел за стол, посветлевший лицом.

В обществе неторопливого, солидного и серьёзного Монзомо, казалось, что даже мышцы лица расслабились. Только в компании этого печального индейца он понял, что во всей своей предыдущей городской жизни их словно свело от дежурной улыбки. Когда он образованный человек, нацепил на себя эту маску вечно счастливого болванчика? Когда он последний раз расслаблялся как сегодня? Когда последний раз снимал эту проклятую личину, похоже, приросшую к нему намертво? И… Зачем он им всем улыбается? Хочет понравиться? А зачем? Зачем ему быть для всех мужчиной-праздником?!

Видимо, по привычке. Со школы Джошуа славился как балагур, весельчак и вообще душа компании. Девочки, девушки и женщины всегда обращали на него внимание в первую очередь из-за искромётного чувство юмора. Но зачем это ему? Ведь он не бабник и не повеса? Скольких Донжуанов на жизненном пути не встречалось, многие из них оказались в итоге заурядными подлецами. Нужно ли иметь с этой породой людей хоть что-нибудь общее? Возможно… Кому-нибудь, но нет. Джо сомневался, что хочет этого.

Сам же он всегда был, немножечко, раздолбаем, хотя скорей всего, это его, ничуть не портило, Шредер не прекращал над собой работать, всем своим видом, показывая окружающим, что он не такой. Уже за сорок, а что вообще от него настоящего осталось?

Всю жизнь ему везло, но немногие знают, что эта удача – следствие кропотливого труда. Дураки этому завидуют. Дураки думают, что жизнь Джошуа – весёлый аттракцион, но на деле это каждодневная карусель из труда, усталости, бесконечной рутины и притворства, а никакие не виражи счастья, как он показывает окружающим.

Шредер решительно стёр со своего лица неестественную радостную гримасу камеди-мэна и улыбнулся, только на этот раз искренне и снова посерьёзнел. Вопреки ожиданиям, далось это легко и без усилий.

Шредер был прекрасным психотерапевтом и понимал почему ему так легко и здорово рядом с Монзомо. Ему очень хотелось рассказать свои наблюдения и выводы новому товарищу, но разум твердил, что индеец вряд ли обрадуется, если услышит, ещё и про его мрачное детство. В детстве взрослые Джо не понимали, а сверстники обижали. Отец, ветеран Вьетнамской войны, учил его «быть сильным мужиком». Записывал на всевозможные секции, возил на рыбалку, в лес и делал много всякого такого, что Джо к своим двенадцати годам понял – быть «сильным мужиком» таким каким отец его видел, откровенно говоря, не по силам. Но Джо продолжал стараться, хотя сам не верил в результат. Сильными сторонами Шредера были ум и артистизм. То, что он на самом деле он крут, Джошуа доказал, получив диплом врача. Видимо, в годы учёбы маска к лицу приросла основательно.

Истинная сущность… Её не скроешь. Бывшая ушла без объяснений, но может быть её просто испугал тот мрачный хмырь с начинающейся алкогольной зависимостью, в какого он временами превращался? А Монзомо… Индеец был тем самым отцовским идеалом мужчины, которого модному психотерапевту из Лос-Анджелеса никогда не достичь.

Шредер выкинул из головы всё и призвал себе на помощь все силы и всю координацию, чтобы, наконец, отлипнуть своим задом от тумбы и совершить такой сложный сейчас путь обратно к товарищу. В поле зрения попала бутылка, в которой коньяка осталось на донышке. Всего-то по разу выпить, а такой прекрасный вечер завершать совсем не хотелось. Джо вытянул в сторону почти опустевшей фигурной ёмкости руку, словно Моисей в пустыне, указующий путь соплеменникам, постоял так несколько секунд, вспоминая, что он собственно, хотел сказать или сделать. В голову почему-то лезла ненужная информация о том, что от Мемфиса, из которого стартовал Моисей со своей командой, до Иерусалима всего четыреста километров. Это солидное расстояние, особенно пешком по пустыне. НО! Но не настолько, чтобы на его преодоление ушло сорок лет. Мысль потерялась…

Обратив внимание, что до сих пор стоит с указующим перстом, проследил направление. Увидел почти допитую бутылку и радостно выдал:

– У меня есть ещё! В машине. Я их сейчас принесу.

И Шредер зигзагами двинулся к двери, ведущей в гараж. Почти прямо перед ней вдруг остановился, потеряв ориентир, постоял несколько секунд, покачиваясь и засунув руки в карманы. На лице его отражалась тяжкая мыслительная работа. Потом повернул нахмуренное лицо к Монзомо и с печалью заявил:

– То чем вы меня угощали… Это пища богов! Я готов поверить в вашу магическую силу, – сказал он индейцу уже изрядно заплетающимся языком, – Спасибо за столь сказочный ужин. Вы настоящий мастер обращаться с дичью. Мою первую добычу в этих л-лесах, предлагаю приготовить и съесть тоже вместе. Я, увы, не так хорош в кулинарии…

Монзомо кивнул.

– Съедим…

Твёрдо заверил индеец своего товарища, для весомости утвердительно мотнув головой. Стало видно, что он не слишком-то отстал от того в алкогольном опьянении.

– Непременно убьём… Потом съедим… А, нет! Убьём, приготовим, а уже потом… Знаете, Джошуа, с сырого мяса меня пучит. Нужно только чтобы добыча была большой, а то…

Индеец похлопал ладонью свой округлившийся от обильной пищи животик и поднял палец вверх с очень многозначительным видом. Словно говоря, ну ты сам должен понимать Джо, кролик и бизон две больших разницы.

– У вас тут так всё запутано… Заблудиться можно. Г-где вы спрятали гараж?

Общими усилиями соседи всё-таки нашли искомое и вернулись за стол с ещё одной бутылкой коньяка.

То, что сосед поддержал идею съездить на озеро прямо сегодня, привело Джо в восторг, но он уже через пять минут забыл об этом, всецело отдавшись сложному квесту по поиску гаража, открывания багажника и добыче из сумки ещё одной бутылки коньяка. Это на самом деле потребовало от него недюжинных усилий, хотя он всё время чувствовал рядом крепкое и успокаивающе сопящее плечо хозяина, похожего на вставшего на задние лапы медведя. За то, что это было именно плечо поручиться сложно. Может, это был живот или локоть, неважно, так как Шредер относился к нему именно, как поддержке, плечу. Он уже любил этого человека всем сердцем и немного окосевшими глазами. Вдвоём они проторили извилистый путь к машине и вызволили коньяк из плена сумки.

По возвращении за стол, Джо снова попросил рассказать своего соседа о человеке, что жил по соседству в его доме. Но рассказ не успел начаться, так как в уютном доме Монзомо появился ещё один крупный и широкоплечий индеец.

Глава 7

Пришёл я в себя в тот момент, когда несколько крепких парней грубо пытались погрузить меня в машину. Ещё не осознав ситуации, начал дёргаться. Словно ужаленный, попытался сопротивляться, всё ещё не осознавая происходящее вокруг, но они словно этого только и ждали. Нечего было думать, что получится вырваться из этих клешней вот так вот запросто. Попытка сопротивления была заведомо обречена на провал, но мозг всё ещё не заработал нормально. Общеизвестно, кого рождает сон разума, но в моём случае всё было немного иначе. Мной завладела паника, которой нечего было противопоставить. Я резко дёрнулся в одну сторону, в другую, и эта попытка была более успешной, получилось освободиться. Однако это не принесло мне счастья, потому что добился только того, что ощутил твёрдость асфальта собственным лицом, и растянулся. Быстро подняться на ноги не удалось.

Раздалась матерная тирада, я, сориентировавшись на звук, крутанулся и зарядил ногой, обутой в крепкий ботинок.

В ста тридцати километрах от Мурманска есть Спутник. В этом небольшом посёлке и была расположена учебка морской пехоты, где впервые я ощутил на себе подобный удар. Он подобен удару копытом дикого ишака, то есть ломает череп без вопросов. Возможно, со стороны моя отчаянная попытка вырваться выглядела нелепо. Я лягался из неудобного положения на четвереньках, но падение и вскрик боли сообщили, что удар достиг своей цели. Если кто и смеялся, то мне в этот момент было не до смеха. В ушах бешено барабанил пульс, а выброс адреналина в кровь бросил меня в пот.

Мой живот взорвался вспышкой острой боли от пинка. Ответил наугад подсечкой, всё получилось, но дальше на меня посыпались удары так часто, что оставалось только закрываться руками и ногами. Противники изловчились и прикладом рассекли бровь. Я, что называется, поплыл. После взрыва боли в голове сопротивление моё было сломлено.

Муры ещё какое-то время продолжали избиение, а потом взорвались громким гоготом. Только в плохих приключенческих книгах и боевиках категории «Б» главный герой вскакивает после удара прикладом в лицо и, как Брюс Ли, ломает щи на щепки ещё четырнадцати с половиной врагам. На деле я боролся со звоном в ушах и пытался предугадать, откуда прилетит следующий удар. Кровью залило всё лицо, но это ерунда, до свадьбы заживёт, а вот с тем, что эта липкая красная жидкость делала мои глаза бесполезными, поделать было ничего нельзя. Заработал ещё один удар сапогом в лицо и окончательно потерялся. Нет, это не был нокаут, но ориентироваться в пространстве не получалось, в том числе из-за того, что голова пошла кругом. Вновь я бесславно растянулся на асфальте. Нос отказывался дышать – похоже, последний прилетевший пинок его сломал. Во рту стоял кисло-металлический вкус крови.

– Дайте я завалю эту гниду! – выкрикнул какой-то мужик тонким голосом.

– Захлопнись, Марго, – раздался сиплый голос Мальвины, – Сам пойдёшь на разделку, если завалишь этого. Забыл, сколько органы кваза стоят?

Краем сознания я ощутил, как сильные клешни вздёрнули моё обмякшее тело, и поставили на колени.

– Что с ним делать дальше? – спросил другой голос из-за спины.

– К остальным его, пока… Помнишь меня, гадёныш? – ответила Мальвина, – Помнишь, Орк?

– Не завидую твоему Пьеро, – прохрипел я, брызгая кровью при каждом слове, – Не знал тебя никогда. Отвали, уродина.

В ответ не прозвучало ни слова, меня даже не ударили. Ощутил только как в шею впилась игла инъектора. Свет в глазах померк. Видимо, после этого меня всё-таки закинули в машину, потому что в себя я пришёл на полу переоборудованного кунга одной из машин для перевозки свежаков.

Что сказать? По уровню комфорта даже на рейсовый автобус не тянуло. По центру вдоль всего кунга была приварена широкая металлическая лавка, никаких окон по бокам тут не предусматривалось, только стрелковые бойницы, отчего было темновато. Сама машина полностью обшита стальными листами. Внутри пахло страхом.

Болело абсолютно всё. Кроме этого, ко всем моим бедам добавился холодный склизкий ком, ворочавшийся в желудке. Подступало споровое голодание, не сулившее ничего хорошего.

Я осмотрелся, как мог, и не заметил охраны. Видимо, муры решили, что я, избитый и со стянутыми пластиковым хомутом руками, не представляю для них никакой опасности, а девочек-старшеклассниц они тем более не боялись.

Так как все сидячие места были заняты, а мой комфорт мало кого заботил. Да и комфорт этот, надо сказать, был весьма условным. Со стонами и кряхтением я перекатился к борту кунга, принял полусидячее положение и осмотрелся. Девушки сбились кучкой на лавке и жались одна к другой. На меня смотрели настороженные и испуганные лица. Им не позавидуешь. Утром они пошли в школу, а вот сейчас их взяли в плен небритые мужики с перегаром, погрузили в грузовик, как скотину, и неизвестно куда везут.

Тут я не удержаться, желудок прыгнул к горлу и его вывернуло. Очень хорошо, что в этот момент я не валялся на спине, а уже принял более или менее безопасное положение, иначе точно бы захлебнулся собственными рвотными массами. Незавидная смерть… Будто смерть бывает завидной. Ох, не о том я думаю. Не о том…

Со скамьи встала и подсела ко мне маленькая крепкая брюнетка в перепачканных голубых джинсах и розовой толстовке.

– Вы русские? – спросила она встревоженно с сильным англо-американским акцентом, – Это война?

Я отплевался тягучей слюной и сказал ей:

– У меня на поясе висит фляга. Дай мне из неё напиться.

Мою просьбу встретил непонимающий взгляд.

– Фляга? Это что?

– Ёмкость, сосуд, бутылка…

Руки зашарили по моему поясу и через несколько минут одной проблемой у меня стало меньше. Вроде даже в глазах посветлело и побои стали болеть меньше. Девушка понюхала жидкость через горлышко, поморщившись с отвращением спросила:

– Фу! Что это за гадость?

Я облизал разбитые губы и попросил:

– Дай-ка я ещё глотну…

После нескольких глотков почувствовал себя лучше.

– Что это за… эээ… напиток? – вновь спросила меня брюнетка.

– Голова болит после кислого тумана? – ответил вопросом на вопрос я, – Это лекарство. Глотни и пройдёт всё.

Она закрутила горлышко и пожала плечами.

– Голова болеть… Болит… Но я воздержусь. Пока терпеть можно.

Я возразил ей:

– Потом могут не дать, душа моя, а то, что дадут, тебе вряд ли понравится…

– Кто вы? Вы русские? Это война? – вновь зачастила она.

– Я русский, – согласился с ней я, – Войны нет, но мы провалились в другой мир.

Брюнетка помолчала, видимо, переваривая информацию.

– Это… Булл шит… Какашка… происходит только у нас в городе или совсем везде… По всему миру?

– Не, – отрицательно качнул я головой, отчего она заболела с новой силой, – Только ваш Кадьяк провалился в Улей.

– Улей? – удивлённо переспросила брюнетка, – Ты крейзи… Сумасшедший? Да?

Хотелось бы мне очнуться от всего этого в комнате с мягкими стенами и в смирительной рубахе. Но, видно, не судьба. Да и реальность, как обычно, переплюнула по степени зашкаливающего бреда любую, даже пускай, самую дикую галлюцинацию.

Я ухмыльнулся, но получилось скверно. Разбитые губы лопнули, и по подбородку потекла струйка крови. Наш грузовик подпрыгнул на очередном ухабе, и без предупреждения очень близко дал две короткие очереди крупнокалиберный пулемёт вроде КПВТ. А может это именно он и был. Когда по крыше стального кунга загрохотали гильзы, стало ясно, что открыли огонь из башни, расположенной наверху. До пленниц дошло не сразу, но как дошло… Они закричали все разом, а некоторые заплакали. Но это был ещё не конец, после паузы пулемет начал долбить длинными очередями почти без остановок, а гильзы звенели о крышу латунным водопадом. Фигуристая невысокая брюнетка неосознанно вжалась в меня всем телом, ища поддержки в минуты опасности.

Глава 8

Ощущать все изгибы тела упругой фигуристой брюнетки своим было приятно и странно одновременно. Приятно было по понятной причине – брюнетка эта была привлекательной. Спортивное и пышное тело не такая уж и редкость, но обычно что-то одно всегда перевешивает. Но, однозначно, такое понравится любому мужчине, если только он не на смертном одре, хотя…

Я ещё до конца не сформировал однозначное мнение, кем именно мне приходится Мамба. С одной стороны, она окрестила меня дурацким именем, с другой – учит всякому на правах более опытной и бывалой, делит все тяготы и постель, но… Она не инициировала эти разговоры сама и несколько раз замяла, поднятую мной тему.

Она помогла отбить меня и Арманд, когда они попались пиковым.

А после вытащила меня на себе, не бросила там, чтобы довезли до безопасного места. Затем пристроила женскую часть гру�