Танцовщица из другого мира

Пролог

Жизнь никогда не баловала меня. Родители – алкоголики, которым просто не было дело до меня; полуголодное существование и обноски вместо одежды. Хотя один подарок мне кто-то свыше сделал! Или два? Ещё в детском садике я подружилась с двумя девчонками. И мы смогли сохранить эту дружбу на всю жизнь. Именно они подкармливали меня все школьные годы, приглашая после занятий к себе домой. И, несмотря на то, что и в их семьях не было изобилия, меня всегда радушно принимали.

Мы делали домашние задания вместе, объясняя друг другу непонятные моменты, поэтому и успеваемость у всех была хорошая. Я понимала, что только образование поможет мне выбраться из нищеты. Поэтому ни секунды не сомневалась, когда окончила школу с медалью. Рванула в ближайший крупный город и поступила на юридический факультет. Боялась, конечно, что мы с девчатами потеряемся, но подруги поехали со мной. И как же мы радовались поступлению в ВУЗ?.. Даже отметили это событие на последние деньги..

А утром я направилась на поиски работы. За время учебы, сменила несколько кафе и ресторанов, прежде чем нашла нормальное место, где мне никто не лез под юбку. Там же и познакомилась со Стасом, своим будущим мужем. Он долго за мной ухаживал, борясь с моими тараканами. Нежностью и настойчивостью смог пробить брешь в моей обороне. Алёна, моё солнышко, появилась вскоре после замужества. Правда беременность протекала очень тяжело и чуть не закончилась катастрофой. Отслойка плаценты чуть не погубила и меня и её. За ту ночь у Стаса поседела половина волос. Поэтому он был категорически против ещё одного ребенка. Я думала, что сумею его постепенно переубедить. Но не успела: он ехал с нашим солнышком на дачу к родителям, когда выехавшую на обгон фуру занесло так, что она собрала несколько машин. Стас и Алёна погибли сразу.

Я же в ту пятницу задержалась на работе, но никак не могла сосредоточиться на делах. Сердце отчего-то было не на месте, поэтому услышав официальный голос в трубке телефона, я сразу поняла, что случилась беда. Вот только не представляла об её масштабах. На мой вой тогда сбежались все сотрудники, которые оставались в офисе. А что было дальше, я не помню.

В памяти остались отдельные картинки жуткого калейдоскопа: опознание тел, похороны, Катя, кормящая меня с ложечки, Нюра, вытаскивающая меня из очередного ночного кошмара. Гораздо позже я узнала, что Катя тогда взяла отпуск за свой счет, а Нюра наняла помощника, который практически украл её бизнес. Подруга в последний момент успела подтянуть знакомых из полиции. И именно её ругань в ту ночь вырвала меня из затянувшегося забытья. На миг проснулось любопытство: подруга ещё никогда так не ругалась. Под раздачу попала и я, причем бранила она меня именно за мои заслуги.

– Думаешь, Стас хотел бы видеть тебя такой?! – Аня встряхнула меня несколько раз и продолжила прочищать мне мозги, закончив безапелляционным заявлением. – Ты должна жить рад них!

Именно это заставило меня очнуться, ведь Станислав, приходивший ко мне во сне, постоянно повторял эту фразу.

Возвращаться в реальную жизнь было трудно, но мне помогали подруги. Да и руководство компании с пониманием отнеслась к моему горю и о том продолжительным отпуске никогда не напоминало. Но у меня оставалось слишком много свободного времени. Я стала перебирать различные хобби и неожиданно для себя увлеклась танцами. Надо сказать, что подруги и с этим «перебором» поддерживали меня. И первый месяц мы втроем ходили на танцы, но им не зашло. А для меня танцы стали новой страстью. Я даже участвовала в любительских конкурсах и выступлениях. Заметив со временем, как трудно мне найти подходящий наряд, я начала шить их сама. Сначала переделывала какие-то моменты в готовых изделиях, а потом и выкройку научилась составлять.

И жизнь постепенно наладилась. Но новое несчастье свалилось на нас, как гром с ясного неба. В тот день сердце опять было не на месте. И звонок Нюры только усилил тревогу. А ближе к вечеру позвонил брат Кати и сообщил страшную новость.

Стиснув зубы, я заставила себя дышать. Не сразу я осознала ледяную пустоту, что образовалась там, где я постоянно ощущала подругу. И только на девять дней поняла, что Катя ни разу не приходила ко мне во сне. Не могу назвать себя медиумом, но я часто видела умерших в своих сновидениях. Именно так родители попросили прощения у меня, и я смогла их простить. На сорок дней уточнила у Нюры, приходила ли Катя к ней. Тогда же поделилась ощущениями насчет Кати, и подруга неожиданно предложила улететь туда, где мы отдыхали в последний раз.

Уже в аэропорту я почувствовала неладное, но… что-то внутри меня говорило, что всё правильно. И я даже смогла задремать в самолете.

Когда же мы поняли, что самолет падает, я неожиданно ярко осознала, как сильно хочу жить. Дышать, смеяться, плакать… В последнюю секунду посмотрела в глаза подруги и увидела ту же жажду жизни.

– Тая, прости… – выдохнула Нюра.

Возмутиться насчет её глупости я не успела.

А после мгновения невыносимой боли я очутилась в пространстве, заполненном плотным серым туманом.

– Да Тьма вас побери!!! И что мне теперь с вами делать?! – мужской голос был злым. Я огляделась, но подругу рядом не увидела. – Тебя же не должно было быть в самолёте! А, к демонам всё! В тот же мир отправлю! Плата за новую жизнь – три спасённые души.

И свет померк.

Глава 1

Первым ощущением в новом мире была невыносимая головная боль. Я боялась пошевелиться, словно от любого движения голова могла взорваться. Хотелось забыться, провалиться в пустоту, но не давал тихий плач рядом.

– Тая, Таечка, очнись, – шептал детский голосок, аккуратно толкая меня в плечо. И только в этот момент я поняла, что лежу на правом боку на полу, судя по жесткости, и что-то теплое и липкое растеклось под щекой. Попробовала чуть повернуться и снова адская боль прострелила голову. Ребенок рядом снова начал звать меня. – Тая, пожалуйста… Не умирай, Таечка.

И такая мольба была в голосе, что сердце защемило. Я с трудом разлепила глаза, но вспышка света вызвала новый приступ. Что ж так плохо-то?! Зажмурившись, застонала от боли и девочка рядом ненадолго замолкла.

– Тая? – с надеждой протянула она. – Сестрёнка?

Какая ещё сестрёнка? Откуда? Стоило озадачиться этим вопросом, как память вернулась яркой вспышкой.

Я в другом мире очутилась? Дернулась сесть, но смогла только голову чуть приподнять. И в тот же миг меня сильно затошнило. На лицо все признаки сотрясения мозга.

– Тая, – снова позвала меня… сестра.

– Тсс… дай мне минуту, – прохрипела я, снова пробуя открыть глаза. Мир вокруг завертелся. Оперлась предплечьем в пол и приподнялась ещё на несколько сантиметров. Кожей почувствовала, что залезла рукой во что-то липкое. Перевела взгляд на грязный пол и увидела кровь. Растерянно моргнула и посмотрела на девочку. Изображение троилось, но общее представление я получила. Худенькая и смуглая девчонка смотрела на меня огромными испуганными глазами. Ей было лет восемь, хотя с учетом худобы может и десять.

Протяжно выдохнула и уперлась второй рукой в грязный пол, чтобы, наконец, сесть. С огромным трудом, но я смогла это сделать.

– Что произошло, сестрёнка? – хриплым шепотом спросила я, когда комната перестала крутиться перед глазами. В маленькой каморке кроме нас двоих никого больше не было.

– Мамка за Хромой Нинон побежала, когда ты… упала… – прошептала малышка, с опаской поглядывая на дверь.– Ты головой об угол кровати сильно стукнулась, до крови кожу рассекла.

Я осторожно отняла руку от пола, желая потрогать очаг боли. Но вовремя себя остановила, наткнувшись на мокрые волосы. Надеюсь, эта Нинон – знахарка, которая сможет хоть немного облегчить мою боль. Почему знахарка? Так судя по обстановке я далеко не в светлое будущее попала. Снова зажмурилась, надеясь избавиться от двоения в глазах. И меня опять повело.

– Воды… – хрипло попросила я.

– Там дядька Гайтан… – шепнула девчонка, покосившись на дверь. – Если он узнает, что ты очнулась… – она закусила губу и снова чуть не расплакалась. – Бежать тебе надо, Тая.

Очаровательно! Я сижу-то с трудом! Куда бежать?

И при этом в искренности слов девочки я ничуть не сомневалась. И как узнать, откуда такая нужда появилась?

– Почему? – шепотом спросила я, не придумав ничего лучшего. Темно-карие глаза «цыганочки» распахнулись в изумлении. И я поспешила добавить, используя единственную отмазку, что пришла на ум. Голова-то сейчас плохо соображала. – Я плохо помню последние события.

– Ты опять поругалась с дядькой Гайтаном, – начала сестренка, не скрывая неприязни к этому человеку. И что это за дядька такой? – Помнишь? – покачала головой, отчего немного притихшая боль снова взорвалась под черепной коробкой. – Он заявил, что и тебе пора приносить деньги в дом. Он, дескать, не обязан тебя содержать. Ты тут же ему напомнила, что уже два года прачкой работаешь у мадам Пейран. И что именно на эти деньги мы продукты покупаем, в то время, как он… – девочка как-то совсем по-взрослому тяжело выдохнула. А я невольно перевела взгляд на сухую растрескавшуюся кожу на кистях. Сразу появились подозрения насчет моющих средств в этом мире. – Слово за слово. Он взбесился. И пригрозил сдать тебя в дом утех, чтобы больше не видеть твою наглую рожу.

Чувствовала, что последние слова девчонка процитировала дословно. Поэтому не сразу осознала первую часть угрозы. Что за дом утех? Надеюсь, это не бордель?

– Дом утех? – возмущенно пискнула я. И снова я поразилась взрослому взгляду девочки. Дети не должны так смотреть, но на школьных фотографиях у меня был точно такой же взор.

– Он же и раньше, бывало, грозился, только… – она опустила взгляд, но все е закончила. – В этот раз мамка его поддержала.

Очуметь какие у них тут порядки!

– Что?! – переспросила я, не скрывая изумления.

– Мамка сказала, что у нас какой-то огромный долг. А с тобой ничего страшного не случиться, за год выкупишь свободу, – прошипела смуглянка. – Только все знают, что это ложь. Поэтому ты решила уйти от нас и пошла собирать вещи, но мамка не пущала. И вот в пылу ссоры, ты пыталась отобрать сумку, но ручка оторвалась и ты упала.

– Ссоры? – хрипло уточнила я. Или до драки дошло?

– Уходить тебе надо, Тая,– прошептала сестра. – Пока мамка не вернулась. Я ночью твою сумку стащу, а завтра отдам её на нашем месте в пещере у моря.

Я прикинула варианты. Если даже смогу выползти через окошко, куда идти я не знаю. Что делать? Как выживать? И как здесь с преступностью? Может, меня прирежут в ближайшей подворотне? Или чего похуже сделают?

– Я не смогу даже встать, – покачав головой, ответила я тихо. Мне надо отлежаться хотя бы несколько часов, поэтому буду до последнего изображать немощную. Не поведут же меня такую в дом утех? Да такой неликвид нигде и не возьмут.

– Хромая Нинон тебя на ноги-то поставит, но…

Это как она с сотрясением мозга справится? Хотя если предыдущая владелица тела исчезла, с головой, наверное, все ещё хуже. Или этот неизвестный подлечил тело, прежде чем меня вселить? Не подумав, я качнула головой. И чуть не вскрикнула от боли.

– Вставай, Тая, – потребовала девчонка. Она уже ухватила меня за руку и пыталась поднять меня. – Давай же, сестренка…

Увидев, как надрывается девчонка, я все-таки решила попытаться встать.

– Постой, – попросила я, освобождая руку. Снова уперлась ею в пол и с трудом переползла на колени, встав на четвереньки. Переждав очередной приступ тошноты, я подтянула правую коленку к лицу и попыталась приподняться. Уже предполагала, что это не принесет результата, но к тому, что я снова упаду, не была готова.

И как назло в другой комнате раздался шум: хлопнула дверь и раздались женские голоса. Им ответил грубый мужской голос.

– Тихо там. Алейна с ней, позвала б, – прогудел Гайтан.

– Поздно, – выдохнула девочка еле слышно. Услышав шаги, притворилась ветошью, то есть приняла прежнюю позу.

– Я не приходила в себя, – шепнула я Алейне. Надо бы в кровь опять лицом лечь, но пересилить себя я не смогла. Будем считать, что сестра меня подвинула.

Дверь тут же распахнулась, усилием воли заставила себя не подглядывать и дышать ровно.

– Как Таяна? – спросила женщина с противным голосом. – В себя приходила?

– Нет, мам, – ответила сестра. – Я её отодвинула, хотела лицо отмыть.

Женщина приблизилась, судя по шагам.

– Дышит, – голос прозвучал слишком близко, отчего я чуть не шарахнулась в сторону. Не почуяла, что она наклонилась ко мне. – Уже хорошо.

– Дай посмотрю, – прокаркала… Нинон? И начала с кряхтением опускаться на пол за моей спиной. – Что ж вы её на кровать не уложили-то?

Она бесцеремонно раздвинула волосы на моем затылке, дергая спутанные пряди. И от боли я не смогла сдержать стон боли.

– Приходит в себя, поганка, – выплюнула маман. – Уж испужала она нас, мне ведь показалось, что она не дышит. Как бы я со стражами объяснялась?

Оригинально! Это единственное что её волновало? Дочь погибла, а она… Тьфу!!!

– Да нет стражам до нас дела никакого, – отмахнулась Нинон. В её говоре мне послышались дребезжащие нотки, какие бывают только у стариков. Или мне это показалось? Все-таки язык не родной. – Не видно ни крага. Промыть надо рану, воду теплую принесите. И чистые тряпки.

Фух, хотя бы элементарные представления о гигиене эта знахарка имеет. Грязными руками ощупывать череп с открытой раной не стала.

– Алейна, чего сидишь? Бегом! – распорядилась мамочка. Нинон хмыкнула еле слышно, но возражать не стала.

Сестренка выбежала из комнаты и зашумела посудой. Видимо, сильно спешила, поэтому с грохотом уронила кастрюлю или таз. И спустя секунды из другой комнаты послышался детский плач. От неожиданности я вздрогнула, а мать выругалась.

– Ну что за криворукая у меня дочь?! – со злостью спросила она, направляясь на выход.

– Можешь больше не притворяться, Таяна, – посоветовала Нинон. – Ты слишком напряжена для бессознательной.

Я скосила глаза на знахарку и убедилась в догадке. Она была древней старухой. Загорелой и морщинистой. Но, несмотря на старость её глаза были ясными, и в них светилось сочувствие. Поэтому я и решила рискнуть.

– Помогите, – прошептала я, состроив несчастное лицо. Надо бы ещё слезу пустить, но выдавить её не получилось. Нинон наклонилась ещё ниже, взглядом прося уточнить, и я добавила. – Помогите мне сбежать.

Старушка поджала губы и покачала головой.

– Гайтан задолжал Кривому Рулу кучу денег, – пояснила она в ответ не мой вопросительный взгляд. – Об этом все портовые трущобы слышали.

– За что?

– Очередная афера твоего отчима накрылась, – пожав плечами, ответила она. Отчим? Прикрыла глаза, чтобы не выдать своего удивления. Думала, он брат мамки.

– Я не обязана платить по его счетам, – со злостью прошипела я, пытаясь снова сесть. Но силы окончательно покинули меня.

– Не обязана, – подтвердила Нинон. – Но если ты сбежишь, Гайтан продаст твою сестру.

Сволочь! Что за мир-то такой?! От бессильной злости хотелось зарычать.

– Да и куда ты сбежишь? – добавила знахарка.

– Не пойду я в дом утех, – упрямо пробормотала я.

– Лучше уж туда, чем к отступникам.

Это что ещё за звери такие?! И с чем их едят? Причем в голосе Нинон было что-то такое, отчего возникло ощущение, что все в этих трущобах знают о них. Поэтому разыгрывать сейчас непонимание опасно.

– Отступники? – добавила в голос и испуга и возмущения, надеясь подтолкнуть к дальнейшему рассказу. Информации не хватало катастрофически.

– Вот именно им я тебя сдам, – раздался голос матери с порога. Я же не смогла скрыть отвращения во взгляде, когда посмотрела на неё. И она это заметила и прошипела мстительно. – Они и заплатят больше. Любят они из таких хорошеньких девочек дар вынимать.

Покачала головой, не в силах понять эту белиберду. Вынимать дар?

– Побойся Богов, Резеда, – одернула её знахарка. А та продолжала качать на руках ребенка и с ненавистью смотреть на меня.

Алейна просочилась мимо неё в комнату. Я как-то не сразу заметила, что она жутко побледнела. И что эта Резеда ей наговорила? Или сделала?

– Будет больно, Тая, – предупредила Нинон, отжимая тряпку. Я же прикрыла глаза, комната все ещё вертелась периодически перед глазами, вызывая тошноту.

Знахарка пыталась аккуратно смыть кровь, но боль все равно была адская. Я не смогла её долго терпеть и зашипела не хуже змеи. Видимо в процессе Нинон успела ощупать череп, так как вскоре уверено заявила.

– Кость цела. А значит, я справлюсь с исцелением простым заговором.

Уровень местной медицины зашкаливает. Но что не говори, это лучше, чем пиявки в нашем Средневековье.

– У меня сотрясение мозга, – на всякий случай промычала я, сквозь стиснутые от боли зубы.

– Я знаю, девочка, – проворчала Нинон, прекращая отмывать кровь. Наклонилась, и что-то горячо зашептала над затылком. А потом и подула мне на рану. И что самое удивительное, мне, действительно, стало легче.

Я с некоторой опаской приподнялась и села на пол. Боль не исчезла полностью, да и тошнота ещё оставалась. Но в таком состоянии я уже могла передвигаться. В это время знахарка достала из потрепанной котомки какой-то подозрительный мешочек и протянула его Резеде.

– Завари и дай настояться пятнадцать минут, – строго сказала она. – А после давай Таяне каждые два часа. К вечеру она окончательно придет в себя.

Женщина поморщилась, но возражать не стала.

– Спасибо, Нинон. Я вечером же занесу плату, – закончила она заискивающим тоном.

– Уговор другой был, Резеда. – строго произнесла старушка. – Все знают, что я в долг никого не исцеляю.

– Но нету у меня сейчас денег, вечером отдам, как эту сдам, – продолжила клянчить Резеда. Нинон непреклонно покачала головой.

Сестренка тем временем снова потянула меня за руку. Ах, да, надо встать. Снова встала на четвереньки, собираясь с силами. Слабость никуда не делась.

– Беги сейчас, – шепнула Алейна еле слышно. Я посмотрела в карие глаза и покачала головой. Вот теперь я точно никуда одна не побегу, если только вместе.

Подтянула правую коленку и, сосредоточившись, поднялась, наконец, с пола. Тут же вцепилась в плечи сестры, так как голова снова закружилась. А спор между тем между знахаркой и Резедой продолжался.

– Займи у кого-нибудь монеты, – отрубила Нинон. – Слово надо держать, Резеда, раз дала. А стоит мне хоть кому-то на уступки пойти, и все жители трущоб начнут ко мне косяками ломиться. Так что я отсюда не уйду, пока плату не получу. Пять серебряных монет. Четыре за заговор и одна за травы. За каждый час ожидания буду добавлять по пол-серебряника к плате.

– Гайтан, – крикнула «мамка», отчего притихший ребенок на её руках снова разревелся. В комнату заглянул страшный громила явно бандитской наружности. – Займи у своих дружков пять… нет, четыре серебряника, – постановила она, пытаясь вручить обратно мешочек с травами.

– Пять. Без них Тая не дойдет даже до дома утех, – заявила Нинон, безразлично пожимая плечами. Гайтан кивнул и исчез из проема двери.

– Так я её отступникам сдам, – со злорадством ответила Резеда.

– Не гневи Богов! – потребовала знахарка. Но женщина только усмехнулась в ответ. – Не смей даже думать об этом, иначе прокляну, – а вот тут она уже побледнела. Нинон же покачала головой и отдала мешочек Алейне. – Завари сбор, деточка, – сестренка прошмыгнула в другую комнату. А Нинон припечатала. – Я жду пять серебряных монет.

Мои коленки уже задрожали от изнеможения. Сделав два шага, я устало опустилась на кровать. Что делать-то? Попробовать все же сбежать вдвоем с Алейной? Но куда?

Нинон тем временем устроилась рядом со мной на койке. Резеда снова усыпила ребенка и прошлась по мне оценивающим взглядом.

– Надо принарядить тебя, – заявила она. Уложив малыша в изголовье кровати, она переставила тазик с водой мне на колени. – Отмой кровь с лица.

Я потрогала уже засохшую кровь на щеке и все же потянулась к тряпочке. Слушаться её я не хотела, но и терпеть неудобство ей назло я не собиралась.

– Алейна, поставь на печку ведро воды, – крикнула Резеда, выглянув в другую комнату.

– Да как она его сможет поднять? – возмутилась я.

– Так иди и помоги сестренке, – предложила мамка. – Я с тебя глаз не спущу, мерзавка. А то ещё сбежишь.

– С чего это я – мерзавка? – поинтересовалась я, не скрывая злости. – Мы на мой заработок последние два года жили. Ведь ни ко…– закашлялась, поняв, что чуть не сказала. Но тут же продолжила уверено. – Ни монетки себе не оставляла, всё домой несла.

– А я сколько лет о тебе заботилась?! И чем ты ответила?

– Чем же? – поинтересовалась я. – За что ты меня в дом утех продаешь?

– Нечего Гайтану глазки было строить! – выплюнула Резеда. А я передернулась от отвращения. Как ей вообще такая блажь в голову пришла?

– Да на кой он мне нужен? – не сдержавшись, вспылила я.

– Вот и я не пойму, зачем ты хвостом перед ним крутишь, – так уверенно заявила «мамка», что я на миг усомнилась. Вдруг это правда? Ведь воспоминаний прежней владелицы тела у меня нет. Любовь зла и прочее.

И тут же поняла, что нет. Скорее все наоборот было. Поэтому и цеплялся Гайтан к Тае постоянно.

– Не было такого, – буркнула Алейна. И вдруг с какой-то злостью на меня посмотрела. – А ты чего молчишь, Тая? Зачем опять его покрываешь? – и снова перевела взгляд на «мамку».– Лез он к Тае, когда ты дрыхла. От того и знает о её даре. Она от испуга огоньки вызвала.

– Молчи, поганка, – приказала мамка. – Думаете, я вам поверю?! Я же знаю, что вы всегда заодно! Изжить Гайтана давно пытаетесь!

– Судя по твоему настрою, это он нас изживет, – с сарказмом выпалила я, забирая у сестры кружку с настоем. – С нехилым таким наваром.

– А хоть бы и так, – в гневе выпалила Резеда. – Деньги-то нам нужны.

Ясно! Этот клинический случай идиотизма лечению не поддается. Как по заказу вернулся Гайтан и сразу протопал в нашу каморку. Протянул Резеде монеты и предупредил жену.

– Обещал вечером вернуть.

Глотнув отвара, я посмотрела в окошко, чтобы понять, сколько времени у меня ещё есть. Судя по духоте, что стоит, и теням, полдень остался позади.

Получив деньги, Нинон с трудом поднялась и направилась к двери. Уже на пороге обернулась и сказала мамке.

– Не приходи больше ко мне, Резеда. Не помогу, – ещё и головой покачала и вышла на улицу.

– Гаюшка, – мать приторно улыбнулась бугаю. – Принеси бадью сюда. Надо бы Таю отмыть.

– Сделаю, – буркнул он и уже пошел к выходу, когда Резеда его удержала. – Да ты подожди пока здесь, я сначала платье для неё гляну.

Я тем временем допила отвратный настрой, обдумывая свое положение. Пока в голове была только одна не самая лучшая идея. Слишком много неизвестных было в этом уравнении.

Здесь мне сбежать не дадут! Можно попробовать по дороге в этот дом дать стрекача, но что делать с Алейной?

Вскоре вернулась мать с какими-то светлыми тряпками.

– Я в нем за их отца замуж выходила, – пояснила она, расправляя старую ткань. Длинное платье было простого кроя.

Гайтан угукнул и пошел за деревянной бадьей. В неё вскоре вылили ведро кипятка и два ведра холодной воды и вручили плошку вместо ковша. Алейна помогла мне промыть волосы, правда ополаскивали мы их уже холодной водой.

Резеда зорко следила за нами, словно мы могли исчезнуть в любую секунду, поэтому мы особо не разговаривали. Обтерлась старыми чистыми тряпками вместо полотенца и поспешно надела платье, которое принесла мать. В животе противно заурчало от голода, и Резеда возмутилась по поводу моей прожорливости.

– Так Тая с утра ничего не ела, – опять вступилась за меня Алейна.

– Ладно, принеси кашу, – смилостивилась мать.

Сестренка поспешила исполнить поручение, а я решила попытаться ещё раз достучаться до матери. Для чего наступила на свою гордость и просительно протянула.

– Мааам, – Резеда дернулась от неожиданности и с подозрением посмотрела на меня. Я не стала разочаровывать. – Не продавай меня, – до мольбы ещё не дошла, но была близка. – Прошу, не надо. – Резеда отвернулась, не в силах вынести мой взгляд. И я продолжила давить. – Я смогу найти нам денег, я заработаю, но не таким способом.

– Да где ж ты таких денег заработаешь? – всплеснула руками мать. И малыш снова завозился и закряхтел. Я невольно перевела взгляд на ребенка, перебирая в голове варианты быстрого заработка. Детская одежда, тряпичные куклы, мягкие игрушки? Аленке я многое шила своими руками. В декрете было непривычно много свободного времени, с учетом нянь в виде моих подруг.

– А сколько нужно денег?

– Два золотых, Кривой Рул дал Гаю всего три дня, – проворчала Резеда, но была в её взгляде и плохо скрытая надежда. Не знаю, сколько уж это в наших деньгах. Но за три дня я не успею раскрутиться. Продать секреты местным швеям? Даже если получится, не факт, что выручу нужную сумму. Но попробовать стоит.

В комнату неожиданно протиснулся Гайтан и смерил меня тяжелым взглядом.

– Сегодня уже третий день, – буркнул он.

Твою матрешку! Времени совсем нет.

–Выторгуй ещё хотя бы пару дней, – потребовала я, но он покачал головой. Значит, уже пытался.

– Женка, мне Окин сказал, что выведет на магов-отступников, – заявил Гайтан. Магов?! Я застыла, пытаясь переварить новость, и при этом не выдать себя. Мой дар – это магия? Следующие слова отчима прошли по краю сознания. – Они больше денег дадут.

– Нет, – вскрикнула Резеда. – Погубят же её, Гай.

– Авось выживет, – продолжил убеждать её бандит. А вот это уже интересно. Значит, я действительно, могу умереть, когда дар будут «вынимать»?

– Я сказала «нет»! – твердо заявила мать, отчего Гай недовольно поморщился. А замершая на пороге Алейна выдохнула и двинулась ко мне. Протянула мне тарелку с какой-то серой кашей, которая совсем не вызывала аппетита. Но мне нужны были силы, поэтому я проглотила эту субстанцию. Не так и страшно оказалось, в детстве я бывало хуже питалась.

Снова посмотрела в окно: тени удлинились, а значит, времени почти не осталось.

Глава 2

Прощание с Алейной вышло скомканным. Я не знала, что сказать девочке, а давать пустые обещания– это не моё. В итоге, я просто нажала пальцем на кончик её носа и вымученно улыбнулась.

Гайтану, видимо, надоело ждать, поэтому он грубо ухватил меня за плечо, подталкивая к выходу.

– Не трогай её, – закричала Алейна и кинулась на мужчину. Заколотила кулачками по его животу и рукам, то есть куда доставала. – Это ты во всем виноват!!! Только ты! Вот иди и сам работай в этом доме утех!

Гайтан оттолкнул её, но девчонка снова подскочила к нему. Заметив, как он замахивается, я вцепилась в его руку, впиваясь изо всех сил ногтями.

– Не смей, – прошипела я. Он поднял на меня удивленный взгляд, и я припечатала обещанием. – Убью, если хоть раз руку на неё поднимешь.

Думаю, по моему взгляду он понял, что я абсолютно серьезна. Поэтому он и отступил на полшага назад, а я присела на корточки рядом с моей маленькой защитницей.

И как так получилось, что за пару часов я так привязалась к этой девочке? Она совсем не похожа на мою Аленку, но я уже полюбила её, как дочь.

– Я заработаю денег и заберу тебя отсюда, Аля, – шепнула я. – Обязательно заберу. Только дождись.

– Приходи на наше место, как сможешь, – шепотом попросила она. Я её обняла крепко-крепко, но она продолжала настаивать, цепляясь за меня. – Я буду ждать тебя каждый полдень на берегу.

– Я постараюсь, – выдохнула я, досадуя на так и не вернувшуюся память. И настой не помог, хотя остальные последствия сотрясения отступили. Я ведь даже не помню, что это за место.

– Тая, – поторапливая, позвала меня Резеда негромко. Я зло глянула на неё, прижав девочку ещё раз. Чмокнула её в щеку.

– Я люблю тебя, Аля, – шепнула я, расцепляя собственные пальцы на худощавой спине.

– И я тебя…

Я поспешно поднялась и двинулась вслед за матерью, чтобы за ближайшим поворотом вцепиться уже в её плечо и припереть её к стенке.

– А теперь ты пообещаешь мне, что будешь заботиться об Алейне, – потребовала я. Резеда кивнула, распахнув в изумлении темные карие глаза. – Поклянись, что не продашь её, даже если твой хахаль снова денег кому-нибудь задолжает. – Она снова кивнула, но меня это не устроило. Я встряхнула её. – Клянись! Иначе я никуда с вами не пойду!

– Да куда ж ты денешься?! – развязно проговорил Гайтан, приближаясь к нам.

– То есть ты уже планируешь, как и на моей сестре заработаешь? – выплюнула я ему в лицо. А сама уже обдумывала, как опередить его на повороте, и забрать Алейну из дома, прежде чем рвануть в неизвестность. Не оставлю её здесь. Пусть лучше мы будем крысами питаться, но…

– Клянусь, Тая, – в мои планы бесцеремонно влез голос женщины, ошибочно называющей себя матерью. Я впилась взглядом в её лицо, взглядом требуя продолжение. – Я не продам Алейну, что бы ни случилось. И буду заботиться о ней. Клянусь.

И только тогда я отпустила её руку. Говорила Резеда искренне, но доверия не внушала. Впрочем, выбора все равно не было. Отступила на шаг назад и огляделась, чтобы понять, куда я все-таки попала. Трущобы оставляли неприятные впечатления. Дома из глины и плохо подогнанного камня. Окна без стекол, пустые проемы закрывались ставнями из «плетенки» И никакого намека на электричество. Грязно и мрачно. А ещё вонь невообразимая стоит.

Поискала глазами хоть какую-нибудь отражающую поверхность, чтобы узнать, как теперь выгляжу. Но ничего подходящего на глаза не попадалось.

Гайтан снова дернул меня за предплечья, подталкивая вперед. Я тут же попыталась выдернуть руку, но чуть не навернулась в неудобной обуви. У сандалий была деревянная подошва и грубая шнуровка, больше похожая на бечевку. Натирала она нещадно, но лучше так, чем босиком по грязи и лужам с непонятным содержимым. Поскользнувшись в очередной раз, я все внимание сосредоточила на дороге. И именно по ней определила, когда мы вышли из трущоб. Каменная мостовая здесь была в идеальном состоянии. Да и дышать можно было уже полной грудью, не боясь, что вывернет. Подняв взгляд, я увидела совершенно другую картину. Дома здесь тоже были из камня, но в окнах стояли стекла. Да и освещение уже начало включаться. Пригляделась к фонарям, пытаясь понять, как они работают. Но в этот момент меня опять дернул Гайтан, поторапливая.

– Прекрати, – прошипела я, пытаясь выдернуть руку. – Мне больно! К тому же синяки явно испортят мой товарный вид.

Бугай чуть ослабил хватку и теперь держал меня аккуратно, но хватко. Видимо, боялся, что я сбегу. И не могу сказать, что такая мысль меня не посещала. Я рыскала взглядом по людям в поисках местных стражей порядка. И не сразу осознала, что мы вышли к торговому ряду. Встрепенулась, увидев отражение в витрине. Тут же замедлила шаг, но Гайтана это не устроило. И я сделала вид, что подвернула ногу. Жалобно застонав, я резко остановилась и оперлась на стену рядом со стеклянной витриной.

– Нога, – прошипела и, присев, потрогала «пострадавшую» ступню. – Дайте мне минутку, – попросила я, изучая собственное отражение. Молоденькая и смуглая. Черные волосы спускались до бедер шикарными волнами. Глаза огромные и испуганные. Яркие темные брови, густые ресницы, прямой нос и высокие скулы. Губы соблазнительные: сочные и пухлые, именно такие, какие мужчины любят. Поджала их и демонстративно поморщилась, поднимаясь. При худощавом телосложении, грудь была на твердую троечку, что тоже не добавляло оптимизма. Надежда на то, что меня забракуют в доме утех сдохла окончательно. Рассчитывать, что там заинтересуются моими административными способностями, смешно. Остается ещё один вариант, помимо побега. И плохо, что я не знаю возможностей этого тела. Но молодость Таяны гарантировала мне гибкость, а постоянный физический труд выносливость и силу.

Я похромала дальше, придерживаясь легенды, но уже через две минуты, начала незаметно разминаться. Попробовала покрутить бедрами восьмерки, проверила пресс, взмахнула волосами. И тихо выругалась: к такой длине волос я не привыкла.

Тем временем мы дошли до пункта назначения. Свернув в подворотню, Гайтан постучал в неприметную дверь. Дверь открыл охранник и мрачно нас оглядел.

– Ты чего так долго, Гай! – шепотом возмутился он. Отчим поморщился и махнул рукой. – Аморет уже в общем зале строит девочек. И не знаю примет ли… – охранник глянул на меня и замолчал. Взгляд скользнул вниз по фигуре, задержавшись на верхних девяносто, и теперь уже я поморщилась. – Проходите, прямо по коридору.

Гайтан проскользнул внутрь, утягивая меня за собой. А через минуту мы уже входили в просторное помещение с намеком на помпезную роскошь, который создавали красные обои и тяжелые бархатные портьеры. Слева была лестница на второй этаж, перила которой тускло мерцали позолотой. В противоположной стене было небольшое возвышение, напоминающее сцену. То, что нужно мне, но для чего это здесь? Рядом же стояло пианино. По периметру находились мягкие диваны на деревянных ножках в стиле барокко. В зале же хаотично располагались столики со стульями. На одном из них сидела дама лет так под сорок и что-то выговаривала девушкам в неглиже. Заметив их интерес к чему-то постороннему, она обернулась и заметила нас. Холодный оценивающий взгляд остановился на мне, и я с трудом подавила порыв поежиться. Неприятно ощущать себя куском мяса на рынке. Выпрямила спину, хотя хотелось ссутулиться, и плавной походкой прошла вслед за Гайтаном, который так и не выпустил мое предплечье. И на это обратила внимание Аморет. Если б отчим был внимательней, а не пялился бы на девушек, то тоже заметил бы её взгляд.

– Доброго вечера, госпожа, – поздоровался он, посмотрев, наконец, на хозяйку. Я глянула на притихшую мать: оказалось, что она с благоговением рассматривает окружающую обстановку. Интересно, она вообще уловила, что её хахаль заранее договорился с этим охранником о нашем приходе?

– С чем пожаловали? – спросила она насмешливо.

– Так вот… – Гайтан подтолкнул меня вперед. – Новую работницу вам привел.

И снова меня оглядели и приценились. Я прямо встретила взгляд хозяйки заведения, никак не показывая собственного состояния. И только когда отвернулась, осмотрела местных работниц древнейшей профессии. Не затюканные, смотрят на нас с любопытством. Это немного успокаивало.

– И что она умеет? – с той же насмешливостью уточнила она.

– Так ничего… – отчим аж растерялся от этого вопроса.

– Невинна и чиста, аки белая лилия – добавила мать. Я чуть скривилась от этого определения.

– Подойди, – жестко приказала мне Аморет. Я замешкалась, в отличие от Гайтана, который шустро подтолкнул меня к хозяйке. Она же сняла браслет с запястья и прикоснулась крупным белым с голубыми разводами камнем к моей руке. Не знаю, чего она ждала, но вроде осталась удовлетворена результатом. А после её взгляд задержался на моих ладонях и она поморщилась. Понимаю, мне самой не нравится их состояние. – Два золотых.

Назначила Аморет мою цену. Я все же передернулась от отвращения, но хозяйка смотрела уже на Гайтана.

– За этот чистый цветок невообразимой красоты? – «изумилась» мать. – Никак не меньше десяти.

Вот же жадная тварь! Им же всего два золотых надо, и эту стоимость я смогла бы выплатить быстрее.

– Красота вполне обычная для наших краев, – возразила Аморет. – А неопытность совсем не положительное качество. Её же ещё учить придется. И приводить в товарный вид, она этими руками клиентов поцарапает.

А дальше начались ожесточенные торги за мою тушку. После слов отчима «а чему там учить?» я старалась не прислушиваться, изучая местных ночных бабочек. Моя внешность, действительно, вписывалась в местный колорит. Да и судя по духоте, от которой особо не спасал бриз с моря, мы находимся где-то на юге. Среди местных дам были две рыжие девушки и три блондинки (одна точно крашенная), остальные – брюнетки. Ещё особое внимание уделила нижнему белью: корсеты, панталончики, пеньюары. Всё было весьма сомнительного качества.

Стороны, наконец, сошлись в цене: пять золотых. Отправив одну из работниц в кабинет за кошелем, Аморет пристально посмотрела на меня и неожиданно спросила.

– А ты что скажешь, цветочек?

Серьезно? Я имею право голоса? Или она хочет убедиться, что я не доставлю проблем?

– Как мне выкупить свою свободу? – задала я главный вопрос. И смешки со стороны бабочек уже не обрадовали меня. Аморет задумалась, но пауза особо не затянулась.

– Пятнадцать золотых выплатишь мне и можешь гулять, – сказала она с насмешливой улыбкой. Так, теперь бы ещё знать расценки и процент, который забирает Аморет за, так сказать, аренду рабочего места. Хотя смысла в этом нет, я к этому заработку доступа иметь не буду.

Вернулась бабочка с кошелем, и Аморет начала отсчитывать монеты. Я же неожиданно поняла одну вещь. Если после ухода моих сопровождающих я сбегу, как планировала в крайнем случае поступить, то охранник выдаст Гая с потрохами. А выбить из этого отброса деньги легче простого. Так что мы вернемся на исходные позиции.

– Я не буду спать с мужчинами, – твердо произнесла я. Вдруг я все ж ошиблась с оценкой и здесь что-то вроде школы гейш. Судя по реакции окружающих, это именно публичный дом. На Гая с Резедой я не стала отвлекаться. А вот Аморет уставилась на меня тяжелым взглядом, и я быстро добавила. – Но у меня есть более заманчивое предложение, которое поможет значительно увеличить выручку в вашем заведении.

Женщина откинулась на спинку стула, выжидающе приподняв одну бровь.

– Я умею танцевать, – весомо произнесла я. И смех наблюдательниц не смог сбить меня с толку.

– Многие умеют, – возразила Аморет. – Мужчины не за танцами сюда приходят.

– Вы ещё не видели, как я танцую, – выразительно произнесла я. Но Аморет не поддалась на провокацию, и я продолжила убеждения. – Такие танцы разбудят у мужчин весьма определенный аппетит.

– Покажи, – предложила, наконец, Хозяйка. Я улыбнулась и направилась к сцене. И уже по пути поняла две вещи: музыки нет и на мне совершенно неподходящая одежда для стриптиза (а из белья только панталоны). Да и для танца живота нужен определенный наряд.

– Резеда, уведи Гая, – крикнула я. – А то опять скажешь, что я твоего мужа соблазняю.

Поглядела на бабочек, присматривая наряд получше. Но тут же поняла, что никто не будет ждать, пока я переоденусь. Поэтому я ногтями надорвала ткань свободного платья в районе талии, а после рывками оторвала юбку. Благо ткань была уже ветхая. Подумав, подвернула и закрепила юбку на бедрах, связав узлом края.

Забравшись на сцену, я постаралась отключиться от этой действительности. Вспомнила подходящую музыку и начала движение с восьмерки бедрами. Сейчас необходимо было станцевать чувственный стрип, это позже я буду разбавлять его и танцем живота, и латина.

Первый же шаг заставил меня вернуться к реалиям. Из-за неудобной обуви я чуть не навернулась. Не обращая внимания на смешки девчат, присела на корточки и быстро избавилась от сандалий. И начала танец заново.

Вскоре весь посторонний шум затих, а взгляды окружающих прикипели к моей фигуре. Чтобы не говорили, а красивый танец всегда притягивает внимание, даже если он рассчитан на другую аудиторию. Незаметно развязала узел на бедрах и одним плавным движением уронила юбку на пол, оставшись в «топике» и панталонах. И теперь уже можно было подключать эффектные прогибы и приседания. Осмелев, я сделала крутой поворот со взмахом волосами. И недавнее сотрясение мозга тут же дало о себе знать. Голова закружилась, и я, понимая, что не могу удержать равновесие, рухнула на колени. Не позволила себе поморщиться от боли. Новый взмах волосами и я продолжила танец. Несколько откровенных движений бедрами и я плавно поднялась сначала на одну ногу, потом на обе. В завершении танца избавилась от «топика», кинув его к юбке.

Был бы здесь пилон, я бы такое шоу устроила. Но и без того зрители были впечатлены. С неудовольствием заметила, что и Гай был среди них. Поспешно отвернулась, прикрывая грудь руками, и метнулась к оставленной одежде. В одно движение надела топик и юбку, опять завязав узел на бедрах.

И поспешила к Аморет. Она посмотрела на меня с наигранной скукой

– За эти танцы я могу увеличить твой процент,– после паузы сделала она мне «одолжение». – Думаю, ты даже будешь пользоваться спросом у клиентов. Так что цена ночи с тобой будет, как у моих лучших девочек.

Я покачала головой: не интересно. Собрала мысли в кучу и продолжила уговоры.

– Вы же умная женщина, Аморет. И сами понимаете, что слух об этих танцах быстро расползется по городу и за его пределы. Многие мужчины захотят глянуть просто из любопытства, а уже девчата не дадут им уйти просто так. – Аморет все ещё изображала скуку, но словно невзначай дотронулась снова до меня камнем. Я чуть нахмурилась, с трудом сдержав любопытство. – Да на одной выпивке и закусках для посетителей, вы хорошо заработаете. А если дадите мне добро на пару нововведений… То выручка за месяц вырастет минимум в два раза.

Аморет снова откинулась на спинку стула.

– А если не вырастет?

Я в задумчивости прикусила губу.

– То вы сможете хорошо заработать на аукционе, – предложила я не так уверено. – Думаю, недоступный плод будет будоражить фантазии всех мужчин города. Вы выберете самых состоятельных и предложите мою невинность, – этот вариант мне не нравился от слова совсем. Поэтому я поставила условие. – Но после этой ночи я буду свободна.

– Хорошо, – Аморет впервые по-настоящему улыбнулась. – Но как ты будешь выкупать свою свободу?

– Я буду работать у вас бесплатно полгода, а после мы уже обговорим мое жалование, – предложила я.

– Год, – непререкаемо заявила она.

– Полгода, или мы идем в другой дом утех, – поставила я условие. И подумав, добавила весомо. – К вашим конкурентам.

Аморет взглянула на моих спутников, и слава всем богам, что они в этот момент промолчали. Скорее всего, в разговор они не вмешивались от шока, чем от понимания ситуации.

Женщина снова посмотрела на меня, взвешивая все за и против. И, наверное, поняла, наконец, что ничего не потеряет в любом случае, поэтому и кивнула.

– Шесть месяцев, – подтвердила она, отсчитывая монеты. После чего протянула их именно мне. Неожиданно.

– А можете один золотой серебряными монетами отдать? – спросила я после секундного размышления. Аморет приподняла бровь в изумлении от моей наглости. Но все же разменяла наличность.

Я отдала Гаю два золотых и пять серебряных.

– Пять монет за услуги Нинон, – прошипела я. И два золотых протянула Резеде, пристально глядя в её глаза. – Трать вдумчиво. Меня больше не будет с вами, а, следовательно, и моего заработка с прачечной тоже. И позаботься об Алейне. Скажи ей, что со мной все хорошо. И что я обязательно приду на пляж, как только будет возможность.

Про остальные серебряники оба промолчали. Видимо осознали, что я могла вообще ничего им не отдавать. Искушение было сильным, но беспокойство за Алейну не дало так поступить.

– Так ты домой приходи, доча, – предложила Резеда ласково. А меня аж передернуло от её обращения.

С трудом сдержала резкий ответ. И только потому, что Амарет прекрасно нас слышала. Гайтан потянул Резеду на выход, бросив на меня какой-то опасливый взгляд. Неужели боится, что обратно отберу деньги? Надеюсь, у Резеды хватит ума не отдавать ему все деньги.

Аморет тем временем приказала бабочкам приготовиться к встрече клиентов. После чего подошла ко мне.

– Пойдем, – коротко бросила она мне. – Как тебя зовут, цветочек?

– Таяна.

– Тая, – задумчиво протянула Аморет. И указала рукой на лестницу. – В восемь вечера станцуешь этот танец.

– У меня нет наряда, – возразила я с самым смиренным видом.

– Этот вопрос мы решим, – Аморет свернула на третьем этаже направо. – На втором этаже номера для свиданий. На третьем в основном спальни девочек. Подселю тебя к Поллете.

Она открыла дверь в одну из комнат и кивнула мне на свободную кровать. А после повела дальше по коридору.

– А зачем нужна эта сцена в зале?

– Иногда кто-то из девочек поет, иногда в праздники выступают приглашенные музыканты или певцы, но чаще всего я на ней представляю новых бабочек клиентам.

– Насчет музыки, мне нужно подобрать мелодию, – начала я говорить о потребностях. – И боюсь, пианино не совсем подходит.

– Тая, ты ведь понимаешь, что одного танца явно мало…

– Конечно у меня не один танец, – перебила я Хозяйку. – И более того, в остальное время я могу разносить напитки и закуски клиентам.

Не знаю, есть ли чаевые в этом мире, но очень на них рассчитываю.

– Хммм, – протянула Аморет. – И твое присутствие будет постоянно их манить и искушать… Да, это неплохая идея.

– Если позволите, я сегодня понаблюдаю за всем, и, думаю, завтра смогу выдать пару идей по кухне и, в принципе, по общению с клиентами. – Аморет в этот момент открывала дверь в последнюю торцевую комнату. Да так и замерла, недоверчиво взглянув на меня. Я же судорожно пыталась понять причину такой реакции. – Я работала не только прачкой.

Резеда уже ушла, так что «разоблачать» мою ложь некому.

– Посмотрим, – негромко заметила она, проходя в комнату. – Это мои покои. Без приглашения сюда нельзя входить. И ещё, воровство в этом заведении под запретом.

Аморет выразительно посмотрела в мои глаза, и я уверенно кивнула.

Женщина направилась к шкафу и, открыв его, кивком указала мне на содержимое.

– Выбирай подходящий вариант. У нас есть разносчица, которая немного шьет. Я пришлю её к тебе, думаю вместе, вы сможете довести наряд до ума.

Глава 3

Наряд я выбирала долго. Некоторые платья к себе прикладывала, чтобы оценить, как смотрится. Взглянув же в первый раз в зеркало, удивилась. Была уверена, что и у меня карий цвет глаз, но они оказались голубого цвета. От отца Таяны, наверное, достались. В итоге остановилась на красном простом платье, из ткани, напоминающей батист. Красный атлас, конечно, смотрелся более выгодно, но этот материал очень капризный. Перешивать я его не возьмусь.

Аморет все это время терпеливо ждала. И слегка удивилась моему выбору.

– Мне необходимы будут и другие наряды, – негромко сказала я. – Я могу сама сшить их, мне просто нужно ткани подобрать.

– Завтра приглашу белошвейку, – коротко сказала Аморет.

– А что с музыкой? – напомнила я о более насущной проблеме.

– Сегодня только пианино будет. Подберешь с Жанной музыку, – заявила она непререкаемым тоном. – А да, ещё один момент. Перед выступлением зайдешь ко мне в кабинет, девочки подскажут, где он находится.

На этом мы и расстались. Я направилась в комнату, которую выделила мне Аморет, а сама Хозяйка направилась к лестнице.

Комната была небольшой. Возле моей кровати даже тумбочка свободная была. Оторвав ткань от «юбки» у талии, завернула в неё монеты и спрятала под матрас. Местная швея должна будет принести нитки и ножницы, поэтому даже текущий наряд я смогу привести в нормальный вид. А то ведь у меня нет совсем никаких вещей. Ни расчески, ни зубной щетки, ни запасного белья.

В ожидании швеи я провела разминку с растяжкой, чтобы лучше понимать возможности тела. И снова попробовала сделать поворот, ведь надо было понять насколько это опасно. Снова упасть со всего маху на колени не было никакого желания. Хорошо ещё, что на сцене постелен ковер, именно он спас мои колени от ссадин.

Сделав пару уже более уверенных оборотов вокруг собственной оси, решила передохнуть. Заодно и обувь осмотрела. Можно ли до ума довести эти сандалии или лучше другую обувь купить?

За разглядыванием бечевки меня и застала местная швея-разносчица. Молоденькая смуглянка с любопытством поглядывала на меня, пока я описывала, что мне нужно сделать. Из платья я решила сделать топик со скромным треугольным вырезом и юбку длиной до икр с несколькими разрезами по подолу. Держаться она будет на бедрах с помощью пуговицы. Аморет была немного выше меня, поэтому я рассчитывала, что ткань останется не только с рукавов.

Сшить белье я уже не успею. Хотя… можно же и обычную полоску ткани закрепить на груди. А вот что с панталонами сделать? А если полоску на грудь из моего платья сделать? Оно почти белое, в цвет нижнего белья. Оторвала ещё одну полоску от талии у многострадального платья. И завернув края, подшила их. Сняв «топик» попробовала завязать края узлом, так чтобы он в ложбинке спрятался. Но ткань сильно топорщилась. После нескольких попыток, попросила Инес помочь сделать разметку. Сшив повязку, я сразу натянула её на верхние девяносто. И уже сверху надела «топик» из красного батиста. Вроде ткань не просвечивает и не топорщиться. Попробовала красиво снять топик, не сразу, но у меня это получилось. А значит, выступать я буду в этом подобии бюстгальтера. Не уверена, что способна обнажиться перед толпой мужчин. Это на адреналине я часом ранее так легко стащила топик. Да и зрителей особо не было, что тоже сыграло свою роль. Но стриптиз на сцене я раньше не танцевала. А приватно в той жизни танцевать мне его было не для кого, поэтому это направление я изучала скорее для общего развития. На занятиях же мы только обозначали раздевание.

Обработав разрезы на юбке обметочным швом, я примерила её. Оглядевшись в поисках зеркала, я так и не обнаружила его и в итоге подошла к окну. На улице было уже темно, поэтому стекло пусть нечетко, но отразило меня всю.

– Инес, – позвала я швею, которая уже споро собирала швейные принадлежности. Девушка тут же посмотрела на меня. – Спасибо тебе за помощь, – она несмело улыбнулась мне в ответ. – А ты не можешь мне оставить белые нитки с иголкой? Хочу привести это в божеский вид.

Инес ненадолго задумалась, но все же оставила мне иголку с ниткой. Поколебавшись, оставила и круглую деревянную пуговицу, чтобы я не мучилась с завязками на талии.

– За мной должок, – пообещала я ей.

Подшила топик и юбку я довольно быстро. Свернула комплект сменной одежды и положила в тумбочку, спрятав под ней обрезки красного батиста. И, разобрав пальцами спутанные пряди волос, направилась на выход. Мне ещё нужно музыку подобрать и к Аморет заглянуть.

Внизу было шумно и людно. Мужчины в основной массе были в костюмах, только некоторые щеголяли в рубашках и брюках. Класс, наверное, все-таки средний. Хотя парочку молодчиков манерами напоминали нашу «золотую молодежь». Девчата же расхаживали все в том же неглиже. И если грудь все-таки прикрыли, то нижнюю часть тела прикрывали только панталоны с чулочками или гольфами.

Я не ханжа, да и в нашем мире многие дамы носили миниюбки, больше похожие на пояса, но сейчас мне стало почему-то неуютно. Впрочем, причина ясна: мое появление не осталось незамеченным. И я снова почувствовала себя куском мяса на рынке, свеженькой такой, аппетитной вырезкой.

Оглядевшись, увидела за пианино крашеную блондинку. И тут же поспешила к ней.

– Жанна? – вопросительно протянула я. Она, смерив меня безразличным взглядом, кивнула. – Аморет сказала, что ты поможешь мне с музыкой для выступления. – Девушка пожала плечами, но меня её безразличие не остановило. – У тебя есть какие-нибудь идеи? Что подойдет к моему танцу?

Жанна усмехнулась и заиграла какой-то марш. Я скривилась и попросила жалобно.

– Не издевайся, пожалуйста. Мне нужна помощь. И поверь, я умею быть благодарной.

– И что мне с твоей благодарности? – фыркнула она.

– Тебя интересует её форма? Или размер? – уже немного злясь, уточнила я ехидно. На что Жанна закатила глаза и махнула рукой. Но после быстрого арпеджио она заиграла более подходящую к танцу мелодию. Прослушала её до конца, чтобы составить в голове рисунок танца. – Спасибо. Это то, что нужно, – искренне поблагодарила я девушку. – Мне нужно к Аморет сейчас зайти, но это ненадолго. И я сразу вернусь. Кстати, как мне найти кабинет хозяйки?

– Прямо и налево, упрешься в дверь из темного дуба, – указав рукой на коридор, сориентировала Жанна.

Юрко прошмыгнула через посетителей, поспешив скрыться от взглядов мужчин. Коридор был коротким, и уже через минуту я стучала в дверь.

– Войдите, – распорядилась Аморет. Открыв дверь, я прошла в кабинет. Пока я с любопытством изучала обстановку, Хозяйка оценила мой наряд. – Необычно: простенько, но со вкусом. – Я пожала плечами, и она продолжила. – Подойди. – Аморет протянула мне уже знакомый браслет. – Надень. Это будет частью твоего наряда на ближайший месяц.

– Зачем? – я, действительно, не понимала причину такой щедрости.

– Магический опал определяет невинность девушки, – она дотронулась до крупного камня и он сразу потемнел. Интересный камушек. Я нахмурилась: Аморет явно хотела подогреть интерес мужчин к моей персоне. Женщина усмехнулась и пояснила. – Всегда сможешь сослаться на мой подарок, если попадутся особо настойчивые кавалеры. Все знают, что я строгая Хозяйка.

Слабый довод, но спорить я не стала. Надела браслет и вопросительно посмотрела на Аморет.

– Что-то ещё?

– После танца спрячься за кулисами. Девочки принесут тебе одежду. – Аморет постучала пальцами по столу. – А после уже будешь помогать разносчицам. Клиентам улыбаешься, при этом не строишь из себя недотрогу.

Подавив тяжелый вздох, я кивнула. Даже не сомневалась, что местные мужчины будут распускать руки. Надо будет просто перетерпеть эти моменты.

– Я умею общаться с клиентами, – решила успокоить я начальницу. Аморет усмехнулась и поднялась.

– Тогда вперед, на покорение мужских сердец.

– Сердец? – со скепсисом уточнила я.

– Не придирайся к словам, – со смешком произнесла женщина, открывая дверь в коридор. Мы прошли прямо по коридору, минуя поворот в зал. Открыв неприметную дверь, оказались в небольшой захламленной комнатке. Шум из зала здесь был громче, и вскоре я поняла почему. Мы оказались за красными бархатными кулисами, к которым Аморет и направилась.

– Выйдешь, когда я назову твое имя, – распорядилась Хозяйка и вышла на сцену. Шум в зале постепенно стих. – Доброго вечера, уважаемые господа. Сегодня я приготовила для вас нечто особенное. Такого зрелища вы точно ещё никогда не видели. – В зале раздались смешки и возражения мужчин из разряда, что это весьма спорное утверждение. Аморет не растерялась и насмешливо предложила. – Готова заключить пари с любым на золотой. Есть желающие? – Никто не отозвался и Аморет продолжила. – Тогда встречайте! Танец огненной Таяны поразит вас в самое сердце. – Я уже вышла, поэтому поймав взгляд Аморет, усмехнулась, выразительно приподняв брови. – И не только сердце, – добавила хозяйка с улыбкой.

Шаг, поворот и легкий поклон. Да, такое приветствие больше подходит для классических танцев, но я немного растерялась от наступившей тишины. Глянула на Жанну, и она тут же заиграла мелодию. Мой танец немного отличался от недавнего экспромта, но не уступал ему в качестве. Поворот. И я более аккуратно приземляюсь на колени. Восьмерки бедрами, ласкающие прикосновения к ногам, животу и рукам, пока поднималась. И снова прикасаюсь к животу, приподнимая топик над животом. Дразнящий взгляд в зал и я возвращаю ткань на место. Ещё парочка таких обманок, и я, наконец, снимаю топик. Восторженное улюлюканье не сразу переходит в разочарованное гудение. И я кидаю топик самому громкому фанату. Посылаю воздушный поцелуй в зал и скрываюсь за кулисами.

Не успела я перевести дыхание, как появилась Аморет. Уцепила повязку на груди и требовательно спросила.

– И что это такое?

Я понимала, что начальница может разозлиться на мое самоуправство. Но все равно решила не предупреждать заранее, ибо она могла и не разрешить мне эту полоску на груди.

– Я решила потянуть интригу, – с улыбкой произнесла я. И кивнула на зал. – Многие захотят увидеть продолжение. Вы так не думаете?

Аморет хмыкнула.

– Увидим завтра, – постановила она.

И в этот момент к нам присоединилась Жанна. Протянула мне юбку и сказала, пожав плечами.

– Верх я у Грегори отбить не смогла. Он сказал, что вернет его только танцовщице.

Я вопросительно посмотрела на Аморет.

– Иди, добывай у Грегори свою камисоль, – распорядилась начальница. Я уже натянула юбку и сейчас завязывала шнуровку сандалий. Танцевала-то я босиком. Аморет продолжила с предупреждающими нотками в голосе. – И имей в виду, он наш постоянный клиент.

Кивнула, с трудом удержав нейтральное выражение на лице. Видимо, в любом мире есть вип-клиенты, требующие индивидуального подхода. Снова расчесала волосы пальцами, перекинув пряди вперед. Теперь они закрывали зону декольте до талии. Нервно поправила браслет и изобразила скромную улыбку на лице. Ещё и взгляд опустила при выходе из-за кулис. Раздались жидкие аплодисменты. Я тут же подняла взгляд и исполнила что-то вроде книксена, прежде чем спуститься со сцены.

Грегори я легко нашла. Он с выжидающей улыбкой смотрел на то, как я приближаюсь.

– Доброго вечера, господин, – смущенно обратилась я к нему и приподняла руку с браслетом, но останавила себя, словно не решаясь дотронуться до него. Есть! Его взгляд непроизвольно зацепился за браслет, и он с некоторым изумлением поглядел на агат. – Вы не будете так добры, вернуть мне мою вещь.

Я указала той же рукой на топик в его ладони.

– Милая Таяна, – с порочной улыбкой начал он. – Подскажи-ка мне, агат магический? – я кивнула, и Грегори усмехнулся. – То есть в качестве благодарности твоего общества я не добьюсь?

– Почему же? Я могу составить вам компанию, но только в этом зале. Если, конечно, хозяйка не будет против, – я демонстративно посмотрела в сторону Аморет.

– Что ж… тогда я потребую поцелуй за эту деталь гардероба,– поставил он условие. Улыбнувшись, я с готовностью кивнула и, забрав топик, шагнула к мужчине ближе. Привстав на цыпочки, я быстро чмокнула его в щеку и выскользнула из его объятий. Юрко прошмыгнула между мужчинами, которые все это время с любопытством глазели на нас. И с радостью услышала их смешки, а после и смех самого Грегори.

Направление, куда ходят разносчицы, я приметила, ещё когда с Жанной общалась. Но в пустом коридоре я немного замешкалась, прислушиваясь к шуму. В итоге, пошла на запах, по пути надев топик. И уже в дверях кухни столкнулась с Инес. Девчонка отступила назад, пропуская меня в помещение.

– Доброго всем вечера, – поздоровалась я. Из-за воцарившегося молчания все услышали заунывное пение моего желудка. – Меня зовут Таяна. Аморет направила меня к вам в помощь. Буду разносить заказы клиентов.

Улыбалась, как можно приветливей, не обращая внимания на голодные позывы желудка.

– Сначала сама поешь, – распорядилась дородная женщина лет так пятидесяти. – А то ещё загнешься от голода. Меня Рени зовут, я главный по