Злобный заморыш. Книга первая

Пролог

В этом подземном храме, скрытом под толщей скальной подошвы, никогда не звучали молитвы несмотря на то, что бог, чьим присутствием было благословлено это темное и угрюмое место, не мог пожаловаться на недостаток верующих. Более того, будь у этих смертных хоть малейшая надежда, что он ответит на их воззвания, то собралась бы такая толпа, что не каждая птица смогла бы её за раз перелететь.

Да и места под скамьи, на которых могли бы сидеть прихожане, тут не наблюдалось. Зато были шумно вздыхающие турбины, закрытые медными кожухами в палец толщиной, были рубильники, были гудящие шкафы, что периодически трещали потрохами, дозируя необходимые для функционирующих в помещении механизмов вещества. Трубы, кабели, цепные подъемники, шестеренки и колбы, наполненные странными субстанциями – в этом храме не было ни одного пятачка свободного места под праздного бормотуна, что стал бы возносить свои тщетные мольбы.

Йозеф выдул густую струю трубочного дыма, усиливая скопившийся под потолком храма туман, а затем перелистнул страницу лежащего перед ним журнала, с энтузиазмом вертя свободной рукой самопишущее перо. Другая конечность Смотрителя, выполненная из хромированного металла, продолжала упираться локтем в стол, служа как держателем длинной, исходящей густыми ароматами трубки, так и дополнительной подпоркой, удерживающей гнома в расслабленном удобном положении. Для счастья Йозефу Граутштайну не хватало только бочонка ледяного пива или хотя бы пары бутылок грибного вина, но увы, даже если точно знать, что проверяющие патрули обделят храм своим вниманием, то уж сам Бог-Машина подобного не спустит. Познать на себе гнев бога Смотритель не желал, посему и ограничивал себя лишь кроссвордами да табаком.

Платят таким как Граутштайн немного, но седому ветерану трех войн, подрастерявшему конечности и органы на службе империи, лучше места себе не найти. Делать почти ничего не нужно, зато и траты на жизнь мизерные, знай лишь табак покупай с кроссвордами, да еду с собой приноси. Смазка и питание всем протезам в вотчине Бога-Машины не требуются, а на них такие как Йозеф, почти всю свою пенсию и заработок обычно и спускают. Что и говорить, удачно он пятнадцать лет назад рискнул, юзом разворачивая свою бронемашину, чтобы прикрыть её стальным боком молодняк клана Хорус, попавший под кинжальный огонь салларийских пулеметчиков. От обвинения в сознательной порче техники хитрому гному удалось отбрехаться заклинившим рулём, а вот Фридрих кир Хорус услуги не забыл, подкинув спасителю своих засранцев теплое местечко под старость.

Эх, были же времена. Гном ухмыльнулся, вспоминая бледные рожи салаг, часть из которых точно испачкала себе штаны.

Привычно бросив косой взгляд на крупную выпуклую линзу телеприемника, старый гном убедился, что у храма для него пока поручений нет. Что же, значит можно и чаю заварить. С крошками ароматного гриба, с черным перцем, солью и долькой сливочного масла. К этой дряни Йозефа еще тридцать шесть лет назад один военнопленный приохотил. Азиат был всем азиатам, глаза узкие как щели, морда широкая, прямо лопата с глазами. Какой болтун был! Всё про своё Дао твердил, да что милость неба его не оставит. Вот про последнее очень зря, особенно при высокопоставленных офицерах. Гномы неба не любят, давит оно на них. Пристрелили болтуна тогда, буквально за день до перемирия. Ничем его небо от Бога-из-Машины и не отличается, разве что последний прямо говорит, что в живых мира Кендры он не верит.

Хриплая сирена, гулко взвывшая под тесными сводами храма, заставила ветерана врасплох. Неловко дёрнув искусственной конечностью, гном облил себя жирным тягучим кипятком, от чего и заорал как резаный. Кинулся инвалид, правда, не к вязанке ветоши, лежащей в шкафчиках около древнего чайника, а к телефонному аппарату без наборного диска. Схватив трубку, шипящий и подвывающий старик дождался, пока установится связь, чтобы тут же заорать адресату:

– Храм Бога-Машины 3-го уровня Каллосского хребта! У нас Творение! Смотритель Йозеф Граутштайн! К подготовке приступил!

Всё, теперь можно бросать трубку назад и нестись к ветоши, оттирать соленую и жирную дрянь, которая, как казалось бедолаге, уже наполовину сварила левую сторону груди. Сама «подготовка»-то оторви и выбрось – подкатить тележку, да накрыть её простынкой, а вот чаёк дел натворил…

К моменту, когда под потолком вторично взвыла сирена и начала мигать красная крутящаяся лампа, в храм Бога-Машины уже ворвались новые личности.

– Слава вечному царству! – патруль из четырех вооруженных короткими автоматами гномов поприветствовал Смотрителя, скрещивая перед грудью предплечья и сжимая кулаки.

– Вечная слава! – проделал тот же стандартный салют Йозеф, запахивая свою гимнастёрку. Скрыв горящую огнем кожу, старик сварливо поинтересовался, – Перчатки не забыли, молодежь?

– Обижаешь, дядька Йозеф, – шмыгнул носом самый здоровый из бойцов высланного в храм патруля, достав из-за пояса пару длинных толстых перчаток, – Вот, как ты и советовал, с асбестовым покрытием. Ни одна зараза не вырвется!

– Сам ты зараза, – покачал головой старик, вновь доставая свою трубку, – Вы в первый раз же? Точно, полгода ж ничего не было. Так вот, сразу предупреждаю – кто бы не вылез, вы делаете только то, чему вас учили, понятно? Никого не бить!

– А если изалий… – робко начал спрашивать чернявый молодец с кипой непокорных волос, перехваченных ремешком.

– Никаких «если»! – гневно рявкнул старик, со звоном ударяя железной рукой по столу, – Даже если орочий багатур полезет с хреном по колено! Все строго по правилам!

Автоклав в центре храма загудел, начиная заполняться зеленоватой жидкостью. Удерживающие его под углом крепежи двинулись вперед, переводя гигантскую банку в строго вертикальное положение. Процесс Творения начался. Молодые вояки наблюдали за заполняющейся колбой с раззявленными ртами, заставляя ветерана досадливо кривиться. Зеленые как лопухи, учились спустя рукава, видно же. Вон, даже винтовки держат, как девка поросенка. Надо бы поостеречься.

– Объясню вам, дурням, еще разок, пока время есть, – пыхнул молочно-белым дымом старик, тут же ярясь, – А ну сюда слушать, камнегрызы бестолковые! Банка еще десять минут наполняться будет!

– Слышь, старый пень, – разомкнул губы ранее молчавший парень с ершистым взглядом записного хулигана, – Ты бы тон поумерил, а? А то в зубы дам.

…и тут же растерянно заморгал, глядя в два больших круглых дула. Старик, ловким змеиным движением выудивший из-за пояса обрез, ухмылялся как енокрот, уволокший вязанку колбас из-под носа нерасторопной купчихи.

– Если вы сейчас обосретесь, Бог нас проклянет, – слова инвалид едва ли не выделял интонацией, – У меня от его проклятия откажут протезы. Рука, нога, почка, а еще слуховой. Но выбить паре из вас то, что заменяет мозги, я успею. А может и не буду. Гном, рядом с которым не работают механизмы, будущего не имеет, хоть это вы должны знать. Ну что?

– Всё-всё, мир, дед, мир! – выставил обе руки хулиган, – Мы слушаем! Ганс, скажи своему дяде!

– Молчим и слушаем! – отрывисто рявкнул сбледнувший с лица молодой родственник Смотрителя.

– То, что оттуда вылезет, – махнул обрезом Йозеф в сторону почти заполнившегося бака, – К нашей истории отношения не имеет, понятно вам? Тирский эльф ли, орк, славноверный гоблин, северный мохноног, да хоть вассур четырехкопытный, без разницы, понятно? Это будет душа из чужого мира в теле, сделанном богом! Как бы оно не выглядело, наша задача аккуратно его взять, на каталочку положить, в распределитель отвезти, бумажки подписать и уйти, понятно вам?!

– А перчатки что тогда? – почти обиженно прогудел Ганс, разглядывая купленное на кровные деньги «оборудование».

– Они тебе еще как пригодятся, – прокряхтел инвалид, крепко затянувшийся табаком, – Эти Сотворенные не всегда мирные. Брыкаются иногда без памяти, кусаются, волшбой от них пыхает, да и проблеваться могут вон той жижей. Но ты его бери нежно, обращайся аккуратно. Кто знает, может именно этот тебя и спасет, пока ты свою Марту в закоулке за сиськи дергать будешь…

В автоклаве тем временем уже постепенно формировался гуманоидный силуэт. Выглядел он с точки зрения гномов как еле заметная на фоне густой зеленой жижи тень, становящаяся всё плотнее и плотнее. Был бы среди них хоть сколько-нибудь понимающий в алхимии, биологии или химерологии индивид, то того бы поразило, с какой скоростью идут реакции Творения внутри оборудования храма. Там, где наука и техника достигали хоть каких-то результатов за месяцы кропотливого труда, божественная технология справлялась за считанные секунды, порождая совершенство. Не физическое, не психическое и даже не духовное – а биологическое совершенство клеток, органов и нейронов совершенно нового тела, часто обладающего весьма таинственными способностями.

– Стрейны, савэджи, хазарды, – тем временем громко перечислял старый гном, подошедший к резервуару вплотную, – Эти посланники бога убивают всю эту дрянь. Охотятся за ней, вынюхивают, выслеживают. Убивают. Чтобы вы, молодые дурни, могли спокойно стрелять во врагов империи, не беспокоясь за оставленных дома жен и детей. Это благословение Бога-из-Машины, его дар нашему миру. Мы должны их принимать со всем гостеприимством, как бы они не выглядели, ясно вам, балбесы?

– Ясно, чего уж там, – ответил за всех племянник, – Дядь, ты нас извини, если что. Эти посланники по нашим коридорам не ходят.

– Это ты не ходишь по коридорам, где ходят они! – весело гыгыкнул дед, достающий из-за пояса потертые перчатки, – В империи у нас их маловато, что есть, то есть, но они либо в самом низу, либо на самом верху обретаются. Делать им возле вас, молодых дураков, нечего.

– Это почему же? – полюбопытствовал хулиганистый, тоже подходя вплотную к огромной зеленой банке.

– Потому что мы тут в безопасности живем, – пробормотал инвалид, тут же повелительно вскрикивая, – Все назад! Сейчас воды отойдут!

Сразу же после его слов зеленоватая капсула чуть приподнялась над своим основанием, позволяя наполняющей автоклав жидкости с шумом и бурлением вытекать сквозь небольшую щель. Похожая на разбавленный зеленый кисель жижа с бульканьем исчезала в небольших, забранных решетками сливах, постепенно освобождая емкость с находящимся внутри телом. Спустя пару минут толстое стекло уехало еще выше, лишая опоры бессознательное тело нового Творения бога.

– Мда… – озадаченно промычал чешущий подбородок Смотритель, ради такого дела даже стащивший с руки перчатку, – Что это такое?

Представшее глазам гномов тело не напоминало ни одну из известных рас. Длиной с высокого представителя их расы, оно было необычно тощим – ребра, жилы и мышцы свободно проглядывали сквозь почти прозрачную кожу. Длинные белые волосы, облепившие череп и спину существа, вообще не вызывали каких-либо аналогий. В глаза ветерану бросились пальцы рук новосотворенного создания –тонкие и гибкие.

– На человека похож, смотрите уши какие, – умно покивал Ганс, носком сапога показывая на круглые уши создания, одинаково способные указать как на человеческую, так и на гномью расу, – Просто тощий человек. Наверное.

– Человек – это всегда хорошо, – приободрился Йозеф, – Найдем куда приткнуть, кем бы он ни был. Сыпаните на него пылью фей, проверим, волшебник или нет?

Синеватая и чуть светящаяся пыль налипла на спину мокрого существа без всяких последствий, разве что вызывая улыбки облегчения на лицах гномов. Не волшебник – значит и не шарахнет ничем.

– Хорошо, – удовлетворенно пробурчал старик, вытягивая ручку технического душа и щедро поливая спину лежачего, – Так, закончил, переворачиваем.

Перевернутое создание вызвало еще больше вопросительных и завистливых хмыков. Оно определенно принадлежало к мужскому полу, причем принадлежало хорошо так, увесисто! В остальном… кроме чрезмерной худосочности и жилистости, ничего сказать не могло. Лицо? Да, хорошее лицо, нос прямо как у самых породистых князей, подбородок рубленый, как у потомственного комиссара, благородная и смазливая рожа, что уж там говорить. Да еще и с почти белыми волосами. Но раса-то, раса какая? Для каждого первого гнома этот вопрос первостепеннейшей значимости, а тут и ответа нет!

Точнее, есть, но расплывчатый.

– Это либо худой высокий гном, либо низкий и дохлый человек, – наконец-то определился Граутштайн, удовлетворенно кивая сам себе, – Хорошее Творение. Берем его, ребяты!

Водруженное на каталку тело задёргалось в конвульсиях. Опытный Смотритель, уже принявший с пару десятков творений бога, тут же велел схватить бессознательное существо за затылок, а сам живой рукой аккуратно открыл телу рот. Оно тут же изрыгнуло из себя едва ли не галлон зеленой жижи, облив одного из молодых, а потом расслабилось, вытягиваясь на каталке.

– Всё, ребята, всё! – заторопил инвалид продолжающих разглядывать пришельца парней, – Быстро его в распределительный, а потом назад по постам! Мне еще отмывать храм! Всё интересное закончилось! Бегом, молодые!

Сегодня, Йозеф Граутштайн, опытный и мудрый ветеран броневойск, не допустил ни единой ошибки, как Смотритель. Выполнил свой долг, наставил на путь разума молодых, принял новое Творение Бога-Машины. Но, сам того не ведая, он ошибся в одном из своих утверждений.

Всё интересное только планировало начаться.

Глава 1 С богом

Потолок – штука странная. Как только его увидел, то сразу, моментально понял, что случилось нечто экстраординарное, ошеломляющее и совершенно точно неожиданное. Скользя взглядом по бугристой ноздреватой побелке, я, вынырнувший из мягкого забытья, не сразу понял причины моей настороженности, но тут же пустился в анализ окружающей обстановки.

У меня ничего не болело, голова соображала ясно. Этого не могло быть, такая роскошь не для умирающего в больничной палате, если он достиг состояния, что даже укол морфия приносит лишь облегчение на час, которое измученное тело проводит в спасительном забытьи. Первая странность. Второй же был сам потолок – для человека, с самого раннего детства носящего очки с диоптриями в минус семь, увидеть в столь мелких деталях потолок значило… невозможное. Даже будучи пьяным по молодости в крутую вертолетную дугу, я всегда бережно снимал очки перед сном. Но сейчас отчетливо вижу побелку, не замечая ни малейших признаков привычного тени оправы по краям зрения.

Удивительно, как небольшая странность со зрением отодвинула и смазала куда более сильные ощущения, что должны были запомниться от моих последних… месяцев.

Впрочем, долго разлеживаться я себе не дал. Вместе с ясностью мысли и непривычной остротой зрения, ко мне вернулась еще и жажда действия, сигнализирующая, что необходимо срочно изучить обстановку. Скверно побеленный потолок никоим образом не прояснял, куда я попал и в каком качестве. Пора принимать решительные меры, как и готовиться к их последствиям. Возможно, после того как я перевернусь, на меня навалится всё, чего опасаюсь – болевое и наркотическое отупение умирающего, у которого начались галлюцинации. Только вот терять мне нечего.

…так я думал до момента, пока не повернул голову набок. Сразу после этого, сам не понял, как подскочил на одном месте, переходя из лежачего положения в позицию «на карачках», беспрестанно вертящим головой, с высыпавшим по спине ледяным потом. Клетки! Стены в крупных клетках с толстой тканевой основой! Это сумасшедший дом!

Стоп. Спокойно. Вскочил? Сам смог пошевелиться, да еще и так резко? Запретив себе дергаться и делать поспешные выводы, я вернулся к анализу обстановки.

Действительно, камера, иначе и не назвать, была с мягкими стенами. Проложенные по периметру потолка трубки, похожие на лампы дневного света, обеспечивали помещение хорошей степенью освещенности. Дверь… тоже обитая мягким, но не так интересна, как стена, в которой она присутствовала. На стене было множество крупных букв на незнакомом языке, которые я, почему-то, смог читать. Странные символы, выполненные в виде скупых комбинаций черточек и точек, прекрасно воспринимались моим сознанием.

Вы не заключенный. Не проявляйте агрессию. Следуйте инструкциям:

Осмотрите себя. Проанализируйте увиденное.

Извлеките из куба одежду и пищевой набор. Оденьтесь, утолите голод и жажду.

Когда будете готовы, нажмите кнопку с подписью «Вызов». Она находится у двери.

Ожидайте, за вами придут.

Не похоже это на шутку. Учитывая, что других вариантов у меня особо-то и нет, последую любезно предоставленным инструкциям. Сидеть на одном месте, офигевая от того, что понимаю совершенно точно чуждый мне текст, я посчитал недостаточно продуктивным. Чудес уже накопилось изрядное количество, но видения общей картины происходящего я по-прежнему был лишен.

Следующим из них стало ложе, на котором я провел всё это время – оно было здоровенным параллепипедом без острых углов и твердых поверхностей, настолько большим, что на него бы в обнимку поместились два коня или отъевшийся верблюд. Кинув еще один взгляд на дверь, я убедился, что и она необычайно больших размеров. Она… или же я маленький?

Осмотр тела показал, что мне оно ранее не принадлежало точно. Жил я здоровяком, под метр восемьдесят ростом и честных своих 120 килограммов местами излишнего веса. Впрочем, меня не так поразили сухие и жилистые руки с длинными пальцами, выпирающие ребра или же впалый живот, как появившиеся волосы. Могучие и густые, цвета светлой соломы, они спускались буйной гривой едва ли не до задницы. Так, был высоким крепким шатеном, а стал тощей бло… Поспешная инвентаризация паха показала, что всё-таки принадлежу к мужскому полу. Хорошо так принадлежу, с таким мужским достоинством не стыдно и к баскетболистам мирового уровня в душевую зайти. Ну, поболтать там о своем, то да сё…

После минутки самоиронии, уделил пристальное внимание коже, особенно на сгибах локтей. Никаких дырок от уколов, никаких синяков, ни намека на опрелости. Остается лишь подбить итоги – я жив и здоров, пребываю в ясном уме и сознании, но… не в своем теле. Последнее меня не очень смутило, сложно соскучиться по пораженной метастазами плоти, отживавшей свои последние дни. Вопросы жизни и смерти меня пока не сильно беспокоили. Возбуждение неизвестности сменилось спокойным, слегка созерцательным любопытством.

Думается, что я далеко не первый в этой камере с мягкими стенами.

Куб, стоящий недалеко от двери, оказался таким же мягким, как и стены, но его верхняя часть спокойно снялась, демонстрируя содержимое – несколько ломтей плотного сероватого хлеба и две небольших фляжки с пробковыми затычками, лежащих на аккуратно сложенной одежде. Первым делом я прикрыл наготу – трусы и майка из мягкой ткани, штаны и рубашка из более жесткой. На ноги впору пришлись мягкие тапки из очень плотной шерсти. Всё «обмундирование» было белого цвета, очень напоминая больничный наряд в какой-нибудь респектабельной клинике, где такие наряды есть наряду с мягкими стенами и сильными санитарами.

Несмотря на то, что есть и пить не хотелось совершенно, я впился зубами в хлеб, решив во всем следовать инструкции. Не пожалел – как только язык распробовал вкус еды, живот тут же скрутило голодным спазмом. В одной из фляг оказалась чистая вода, слегка отдающая металлическим привкусом, в другой булькала густая йогуртообразная смесь с отчетливым привкусом молока и грибов. Употребив смесь с хлебом, я заполировал трапезу чистой водичкой, а затем смело нажал кнопку «вызов», обнаружившуюся рядом с дверным проемом. Торчать у двери показалось мне глупым решением, поэтому я вернулся к гигантскому ложу, присев на его край.

С внушительным лязгом дверь творилась, впуская внутрь двух слегка удивленных на лица субъектов в военной форме. Последнее понять было несложно – погоны, широкий ремень с кобурой и короткой деревянной дубинкой, фуражки. Чисто выбритые, короткие прически, надраенные до блеска высокие сапоги с очень толстой подошвой. Оба субъекта очень сильно напоминали невысоких людей, но некая диспропорция конечностей меня неприятно дернула. Что-то с ними было слегка не так, но определить это влёт я не мог – сказывалась легкая растерянность.

Не каждый день ты попадаешь в новое тело из затхлой палаты городской клинической больницы номер восемь города Воронежа.

– Мы проводим вас на собеседование, – хриплым юношеским баском проговорил один из вошедших, – Вы будете себя хорошо вести?

– Буду. Но у меня есть вопросы, – честно признался я сразу и во всем.

– На собеседовании вам всё объяснят, – заверил меня парень с смертельно серьезным видом.

Очень хотелось никуда не идти, а срочно сесть и тщательно обдумать внезапно нарисовавшийся вопрос – каким образом мы друг друга поняли? Я говорил на русском, а невысокий парень в военном использовал гортанную, очень богатую на звонкие согласные, речь. Тем не менее, смысл его слов, интонацию, даже мимику… проще говоря, я получил весь информационный пакет, который мне хотели передать. Собеседник тоже меня явно понял. Загадка. Хочу знать. Но… меня же вроде и хотят отвести туда, где все объяснят?

– Ведите, – встал с ложа я.

Вышли мы из камеры в просторный и хорошо освещенный коридор, по которому пришлось пройти буквально пять десятков шагов. Сама прогулка ничем не могла впечатлить, сплошное серое покрытие пола и стен, напоминающее бетон, да белые трубки освещения, разве что встреченная по дороге парочка дверей была куда меньше по габаритам, нежели размеры проема у моей камеры. Эти дверки как раз подошли бы моим конвоирам или мне, а вот та, возле которой мы остановились, вновь была амбарных размеров. Загадочно.

За дверью оказалась пустая комната, ничем не отличимая по отделке от коридора, кроме пары деталей – посреди просторного помещения стоял квадратный деревянный стол, возле которого имелось два стула. Один из них был занят персоной, телосложением весьма напоминавшей доставивших меня сюда солдат. Персона выглядела как сухой поджарый джентльмен, чей возраст неторопливо и с достоинством приближался к полусотне лет. Короткий ежик наполовину седых волос, узкие очки без оправы, строгие черты лица с упрямо выдвинутым подбородком, опирающимся на сложенные на столе руки. Одет он был в черную военную форму, очень похожую на обмундирование парней с дубинками, но качеством определенно выше. Блекло-голубые глаза с бледного лица, явно давно не видевшего солнца, внимательно меня изучали.

Я молча встал, осматривая комнату. Несмотря на вопиющий аскетизм убранства, одна деталь привлекла внимание – у стены в ряд стояли стулья… Самых разных размеров. От небольшого, напоминающего барный с короткой спинкой до чудовища, которое подошло бы разве что человекоподобному слону, существуй такой на самом деле. Полтора… нет, два десятка разнообразных сидений, плюс свободное, установленное за столом точно напротив сидящего.

Отвечающее моим размерам.

Чем дальше, тем страннее.

– Здесь не очень комфортно, – разомкнул губы сидящий за столом человек (?), – Если обещаете, что будете вести себя столь же разумно, как и с момента вашего пробуждения, то я приглашу вас в мой кабинет. Там гораздо уютнее, можете мне поверить.

– Не вижу ни одной причины менять своё поведение, – осторожно высказался я, не отводя глаз от мужика. Ответ ему определенно понравился, тонкие губы разошлись в короткой и острой ухмылке.

– Ловлю вас на слове, – он встал, делая жест в сторону неприметной двери в другом конце зала, – Пройдемте.

Кабинет был действительно куда лучше! В этой обители папок и книг, со стенами, обитыми деревянными резными панелями и теплым светом самой наиобычнейшей люстры, я выдохнул так сильно, что казалось, поднял пыль со стеллажей. Всё-таки, когда весь известный тебе мир состоит из комнаты с мягкими стенами, бетонного коридора и допросной с кучей сидений, поневоле напрягаешься куда сильнее, чем осознаешь. Этот мужик определенно был в курсе такого эффекта. Да и стулья тут были куда удобнее и мягче. А уж то, что хозяин этой берлоги бюрократии оставил конвой в первой комнате, так вообще мне очень понравилось.

– Итак, прежде чем мы начнем… – продолжил он, сев уже за свой забитый папками стол, – …я считаю необходимым сделать несколько объявлений. Готовы ли вы их внимательно выслушать, не перебивая и не задавая вопросы?

– Готов, – тут же кивнул я. Вопросов в голове было миллион, от «где я?» до «для кого был тот сверхстул?», но что-то мне подсказывало, что все эти надписи на стенах, инструкции, продуманное поведение – всё это и предназначено, чтобы как можно легче наладить структурированный диалог между двумя неизвестными.

– Отлично, – вновь собрал руки под подбородком военный, – Итак, первое. Меня зовут Кристоф Хейзел, здесь и сейчас я представляю царство Кригстан. Мы ничем вам не обязаны и ничего не должны. Всю помощь, поддержку, информацию и советы вы получаете как знак доброй воли царства, а значит, не имеете ни малейшего права что-то требовать. Это понятно?

– Понятно, – приободрился я, получив очередное доказательство, что являюсь далеко не исключительным попаданцем… куда бы я не попал. Отработанная у них тут технология – в комнате идёт отсечка истерящих, конвой отсекает агрессивных, короткое собеседование определяет степень адекватности, а вот и новая стадия – мне ясно дали понять, что какие-либо требования будут восприняты… без понимания.

– Второе, – сухо кашлянув, продолжил Кристоф, – Даже если наш разговор пройдет либо внезапно окончится в самой ужасной манере, вас всё равно доставят на поверхность, предоставив одежду, еду и свободу. Предвосхищая напрашивающийся вопрос, уточню – поверхность обитаема, большая часть разумных, населяющих этот мир, именно там и живет. Но об этом позже, пока мне нужно, чтобы вы поняли, что здесь вам ничего не угрожает.

Вопросов становилось всё больше, но я благоразумно прикусил себе язык, лишь выжидательно рассматривая Хейзела, всем своим видом демонстрируя готовность слушать и вникать. Вновь мелькнула поощрительная улыбка.

– Вы умерли от старости или затяжной болезни, землянин? – вопросил владелец кабинета, прищуривая глаза. Я почувствовал, как земля зашаталась под моим стулом, а ладони вспотели. Ведь не ослышался же? Он действительно это сказал?!

– Вы далеко не первый и, надеюсь, не последний, кто оказывается в нашем мире после смерти на Земле, – продолжил военный, – Думаю, вы уже заметили, что приём «гостей» у нас отработан довольно хорошо. Информация специально подается дозированно, чтобы воскрешенный принял новые для себя реалии спокойно и рассудительно. Увы, чаще всего подобные вам ведут себя… нерационально. Некоторые впадают в истерику и буйство, большая же часть начинает лихорадочно задавать вопросы, кричать, обвинять нас в похищении… иногда приходится тратить дни, чтобы подготовить такого как вы к рациональному разговору. Счастливым исключением являются умершие от старости или в итоге затяжной болезни – эти люди обычно успевают как следует сжиться с мыслью, что их земной путь окончен. Оксюморон, конечно, но… я угадал?

– Да, – выдавил я пересохшими губами, – Болезнь.

– Замечательно, значит вы готовы к жизни новой. Готовы здесь и сейчас. Не собираетесь кидаться на окружающих, кричать, что вы под наркотиками, звать маму, президента или бога. Вот последнее делать вам точно не рекомендую, так как бог у вас теперь точно есть. Извините, тороплюсь, нарушаю регламент. Несмотря на то, что, как я уже и сказал, вы далеко не первый, но событие отнюдь не рядовое и вовсе не частое. В среднем я провожу такую беседу раз в полгода-год.

– Мне бы что-нибудь попить, – каркнул я. Новости о том, что я воскрешен, были не особо свежими – легко было догадаться по-новому, хоть и костлявому телу. Но вот та легкость, с которой этот весьма серьезный на вид человек, явно не гнушающийся умственным трудом, заявил о том, что у меня теперь есть бог… она пугала. Это было сказано небрежно, мимоходом, с иронией. Как будто стиральную машинку подарили!

– Сейчас организую, – с готовностью кивнул офицер.

Пятиминутка на горячий напиток, вновь отдающий богатым грибным привкусом, оказалась достаточной, чтобы я вновь взял себя в руки. Разговор продолжился.

Бог-из-Машины, Неверящий Бог, Повелитель Механизмов… у этой сущности было много имен, но ни одного, на которое он бы откликнулся. Именно это таинственное божество выдёргивало души умерших с Земли и воскрешал их, создавая тела здесь, в Кендре. Разумеется, не просто так. За все полагается платить.

– Что вы видите?

– Колбу, – ответил я, разглядывая демонстрируемый контейнер, – Наверное, вы спрашиваете, вижу ли я красное сияние, исходящее от заключенной в нее жидкости. Так?

– Именно так, – удовлетворенно кивнул Хейзел, убирая резервуар, – Это зовётся ихор. Все носители этой мерзости будут также светиться для вашего взгляда. Их вам и нужно будет уничтожать, закрывая сделку с Богом-Машиной. Уничтожите достаточно – и он покинет это тело, оставляя вас полновластным его хозяином, свободным от всех обязательств.

– Не думаю, что эти носители безобидные существа, – покачал головой я, – Да и мой опыт в уничтожении кого-либо просто отсутствует, если мы не имеем в виду мух. Не справлюсь.

– Печально это слышать, – развёл руками Кристоф, – Только выхода у вас, можно сказать, нет. Я не зря упомянул, что бог теперь всегда с вами. Тело, в котором вы находитесь, есть божественный гомункул, способный на невероятные вещи. Но также оно – надзиратель, судья и палач, который позаботится о том, чтобы вы выполнили свою часть сделки. До процедуры имянаречения вы можете… как бы помягче выразиться? Отказаться. В таком случае мы проследуем в храм, где вас поместят в специальный резервуар. Сила Бога-из-Машины быстро и безболезненно растворит ваше тело, а душа вернется туда, где до этого пребывала. Все просто.

Такой вариант мне не понравился. Конечно, к самому этому богу-машине у меня был вопрос, зачем для истребления каких-то монстров понадобился я, никогда никого крупнее кролика не убивавший, но дилеммы перед собой не вижу. Есть новая жизнь, новое, совершенно здоровое тело, которое, если верить словам Кристофа, еще и обладает какими-то преимуществами. Расплатиться истреблением опасных существ за шанс начать новую жизнь? Это вполне соответствует моим убеждениям. Могло быть и хуже, например – молитвы. Что может со мной случиться в самом худшем случае? Смерть.

Это мы уже проходили.

– Смерть – это не выход, – постановил я, принимая решение и успокаиваясь, – Это вход.

– Прекрасная сентенция для Должника! – сухо хохотнул Кристоф Хейзел, тут же выдавая пояснение, – Таких как вы чаще всего зовут Должниками, подчеркивая, что вы не по своей воле встали на тропу истребителя монстров. Сами же себя вы называете Детьми или Кидами. Кстати, один из первых Должников и ввел в обиход многие термины, которыми сейчас пользуется большинство разумных рас Кендры. Вы называете такие слова «англицизмами».

– Как его звали?

– О… вот здесь он допустил ошибку, которую я настоятельно рекомендую вам не повторять. Он назвал себя Саваоф Ганджатрак. Его история…

Мне довольно доступно объяснили, что ошибкой будет как оставить себе своё старое имя из первой жизни, так и выбрать нелепое новое. Несмотря на всю пользу, приносимую Должниками, их много где не любили. Их, Бога-из-Машины, либо просто старые души из чужого мира. Умение слиться с толпой, по словам моего собеседника, сможет неоднократно спасти мою шкуру. Тревожный звонок, но я его воспринял как само собой разумеющееся. Услышанное уже туманило мозг, будоражило его неясными перспективами, толкало под руку поскорее все это закончить, чтобы увидеть совершенно другой мир.

Хорошо, что я помер довольно въедливым и занудным старым пердуном. Душить прекрасные порывы для меня было естественнее, чем дышать. Особенно, если они принадлежали не мне.

– Знаете, чего я не вижу, господин Кристоф? – осведомился я, поднимая взгляд на офицера, – Не вижу причин вашей заинтересованности во мне. Ни личной, ни царства Кригстан. Это настораживает, вызывает недоверие. Почему вы мне помогаете?

– Все Должники недоверчивы и циничны с первых же секунд своей новой жизни, – посетовал мой собеседник, извлекая пепельницу и сигареты из ящика стола. Я внимательно осмотрел курительные палочки – грубые, без всякого намека на фильтр, но очень плотной забивки. Прикурив и выдохнув в воздух облако необычайно плотного белого дыма, Хейзел приступил к объяснениям, – Во-первых, вы уничтожаете опасных для общества химер. Все живое, что носит в себе следы ихора, одержимо голодом, а мясо живых – лучший источник нужных им веществ. Прибавьте изменчивую природу этих тварей, тут же тратящих поглощенное на улучшение себя, и получите монстров, которые вечно хотят жрать. Несмотря на то, что усилия Должников лишь плод их сделки с Богом-Машиной – действуете вы в интересах живых.

– Этого недостаточно, – с извиняющейся улыбкой заметил я.

– Да, поэтому есть и во-вторых, – энергично кивнул представитель Кригстана, – Как я уже говорил, если кид выплатил свой долг Богу-из-Машины, то получает свободу. Но не только её. Бог вместе со своими уходом разблокирует у тела возможность размножаться. Ни одна страна в мире не откажется от опытного охотника за тварями, обладающего генами божественной сборки, понимаете меня? Это аристократический титул, богатство, слава – даже если бывший Должник будет занят только писанием мемуаров и осеменением дамочек!

– Всего лишь из-за идеальных генов? – поднял брови я.

– Вы не представляете себе возможности вашего тела и ту наследственность, что у него может быть, – покачал головой мой собеседник, – Поверьте, большинство цивилизованных и разумных наций всячески привечает Должников. За тех из них, кто приблизился к выплате долга, иногда случаются и немаленькие военные конфликты!

– А…

– Думаю, на сегодня хватит. Вам нужно переварить информацию, продумать вопросы, мне – заняться основной работой. Давайте пройдем процедуру имянаречения, а заодно узнаем, наконец, вашу расу и направленность. От них будет зависеть то, что царство Кригстан захочет вам предложить.

Дело оказалось не быстрым. Предоставив мне возможность закопаться в несколько сборников имен и фамилий, сам Хейзел исчез из поля зрения почти на час. Вернулся он, с натугой толкая перед собой приземистый и тяжелый шкаф на колесиках, на крышке которого была пологая выемка, напоминающая утопленную в плоской поверхности миску. В эту выемку мне полагалось опустить правую руку, плотно прижаться ладонью к ее основанию, а затем произнести свое новое имя. Только его и ничего кроме.

Сунув руку в «миску», я внятно и отчетливо произнес:

– Магнус Криггс.

Всегда хотел звонкое и готичное имя. Грубое, резкое, злое на звук.

– Хорошее имя, господин Магнус, – тут же приободрил меня Кристоф, склоняясь над стенкой шкафа, – а вот над фамилией вы явно долго не думали. Ну что же, польщены всем царством, польщены… секундочку…

Над неуклюжим дребезжащим ящиком внезапно вспыхнула яркая и сочная… голограмма. Графики, столбцы, цифры – всё это зарябило у меня в глазах, пришлось сунуться носом едва ли не в сам аппарат, чтобы хоть что-то понять. Не вышло.

– Не мешайте, Магнус, – процедил Кристоф, властно оттирая меня плечом, – Вы это сможете увидеть в любой момент безо всяких калкулюсов, а вот я только так, только так…

Наконец, через пару минут мой собеседник закончил разглядывать пиктограммы, чтобы обернуться ко мне с видом, выражающим разочарование и замешательство.

– У меня для вас есть хорошая и плохая новости, господин Магнус, – военный не глядя щелкнул незаметным переключателем сбоку у ящика, гася голограмму. Его лицо скучнело на глазах, принимая особенный, «казенный» вид, – Хорошая новость в том, что вы – гном…

– А плохая?

– Вы, к моему глубокому прискорбию… харизмат.

Глава 2 Познать себя

– Поезд «Цунгшоссе-Фалленторн» прибывает на пятый путь! Внимание!! Поезд «Цунгшоссе-Фалленторн» прибывает на пятый путь! Время стоянки – 10 минут!

Платят крикуну, наверное, отменно. Столь мерзкий и срежещущий голос должен быть редким талантом, иначе и не скажешь – взрезал он шум вокзала как раскаленный нож режет масло. Маэстро репродуктора, что и говорить. Интересно, с ним дома жена спорит вообще или молча соглашается вообще со всем?

Тихо злобствуя и глубоко напялив фуражку, я поволок свой чемодан к останавливающемуся поезду. Окружающая обстановка давила на мозг духотой, сонмом воплей провожающих и прибывающих, в глазах пестрило от костюмов и размеров. Вокзал Каллосского хребта оказался крупным товарно-пассажирским хабом, через который проходили магистрали аж четырех соседних стран. Толкучка, вопли, суета… всё это давило на мозг хуже, чем натянутая по самое «не могу» фуражка!

Сам поезд внешне ничем не отличался от… виденных мной когда-то старинных фотографий. Здоровенный тягач, весь исходящий паром, волок за собой вереницу непривычно высоких и массивных вагонов. Сквозь окна, отодвинув занавески, на нас пялились самые разнообразные физиономии, большая часть которых принадлежала к человеческим и гномьим расам. Одежда… сплошь шинели, сюртуки, пальто, платья в пол на особях женского пола, кружева и шляпы.

– Мест нет! – рявкнул на меня гном в железнодорожной ливрее, только что соскочивший с подножки своего вагона, но при виде раскрытой мной книжки-«вездехода», тут же сменил тон на лебезящий и подобострастный, – Не имеем местов, уважаемый! Только билетные и стоячие! Вам в зад идти надо!

– Что?! – пораженно рявкнул я, впервые повысив голос в этом мире, – Что ты сейчас сказал?!

– В зад… поезду нашего. Там купе особые… – промямлил гном, серея кожей, а потом заблажил дурным голосом, – Извиняюсь сильно! Духотой голову задурило! В вагоны для знатных вам можно, там свободные есть! Сейчас позову, проводят! Сей момент! Не гневайтесь!

Черт, действительно душно. Зарекался же говорить, нельзя пока. Неразборчиво буркнув подбежавшему пацану в заломленной набок кепке, я шлепнул его по руке, потянувшейся к чемодану. Понятливо кивнув, он припустил вперед, вопя во всю глотку «пропустить вельможу». Против последнего я не возражал, народ споро уходил с дороги, а большего и желать было нельзя.

Ровно до момента, как двое кинувшихся из расступающейся толпы гномов не попытались сорвать с меня большую плоскую сумку-почтальонку, что висела у меня на боку. Один из них вцепился в чемодан, дергая на себя, второй, резанув небольшим ножичком по плоской широкой лямке, попробовал проделать тоже самое с сумкой. Им не повезло – лямка была выполнена из прочной ткани, чем-то похожей на армированный брезент. Рванув чемодан назад, я добился краткого полёта первого ворюги почти под колеса поезда, а второй, продолжающий с оскаленными зубами цепляться за сумку, получил от меня жестокий удар носком в пах. Мужик взвыл, цепляясь за сокровенное и падая на землю.

Эх, хорошо бы мне это было б всё выполнить, продолжив удерживать фуражку на голове, но подлый головной убор слетел, сволочь такая, на перрон. Толпа ахнула, встречаясь со мной взглядом, некоторые тут же подались назад, вжимаясь в остальных.

Гадство. Не Штирлиц я.

Фуражку назад, да покрепче, поглубже, пацана взять за ухо и слегка выкрутить, дабы он перестал пораженно на меня пялиться, вернувшись к своим обязанностям. Вперед, времени мало!

ВИП-купе тут оказались шикарные, чем-то похожие на вытянутые комнаты – длинный диван вдоль столь же вытянутого окна, богатые занавески, стол на пару персон, отдельная туалетная комната, кнопка звонка для вызова проводника или стюарда, черт знает, как их тут зовут. Больше всего меня заинтересовало ростовое зеркало, намертво закрепленное у двери. Зачем рассматривать ковры и изящные бронзовые светильники, стилизованные под свечи, когда есть куда более интересный объект исследований?!

Почтальонка, грубый серый камзол, рубашка, штаны, носки, тяжелые ботинки, майка и трусы – всё это слетело с меня в мгновение ока. Спустя несколько секунд я стоял голым, жадно рассматривая себя в зеркало.

Костлявое жилистое тело бледнокожего доходяги. Пару-тройку сантиметров бы прибавить ногам, убавив у длины рук и было бы почти идеально, но и так неплохо. Непривычно, но раса обязывает, не человек я уже, хотя и вполне могу (а также планирую) в будущем им притворяться. Набрать бы еще килограммов десять-пятнадцать, желательно мышечной массы, получится отменный молодой человек. Лучше, конечно, десять – надо переходить на новые реалии, так как я уже не 120-килограммовый здоровяк выше 180 сантиметров, а вполне скромный хлюпик 160-ти.

Лицо… с таким лицом хорошо совершать подвиги, оно будет уместно на любом плакате, который может пропагандировать что угодно. Четкие, практически вырезанные черты лица, идеальной формы нос, тяжелый подбородок, губы… хрен знает какие губы. Не знаю я, как их назвать! Такие… идеальные. Высокий лоб, умеренные надбровные дуги, глубокие носогубные складки. Короткий злой ёжик белесых, как будто выгоревших волос. Не силен я в описании красоты, но с такой мордой только чистоту высшей расы продвигать, а то и мужское нижнее белье рекламировать. Либо делать и то и другое одновременно в изысканной бдсм-порнухе высочайшего класса.

Плохо только, что всё это богатство моментально уходит на задний план, стоит только увидеть мои глаза. Радужка насыщенного темно-синего цвета, пронизанная идущими от зрачка ярко-голубыми… наверное, их стоит назвать прожилками? Ломаные толстые линии такого контрастного оттенка превращали мои гляделки в нечто незабываемое. А еще они изменялись в размерах, стоило зрачку расшириться или сузиться. Впечатление было сногсшибательно неземное, как будто у меня медленно двигающиеся молнии в зрачках. В преступники с такими моргалами мне точно лучше не ходить, чего-чего, а цветных линз в этом мире нет. Я узнавал.

Сумка-почтальонка полетела в другой конец моего купе, а я, уже не сдерживаясь, прорычал:

– Заррраза!!

Несколько факторов должны были совместиться, чтобы я сейчас сидел в этом купе – свободный, хоть и злой до усрачки. Иначе как чудом, это назвать было бы сложно.

Первым и основным фактором была моя тщательно взлелеянная в прошлой жизни мизантропия. Метод общения? Угадай, что человек хочет, изобрази нужную маску. Ни в коем случае не умную, обязательно уязвимую, обязательно ищущую покровительства. Будь лоялен, будь в меру проницателен, будь отзывчив. Демонстрируй готовность к «сотрудничеству», пока твой собеседник не проявит свои истинные мотивы, либо не покажет их своим бездействием. Кристоф Хейзел съел мою маску готового подчиняться Должника. Слопал только так.

Не сразу, далеко не сразу. Четверо суток он меня медленно, но неуклонно подводил к мысли, что я должен не Богу-Машине, а всему этому миру в лице его замечательного царства Кригстан. От меня требовалось немногое – не забывать их доброту и гостеприимство, а когда «столь понимающий и многообещающий Должник выплатит свой долг – он будет знать, что здесь его ждут с распростертыми объятиями». До этого счастливого момента они были бы очень рады, если я буду прислушиваться к их советам.

Хейзел был ограничен, но выворачивал разговор так ловко, что я едва сумел догадаться, в чем именно. Оказалось – он не мог мне врать. С того момента, как это вышло на поверхность, его отношение ко мне быстро переменилось на жгучую, но бессильную ненависть. Я спрашивал, он отвечал. Уточнял…, и он снова отвечал. В рамках договора Кригстана с Богом-из-Машины. Такой договор, как оказалось, был у каждой страны, обладающей храмом, из которого выходили киды.

Киды. Дети. Не Должники. Наши дела с богом – только наше личное дело.

Вторым фактором было моё Направление Развития. Харизмат. Силачи, ловкачи, интеллектуалы – все они были кому-то нужны. Лидеры и дипломаты, вроде такого красивого меня, были бесполезны совершенно. Слишком слабые в боевых умениях, ни к кому не лояльные, привлекающие внимание, не имеющие возможности поддерживать темпы развития остальных. Я оказался «Неуловимым Джо», которого выкинули за порог, когда только кончился срок первоначального обучения.

И что-то подсказывало, что мне чертовски повезло.

Подобрав почтальонку, я начал доставать из нее свои записи, что сделал во время наших бесед с Хейзелом. Впереди была долгая неделя, наполненная стуком вагонных колёс, за которую я собирался отменно поработать, днём разбирая и систематизируя набранные данные, а по ночам – маясь в нервной полудрёме вместо сна. Именно так происходило обучение мозга новым языкам. Можно обойтись и без этого, но сообщать всем и каждому, что являюсь кидом? Нет.

Пора за работу.

Первым, за что я взялся, был мир. Не со слов изворотливого службиста, а со страниц учебников по истории.

Планета чуть больше Земли, совсем незначительно. Шесть континентов, если считать полюса. Мало народностей, много рас – большое генетическое разнообразие параллельной эволюции и прогресса. Причина такого явления? Боги. В этом мире они реальны, хоть и редко вмешиваются в дела смертных. Зато большинство войн было за веру. Остальное пока отодвигаем в сторону, оно не является важным. Разве что, кроме того континента, на котором нахожусь я. Его называют Лазантра, что в переводе с какого-то древнего языка означает «песочные часы», на них он и похож. В середине перемычки – ура, замечательное царство Кригстан и знаменитый Калосский хребет. Сейчас это миролюбивое и доброе государство ведет захватническую войну против нескольких стран третьего мира, находящихся в нижней половине «часов».

История. Вот тут всё было куда интереснее. До одного интересного момента, случившегося около 120 лет назад, история этого мира ничем принципиально не отличалась от земной. Технический прогресс в те времена замер где-то на отметке 1850-1900 года моего мира. Развитые расы грабили и покоряли менее развитых, начались первые индустриальные революции, гоблинов массово травили эльфийским гашишем, орочьи орды грабили прибрежные города, а некто Зауссман поднялся в воздух на первом в мире воздушном шаре.

Затем случился Интересный Момент, которые местные назвали более чем уместно – Полётом Драконов.

Повсюду в небе, над всеми шестью континентами, открылись порталы, через которые в несчастное кендрийское небо устремились сотни гигантских крылатых ящериц. Поначалу небо не было очень-то и несчастным, летописи со слов очевидцев говорили, что зрелище было неимоверно величественное и прекрасное. Но очень недолго, потому что вслед за огромными, великолепными и прочая драконами сквозь порталы сунулась какая-то совсем уж злая, чудовищная и ужасная хрень, больше всего напоминавшая колоссальные щупальца, длинной по несколько километров. Эти самые тентакли стали хватать благородных, изящных и прочая ящериц, ломая их полностью, а временами и затаскивая назад в порталы.

Разгорелся эпический бой, в котором гигантские, могущественные и прочая драконы лихорадочно драпали от щупалец, иногда попыхивая в тех огоньком, а агрессоры тщились добыть себе еще мяса летающих ящериц, напирая на порталы, чтобы протиснуться поглубже. Порталы трещали, драконы ревели, щупальца лезли… и это всё бы не кончилось добром, если бы местные боги не решили сказать своё веское слово.

Причину, по которой небожители вдарили только по неведомой дряни, пощадив изумительных, грациозных и прочая драконов, до сих пор не ясна, но итог был немного предсказуем – уцелевшие хтонические отростки втянулись в порталы, те закрылись, оставив Кендру праздновать победу. Как бы ура?

Нет, с этого момента всё и завертелось так, что Бог-из-Машины начал таскать в этот мир таких как я. Драконьи иммигранты принесли в этот мир магию, а в порванных, надкусанных, побитых и оторванных щупальцах, упавших на землю, любопытные разумные обнаружили ихор. Ну как не поэкспериментировать со столь интересными субстанциями?

Последствия иногда куда хуже самого события.

С тех пор в мире царит бардак и кутерьма. Технически отсталые народы, внезапно получив опасные игрушки в виде могущественных сил, начали высказывать своё веское «фи» ранее спокойно их грабившим промышленникам. Непризнанные гении уходили в леса, тщась обуздать страшную силу ихора, в результате плодя таких существ, что ум заходил за разум. Маги-самоучки, экспериментируя с заклинаниями, вовсю пытались переплюнуть доморощенных франкенштейнов, и иногда у них это получалось. Гномы, в большинстве своем любящие Бога-Машину и ценящие системный подход, создавали в подземных лабораториях таких химер, что убегали с визгом ужаса и гении со своими созданиями, и маги со своими демонами. Ну и сами гномы, естественно.

В общем, Кендре понадобились мусорщики. Киды.

Конечно, за сотню лет войн и катаклизмов, основной накал страстей спал. Кому-то по голове настучали благодарные смертные, кому-то боги, а к некоторым на огонек заглянули и сами выжившие драконы, которые, оказалось, имели сильную аллергию на большие скопления ихора. Киды в этом тоже принимали самое непосредственное участие. Дохли, конечно, как мухи, но принимали. За их честь и отвагу, вызванную, разумеется, не только благими порывами, но и пинками недремлющего Бога-Машины, самые цивилизованные страны лет 15 назад приняли решение помочь их любимому божеству в воспитании новых агентов. Этакая Организация Объединенных Наций, названная на здешний лад Конклавом Кендры, всеми своими жабрами души радеющая за мир без ихора.

И вот я тут. В мире, где технология, магия, биоугроза, драконы, боги, политика и экономика сплелись в загадочную камасутру, где и не определишь, кто кого кусает, а кого имеет. Почему-то об этом собака Хейзел ничего не сказал до моего имянаречения!

Впрочем, злиться на разумного за то, что он действует в своих интересах – несусветная глупость. Нужно возблагодарить высшие силы за то, что не сижу сейчас с кляпом и в кандалах где-нибудь в застенках, а наоборот, свободным соколом еду в самый настоящий лагерь подготовки для новых кидов.

Откинувшись на кресле, я закурил скверную пахучую папиросу, перхая с непривычки белым дымом. Что из плюсов моего положения? Я одет, обут, свободен, даже слегка вооружен. У меня есть ровно год до момента, когда боженька призовет на активную службу. Полгода меня будут бесплатно тренировать и обучать, затем свобода. Есть документы на имя Магнуса Криггса, молодого гнома 22-ух лет от роду. Есть дорожная книжка-«вездеход», которая должна меня бесплатно довести до самого лагеря Крозендрейк. Можно ли ожидать большего? Нет. Разве что леденец не дали и в попку на прощание не поцеловали. А кроме всего этого, я теперь не человек и не гном, а кид. Здесь есть свои… нюансы.

Докурив, я вдавил бычок в пепельницу, провернув его для надежности несколько раз, затем откинулся на спинку кресла, прикрыл глаза и негромко произнес:

– Характеристика!

В темноте под закрытыми веками развернулась красочная разноцветная таблица:

Характеристика:

Имя – Магнус Криггс

Раса – гном

Прогресс – 0 %

Класс – Подхалим

Уровень – 1

Триады:

Триада Воина – 3

Триада Плута – 3

Триада Мага – 4

Триада Вождя – 12

Очки развития: 0

Таланты: Ясный взор

Особенности:

Способности:

Недостатки: Врожденная худоба

Хейзел ошибался, называя кидов божественными гомункулами. Эти тела были чем-то куда более совершенным – ходячими биолабораториями, способными совершенствоваться и изменяться как по воле Бога-из-Машины, так и по желанию самого кида. Разумеется, было множество ограничений и правил, но, к моему вящему счастью, столь похожий на компьютерные игры интерфейс оказался снабжен неплохой справкой!

Дни, полные изучения записей, сменялись ночами нервного сна, за время которого мозг обучался трем распространенным на континенте языкам. В качестве отдыха я выполнял физические упражнения, гонял прилипчивого стюарда, поставившего себе цель выманить у меня последние деньги, а заодно разбирался в характеристиках собственного тела. Последнее было самым приятным, пригодился опыт человека, не одну сотню часов проведшего за компьютерными игрушками. Я отдавал себе отчет, что уровень моего понимания «Характеристики» куда ниже максимального, но составить первоначальное впечатление был способен.

Первой же тайной стала раса. Гномы, как оказалось, вовсе не низкие люди, а вполне себе подземные человеки, чьим местом происхождения является одна из гигантских внутренних полостей мира Кендры. Тут, оказывается, есть и такие. Мы обладаем зрением, легко приспосабливающимся к полумраку и темноте, чутким слухом, но ослабленной, по сравнению с другими расами, реакцией. Зато по выносливости впереди планеты всей, что я с успехом и доказывал десятками отжиманий за подход.

Прогрессом Бог-Машина именовал шкалу, заполняемую действиями кида на поприще убиения ихорных тварей. Как только она достигнет 100 процентов, я получу свободу. С классом и уровнем было интереснее – оба этих показателя демонстрировали совсем не то, к чему мог соотнести их игрок. Класс демонстрировал наиболее часто используемый на данный момент модус операнди кида, образ его действий. Уровень – каких успехов на этом поприще кид достиг. Довольно важные показатели, так как за уровень класса и за определенные вехи в процентах шкалы прогресса Бог-из-Машины даровал своему агенту «очки развития», за которые можно было «открыть» особенности, способности и даже таланты, совершенствуясь в своем развитии. Меня озадачил лишь один момент – выбор будущих наград был привязан к текущему «классу», что делало совершенствование несколько хаотичным и неудобным. К примеру, я, как «подхалим», мог заработать эти очки, но вот потратить их скорее всего пока получилось бы лишь на приобретение качеств, способных усилить только подхалимаж. Либо – копить и ждать, прилагая усилия для смены класса. Неудобно.

Триады… были просты и сложны одновременно. Каждая из них состояла из трех моих характеристик. Воин – сила, выносливость, крепость. Плут – скорость, ловкость, реакция. Маг – воля, интеллект, память. Вождь – внешность, личность, дух. Характеристики, входящие в каждую отдельную Триаду, были связаны между собой сложным образом, прогрессируя все одновременно, но в разном темпе. Развивать Триады было нужно самым что ни на есть прозаичным способом – выполняя упражнения. Тут с пониманием у меня возник затык, так как упражнения для личности, духа или внешности я придумать не мог. С другой стороны, справка меня сильно порадовала, уточнив, что пассивный регресс Триад замедлен на два порядка по сравнению с естественным регрессом характеристик разумного существа.

Последние четыре строчки оказались наиболее доступными для понимания. Таланты, особенности, способности, недостатки – первые отличались от вторых безусловно положительными качествами, вторые были и так и сяк, третьи, при их появлении, полагалось применять активно, ну а четвертые Бог-Машина явно создал для того, чтобы нам жизнь медом не казалась. Как результат, у меня была одна очень толстая и вкусная плюшка, дополненная досадным и не заслуженным минусом.

«Ясный взор» – ваши глаза являются наиболее совершенным