Северная Корона. Против ветра

Анна Джейн

Северная корона. Против ветра

Аннотация

Ника ждала любимого три бесконечно долгих года. Она поверила в судьбу, потому что он верил в неё. Однако даже звезды ошибаются. Может, ей стоит забыть о любви и выйти замуж за другого?

Марта любит жениха своей сестры. Это разрушает ее изнутри, и только музыка не даёт сойти с ума. Может быть, ей стоит предать родного человека и принять свои чувства?

· Анна Джейн

· Пролог. Аngoscioso

· Часть первая. Scherzando andante

o Глава 1

o Глава 2

o Глава 3

o Глава 4

o Глава 5

o Глава 6

o Глава 7

o Часть вторая. Risoluto un poco stretto.

o Глава 1

o Глава 2

o Глава 3

o Глава 4

o Глава 5

o Глава 6

o Глава 7

o Глава 8

o Глава 9

o Глава 10

o Глава 11

o Часть третья. Allegro con vigore.

o Глава 1

o Глава 2

o Глава 3

o Глава 4

o Глава 5

o Глава 6

o Глава 7

o Глава 8

o Глава 9

o Глава 10

Часть четвертая. Andante lugubre.

o Глава 1

o Глава 2

o Глава 3

o Глава 4

o Глава 5

o Глава 6

o Глава 7

o Глава 8

o Глава 9

o Глава 10

o Глава 11

Часть пятая. Presto agitato.

Coda. Andante con tenerezza

Пролог

Аngoscioso 1

Месть – это слабых душ наследство,

В груди достойного ему не место.

Карл Теодор Кёрнер

Что такое месть?

Об этом думал неприметный молодой мужчина, сидевший в кафе у окна с видом на широкий проспект. Он пил остывший кофе, который горчил во рту, и неотрывно смотрел на выход из свадебного агентства, расположенного на первом этаже фешенебельного здания. Это было лучшее агентство в городе, которое устраивало дорогие свадьбы в любой локации, предоставляя все: начиная с декораторов и заканчивая фотографами. Прибегали к их услугам только самые обеспеченные.

Василиса тоже мечтала обратиться в такое агентство, чтобы их свадьба была идеальной. Увы, вместе им не быть – его жизнь разрушена. И если когда-то раньше у него были перспективы обрести популярность, а вместе с ней и заработать много денег, то сейчас впереди маячила одна пустота. И эту пустоту могла заполнить лишь справедливость. Месть.

Из свадебного агентства вышла пара: брюнет лет двадцати восьми – в деловом костюме он выглядел старше – и светловолосая хрупкая девушка в коротком летнем платье. Они шли рядом: брюнет разговаривал по телефону, девушка с кем-то переписывалась. На вид – обычная пара, но молодой человек, который наблюдал за ними, подобрался как хищник. Вот они. Те, кого он ждал.

Он улыбнулся, представляя, как скоро свершится задуманное. Это даже лучше его первоначального плана. Он убьет не только человека, который разрушил его жизнь до основания, но и невесту. Прямо на свадьбе. Звучит грандиозно, правда?

Сначала он хотел уничтожить только своего врага, но не вышло. Промахнулся, когда стрелял в него из машины, а потом ему пришлось прятаться от его криминальных дружков. Но ничего, ждать он умеет. И завершит начатое.

Проводив взглядом машину, в которую сели его будущие жертвы, молодой человек покинул кафе и направился бесцельно бродить по парку.

Что такое месть?

Страсть, от которой кипит кровь и сносит крышу?

Оружие против несправедливости и боли?

Свобода выбора? Забвение, проклятье, гнев?

Нет. Месть – это талант. Человек, который задумал убийство, знал это наверняка. Чтобы отомстить, нужно иметь особый дар, полученный свыше. И благословение неба.

Часть первая

Scherzando andante 2

Случай – псевдоним Бога, когда он не хочет подписаться своим собственным именем.

Анатоль Франс

Глава 1

Последние дни выдались суматошными. Честно говоря, Марта и не думала, что такое с ней может произойти: подобное бывает только в книгах и в кино, при этом не в романтическом кино, а в комедийном. Однако случилось именно с ней. И даже ее любовь к Саше Дионову отошла на второй план.

Началось все пару месяцев назад, с грандиозной новости о том, что в родном городе Марты в июне пройдет музыкальный фестиваль молодых исполнителей «Штрихи гармонии». Его проводили уже несколько лет при поддержке щедрых меценатов, помогающих продвигать классическую музыку в массы. Приглашали молодых талантливых исполнителей, устраивали встречи с мэтрами, давали мастер-классы и организовывали творческие вечера, и все это широко освещали в СМИ. Разбросанные по всему свету юные таланты, уже успевшие обрести определенную известность как в узких, так и в широких кругах, охотно приезжали и демонстрировали свои умения.

Родная консерватория ликовала, да и сама Марта пребывала в эйфории. Во-первых, для культурной жизни города фестиваль станет воистину грандиозным событием, во-вторых, на нем выступят самые талантливые ученики консерватории, в том числе Марта, а в-третьих, на «Штрихи» приедет Феликс – ее друг из Лондона. Они часто переписывались и много обсуждали искусство, то и дело сходясь во вкусах.

Удачному шансу встретиться пианист был рад не меньше, чем сама Марта. Он с радостью сообщал в голосовых, что очень хочет увидеть ее вновь. И не только увидеть, но и послушать ее игру. А еще лучше – сыграть вместе с ней. Марта думала, что она нравится Феликсу и что он нравится ей. Почему-то в ее сердце жила уверенность, что когда они встретятся вживую, ее романтические чувства разгорятся, и она точно забудет Сашу. Ведь Феликс такой замечательный: симпатичный, улыбчивый, милый. А самое главное, тонко воспринимает музыку и безумно талантлив! Феликс был ненамного старше Марты, но уже сделал себе имя, один за другим выигрывая международные конкурсы и выступая со знаменитыми оркестрами.

Феликс казался Марте идеальным вариантом. И понимали они друг друга с полуслова, с полустрочки, с полуноты… Так какого же черта у нее из головы не выходит тот, кто музыку совсем не ценит? Слушает, но не слышит. Почему она влюбилась в такого приземленного человека, как Дионов? Ведь для него деньги гораздо важнее музыки. И чувствовать он не умеет. Черствый сухарь.

И такой запретный. Жених сестры.

Как это вышло? Почему их миры соприкоснулись?

У Марты не было ответов на эти вопросы. Да и искать их она не хотела – слишком устала от своей болезненной неправильной любви. Марта просто ждала прилета Феликса, искренне надеясь, что при личной встрече в ее сердце разгорится жар. А у Александра есть Ника. И точка.

Накануне фестиваля Марте позвонили из консерватории и пригласили в группу, которая встретит гостей фестиваля. Среди гостей был и Феликс. Разумеется, Марта согласилась! Затем с ней связался глава группы встречающих – ее преподаватель и дирижер студенческого оркестра младшекурсников Иван Савельевич. Пребывая в неимоверно хорошем расположении духа, он сообщил, во сколько и где встречающие должны собраться, чтобы приехать в аэропорт. А встретят они не только Феликса, но и еще нескольких человек.

– А почему именно я буду в группе встречающих? – спросила Марта в конце разговора.

– Ты же одна из лучших студенток, на тебя можно рассчитывать, – скупо обронил Иван Савельевич. – Не тромбониста-бездарника Иванова нам посылать встречать самых важных гостей, а, Карлова?

– Наверное, вы правы, – улыбнулась Марта.

– Я всегда прав, – самодовольно заявил преподаватель. – К тому же ты в городе, а многие разъехались. Что ж, тогда встречаемся завтра у стен нашей альма-матер.

И повесил трубку.

Раньше Марта думала, что Иван Савельевич ее не любит и хочет, чтобы она умерла в обнимку со скрипкой прямо на репетиции. А потом поняла: он не любит всех студентов. Вернее, такое впечатление он только производил, потому что характер у него был взрывным, а терпения ему не хватало. С тех, кого Иван Савельевич считал по-настоящему талантливыми, он сдирал по три шкуры, заставлял репетировать до посинения и ругал даже за самые маленькие недочеты. Однако именно эти ребята постепенно завоевывали популярность и выигрывали на международных конкурсах. Правда, в конце семестра многие начали поговаривать, что Марта Карлова стала его любимицей – поэтому и получила место первой скрипки в оркестре младшекурсников. И строили теории, почему так произошло. Некоторые теории были весьма отвратительными, впрочем, Марта научилась абстрагироваться от сплетен и шепотков за спиной. Мир музыки порой был жестоким.

К консерватории Марта приехала рано утром, вместе с остальными встречающими, которых возглавлял преподаватель по истории музыки Викентий Порфирьевич. Она забыла телефон, но возвращаться не стала – не хотела опоздать. У консерватории Карлова села в одну из машин и направилась в аэропорт «Купцово». Участников фестиваля решили встречать с размахом благодаря щедрости все тех же меценатов. Полицейские машины их, конечно, не сопровождали, но для каждого гостя, прибывающего сегодня утром, было выделено по машине с сопровождающими. Также встречающим заблаговременно вручили букеты и ключи от номеров в гостинице «Кедр», куда следовало отвезти гостей.

Марта точно знала, что она будет сопровождать Феликса – уговорила Ивана Савельевича, и тот пошел ей навстречу. Самому Феликсу она ничего не сказала, решив сделать сюрприз. Вот он удивится, когда увидит ее в аэропорту! Когда Марта в последний раз связывалась с другом, тот написал ей, что с нетерпением ждет встречи, которая состоится уже совсем скоро! Однако ее личную бочку с медом подпортила ложка дегтя: в одной машине с Мартой ехала Юля Крестова – второй сопровождающий. Выглядела она так, словно поехала на рок-концерт: толстовка, джинсы с драными коленками, цепь на ремне. На пальцах – куча колец, вокруг запястий вились кожаные браслеты. Независимая, дерзкая и решительная. Марта же выглядела иначе – нарядно и нежно. Надела синее приталенное платье с тонким черным ремешком. Волосы собрала в высокий хвост, а последним штрихом стали босоножки на высоких каблуках.

Марта посматривала на сестру косо, с недовольством, однако та была настроена дружелюбно и даже предложила ей шоколадный батончик с орехами. Марта хоть и не успела позавтракать, отказалась, и Юля сама съела оба батончика, громко шелестя обертками, что раздражало Марту.

– У кого-то что-то сегодня слипнется, – пропела Карлова, которая на самом деле очень хотела есть.

– Ведешь себя как ребенок, – заметила Юля.

– Веду себя так, как хочу. Или у тебя с этим какие-то проблемы? – подняла бровь Марта.

– Тебе не кажется, что в тебе очень много гордости? – спросила сестра, глядя на Марту в упор. Она часто говорила то, что думала.

– Главное, чтобы не глупости, как в некоторых, – с достоинством ответила Марта.

– Нет, главное, чтобы это не сочеталось в одном человеке, – хмыкнула Юля.

– Ты на что намекаешь? На то, что я тупая? – вскипела Марта.

Крестова ужасно ее бесила!

– Это твои домыслы. Кстати. – Юля внимательно посмотрела на Марту. – Отец был бы рад увидеть тебя у нас в гостях на свой день рождения.

Марта повела плечиком. Ага, рад, как же. Он был рад ее бросить ради другой дочери много лет назад. Вот чему он был действительно рад. А она ему не нужна. Отец лишь делает вид, что хочет общаться, потому что боится уронить себя в глазах друзей и коллег.

– Думаю, твоя мать не будет в восторге. – Ответ Марты прозвучал резко.

– Моя мать нормально относится к тебе.

– Да уж, нормально.

Марта вспомнила вторую жену отца, ту, ради которой он оставил их с матерью. Она была красивой, холодной и надменной. На Марту производила отталкивающее впечатление эта женщина с холеным стервозным лицом, обрамленным черными волосами. София Николаевна была ровесницей ее матери, но выглядела лет на десять моложе – тонкая, изящная, почти без морщин. Мама Марты проигрывала ей. Она хоть и была привлекательной женщиной, но выглядела на свои сорок и не умела подавать себя так, как мать Юли. Будто королева. Марта не любила Софию Николаевну еще больше, чем Юлю, и знала, что та тоже не питает к ней светлых чувств.

– Думай как хочешь, сестренка, – сказала Юля.

– Не называй меня так. – В голосе Марты прозвенело предостережение.

Юля ничего не ответила, лишь устало провела ладонью по коротким волосам. Совершенно мальчишеский жест. Сняв с себя толстовку, Юля осталась в черной майке, и Марта заметила на предплечье сестры большую цветную татуировку – часы и механизмы в стиле киберпанк. Ее снова уколола зависть, ведь ее мама была против татуировок, а вот Юля могла позволить себе выглядеть так, как хочет.

Всю оставшуюся дорогу девушки ехали молча, словно незнакомки.

В аэропорту они встретились с Иваном Савельевичем, который четко объяснял, кому, кого и откуда встречать, не забывая при этом раздавать таблички с именами прилетающих.

– Крестова, Карлова, и вы, Викентий Порфирьевич, – кивнул он на пожилого преподавателя истории музыки, – будете отвечать за пианиста Феликса Грея из Лондона. Вам – в международный терминал. Табличка при вас?

– При нас, – отозвался Викентий Порфирьевич, поигрывая ярко-желтой табличкой, на которой было написано Felix Grey. – А почему надпись-то на английском? Этот Феликс по-русски шпарит хорошо.

– Потому что так надо, – сурово посмотрел на коллегу Иван Савельевич. Почему – он и сам не знал. Намудрил кто-то из организаторов, подумав, что раз имя и фамилия иностранные, то их нужно написать на английском. Дураков много, всех не перечислить и не упомнить. – Этот ваш Феликс прилетает через час, так что караульте его в зале ожидания международного терминала.

– Через час? – охнул Викентий Порфирьевич. – А что же мы так рано приперлись, позвольте спросить?

Иван Савельевич строго на него взглянул и невозмутимым голосом сообщил номер рейса, на котором должен был прилететь пианист.

– Участники прибывают в разное время. Наша задача – встретить их. У моего гостя посадка будет через десять минут, – помахал он своей желтой табличкой с надписью «Василиса Курочкина». – А у них, – кивнул он в сторону коллег, – гости прилетят через полчаса. Так что вы уедете из «Купцово» последними. В общем, я – в терминал для внутренних рейсов. Вы все – для международных! И только попробуйте напортачить. Сегодня прилетают самые важные гости фестиваля! – Иван Савельевич погрозил кулаком, словно услышал, как в его оркестре кто-то берет на полтона ниже.

Марта хмыкнула, Юля позволила себе улыбнуться, а Викентий Порфирьевич, воинственно уперев руки в бока, заявил:

– Я вам не ваш студент, не забывайтесь!

– Естественно, вы хуже, – сообщил Иван Савельевич.

Между коллегами была давняя неприязнь.

– Что это вы себе позволяете, милейший? Да я, между прочим, заслуженный!

– Знаем-знаем.

– Знает он! И чем это я тогда хуже студентов?! – шумно дышал от негодования Викентий Порфирьевич.

– Они хотя бы меня слушаются, – хмыкнул дирижер.

– Это вам кажется, – парировал преподаватель истории музыки. – Вас, знаете ли, студенты не любят и боятся. Вы злой и некорректный педагог.

Марта захихикала в кулак, а Юля отвернулась, пряча улыбку.

– А вы зато белый и пушистый! – захохотал распалившийся Иван Савельевич, забыв, зачем он сюда приехал. – Я, к слову сказать, всегда адекватно оцениваю студентов. А вот вы – вся консерватория знает! – студентов-то не очень жалуете, а вот студентки, даже искренние дуры, у вас с первого раза все сдают на отлично и хорошо!

– Ну вы и сплетник! – ахнул его оппонент и с презрением заявил: – Лучше бы вы своими партитурами занимались, а не слухами, дорогой мой Иван Савельевич!

– Это не слухи, а факты, – припечатал дирижер.

– Да я… Да вы… Да и не… – захлебнулся в возмущении преподаватель истории музыки и разразился гневной тирадой. Иван Савельевич ответил ему тирадой не менее обличительной. Началась настоящая словесная баталия. Один покраснел как помидор, второй в пылу дискуссии размахивал руками, задевая прохожих.

– Вы гостя-то встречать думаете? – посмотрев на наручные часы, спросила Юля, и ее слова волшебным образом подействовали на преподавателей.

– Думаем, – опомнившись, мигом закруглился со спором Иван Савельевич, которому пора было бежать и встречать свою Василису Курочкину. – Мы с вами потом договорим, – кинул он многозначительный взгляд на озлобленного коллегу и, прихватив с собой одного из студентов, поспешил вперед. Викентий Порфирьевич же прошипел что-то нехорошее и, размахивая желтой табличкой с именем своего гостя, побрел следом за Юлей, небрежно сунувшей руки в карманы, и Мартой, держащей букет.

Глава 2

Почти час они провели в зале ожидания. Марта и Юля не разговаривали друг с другом, зато Викентия Порфирьевича было не заткнуть. Он быстро пришел в хорошее расположение духа и развлекал девушек байками из юности. Марта зевала и делала вид, что слушает. А Юля думала о своем, порой посматривая на сестру. Сейчас казалось, будто они совершенно чужие люди, а ведь ей искренне хотелось, чтобы у них сложились хорошие отношения – пусть не самые близкие, но хотя бы теплые. Чтобы они были одной семьей. Поддержкой и опорой друг другу.

Хоть Юля и была бунтаркой, выступавшей за свободу и равенство, и производила впечатление сильной и смелой личности, но в вопросах этики и отношений соблюдала правила, чтобы никого не обидеть и не унизить. Она принадлежала к той породе людей, которые не могут пройти мимо несправедливости. И она считала, что отец поступил с Мартой несправедливо. Нет, отца она не осуждала – приняла то, что у него действительно были причины оставить первую супругу и уйти ко второй, любимой и тоже подарившей ему дочку. Но понимала, что его поступок был неэтичным. Он жил на две семьи, потом и вовсе бросил первую жену с ребенком. Но Марту искренне любил и переживал из-за того, что она ненавидела его и презирала. Юля знала: отец чувствует вину, и почему-то Юля тоже ее чувствовала. А еще она испытывала стыд. Будто это из-за нее пострадала Марта. Ведь кто знает, если бы она не родилась, возможно, отец не ушел бы от матери Марты?

Впервые эту вину Юля почувствовала еще в далеком детстве, когда отец привел ее в гости к Марте. Обычно та с радостью встречала сестренку, и они вместе играли часами. Но в тот раз Марта вдруг наотрез отказалась выходить к гостям и забилась под стол с длинной скатертью. Юля до сих пор помнила, как в испуге сидела на диване, надеясь, что сестра выйдет к ней, и водила пальцем по сине-зеленым цветочным узорам на скатерти. Но Марта так и не вышла. Тогда Юля сама залезла к ней под стол с куклой в руках и увидела заплаканное лицо Марты. Юля попыталась что-то спросить, но сестра метнула на нее взгляд, полный злости и обиды, и стала прогонять ее, а потом укусила за руку. В итоге из-под стола Марту вытащила ее мать и заставила сесть рядом с отцом и Юлей. Но когда отец хотел обнять ее, сестра разрыдалась в голос, убежала в другую комнату и спряталась в шкаф.

Ее родители совершенно не понимали, что происходит, да и маленькая Юля – тоже. Она побежала следом за Мартой, чтобы успокоить ее. Открыла шкаф и услышала фразу, которая запомнилась ей на всю жизнь.

– Отстань от меня. Ты украла у меня папу, – выпалила Марта, высунув из шкафа кудрявую голову. И обиженно посмотрела на Юлю опухшими разноцветными глазами.

Юля, хлопая ресницами, смотрела на сестренку, не понимая смысла этих слов, хотя именно тогда в ее груди и начало расти что-то тугое и темное. Стыд.

С тех пор Юле казалось, что она виновата перед Мартой. Потому что отобрала у нее отца. Все попытки общения Марта пресекала. Ей не нужны были ее забота и поддержка. Она будто забыла, что у них в жилах течет общая кровь.

В какой-то степени Юля даже завидовала двоюродной сестре Марты – ведь с Никой Марта общалась близко. Да и внешне они были похожи. Настоящие сестренки.

Об этом она никому и никогда не говорила – ни отцу, ни матери, ни друзьям. Все привыкла держать в себе, и лишь музыка позволяла ей выплескивать эмоции. Хотя иногда вина и чувство долга душили Юлю.

Позвонил Крис, и Юля, извинившись, встала и отошла в сторону. Впрочем, пожилой преподаватель истории этого будто и не заметил, продолжая воодушевленно рассказывать истории из своей юности.

– Что хотел? Давай коротко, я занята, – бросила Юля, поглядывая на электронное табло в центре зала ожидания.

– Слушай, Юлька, группа Стаса через пару дней выступать в клубе будет, – выдал Крис заманчивым тоном.

Их общение со Стасом превратилось в крепкую дружбу – они сошлись на почве музыки. К тому же Крис соизволил написать Стасу несколько песен. Время от времени он тащил подругу к Стасу, и они вдвоем начинали уговаривать ее сыграть в группе на синтезаторе. Юля каждый раз жутко бесилась. Ей искренне хотелось играть. Но она не могла. И точка.

– И что? – спросила она сухо.

– У них проблемы с клавишником, – вздохнул Крис. – Прямо мистика какая-то…

В группе Стаса действительно была проблема с клавишниками. Они сменялись один за другим. Кто-то не мог прижиться в группе, кто-то не хотел долго репетировать, а кто-то просто переходил в другие музыкальные коллективы. У последнего неожиданно забеременела девчонка, и тот бросил все – и хобби, и универ, и пошел работать на фирму к отцу, чтобы обеспечивать ребенка. И все это – прямо перед важным выступлением на местном рок-фесте.

– Не ново, – отозвалась Юля. – У вас всегда эти проблемы. И мой ответ – нет.

– Что – нет? – заорал возмущенно Крис. – Ты ничего не знаешь и уже неткаешь! Я от тебя в афиге, подруга!

– Я знаю, что ты хочешь, – перебила эмоционального друга Юля.

Ее снова хотели позвать в группу на клавиши.

– Всего лишь один концертик, Юлька, – заканючил Крис. – Через два дня выступление! Спаси нас!

– Ты играть умеешь, сам и заменяй, – отрезала Юля.

– Ну ты и сволочь, Юлька, – восхитился Крис. – Ты же знаешь, что я с отцом через два дня буду на закрытии «Штрихов».

– Отпросись, – насмешливо посоветовала Юля.

– Угораешь? – мрачно спросил Крис.

Одним из двух человек, которых он искренне боялся, был его собственный отец – Иван Савельевич, преподаватель консерватории, дирижер и друг Юлиного отца. Сына он воспитывал один, с помощью своей матушки, пожилой, но грозной женщины, некогда оперной певицы. И бабушка была вторым человеком, которого Крис не смел ослушаться. И если отец сказал Крису, что тот будет с ним до самого закрытия фестиваля, а после пойдет на торжественный банкет, где соберется множество деятелей искусства, то будет так, и никак иначе.

– Это ты угораешь. Забыл? Я тоже там буду, – фыркнула Юля.

Она собиралась выступать на фестивале, как и Марта. Обе сыграют в зале филармонии в последний день. Только Марта – с оркестром, а Юля – сольно.

– Я пробил у бати инфу – ты будешь выступать до часов семи, а потом освободишься. А у нашей группы концерт в девять. Успеешь! Да и репетировать тебе почти не надо, ты же талантливая, – льстиво заметил Крис, – ноты посмотришь, чуток послушаешь и…

– Нет, Крис. Попроси кого-нибудь другого. – Я – пас. – И Крестова отключилась под внимательным взором любопытной и скучающей Марты.

Юля вернулась и села рядом с сестрой. Викентий Порфирьевич не замолкал – рассказывал душещипательную историю о своей первой поездке в другую страну.

– …и вот когда наш оркестр отправился за границу, с нами поехали – так, знаете ли, тогда полагалось – два сумрачных типа из КГБ. Эти товарищи зорко бдели за нами. Железный занавес – это вам не шутки! Каждый наш шаг контролировался. А мне нужно было попасть из гостиницы…

– Наш рейс, – перебила его Юля.

Она следила за информационным табло в центре зала.

– Тогда скорее идемте встречать нашего гостя! – встрепенулся преподаватель, резво подпрыгивая на месте. – Вдруг он нас не заметит!

– Заметит, – ответила Юля. – И прямо сейчас мы его не встретим. Сначала он пройдет регистрацию, после получит багаж и только потом появится.

– Какая ты рассудительная, Юлечка, – с умилением посмотрел на нее Викентий Порфирьевич. – А я даже номер рейса не запомнил. Эх, что бы мы с Мартой без тебя делали, как бы этого Феликса… – Тут он глянул на желтую табличку, забыв фамилию. – Грея профукали как нечего делать.

Крестова в этом и не сомневалась. Препод забылся в рассказах о прошлом, а Марта летала в облаках, думая о чем-то своем.

Спустя некоторое время из зоны прилета появились первые пассажиры, летевшие на одном самолете с Феликсом Греем. И трое встречающих внимательно вглядывались в толпу, силясь отыскать там пианиста.

Марта как смогла описала его:

– Высокий, темноволосый, темноглазый, стройный. Очень симпатичный и улыбчивый…

Тут сестра осеклась под заинтересованным взглядом Юли. Ей показалось, что о госте Марта говорит с излишней эмоциональностью.

«Нравится он ей, что ли?» – подумала она про себя. Юля знала Феликса лично – они встречались на одном престижном конкурсе несколько лет назад. Были конкурентами, и лауреатом первой степени стала она, а не он, что дико его расстроило. Он даже заплакал. Лучше талантливый мальчик из интеллигентной семьи, чем бандит, за которого собралась замуж Ника.

– Отлично! Ждем нашего гостя! – воссиял Викентий Порфирьевич. И высоко, как только мог, поднял табличку с его именем.

Поток прибывших его рейсом почти иссяк, а Феликса все не было. Юля видела, что Марта нервничает, да и сама хмурилась: не любила, когда что-то шло не по плану. Юле нравилось контролировать ситуацию, а не зависеть от нее.

– Пропустили мы гостя нашего. Видать, мимо прошмыгнул, – покачал головой Викентий Порфирьевич. – Давайте-ка поступим так, госпожи студентки. Я останусь тут с плакатом, а вы побродите по залу и поищите гостя, раз знаете, как он выглядит. Нам без него никак нельзя уехать.

Девушкам пришлось повиноваться. Марта отдала букет преподавателю и пошла в одну сторону, а Юля – в другую. Отдаляясь от сестры, Юля вдруг подумала, что они всегда так – идут в разные стороны. Всю жизнь.

***

Марта четверть часа ходила по шумному залу прибытия международного терминала, даже выбегала на улицу, пытаясь найти Феликса, однако ее поиски не увенчались успехом.

«Возможно, у него возникли накладки с регистрацией или с получением багажа, и он только сейчас вышел в зал прилета», – вернувшись в зал, подумала Марта. И решила подойти к Викентию Порфирьевичу. Не без труда разыскав его, Карлова чуть не подпрыгнула от радости. Он стоял не один, а в компании с высоким стройным молодым человеком в черных зауженных джинсах и в светло-серой кофте с длинными рукавами. Рядом с ним находилась большая дорожная сумка. Парень стоял к Марте спиной, она не видела его лица, но точно решила: это Феликс. Ну кто еще это может быть? Она даже не обратила внимания на то, что друг несколько вырос да размах его плеч стал как-то шире. Ее сердце радостно забилось от предвкушения долгожданной встречи.

Марта решила немного поозорничать. Она осторожно пробралась к ним сквозь толпу встречающих. Викентий Порфирьевич, размахивая желтой табличкой и букетом цветов, удивленно взглянул на нее, но Марта прижала палец к губам, и он заулыбался.

Марта подкралась к Феликсу, встала на носочки и закрыла ему глаза ладонями. Вернее, хотела закрыть глаза, а закрыла ладонями линзы огромных очков. Это ее слегка смутило, но Карлова не отступила.

– Угадай, кто? – весело спросила она Феликса, уверенная в том, что тот поймет, кто это.

Но Феликс не понимал. Он застыл.

«Не узнал, что ли?» – подумала Карлова с некоторым недовольством.

– Угадывай! – повторила она громко, касаясь щекой его спины. – Иначе не отпущу! Ну же!

– Марта, дорогая… – хотел что-то сказать Викентий Порфирьевич, но не успел.

Феликс ловко стряхнул с себя ладони скрипачки, неожиданно развернулся, схватил ее за запястья и притянул к себе, разглядывая сквозь темные стекла солнцезащитных очков. Держал он девушку уверенно, цепко, но не причиняя ей боли.

– Боже, – выдохнула Марта.

Несмотря на капюшон и очки она поняла: это не Феликс! Это кто-то другой! Она просто подошла к незнакомому молодому человеку и закрыла его глаза ладонями.

– Вы… кто? – тихо спросила она, не сводя с него изумленных глаз.

Бледное, довольно узкое продолговатое лицо с точеными чертами, словно вырезанными скальпелем, тонкий нос с хорошо оформленными крыльями, который при этом не выделялся на лице, поскольку отлично гармонировал со слегка выпирающим подбородком и линией тонких губ, отчего-то ярких, с коралловым оттенком. Аура вокруг этого человека была какая-то необычная, полная таинственности.

Даже несмотря на то что Марта не видела его лица полностью, она с уверенностью бы сказала, что этот человек симпатичен. Еще совсем немного изысканности – и его эффектная загадочная внешность стала бы довольно женственной, на любителя. Но удивительным образом она балансировала на грани, оставаясь утонченно-мужественной.

– Кто вы? – повторила Марта, не в силах оторваться от лица молодого человека.

Ей казалось, что где-то она его уже видела. Но где? Не мог же Феликс сделать пластику?! Конечно нет, бред какой-то.

Незнакомец наконец отпустил ее запястья и пожал плечами. Этот жест у него вышел таким артистичным и одновременно недоумевающим, что Марта слабо улыбнулась. Надо же, облапала совершенно постороннего человека. Только почему он молчит?

– Простите, – произнесла она, закусывая губу и глядя то в бело-серый мраморный пол, то на него. – Я перепутала вас с другом. Мне очень жаль…

Молодой человек позволил себе чуть улыбнуться, легонько прижал указательный палец к своим тонким ярким губам, прося девушку замолчать, и произнес на английском:

– Я не говорю по-русски.

Недоумение Марты росло в геометрической прогрессии. Это вообще кто? Кого Порфирьич подцепил, пока их с Крестовой не было?!

– А я понял, почему табличку сделали на английском, – гордо выдал Викентий Порфирьевич, молча внимавший происходящему. – Потому что он не понимает по-русски, ха-ха-ха! Представляешь?

– Кто вы? – не обращая внимания на преподавателя, спросила на английском скрипачка.

Молодой человек кивнул на желтую табличку в руках Викентия Порфирьевича:

– Я Феликс Грей, – медленно и внятно сказал он.

Как будто бы ему задали глупый вопрос. Очень глупый!

– Феликс… Грей? – не поверила своим ушам скрипачка.

Быть не может! Она отлично знает, как выглядит Феликс! Этот парень на него совсем не похож! Нет, он, конечно, напоминает кого-то, но… глупости какие, никакой он не пианист из Лондона, которого ждут на фестивале «Штрихи гармонии»!

– Да, верно, – подтвердил незнакомец.

Голос у него был приятным: негромким, плавным и каким-то магнетически успокаивающим, как у психотерапевта.

– Он – Феликс Грей, – радостно заверил Викентий Порфирьевич. – Что ты к нему привязалась, деточка? Все, ищем Юлию, и в машину! Встретили – и в дорогу, с богом, так сказать.

– Что вы говорите, это не тот Феликс! – не зная, плакать или смеяться, воскликнула Марта.

– Как – не тот? – посмотрел на свою студентку как на сумасшедшую пожилой преподаватель и даже нетерпеливо топнул ногой. – Тот!

– Нет же! Это другой Феликс!

– Марта, милая моя, ты уверена?

– Конечно! Где вы его вообще взяли? – перевела большие глаза на Лжефеликса Марта.

Тот спокойно стоял рядом и с интересом осматривался по сторонам.

– Где взял, где взял… Сам подошел, – отозвался обиженно Викентий Порфирьевич. – Ткнул сначала в табличку, потом себе в грудь.

– Вас прислал встретить меня мой друг? – спросил незнакомец по-английски.

Марта и профессор озадаченно уставились на него.

– Вас прислал мой друг? – повторил молодой человек, потирая ладони с длинными пальцами и выпирающими костяшками друг о друга на уровне солнечного сплетения. – Вы от Кезона… вернее, как это по-вашему – Кирилла?

– Что он говорит, что говорит? – нервно спросил Викентий Порфирьевич.

– Кажется, хочет узнать что-то про какого Кирилла, – неуверенно откликнулась Марта.

Английский она знала не очень хорошо, к тому же растерялась в этой странной ситуации.

– Моя дорогая, а ведь генеральный продюсер «Штрихов» – это Кирилл Юрьев. Может, он его имеет в виду, а? – озарило профессора.

– Может быть… – осторожно предположила Марта.

– Да, мы от Кирилла, – воодушевившись, заявил Викентий Порфирьевич и, видя, что незнакомец не понимает его, очень медленно проговорил: – Да-а-а, мы-ы-ы. – Тут он для наглядности ткнул большим пальцем себе в грудь и указательным – в сторону Марты. – Мы – от Кирилла. Ки-рил-ла! Понимаешь? Я и Кирилл – дру-зья.

Это было правдой. Знаменитый дирижер Юрьев, которого уважали как на родине, так и за рубежом, был сокурсником Викентия Порфирьевича, когда оба они учились в Московской консерватории много-много лет назад.

– Друзья. Фрэндс, – вспомнил, как будет «друг» по-английски Викентий Порфирьевич, и добавил на русский манер, нарушая кучу правил грамматики: – Ай энд Кирилл – фрэндс. Вери гуд фрэндс. Хи отправил, понимаешь? От-пра-вил. – Теперь он двумя пальцами изобразил бег. – Ме-ня к те-бе, Феликс. Чтобы довес-ти те-бя. Ю-ю, тебя, да, до отеля. Отель. Хотель, андестенд? Фирштейн? – перешел он почему-то на немецкий.

– Отель? – повторил парень и, чуть подумав, кивнул.

Марта, глядя на этот цирк, потерла лоб.

– Извините, – сказала она. – Но это все равно не тот Феликс!

– Может, ты его не узнала? – со всей своей непосредственностью поинтересовался преподаватель. В голосе его звучала надежда.

– Нет! – упрямо повторила Марта, думая, что делать и кому звонить.

Телефон, как назло, забыла!

Викентий Порфирьевич пожевал нижнюю губу, уставившись на загадочного молодого человека, и резко протянул Марте чуть помятый букет цветов.

– Посмотри внимательнее! Вдруг узнать не можешь?

И преподаватель с необыкновенной для своего возраста ловкостью умудрился одним движением стянуть с молодого человека очки и капюшон, явив миру длинные темные волосы, спрятанные под серую кофту. Передние, более короткие пряди выбились из прически и плавно опустились на бледные скулы, почти касаясь линии губ. В одном ухе сверкнула необыкновенной формы серьга в виде креста бога Осириса, известного как египетский крест, или анх.

Темно-серые глубокие глаза незнакомца, под которыми пролегли едва заметные тени, расширились. Он не ожидал такой прыти от старика. И тут же прикрыл лицо ладонью.

Из рук Марты выпали цветы. Она узнала его. Узнала! И теперь не могла даже выдохнуть от восторга.

Вот почему его лицо показалось ей знакомым! Да потому что она кучу раз видела этого человека! И слушала его игру на гитаре, фортепиано, синтезаторе и, конечно же, на скрипке. Он ведь так обворожительно играет: стремительно, ярко, талантливо! Умело вплетая мелодии, издаваемые смычком, в общий поток музыки своей группы и каждым своим штрихом, каждым взмахом руки подчеркивая неповторимость звучания сильного вокала солиста.

Визард, Принц-регент Визард, Странный Ви. Так звали этого загадочного человека многочисленные фанаты по всему миру и журналисты, которые буквально охотились на него. Это был один из членов бешено популярной группы Red Lords – группы блестящей и, бесспорно, оставившей след в музыкальной истории. Человек-легенда. По крайней мере, в голове Марты. Безумно талантливый и при этом действительно странный. Но это он, в самом деле он! Говорят, Визард никогда не снимает серьгу в виде анха. Это и правда так…

Опешивший от дерзости профессора незнакомец тут же накинул на голову капюшон и попробовал забрать назад солнцезащитные очки. Однако Викентий Порфирьевич ловко, как какой-то баскетболист, отпрыгнул в сторону и зацокал языком:

– Посмотри, Марта, какое у него удивительное лицо. Какая одухотворенность в глазах, какая аристократичность! Артист, наверное! – сам того не ведая, попал в точку преподаватель. – Вы, случайно, в мюзиклах не выступаете? Где-то я вас определенно видел…

Марта в шоке смотрела в глаза кумира миллионов, невесть как попавшего в аэропорт «Купцово» и выдающего себя за Феликса Грея. Темно-серые, чуть глубже и ближе посаженные, чем того требовал идеал, но выразительные, с поволокой… На фото в глазах обычно была легкая отстраненность, сейчас же в них читалось недоумение, граничащее с гневом.

– Сэр, отдайте очки. Сэр! – тихо, но очень настойчиво попросил на английском Визард.

Без них музыкант явно чувствовал себя некомфортно. И Марта поняла почему: боится, что его узнают. Она таращилась на него с благоговением. Один из музыкантов «Красных Лордов»! Прямо здесь, прямо перед ней, живой и такой… такой невероятный! Из ее сердца, бьющегося в темпе живительного presto, посыпались искры восторга.

– Ну чистой воды Дориан Грей современности, – хмыкнул Викентий Порфирьевич. – Оба англичанина, фамилия одна и та же. Забавно.

– Отдайте ему очки. Сейчас же! – прошипела Марта, не в силах перестать пялиться на знаменитость, которая когда-то казалась ей недосягаемым полубожеством.

Тот все так же прикрывал лицо ладонью.

Марта буквально выдрала из пальцев профессора очки и отдала музыканту. Тот немедленно надел их.

– Простите… Простите, вы – Визард? Вы играете в группе «Красные Лорды»? – взволнованно спросила скрипачка.

– Кто это? – тут же встрял Викентий Порфирьевич, который о популярной современной музыке понятия имел весьма относительные.

Визард кивнул:

– Тише, мисс, прошу, – попросил он Марту, нежно касаясь ее предплечья.

– Это действительно он, – прошептала Карлова в восхищении.

– Вас правда прислал Кирилл? – с сомнением в голосе уточнил музыкант.

Ответить ему Марта не успела.

– Что происходит? Где вы его взяли? – раздался за их спинами негромкий, но уверенный голос Юли.

Судя по всему, она тоже успела увидеть лицо Визарда и узнала его. А теперь смотрела на него не мигая.

– Юлечка, – обрадовался Викентий Порфирьевич, вконец запутавшийся. Все-таки организация чего-либо была его слабой стороной, а бытовые вопросы вообще его утомляли. – Это какой-то нонсенс! К нам пришел какой-то другой Феликс! А наш куда-то пропал!

– Вижу, – бросила Юля, внимательно рассматривая музыканта.

Марте показалось, что в глазах сестры промелькнуло что-то похожее на восторг, но Юля умела держать себя в руках.

– Добрый день. Вы – Феликс Грей? – спросила она у Визарда. Ее английский был почти безупречен.

– Да, это мое имя, – отозвался тот своим приятным завораживающим, почти гипнотическим голосом.

У Марты едва не подкосились ноги.

– Прошу простить, если я покажусь вам бестактной. Но вы – один из музыкантов группы «Красные Лорды», не так ли? – продолжала светским тоном Юля, пытаясь вырулить ситуацию.

– Думаю, я буду не прав, если отвечу отрицательно. – Ему явно понравился ее тон, потому что на губах мелькнула полуулыбка.

– Получается, Визард – ваше сценическое имя, а Феликс Грей – настоящее? – уточнила Юля.

– Верно. Но прошу оставить это в тайне.

Марта поняла его ответ и тут же закивала. Члены группы сохраняли инкогнито, и никто не знал их настоящих имен, возраст и прочих данных. Легендарную группу окружал ореол загадочности.

– Я не совсем понимаю, что происходит. Вас отправил Кирилл?

– Нет, – ответила Юля. – Мы встречаем другого Феликса Грея. Я сама не понимаю, что происходит. И буду благодарна, если вы расскажете, как здесь оказались. Чтобы мы могли согласовать план наших дальнейших действий.

Визард чуть прищурился, уставившись на Юлю. Взгляда та не отвела – смотрела прямо и уверенно. Наконец музыкант кивнул. Видимо, понял, что у него нет другого выхода. Или что он может доверять Крестовой.

– Я прилетел в Россию инкогнито. К своему другу по имени Кирилл. – Имя друга Визард выговорил старательно, почти без акцента. – Он должен был прислать людей, чтобы они встретили меня в аэропорту. В зале ожидания я нашел этого пожилого джентльмена. Он держал в руках табличку с моим настоящим именем. – Музыкант медленно перевел взор серых с поволокой глаз на Викентия Порфирьевича, с кряхтением подбиравшего букет с пола. – А после к нам присоединилась эта мисс. Очень хорошенькая мисс.

Визард посмотрел на Марту. Та поймала его взгляд. Ей снова захотелось улыбаться. Это же один из ее любимых современных музыкантов! Суперзвезда! Недостижимый идеал. Да, он не из мира классической музыки, его сцена – стадионы, где собираются десятки тысяч фанатов. Но какая разница, какую музыку ты играешь, если она заставляет сердце биться чаще? Суть музыки одна. Как говорил Бетховен, она должна высекать огонь из души человеческой.

Будто почувствовав состояние этой девушки, Визард улыбнулся ей и продолжил свой рассказ:

– Мисс подошла ко мне сзади и закрыла глаза руками. Мне показалось, что она перепутала меня с кем-то. А затем она меня раскусила. Впрочем, как и вы. Надеюсь, мое инкогнито останется в тайне?

– Конечно, не беспокойтесь, – отозвалась Крестова и кратко перевела разговор преподавателю.

Выслушав Юлю, тот вынес суровый вердикт:

– Дурдом.

– Я верно понял, что вы ждали какого-то другого Феликса Грея? И вы не от Кирилла? – спросил Визард Юлю.

Удивительно, но несмотря на ситуацию он не нервничал. Был спокойным. Марта, не отрывая от него глаз, подумала вдруг, что у него необычайно прямая осанка – такую вырабатывают с детства. Может, слухи не врут и Визард действительно представитель одного из аристократических родов Великобритании, ведущих начало едва ли не со времен правления Вильгельма Завоевателя? Хотя слухов вокруг него ходило множество. Кто-то говорил, будто Странный Ви – профессиональный психотерапевт, гипнолог, умеющий подчинять себе волю человека. Кто-то утверждал, что он экстрасенс, которому подвластны необъяснимые вещи. А кто-то уверял всех, что Визард настоящий психопат и постоянно лечится в закрытых учреждениях. Но Марта была уверена, что это не так. Этот человек казался ей каким-то светлым.

– Да, мы не от Кирилла. И мы ждали другого человека. Он тоже музыкант, но пианист. Не понимаю, как так произошло, что одним рейсом из Англии прибыло сразу два Феликса Грея, – покачала головой Юля.

Визард пожал плечами и снова осмотрелся по сторонам, наверное, в поисках людей своего друга Кирилла. Марта же машинально стала искать телефон, чтобы позвонить своему Феликсу, но снова вспомнила, что забыла его. А номер она наизусть не помнила.

У Викентия Порфирьевича зазвонил телефон – это был Иван Савельевич. Скучным голосом тот сообщил, что Феликс Грей не приедет.

– Это еще почему? – возопил Викентий Порфирьевич, напугав мимо проходившую женщину с клетчатым чемоданом на колесиках.

– По дороге в аэропорт Феликс попал в аварию. С ним все хорошо, но он сломал ногу, – сухо перебил его Иван Савельевич. – Возвращайтесь.

– Возвращаться?! А раньше вы сказать не могли?! – аж побагровел его коллега. – Между прочим, мы тут уже встретили одного Фе…

Однако он недоговорил, поскольку сестры, не сговариваясь, знаками попросили пожилого преподавателя замолчать. Тот послушался.

– Что вы «между прочим»? – устало спросил Иван Савельевич.

– Ничего, – отозвался его коллега, подмигивая сестрам.

– Раз ничего, возвращайтесь в город. Правда, возвращаться придется своим ходом. Как только начальство узнало, что Феликс не приедет, служебную машину тут же отозвали – будут еще гости. Организаторы возместят расходы.

– Вконец обнаглели! Оплатят они, как же, жди-дожидайся! Всего хорошего, мистер Не-Могу-Предупредить-Заранее. Я напишу на вас докладную. – И Викентий Порфирьевич, торжествуя, сбросил вызов. – Девчонки, я вас не сдал, – озорно улыбнулся студенткам профессор. – Этот ваш Феликс Грей ногу сломал. Только сейчас сообщили.

– Что-о-о? – ужаснулась Марта. – Как?

– Говорят, в аварию попал по пути в аэропорт, – пожал плечами Викентий Порфирьевич. – Но с ним вроде бы все хорошо, не переживай, моя дорогая.

Марта прикусила губу. Ну вот, друг пострадал, не приедет… А она, идиотка, телефон забыла. Но хорошо, что он сломал ногу, а не руку. Если бы руку – была бы катастрофа. Музыканты должны беречь руки, иначе не смогут играть…

Глава 3

Визард осматривался по сторонам. Аэропорт в обычном российском городе не слишком отличался от других аэропортов, в которых ему часто приходилось бывать. В какой бы стране он ни оказался, аэропорты были похожи друг на друга. Не по форме, а по содержанию. По форме одни аэропорты напоминали города будущего, вторые умудрялись вмещать в себя магазины, развлекательные центры и больницы, а третьи будто переносили в прошлое. По содержанию же все было одно и то же – атмосфера перемен и свободы, ощущения сближения с небом.

Когда Визард не гастролировал с группой, а путешествовал инкогнито, он мог часами сидеть в очередном аэропорте, попивая кофе и наблюдая за потоками людей. Маскировка всегда работала отлично, и никто не узнавал мировую знаменитость. Хотя сегодня она дала сбой – пожилой джентльмен с табличкой и цветами бесцеремонно содрал с него очки и снял капюшон, а милая девушка с пушистыми волосами и трепещущими ресницами тут же его узнала. Впрочем, Визард был благодарен ей за то, что она не кинулась на него и не стала кричать.

– Кажется, людей вашего друга Кирилла тут нет? – спросила вторая узнавшая его девушка – высокая, с короткой стрижкой, татуировкой, пирсингом и с дерзким взглядом.

У нее был мужской стиль в одежде, но Визард оценил длинные тонкие пальцы и плавный изгиб нежной девичьей шеи. А еще ему нравился ее очаровательный, хоть и едва заметный акцент.

Несмотря на то что девушки были так не похожи, Визард сразу понял: у них общая кровь. Сестры.

– Да, я никого не вижу. Простите, вынужден позвонить своему другу.

Визард достал телефон и позвонил Кезону, то есть Кириллу – одному из членов группы. Этот город был его родным, и Визард хотел повидаться с Кезоном во время отпуска, который группа взяла после мирового турне, завершившегося в Нью-Корвене. Парни договорились о встрече – Кезон приехал в родную страну из-за спора с Октавием на какую-то девушку3. Правда, девушка жила в другом городе, но Кезон обещал приехать, чтобы встретить друга с прямого рейса. В общем, Визард даже не думал, что попадет в такую ситуацию. Впрочем, даже находясь один в незнакомой стране и незнакомом городе, он не чувствовал страха. Скорее, веселье. Не зря его называли Странным.

Кезон ответил не сразу.

– Привет, Ви, – раздался его голос спустя полминуты.

– Добрый день. Я в аэропорту, – сообщил ему Визард.

– В каком аэропорту? – не понял друг.

– Кажется, он называется «Купцев», – не без труда произнес русское название Феликс, делая ударение на звук «у».

– «Купцово», – машинально поправил его Кезон и спохватился: – Стоп-стоп-стоп, ты прилетел?!

– Ну да, мы договаривались, – спокойно подтвердил Визард. – Только что прошел таможню и паспортный контроль. Забрал вещи и стою в зале ожидания. Меня никто не встречает.

– Я же тебе написал, что ничего не выйдет! Мне пришлось срочно свалить из страны.

– Ты нарушил закон? – все так же спокойно спросил Визард. – Тебя депортировали?

– Нет! Кое-что случилось, и мы с лапулей свалили в Москву. Ты реально не видел сообщения?

– Не видел.

– Ты шутишь?

– Как видишь, нет.

Его собеседник нехорошо выругался.

– Прости, чувак. Тебе придется свалить. Я не смогу встретить тебя. Короче, я куплю тебе билеты, скину, и ты счастливо улетишь в Лондон. Или куда ты там хочешь.

– Я никуда не хочу, – ответил Визард. – Мне интересно посмотреть на Россию.

– Ты здесь не выживешь один, – захохотал Кезон.

Визард встретился взглядом с красноволосой девушкой и улыбнулся ей. Та вдруг улыбнулась ему в ответ – как-то по-особенному светло.

– Я прощаю тебя за невнимательность к друзьям, – сказал Визард. – Останусь здесь.

– Бесишь! Надо читать сообщения! – выкрикнул Кезон.

– Надо звонить.

– Ты был недоступен, придурок!

– Возможно, нужно было позвонить больше одного раза, – возразил Визард.

– Знаешь, Виз, ты меня так достал за все эти годы, – устало сообщил ему Кезон. – Я прилетел в Москву на частном самолете, у меня море времени для отдыха, рядом находится красивая девушка, но мне постоянно кажется, будто чего-то не хватает. А как ты позвонил, сразу понял, что мне не хватает тебя, псих! Ты реально хочешь остаться?

– Да. Раз судьба привела меня в этот город, я хочу немного пожить здесь, – подтвердил Визард, снова уставившись на красноволосую девушку.

Взгляд его остановился на линии ее подбородка – эта необычная дерзкая девушка чем-то притягивала его.

– Окей, оставайся. Я позвоню своему волшебному другу, и он поможет. Через час-два за тобой приедут и отвезут в гостиницу. Тебя не узнали?

– Конечно нет.

– Оставайся там, где стоишь, понял?

– Не очень.

На этом разговор завершился.

– Простите. – Красноволосая шагнула к нему. – Я случайно слышала ваш разговор с другом.

Музыкант повернулся к девушке и чуть приподнял бровь.

– Он вас не встретит, верно? – продолжала девушка.

Визард кивнул, коснувшись серьги в виде египетского креста. Его начал раздражать аэропорт и его нескончаемый шум. Хотелось выйти на воздух.

– Вы поняли правильно, мисс.

– Тогда я могу предложить вам свою помощь? – спросила она. – Понимаю, что это предложение может прозвучать несколько дерзко, но я все же решила озвучить его.

– Помощь? – прислушался к своим внутренним ощущениям Визард.

На миг он прикрыл глаза – естественно, сквозь черные очки этого не было видно. У него была хорошая интуиция, и он часто полагался на нее в сложные моменты. Кто-то шутил, что он действительно обладает экстрасенсорными способностями.

– Не думайте, что мы сумасшедшие фанатки. – Юля в упор посмотрела на Визарда. – Мы просто хотим помочь. Я могу организовать вам отдых и экскурсии по городу.

«Соглашайся», – прошептал внутренний голос.

– Было бы очень кстати, – сказал Визард. – Если судьба посылает мне такое приключение и таких симпатичных мисс, я не должен отказываться. У меня предчувствие. – Он вновь прислушался к себе, и на его лбу появились горизонтальные морщинки. – То, что случилось, – необходимость.

– Что вы имеете в виду? – не поняла девушка.

– Все, что с нами происходит, – не случайность, – мягко отозвался Визард.

Он почему-то захотел коснуться руки этой девушки. Ладонь к ладони. Чья горячее – ее или его? Почему бы не довериться ей?

Ему перезвонил Кезон, но Визард не дал ему сказать. Начал первым:

– Можешь не беспокоиться, – заверил Феликс. – Я нашел людей, которые мне помогут освоиться.

Его собеседник не удивился. Все знали, что Странный Ви притягивал нужных людей, когда имел в этом потребность. Визард говорил, что его ведут высшие силы. И при этом никто – ни друзья, ни журналисты, ни даже въедливый и всезнающий менеджер – не мог понять, шутит ли он, или говорит серьезно.

– Чертов экстремал, – хмыкнул Кезон. – Ты уверен? Эти люди ничего не сделают с тобой? Не то чтобы мне тебя жалко, но «Лорды» развалятся без тебя и все такое…

– Уверен, – отозвался Визард. – Ты же знаешь, я чувствую людей.

– Чертов экстрасенс, – проворчал Кезон.

Он помнил, как английский аристократ с наследственным титулом с первых часов знакомства с остальными членами Red Lords говорил, что их ждет мировой успех. Остальные только ржали как кони.

– Ты один, без охраны, с кучей бабла. Тебя могут узнать, затоптать, ограбить или шлепнуть, в конце концов. Я к тебе привык, поэтому не хочу лицезреть в гробу.

– Ты же говорил, что эпоха криминала в России закончилась, – припомнил Визард.

– Я много чего говорил.

– Ты утверждал, что в России безопасно, – хмыкнул Визард.

– Опасно везде, где есть придурки, умник. Так ты уверен, что моя помощь не понадобится? Мне не присылать друзей?

– Да. Я нашел тех, кто мне поможет. Приятные леди.

– Леди? А ты не теряешься, – засмеялся Кезон. – Ладно, смотри осторожнее. Звони мне каждый день и говори, что жив, а то я буду беспокоиться. – В его голосе послышалась издевка. – И не сильно приставай к леди. А то у меня такое чувство, что скоро у твоего уважаемого отца, – вспомнил музыкант важного Чарльза Грея, заседающего в палате лордов, – будет внук.

– Мой первый ребенок родится, когда мне будет тридцать пять, – беспечно отозвался Феликс.

– Откуда же ты знаешь? – изобразил недоумение его друг.

– Интуиция.

И они попрощались.

***

Известный музыкант говорил об интуиции, но Юля лишь вежливо улыбнулась. В интуицию она на верила, зато была на короткой ноге с азартом. Ей не хотелось расставаться с этим человеком. И дело было не в том, что музыканту требовалась помощь. Она желала пообщаться с Визардом. Это же просто невероятная возможность! И упускать ее глупо. Хотя внешне Юля оставалась спокойной, сердце колотилось сильнее обычного. Так оно не стучало даже во время первого поцелуя и первой близости, когда Юля провела ночь с парнем просто из любопытства. Люди мало ее интересовали и редко кто привлекал внимание девушки, хотя сама она пользовалась у парней определенной популярностью. Тот же Стас странно на нее посматривал – только Юле было все равно. Ей порой казалось, что она робот, не способный чувствовать нежность и романтическую привязанность. Но Визард… Визард был другим. Он реально завораживал. Его согласие принять помощь подарило ей восторг, который разлился по телу теплой волной.

– Что он говорит? Что она говорит? – допытывался Викентий Порфирьевич у Марты. Английский он не понимал, но природное любопытство брало верх.

– Феликс едет вместе с нами, – повернулась к нему Юля.

– В смысле? – остолбенела Марта и посмотрела на сестру большими удивленными глазами. Самыми необычными глазами в мире – таких Юля больше ни у кого не встречала.

– Визард поедет с нами в город, – повторила Юля. – Друг не сможет его забрать, и я предложила помощь. Хочу найти отель и показать город.

– Он согласился? – потрясенно спросила Марта.

– Да. Сейчас я вызову такси, и мы вместе уедем.

Юля продублировала это на английском Феликсу, и тот кивнул. Ей нравилось, что он сохраняет удивительное спокойствие. И ведет себя не как суперзвезда, а скорее как аристократ – с внутренним достоинством. Визард внимательно слушал Юлю, и той казалось, что от его взгляда загораются щеки.

– Пока ждем, я в мужскую комнату сгоняю, – заявил Викентий Порфирьевич и улизнул, оставив их втроем.

Юля посмотрела в телефон: такси должно подъехать через десять минут. Она спросила, не хочет ли музыкант кофе, и Визард согласился. Юля отправилась в ближайшую кофейню, с удивлением прислушиваясь к участившемуся пульсу.

Глава 4

Марта осталась с Визардом наедине. Она ужасно нервничала, краснела и почти не дышала: вдруг это получается слишком шумно?! Скрипачка украдкой поглядывала на мировую знаменитость, не совсем понимая, что задумала Крестова. И мучительно размышляла: будет ли нормальным, если она попросит автограф?! А если селфи на память? Когда еще такой шанс появится?!

– Все в порядке, – неожиданно произнес Визард, рассматривая что-то поверх макушки Марты – словно на ней была корона, мешавшая его обзору.

Карлова удивленно уставилась на него:

– А?

– Не бойтесь, мисс. Поверьте, я такой же человек, как и вы. Не пугайтесь меня. – Феликс будто считывал с Марты информацию, потирая указательный и большой пальцы. Его бархатный голос и английское произношение буквально завораживали девушку.

– Д-да, конечно, – выдавила она.

– Как вас зовут? – спросил он.

– Меня зовут Марта, – ответила Карлова тихонько-тихонько.

Из-за шума в аэропорту музыкант ее не расслышал. И он наклонился к ней ближе:

– Простите, как?

– Марта. Меня зовут Марта, – чуть осмелела она.

– Мар-та, – попробовал на вкус ее имя Визард. Звук «р» у него получался чересчур мягким. – Мне нравится, как звучит ваше имя. Нежное, женственное, но с твердой сердцевиной. Р-р-р, – проговорил он отдельно третий звук в имени девушки. Его артикуляция все равно смягчала его.

– Спасибо, – Марта наконец поняла, что ей сделали комплимент, и широко улыбнулась. – Ваше настоящее имя тоже красивое.

Господи, ну зачем она это ляпнула?!

– Надеюсь, вы оставите это в тайне? – Визард снова склонился к ней.

– Конечно-конечно! – закивала она. – Вы можете мне доверять! Я обожаю вас! То есть вашу группу! Вы невероятные!

Ей хотелось сказать ему много чего, но Марта от паники совсем позабыла английский язык. А еще ей не хотелось выглядеть восторженной дурочкой в глазах мировой знаменитости. Вот Крестова разговаривает с ним спокойно, словно он обычный парень! А у нее от волнения пальцы заледенели!

Неподалеку раздались смех и возгласы – к месту, где стояли Марта и Визард, приближалась компания молодых людей и девушек с рюкзаками. Смеясь, они громко делились впечатлениями об Амстердаме. Один из парней в красной футболке вдруг уставился на Визарда, и тот произнес:

– Простите, Марта. Но иначе меня могут узнать.

А потом привлек девушку к себе, обняв одной рукой за талию, обхваченную тонким черным ремешком, а другой – за вновь вздрогнувшие плечи. Его губы легонько коснулись щеки обалдевшей Марты, в опасной близости от ее рта. Со стороны казалось, что они целовались, и лица Феликса совсем не было видно.

– Обнимите меня, чтобы мы смотрелись естественно, – прошептал Визард на английском, но оторопевшая Марта ничего не поняла.

– А? – прошептала она растерянно.

– Руки, – просто сказал он. – Ваши руки. Положите ваши руки на меня.

До Марты дошло, и ее ладонь тотчас коснулась плеча музыканта. А его пальцы очутились у нее на шее, чтобы секунд десять спустя нежно погладить Марту по густым волнистым волосам.

«Или я сплю, или сошла с ума. Это неправда! Я не могу обниматься с одним из «Лордов» в дурацком аэропорту!» – кричала скрипачка про себя, закрыв глаза и ощущая мягкое дыхание Визарда на своей коже. Сама она дышала урывками, крохотными глотками, и вскоре стала задыхаться.

Она ведь хотела только автограф, а получила в распоряжение целое тело! Такое только в фанфиках бывает!

Та минута, которую они стояли обнявшись, показалась Марте прекрасной вечностью и пыткой одновременно.

Когда она поймала себя на мысли, что не будет сопротивляться, даже если Визард начнет целовать ее в губы, тот осторожно выпустил ее из объятий.

– Простите, вынужденная мера, – вновь извинился он, покосившись на компанию, которая направлялась к выходу. Парень, что так странно смотрел на Визарда, не узнал его.

– Ничего страшного, – вымученно улыбнулась Марта, посмотрев в его лицо.

Феликс поймал ее взгляд и склонил голову набок:

– У меня когда-то был котенок с разноцветными глазами, как у вас.

Марта смутилась. Надо же, ведь мало кто замечает разный цвет ее глаз… Однако ничего сказать не успела – к ним подошла Юля с кофе для всех на бумажном подносе. А следом явился довольный Викентий Порфирьевич, который первым выхватил стакан и направился к выходу. Остальные двинулись следом, и Марта, то и дело поглядывая на невозмутимого Визарда,