Пестеревский, 3. Школьные годы

© Наталья и Ольга Семеновы, 2024

ISBN 978-5-0062-7310-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Встреча через 20 лет. 1987 год

Школа. Квартира Лены Мартьяновой

Самая трогательная и радостная встреча нашего класса «Б» состоялась первый раз через двадцать лет после окончания школы. Когда мы гуляли по Плотинке в ночь выпускного, никто даже не допускал мысли о том, что вот так классом мы встретимся только спустя два десятилетия. Тогда всем казалось, что прожитые вместе школьные годы скрепили нас на веки вечные. Оказывается, нет. Конечно, за эти двадцать лет мы перезванивались, случайно сталкивались в своем «маленьком» городе, изредка даже навещали друг друга, но чтобы собраться вместе снова такой повзрослевшей компанией, такого не было.

Наташа опоздала к назначенному времени встречи в школе, задержали на работе. Она осторожно зашла в притихшую школу, и тут же наткнулась на Серёжку Коробейникова. Высокий, слегка рыхлый, он по-прежнему источал добродушие, основательность и надежность, видные каждому, кто общался с ним. Он первым из класса отправился во «взрослую жизнь», поступив в техникум сразу после восьмого класса. Остальные ещё целых два года, в отличие от него, со щенячьим восторгом, пребывали в юности, изучая иностранный язык и мечтая о будущем.

– Привет, Наталья! Как хорошо, что мы вместе опоздали, будет удобнее зайти.

– В училище, где я сейчас работаю, есть негласное правило – запускать всех опоздавших в течение урока. Так что я к опозданиям отношусь философски.

– Тогда зайдёшь первой.

– Договорились.

Парочка прошла мимо кабинета класса «А», оттуда тоже доносились оживленные голоса, остановилась перед дверью соседнего класса, открыла ее и… шагнула в неизвестность.

Все сидящие в классе сразу же переключились на вновь прибывших, кто-то, возможно, даже про себя позавидовал такому эффектному появлению.

Когда опоздавшие огляделись, то приятно удивились – в кабинете за партами основательно расположился почти их весь бывший класс «Б», полным составом. На просторах взрослой жизни затерялось всего пара-тройка одноклассников. На первый взгляд, не пришли: Володька Левин, Роза Валеева, Валентина Казакова, Нина Трегуб и все.

Похоже, встреча протекала по заранее составленному сценарию, неоднократно опробованному предыдущими поколениями. Он заключался в следующем: каждого вызывали «к доске», и тот отчитывался за двадцать промелькнувших лет. Оказывается, все уже давно здесь «толкали» свои речи, причем кто-то подготовился заранее, а кто-то жил по экспромту.

Большинство из бывших одноклассников уже выступили. Наташа только успела занять свое место за предпоследней партой у стены, а её тут же пригласили выступать.

– Когда-то меня «пожизненно» посадили за столь дорогую для меня парту. Почему я говорю «пожизненно»? Потому что намеренно обрекли на одиночество, оставив без соседки или соседа, – начала она свой отчёт.

Все оживились и вспомнили, что Наташка, действительно, всегда сидела одна. Видимо, это было вынужденное решение для педагогического коллектива, потому что все, кто оказывался рядом с ней, начинали сразу же плохо учиться. Она забалтывала всех своих соседей по парте, при этом сама она училась хорошо, но другим мешала своей болтовней овладевать положенными знаниями. Девчонку слегка изолировали от общества, но только на уроках, однако она не терялась в остальное время, и на её дружественные связи в классе «одиночное заключение» за предпоследней партой никак не сказывалось.

– Почему я вспомнила про этот факт? Когда я сама «встала к доске» как преподаватель, я окончательно осознала и согласилась с правильностью такого педагогического решения.

– Только не говори, что ты все-таки стала учителем! – выкрикнул с места кто-то из бывших мальчишек класса.

– И я помню, что Наташка зарекалась – никогда не будет педагогом и не встанет к доске, – с места подтвердила Тамара Козлова.

– Да, дорогие мои, никогда не говорите: «ни-ког-да», – засмеялась Наташа и продолжила: – Хотите, чтобы исполнилось ваше желание, вот вам мой совет – объявите во всеуслышание это волшебное заклинание, состоящее всего из одного отрицания, и ваше желание точно исполнится. Правда, на это может потребоваться очень много времени… – добавила она задумчиво.

И Наташа с искренним восторгом принялась рассказывать о смене профессии после своего тринадцатилетнего успешного труда на технологическом поприще в НИИ. Да, лично она сегодня в начале пути, всего второй год «у доски», но работает с удовольствием. При этом она честно добавила, что её ученики – «уралмашевская шпана» простого ПТУ. Её нисколько не смутила удивленно поднятая бровь уже признанного аса педагогического сообщества Ольги Медяковой. Интересная штука – жизнь, Ольга уже давно толковала иностранный язык по всем правилам педагогики и психологии в элитарной школе, а Наталья учила химии после химфака и завода в ПТУ.

Всем сидящим в кабинете стукнуло уже по 37 лет. Они, конечно, уже успели узнать кое-что про настоящую взрослую жизнь, но каждый из них в разной степени сегодня демонстрировал свой уровень откровенности и эмоциональности. Потом, позднее, они обязательно поймут, насколько это сильный козырь в жизнь, а пока большинство рассказывали только о своих достижениях в учебе, в работе, личной жизни, профессии. Звучало это всё немного по-детски, наивно, но достаточно правдоподобно и реально: институт, защита диссертаций, встреча любимого человека, появление на свет продолжателей рода, карьерный рост, в общем, всё, что положено по жизненному сценарию.

Официальная часть подходила к завершению, пришло время воспоминаний, откровений, обнародования прошлых секретов, в общем, душа просила ещё чего-то. Для этого сначала требовалось покинуть свой родной кабинет, школу, и отправиться куда-нибудь ещё, например, к кому-то на квартиру, благо такая щедрая душа нашлась – Леночка Мартьянова. Пришедшие на встречу учителя на квартиру поехать, конечно, отказались, хотя через двадцать лет на встречу со своими бывшими учениками пришли самые стойкие и неравнодушные: Ия Владимировна, бессменный классный руководитель с пятого класса, вела она русский язык и литературу, Зинаида Ильинична, великолепная химоза с тишайшим голосом, Иван Алексеевич, гениальный математик и учитель. Все они выглядели прекрасно, пожалуй, эти двадцать лет прошлись по внешнему виду выпускников значительно сильнее.

Мальчишкам было легче, они сделали вид, что просто возмужали. Девчонкам пришлось гораздо сложнее, их талии явно увеличились в размере, косички, конечно, исчезли, как класс, личики округлились, женская пора старалась каждую украсить по возможности, но уже и обозначила будущие безрадостные перспективы.

При встрече с учителями у каждого возникали свои воспоминания, веселые и горькие, потаённые и почти забытые, те, о которых можно рассказывать вслух, и те, о которых лучше умолчать. Каждый учитель достоин отдельного панегирика в свой адрес. Бывшие мальчишки и девчонки сегодня посвящали им стихи, лучшие слова от сердца и свои воспоминания. На «квартирник» 10-гоБ учителя не решились, и, похоже, они это сделали зря.

До квартиры большинство добирались на перекладных, трамваями и автобусами. Правда, кое-кто прибыл на встречу уже на личном автомобиле, но таких оказалось совсем немного. «Понты» в этом животрепещущем вопросе для мужского населения держал Валерка Фагин. Возможно, ещё кто-то, особо не афишируя своего материального благополучия, возможно, чтобы в перспективе никого домой не подвозить.

Трёхкомнатная квартира Елены М. терпеливо ждала 10Б. Ее хозяйка провернула большую подготовительную работу – генеральная уборка, закупка продуктов, расставленная мебель, в центре стоял стол, покрытый накрахмаленной скатертью, до блеска отмытая праздничная посуда и, конечно, подушно сосчитанные стулья и табуретки. Судя по их внешнему виду, здесь присутствовала не только её мебель, но и соседские экземпляры, все-таки усадить за стол почти двадцать человек – дело непростое.

Большая часть девочек из класса тут же стали изображать из себя удивительно хлопотливых хозяюшек, а ими умело руководила главная хозяйка. В результате «скатерть-самобранка» раскинулась быстро и по-русски красочно. Не смотря на длительно дефицитные времена, «джентльменский набор» был представлен в полном объеме: селедочка в двух ипостасях – под шубой и аппетитно украшенная кольцами лука, салат оливье под названием «перестройка», тарелки с сервелатом и сыром, квашеная капуста с брусникой, маринованные огурцы и помидоры, и, конечно, множество уральских пирогов.

Отсутствие продуктов в магазинах никак не отражалось на законах российского гостеприимства и застолья. Тогда уже появились кооперативные магазины, правда, по большим ценам, но… Гуляй, народ! Сегодня праздник в денежную складчину.

Рассаживались шумно и основательно, по возможности соблюдая бывшие дружеские связи, ведь человеческих симпатий никто не отменял. Поначалу бразды правления передали бывшему комсоргу Ольге Медяковой, очаровательная блондинка умело направляла застолье:

– Дорогие одноклассники, двадцать лет промчались быстро. Можно было бы собраться и пораньше, но так распорядилось время. Оглянитесь, сегодня мы почти в полном составе! Желаю всем хорошего застолья и веселых содержательных тостов.

Упрашивать народ произносить речи не пришлось, желающие тут же нашлись, особенно, как это ни странно, «отжигали» и удивляли «мальчики».

Оська Вайсбурд, признанный в классе знаток литературы, известный на уровне школы автор эпиграмм и остроумных посвящений, оказывается, упорно и планомерно становился знатоком компьютерного дела. Лысина на полголовы значительно изменила его внешность. При этом куда-то безвозвратно пропало его мальчишечье очарование, которое всегда располагало к себе как мужское, так и женское население 10Б. Желание рассказывать ему свои секреты сегодня, возможно, у некоторых поубавилось. Видимо, в его светлой головушке уже почти созрел план отправиться продолжать «вить» свое семейное гнездо в Америку. И это суровое по жизни решение не могло не поубавить его былую легкость, милую надежность, увлеченность великой литературой и чего-то еще неуловимого, но ценного и важного. Да, он по-прежнему оставался самым ярким выпускником 10Б класса. Любимец класса просто повзрослел.

Для некоторых прошло уже целых двадцать лет, а для кого-то промелькнуло всего каких-то два десятилетия. Слово взял Николай Жаднов, которого все мысленно по-прежнему называли Кэла. Ростом он всегда отличался хорошим, а сегодня этот юноша-жердь превратился в красивого мужчину, с умным внимательным взглядом на окружающую действительность.

– Мой выбор института и профессии вполне осознанный. Горный институт и автоматизация – настоящее мужское дело, и я твердо решил заняться этим всерьёз, – начал он очень здравые и оптимистичные речи, несмотря на то странная перестройка уже начала перемалывать жизнь каждого.

– Коля-Николай, ты давай лучше про личную жизнь открывайся, – шутливо заметила на правах хозяйки Лена, которую всегда интересовал исключительно противоположный пол.

– На то она и личная, чтобы не вслух, – парировал Кэла. – Хотя могу сказать честно, женским вниманием я не обделен.

Да, все они закончили английскую элитарную школу, она была по счету второй в городе после 13-й гимназии. Они посвятили иностранному языку целых шесть лет своей школьной жизни, за эти годы они экстерном прошли программу, рассчитанную на десять лет, чужой язык стал частью их жизни, сознания, души. Но большинство из класса всё-таки выбрали себе профессию, не связанную с языком, в дипломаты никто так и не вышел. Наталья вдруг это четко осознала, когда сидела за дружеским столом и слушала спичи выступающих.

Атмосфера на глазах становилась все более откровенной, раскрепощенной, располагающей к приоткрытию завес над тайными и забытыми на время событиями. Время приближалось к полуночи, самые здравомыслящие всё же решили отправиться по домам, но таких оказалось меньшинство. Кто смог, позвонил домой и предупредил родных, что встреча выпускников в полном разгаре и домой они не собираются.

У Натальи телефона дома не было. За пятнадцать лет семейной жизни она впервые не явилась домой ни вечером, ни ночью. Сегодня выбор она сделала в пользу одноклассников. Здесь возникла атмосфера былого содружества и братства, и так не хотелось с ней расставаться. Прощайте, двадцать лет, их как будто никогда и не было.

Когда-то, собираясь вместе, класс обожал танцевать, конечно, в первую очередь влюбленными парами, которые сбивались по взаимным симпатиям, переходя в более серьезные чувства. Но эти двадцать лет их, безусловно, кое-чему научили. Сегодня они уже понимали, что в жизни есть ещё что-то очень важное, кроме любви. Конечно, она необходима и без неё вроде бы никак, но…

Несколько пар бывших одноклассников попробовали тряхнуть стариной и осветить сегодняшнюю встречу былыми чувствами – принялись танцевать. Но можно ли войти в одну реку дважды? Увы, нет, эти пары никто не поддержал, основная масса сидела за плотно сдвинутыми столами, и просто разговаривала.

– Как долго тянулись наши десять лет в школе!

– Дураки, что торопили жизнь и подгоняли время.

– Представьте, времени прошло в два раза больше, чем наши школьные годы.

– Похоже, мой первый брак, по любви, между прочим, разваливается…

– Тоже мне, открыла Америку…

– А меня сейчас больше всего интересует карьера.

– А я хочу вспомнить давнюю историю с журналом.

Последняя фраза прозвучала в тишине, и неожиданно привлекла всеобщее внимание.

– Нашёл, что вспоминать! – воскликнул Сергей Коробейников, по прозвищу «Коробеша», обращаясь к военному, который и упомянул историю про классный журнал.

Среди бывших выпускников 10Б выделялся мужчина в военной форме, она определенно ему шла, потому что подчеркивала не только стройную фигуру, но особую мужскую выправку. Это был Володя Жуковский, по прозвищу «Жука», единственный из мальчишек класса, который отправился служить в армию, и не на два года по призыву после института, а выбрал военную карьеру своей профессией. Во время учебы он никогда не упоминал о своих «армейских» намерениях вслух, или, может, только его особо близкие люди знали о его планах, но большинство одноклассников об этом не слышало.

Володя исправно штудировал вместе со всеми английский язык, неплохо преуспевал и мог бы даже рассчитывать на какое-то будущее на этом поприще, особенно потому что мужчин там водилось гораздо меньше, чем женщин. Будем откровенны, в изучении иностранных языков в основном преуспевали женщины. Но Жука принял решение пойти по военной карьере.

– Это я их всех сдал, – выпалил Володя неожиданно. – Вас бы никого не нашли.

История с классным журналом случилась в конце седьмого, и разделила весь класс уже не в первый раз, но основательно.

За разговорами незаметно прошла пятничная ночь, дома всех ждали семьи, родители, дела, просто привычная жизнь. Но это всё они отставили в сторону и мысленно вернулись в свою школьную юность. Встреча выпускников получилась волнительной, интересной, но чуть приправленная горчинкой. Все вдруг осознали невозможность возврата в прошлое, ничего уже нельзя исправить, пересмотреть принятые решения. Однако пока ещё была призрачная надежда на будущее, оно маячило впереди и вселяло неоправданные надежды и оптимизм.

Под утро, как только начал ходить транспорт, все стали собираться домой. Наташу дома поджидала мама, стоящая на балконе. Она всю ночь не спала и периодически выходила на улицу, выглядывая появление дочери. Телефона в семье не было, тогда ещё он считался роскошью. Муж и дочь сначала поджидали Наталью, но потом пошли спать, успокаивая бабушку, что всё в порядке и загулявшая скоро придет домой. Но та так и не легла, а все ждала дочь.

Встреча класса через двадцать лет закончилась, разбередив воспоминания. Не собирались они так долго потому, что были убеждены, что незачем. Жизнь после школы у всех катилась дальше, лучше или хуже, тут уж как у кого получилось. Многие обожглись на любви, попробовали новой дружбы, впряглись в семейные отношения, «забурились» в выбранную профессию, всё, как положено. Сегодня им стало вдруг ясно, что, оказывается, они дожили примерно до середины отведённого времени, возможно, чуть меньше, но вдруг и больше? И что дальше? Неужели надо продолжать «тянуть эту лямку», как делали это их родители? А как быть с мечтами, идеалами, которые взахлеб обсуждали на уроках литературы? Когда-то каждый урок английского языка заканчивался тем, что в последние пять минут преподаватели включали магнитофон с записью известной песни Робертино Лоретти. Что-то будил этот голос в каждом из них – необыкновенный подъем настроения, веру в себя, надежды на будущее, страстное желание пуститься в пляс прямо сейчас.

Прошло двадцать лет. Неужели это всё пустое, блеф, иллюзии? Нет, пожалуй, стоит попробовать что-то ещё. Так думал почти каждый из них.

Первый класс. Чернильница. История житейская. 1957 год

Так получилось, что классу «Б» досталось по «колесу Фортуны» один классный директор и два примечательных классных руководителя. Три конкретных человека: две женщины и один мужчина, все они совершенно точно повлияли на судьбу каждого мальчишки и девчонки в этом классе. Все они невольно вошли в каждую семью класса, кто-то личной встречей, кто-то – важным решением для судьбы ребенка (возможно, неудобным и фатальным для собственных интересов), кто-то вовремя сказанным добрым словом, кто-то своей сверх требовательностью или педагогическим тактом. Каждый из них достоин отдельной хвалебной речи, панегирика, но ведь эти речи основываются на конкретных примерах, поступках, обычных действиях, которые могут быть незаметны для окружающих.

Учительницу первых начальных четырех классов звали Александра Васильевна, также как маму Наташи. Однако когда она это осознала, месяца через два после начала занятий, ей совсем не помешало бояться эту учительницу меньше. В первом классе у них училось сорок человек, и каждый понимал, что лучше не нарушать объявленные правила на уроках, потому что чревато… Механизм педагогического внушения имел весьма доходчивый вид – деревянная линейка, длиной около метра и шириной десять сантиметров. Такое вот орудие внушения и устрашения. Наташе повезло – ей ни разу не досталось по рукам этой линейкой, но те, кому щёлкнули по ним хотя бы один раз, находились от этого под сильным впечатлением. Причем делились они ощущениями не с родителями, а только друг с другом.

– Ну как, больно или терпимо?

– Щиплет.

– Родителям говорил? – Среди пострадавших в основном оказывались мальчишки.

– Вот ещё…

– Почему?

– Точно нарвусь на ещё одно наказание. – Родители всегда поддерживали учителей. – Я же не дурак…

Особенно доставалось некоторым мальчишкам. А Наташа дружила и с ребятами из другого класса, среди них числился Аникин Виктор. Жил он в районе улицы Папанина, где стояло много деревянных двухэтажных домов, его путь в школу проходил как раз мимо дома Наташи. Они частенько шли в школу вместе, Аникин захватывал её по пути. Виктор особенно не любил два урока – чистописание и арифметику. В чистописании не везло всем мальчишкам, тут ему никак не представлялась возможным помочь, а вот арифметику можно было попробовать подтянуть. Брать шефство друг над другом – достойное дело будущему октябренку!

– Наташа, сегодня после школы быстро не убегай, чтобы я тебя не искал.

– Ладно. А что случилось?

– Моя мама договорилась с твоей, сегодня будем делать уроки вместе.

– А где? У тебя или у меня?

– Мать просила, у нас, чтобы я уже оказался дома.

– Договорились, но только я обязательно должна забежать домой, переодеться, чтобы форму не трепать и маме заодно покажусь, – решила Наташа.

– Она у тебя дома что ли?

– Так она с Серёжей сидит, с братом моим, он ещё маленький.

– Ну, я тебе сочувствую… – протянул Виктор. – Я бы, если б моя мать не работала, обалдел бы. Это ж всё время надо быть под присмотром.

– А я ничего, привыкла уже.

Когда Наташа с Виктором, пообедав, расположились за столом в большой комнате, стенные часы пробили ровно три часа дня. Заканчивалась самая длинная четверть, и Виктору нужно было обязательно выполнять все домашние задания, чтобы исправлять уже накопившиеся у него двойки и тройки. Хотя на этот счет он имел своё собственное мнение, отличное от родительского.

– Не понимаю, зачем эти тройки исправлять? По мне, так это вполне нормальная оценка.

– А я серьёзно борюсь за пятерки, – покачала головой Наташа. – Хотя у меня их и не так много, если посмотреть на приклеенные красные звездочки на тетрадях.

Александра Васильевна, классный руководитель Наташи, с самого начала учебного года завела такой порядок: за каждую полученную пятёрку на корочку тетради наклеивалась ярко-алая звёздочка из лощеной бумаги. На столе учительницы стояла специальная коробочка с заранее вырезанными звёздочками. В некоторых «светлых» головушках учеников, конечно, возникал такой план – поналяпать на своих тетрадках такие звёздочки, но тут приходили обоснованные опасения, что учительница помнит каждую оценку и уж, конечно, в первую очередь пятёрки, и перехитрить её не удастся.

– Да я знаю, вы, девчонки, всегда о глупостях думаете, убиваетесь за пятёрки свои… Наши девчонки тоже помешались на этим «звёздочках-пятёрках».

– Давай, Витя, сделаем так, чтобы и у тебя на каждой тетрадке появилось хотя бы по одной красной звёздочке, – предложила Наташа.

– Нет, я думаю, что это невыполнимо.

– Ты только представь себе, – продолжала уговаривать его Наташа, – как твоя мама обрадуется!

Пожалуй, именно такая радужная перспектива и вдохновила двух учеников первого класса начать «зарабатывать» звёздочки ярко-алого цвета из глянцевой бумаги. Конечно, эти звёздочки делали любую школьную тетрадку заметной и настраивали на работу.

Первым делом приятели занялись устным счётом и таблицей умножения, вдвоём это делать оказалось гораздо сподручнее. Сначала больше правильных ответов говорила, конечно, Наташа, но затем и Виктор стал часто отвечать верно. Потом они принялись за домашние задания. Александра Васильевна почему-то слишком серьёзно относилась именно к домашнему заданию. Не выполнить его считалось чем-то невообразимым и невозможным, даже если ученик приходил после болезни в первый день, домашнее задание у него должно быть обязательно выполнено. Кстати, личных телефонов ученики не имели, домашний телефон тоже стоял не у каждого. Попробуй, узнай это задание!

С Наташей уже случился один неприятный момент с этим дурацким домашним заданием. Поздней осенью, когда уже опали все листья, и напоследок перед снегом закрыли ковром землю, Наташу выписали на учебу после очередной простуды. По правде говоря, она-то ещё рассчитывала отсидеться дома, тем более что до конца недели оставалось всего пара дней, но не тут-то было! Конечно, этому поспособствовала мама. Та почему-то считала, что ребенок если уже пошел на поправку, то должен как можно скорее отправляться в школу.

– Да, доктор, – говорила она в поликлинике, – мы ещё полечимся дома, сами, и побережёмся.

Наташа решила тоже сказать свой веское слово и несколько раз намеренно и с усилием прокашлялась. Ей показное керканье имело, к сожалению, противоположный результат, так как врач вдруг громко заявила:

– Смотрите, а кашель-то стал намного мягче. Не знаю, подержать вас ещё пару деньков, или выписать, чтобы вы не сидели в очереди в поликлинике.

– Конечно, доктор, надо выписать, мы и так уже много пропустили, – тут же сказала мама Наташи. – А в воскресенье она дома посидит, побережётся, на улицу не пойдёт, а то она гуляет там часами.

Пробираясь после похода к врачу к ближайшей ученице из класса за домашним заданием, Наташа с разочарованием ещё раз вспомнила эту сцену в кабинете детского врача. Рядом с ней жили двое девчонок из класса: Роза Валеева и Вера Потапова. Конечно, ей хотелось пойти к Розе, Наташа дружила именно с ней, Вера чересчур много воображала. Но Роза жила в своём доме, и у них во дворе хозяйничал большой дворовый пёс. Возможная встреча с ним пугала девчонку, тем более дом Розы находился в глубине двора и сада, и чтобы оказаться рядом с входной дверью дома, сначала надо было миновать большую конуру Шайтана, так звали пса.

После недолгих колебаний Наташа свернула с Московской улицы в Ивдельский переулок, к Вере. На его самой горке стоял двухэтажный каменный дом, квартира Веры находилась на втором этаже.

Наталья заявилась под вечер, и семья уже готовилась к ужину. Девочки отправились в детскую. Вера в семье была не единственным ребенком, и в детской занималась не только она, там стоял большой письменный стол, на котором царил идеальный порядок.

– Наташа, а я думала, тебя выпишут с понедельника. Даже немного тебе завидовала.

– Да, я тоже рассчитывала на понедельник, но мама сделала всё, чтобы в школу я пошла завтра. Не повезло.

– Ты много пропустила за время своей болезни. Тебе надо всё, что мы прошли без тебя?

– Нет-нет, только что на завтра.

Наташа поняла, что за сегодняшний вечер она никак не успеет выполнить все задания по пропущенным урокам, и поэтому старательно записала всё, что ей надиктовала Вера. Торопились все: Вера, которую ждали к ужину, Наташа, которая уже хотела бежать домой и начать делать уроки. Поэтому все и случилось. Вера, по крайней мере, уже сделала большую часть задания, там оставалось совсем немного, да и старшая сестра обещала ей помочь. А Наташе сегодняшний вечер точно не сулил ничего приятного, ей предстояло корпеть, писать, считать, в общем, стараться изо всех сил. С этими невесёлыми мыслями она добралась до дома уже в полной темноте. Наташа не любила возвращаться домой в это время.

Когда она открыла старые скрипучие ворота в свой двор, её немного порадовал свет в их подвальчике, он горел в столовой и кухне. По крайней мере, будет не так страшно бежать по тёмному двору, заворачивать за угол дома и спускаться по лестнице в подвал. За спиной у неё находились старые пустые сараи, где когда-то располагались бывшие конюшни, и большой огород, окаймлённый кустами смородины и малины, ожидавших снега.

– Наташа, мы тебя уже потеряли, – встретил её отец в прихожей, открыв внутреннюю щеколду входной двери, – что-то тебя рано выписали.

– Ага, мне также кажется.

Услышав сочувствие в голосе отца, дочь не стала «разводить антимонии» по меткому выражению семьи и, закусив, совсем без удовольствия, жареной картошкой с колбасой, принялась за это дурацкое домашнее задание. Впереди её ожидало несметное количество работы, радость от съеденной жареной картошки быстро улетучилась.

Родители занимались Серёжей, он капризничал. Чтобы его занять, отец читал вслух китайские народные сказки, а мама стала срочно варить брату его любимый молочный суп с лапшой. Наташе пришлось подняться наверх в спальню, чтобы сосредоточиться.

Принесённый список заданий впечатлял, и девочка старательно их перелопачивала.

Часа через два она вроде бы сделала всё, что продиктовала ей Вера, и перед сном всё-таки выкроила время для своего любимого чтения. В школу ей завтра идти почему-то совсем не хотелось!

Наташа всегда общалась со всеми в классе с большим удовольствием, она обсуждала перипетии школьной жизни и с девчонками, и с мальчишками. Ей было точно известно, что возвращение после болезни в школу ни для кого не является удовольствием, это уж совершенно точно.

Утром следующего дня она медленно направлялась на уроки, но ожидания от школьного дня у неё были очень грустными. Первый урок по расписание – чистописание. Здесь самое главное – не облить чернилами себя, ближайших соседей и, конечно, тетрадки. Этот завораживающий момент доставания из шкафа дежурными специального деревянного ящика с высокими стенками, всего уставленного чернильницами, тянул на что-то историческое и эпохальное. Доливать чернила удостаивались все, согласно списку дежурных. Наверху наклонной парты имелись две специальные выемки для этих очень юрких стеклянных ёмкостей.

Тут раздался командный голос Александры Васильевны:

– Все достали прописи по чистописанию, открыли на букве «З», приготовили свои перьевые ручки и положили их на место рядом с чернильницей.

– У меня сломалось перо, – сразу же поднял руку и дрожащим голосом сообщил Сергей Мануилов.

– Этого бы точно не случилось, будь ты более дисциплинированным!

Серёжка стоял с низко опущенной головой и думал:

«Неужели Александра Васильевна видела, как я совсем недавно тыкал ручкой по сидению? Причем старался попасть именно пером?»

Ох уж, эта Александра Васильевна. Она как волшебник, вернее ведьма, умела читать мысли окружающих.

– Да, я видела, что ты делал, но мы поговорим с тобой об этом после урока. А сейчас возьми у меня новое перо и не отвлекай класс.

Класс с большим интересом слушал историю про перо, испытывая к Серёжке чувство смутной благодарности. Он явно оттягивал на себя начало захватывающего и «любимого» дела – чистописания. Это самое чистописание с трудом выносили даже девчонки, а про мальчишек вообще говорить нечего, тут никаких успехов даже и быть не могло.

Процесс чистописания вовсю продолжался под волевой, гипнотизирующий голос учительницы:

– Сегодня мы с вами начинаем осваивать трудную букву «З», со сложным элементом в конце написания. Очень важно правильно вывести у этой буквы «хвостик». Смотрите, показываю на доске.

В другое время это слово могло бы взбудоражить воображение самых впечатлительных учеников, но не сейчас. Класс наконец-то настроился на работу, каждый изо всех сил старался, и выводил этот сложный элемент с большим тщанием.

Наташа поначалу испортила несколько «хвостов», но потом дело вроде бы пошло.

Неприятности её поджидали на втором уроке. Арифметика началась с проверки домашнего задания, проверяли его выборочно и в первую очередь у тех, кто сегодня появился после отсутствия первый раз. Таких оказалось совсем немного. Для этого было достаточно открыть журнал, и список тех, кому сегодня не повезло, сразу же становился абсолютно прозрачным.

Сегодня Александра Васильевна шла по журналу сверху вниз. Фамилия Наташи красовалась в самом верху, поэтому её спросили первой. Учительница попросила её зачитать задание. Утренние дурные предчувствия по пути в школу полностью оправдались: как только она произнесла задание вслух, тут же поднялся лес рук.

– Прошу уточнить, что необходимо было сделать на самом деле? – раздался строгий голос учительницы.

Наташа сразу поняла, что выполнила не то упражнение. Она решила оправдаться и произнесла:

– Я ходила за заданием к Вере Потаповой, и выполнила то, что она мне продиктовала.

– Не надо перекладывать свою вину на своего товарища! Проверять Веру я сейчас не буду, а тебе, Наташа, советую подумать про твои оправдания. А пока включайся в работу класса.

Наташе стало очень горько и обидно, захотелось заплакать и выйти из класса, но она понимала, что делать этого нельзя ни в коем случае. Девочка тихонько присела на своё место и подумала:

«Интересно, что там нарешала Вера? Наверно, это то упражнение, которое она хотела обсудить со старшей сестрой. Пожалуй, лучше впредь задание брать у мальчишек, они понадёжнее будут».

К всеобщему удовлетворению закончился и второй урок, дежурные стали проветривать класс, а все остальные выбежали в коридор. Наташа сначала решила поговорить с Верой, но потом раздумала, тем более, та вместе с Ниной Трегуб о чём-то увлеченно шептались у дальнего окна в коридоре.

Ещё два урока прошли довольно быстро. Спасибо, что больше её сегодня не вызывали, и день покатился обычным порядком. Жалко, что Александра Васильевна очень любит домашние задания! Ведь без них жизнь была бы намного веселее.

В общем, с тех пор Наташа зареклась часами находиться на улице, «хватая все простуды», как выражалась мама. Себе дороже. Всё-таки школьные обязанности требовали внимательного отношения к режиму дня. Однако ей очень не хотелось расставаться с привычной вольницей, для неё придётся ждать каникул. Хорошо, что их так много! Спасибо и Вере Потаповой, она невольно кое-чему научила неопытную первоклашку.

Да, первая учительница досталась 1Б очень строгая и требовательная, но… Александра Васильевна всё-таки научила каждого из своих сорока (!) учеников считать, писать, читать, поставила каждому из класса правильный почерк, и научила ещё много чему другому: трудолюбию, дружбе, честности. Спа-си-бо!!! Зато когда она хвалила тебя и укладывала свою пухлую натруженную руку на голову ребенка, вдруг начинало казаться, что он и в самом деле справился с очень важным делом. К сожалению, это случалось нечасто, но с кем-то из сорока обязательно происходило.

Чернильницы-невыливайки, так они задумывались по своей конструкции, сопровождали своих первоклашек не только в школе, но и дома. Каждый ребенок владел двумя «невыливайками». Одна находилась в классе, вторая – дома. Ведь надо было и в домашних условиях «грызть гранит науки», а значит, старательно выводить цифры и буквы перьевой ручкой, время от времени обмакивая её в густые тёмно-синие чернила. Их можно достать и в магазине, но школа разрешала приносить свою чернильницу из дома и наполнять её чернилами прямо в школе.

Приближались весенние каникулы, но стояла ещё прохладная погода. С утра мама, собирая завтрак (противная манная каша с обязательным растаявшим большим куском сливочного масла), напомнила дочери:

– Пожалуйста, Наташа, захвати с собой домашнюю чернильницу, она почти пуста, и в нашей бутылочке чернила тоже, как назло, закончились. Мешочек для неё в верхнем ящике письменного стола.

«Ах, как было бы здорово, если бы про это никто не вспомнил! Вдруг бы стало нечем писать…» – подумала Наташа, но вслух сказала:

– Да, я это заметила ещё вчера, когда делала домашку.

– Положи чернильницу в портфель прямо сейчас. И до верху чернил в школе не наливай…

– Она же непроливайка, значит, чернила из неё не должны выливаться.

– Сделай, как я тебя прошу, – не отступала мать.

– Ладно, мама.

Мать тут же переключилась на брата Наташи, похоже, он проснулся сегодня рано, и его голос слышался сверху из спальни.

«Хорошо Серёжке! Спит, гуляет, кушает. Во, жизнь! Ну, ничего, школа от него никуда не уйдет».

Школьный день сегодня складывался удачно. С утра просочилась информация, и поползли приятные слухи – сегодня будет всего три урока. 1Б по заранее составленному графику отправляется на плановый медицинский осмотр, который пройдет в здании, расположенным недалеко от школы, угол Московской и Пестеревского переулка.

Здание поликлиники оказалось двухэтажным, но там ещё имелось полуподвальное помещение. Вновь прибывших проводили в раздевалку, а потом сказали занять очередь в один из кабинетов. Проход к раздевалке оказался длинным и неосвещённым. Похоже, это обстоятельство и сыграло в дальнейших событиях ключевую роль. Хотя, конечно, тут примешивалась и безудержная радость первоклашек от укороченного школьного дня и ближайшей свободы.

Кто-то из мальчишек, вроде бы Володя Гуревич, тут же предложил наперегонки пробежать до раздевалки, а для усиления скорости продвижения участники забега стали размахивать своими мешками со второй обувью.

– Айда, ребята!

– Вперёд, наперегонки!

– Первый, кто будет в раздевалке, и есть победитель.

Самые шустрые и догадливые крутили мешками на полный оборот. Наташа просто не могла не участвовать в этом забеге, душа радовалась свободе, весне и приближающимся каникулам. Но в пылу азартного забега она позабыла о двух важных вещах: полной чернильнице в мешке для обуви и новом зимнем пальто.

Сегодня ответственной дежурной по классу была Танечка Чащихина, она командовала тремя дежурными по рядам. Поэтому Наташа и обратилась к ней на первой перемене, держа в руках свою пустую чернильницу:

– У меня дома закончились чернила, налей мне.

– Давай, можно даже не спрашивать Александру Васильевну.

– Только не наливай доверху, мне мама наказала.

– Чернил в бутылке много, я до уроков наливала в школьные чернильницы, а чернил мне не жалко.

– Дело не в чернилах.

– Это понятно. Ладно, пошли к шкафу.

На переменах в классе никого не оставалось, все бесились в коридоре, и девчонкам никто не мешал. Вера постаралась, чернильница хлюпнула, наполнившись до самого верха вязкими синими чернилами. Так уж получилось, сколько налилось – столько налилось. Когда прозвенел звонок, Наташа положила емкость сначала в специальный маленький мешочек, а затем очень осторожно поставила в свой портфель. А когда класс организованно отправился в школьную раздевалку, о портфель Наташи, стоявший на полу, несколько раз спотыкались толкающие друг друга мальчишки. Поэтому у нее и возникли опасения, и она, уже одевшись, переложила чернильницу в мешок со второй обувью, чтобы ничего не пролилось. Так, на всякий «пожарный», чтобы в случае чего не залить тетрадки и учебники в портфеле. Получилось очень предусмотрительно.

На улице стоял март, весеннее солнышко вовсю пригревало, но это днём, а по утрам еще ощущалась уральская холодрыга, поэтому сегодня Наташа не решилась надеть весеннее пальто. Да и мама стояла утром «над душой» и контролировала каждый её шаг. Для того чтобы одеть зимнее пальто, существовала и еще одна причина – его купили совсем недавно, а весеннее она носила уже давно.

Зимнее пальто Наташе купили на поступление в первый класс, специально приурочили. Пальто родители приобрели в известном магазине «Детский мир» на Площади 1905 г. Плотный драп в мелкий рисунок, насыщенно красного цвета, с аккуратным чёрным воротником из цигейки с отливом. Он не только согревал девчонку в холода, но и дополнял кокетливый фасон пальто силуэтом трапеции. Крупные блестящие бордовые пуговицы и два внутренних кармана с наружной окантовкой говорили о том, что к фасону модельеру подошли со вниманием. Пальто купили немного длинное, на вырост, но это для того, чтобы оно послужило хотя бы не один год.

Наташе пальто понравилось сразу же, и оно ей очень шло. Она, как его примерила, так и не давала уносить эту вещь из примерочной. Его покупали всей семьей.

– Наташа, давай примерим что-нибудь ещё. Смотри, сколько здесь других фасонов, – предлагала мама. – Такой выбор, глаза разбегаются.

– Я хочу именно это пальто, – настаивала дочь. – Зачем терять время?

– Предлагаю купить это, если Наташа просит, – как обычно потакал дочери отец.

Даже Серёжа терпеливо сносил пребывание в суете магазина и изо всех сил помалкивал, сдерживался, чтобы не начать капризничать.

Вот именно на это любимое пальто и вылились все чернила из чернильницы-неразливайки. Наверно, в тот самый момент, когда эта злополучная чернильница крутилась вместе со второй обувью и находилась в верхней части «чертова колеса». Конечно, чернила попали в основном на правую верхнюю часть пальто, ведь мешок вращался с большой скоростью и потому, что находился в натренированной правой руке.

– Наташка, остановись! – раздался здравомыслящий мальчишеский голос.

Девочки, кто не участвовал в забеге, в этот момент все замерли.

– У тебя пролились чернила, – с сочувствием сказал ей кто-то из класса.

– Лучше ничего не трогать, и ни в коем случае не отмывать! – раздались советы.

Забег прекратился сам собой рядом с раздевалкой. Там горела яркая лампа, и помеченная чернилами фигура была хорошо освещена. Победителя решили не выбирать, стало не до того, Наташе все сочувствовали. Она первая прошла медосмотр, её пропустили, ведь ей нужнее. Ей требовалось ещё появиться дома, и все это понимали.

Тут самое трудное было предстать перед осуждающим взором мамы. Ноги домой шли плохо, два шага назад, один вперёд. Понурый вид дочери всё сказал без слов, тогда её почти не ругали. Сочувствующие вопросы также не поправили ситуацию.

Вечером Наташа услышала разговор родителей.

– Ну что, Саша, будем покупать Наталье новое зимнее пальто?

– Надо бы, но… Хорошо хоть одну зиму в нём проходила. На неё жалко смотреть. Сам как считаешь?

– Думаю, что решим осенью. Посмотрим, как она вырастет за эти полгода. Лучше бы, конечно, купить, она же девочка.

– Попробую сносить пальто в химчистку. Вдруг, удастся отчистить? Наум, а в чём завтра она пойдет в школу. В весеннем еще холодно.

– Я уже достал её старое демисезонное пальто, оно достаточно плотное, не замерзнет.

– Кофту наденет, я прослежу.

Химчистка не помогла. Наташа проходила в этом пальто ещё всю следующую зиму.

Второй класс. Двойка. История учебная. 1958 год

Все когда-то учились и получили свою первую двойку. Многие об этом тут же забыли и больше никогда не вспоминали. Наташа свою первую двойку получила во втором классе, в самом начале учебного года.

Тогда на дворе стояла золотая осень. Ученица второго класса брела из школы и старалась изо всех сил, чтобы не заплакать. Своим детским умом она уже понимала, что лучше начать подвывать около своего дома, так плач будет значительно сильнее, а значит, более слышным и, возможно, тогда мама пожалеет её больше, а за «двойку» достанется гораздо меньше.

Наташа зашла во двор и яростно, взахлеб, взвыла. Может, от страха наказания, от обиды за первую в жизни «двойку», наконец, просто, от жалости к себе. Её путь лежал по каменистой дорожке, местами уже засыпанной первыми желтыми листьями. Слева – заросли сирени и черемухи, справа – высокие светло-фиолетовые цветы сентябринки. Завернув за угол дома, девочка направилась мимо крыльца, входа в половину дома бабушки Раи, и спустилась по каменной лестнице вниз в подвальное помещение. Мама как раз находилась в это время на кухне, и сразу же услышала рыдания дочери. Конечно, она тут же выбежала ей навстречу. Увидев зареванную дочь, мама стала выяснять причину столь шумного возвращения из школы:

– Наташа, что с тобой?

– Я получила «двойку» по русскому языку.

– И больше ничего не случилось? Что-то, может, болит? Я вижу, ты не упала, ничего…

– Неужели ты забыла, когда я упала с велосипеда и расшибла обе коленки и локти, то почти не плакала, а только скулила?

– Пойдём, дочка, в дом. Я дам тебе воды, ты успокоишься и всё расскажешь. Серёженька после обеда спит наверху, в спальне, а мы поговорим на кухне, внизу.

– Рассказывать нечего, – всхлипнула Наташа. – Я в упражнении сделала очень много ошибок, вставила совсем не те буквы вместо пропущенных, и я ведь это сделала совсем не специально, мне показалось, что так будет правильно.

Получить по русскому языку двойку, конечно, сильное огорчение для девчонки, которая очень старалась учиться без троек и получать красные звёздочки на тетрадки за пятёрки. А здесь такой удар, прямо под дых. Да ещё и этот предмет почему-то в школе считается главным, правда, самой Наташе всегда больше нравилась математика.

Получить «двойку» в начале учебного года никому не понравится, но в этот раз было ещё одно очень важное обстоятельство. Наташа, как наяву, видела перед собой эту сцену – все почти выдирали у неё из рук тетрадку, потому что учеников в классе, которые выполнили бы это упражнение, оказалось немного, а она всегда давала списывать и делала все домашние задания.

– Наташка, слушай, ты сделала это упражнение по русскому? – первым подбежал к ней Валерка Фадин.

– Сделала, но я не уверена, что правильно. И у меня папа не проверил упражнение, он пришёл поздно с работы.

– Да ладно, ну и что. Главное, чтобы я его сделал, – отмахнулся Валерка.

– Ну, держи, – Наташа достала тетрадку из портфеля и протянула её товарищу.

Фадин начал быстро переписывать упражнение. Тут подбежали ещё Роза Валеева и Володя Гуревич, которые тоже ничего не сделали. Узнав, что у Наташи Гутиной есть сделанное упражнение, они встали в очередь на списывание. За ними пристроилось ещё несколько человек, и почти весь класс списал друг у друга злополучное упражнение. При этом каждый при списывании кое-что добавлял от себя. В результате получилось, что у Наташи списали почти полкласса, и все неправильно. Все, кто списали у неё, получили «двойки», кто списал у кого-то другого или сделал сам, получили «тройки». Из всего класса правильно сделали упражнение только Вера Потапова и Нина Трегуб, которые делали упражнение вместе и ни с кем не советовались.

Наташу расстроила даже не двойка, хотя она её, конечно, не радовала и портила всю картину красных звёздочек на тетрадке, её угнетало то, что она подвела половину класса, всех, кто обратился к ней за помощью.

Среди «счастливчиков», которые списывали из Наташиной тетрадки, оказались ещё Таня Чащихина и Серёжа Мануилов. Тане почему-то совсем не помогла её обычная рассудительность, она просто списала на скорую руку. Серёжка, видимо, решил, что лучше сдать хоть как-то выполненное упражнение, чем показать Александре Васильевне, что он вообще не выполняет её домашних заданий. Все списавшие попались на репутации хорошистки, и, почти бездумно, сдули вставленные другим пропущенные буквы.

Потеря авторитета среди школьных товарищей больше всего расстроила Наташу. Хотя кто им всем мешал отнестись к своим школьным обязанностям более серьёзно, и вставить свои, возможно, правильные буквы, при этом крепко подумав?

У Наташи всплывали в памяти, в своё оправдание, и свои домашние обстоятельства. Обычно она все школьные задания выполняла самостоятельно, без родительской опеки. Так было поставлено дело с первого класса, и это всех устраивало. Маме тогда было не до того, хотя она и не работала, дома хватало забот: печка, обед, приборка, и маленький Серёжа требовал внимания. А отец все время находился на работе, и приобщать его ещё к школьным урокам дочери не хотелось. Конечно, она к нему обращалась, но в крайнем случае.

В ситуации с отцом у Наташи присутствовал ещё один важный момент, с ним получалось заниматься только поздним вечером. А кому охота самое чудесное время суток – вечер – посвящать проверке выполненных уроков? Здесь Наташа всё отрепетировала еще в прошлом году, в первом классе. До обеда – школа, потом обед, и тут же уроки. Чем быстрее их сделаешь, тем быстрее освободишься, оставлять их «на потом» не хотелось. Ведь сколько интересных дел ещё можно переделать: подружки, улица, книжки, кружки, кино (к сожалению, только по воскресеньям), обстоятельные походы в гости, и мало ли чего ещё можно придумать. Поэтому, высунув язык от особой старательности, Наташа доделывала домашние задания сразу после обеда. Сделал дело, и про Александру Васильевну можно забыть до следующего дня.

Правда, «домашняя Александра Васильевна» (мама) свою материнскую бдительность проявляла слишком часто. В защиту своих интересов Наташа имела практические наработки, которые с успехом применяла: выполнение части заданий до обеда, совместное делание «домашек» с подружками и, лучше всего, на чужой территории, именно этот расклад считался для учеников самым лучшим. Конечно, после полученной двойки бдительность родителей возрастёт. Тем более, в этот раз на крючок попался почти весь класс. Александра Васильевна (учительница) не обошла это вниманием.

– Последнее заданное упражнение по русскому языку ясно показало – самостоятельно его смогли выполнить только малая часть класса.

Учительница обвела всех строгим взглядом, ожидая реакции. После полученных двоек девочки не решались ничего сказать, а вот мальчишки оказались посмелее. Самым храбрым оказался Сергей Мануилов. В душе он радовался, что остальные тоже получили «пары», наконец-то и они побывали в его шкуре, а то только и делают, что гордятся своими пятёрками и красными звёздочками. Хвастуны!

– И как вы это узнали?

– Только двое из класса смогли выполнить его правильно, а все остальные правила не применяли и не учили их, поэтому ошиблись.

– А кто это? – заинтересовался Володя Гуревич. Он, в отличие от любопытного Сергея, хотя бы поднял руку, когда задавал вопрос учительнице. Успел он при этом ещё и пошептаться со своей соседкой по парте:

«Чтобы знать, у кого списывать в следующий раз, и получать хорошие оценки».

Хорошо, что этого не слышала Наташа, которая сидела далеко от них.

– Сейчас я вызову одну из этих учениц к доске, и мы вместе повторим правила, которые вы должны были выучить. Все остальные эти правила не применили.

«Плохо получать двойки», – пронеслось в голове у Наташи. «Но, по крайней мере, к доске меня сейчас не вызовут. А еще лучше, чтобы домашку вообще не задавали бы».

– К доске прошу выйти Веру Потапову, – сказала Александра Васильевна.

Класс приступил к работе над ошибками.

Всё это маленькая Наташа и рассказала маме. Та её даже ругать не стала, поняла, что дочь и так сильно расстроилась и занимается самобичеванием без её помощи. Она только сказала:

– Наташа, знаешь, это даже неплохо, что ты получила двойку.

– Как это «неплохо»?

– Всю жизнь на «пятёрки» не проучишься. Будут в твоей жизни и «тройки», и «двойки». Считай это боевым крещением. Но я надеюсь, что оно не будет повторяться слишком часто.

Четвертый класс. Крокодил. История биологическая. 1960 год

На уроках природоведения в четвёртом классе бросили клич и предложили всем желающим участвовать в школьной конференции на тему «Страны мира». Предлагалось приготовить доклад о любой стране, желательно с элементами игры.

Наташу, как нормального ребёнка, который уже четвёртый год «тянул лямку» послушной ученицы советской школы, как раз и пугали эти самые непонятные объявленные какие-то игровые элементы. А вот когда её отец услышал про игру, то его это почему-то ввергло в радостное возбуждение, и он тут же загорелся этой идеей.

– Наташа, участником игры, вернее, её игровым элементом у нас будет… – он эффектно замолчал и торжественно объявил: – кро-ко-дил!

– Настоящий? – округлила глаза от удивления дочь.

Она не знала, как реагировать, но её душа затрепетала.

– К сожалению, нет. Но чучело будет настоящего крокодила, это я тебе, дочка, обещаю.

– А где ты его возьмешь? У нас они же не водятся, разве что в зоопарке.

– У меня есть очень хороший приятель, так вот у него есть чучело крокодила.

– И он его тебе даст? Не пожалеет? Сомневаюсь, я бы не дала.

– Вот именно тогда ты и поймешь, на что способна настоящая мужская дружба. Считай, что чучело уже наше! На время, конечно, сама понимаешь…

– Так мне про Африку придётся писать?

– Это мы ещё подумаем. А привез он это чучело, между прочим, из Индии.

Если по-честному, то Наташе для начала хотелось просто пятёрку за год по природоведению. Однако представившаяся возможность принести в школу если не живого аллигатора, то хотя бы его чучело и поразить своих одноклассников, конечно, вдохновляла. От сценария привести в изумление всю школу Наташа тоже бы не отказалась.

После заявки в школе Наташа с отцом начали писать доклад, но почему-то не про путешествия по Индии, а о Турции. Вообще девочке было всё равно, по какой стране путешествовать, она ничего не знала ни про ту, ни про другую. Главным препятствием, как это ни странно, оказался именно крокодил. Тут же возник очень серьезный вопрос – водятся ли в Турции крокодилы? Всю ответственность по этому вопросу, конечно, возложили на отца. В результате мучительных раздумий отец и дочь договорились до очень важного утверждения – в Турции, как и в Индии, должны встречаться крокодилы, только значительно реже.

Доклад к радости отца и большому огорчению дочери получился очень длинным. Наташе особенно трудно давался фрагмент про первого президента Турции – Ататюрка. Девочка, безусловно, никогда про него раньше не слышала. Кроме того, Ататюрк и крокодил никак между собой не ассоциировались, но отец же настоял на обстоятельном рассказе и докладе именно об этом человеке. Дочери пришлось смириться, так как на кону стоял крокодил, вернее, его чучело, и «пятёрка» за год по природоведению.

Порядок составления доклада определился быстро: читали вместе «Детскую энциклопедию», журналы и книги, принесенные отцом из библиотеки. Затем он сразу же начинал диктовать, а Наташа своим не очень каллиграфическим почерком записывала целые предложения. Навыки уроков чистописания к четвёртому классу почему-то улетучились, получалось коряво и не очень понятно для самого докладчика.

В результате многократных вечерних бдений в уютном подвальчике отец с дочерью составили многостраничный пространный доклад о путешествии по Турции. Наташа оказалась участницей научно-исследовательской экспедиции по одной из стран мира. Это соответствовало объявленной теме школьной конференции. Переписанный начисто доклад Наташа принесла в школу и показала учительнице, при этом она с гордостью подтвердила будущую демонстрацию чучела аллигатора на школьном мероприятии. Чучело, скорее всего, и оказалось решающим фактором включения четвероклассницы в официальный список участников конференции.

Будущего докладчика распирала настоящая гордость и явно мешала готовиться к выступлению. Да ещё и отец, как опытный докладчик, бесконечно давал «ценные» советы.

– Дочка, ты должна понимать, выступать на большую аудиторию – непростое дело, поэтому я хочу настроить тебя на длительную подготовительную работу.

– Так мы вроде бы с тобой и так уже основное сделали, доклад написан.

– У вас где будет мероприятие?

– Говорили, что в актовом зале.

– Заметь, не в вашем классе, – принялся убеждать отец, – а в большом зале. И ещё есть вопрос, который нужно осветить.

– Что-то слишком много важных вопросов, папа.

– Откуда ты будешь читать доклад? Где стоит кафедра, на сцене?

Наташа вдруг представила себя один на один с заполненным актовым залом. Причём сидят там не взрослые дисциплинированные родители, которые готовы ради своего любимого ребенка выслушать любой доклад, а сидит «свой брат» – ученик. У Наташи тут же возникли серьёзные опасения, стоило ли из-за какой-то «пятерки» по природоведению вообще ввязываться в эту историю с докладом. Отец незаметно наблюдал за дочерью.

– Вот видишь, Наташа, и у тебя появились серьёзные опасения. Мой тебе совет – учи доклад наизусть!

– Наизусть? – удивление и возмущение прозвучало очень искренне. – Боюсь, что это невозможно.

– Почему нет? По крайней мере, ты должна знать свой доклад очень близко к тексту.

– Так этот доклад больше пятнадцати страниц!

– Ты же учишь в школе задания?

– Мы учим стихи, и тексты маленькими кусочками…

– Значит, придется постараться, – отец не отступал.

Наташа побежала за подмогой к маме. Та, не раздумывая, тут же приняла сторону мужа. Она вспомнила, что сама смогла закончить только школу, семь классов – помешала война, мама при этом даже всхлипнула и сказала:

– Я мечтаю, чтобы ты получила высшее образование и за себя, и за меня.

Тут «масла в огонь» подлил и Серёжка, ему этой осенью предстояло пойти в первый класс:

– Когда я буду учиться в школе, то мне папа диктовать доклад не будет, я его сам напишу, вот увидите.

Всё было против Наташи. Хочешь, не хочешь, всё шло к тому, чтобы учить писанину, которая появилась в виде страниц доклада, к сожалению, под диктовку отца.

С тех пор прошло много лет, а из текста доклада Наташа запомнила только товарища Ататюрка, первого светского президента Турции. Слово «президент» для неё тогда, в четвертом классе, вообще мало что значило. Она, правда, без особого желания, пыталась понять смысл этого слова, выслушивая многословные комментарии отца, как много Ататюрк сделал для сделал для своей страны.

Наконец-то наступил день объявленной конференции. Проходила она в актовом зале школы, туда запустили учеников всех четвертых классов. 4Б чувствовал себя на их фоне именинником, ведь далеко не каждый класс мог предъявить на конференцию чучело настоящего крокодила, как вещественное доказательство путешествия.

Советская публика в середине ХХ века еще пребывала в счастливом неведении о существовании хоть какой-то маломальской рекламы. Правда, её ядовитые ростки уже начали зарождаться и пробиваться в повседневную жизнь окружающей действительности. Наташа и её одноклассники все уши прожужжали о доказательстве путешествия по Турции.

– Не верите?! Приходите! Сами убедитесь и обалдеете!

Присутствующие в актовом зале мальчишки и девчонки находились в состоянии радостного возбуждения, но по разным причинам. Из расписания вдруг «провалились в тартарары» сразу целых два урока – третий и четвёртый. Есть разница – сидеть на уроке под пристальным гипнотическим взглядом учителя, или вольготно расположиться в актовом зале почти без присмотра. Сами понимаете, что в общей суматохе можно вообще забыть про домашние задания, по крайней мере, так это все они преподнесли своим родителям. Наконец, сегодня тебя точно не спросят и не вызовут к доске. Да мало ли каких неприятных моментов школьной жизни сегодня удалось избежать многим хорошим людям. Школьное содружество параллели четвёртых классов сегодня ликовало, но за редким исключением – докладчиков. Конечно, Наташа входила в это число, и уже не так сильно радовалась этому.

Зал гудел и жаждал зрелищ, но пока они не наступили, он жил своей жизнью. Девчонки тихонько шушукались между собой, рассевшись стайками, с учетом личных симпатий. Мальчишки слегка задирали девчоночьи группировки и просто открыто радовались жизни. При этом все не забывали выступать друг перед другом