Ключи к Акаше

Глава 1

РОЖДЕНИЕ МОНСТРОВ

1998г. 17 мая

Мурманск.

Наталья нечасто возвращалась домой одна, всегда хватало провожатых. Однако сегодня приглашенный бойфрендами Верки и Тамарки парень не пришёл. Подруги предложили вызвать такси, но ни у кого денег не оказалось, пацаны потратились на подарки, девчонки – на стол, а у Натальи никогда «бабки» надолго не задерживались. Её, правда, вызвался провожать Василий, дружок Тамарки, но та сказала, что Наташка дойдёт, мол, тут всего два квартала, а если встретится сексуальный маньяк, считай повезло, мужики нынче хиленькие пошли. На что Васька сказал: «Сейчас покажу какие хиленькие!» Наталья поняла, что идти придётся одной.

В тишине уснувшего города грохот захлопнувшейся за спиной двери подъезда прозвучал как пушечный выстрел. Тело отреагировало дрожью. Наталья плотнее запахнула куртку, жаль юбку хотя бы до колен опустить нельзя. Тоненькие колготки не спасают от ночного холода, особенно внутреннего. Пальцы нащупали в сумочке электрошокер. От шероховатой поверхности через руку хлынула уверенность.

– Ничего, – подумала девушка, – в первый раз что ли?

Каблучки забили чечётку по асфальту. Показалось, что стук разбудил нечто, бросившееся на поиски его источника. Наталья остановилась, прислушалась. Позади что-то прошуршало. Голова рефлекторно повернулась на звук, сердце дало сбой и забилось учащенно. Огромная чёрная фигура застыла за спиной. Наталья выхватила электрошокер из сумочки, фигура сделала такое же движение. Обе застыли с вытянутой вперёд рукой.

– Тьфу ты! – спустя несколько секунд пробормотала Наталья. – Своей тени испугалась. Если так дальше пойдёт, то инфаркт – меньшее, чем отделаюсь.

Каблучки застучали морзянку, но убирать электрошокер в сумочку девушка не стала. Темноту иногда рассеивали одинокие фонари, и тогда мир казался тёплым и радушным, но стоило зайти на территорию мрака, как многочисленные страхи медленно запускают скользкие щупальца в душу.

Чтобы сократить путь и побыстрее добраться до дома, девушка пошла дворами. Большую часть домов в этом районе давно определили под снос, жильцов расселили, а строители всё не торопились сносить. Здесь если кто и живёт, то только бомжи.

Она прошла почти три четверти пути. Позади послышались чёткие шаги. Явно мужские. И, судя по топоту, незнакомец не таится, словно даёт понять, что идёт следом. Наталья пошла быстрее. Шаги за спиной участились. Наталья перешла на бег, но как побежишь в туфлях со шпильками. Ужас вырвался криком. Судя по приблизившимся шагам, на незнакомца это не подействовало. Наталья поняла, что не уйти. Осталось одно – драться. Она резко развернулась, электрошокер ткнулся в подбежавшего, палец впился во включатель. За мгновение до смерти Наталья видела, как из глаз и пальцев незнакомца в неё ударили кривые линии мощных электрических разрядов. Её тело выгнулось дугой, руки вывернулись, лицо перекосила нечеловеческая гримаса боли, скулы вздулись чудовищными буграми, глаза полезли наружу. Наталья доской рухнула на асфальт. Незнакомец несколько секунд стоял над дымящимся телом. Раздался тихий смешок. Мужчина развернулся. Звук шагов вскоре поглотила мёртвая тишина.

Лишь в полдень наступившего дня выгуливающая собачку старушка наткнулась на обугленный труп девушки в совершенно целой одежде.

****

10 Мая. 1998г.

Лион. Франция.

Ванна наполнилась почти до краёв. Аромат геля с ярко выраженным запахом чайной розы пополз по квартире. Беатрис впорхнула в ванную, халат упал к ногам, взгляд критично пробежался по отражению в настенном зеркале. Длинные соломенные волосы разбросаны по покатым плечам и доходят до середины спины. Лицо – с широкими, придающими некоторую необычность, скулами. Наверное, в генеалогическом древе были монголы или гунны. В глазах, цвета бирюзы, мечутся искорки задора. Узкий, слегка вздернутый нос, придаёт лицу вызывающие и одновременно детское выражение невинности. Брови широковаты и Беатрис давно бы их уменьшила, но один из бывших парней сказал как-то, что если бы бог не наградил Беатрис впечатляющими внешними данными, а были только брови, он всё равно потерял бы голову.

Взгляд скользнул ниже. Крупные, правильной куполообразной формы груди смотрят вперёд сосочками гордо, вызывающе. Животик плоский с просматривающимися кубиками мышц, попка, как говорят, рюкзачком, бёдра широкие, но в меру, ни грамма жира, кожа матово блестит в лучах двух светильников. Грех не пользоваться таким богатством. И Беатрис пользовалась по полной, меняя парней едва ли не каждый месяц. О том, что бросая очередного ухажёра, причиняет боль, никогда не задумывалась. Жизнь прекрасна, зачем забивать неприятными мыслями голову. Беатрис весело улыбнулась отражению, показала язык, скорчила гримасу. Она могла так стоять долго, то любуясь фигурой, то корча рожицы, но через час очередное свидание и надо торопиться.

Девушка развернулась к ванной. Ножка раздвинула шапку из взбитой пены, пальцы коснулись воды. Чудовищная боль, а за ней темнота, нахлынули резко. Тело утратило равновесие, завалилось на бок. Височная кость не выдержала удара о край раковины. Хрустнуло. Обломок глубоко вошёл в мозг. Тело съехало в ванну. Выплеснувшаяся вода залила пол. Изо рта и носа выскочило несколько пузырей. На лестничной клетке послышались удаляющиеся шаги.

Труп обнаружили вернувшиеся с работы родители. По запаху. Вонь разлагающейся плоти ощущалась даже на улице. Останки разваливались в руках, будто девушка умерла больше месяца назад. Её смогли опознать только по оттиску зубов.

****

13 августа 1998г.

Шеффилд, Англия.

Скотт Вильсон бросил взгляд из окна патрульной машины на главный вход в городской парк. Легкий туман снизил видимость футов до ста. Вполне возможно, что через час, когда ночь полностью вступит в полную силу, туман сгустится. Из-за большой влажности в автомобиле неуютно даже с включённой печкой. К тому же с самого утра Скотта мучило предчувствие беды, и плечи время от времени передёргивались сами собой. Правда непонятно отчего больше – от сырости или предчувствия.

– Как ты думаешь, Тайрон, почему Вивисектор больше полугода не заявляет о себе? – спросил Скотт напарника по патрулю.

Они проработали в полиции больше пятнадцати лет. За это время было многое: и кровь, и боль, и трупы, и стрельба, но такого… Именно им «посчастливилось» обнаружить первый труп Шеффилдского Вивисектора, как его окрестили репортёры. И было за что. Подонок не просто уродовал тела до неузнаваемости и прикладывал отрезанные куски, как украшения к разным частям тела, но, по словам экспертов-медиков, резал по живому, и жертва мучалась очень долго, прежде чем умирала. На первой не было и дюйма целой кожи. Как можно это сделать в хорошо освещенном и просматриваемом парке с многочисленными посетителями не укладывалось в голове. Через два месяца на окраине города в баке для мусора обнаружили вторую жертву: мужчину лет шестидесяти в таком же состоянии. Только у него отрезали половые органы и засунули в рот. Третье тело нашли по запаху в открытом канализационном люке, а дальше пошло и поехало. Трупы сначала появлялись каждый месяц, затем через три недели, через две, после – каждую неделю в разных частях города, с такими же чудовищными повреждениями и признаками мучительной смерти. Полиция сбилась с ног. Спецы пытались хоть как-то объяснить поведение Вивисектора, создать психологический портрет и предсказать дальнейшие шаги, что могло облегчить работу полиции, а обыватели вооружались. Оружейные магазины никогда не видели такого притока клиентов. Но жертвы маньяка продолжали появляться с чудовищной периодичностью и постоянством. Причём психологи никак не могли понять мотивацию Вивисектора, поскольку среди убитых встречались представители всех возрастных групп и обоих полов. К расследованию подключились спецы из МИ-6, однако дело с мёртвой точки не сдвинулось, слишком осторожно вел себя Вивисектор.

Но чувство безнаказанности и завышенная самооценка привели к потере осторожности, и маньяк совершил ошибку. Вечером 13 октября в полицию позвонил неизвестный и сообщил, что по возвращении домой в Центральном парке слышал крик. А поскольку вечер выдался туманным, он побоялся узнать причину. В течение пяти минут к парку стянули находящиеся поблизости патрули. Оцепление провели быстро, большая часть полицейских ринулась прочесывать территорию. Тело девятнадцатилетней, как потом выяснилось, Люси Адамсон, со следами множественных ран и распоротым животом обнаружили в фонтане. На шее в виде чудовищного ожерелья болтались части кишечника. При дальнейшем осмотре парка один из патрулей наткнулся на прячущегося в кустах человека. Разглядеть из-за тумана не удалось. Заметили лишь, что он невысокого роста, худощав, одет в синюю куртку с капюшоном и серые джинсы. Мужчина оказался прытким, быстро затерялся среди деревьев. Полицейские, раздражённые каждодневными нападками прессы, начальства и упреками обывателей старались не упустить маньяка, рьяно прочесывая парк цепью на расстоянии видимости друг друга. А если учесть, что съехались почти все патрули города, даже конные и для усиления прибыли сотрудники Ми-6, шанс выбраться свёлся к нулю. Но он ушёл. Никто не мог понять как, но ушёл. После этого «полетело» много голов. И что любопытно, убийства прекратились. В город постепенно вернулись покой и умиротворённость. Но многие понимали, что появления новых жертв не избежать.

– Не знаю, – ответил Тайрон. – Но мне это не нравится. Думаю, что скоро всё начнётся заново и боюсь, жертвы будут в более ужасном состоянии, чем раньше.

– Почему? – спросил Скотт.

– Его чуть не поймали, – ответил напарник. – Он испытал сильный страх и стресс, почувствовал свою уязвимость, унижение, ведь пришлось убегать как зайцу. Всё это суммируется в жажду отмщения, и злость будет срываться на жертвах. Поймать его теперь гораздо сложнее, потому что наученный горьким опытом он станет осторожничать вдвойне.

Тишину прорезал истошный женский вопль. Затем ещё и ещё. Женщина вопила, не переставая. Тайрон надавил на газ и бросил машину по алее на крик.

– Центральная! – закричал в рацию Скотт. – Говорит тридцать шестой. Мы в городском парке. Кричит женщина. Просьба выслать подкрепление.

– Принято. Будьте осторожны и… завалите эту сволочь.

В тумане на дороге показалась спина присевшего около какого-то вороха тряпья человека в синей куртке с капюшоном и серых джинсах. Голова даже не повернулся к машине, он продолжил какое-то дело. Руки двигаются, будто что-то пилит. Тайрон резко надавил на тормоз, но Скотт уже выскочил из машины.

– Руки, ублюдок, покажи руки! – закричал он, наставив на человека пистолет.

– Хорошо, – сказал незнакомец.

Руки поднялись. Скотт почувствовал, как желудок несколько раз судорожно дёрнулся. Подавить тошноту удалось с трудом. Руки оказались по локоть в крови. Красное потекло ручейками по ткани вниз. В пальцах правой зажат здоровенный армейский нож, а в левой – дёргающееся сердце. Клапаны вяло смыкаются, струйки крови вылетают на асфальт.

– Мордой в землю, урод! – закричал Тайрон.

Человек медленно поднялся.

– Мордой в землю! – повторил Тайрон.

Вивисектор развернулся.

– А то что?

– Мужчина, крепкого сложения, около двадцати пяти, европеец, лицо невыразительное, незапоминающееся. Под правым глазом родинка, губы толстые, нос наоборот тонкий, а вот глаза… злые, с какой-то пугающей поволокой и одновременно неприятным блеском, – автоматически отметил про себя Скотт.

Смотреть, что лежит у ног маньяка, не хотелось.

– На землю!– в третий раз крикнул Тайрон.

– А как же зачтение моих прав? – спросил незнакомец и демонстративно вытер нож о рукав. Чище клинок от этого не стал.

– Твои права зачитает Дьявол в аду, куда скоро отправишься! – бросил Скотт.

– Я – вряд ли, – как-то уж очень спокойно сказал незнакомец, – а ваше время пришло.

Поведение маньяка вызвало оторопь. Скотт прекрасно понимал, что Вивисектор догадывается о том, что могут пристрелить на места без суда и следствия, но всё равно провоцирует их. Почему? И это олимпийское спокойствие…

– Пристрелю, тварь! – морозным голосом сказал Тайрон.

Вивисектор улыбнулся столь презрительно, что Скотт посмотрел по сторонам и невольно прислушался.

– Ты не только пристрелить, сойти с места не можешь, – сказал Вивисектор.

Скотт незаметно дёрнул ногой. Она как прилипла к асфальту. Он рванул сильнее. Бесполезно. Он посмотрел вниз. Туфли на дюйм провалились в асфальт. В том же положении оказался и Тайрон. Маньяк посмотрел на них как бог на муравьёв.

– Влипли, букашки?

Тайрон надавил на курок. Щелкнуло, но выстрела не последовало. Тайрон передёрнул затвор. Но пистолет опять не выстрелил. Вивисектор прощально махнул рукой.

– Бай-бай, копы!

– Ах ты, ублюдок! – закричал Тайрон и принялся расшнуровывать туфли.

– Займись ими, – сказал кому-то Вивисектор и вернулся к прерванному делу.

Слева от Тайрона из тумана выскочила гигантская человекоподобная фигура, словно созданная из земли. Голова будто растёт из плеч, нос и рот едва намечены, а вместо глаз провалы. Тело мощное, бочковидное, руки и ноги толстые как брёвна. На них видны стебли травы и пара фантиков от конфет.

Гигант, не смотря на размеры, оказался прытким, стремительно подскочил к Тайрону. Огромный кулак опустился на голову. Во все стороны брызнуло серым, липким, студенистым. Тайрон упал. Скотт почувствовал сильный приступ тошноты, но справился и попытался выстрелить. Не получилось. А гигант словно задался целью втрамбовать тело Тайрона в асфальт. Чавкающие звуки перемежались глухим хрустом ломаемых костей. Скотт понял, что помощь напарнику уже не нужна, значит единственное, что может, предупредить остальных, потому что справиться с Вивисектором и его «псом» невозможно. Он выскочил из туфлей. Маньяк занят разделкой жертвы, гигант продолжает топтать останки товарища, и попасть в автомобиль удалось без труда. Но Вивисектор словно ждал этого, резко поднялся, развернулся, движение рукой, будто прощается. Гигант замер, тупо глядя на машину провалами, в которых должны быть глаза. Скотт схватил рацию. Грохнуло. Крыша, словно придавленная упавшим деревом, больно ударила по голове. В глаза брызнули осколки лобового стекла. В маленькую щелку между капотом и вдавленной крышей Скотт видел, что гигант продолжает стоять поодаль. А машина словно попала под пресс, давящий сразу со всех сторон. Скотт попытался открыть дверь, но замки заклинило. Скрежет «резал» уши, металл трещал, рвался, проминался, сдавливал. Скотт пытался выжить, подтягивал ноги, руки, свернулся калачиком, но невидимый пресс неумолимо уменьшал свободное пространство. Вопли полицейского были слышны за несколько километров. Вивисектор смотрел на хлынувшие из щелей искорёженной кучи металла красные капли. Глаза загорелись словно в лихорадке, язык прошёлся по губам. Крики закончились, но металл продолжал складываться, уплотняться, сдавливаться. К крови добавились словно пропущенные через мясорубку куски плоти, с маленькими кусочками кожи и белыми осколками костей. Вивисектор радостно хлопнул в ладоши.

– На сегодня хватит, – сказал он и посмотрел на гиганта. – Ты как думаешь?

Могучие плечи приподнялись.

– Болван, – беззлобно сказал Вивисектор. – Ладно, теперь надо скрыть место моего преступление. Хи-хи.

Он театрально взмахнул руками. Асфальт под машиной и тем, что осталось от полицейского, разошёлся и сомкнулся. Даже трещины не осталось. Следы крови исчезли бесследно.

Послышался звук приближающихся машин. Вивисектор посмотрел на останки жертвы. В глазах промелькнуло недовольство не наигравшегося любимой игрушкой ребёнка.

– Надо и мне в могилку, – задумчиво сказал он, улыбнулся и поклонился жертве. – Продолжим.

Труп рухнул в образовавшуюся трещину, туда же спрыгнул и маньяк. Края сошлись. Гигант немного потоптался, словно в нерешительности, а затем распался на неопрятные куски земли.

Полицейские неоднократно прочёсывали парк, но кроме здоровенных комьев земли на асфальте ничего не обнаружили. Патруль, прибывший на место первым, исчез бесследно.

****

19 августа 1998г.

Нью-Йорк.

Публичный дом в пять этажей, с колоннами, изразцами и широкой лестницей перед входом около реки Гудзон пользовался настолько огромной популярностью, что таксисты и без адреса доставляли клиентов до места назначения, лишь те произносили: «Дом на набережной». Владелец, Рой Томкинс, постоянно расширял бизнес, набирая новых сотрудниц. Среди работниц присутствовали не только представительницы разных рас, национальностей, но и возрастных групп. Особой популярностью в последнее время пользовались подростки от двенадцати до четырнадцати лет. Конечно, в США законы не позволяли использовать в данном виде бизнеса детей, но Томкинс имел много влиятельных клиентов из сената, правительства и владельцев крупных промышленных корпораций «заказывающих музыку» не только в США, но и в мире. К тому же он не использовал детей в открытую, а поставлял на дом.

К бизнесу Томкинс подошёл творчески. Клиенту предоставлялась возможность выбрать девушку не только по каталогу или из группы. Часть помещения отвели под стрип-клуб, но танцы не обязательно включали элементы стриптиза. Это считалось некоторым шиком. Клиент мог выбрать девушку из танцующих, причём она должна быть умела не только в постели, но также в танце, поддержании разговора и желательно, чтобы знала несколько языков, потому что клиентов-иностранцев с каждым месяцем становилось всё больше. Появились и другие способы «выбора» девушку, например, выиграть в карты, рулетку, бильярд. Очень часто клиенты пытались перекупить девушку, для чего устраивались аукционы. Проводились и игры. Например, клиенту завязывали глаза, и он должен был отловить из группы девушек одну. В другой самцы-толстосумы выбирали подружку на ночь по оголённой груди, остальная часть тела и лицо прикрывались плащом и капюшоном. Если выбранная девушка не нравилась, клиент мог повторить попытку. Не бесплатно, естественно. Были и более экстравагантные игры. Но наибольшей популярностью пользовались так называемые особые услуги для избранных. Перепробовавшие всё, что можно из законного, воротилы бизнеса и политики жаждали необычного. Дважды в неделю приезжал чёрный лимузин. Обычно в нём уезжало не больше трёх-четырёх девушек. После их никто не видел. Томкинс объяснял исчезновение разными причинами: увезли в гарем какого-нибудь эмира; вышла замуж за олигарха или решила жить при нём, выполняя роль содержанки; заработала столько, что покинула бизнес. Заработать действительно можно было много, и некоторые девушки уходили из бизнеса, поэтому в сказки верили. К тому же Томкинс показывал фотографии, где пропавшие девушки сняты то на фоне роскошной виллы, то на яхте, то с каким-то представителем элиты. И никто не обращал внимания на иногда обезображенные трупы, обнаруживаемые полицией в реке, за городом в лесу или выброшенные на берег океана. Опознать даже пол иногда не представлялось возможным, что уж говорить о личности. Но случаи были единичными, иначе полиция наверняка заинтересовалась бы домом на набережной.

На самом деле девушки становились жертвами садистских игрищ. Томкинс сам создавал сценарии, но за процессом следить запрещалось даже ему. В одном из вариантов девушку забрасывали на остров. Она исполняла роль дичи. Клиентов одновременно высаживали в разных частях острова, и охота начиналась. Кто успевал найти жертву первым, тот мог сделать с ней всё, что угодно. Остальным доставались лишь «объедки». «Охотники» настолько распалялись поиском, что, найдя жертву, рвали одежду в клочья. Часто доставалось и плоти. Бывало так, что дичь обнаруживали сразу несколько охотников, и тогда происходило групповое изнасилование. Одни сценарии этим и ограничивались, в других, например, девушку приносили в жертву кровавому богу, в-третьих, секли кнутами до смерти, в-четвёртых, заставляли убегать и расстреливали в спину, а потом насиловали умирающую. Вариантов не перечесть.

В этот день клиенты повалили толпами с самого утра, и к восьми вечера выручка превысила полугодовую. Большая часть горожан старалась обходить публичный дом, поэтому улица около него всегда пустовала, и подъехать к самым дверям не составляло труда. Для автомобилей клиентов построили автостоянку в пять этажей. Перед строительством пришлось снести городскую библиотеку и дом престарелых под предлогом ветхости зданий и опасности для посетителей. Дом престарелых перенесли на южную окраину города, а библиотеку – в Гарлем, где благополучно сожгли. Поджигателей не нашли. Да и не очень искали. Один из сенаторов возмутился учиненному беспределу, но по почте пришёл файл с фильмом, где он и молоденькая мулатка выполняли главную роль в постельной сцене. Сенатор замолчал.

Более месяца за домом с противоположного берега наблюдал высокий мужчина лет сорока пяти с седыми висками, строгим лицом, короткой стрижкой, запахнутый, лето выдалось прохладным, в лёгкий серый плащ. Приходил обычно к вечеру, садился на одну и ту же лавку и смотрел, как к дому подъезжают машины. Во взгляде читалось осуждение, боль и праведный гнев. Но сегодня в глазах появилась радость, предвосхищение чего-то важного и торжественного. Он всмотрелся в здание и дорогу рядом с таким выражением, будто хотел разглядеть некие важные изменения. Но всё осталось по-прежнему: швейцары умело распахивают двери, получают ключи и машина отгоняется на стоянку. Клиенты вальяжно поднимаются по ступеням и входят в обитель неземных наслаждений.

К лестнице подкатил чёрный лимузин. Мужчина поднялся с лавки. Глаза наполнились грозным светом. Губы сжались, но сквозь них просочилось проклятие. День выдался безоблачным и тихим, поэтому непонятно откуда внезапно взялся ураганный ветер. По воде побежали рябь, быстро перешедшая в валы. Воздух недалеко от публичного дома закрутился, поднялись пыль и песок. Через несколько секунд появился гигантский торнадо, взревевший, словно исторгнутое из преисподней войско демонов. Люди бросились врассыпную. Большинство попытались укрыться в доме, двое – уехать на машинах. Торнадо хищником метнулся к автомобилям. Лимузины оторвало от земли как игрушечные. Вихрь «слизнул» и другие машины. В окнах промелькнули испуганные лица водителей. Первые удары о стену дома превратили машины в груды металла. Оторванные двери, колеса, осколки стекол завращались в кошмарном хороводе вместе с выпавшими водителями. Люди не погибли сразу, словно должны принять медленную мученическую смерть. Их било о фасад здания, асфальт, друг о друга. Куски автомобилей, стекла впивались в плоть, оторванные полосы кузовов резали не хуже отточенных лезвий. Люди кричали, но вопли тонули в голосе неистовствующей стихии. Торнадо играл с живыми игрушками до тех пор, пока не истрепались, а дальше поступил с ними как ребёнок с надоевшими куклами: истерзанные до неузнаваемости тела разбросало в радиусе двух километров. Несколько попало в реку. Вода поглотила чудовищные подарки. Настала очередь дома. Торнадо вгрызся в строение с такой лёгкостью, будто оно картонное. Стены заходили ходуном, мебель задвигалась как живая. Осколки оконных стекол с лёгкостью пробивали плоть, вызывая чудовищные порезы. Пол намок и покраснел от крови, бегающие по коридорам люди оскальзывались, спотыкались о трупы, падали. Нескольких задавили насмерть. Трещины посекли дом сверху донизу. Дверные проёмы перекосило, выбраться из комнат стоило большого труда. Многим это не удалось, а кому посчастливилось, старались как можно быстрее оказаться на первом этаже. Напрасно. Одни лифты заклинило между этажами, у других порвались тросы. Система защиты кабин не срабатывала, в результате даже те, кто садился на втором этаже, разбивались насмерть: слишком много людей набивалось в лифты. Тогда посетители бросились к лестницам, но смерть настигла и там. Словно от слишком большого веса выбежавших людей лестницы не выдерживали. Пролёты рухнули разом. На первом этаже образовался чудовищный слоёный пирог из окровавленных тел и кусков бетона. Потоки крови затопили холл. Счастливчикам, достигшим первого этажа, тоже не повезло: через главный вход на улицу выйти невозможно, а где «чёрный» знали немногие. Торнадо стремительно уничтожил фасад, центр и как огромный пылесос втянул устоявшие стены. В ворохе летающей мебели, бетонных блоков с торчащей арматурой, штор, белья, драпировки носились тела. Наблюдающие за трагедией видели, что люди живы. Их рвало, терзало, швыряло на землю, в плоть врезались куски стен, стёкла, но смерть словно решила немного развлечься, послушать вопли ужаса, ощутить аромат страха. Останки последней устоявшей стены втянулись в вихрь, и торнадо принялся за стоянку. В воздухе заводили хоровод автомобили. Беспощадная сила уродовала творение рук человеческих с каким-то особым зверством. Машины поднялись едва ли не к самой вершине торнадо, откуда рухнули на асфальт. Обломки снова взлетали, и процедура повторялась. Несколько автомобилей взорвалось. Торнадо превратился в огненный столб. И в этом адском хороводе продолжали летать живые люди. Они горели заживо, не имея возможности хоть как-то прекратить мучения. Торнадо елозил над местом, где только что стоял публичный дом и стоянка для автомобилей так долго, будто хотел уничтожить не только строения и фундамент, но и память о зданиях.

Закончилось всё внезапно, как и началось. Торнадо исчез. На мгновение в воздухе зависла картина апокалипсиса. Поскольку у двух свидетелей происшествия оказались телефоны, эту картину неоднократно демонстрировали по телевидению во многих странах мира. Среди смятых частей автомобилей, арматуры, кусков бетонных блоков, почерневшей мебели видны обгоревшие изуродованные трупы людей и фрагменты тел. Затем всё это рухнуло на землю. Даже с большого расстояния можно рассмотреть, как из-под рухнувшего мусора торчат руки, ноги, головы, оторванные куски мяса.

Случай внезапного появления торнадо в безоблачную погоду поставил в тупик не только обывателей, но и учёных. На другую странность никто внимания не обратил: торнадо не повредил, если не считать нескольких выбитых окон и окровавленных полос на стенах, ни одного соседнего здания, хотя расстояние было совсем незначительным.

Глава 2

СВИДАНИЕ

Наше время.

Санкт-Петербург.

Савелий Гордин не любил опаздывать, особенно когда дело касалось первого свидания. Но с фирмы, где работает ландшафтным дизайнером и дизайнером по интерьеру, как назло до сих пор не пришла необходимая информация. Он несколько раз звонил в течение дня, отвечающие обещали переслать и всё никак. Время начало поджимать.

Встретиться они договорились в семь вечера на центральной площади у памятника «Неизвестному герою». За Савелием помимо славы дизайнера в определённых кругах закрепилась и слава продвинутого хакера, поэтому отследить сигнал девушки и определить адрес не составило большого труда. Через купленную недавно на рынке базу данных удалось узнать кое-что о личности, а через спутник определить расположение дома и лучшего подъезда на машине. Савелий мог преподнести девушке приятный сюрприз и неожиданно заявится в гости, но не стал этого делать, словно подобным поступком нарушилось бы некое таинство, магия, что несёт первое свидание.

С Милавой познакомился по Интернету. Случайно зашёл на страничку знакомств с красочными резюме, и сразу бросилось в глаза объявление, о желании познакомится с крайне сухим перечислением данных: рост, вес, цвет глаз, волос и электронный адрес. Именно оно почему-то зацепило. С девушкой удалось связаться с первого раза. Оказалось, что и у неё тоже есть камера, поэтому при первом разговоре они смогли присмотреться друг к другу. Из монитора на Савелия глянула детское, слегка вытянутое, личико. Нос тонкий, благородный, с небольшими «крыльями», лоб высокий, губы полные, придающие лицу ещё большую чувственность и глаза, словно наполненные светом далёких звезд. Волосы цвета каштана убраны в короткое каре. Савелий, так и не женившись к двадцати девяти годам, понял, что «погиб». Милава тоже обратила внимание на собеседника: лицо мужественное, глаза серые как сталь, губы в меру широкие, нос с небольшой горбинкой, волосы русые, острижены по молодёжному с небольшим вихром. Шея широкая, как и плечи. Но больше всего поразило выражение глаз – спокойное, уверенное, тёплое. Первый же разговор, обычно всегда «не клеящийся», поскольку не знаешь увлечений и пристрастий собеседника, продолжался два часа. И это если учесть, что по телефону Савелий мог говорить не более двух-трёх минут. Он с удивлением узнал, что Милава работает археологом-программистом в Петербургском филиале Международного Института Социологических Исследований. На закономерный вопрос, как связаны социология, археология и программирование, Милава заявила, что занимается расшифровкой и восстановлением древних текстов и рисунков. По ним узнают быт, поведение, традиции предков и определяют, какие изменения в социуме произошли за разные промежутки времени. Для расшифровки необходимы специальные программы, достать которые невозможно. Приходится самим.

– Могу похвастаться, – сказала с улыбкой девушка, – слышал что-нибудь о декодировании шумерского текста «О царствовании семи Владык?»

Не услышать об этом было невозможно. Газеты, радио, телевидение и Интернет обсуждали известие об открытии ключа к расшифровке древних текстов две недели. Учёные с помощью него начали «щелкать» древние тексты как гнилые орехи. Открытия пошли одно за другим.

– В этом есть и моя заслуга, – скромно заявила она.

– Я так полагаю, – сказал Савелий, – что только ты одна и приложила к дешифровке руку.

Девушка пожала плечиком, улыбнулась. Эта улыбка позже спасала в ночных кошмарах, одолевающих не первый год. Он к ним даже привык. Теперь даже кошмар становился чем-то удивительно прекрасным.

Савелий считал себя профи в дизайнерском деле. Причуды богатых клиентов заставляли изучать не только современную мебель, предметы искусства, материалы, но и предметы старины: статуи, амфоры, мебель, драпировку, геральдику и многое другое. Иногда клиент настолько влюблялся в какую-то старинную, купленную на аукционе вещь, что решал менять интерьер комнаты под неё, выбрасывая абсолютно всё, даже комнаты перестраивал. Савелию приходилось прикладывать массу сил и тратить много времени на изучение мира, в котором некогда существовала реликвия. Но результат и гонорары стоили того. А теперь и перед девушкой можно было блеснуть знаниями. Он рассказал о жизни семи повелителей, уделив большую часть рассказа особенностям построек зданий, размещения комнат и интерьера. На лице Милавы появилось удивление, в глазах запылал интерес и уважение, отчего Савелий едва не бросился стучаться головой о монитор и прыгать как сумасшедший. Два часа пролетели незаметно. Они проболтали бы больше, но разговор грубо прервали. У Милавы что-то запищало. По звуку Савелий определил вызов из сети. Милава быстро окинула монитор взглядом. На лице отразилась целая гамма эмоций от удивления до страха. Она извинилась и сказала, что обязательно свяжется с ним завтра. Контакт оборвался. Комп пискнул. На экране монитора возникло сообщение о приходе почты. На фирме вспомнили о нём.

В томительном ожидании прошёл остаток дня и ночь, благо было чем заняться. Но ни на следующий день, ни на второй, ни на третий, Милава не объявилась. Савелий вытоптал круговую дорожку на ковре, раз сто пытался связаться сам, но попытки заканчивались одинаково, как говорят по мобильнику: «Абонент временно недоступен». В десять вечера четвёртого дня из сети «постучался» гость. Сердце Савелия болезненно дёрнулось и забилось как у весеннего зайца. С монитора на Савелия глянули две галактики. Милава извинилась за невыполненное обещание, такое с ней бывает редко. О причине долгого отсутствия и невозможности связаться сообщила, что безвылазно находилась в институте, где «загрузили» по самое не могу. Двое суток не сомкнула глаз, а потом восполняла утраченное. Они снова долго болтали ни о чём, но Савелий заметил, что девушка постоянно поглядывает на монитор. Глаза то холодели до мороза между лопатками, то удивленно распахивались во всю ширь, отчего личико становилось как у трехмерных анимешных девушек: трогательным и забавным одновременно. В конце разговора Савелий, взяв себя в руки и в ноги, сжав волю в кулак и наступив робости на горло, предложил Милаве встретиться. Девушка улыбнулась так тепло, что снова возникло желание биться головой о монитор и прыгать придурком.

– Это значит да? – спросил он.

Дрожание голоса удалось скрыть с трудом.

– Это значит да, – ответила девушка.

В голове загрохотало, в глазах поплыло, захотелось обнять весь мир и расцеловать каждого встречного и поперечного, даже если будет активно сопротивляться. На радостях Савелий едва не забыл назначит место встречи, а девушка ждала, понимала, что об этом должен сказать именно он. Традиционно для таких случаев использовался памятник «Неизвестному солдату». Девушка одобрила выбор. Савелий прервал связь. До утра маялся, не мог заснуть, прикидывал, как одеться, хотя никогда особенно не задумывался о своём внешнем виде, какие цветы купить и вообще чем поразить красавицу. Такой девушке нужно что-то неординарное. На обыкновенные драгоценности она и не посмотрит, разве что на какие-нибудь древние раритеты. Идея пришла мгновенно. Он вскочил и как был в трусах, метнулся к компу. Но даже ему, юзеру с десятилетним стажем, не сразу удалось отыскать необходимое. За украшения древности запрашивали баснословную цену. То же самое касалось древних фолиантов. Но поскольку книга является лучшим подарком, он одну выбрал. Заказ обойдется почти в шестьдесят четыре тысячи рублей, но Савелий мог себе это позволить. Кликнув на заказ, вдруг понял, что, во-первых, на первом свидании делать такие подарки как-то не принято, а во-вторых, Милава археолог и подобных вещей навидалась поболее любого.

– И пускай, – подумал Савелий. – Одно дело – увидеть, а другое – иметь дома, в библиотеке. А подарить можно и потом, когда случай представится.

После этого вернулся в постель, но сон не шёл. Он крутился, вертелся, фантазия рисовала один вариант свидания за другим, представлялось, как подойдёт, поздоровается, поцелует ручку. Нет, не так, по-другому надо… Уснуть удалось под утро.

Разбудил крикливый звонок телефона. Савелий мимоходом взглянул на часы. Половина одиннадцатого. Окончательно разбудил громкий радостный голос Карамзина Ивана, друга и коллеги.

– Дрыхнешь? – заорал он в трубку так, будто хотел докричаться до совести Савелия. – Давай «ноги в руки» и сюда. Есть тема, нужно решить.

Гордин отодвинул трубку на расстояние вытянутой руки.

– Что за тема, говори яснее?

– Приходи, узнаешь, – «пояснил» Иван и в трубке раздались быстрые гудки.

Савелий пробормотал проклятия. Наверняка опять ерунда, о которой можно и по Инету поговорить. Но глава фирмы, Иркутов Давид Моисеевич, любит всё держать под контролем, и чтобы подчиненные всегда были на глазах, для чего в кабинетах и коридорах установили камеры. Туалет – единственное место, где они отсутствуют. Но зато камеру установили перед входом. Так что можно узнать, сколько времени провёл подчинённый вне рабочего места и, если что, вынести порицание, а в особо злостных случаях «ударить рублём» и не одним. Контроль никто не любит, а тотальный тем более, поэтому Савелий сразу поставил Иркутова перед выбором: либо он работает дома, либо – адью. О Давиде Моисеевиче говорили всякое, но никто и никогда не называл дураком. Иркутов долго кряхтел, шлепал губами, но согласился. Ведь главное, чтобы работа делалась, а присутствует Савелий на рабочем месте или нет – не важно. Прецедентом решило воспользоваться несколько работников. Безрезультатно. Но давать задание лично Иркутов не перестал, и Савелию приходилось два-три раза в неделю посещать кабинет начальства. Проклиная идиотство начальника, наспех привёл себя в порядок. Когда брился, в зеркале отразилось хмурое лицо, с ненавидящим весь мир взглядом.

– Нет, – сказал Савелий, – с такой рожей на свидание не ходят.

Мысль о предстоящей встрече заставила губы раздвинуться в глупой, блаженной улыбке, в глазах появилась патологическая мечтательность и легкая придурковатость. Из зеркала взглянул совершенно другой человек. Настроение поднялось, в движения появилась лёгкость, тело приобрело воздушность и испортить настрой не смогли ни пробки на дорогах, ни недовольный взгляд Иркутова, ни задание, которое можно было обговорить по телефону. Единственная проблема заключалась в том, что «пакет» с конкретной информацией придёт в течение дня, а сделать работу нужно к утру. В два часа Савелий вернулся домой. Обед состоял из двух блюд: бутербродов с сервелатом и чая. Очень хотелось связаться с Милавой, но воздержался.

Сначала часы показали 16.00, затем 17.00, время приблизилось к шести вечера, но комп молчал. Савелий позвонил на работу. Секретарша, Ирина Степанко, вежливо сообщила, что необходимо подождать. На вопрос: «Сколько?» – ответила, что не знает. Вообще-то она никогда ничего не знала, и ответ был ожидаем. Тогда он связался с Карамзиным. Иван буркнул что-то несуразно-грубое и отключился.

В шесть тридцать комп сообщил о поступлении почты. Савелий быстро скинул «посылку» на CD, поскольку несколько раз терял сведения: сначала, когда только начинал карьеру, информацию уничтожил неожиданно активизировавшийся вирус, затем вышел из строя хард, а потом влез хакер и похозяйничал в файлах. И во всех случаях копии ни он, ни на работе не удосужились сделать, поэтому пришлось снова связываться с заказчиком и составлять заказ по-новому. За ротозейство «по башке настучали» так, что на всю жизнь запомнил, поэтому взял за правило перегонять информацию сразу либо на диски, либо на флешки.

DVD-ROM заработал едва слышно. Информация переписывалась омерзительно медленно. Савелию показалось, что на прожиг ушло не меньше сорока минут, хотя часы убедили в обратном: минута, не больше. Как не торопился, но профессиональный интерес заставил взглянуть на поступившую информацию. Почему-то открылось окно «Worda».

– Что за ерунда? – сорвалось с уст.

Савелий даже сел. Ни слова, ни даже буквы знакомой. Такое бывает, когда в старом редакторе, открываешь файл нового: какие-то чёрточки, палочки, крючки и завитушки. Савелий промотал документ, всего страница, до конца. Лишь последнее предложение оказалось записано на кириллице, но от этого понятнее не становилась.

– Тхаберлок авреста кхумар сархртхон Акаши, – вслух прочитал он.

От яркой вспышки на несколько секунд ослеп, а когда зрение вернулось, увидел на опустевшем экране только последнюю надпись. Савелий попытался снова посмотреть полученную информацию, но послание словно стёрлось. Глаза, как бы напоминая, упёрлись на часы в мониторе. Без четверти семь.

– Ладно, – немного озадачено сказал Савелий, – потом разберусь.

Комп оставил включенным, ведь и дураку понятно, что полученное послание работой не является, значит надо ждать. Как бывает при спешке, ноги попадали мимо штанины, а руки застревали в рукавах. Если бы не джинсовая ткань, в рубашке, куртке и штанах появились огромные дыры. Естественно и шнурок на правой кроссовке вовремя порвался. Савелий ругался и шипел как чёрт в церкви. Но шнурок от этого длиннее не стал. Пришлось искать другой. Благо за день до этого он, словно предчувствуя будущую мелкую неприятность, купил парочку. Осталось только найти.

Вылетая из квартиры, не рассчитал силу, от грохота закрывшейся двери в подъёзде задребезжали стёкла. Замок закрыл лишь нижний, итак опаздывает. Лифта ждать не стал, сбежал по ступенькам. Навстречу вышел охранник, чтобы посмотреть кто хулиганит. Савелий пролетел мимо ураганом.

Последний день августа порадовал теплом и солнцем. Воздух насыщен запахом лёгкой прели и асфальта. Во дворе лавочки оккупировала молодёжь и бабульки. В песочнице возится мелкота, а матери сгрудились и что-то обсуждают. И эта идиллическая картина освещена лучами заходящего солнца.

Машину решил не брать, до места свидания рукой подать, да и в пробках больше простоишь. По пути заскочил в цветочный магазин. Продавщица, девушка лет двадцати со смазливым кукольным личиком, хотела «раскрутить клиента на бабки», но он итак выбрал самый дорогой букет из бразильских орхидей. На эти деньги можно купить стиральную машину и цех китайских прачек, на случай, если машина сломается. Продавщица завистливо посмотрела на покупателя, мол, повезло же какой-то дуре, и томно вздохнула. Савелий выскочил из магазина и едва не «вынес» дверь.

На место свидания пришёл первым, хотя на часах четверть восьмого.

– Хорошо, что девушки опаздывают, – счастливо подумал он, – а то пришлось бы нам мужчинам оправдываться.

Прошло десять минут, двадцать, час, стрелка приблизилась к девяти, а Милава не пришла. Смутная тревога робко постучалась в душу и с каждой минутой начала расти. Он пытался объяснить опоздание девушки банальной забывчивостью или занятостью работой, мало ли что? Может опять загрузили, заработалась и увлеклась. С ним такое бывало часто, но рассуждения не успокаивали. Город погрузился в сумерки, часы показали десять вечера, тревога стала нестерпимой. Он не выдержал. Такси выскользнуло из потока машин, будто только и ждало, когда поднимет руку. Дом Милавы располагается на другом конце города, поэтому добираться пришлось полчаса.

Район узнал сразу, хотя видел его со спутника лишь сверху. Такси виляло между дворами, казалось даже ездило кругами. Савелий не выдержал, таксист явно не знал куда ехать, и стал указывать, где лучше свернуть и куда ехать. Таксист, кавказец лет сорока, принял помощь молча.

У подъезда Милавы столпилось несколько старушек. Сердце забилось быстрее, чувство тревоги усилилось. Он выскочил из машины, даже забыв заплатить. Взгляд прошёлся по окнам. Показалось… нет, точно, три на пятом этаже выбиты. Стена сверху почернела от копоти, а от подоконника вниз тянутся потёки. У цоколя образовалась лужа. Савелий хотел броситься к двери, но за руку кто-то схватил.

– Э, дорогой, а заплатить, – сказал таксист.

Савелий сунул первую попавшуюся в кармане бумажку. Мужик радостно присвистнул, дверь машины хлопнула, такси стремительно унеслось в неизвестном направлении.

– Какая девушка была хорошая, – услышал Савелий, пробегая мимо старушек.

Но попасть в подъезд сразу не получилось. Дорогу перегородил милиционер. В глазах презрение, подбородок высокомерно приподнят.

– Вы куда? – спросил он.

Савелий хотел дать ему в рожу, но что-то во взгляде человека в погонах остановило.

– Туда, – бросил Савелий.

– В какую квартиру?

– В тридцать восьмую.

– Она опечатана, – сказал капитан. – Там был пожар.

– А…

– Кем вам приходилась гражданка Хорошева Милава Игоревна?

– Что с ней? – спросил Савелий.

– Вы не ответили на вопрос, – грубо сказал капитан.

Руки Савелия словно зажили своей жизнью. Пальцы вцепились в китель, капитан дрыгнул в воздухе ногами, кусты затрещали от рухнувшего тела. Савелий бросился наверх. Запах гари и ещё чего-то гадко сладковатого усиливался с каждым шагом. На этаже, где жила Милава глаза защипало. Обугленная даже с внешней стороны дверь разлетелась от удара в щепки. От омерзительной вони слёзы потекли ручьём. Савелий ураганом пробежался по квартире. Сложилось такое впечатление, что пожар бушевал не один час. Мебель, полы, стены, вообще всё, что могло гореть, превратилось в пепел. Даже металл, который до пожара был светильником, раковиной или ванной превратился в лужи, теперь затвердевшие и схватившиеся радужной окалиной. Савелий не хотел верить увиденному. Он в каком-то ступоре остановился посреди комнаты. Неужели Милава погибла?

Как оказался на улице не понял. Бабульки шарахнулись от него как от чёрта. Одна даже перекрестилась. Ноги переставлялись сами собой. Он бежал неизвестно куда и непонятно зачем. В тёмном переулке кто-то дёрнул за локоть. Савелий резко остановился, развернулся. Капитан теперь не выглядит бессердечным чинушей, и высокомерие куда-то подевалось. В глазах подавленность и тревога.

– Вы получали что-нибудь странное по электронной почте? – спросил он Савелия.

– Откуда вы…

До него вдруг дошло.

– Вы не милиционер.

– Ваша правда, – мрачно сказал капитан. – Я ответил на ваш вопрос, прошу ответьте на мой.

– Почему произошёл пожар?

– Это следствие покажет, – ответил псевдокапитан, но Савелию показалось, что он знает ответ. – Я повторюсь, вы получали по электронной почте странное сообщение?

– Да, – потерянно ответил Савелий.

– Вы сохранили его?

– Да.

– Оно с Вами?

– Нет.

– Мне необходимо его забрать, – твердо заявил псевдокапитан.

– А кто ты такой?

– Милава, – не обратив внимания на презрительный тон, пояснил незнакомец, – работает… работала вместе со мной.

– Археолог-мент – это что-то вообще из ряда вон выходящее, – бросил Савелий.

– Давайте не будем придуриваться. Вы же поняли, Савелий Иванович, что к милиции я не имею никакого отношения.

– Тогда кто… – Кожу ожгло. – Откуда вы меня знаете?

– Слишком много вопросов, а времени всё меньше и меньше. Послушайте внимательно Милава погибла и её не вернуть, но информация, которую переслала, может привести и к вашей гибели.

Савелий оскалился.

– Если ты хотел меня напугать, то напрасно. Насколько я теперь понимаю пожар – не случайность и Милаву убили. На её компьютере информацию не обнаружили, поэтому будут искать получателя, и я буду их ждать. Кстати, может ты один из них?

В лице капитана не дрогнул ни один мускул. Савелий развернулся и пошёл прочь. Попутчик не отстал.

– Ладно, Савелий Иванович, придётся мне…

Раздался глухой треск. Савелию показалось, что ноги попали в капканы. Боль заставила застонать. Он рванулся изо всех сил, но капканы вцепились мёртвой хваткой.

– Твою мать! – раздалось со спины.

Эхо многократно повторило ругательство.

Капитан что-то рявкнул, Савелий не удержал равновесия. Спасла хорошая реакция: вовремя выставил перед собой руки. Но ладони по запястья провалились в асфальт. В полумраке видел, как куски разного размера поползли к рукам, друг на друга. Если бы Савелий не успел приподнять тело над землёй, то наверняка оказался под схватывающимися, как хороший цемент, асфальтом. Руки и ноги быстро обросли каменным каркасом.

Капитан снова рявкнул что-то грозное, и асфальт жидким битумом стёк с Савелия. Он вскочил.

– Что за хрень? – крикнул Савелий.

– Я же предупреждал, – одновременно горько и зло сказал капитан. – Теперь заткнись и слушай.

На ногах Савелия появились ботинки. Он дёрнулся, но безрезультатно.

– Слушай, – крикнул капитан. – Обратишься в Международный Институт Социологических Исследований. Спросишь Адашева Игната Трофимовича. Скажешь, что от Милавы, он поймёт. А теперь не сопротивляйся.

Он выкрикнул непонятное словно, тяжесть на ногах исчезла, снял с шеи цепочку с чем-то круглым и надел на Савелия.

– Никогда не снимай, – сказал он.

Савелий посмотрел вниз. Куски асфальта замерли, словно потеряли жертву, но замешательство прошло быстро, и они поползли к ногам капитана.

– А как же… – начал Савелий.

– Беги, твою мать! – крикнул капитан. – Я справлюсь.

Савелий неохотно шагнул в сторону. Бросать человека в беде не в его правилах. Асфальтовые сапоги доросли до колена. Капитан выкрикнул что-то снова. Сапоги стекли лужицей, и он кинулся прочь от Савелия. Но уйти далеко не дали. Из арки вывалился кирпич. Если бы капитан не уклонился, пробил бы голову, а так удар прошёл по касательной. Но его вполне хватило, чтобы капитан упал. Куски асфальта поползли к телу как живые.

– Прошу тебя, – с мольбой сказал капитан, – беги, иначе Милавы погибла зря.

И Савелий бросился бежать. Но грохот сзади заставил оглянуться. Из стены дома вышел угловатый человек, только ростом метра в два с половиной. Савелий сначала не понял, что поразило. И лишь когда вышел к дороге, дошло – тело нового персонажа состояло из кирпичей.

Глава 3

БЕЗ ПРАВА НА ОБРАТНЫЙ ПУТЬ

Савелий вылетел на дорогу и едва не попал под колёса какого-то частника-бомбилы. Шофёр заорал благим матом, но Савелий не обратил на крик внимания, назвал адрес. Мужик заткнулся и запросил сумму. Савелий кивнул. Водила едва не покрутил пальцем у виска, потому как сумму назвал чрезмерно завышенную в расчете на торг. Но он же сто раз пожалел, что взял едва не сбитого пассажира, по которому явно «дурка» плачет, поскольку клиент что-то бормотал всю дорогу и разговаривал сам с собой.

Савелий пытался понять произошедшее, прокручивая в памяти события последнего часа. Разум ушёл в глухую защиту. Так бывает, когда пытается сохранить себя, иначе сумасшествия не миновать. Но Савелий, как хозяин, решил злоупотребить положением. Разум вяло потянул цепочку рассуждений. Вот только концы с концами не сходились. Он наорал на себя за тупость, отчего водила дал по газам, чтобы быстрее доставить несколько нездорового пассажира по оговорённому адресу.

Завизжали тормоза. Савелий очнулся. Ночь вошла в полную силу. Тучи скрыли землю от взора звезд и, если бы не свет из многочисленных окон, фонари на столбах горели через три, даже дойти до подъезда было бы проблематично. Свет фар выхватил троицу крепких парней, стоящих на дороге у подъезда. Они нехотя перешли на тротуар. Савелий сунул руку в карман, где, как полагал, лежат деньги. Пусто. Он порылся в других, но с тем же результатом.

– Сейчас за деньгами схожу, – сказал он таксисту.

– Вы все так говорите, – бросил мужик. – Паспорт оставь.

Паспорта у Савелия не оказалось, пришлось оставить джинсовую куртку. Один из парней окинул цепким взглядом пассажира и шофёра. Савелий внимания к своей персоне не заметил, вбежал в подъезд. Охранник на вахте даже не посмотрел в его сторону: глаза неотрывно смотрят в телевизор, в них застыла злость и непонимание, мол, как наши не умели играть в футбол, так и не умеют. Один лифт оказался занят, а второй, судя по сияющей цифре, находится на первом этаже, но двери решительно отказывается открывать. Савелий сплюнул от досады, придётся идти по лестнице.

У двери в квартиру сначала долго не мог попасть ключом в замок, руки почему-то затряслись будто с перепоя, а потом долго открывал то один замок, то другой, забыв какой из них куда крутить. Да ещё, вроде, когда уходил, закрыл всего на один. Так оно и оказалось. Савелий, не разуваясь, метнулся в комнату, пальцы автоматически скользнули по выключателю. Ярко вспыхнула люстра. Дверь шкафа мягко отъехала в сторону. Савелий порылся в кармане пиджака, который последний раз одевал на работу. В тот день выдавали зарплату, может не всё скинул на банковский счёт. В кармане оказалась одна пятисотка и две сотки. Краем глаза что-то «зацепил». Повернулся. Сначала не понял, что не так, потом дошло: на компьютерном столе диски лежат аккуратной стопкой, хотя до этого два он забросил на системный блок. В прихожей раздались быстрые шаги. Савелий обернулся. В комнату ввалились парни, что стояли у подъезда.

– Что за… – начал Савелий.

– Заткнись и слушай, – перебил его вошедший первым, более плечистый, с квадратной челюстью и пылающими от нескрываемой ярости и чувства превосходства глазами. – Тебе на комп недавно скинули посылку. Ошибочно. Надо вернуть. Где она?

– В Караганде, – сквозь зубы ответил Савелий. – Слыхал о таком городе или для тебя даже буквы в слове незнакомы?

Глаза крепыша покраснели.

– А ты грубиян. Нам приказали тебя не трогать, но при форс-мажоре, слово, думаю, знакомо, ты ж у нас умный, приказом можно и пренебречь. Так что, отдашь сразу или после получения телесных повреждений?

– А самим мозгов не хватило найти? – спросил Савелий.

– Заметил, – тихо сказал стоящий справа от крепыша подельник.

– Конечно заметил, – сказал другой. – Вот если бы мы вытряхнули диски на пол, он бы и внимания не обратил.

– Заткнитесь, – бросил крепыш, – Берите его.

Как Савелий ни был готов к драке, а напавшие действовали слишком быстро и умело. Чувствовался опыт. Его атаковали с трех сторон одновременно. Савелий уклонился от прямого в грудь кулаком, бокового ногой в голову, но носок третьего угодил в солнечно сплетение. Боль заставила тело согнуться. На затылок обрушился чудовищный удар. Сознание погрузилось в полумрак, предметы утратили чёткость, время словно замедлило бег, звуки отдалились, будто говорящие находятся на другом конце города. Савелию завернули руки за спину, суставы в плечах болезненно хрустнули. Он попытался сопротивляться, но тело перестало подчиняться. Его понесли легко, как пушинку. Двери лифта приглашающе открылись.

– Возьмите его под руки, – сказал главарь.

Савелия поставили на подгибающиеся ноги. Лифт мягко тронулся вниз. Охранник на вахте, занятый футболом, даже не обратил на четверку внимания, лишь когда открыли дверь на улицу, заорал:

– Да бей же, урод кривоногий. Ах ты, твою мать и бабушку, и прадедов, чтобы они в гробах переворачивались…

В столь позднее время прохожих на улице не оказалось. Даже ни одного собачника как назло. И бомбила куда-то подевался. Главарь свистнул, подъехал «Форд» с потушенными фарами. Открылась дверца. Его бросили на заднее сиденье. В ноздри ударил запах кожи, бензина и хвойного ароматизатора.

– Подтащи его к себе, а то я не сяду.

Савелия дёрнули за руку, кожа под ним заскрипела.

– Во, нормально.

Машина слегка просела под тяжестью нового пассажира.

– Ну-кся давай теперь сядем.

Крепкие пальцы вцепились в ворот рубашки, дёрнули, раздался треск рвущейся ткани. Послышалась ругань.

– Ну чё возитесь? – раздался голос главаря. – Хотите, чтобы весь дом сбежался?

Савелия схватили за волосы и правую руку и, наконец, посадили. Двери захлопнулись. Мотор завыл, колёса завизжали, машина рванула с места. Но дорогу перегородила выскочившая словно из-под земли белая «Газель» с зашторенными окнами. Дверца открылась, из салона выметнулось с десяток человек в масках. Напавшие на Савелия даже сделать ничего не успели. Их быстро выволокли из машины и ткнули мордами в асфальт. На обезоруживание потребовалось несколько секунд.

– Пацаны, – обратился к ним крепыш, – вы кто такие?

Его не удостоили ответом.

– Так дела не делаются, – сказал крепыш. – Это наш клиент.

Савелия осторожно вытащили из машины. Четыре раза чавкнуло, зашипело, «Форд» слегка просел на пустых камерах.

– Следующая наша встреча, – сказал одни из людей в маске, – будет для вас последней.

Савелия быстро внесли в «Газель». Дверь захлопнулась, машина сорвалась с места.

– Фу, – сказал сидящий напротив Савелия парень, – а я уж боялся, что не успеем. Гля, а клиент то в себя приходит. Ишь как сверлит глазами.

Боль действительно пошла на убыль и мир приобрёл утраченную четкость. Ещё минута и Савелий сможет нормально двигаться и соображать. Да что толку. Если с тремя не мог справится, что говорить о десяти.

– Кто вы? – спросил Савелий.

– Меньше знаешь – дышишь легче, – весело сказал заговоривший первым. Маску с лица ни он, ни его товарищи не сняли. – А то сбои в дыхании могут привести к кислородному голоданию. Как следствие – ишемия сердца, мозга и повышенная вероятность инфаркта и инсульта.

– Болтун, перестань, – сказал другой и обратился к Савелию: – мы друзья.

– Друзья лиц не прячут, – сказал Савелий.

Человек в маске кивнул.

– Хорошо, скажу иначе – мы не враги.

– Тогда выпустите меня, – потребовал Савелий.

– Без проблем. Ворчун, останови машину.

– Чё, прямо здесь? – раздалось из кабины.

– Да, гость хочет выйти.

Шофёр хмыкнул.

– Раз гость хочет…

Машина остановилась. Тот, которого назвали Болтуном, открыл дверь. Савелий недоверчиво посмотрел на руки сидящих в масках людей. Ни у одного оружия не заметил. Правда на то, чтобы выхватить пистолет много времени не надо.

– Прошу, – весело сказал Болтун. – Как раз и «ассортимент» рядом.

Савелий выглянул на улицу. Прохожих нет. На стене соседнего дома красуется название улицы – «Литейная», а напротив машины – отделение милиции.

– Ну чё застыл? – снова сказал Болтун – Думаешь выйдешь и тебе кто-нить пулю в башку засверлит? Эт зря. Нам даже ручки марать не придётся. Ведь те парнишки наверняка связались со своими заказчиками и тебя уже истчут. А как найдут, так и сказочки конец. Ты покойник? Молодец! Нет, для начала, конечно, помучат, пока не получат то, что ищут, а уже потом того. На хрен, спрашивается, им нужен живой свидетель.

– А вам нужен? – спросил Савелий.

– А мы эти… как их… буддисты-пофигисты, – сказал Болтун.

– Пацифисты, – вступил ещё один ряженый в разговор.

– И они тоже, – весело согласился Болтун.

Его коллеги зах�