Клан Врага Народа. Антимаг
Глава 1
Сперва я осквернил статую богини. Дорисовал ей квадратные усы, как у одного кровожадного диктатора. Затем на стене написал, что она крайне доступная девушка. Только сделал это в значительно более грубой форме.
А потом вообще пробрался в храм и сжёг его к чёртовой матери.
Проблема заключалась в том, что ничего из этого я совсем не помнил. И обо всём узнал уже непосредственно от самой богини на допросе.
Оказалось, несмотря на всё своё могущество, копаться в человеческой памяти боги почему-то не могли.
Так что мы всё делали по старинке.
Она спрашивала, а я отвечал. Точнее выдумывал какую-нибудь отмазку, в попытке выдать её за правду. А что было делать, когда настойчиво требовали ответов, которых у меня и в помине не было.
Я старался потянуть время, потому что каждый раз после допроса меня ожидал новый этап терапии по возвращению памяти.
– Червь, сперва ты прилюдно осквернил мою статую! – я буквально чувствовал, как меня прожигали взглядом, полным ненависти.
– Простите.
– После… ты исписал стены храма ругательствами в мой адрес. А затем проник внутрь и устроил пожар!
– Простите меня, – я продолжал пялиться под ноги, не забывая извиняться при каждой возможности.
– Ты хоть что-то вспомнил из этого?
– …
– Зачем ты это сделал? Кто тебя послал?
И вот мы в надцатый раз вернулись к вопросам, на которые у меня не было ответа. Потому что в моей голове по-прежнему была каша из фрагментов различных воспоминаний.
Но увы, ни намёка на причины моего проступка.
– Меня никто не посылал. Просто… – я поднял голову и посмотрел богине прямо в глаза, собираясь втюхать ей очередную порцию отборной чуши.
– Что просто? Отвечай скорее!
– Это всё алкоголь. Я совершенно не умею пить, а в тот день…
– Не ври мне! – богиня едва сдерживалась чтобы собственными руками не разорвать меня на куски. – Говори правду, сволочь! Это не могла быть пьяная случайность. Ты написал, что я распутная девка… на языке древних.
По глазам было видно, что фурия ничуть не поверила. И я лишь сильнее её разозлил.
– Ни один ничтожный смертный не может знать язык древних, – не дождавшись ответа, богиня наклонилась надо мной так близко, что я ощутил её горячее дыхание на своем лице. – Тебе кто-то помог! Говори кто!
– Это всё ужасное недоразумение! Я вовсе не это имел ввиду!
– Ты написал, что я давалка! Или у этого слова есть ещё какие-то другие, неизвестные мне, скрытые значения?
– Так вот вы о чём. Это всё гугл переводчик. Вы же знаете насколько коряво он иногда переводит текст. Пффф… Мой косяк в том, что я доверился этой глупой программе и не перепроверил. Простите меня, пож…
– Зат-кнись! Как ты сумел проникнуть в храм? Как прошёл сквозь магический барьер?
– Тут вообще забавная история получилась. Понимаете, у нас традиция. Каждый год тридцать первого декабря мы с друзьями ходим в баню. Моемся…
Рассказать басню о том, что в моем родном городе есть точно такой же храм, и находится он на улице по точно такому же адресу, мне не дали. А жаль, я ведь столько времени репетировал эту версию.
– Вижу память к тебе ещё не вернулась. Тогда не будем тратить время и поговорим после терапии. На этот раз тебя ждёт кое-что особенное, червь.
– А может ещё немного поболтаем? Я кажется внезапно что-то вспомнил…
******
– И правда что-то новенькое, – пробормотал я после того, как очнулся и немного осмотрелся.
Богиня ведь совершенно точно психанула перед тем, как щелчком пальцев отправила меня на процедуры по восстановлению памяти.
Поэтому я ожидал, что по возвращении в сознание, обнаружу себя связанным в грязном, вонючем подвале гестапо. Или в окружении фанатичных инквизиторов из средневековья со всеми их настольными играми юного садиста.
Был конечно и абсолютно противоположный вариант возможной локации для терапии, с точки зрения соблюдения санитарных норм.
Я мог продрать глаза в стерильно чистом помещении, залитом ярким светом. Настолько ярким, что не сразу увидел бы людей в белых халатах, которые свято верят, что наркоз – это от лукавого, и потому режут людей по-живому под их крики.
Это и есть моя терапия. А всё потому, что перед смертью у человека перед глазами проносится вся его жизнь.
Именно таким методом божественная стерва пытается вернуть мне память. Раз за разом эта мстительная особа отправляет меня на смерть в новое тело. Потом мы мило беседуем и, не получив желаемого, богиня вновь отправляет меня на перерождение.
Я давно уже сбился со счёта своих смертей.
В начале меня топили, обезглавливали, четвертовали, травили ядами. А затем богиня врубила режим «полной суки» и началась настоящая жесть. Меня ещё живого сжигали или сдирали кожу, четвертовали лошадьми и даже заживо хоронили.
А однажды в настоящего оборотня превратили.
Мало того, что сперва меня едва не до смерти порвал волк. С силой, с толком и расстановкой, что говорится от всей своей волчьей души. Так потом, когда я и сам перестал быть человеком, эти уроды-экспериментаторы уколы мне делали.
Забавы ради или для научных открытий во имя всего человечества, они пускали по моим венам «жидкое серебро». Не знаю, что это за раствор такой, но лучше бы в меня расплавленный металл вливали. Думаю, было бы не настолько больно.
И это я так, перечислил только что первое вспомнилось. На самом деле там легко набрался бы список смертей длиной в несколько километров.
Не знаю, возможно каждая смерть была мучительной потому что меня таким образом ещё и наказывали. А может боль, и страдания способствовали скорейшему восстановлению моих воспоминаний. Я не уточнял.
Так или иначе, я всегда приходил в себя в теле человека, обречённого на скорую и крайне ужасную смерть.
Поэтому сейчас и удивился, когда пришел в сознание не в сыром подвале, а на свежем воздухе. Я снова мог насладиться восходом солнца. Услышать утреннее пение птиц.
Хотя и не курорт конечно.
Моё новое тело оказалось привязанным к столбу посреди огромной арены. Масштаб сооружения поражал. Колизей в Риме выглядел бы на фоне этой арены, как детская спортплощадка во дворике спального района.
Четыре огромные колонны, каждая высотой не меньше сотни метров, устремлялись к небу. А по кругу бесконечные трибуны в четыре яруса. Сложно представить сколько зрителей способны они вместить.
Местечко без сомнения очень красивое.
Но сейчас больше всего интересовало другое, каким именно способом меня собирались лишить жизни в угоду и на радость кровожадной толпе.
Не случайно ведь выбрали настолько публичное место.
Так же в пользу этой версии говорило и то, что несколько десятков людей в грязных рабочих робах спешно собирали в огромные полиэтиленовые пакеты повсюду валяющиеся фрагменты человеческих тел.
Руки. Ноги. И ещё очень многое и самое разное из «прекрасного внутреннего мира» дополняло картину… там кажется чья-то печень лежит, а там…
Чёрт, да тут песок на доброй половине арены был пропитан кровью.
На ум приходило только одно, либо совсем недавно на арене проводили историческую реконструкцию одной давней народной забавы у римлян. А именно скармливание ранних христиан голодным львам.
Либо устроили демонстрацию способностей нового зерноуборочного комбайна. По какой-то причине решив, что для большей наглядности вместо початков кукурузы нужно использовать живых людей.
Зачем гадать, если можно у людей спросить, подумал я:
– Пссс… пацаны.
Но стоявшая неподалёку охрана либо решила меня игнорировать, либо попросту не услышала.
– Эй, усатый! Слышишь меня? – это я уже криком и сразу к офицеру, чтобы наверняка привлечь внимание.
Получилось.
Ох, я узнаю этот взгляд – офицер обиделся и хочет придушить. Пофиг, главное, что он идёт в мою сторону.
Подойдя ко мне на расстояние метра, усатый обернулся на своих солдат и тех как ветром сдуло. Только что были тут, и раз – уже на два десятка метров дальше стоят и прикидываются, что их вовсе не существует.
– Мне показалось или из твоей вонючей глотки донеслись какие-то звуки? – необъяснимо, но факт, от злости будёновские усы офицера встали дыбом и вспушились, как хвост у напуганного кота.
– Извиняй. Я только спросить хотел…
– Пасть закрой, дерьма кусок. Или ты настолько тупой, что ни черта ещё не понял с кем говоришь?! Ещё звук и я сделаю так, что расстрел пройдёт не совсем гладко. Вместо мгновенной смерти получишь простреленные колени и пулю в пах…
С презрением и нескрываемым наслаждением офицер плюнул мне на ботинок. И восприняв моё молчание, как безоговорочную капитуляцию, он развернулся и двинулся обратно к солдатам.
Но молчал я совсем не поэтому. Нужно было немного времени, чтобы переварить и принять его слова. Он ведь только что сказал, что меня расстреляют. Я уверен, мне не послышалось, он именно так и сказал.
– Мужики, вы просто лучшие! Я вас обожаю! – прокричал я в спину солдафону. – Спасибо вам!
Офицер остановился и развернулся. Его взгляд прыгал с меня на солдат. Он не понимал кто из нас двоих сошел с ума, я или он.
И судя по перекошенным от удивления физиономиям солдат, они тоже впервые в своей жизни столкнулись с подобным поведением приговорённого к расстрелу.
Уверен, что даже самые ненормальные психи, будучи привязанными к столбу и наблюдая перед собой вооружённую пятёрку, которая готовилась в скором времени их расстрелять, вели себя, как минимум, малость попроще.
А я же орал, улюлюкал и свистел от радости похлеще любого счастливчика, сорвавшего в лотерею джекпот. Я разве что в ладоши не хлопал, потому что не мог – был привязан к столбу.
Вояки впали в ступор, а я продолжал кричать. Вместо привычных проклятий в их адрес или бесполезных сопливо-слёзных просьб о пощаде, расстрельная команда слушала нечто совсем другое.
«Вы ваще красавчики и реальные пацаны! Уважуха!» – конец цитаты.
– С ума сошёл, – солдаты устроили между собой небольшой консилиум по поводу моего душевного состояния и вытекающего из него поведения.
– Спятил от страха, – важно подтвердил офицер, поправляя форму.
Этот идиот смотрел на меня и довольно ухмылялся. Он решил, что его грозный вид и дешевый фарс с угрозами в момент сделали меня психом.
Вот же болван.
– У меня сегодня разгрузочный день, – я расплылся в блаженной улыбке.
Окружающим было странно слышать подобное от без пяти минут покойника. Я привлекал всё больше внимания. Некоторые рабочие прекратили сбор «кровавого урожая» и молча пялились на меня.
Офицер снял свой головной убор и, недвусмысленно вздохнув, почесал затылок. Ему точно будет, что рассказать сегодня в баре за парой пива своим друзьям.
– Ну вы чего такие кислые? – крикнул я солдатам, не в силах сдерживать радость. – Умер что ли кто? – Не дождавшись ответа я обратился уже к рабочим, взглядом указывая направление. – Ребят, смотрите, во-о-о-н там. Из песка торчит. Вы кажется чью-то ногу пропустили. Или это рука. Мне отсюда плохо видно.
Сборщики тоже решили, что я рехнулся. Ну и пусть.
Несмотря ни на что я-то знаю, что по-прежнему оставался абсолютно психически здоровым человеком. Хоть у меня и не было подтверждающей это справки.
Для меня только одно являлось сейчас главным, трибуны арены были ещё абсолютно пусты. Пока арену не заполнит кровожадная толпа, жаждущая хлеба и зрелищ, и моей смерти конечно, до этого момента я буду жить.
А по меркам всех моих предыдущих коротеньких жизней – это какой-то праздник!
У меня выходной! Время почилить! Попить пивка… хотя вот с последним вряд ли срастётся. А жаль.
Поэтому я действительно чувствовал себя, словно ребёнок, которого родители повезли в Диснейленд. Не помню, что это, постоянные смерти в мучениях и агонии не особо стимулировали мою память, я даже имени собственного сейчас не помню. Но почему-то уверен, что Диснейленд – это что-то о-очень крутое и классное.
Вот только моя радость довольно скоро была омрачена появлением на арене ещё одного действующего лица. Бывают такие люди, что им даже делать ничего не надо, они одним только своим присутствием весь кайф обламывают.
Вот и сейчас было так же!
Я смотрел на тучную фигуру, вынырнувшую из тёмного проёма в стене слева от меня. Толстяк на коротеньких ножках быстренько семенил в нашу сторону. И при этом конченая гнида довольно ухмылялась, не отрывая от меня глаз.
Почему гнида?
Достаточно одного взгляда, чтобы с уверенностью сказать, что это самая что ни на есть настоящая гнида! Он конечно не согласился бы с этим и обязательно начал возражать, краснея и брызгая слюной:
«Да как ты смеешь, смерд! Я великородный… и бла-бла-бла!».
Что-нибудь в таком высокомерном духе.
Собственно, что и требовалось подтвердить, он и разговаривает как гнида! Хотя что там доказывать-то… колобок с крысиной ухмылочкой. И походка эта вальяжная. Ну точно, добра от такого не жди.
Мою догадку подтвердили и солдаты.
Видимо они тоже не в восторге от данной персоны. Даже офицер довольно небрежно отсалютовал толстяку, не скрывая своего недовольства, будучи вынужденным находиться рядом с этим упырём.
– Расслабься, лейтенант, – толстяк заискивающе заглянул тому в глаза. – Я тут не для того, чтобы лишить тебя удовольствия расстрелять это отребье.
Не знаю как летёха, а я выдохнул с облегчением.
А то ведь уже начал переживать, что эта дура-богиня специально всё так подстроила, чтобы я расслабился, затем взять и обломать меня покрепче. Не хватало, чтобы сейчас всё переигралось и расстрел отменили, заменив на более изощрённый способ убийства.
Нет, нет, я уже нацелился на быструю смерть. Ничего даже слышать не хочу.
Но нервировать меня эта гнида не перестала. Стал и стоит… молча. Только своими паршивыми свинячьими глазёнками пялится. Задумал что-то уродец… наверняка задумал.
От размышлений меня отвлёк шум. Я завертел головой, пока наконец не обнаружил его источник.
Оказалось, что это «дорогие» зрители пожаловали на наше реалити-шоу. Что там позади меня на западной трибуне творилось увидеть не получалось. Но вот северный, восточный и южный сектора арены очень быстро наполнялись людьми.
Такими темпами пройдёт не больше получаса и все места будут заняты согласно купленным билетам. Обидно… я-то надеялся, что заполнение такой громадины займёт в разы больше времени.
Поэтому я решил просто забить и продолжить наслаждаться каждой отведённой мне секундой умиротворения в этой коротенькой жизни.
Гомон на трибунах превратился в несмолкающий гул. Вот оно, близилась кульминация. Только редкие опоздавшие зрители, которые понаглее, крича и отчаянно работая локтями старались занять более удобное место, с лучшим видом. А так уже практически все были на своих местах.
Я так вообще, молодец и умница, одним из первых явился. Хе-хе… даже шутки шучу, это ж надо. Давно я не был в таком приподнятом настроении.
Главное не думать куда эта божественная сука меня забросит после смерти в этом мире. Не нужно заранее думать о плохом.
Я закрыл глаза и потянул ноздрями свежий утренний воздух. Это помогло успокоиться и привести мысли в порядок. Вроде ерундовый метод, но действенный.
– Дамы и господа, прошу тишины, – разнеслось над ареной.
Так значит толстяк у нас в роли ведущего на этом празднике жизни. В качестве микрофона он использовал белый кристалл размером с хорошее яблоко. Пузырь крепко сжимал его сардельками.
Это я про его пальцы.
На каждом из них красовался золотой перстень. Только вот с размером явно не угадали. Украшения передавили пальцы, придавая им внешнюю схожесть с упомянутым колбасным изделием.
Пока что гнидыч вещал о скучных и откровенно никому не интересных организационных моментах. Не шумите, не курите, не сорите, не ругайтесь матом.
– А пока мы ждём наших почётных гостей, я зачитаю обвинительный акт, – я с жалостью смотрел на толстяка, надо же быть настолько жирным, что даже просто зачитывая текст он обливался потом.
Из довольно долгого монолога я узнал много интересного о моей текущей тушке. С одной стороны, кто-то мог бы сказать, что это был замечательный парень. Но вот советы он давал ужасные. Так что, если в двух-трёх-десяти словах, то…
Я бы сказал о нём так – «цвет нации, который в детстве нужно было сбросить в бездонную пропасть!»
Оказалось, что на сей раз я переродился в магическом мире. Который был густо заселён различного рода чудовищами. На любой вкус: вурдалаки, горгульи, вервольфы, банши, вендиго и прочая нечисть.
Не сложно догадаться, что эти существа были отнюдь не прочь отведать свежей человеческой плоти. В крупных городах риск повстречать подобных тварей хоть и не нулевой, но крайне низок.
А вот в небольших поселениях всё обстояло совсем иначе.
Чем дальше от цивилизации, тем больше шансов стать трапезой ночного хищника. Поэтому в поселках располагались немногочисленные гарнизоны солдат.
Только вот, как не старайся на благо людей, а недовольные всегда найдутся.
И я, точнее тот, кто был в теле до меня, оказался одним из них. И не каким-то рядовым обывателем, который своё недовольство по вечерам жёнушке своей высказывал. А подстрекателем к неповиновению. О как!
В итоге в одной из деревень крестьяне прогнали солдат. С моей подачи устроили небольшой бунт. Гарнизон выслушал претензии о слишком большой плате за их услуги. При том, что вервольфы в окрестных лесах мелкие и чахлые, не крупнее блохастой собаки.
«Мы таких и сами санными тряпками погоним, ежели наведаются в деревню!» – сказал староста командиру отряда, повторяя всё в точности, как я его научил. А тот просто кивнул и молча свалил со своими людьми в закат.
И зажили после этого селяне долго и счастливо. Только не эти, а другие. Этих той же ночью почти всех ночные твари схарчили. Только моя тушка и может ещё два-три десятка человек смогли спастись.
Но мне не впервой за чужие грехи ответ держать. Так что какой бы сволочью не был мой предшественник, дела это не меняет. Всё равно ведь умру.
Но жирдяй не спешил говорить, что вот, мол, и всё, а теперь накажем этого нехорошего человека. Он заткнулся и, утирая рукавом со лба пот, уставился в темноту бокового коридора из которого и сам не так давно сюда припёрся.
Я тоже повернул голову, ожидая появления загадочного гостя. Даже любопытно стало кого такого мы ждали.
А ждали мы целую делегацию в странных нарядах. У меня из-за нехорошего предчувствия больно кольнуло в боку. Шибко вещички новоприбывших смахивали на церемониальные одеяния. В таких обычно жертвоприношения совершали.
Жирный скоренько начал зачитывать приговор:
– За все свои преступления подсудимый приговаривается к расстрелу!
Это понятно, я тут даже не протестую. Всё по делу, заслужил. Но зачем тогда тут появились четверо ряженых? Стрелять то не они будут. Хотя сейчас солдаты с усатым офицером и выглядели статистами в массовке, но ведь жирный говорил, что убить меня это их работа.
– Но… – злорадная ухмылка вернулась на лицо гнидыча.
Он поднял указательную сардельку правой руки в небо и медленно обернулся вокруг, осматривая зрителей на трибунах. И те откликнулись на призыв, неистово взревев, предвкушая начало феерического шоу.
– Гандон! – разнеслось над ареной, заставив людей моментально умолкнуть.
Я что это вслух сказал? Хе-хе…
А кристальчик-то оказался хорош. Вон какой чувствительный, с десяти шагов меня услышал и прогремел, так что вся округа услышала.
Похоже, что ко мне снова вернулось мое обычное настроение.
– Как тебе это милое создание? – жирдяй покраснел от злости, но старался не подавать виду.
Я проследил за его пальцем и удивился.
Как четверо выходили на арену я видел. А вот когда к ним успел присоединиться ещё один как-то не заметил. Но палец толстяка указывал не на очередного новичка, а на зверушку, которую тот держал на поводке.
– Ну… – я ещё раз тщательно смерил жирного взглядом, и затем осмотрел «милое создание». – Сразу видно, что родня. Вы так похожи…
На мгновение показалось, что от взорвавшего трибуны смеха весь колизей мог рассыпаться.
Тут нечему было удивляться, учитывая, что кристалл донёс мои слова до каждого присутствующего. И вряд ли на трибунах были слепые, такие не ходят чтобы «посмотреть».
Поэтому, когда я подметил внешнее сходство между ожиревшим колобком-ведущим и упитанной розовой свиньёй на поводке, народ дал волю чувствам.
Жирный скривился, но совсем не отреагировал на подкол. В этот момент я понял, что предчувствие не подвело. Эта гнида мне точно испортит настроение.
И он начал:
– Призывая крестьян изгнать солдат, ты обещал им, что они всегда будут сыты. Ведь не придётся отдавать еду в качестве платы за охрану селения.
Получалось так, что хоть селяне в принципе и не голодали, но «я» обещал им, что они теперь смогут есть вообще сколько захотят. Потому что еды будет целое море и ещё на небольшое, но глубокое озеро хватит.
Но надежд «я» конечно не оправдал.
И вообще получилось так, что из-за моей преступной глупости сыты оказались лишь чудовища. И за это я заслужил смерть. Но…
Мне великодушно будет дарован шанс исправить хоть что-то и сдержать своё обещание перед выжившими селянами.
– Как и предписано, он будет расстрелян. Но ему будет дарован шанс сдержать свое слово и накормить нуждающихся! – жирный говорил не спеша, он чеканил каждое своё слово. А трибуны с трепетом слушали. – Дабы его грешная душа не унеслась сразу в Ад на неё будет наложено заклятие перемещения. Над ним возведут магический барьер…
Дальше я не слушал, погрузившись в свои мысли. Я умею сложить один плюс один и уже понял куда меня собирались «переселить».
Да, сумели удивить, такого ещё не было. Но кое в чём эти олухи просчитались. Не с тем связались. Гнидыч намеревается вселить меня в свою «родственницу», а затем зажарить и накормить крестьян.
И что тут такого?
Для обычного человека это разумеется стало бы жутким шоком. Но для меня… Дайте-ка вспомнить… Меня скармливали крокодилам, ещё я был главным блюдом у одного индейского племени. А ещё паучиха размером с легковой автомобиль меня выпивала.
И вот это было охренительно больно. А то что придумали эти… ну это так, детский лепет. Всего-то придётся немного потерпеть.
Так что я продолжил довольно лыбиться, чем вызвал в глазах жирдяя недоумение. Он то, наверняка, рассчитывал, что я разревусь, как девочка. А я услышал, что меня ожидало и даже бровью не повёл.
– Может ты поведаешь нам о причине своего прекрасного настроения? – поинтересовался он у меня.
– Не вопрос. Ну запихнёте вы меня в этого свина. Зарежете или даже живьём зажарите. Максимум пара минут и я отмучился, – я хмыкнул, пожал плечами и выпалил всё как на духу. – Так что…
И вот тут гнидыч не сдержался. Он заржал так, что едва не выронил кристалл. В ответ на это колизей стих, а я напрягся. Я просчитался? Только в чём?
– Видишь ли, – толстяк отсмеялся и, утирая слёзы, продолжил. – Четверо магов возведут над тобой барьер. Твоя душа не сможет его покинуть и будет искать тело для переселения внутри него. А там никого не будет, кроме… – Урод покосился на свинью. – Кроме этой чудесной девочки. Ты обещал людям не один раз набить животы, а долгую сытую жизнь.
Твою мать…
Я смотрел, как маги разошлись вокруг меня и принялись читать заклинание барьера. Меня правда собирались засунуть в девочку-свинью и отдать селянам. И вот чему так радовался жирдяй – в деревне меня уже ждал папа-свин.
– Ты тоже проживёшь долгую, сытую и счастливую жизнь, – злорадствовал жирный.
Я посмотрел в небо и впервые за многие годы обратился к богине:
– Слушай, я знаю, что у нас не было никакого уговора. Но это уже перебор! Я не хочу быть любовницей для кабана и любящей мамашей для выводка поросят!
Но чуда не произошло. Боги молчали, а люди на мою мольбу ответили смехом.
– Готовься! – вряд ли жирдяй насладился моими терзаниями, думаю эта жертва фастфуда просто пожрать уже очень хотела, вот он и спешил отдать приказ расстрельной команде.
– Ну хорош уже! Слышишь? – кричал я, взывая к небу, потому что купол барьера уже полностью сформировался надо мной. – Я выбираю вилкой в глаз! Вилкой в глаз!
– Целься!
– Сука ты! – заорал я, обращаясь к богине. – Я убью тебя!
А дальше я уже в ярости кричал на мага, который поддерживал чёртов барьер. Я всем своим естеством желал, чтобы через крик он ощутил мою ярость:
– ХВАТИТ!!
Но сраный маг был совсем безучастен к ожидающей меня трагедии. Но внезапно он вдруг стал словно чёрно-белым и удивлённо завертел головой. Его кожа покрылась тонкой сетью, источающей мерцающее голубое свечение.
А мою левую руку от кончиков пальцев до локтя обожгло. Но понять, что случилось я не успел.
– Пли! – палач сказал своё последнее слово и послышался ружейный залп.
Уже проваливаясь в пустоту, на самой границе сознания, я подумал, что перед самым выстрелом, за долю секунды услышал звук бьющегося стекла.
Странная мысль… Тем более теперь. Ведь не свинье о таком думать. У неё другие заботы.
Глава 2
– О, кажется приходит в себя. Так что успокойся.
– Не успокаивай меня, идиот! Мы уже давно должны были закончить, а из-за тебя…
– Ты же сам сказал угомонить…
– Да, чёрт тебя дери, я попросил успокоить эту свинью! Просто успокоить. А ты подобрал дозу транквилизатора как на взрослого слона.
– … (недовольно огрызается)
– … (добавляет что-то неразборчиво)
Не знаю сколько успокоительного мне вкатили, но я совсем не чувствовал своего тела. Сейчас я мог только дышать. И думать.
А подумать мне было о чём.
Среди всего сказанного парой неизвестных одно слово, будто отравленный кинжал вонзилось в мой мозг.
«Успокоить эту свинью» – сказал один из них.
СВИНЬЮ!!!!
И говорили они точно обо мне!
Значит чуда не произошло, и меня всё-таки заперли в этом куске сала.
Незнакомцы продолжают о чём-то спорить. Но я не слушаю, наоборот, стараюсь отсечь все посторонние звуки. Они только мешают думать.
Я стараюсь взять дыхание под контроль и тем самым сконцентрироваться. Не с первого раза, но мне удаётся. Очень в этом деле стимулирует и подстёгивает дедлайн.
Нужно любой ценой придумать как свалить из тела свиньи до первой брачной ночи с кабаном. Точнее, найти подходящий способ самоубиться.
Иного выхода из ситуации я не вижу. Прецедент из сказки о царевне лягушке тут явно не прокатит. Никакая благородная дама, да и не благородная, меня в таком обличье не станет целовать.
А значит и в человека я не обращусь.
Мне нужно умереть. И успеть до того, как мою честь… какой-то деревенский кабан… нет, даже думать о таком не хочу.
Как только отойду от наркоза, сразу пойду на прорыв. В идеале пробиться в лес. Там меня вмиг зверьё растянет по норам на колбаски.
Из размышлений меня вырывает пара ощутимых пощёчин. Да таких будто мне по голове кувалдой вырезали.
– Хватит притворяться, свинья. Я же вижу, что ты уже не спишь.
Вот же скотина.
Этот тупой недочеловек, только что ударивший меня, автоматом попадает в топ моего личного списка ненависти. Бить беззащитное животное – это табу!
И в тот же момент моя грудь буквально взрывается болью. Настолько сильной, что организм задействует все скрытые резервы, подавляя всякое оставшееся воздействие снотворного на организм.
Я проснулся. Я вижу. Слышу. Чувствую! И я хочу убивать!
Стоп! Что? What?
Я смотрю на моего мучителя. Азиат в глупых круглых очках с усердием, облизывая от удовольствия губы, вдавливал в мою грудь разогретый паяльник.
Сразу же появился противный запах горелого мяса.
И в этот момент в моём мозгу происходит разрыв шаблона реальности. Я же должен быть заключён в куске бекона. Но вместо этого отчетливо чувствую себя в человеческом теле.
Не только чувствую, но и вижу, что так и есть. Это же мои руки от боли вцепились в подлокотник стула, так что тот жалобно скрипнул. Я уверен в этом, я всё это чувствую.
– Говорил же, он очнулся. Просто притворяется, – узкоглазый садист убирает паяльник, и я наконец могу сделать вдох.
Меня переполняли эмоции. Очень смешанные. С одной стороны, я каким-то образом переселился в тело человека, а не свиньи.
С другой стороны я…
Тут до меня доходит одна важная вещь. Я не только избежал участи свинки Пеппы. Но и попал в новое тело без разговора с богиней, во время которого я постоянно вешаю ей на уши лапшу.
Такого ещё ни разу не было. Она всегда допрашивала меня прежде чем отправить на очередную «терапию».
Неужели?
Во мне зажглась надежда и я принялся вертеть головой, осматриваясь.
Сейчас я сидел привязанным к стулу посреди просторной комнаты со скудным освещением. Судя по обстановке это какая-то заброшка. Хотя внутри какой никакой порядок присутствовал.
Кто-то облюбовал это местечко. И я уже догадываюсь для каких целей – ожог на груди все ещё болит.
Самое главное для меня найти возможные пути побега. Окна наглухо заколочены толстыми досками. Ещё и прикрыты импровизированными шторами из кусков плотной тёмной материи. Светомаскировка на уровне.
Слева и справа от меня располагались двери. Абсолютно одинаковые. Вопрос, за которой из них путь на свободу?
Больше особо и не на что было обращать внимание. Ничего такого, что могло бы намекнуть на то, где я очутился. Только ободранные стены и остатки кое-какой старой мебели, покрытой толстым слоем пыли.
Закончив с помещением, я перевёл взгляд на моих новых «друзей». Первым внимательно осмотрел узкоглазого хмыря с паяльником, затем настал черёд его подельника.
Тоже ничего примечательного. Одеты каждый кто во что горазд. Очкарик с паяльником выглядел лет на тридцать, с виду вообще не боец. Слишком худой, ударишь и переломится.
А второму так и вовсе лет уже столько, что впору внуков нянчить, а не людей незнамо где подвергать пыткам. Но это заключение я сделал, исходя из его голоса. Он стоял в дальнем углу комнаты, в тени, поэтому никаких деталей внешности я не видел.
Закончив осматриваться, я был абсолютно уверен, что попал сюда по чистой случайности. И богиня тут не при чём.
«Я вырвался. Я сбежал от этой чокнутой суки» – от этой мысли сердце колотилось так, что едва не выпрыгивало из груди.
– Ты чего ржёшь? – очкарик не на шутку струхнул и даже отскочил в сторону от меня, когда я внезапно зашёлся смехом.
Как же давно я так искренне не смеялся.
Мне ведь несказанно повезло вырваться из адского круговорота нескончаемых смертей.
«Наконец-то я свободен» – в блаженстве я закрыл глаза. Но похоже я забылся и произнёс это вслух.
– Ты что до сих пор не привязал его, кретин? – старик явно был недоволен очкариком. – Как ты его пытать собрался, если он будет всё время брыкаться?
– Связал, – тявкнул в ответ азиат.
– Тогда что он там лопочет про свободу? Мне что нужно всё делать самому?
– Откуда я знаю. Может…
– Господа, рад был нашему знакомству, но мне пора идти.
– Хочешь сдохнуть? – смрадное дыхание заставило меня поморщиться.
– Наоборот. Я хочу начать жить! Поэтому предлагаю разойтись миром. Развяжите меня и будем считать всё это лишь безобидным недоразумением, – мне надоело играть роль жертвы. – Ребята, давайте жить дружно.
И опять на меня смотрят, как на сумасшедшего.
Глупо с их стороны.
Хотя я и сам удивился своей последней реплике. Какое ещё жить дружно? Что за сопли? Откуда в моей голове такие выражения?
Но, во-первых, учитывая всё через что я прошёл, лучше не вставать между мной и свободой. Во-вторых, не знаю кто эта парочка, но они явно полные профаны, которых я ушатаю без проблем.
– Скажи, где бывший глава клана спрятал золото, и мы тебя сразу отпустим, – старик, как и прежде, предпочитает держаться от меня подальше, и не выходит на свет.
– Золото? – переспрашиваю, только чтобы выиграть пару лишних секунд на подумать.
– Говори! – азиат размахивает передо мной паяльником, а в его глазах пляшут огоньки безумия.
Я немного успокаиваюсь, понимая, что погорячился, предложив им разойтись миром. У них нет причин меня отпускать. Наоборот, есть весомая причина – золото, из-за которой меня наверняка будут пытать.
Теперь согласен, предлагать им разойтись мирно было немного наивно и глупо с моей стороны.
– Одно и то же, снова и снова, – я откинулся на спинку стула. – Мне продолжают задавать вопросы, на которые у меня нет ответов. И все почему-то уверены, что если меня заставить страдать, то они чудесным образом появятся.
– Да-а. Если не скажешь, то будешь страдать! – азиат угрозой давит на меня.
Но это безумие в его глазах… Видно, он искренне надеется, что я не стану говорить. По крайней мере сразу, и у него будет повод воспользоваться паяльником.
Очкарик подходит ко мне поближе и наклоняется, собираясь ещё что-то добавить.
Точно профаны.
Я специально отклонился, а этот идиот подошёл настолько близко, что подставился.
Удар головой пришёлся точно в область переносицы. Уже через секунду полностью дезориентированный азиат сидел на полу и непонятно зачем сложив ладони вместе, собирал в них хлещущую из сломанного носа кровь.
Не дожидаясь, когда второй противник отреагирует, я наклонился вперед всем телом. Так, чтобы получилось поставить стул на две передние ножки и сразу же самому встать на цыпочки.
И как только ножки стула немного оторвались от пола я резко отыгрывал всё обратно. Буквально падаю на стул так, чтобы весь вес пришелся только на две ножки, пока они находились по отношению к полу под острым углом.
И без того хлипкое дерево не выдерживает и слышится треск.
Я заваливаюсь на бок, доламывая стул окончательно. Мои руки и ноги теперь свободны. Сразу же, вскакиваю обратно на ноги, снимаю верёвки и поворачиваюсь к старику.
Он почему-то так и не сдвинулся с места. Я конечно старался сделать все максимально быстро, но точно был далёк от того, чтобы провернуть фокус с атакой и последующим освобождением всего за полсекунды.
Тогда почему он стоит, словно ему вообще наплевать на то, что я освободился?
Испугался?
Или у него есть оружие? Нет, не должно быть, иначе меня бы не усыпляли, и дед бы так не нервничал из-за моих слов о свободе.
Чёрт… Совсем ничего не понимаю.
Зато боковым зрением замечаю, что мой первый клиент начал приходить в себя. Азиат постепенно отошёл от шока и даже нацелился на то, чтобы встать на ноги.
У него не получилось.
Помешало мое колено. Оно со смачным хрустом впечаталось в его рожу, и превратило в кровавую кашу остатки сломанного носа, и очки, чудом уцелевшие в прошлый раз, после удара головой.
Теперь я точно вывел очкарика из игры. Но расслабляться было рано. Старик начал действовать.
Он медленно вышел из тени, и я не увидел в его глазах ни капли страха. Напротив, он едва заметно улыбался одними лишь уголками губ.
Всё мое естество кричало, требовало бежать… Я замер, не зная, что делать.
До меня с опозданием дошло – я допустил оплошность, забыв, что это чужой мне мир. Другой мир и старики тут тоже скорее всего другие, не такие безобидные и немощные, какими я их помнил у себя дома.
– Если просто скажешь, где золото, я тебя отпущу. Всё как ты и хотел. Разойдемся миром, парень.
Я непроизвольно мельком взглянул на бессознательную тушку азиата. Тот лежал, раскинув руки в стороны и не шевелился. Только надувал огромные кровавые пузыри при каждом выдохе. Эталон безмятежности.
– Ох, об этом не волнуйся, – старик проследил за моим взглядом. – Как ты там говорил… безобидное недоразумение? И, между нами говоря, этот идиот давно заслужил хорошую трёпку.
Я сделал несколько шагов назад, разорвав сократившееся ранее между нами расстояние. Судя по всему, я неправильно оценил соотношение сил. Проиграть какому-то старику сейчас, когда сбежал от богини, это было бы самым позорным и унизительным событием во всех прожитых мною жизнях.
Я на интуитивном уровне ощущал исходящую от деда опасность. И похоже начал догадываться в чём именно заключалась сила, на которую полагался старик, позволяя себе ни капли меня не бояться.
На мою душу наложили заклинание перемещения. И если предположить, что звук разбившегося стекла, за мгновение до залпа расстрельной команды, означал разрушение магического барьера, то это объясняет почему я не в теле свиньи.
А ещё это значит, что я по-прежнему находился в том самом мире – мире магии. И этот самонадеянный старый хрен передо мной – настоящий маг.
– Я всё ещё жду твоего ответа, – старик постучал пальцем по циферблату своих наручных часов, намекая, что у меня не так много времени на раздумья.
Мысли понеслись вихрем в моей голове.
От меня требуют какое-то золото, которого у меня нет. И я не знаю где оно, и не знаю кто может владеть информацией об этом дурацком золоте.
Я ни черта не знаю. Я здесь новенький, в этом мире и в этом теле.
Мне совсем нечего предложить этому магу, значит договориться не получится. К бабке не ходи, меня будут пытать, пока не замучают до смерти.
А умирать мне ну никак нельзя. Иначе на той стороне богиня меня сразу же снова возьмёт в оборот.
Остаётся два варианта: драться или бежать.
– Гадаешь где больше шансов, победить меня в драке или поджав хвост сбежать? – маг протёр платком угол стола от пыли и уселся на него, закинув ногу на ногу.
Это даже немного обидно, он меня вообще ни во что не ставит. И смотрит так, словно перед ним стоит безобидный ребёнок.
– Ты что, язык проглотил? Так сильно испугался?
Я стараюсь не подавать вида, но мне действительно страшно. По телу одна за одной, без остановки, пробегают волны дрожи.
Мне снова есть что терять. Я уже и забыл каково это, ощущать подобное напряжение.
– До того, как почувствовал ауру, ты ведь собирался и меня так отделать? – маг кивнул на своего напарника, из которого я сделал «отбивную по-азиатски».
– Нет, – соврал я, не моргнув и глазом. А следом рубанул правду-матку. – У меня нет никакого золота, и я понятия не имею где оно может быть. Слышать о нём ничего не слышал.
– Отчасти я тебе верю. Я допускал, что наводка от моего друга может оказаться ложной. Он не самый надёжный источник информации, – грустно вздохнул старик. – Но раз уж мы всё равно уже здесь, то думаю, стоит проверить и убедиться в этом наверняка.
Какой сука тонкий намёк на то, что, либо я, прямо тут и сейчас, рожу ему золотой слиток, либо со мной случится что-то крайне нехорошее.
«Мне пи***ец!» – я поднял кулаки и приготовился продать свою жизнь подороже.
– Ого, как неожиданно, – на лице старого мага отразилось неподдельное удивление. – Это ведь левосторонняя боксёрская стойка. Но как может какая-то дворняга… Похоже ты всё-таки не так прост, парень.
А теперь уже была моя очередь удивляться. Старик ловко соскочил со стола и принялся… разминаться. Он поприседал, побегал на месте, попрыгал на вымышленной скакалке. Затем было вращение корпуса, наклоны, махи руками и вращение предплечий, повороты таза.
– Думаю небольшой боксёрский спарринг нам не помешает. Надеюсь ты не просто где-то подсмотрел стойку и не разочаруешь меня, – дед с азартом подмигнул мне и принялся снимать своё пальто. – Мда, как же это я не догадался снять верхнюю одежду перед разминкой.
– Типа честный бой по правилам бокса? И я смогу уйти, если выиграю?
– Надеешься победить? Ты бы сдюжил на ногах устоять хотя бы один раунд. Уйти он собрался, хах, – маг аккуратно сложил пальто и повернулся к столу, чтобы положить на очищенный от пыли угол. – Доводилось слышать такое выражение? Порхай, как бабочка, жаль…
– Порхай, как бабочка, жаль исподтишка! – прокричал я и на спину старика со всей силы обрушилась спинка стула. От удара она буквально разлетелась в щепки, а маг упал на колени, упёршись руками в пол.
Следом, пытаясь вырубить мага, я нанёс целую серию ударов кулаками по голове. Но дед стойко держал удар. Даже удар локтем в затылок не отправил его в царство дрёмы.
Старик словно застыл, он не атаковал, но и под шквалом моих ударов не сдавал позиций. Поэтому я решил поставить жирную точку хорошо зарекомендовавшим себя ранее ударом.
Делаю шаг назад и с рывком, со всей дури, бью коленом прямо в челюсть. Слышится характерный хруст ломающихся костей. Удар вышел, что надо. На секунду промелькнула мысль, что возможно даже убил мага.
Его голова оказалась между молотом и наковальней – моим коленом и стенкой массивного письменного стола.
Тело деда начинает медленно заваливаться на пол. И в тот же миг в меня будто товарняк врезался. Всего мгновение, и я уже выкашливаю легкие, сплёвывая на пол сгустки крови, от жуткого удара, с которым меня впечатало в стену с противоположной стороны комнаты.
Теперь уже я стою на четвереньках и жадно хватаю ртом воздух. Голова разбита и глаза заливает кровью. Поэтому я в состоянии рассмотреть только размытый силуэт на красном фоне.
Он медленно идёт ко мне. Сука. Ну почему всё именно так?! Я был всего в шаге от свободы, но на моём пути оказался неубиваемый дед.
– Грязная дворняга, ты будешь подыхать очень долго. Я буду убивать тебя целую вечность, – я совсем не понимал, как ему удавалось так чисто говорить, ведь я совершенно точно сломал магу челюсть.
Прямо рок какой-то… порочный круг, который я не в силах разорвать – моя очередная мучительная смерть.
– Тебе понравился мой бокс, старый хрен? – я подобрал ноги под себя и уселся поудобнее, попутно стараясь протереть глаза от крови. – Чего молчишь? Язык проглотил? Или зубами подавился?
Я сплюнул очередную порцию крови и засмеялся.
Маски сорваны, можно больше не притворяться и не любезничать со своим врагом. Мы были уже на финишной прямой.
Сил у меня почти не осталось. Я с трудом удерживал равновесие, чтобы не рухнуть лицом прямо в пол. Дышать неимоверно больно. Похоже у меня не осталось ни одного целого ребра.
Несмотря на это я успел припрятать в рукав крупную щепку, заострённую на конце. Если получится нанести удар в шею, подбородок, височную область или глаз, то уверен, что и этот кощей-бессмертный наконец сдохнет.
Хотя, и не питаю особых надежд, что такая возможность представится. После того как я напал на деда сзади, он будет осторожен и вряд ли подставится ещё раз.
– Трусливая дворняга, всё на что ты способен это бить в спину, когда…
Это уже клиника. Тело, похитившее и подвергшее меня пыткам, читает мне нотации о честной драке.
Но больше меня поражает другое. Как он, мать его, может говорить? Морду нереально разнесло, такое впечатление, что он за каждую щёку захомячил по целому кирпичу. Настолько его рожа после моего «массажа» распухла.
Маг останавливается в нескольких метрах от меня. Ближе не рискует подходить. Видно, что учится на своих ошибках. Он протягивает в мою сторону руку и начинает что-то шептать.
Я ощущаю лёгкое дуновение ветерка. Ну да, он маг воздуха, вот значит, что меня отбросило от него. Додумать мысль у меня не получилось. Внезапно закончился воздух.
Ублюдок при помощи магии лишил меня воздуха. Я начал задыхаться.
– Нравится? – маг пытается улыбаться, но получается не очень.
Я не могу произнести ни слова, поэтому использую универсальный международный жест мира – показываю ему средний палец. А ещё я улыбаюсь.
Старик бесится, но прекращает меня «душить» и даёт полминуты отдышаться. И потом сразу же начинает читать заклинание заново. Нужно признать у него есть в арсенале умения, отлично подходящие для пыток, но вот опыта применения и фантазии с гулькин нос.
Поэтому я продолжал его бесить, кривляясь и показывая различные жесты, обозначающие всяческие непотребства.
– Что дальше? Штаны снимешь и голую задницу… – у деда знатно подгорало из-за того, что я продолжал стебаться над ним.
– А ты только этого и ждёшь, морда петушиная? – моя колкая ответочка летит прямо в цель, даже не дав старику договорить. И он не находит, что на неё ответить.
Р-раунд!
– Разговор с тобой ниже моего достоинства. Ты мне наскучил, – маг удивляет меня резкой сменой тона. – Сдохни наконец, дворняга. Вакуумный капкан…
Мне в затылок словно воткнули раскалённую иглу – сработал триггер и меня охватил ужас. Однажды уже приходилось погибать в вакууме. И больше никогда не хочу испытать ничего подобного.
– ЗАМОЛЧИ! ЗАТКНИСЬ!
Старик и не думает останавливаться, но вдруг начинает говорить всё медленнее. Он читает заклинание, но со мной совсем ничего не происходит. Я смотрю на него сквозь слёзы, проступившие от напряжения, и не понимаю, что происходит.
Фигура деда стала совсем бесцветной. Он словно внезапно стал чужим для этого мира. То же самое было и с магом на арене, перед моим расстрелом. На открытых участках тела у деда отчётливо виднеются прожилки. Они излучают приятное голубое свечение.
Я не уверен, но похоже маг ничего из этого не замечает.
Он только встревожен тем, что его заклинание почему-то не работает. Маг начинает читать заклинание с самого начала и параллельно с этим свечение прожилок усиливается. От них начинает исходить едва заметная дымка, словно их содержимое потихоньку испаряется.
Я даже не сразу понял, что уже некоторое время чувствую довольно сильное жжение в руке. Когда бросаю на неё взгляд, глаза расширяются от удивления. От самых кончиков пальцев моя ладонь оказалась покрыта паутиной тонких прожилок, на манер как у мага. С одним лишь отличием, мои светились красным.
Старый маг уже совсем не обращает на меня никакого внимания. Он полностью сосредоточился на чтении заклинаний. Снова и снова, всё громче и громче, он взывает к вакууму, не глядя в мою сторону, но не прекращая целиться рукой.
Я и сам выбит из колеи происходящим. Но жжение в руке становится всё сильнее, заставляя меня сцепить зубы от боли. Это становится спасительной, отрезвляющей пощечиной.
Хватаю щепку и, через не могу, ползу к старику. Это мой шанс, и я его использую. Сил подняться на ноги и нанести смертельный удар у меня нет. Поэтому бью туда, куда могу дотянуться – в пах.
Дед неистово заорал от боли и мешком рухнул на пол. Странное дело, мне от этого сразу стало легче. И не только в моральном плане.
Я с удивлением, лёжа на полу, рассматривал свою руку. Только что она буквально сгорала изнутри, и вдруг внезапно боль исчезла. И от красных прожилок не осталось и следа.
– Двор-няга! – откуда-то сбоку прокашлял старый маг. – Убь-ю!
«На море на океане есть остров, на том острове дуб стоит, под дубом сундук зарыт, в сундуке – заяц, в зайце – утка, в утке – яйцо, в яйце – игла, – смерть Кощея» – в памяти всплыли слова из сказки.
– Сука. Да когда ж ты уже подохнешь! – прошептал я.
Глава 3
«Может он зомби?» – пронеслась в моей голове совсем уж дикая мысль. Хотя дикая ли?
Я смотрел, как старый маг, который только что корчился от боли и катался в луже собственной крови, медленно поднимается и на коленях начинает ползти в мою сторону.
«Или вампир?»
Тут не управиться без ста грамм и волшебной сумки, в которой нашлись бы Библия, распятие, святая вода, связка чеснока, осиновый кол и револьвер с серебряными пулями. И даже так, не факт, что смогу прикончить упрямого старика.
А вот он… прямо сейчас он меня сможет и голыми руками задушить. Часика через два я бы смог побрыкаться, оказывая сопротивление, но сейчас в моём текущем состоянии это что-то из области фантастики.
– У-у-убью, – дед совсем озверел и похоже слетел с катушек.
Изо рта не переставали стекать кровавые слюни, свисая длинными, мерзкими нитями до самого пола. В него будто Сатана вселился.
Если начнёт выламывать и выкручивать конечности в суставах в обратную сторону и по стенам лазить, я ничуть не удивлюсь.
Усилием воли заставляю себя пошевелиться. Пытаюсь хоть немного отползти в сторону. Получается откровенно говоря хреново. Я надеюсь добраться до угла комнаты, и там занять лежачую оборону. Если у старика будет всего одно направление, с которого можно до меня добраться, то может повезёт отбиться ногами. Буду пинать его в морду пока не вырубится.
Радует, что несмотря на «бессмертие» деда, полученные ранения его замедлили.
– Мой. Единственный. Выходной, – женский крик, донёсшийся из-за двери, заставил нас остановиться и повернуть головы. – Поубиваю тварей! Прикончу уродов!
Маг точно не ждал гостей, тем более настолько враждебно настроенных. А девушка явно была в ярости.
Надеюсь её разозлил не я. В идеале пусть это будет дед.
Испуганный взгляд старика суетливо забегал по комнате. А сам он быстро сменил направление и двинул к столу. Смотрите-ка у сволочи откуда-то даже силы нашлись, чтобы встать на ноги.
Я же решил пока полежать на месте. Если по закону подлости девица всё же явилась именно по мою душу, то нет никакого смысла сейчас рвать жопу и пыхтеть, стараясь забиться в угол.
Только умру уставшим.
Незнакомка с каждым мгновением подходила всё ближе. Уже отчётливо слышались её шаги на лестнице. Грохот стоял такой, что складывалось впечатление, будто к её ногам были привязаны пудовые гири.
Мы замерли и не отрывали взглядов от двери. Разъярённая незнакомка стояла уже прямо за ней.
Я моментально понял, что очень недооценил степень паршивости её настроения. По десятибалльной шкале там минимум было одиннадцать. Наверное, а то и больше.
Первой пострадала ни в чём не виноватая дверь. Никогда прежде мне не доводилось видеть, чтобы с таким яростным остервенением человек уничтожал неодушевлённый предмет.
Некогда массивная, выглядевшая неприступной дверь, сейчас представляла собой, дымящуюся кучу мелких, обугленных в местах разрезов, обломков.
Тут что вообще все люди маги или мне просто очень везёт на встречи с ними?
Пока что я вижу только лезвие катаны, показавшееся в пустом дверном проёме. По нему бегут электрические разряды, из-за чего сталь раскалена добела и светится.
А вот показалась и владелица столь необычного оружия. Девушка аккуратно переступает то, что минуту назад было дверью и теперь я могу её рассмотреть.
У меня перехватило дыхание. Я успел сделать некоторые предположения о том, как должна выглядеть обладательница такого сердитого, но в то же время прекрасного и мелодичного голоса, ещё до того, как её увидел.
Теперь же я не мог поверить собственным глазам.
Брюнетка с аккуратным каре, среднего роста и с фигурой, которой позавидовала бы даже богиня красоты.
Тонкую шею плотно охватывал чокер – короткое ожерелье, больше напоминающее кожаный ошейник, украшенный острыми металлическими шипами.
Взгляд скользнул ниже.
Пиджак ядовито красного цвета с оттопыренным воротником. К моей огромной радости он у неё нараспашку. А под ним только чёрный лиф, не особо скрывающий упругие груди третьего размера.
Усилием воли я отрываю жадный взгляд от её сосков, отчётливо проступающих через тонкую материю.
Отсутствие другой одежды даёт возможность детально рассмотреть замысловатую татуировку. На японский манер: дракон и пара карпов разных цветов. Тату начинается от ключицы и, захватывая груди, спускается вниз по рёбрам до самого пупка.
Меня переполняет желание. Но девушка лишь мельком глянула в мою сторону. Оценивающе хмыкнула на старика, спрятала катану в ножны и повернулась к нам спиной.
На секунду подумалось, что возьмёт и просто уйдёт. Скажет – «Адресом ошиблась. За дверь извините». Всякое ведь бывает.
Вместо этого нимфа просто наклоняется, демонстрируя нам невероятно аппетитные округлости её ягодиц. Теперь я знаю для чего боги создали кожаные штаны, именно ради таких моментов!
Длится это недолго, проходит всего несколько секунд и девушка вновь оборачивается к нам. В руке она держит бумажный пакет, в который, я готов спорить, завернута бутылка.
Догадка оказывается верной – девушка, никого не стесняясь, запрокинув голову, прикладывается к горлышку и делает несколько жадных глотков. Затем довольно выдыхает и, утирая рукавом янтарную каплю, стекающую с уголка губ на подбородок, ставит свёрток на пол.
– Кто ты такая? – не выдерживает маг.
– Кто я такая? – брюнетка поворачивает голову, немного наклоняет набок и медленно снимает чёрные солнцезащитные очки.
Густые, длинные ресницы. От уголков глаз уходят, нарисованные тенями стрелки.
В старика упирается холодный взгляд карих глаз.
Ох ё… да она же всю ночь кутила и похоже ещё не ложилась. Видать у неё это совсем не первая бутылка.
Я ни с чем не спутаю подобный блеск глаз и расширенные зрачки. А ещё выдает немного потёкшая тушь.
– Я задал тебе вопрос, девка! – дед поборол смятение и перешёл в наступление, ударив кулаком по столу.
Это было смело, но глупо, потому что сейчас ему в лицо смотрело остриё катаны.
– Ну-ка повтори! – слышится потрескивание и по лезвию клинка начинают пробегать разряды, разогревая металл.
– Я достану документ, – старик медленно поднимает левую руку вверх, а правой, двумя пальцами, чтобы не нервировать фурию, из кармана брюк очень медленно достаёт ксиву.
На небольшом картонном прямоугольнике серого цвета красуются три буквы – КВН.
– Ка. Вэ. Эн, – мелкий шрифт разобрать не получается, поэтому читаю вслух всего три буквы, не в силах поверить, что он сейчас серьезно собрался приструнить разъярённую брюнетку этой ерундой. Видать для деда не прошли бесследно мои удары по голове.
Но я предпочитаю молчать и просто наблюдаю, даже не пытаясь предполагать, что будет дальше.
Девушка забирает у старика ксиву и раскрыв изучает её содержимое.
– Что-то не очень похож, – брюнетка подносит документ к лицу мага и, прищурившись делает вид, что ищет внешнее сходство между его опухшей рожей и той что на фото.
Так я впервые услышал, как она смеётся.
– Не смешно, – дед не оценил подкола. Он вообще в хорошем юморе не шарил.
– Следователь шестого отдела. Салат Гринривер.
– Салех Гринривер, и старший сле… – маг с явным недовольством поправляет девицу, но тут же осекается, когда лезвие меча становится на пять сантиметров ближе к его лицу.
– Да, да, я вижу. Старший следователь, – девушка закрывает документ и, прежде чем вернуть его владельцу, некоторое время словно раздумывает стоит ли это делать.
– Раз с этим мы разобрались, теперь я требую… – как только клинок вернулся в ножны Гринривер осмелел.
– Требовать в своём кабинете будешь. А тут я очень советую аккуратно подбирать слова. Если мне вновь придётся оголить клинок, я кого-нибудь точно порежу. Усёк, старший следователь?
– Да. Но и тебе советую не забываться, всё-таки я сотрудник имперской безопасности и со мной…
– Я здесь, чтобы вернуть собственность моей хозяйки, – красотка бросает в мою сторону оценивающий взгляд. – И жестоко покарать уродов из-за которых меня лишили законного выходного. Разыскивая вас мне пришлось полдня потратить, чтобы прошерстить всю эту помойку вдоль и поперёк.
Просто невероятные эмоциональные качели. Радость, когда не превращаюсь в свинью и сбегаю от богини. И едва ли не отчаянье, когда казалось бы обычный старик превратился в непреодолимую преграду. И вот опять эйфория – спасать меня явилась девушка мечты.
– А ты чего скалишься, дворняга? – богиня красоты не оценила моего приподнятого настроения. – И если не прекратишь на меня так пялиться – глаза повыкалываю!
Как говорится – от любви до ненависти пара выколотых глаз.
Я тихо пробормотал извинения и опустил голову. Но в душе я продолжал ликовать – пусть вся её злость так и остаётся направленной на следователя.
– И что дальше? – Гринривер решил не затягивать.
– Я думаю, – девушка даже не взглянула в его сторону. Она стояла над азиатом, который по-прежнему валялся без сознания. – Так вот от кого на самом деле мочой несёт. – Брюнетка хмыкнула и повернулась к старшему следователю. – Если это не ты обоссался, почему за столом прячешься?
А ведь точно.
Салех Гринривер, и так, и эдак, старался чтобы из-за стола девушка не смогла увидеть крови на его штанах. Рана в области паха обильно кровила, и теперь там красовалось немаленькое тёмное пятно. Если не присматриваться, и не разобраться, что это кровь, то можно с лёгкостью подумать, что он и правда обмочился.
После слов девушки следователю не оставалось ничего другого и он, прихрамывая вы�