Твоя на год
Пролог. Рина
Я проскальзываю за угол дома, пытаясь найти укромное местечко и спрятаться от мамы. Моя нога цепляется за камень, и я с кряхтением приземляюсь на гравий подъездной дорожки. Боль пронзает колени, слезы застилают глаза, но я проглатываю боль, вскакиваю на ноги и убегаю.
Мне нужно сделать домашнее задание, а я не хочу. Я не хочу заниматься чтением, это слишком тяжело. Я прихожу в мою любимую часть сада и вздыхаю с облегчением. Я очень люблю розовый сад. Красивые цвета, сладкий запах, даже жесткие шипы завораживают меня, но больше всего мне нравятся покой и тишина сада.
Ныряя под арку из вьющихся роз, я выхожу на задний двор дома и сажусь прямо на душистую траву. Трава влажная, но мне все равно. Здесь я в безопасности, свободна мечтать, свободна быть собой без необходимости что-либо доказывать.
Я осматриваю свои руки и замечаю царапины, затем неуверенно смотрю на свои колени. Я ненавижу кровь, от одного ее вида мне становится плохо. Бегло оглядев коленки, я отворачиваюсь. Нет, сама себе я помочь не смогу.
Сегодня учитель сказал, что я идиотка. И что пытаться учить идиотку – пустая трата времени. Я морщусь, глаза начинает щипать от слез. Я ненавижу эту школу. В ней полно богатых детей в модной одежде. Я уже знаю, что богатые люди могут быть подлыми и противными. Даже Федор Юрьевич, на которого работает мама, злой, хотя он никогда ничего мне не говорит, но я же вижу, как он смотрит на меня. Как будто я муха, которую он хочет прихлопнуть.
Нина Алексеевна, жена маминого хозяина, милая, но она всегда кажется грустной, как будто вот-вот заплачет. Может быть, Федор Юрьевич груб и с ней? Но она умеет читать, я иногда замечаю Нину Алексеевну в библиотеке и завидую. Нина Алексеевна видит слова в книгах, понимает смысл. Я же, открывая книгу, вижу только беспорядочную россыпь букв.
– Рина! – Я вздрагиваю, а сын хозяев садится на траву рядом со мной. – Почему ты плачешь? И что с твоими коленями?
– Я упала. – Я шмыгаю носом, но пытаюсь казаться храброй.
Он протягивает мне носовой платок, я беру его и вытираю лицо.
– Прости, – говорю я, когда вижу, что испачкала платок.
Его красивое лицо расплывается в теплой улыбке.
– Это же носовой платок. Он и нужен, чтобы вытирать сопли да козявки.
Я хихикаю, на душе становится легче.
– Ты сказал «козявки».
Данила закатывает глаза, но улыбается. Он выглядит старше своего брата Дениса. Денис тоже мой друг. Мы ровесники, но учимся в разных классах. Денис очень, очень умный, а я глупая. Я вспоминаю, как учитель говорил мне это, а весь класс хохотал. Настроение снова портится, хочется заплакать, но я сдерживаюсь. Не хочу, чтобы Данила видел, как я плачу, и думал, что я еще ребенок.
– Эй, что случилось?
Я пожимаю плечами, не желая рассказывать Ниле о своих проблемах.
– Ничего.
– От ничего слезы не текут.
– Я ненавижу школу.
– Почему?
– Потому что я тупая.
Я слышу его прерывистое дыхание и наклоняю голову, чтобы увидеть лицо Данилы. Его брови сдвинуты, губы сжаты.
– Не говори так.
– Почему? Это правда. Так сегодня сказал мой учитель. Хотела бы я бросить эту школу и стать космонавткой.
– Космонавткой?
– Да, тогда я смогу увидеть звезды вблизи и узнать, действительно ли луна сделана из сыра. Я люблю сыр.
– Это была бы классная работа, – улыбнулся Данила.
– А ты кем хочешь стать, когда вырастешь?
Даня смотрит в небо, лучи закатного летнего солнца согревают нас. Я любуюсь профилем друга. Он всегда добр ко мне, но когда рядом отец Данилы, мальчик может быть другим, более холодным, как будто боится расстроить отца. Но все же Данила мне нравится. Зато Денису, похоже, все равно, что думает его отец. Денис всегда относится ко мне одинаково.
– Я хочу быть охотником на динозавров, – признается Данила.
– Динозавры страшные.
Он смеется и обнимает меня одной рукой:
– Не волнуйся, Рина, я тебя защищу.
– Правда?
Он смотрит на меня сверху вниз, и я вижу, что Данила честен со мной. И так будет всегда.
Я опускаю голову Ниле на плечо и жалею, что он не может учиться в моем классе. Тогда никто не посмел бы надо мной издеваться.
Внезапно мальчик вскакивает и исчезает в сарае для горшков. Мама запрещает мне заходить в этот сарай, потому что там хранятся химикаты от паразитов.
Я с облегчением выдыхаю, когда через минуту Данила возвращается с зеленой коробкой в руках. Мальчик садится рядом со мной, ставит коробку на траву и открывает ее. Коробка оказывается аптечкой.
– Давай приведем тебя в порядок.
Данила осторожно достает спиртовую салфетку, чтобы стереть кровь с моих коленей. Я отворачиваюсь и прикусываю губу, потому что от боли у меня катятся слезы.
– Все еще ненавидишь кровь, Рина?
Данила – единственный, кто называет меня Риной. Все остальные зовут меня Катей или Екатериной, но мне нравится Рина. И то, что так меня называет только Нила. Это делает его особенным. Денис однажды назвал меня Риной, но мне это не понравилось, и я попросила его так не делать. Я думаю, что обидела Дениса, но обижался он недолго. Денис никогда долго не злится и не обижается. Денис – мой лучший во всем мире друг, но и Нила мне тоже очень нравится. Он просто другой.
– Ну вот, все готово.
Я было так замечталась, что не почувствовала, как Данила заклеил раны пластырем.
– Спасибо, Нила.
Он кивает и идет убирать аптечку, оставляя обертки и использованные салфетки на траве.
Мальчик возвращается, а я вздыхаю, зная, что не смогу прятаться вечно. Хочу поскорее быть взрослой и самой решать, ходить ли мне в школу. Вообще все в своей жизни решать самой.
– Нам пора возвращаться. Твоя мама, наверное, уже забеспокоилась.
Мама работает экономкой здесь, в Захарьево. Так называют усадьбу в Подмосковье, где живет Нила и его семья. У нас с мамой даже есть свой собственный маленький домик. Я люблю свою комнату, она фиолетовая, и у меня есть письменный стол, за ним я люблю рисовать.
Нила помогает мне встать. Чем ближе мы к дому, тем медленнее я иду, пока почти не останавливаюсь.
– Я так хочу от этого всего сбежать.
Нила поворачивается ко мне, склонив голову набок.
– Почему?
– Мне здесь не место, Данила. Моя мама небогата, папы у меня нет. Я глупая и ношу старую одежду. Все меня ненавидят.
– Я тебя не ненавижу. И ты не глупая.
– Глупая. Я даже читать не умею.
Я краснею от стыда, мне хочется провалиться сквозь землю. Зачем я ему это сказала? Теперь он тоже возненавидит меня.
Данила кладет руку мне на плечо. Я поднимаю на него, такого высокого и красивого, глаза. Его никогда бы не назвали тупым. У Данилы есть все, и все же он добр ко мне.
– Я могу тебе помочь. Поначалу читать трудно, а у некоторых и вовсе буквы перед глазами скачут. Это называется дислексия, она есть у моего друга Пети.
– И он умеет читать? – Надежда зарождается во мне. Может, я все-таки не идиотка.
– Да. Он учился с помощью специальных книг с разными шрифтами. Сейчас он читает очень быстро.
– Ты мне поможешь?
– Конечно, если ты обещаешь не убегать.
– Обещаю!
Я обнимаю Данилу, а он смеется, обнимая меня в ответ.
– Пойдем посмотрим, испекла ли твоя мама те песочные печенья. Очень я их люблю.
Печенья мама сегодня испекла. Моя мама любит Данилу, Дениса и Нину Алексеевну, но ей не нравится Федор Краснов. Мама никогда этого не говорила, но я-то знаю.
Я смотрю на Данилу. Мне хорошо рядом с ним, я надеюсь, что мы всегда будем друзьями, что он никогда не оставит меня.
– Нила, когда мы станем старше, могу я выйти за тебя замуж?
– Почему ты этого хочешь?
– Потому что тогда ты меня не бросишь.
Данила морщит нос, а я жду, что он ответит.
– Сомневаюсь, что захочу жениться. Но, если захочу, женюсь на тебе. Хорошо?
– Договорились.
Я поворачиваюсь и протягиваю ему ладонь. Он нежно пожимает мне руку.
– А теперь пойдем. Твой первый урок чтения начнется после того, как я вернусь с урока игры на фортепиано.
– Может, все-таки не стоит?
– Стоит. Ты обещала.
Я смотрю на его серьезное лицо и надеюсь, что он все-таки надумает жениться. Мы могли бы путешествовать на моем космическом корабле и встречать в пути динозавров. Нила бы защищал меня. Может, мы и Дениса взяли бы с собой.
Глава 1. Рина
– Катя, тебе звонят.
Я наливаю третью чашку кофе мужчине в костюме и хмуро смотрю на Игоря, владельца кафе в парке Горького, где я работаю. Живот сводит. Интересно, это от голода или от старого доброго стресса?
– Иду.
Я улыбаюсь посетителю, надеясь, что он оставит приличные чаевые, хоть знаю, что он, вероятно, этого не сделает. На этой работе быстро учишься распознавать типажи посетителей, но я вежлива со всеми. С деньгами туго, я стараюсь ради каждой копейки.
Поднимая трубку телефона, я почему-то не жду ничего хорошего.
– Слушаю.
– Это Екатерина Михайлова?
– Да.
– Это Ольга Борисовна из школы.
Тревога сжимает мою грудь, я изо всех сил стараюсь не паниковать, но чувствую, как сердце начинает биться чаще.
– С Колей все в порядке?
– У него был приступ гипогликемии. Я вызвала «скорую», и они отвезли его в больницу. В ту, о которой вы говорили, где Колю уже лечили. «Скорая» пошла навстречу.
Страх крепко сжимает всю меня. Коля болен. Мне нужно к нему.
– Я уже в пути.
– Кто-нибудь побудет с ним, пока вы не приедете в больницу.
– Спасибо.
Мои руки дрожат, когда я вешаю трубку и тянусь за спину, чтобы развязать фартук.
– Игорь, мне жаль, но мне нужно идти. Коле стало плохо в школе. Его везут в больницу.
Игорь машет рукой в сторону двери:
– Иди, иди. Мы справимся.
Схватив свою сумку из-за прилавка, я бросаюсь к двери, останавливаясь только для того, чтобы подняться на цыпочки и поцеловать Игоря в обветренную щеку. Он так добр ко мне, я до слез благодарна ему.
– Спасибо.
Я бегу к метро и останавливаюсь, когда вижу, как прямо передо мной притормаживает такси и высаживает кого-то. Я не могу позволить себе такси, но беспокойство за Колю сильнее здравого смысла. Мне нужно быть с ним, держать его за маленькую ручку и говорить ему, что все будет хорошо. Я – все, что у Коли есть в этом мире, и я не позволю ему быть одному.
Приняв поспешное решение, я бросаюсь к желтому такси, запрыгиваю на заднее сиденье, уточняю, свободен ли водитель и называю адрес больницы.
Водитель такси оглядывается, и я чувствую в его взгляде осуждение, как будто он знает, что я не могу оплатить проезд. И он прав, я не могу. Вернее, могу, правда, тогда я на целый день останусь без еды. Но Коля – единственный, кто имеет для меня значение.
– У меня есть наличные, – быстро говорю я и показываю деньги, на которые хотела купить еду.
Водитель кивает и жмет на газ. Я смотрю, как за окном льет весенний дождь. До этой самой секунды я даже не замечала, что промокла до нитки. Меня трясет. Не то от страха, не то от холода.
С тех пор как моя мама умерла и оставила нас с младшим братом вдвоем, я будто замерла. Прошло три года, а мне все еще кажется, что это было вчера. Ничто и никто не может заполнить эту пустоту, но я обещала маме, что позабочусь о брате, и я сделаю это во что бы то ни стало.
Такси останавливается, я сую деньги водителю, выпрыгиваю и бегу к входу. Теплый воздух обдает меня, когда я вхожу в приемный покой. С трудом прорвавшись в кабинет, где оформляют поступивших, я спрашиваю у медсестры:
– Коля Михайлов, его привезли на машине «скорой помощи».
Я стараюсь не думать о том, что брату может стать хуже. Я на волосок от того, чтобы подвести свою покойную мать и брата. У меня перехватывает дыхание от стресса, но позволить себе срыв я попросту не могу. Расправив плечи, я нетерпеливо жду, пока женщина выяснит, где мой брат.
– Вы член семьи?
– Да, я его сестра и законный опекун.
– Хорошо. На третьем этаже, палата триста одиннадцать.
Мои мокрые ноги хлюпают по серому каменному полу больницы, когда я бегу к лифту. Двери лифта закрываются прямо перед моим носом. Оглядевшись, я замечаю указатель на лестницу.
Взбежав на третий этаж, я ищу 311 палату. Когда я замечаю учительницу Коли, я бросаюсь к ней и вижу, что Иван Павлович, доктор, выходит из палаты.
– А, Катя, вот и ты.
– Как он?
Доктор, который лечит Колю с тех пор, как два года назад у него был диагностирован диабет первого типа, улыбается, пытаясь успокоить меня:
– Давай отойдем куда-нибудь в тихое место и поговорим.
– Ладно, могу я сначала на секунду с ним увидеться?
– Конечно.
Иван Павлович толкает дверь и отходит в сторону. Я вижу своего брата, такого маленького на огромной больничной койке, бледного, почти белого. Его глаза закрыты, когда я провожу пальцами по его коротким темным волосам, брат улыбается. Коле девять лет, но он действительно очень маленький для своего возраста. Мне кажется, это потому, что я плохо его кормлю. Но я правда стараюсь изо всех сил. Стараюсь, но подвожу Колю.
– Привет, приятель.
– Катя, я что-то не очень хорошо себя чувствую.
Я едва сдерживаю слезы, но ободряюще улыбаюсь:
– Я знаю, дружок, но мы приведем тебя в порядок.
Я целую макушку брата, закрываю глаза и вдыхаю его запах. Коля для меня – дом. Он всегда будет домом. А я буду его защищать. Я сделаю буквально все, чтобы Коля был счастлив.
– Мне нужно поговорить с Иваном Павловичем. Я вернусь через пару минут и почитаю тебе.
– Хорошо, Кать.
Тоненький голосок выводит меня из оцепенения, и я снова улыбаюсь.
Я выхожу обратно в коридор и вижу, что Ольга Борисовна все еще ждет. Мне становится стыдно, что я даже не поздоровалась с ней.
– Ольга Борисовна, большое вам спасибо, что остались с ним.
Ее добрая улыбка так сильно трогает меня. Кажется, я вот-вот расплачусь. Учительница будто чувствует это и просто сжимает мою руку.
– Я поеду обратно в школу. Дайте нам знать, как он себя чувствует.
– Я так и сделаю, спасибо.
Когда она уходит, я поворачиваюсь к доктору и понимаю, что мне придется собрать все свои силы, чтобы не расклеиться прямо здесь и сейчас.
Врач ведет меня в тихую комнату через две двери от той, где спит Коля, и указывает на стул. Я даже рада, что мои ноющие ноги наконец-то могут отдохнуть. Работа официанткой держит меня в форме, но для ног это сущий ад.
– Не жалейте меня, доктор. Говорите, как есть.
Он добродушно улыбается, а у меня сводит желудок от страха.
– У Коли был сильный приступ. Нам очень повезло, что он сейчас не в коме. Мы внимательно наблюдаем за ним и будем наблюдать в течение нескольких дней. Но проблема в другом. Либо назначенные лекарства не действуют, либо Коля их не принимает. Вам так и не удалось получить инвалидность?
Мне неприятно отвечать на этот вопрос. Да, я знаю, что инвалидность положена Коле и ее наличие немного упростило бы нам жизнь. Мы уже пытались получить инвалидность, но сделать это – целый квест с кучей препятствий. В прошлый раз нам не хватило единственной справки, из-за нее все надо было делать по новой. И потом, для всех этих справок и комиссий нужно время, а у меня его число физически нет. Если я поработаю хоть на час меньше, мы финансово просядем окончательно. Я и так уже несколько раз меняла номер, но коллекторы все равно меня находят. А еще надо платить за съемную комнату и все-таки что-то есть.
– Нет, пока нет.
– Инвалидность очень вам поможет. Я понимаю, что получить ее непросто, но уж для вас… – Доктор осекается на полуслове.
– Да ладно, доктор. Говорите прямо. Мы нищие, это видно. И нам действительно пригодилась бы инвалидность. Поверьте, как только станет полегче, мы ее получим. Сейчас мне и так выдают лекарства на Колю, с этим проблем нет.
– Вот тут и оно. Надо попробовать другой препарат. Его придется покупать.
– А инвалидам его выдают?
– К сожалению, нет. Они тоже покупают.
– Выписывайте то, что нужно, доктор, – секунду подумав, отвечаю я. – Средства я найду.
Мне думать страшно, во сколько это все встанет. Может, я смогу найти комнату подешевле? И работать побольше? Хотя куда уж больше. Я вообще могу экономить только на еде себе. Ни на что больше я и так не трачу.
Я крепче сжимаю свою сумку, костяшки пальцев белеют.
Доктор кивает и продолжает подробно объяснять новую схему лечения. Я стараюсь внимательно слушать, но на самом деле мне хочется только плакать и кричать от несправедливости этого мира.
Глава 2. Нила
Я допиваю виски и снова поднимаю пустой бокал перед барменом. Сегодня вечер пятницы в клубе “Ruin”. Мой любимый вечер недели, поскольку волнение и предвкушение выходных усиливают атмосферу на танцполе.
На сегодня у меня запланирована встреча с моими деловыми партнерами, мы планируем обсудить дела клуба. Сергей Буревой, один из партнеров и человек, ответственный за успех клуба “Ruin”, позвонил утром и сказал, что ему нужно поговорить с нами. Именно Сергей нашел это здание.
У семьи этого человека есть собственность по всему миру, они уже много лет инвестируют именно в недвижимость и землю. Раньше Буревой занимался семейным бизнесом, будучи в клубе всего лишь одним из учредителей, но пару лет назад Сережа наконец-то поставил бизнес на рельсы и передал рутинное управление менеджеру. Это позволило Буревому сосредоточиться на клубе. Я думаю, Сереге быстро становится скучно, ему постоянно нужно решать сложные задачи, потому он и захотел управлять нашим клубом. И нам, безусловно, повезло. Под руководством Буревого наш маленький клуб стал одним из самых популярных в городе.
Музыка звучит все громче, у меня начинает болеть голова. В любом другом случае я бы потребовал перенести встречу в более тихое место, но Сергей едва ли впервые попросил нас всех о встрече. Обычно он сам решает все вопросы. Вот почему, когда он позвонил, я отменил свое свидание и приехал сюда.
Честно говоря, я все равно не слишком хотел проводить вечер в компании Светы. Я качаю головой и задаюсь вопросом: что, черт возьми, со мной не так?! Света – настоящая красотка с большим бюстом и соблазнительной попкой. К тому же Света всегда рада встать на колени и отсосать мой член так, будто это ее работа. Тот факт, что я так легко отказываюсь от подобных встреч, заставляет меня задуматься. Кажется, мне просто надоел эдакий обезличенный секс. Женщин вокруг пруд пруди, они всегда готовы, а я скучаю по охоте, по тому, как моя кровь кипит при одной только мысли о том, чтобы заставить женщину подчиниться. Может быть, после встречи я поднимусь на третий этаж клуба и повеселюсь как следует.
Клуб “Ruin” был открыт пять лет назад мной и тремя моими друзьями по колледжу. Позже к нам присоединилась и моя двоюродная сестра Олеся. Тогда все начиналось как обычный клуб, место, где можно выпить, потанцевать и познакомиться с людьми. Затем, два года назад, Олеся предложила нам сделать на третьем этаже кое-что более интересное.
Я был не в восторге от того, что моя двоюродная сестра предложила открыть секс-клуб на последнем этаже, но Олесе просто невозможно отказать. И тогда деньги хлынули рекой в наши и без того набитые карманы.
Теперь наш трехэтажный клуб запросто порадует каждого.
Первый этаж – обычный клуб, для завсегдатаев вечеринок, но только самых богатых и стильных. У нас жесткий фейсконтроль. Простые люди с улицы не могут к нам даже заглянуть. Да, это многих злит, но мы имеем право делать в своем клубе то, что нравится нам самим. Нас интересуют только те, кто за ночь может спустить на выпивку пару десятков тысяч. И очень длинная очередь на вход говорит о том, что мы выбрали верный путь.
Но, конечно, самое интересное происходит не на первом этаже. На втором находится VIP-секция, где всех обслуживают полуголые официанты и официантки. Да, это банально, но работает, а больше нас ничего и не волнует.
Мои размышления прерывает Ренат Коротаев, технический гений и владелец одной популярной социальной сети. По совместительству один из моих лучших друзей со времен универа.
– Данила, в кои-то веки ты пришел пораньше. – Ренат хлопает меня по плечу, я молча киваю. – Смотрю, ты, как всегда, разговорчив. Что же случилось на этот раз?
– Кроме того, что я трачу вечер пятницы на вас?
– Ты ранишь меня, красавчик. – Ренат прижимает руку к сердцу.
Ренат любит пошутить. Обычно это неплохо у него получается. Он кажется самым простым из нашей четверки, но это иллюзия. Ренат показывает только то, что хочет. Сомневаюсь, что наберется хотя бы десяток человек, видевших настоящего Коротаева.
Я потираю большой и указательный пальцы друг о друга, изображая грустную игру на крошечной скрипочке.
– Я так расстроен, Мидас, так расстроен.
Друг смеется. Ренат высокий и широкоплечий блондин с голубыми глазами, от которых женщины, кажется, падают в обморок. Женщин Коротаев меняет так быстро, что вряд ли узнает их, если встречает на улице.
Ренат создал социальную сеть, сделавшую его невероятно богатым. Потому мы и прозвали его Мидасом.
– Как думаешь, что Сереге от нас надо?
Ренат машет бармену Марку, тот кивает и наливает Коротаеву его любимый напиток – водку.
– В душе не знаю, Даня.
Он отвлекается, когда мимо проходит группа женщин в коротких юбках.
– Дамы.
– Привет, Ренат.
Женщины останавливаются, а я лениво разглядываю их, оценивая, могу ли я быстро их снять. Скорее всего, могу. Но смысл?
Возможно, мне нужны постоянные отношения, но от одной мысли об этом меня передергивает. Моя последняя девушка постоянно требовала внимания. Она буквально заставляла меня постоянно быть рядом. А я не люблю делить с кем-то личное пространство. Больше того, я даже ни с кем не ночую. Потрахались – и на выход. Возможно, еще и поэтому бывшая говорила, что у меня нулевой эмоциональный интеллект.
Одно меня напрягает. В ближайшее время, если я хочу добиться своего, мне все-таки придется жениться. Но об этом я и думать не хочу. Настроение сразу портится.
– Пошли наверх. Чем скорее мы поговорим о делах, тем скорее сможем повеселиться.
Я следую за Ренатом через клуб в VIP-секцию. Я ни с кем из персонала не пересекаюсь взглядом, а они боятся даже смотреть на меня. Я легко могу уволить кого-то только за то, что он неопрятно одет. Мои стандарты строги, и я требую им соответствовать.
В клубе “Ruin” черные стены и высокий сводчатый потолок, который доходит прямо до крыши четырьмя этажами выше.
Добравшись до третьего этажа, я вижу у двери еще шестерых сотрудников службы безопасности. Здесь только черные стены и черные звуконепроницаемые двери. Мы гарантируем нашим посетителям на этом этаже полную конфиденциальность.
Входя в большой общий офис, который в основном используется для совещаний, я чувствую раздражение. Все понимаю, но бесит.
Занимая свое место в конце стеклянного стола для совещаний, я наблюдаю, как Сергей, Олеся и Бек входят следом за мной и Ренатом. Олеся целует меня в щеку и садится рядом.
– Олеся. Есть какие-нибудь идеи, что, черт возьми, все это значит?
– Проблемы на третьем этаже.
Сергей занимает свое место.
– Спасибо, что пришли, я буду краток.
– В чем дело, Серый? – спрашиваю я.
Я ухмыляюсь, когда Сергей приподнимает бровь из-за того, что я назвал его Серым. Он ненавидит, когда его так называют.
– На третий этаж нужно больше девушек. Лист ожидания огромен, мы теряем деньги.
– Так найми еще девок, – я пожимаю плечами, – в чем проблема?
– Было бы все так просто. Нам нужны не просто девушки, нам нужны девственницы.
Я наклоняюсь вперед и жестко говорю:
– Мы ни за что не возьмем несовершеннолетних девушек в этот клуб. Этого не будет, даже теряй мы миллионы.
– Не надо мне несовершеннолетних, мне нужны девственницы.
– Что ж, удачи тебе, черт возьми, в поиске хорошеньких девственниц старше восемнадцати, которые захотят трахаться с богатыми, жирными мудаками, – говорит Бек и отпивает из своего бокала.
– Ну, с тобой же, Бек, кто-то трахается, – замечает Олеся.
Я ухмыляюсь.
– Ты о себе?
– Если только в твоих мечтах, придурок.
Раньше их флирт беспокоил меня, но потом я понял, что это только игра. Между ними не было никакой химии, и хорошо, ведь меньше всего мне хотелось бы потерять этот бизнес из-за неудачной интрижки партнеров.
Сергей продолжил говорить так, будто никто его и не перебивал:
– В общем, у меня есть идея, но она нуждается в вашем одобрении.
Судя по выражению лица Сергея, он вот-вот сделает нам предложение, от которого у меня волосы встанут дыбом.
– Продолжай.
Глава 3. Рина
Я смешиваю коктейль и кладу в стакан соломинку, прежде чем повернуться к Марку.
– Лучше?
Работать в баре оказалось намного сложнее, чем в кафе. Темп нереально быстрый, я едва успеваю. Марк одаривает меня сексуальной улыбкой:
– Уже намного лучше, красавица.
Я краснею. Марк красив, с ним весело, и он тешит мое самолюбие своими кокетливыми подмигиваниями. Хотя, конечно, я здесь только по одной причине – заработать больше денег.
Коле стало лучше при новом лечении, но стоит этот инсулин… Пришлось опять просрочить выплаты по кредитам и займам. Об этом я вообще стараюсь не думать, сосредотачиваюсь на работе. За обслуживание бара в клубе “Ruin” хорошо платят, но моя цель – второй этаж. Я знаю, что чаевые там огромные, но сразу меня туда не взяли.
– Эй, Марк, сколько времени нужно отработать, чтобы перейти на второй этаж?
Его бровь с пирсингом приподнимается:
– Ты хочешь работать на втором этаже?
– Нет, она этого не хочет.
Мир буквально замирает, когда я слышу этот голос. Я медленно поворачиваюсь и теряю дар речи при виде человека, который разбил мое сердце и выбросил меня, как мусор.
Данила Краснов.
Его чувственные губы искривлены в презрительной ухмылке, а глаза кажутся не просто серыми, а стальными.
– Какого черта ты здесь делаешь?!
Я вижу, как Марк быстро уходит в другую сторону бара, боясь, что грозящий скандал зацепит и его.
Данила смотрит на меня с нескрываемой враждебностью. Такой высокомерный придурок. Интересно, существовал ли вообще когда-нибудь мальчик, которого я любила, или все это было плодом моего воображения?
Я выпрямляю спину. Я не покажу этому человеку, как сильно меня задели его слова.
– Я здесь работаю.
– Нет, ты совершенно точно здесь не работаешь.
Я усмехаюсь, чувствуя, как во мне вспыхивает гнев, и поворачиваюсь к Даниле спиной. Меньше всего мне нужно, чтобы меня уволили с этой работы из-за ссоры с богатым дурачком, которого я когда-то знала. Нет, не просто знала. Когда-то он был для меня всем.
Марк едва заметно качает головой, как будто пытается предупредить меня о чем-то.
– Уходи, Данила, я работаю. Нам нечего сказать друг другу.
– Я сказал, что ты здесь не работаешь!
Я вскрикиваю, когда Данила обходит бар и хватает меня за руку, таща за собой. Я едва удерживаю равновесие на своих дурацких каблуках.
– Данила, какого черта ты делаешь?! Из-за тебя меня уволят!
Когда мы подходим к стойке хостес, Данила заталкивает меня в раздевалку для персонала, а я наконец-то вырываюсь из его хватки и отступаю как можно дальше.
Этот мужчина совсем не похож на того мальчика, которого я помню, он опасен. Холодный и жестокий, смотрит на меня с презрением. И все же мое тело все еще реагирует на его прикосновения, мое запястье покалывает, как будто по нему проходит ток.
– Почему ты здесь, Рина?
– Не называй меня так, меня зовут Катя.
– Нет, для меня ты всегда будешь моей Риной.
Гнев сжигает меня, но мне так больно от того, что Нила назвал меня своей. Было время, когда я была готова продать душу дьяволу, чтобы принадлежать Даниле. Но это было до того, как Нила взял самое мое драгоценное и раздавил. Теперь сам Данила кажется мне дьяволом.
– Я для вас никто, Данила Федорович.
Я тычу Данилу в грудь, он ухмыляется, но это не та сексуальная ухмылка, которую я помню. Сегодняшняя гримаса лишена тепла и сострадания.
– Все еще не можешь убрать от меня руки, Рина?
Я отдергиваю руку, но недостаточно быстро, он крепко сжимает мое запястье и кладет его обратно на белую рубашку.
– Мечтай. Ты мне отвратителен.
Я сдавленно вздыхаю, когда Данила прижимает меня к стене так крепко, что я чувствую своим животом его твердый член.
– Правда, Рина? Отвратителен после всего, что между нами было?
Он так просто говорит это, будто когда-то не уничтожил меня.
– Ничего особенного между нами не было.
Его челюсти сжимаются от гнева, и на секунду мне становится страшно. Кем бы ни был этот человек сейчас, я не верю, что он причинит мне физическую боль.
– Неужели? – Он наклоняет голову, а я снова пытаюсь отдернуть руку, но он сжимает ее до боли сильно. – Я думаю, ты врешь.
Господи, ну за что? Моя жизнь сейчас и так полное дерьмо, зачем мне еще и Данила Краснов?
– Я не вру, мы были никем друг для друга. Ты пользовался мной, пока не появился кто-то более подходящий.
– Чушь собачья.
Его голос спокоен, сдержан и глубок, как мурлыканье.
Я хочу прямо сейчас спросить, за что он со мной так, но вовремя одергиваю себя. Я больше не дам ему повода думать, что он важен мне, не позволю Даниле Краснову что-либо у меня отнять.
Его рука скользит вниз по моей руке, и я невольно вздрагиваю, заставляя Нилу ухмыляться. Он просто дьявол. Я вздергиваю подбородок и пристально смотрю на него, отчего он улыбается еще шире, сверкнув ровными белыми зубами.
– Такая дерзкая, Рина. Я и забыл, какая ты горячая.
– Отстань от меня!
– Не раньше, чем я узнаю, соврала ли ты мне.
Прежде чем я успеваю ответить, мое тело выгибается от прикосновения его пальцев к моей киске. Чертова короткая юбка! Чертов Данила Краснов!
Его пальцы отодвигают тонкую ткань моих трусиков, он проводит пальцами по моей киске, покрывая их доказательствами моей лжи. Я хочу стонать и извиваться.
– Ты такая мокренькая, Рина. Неужели не я тебя возбуждаю?
– Не ты.
Мне ненавистна мысль о том, что он думает, будто я все еще хочу его. Большой палец Данилы дразнит мой клитор, мужчина неотрывно смотрит на меня.
– Тогда кто? Один из клиентов?
Я молчу, надеясь, что моя ненависть к нему очевидна, а он продолжает мучить меня своими волшебными пальцами. Мои бедра слегка покачиваются, стремясь к большему.
– Может быть, Марк?
Я стискиваю зубы, подавляя стон, застрявший у меня в горле.
– Да, – лгу я.
Пусть Данила не думает, что у него есть какая-то власть надо мной.
Я должна оттолкнуть его и позвать на помощь, ведь он прикасается ко мне так, словно я принадлежу ему. Но я не могу, потому что Данила Краснов всегда владел моим телом и, кажется, до сих пор владеет, но я никогда не позволю ему узнать об этом.
Данила надавливает на мой клитор. Стон вырывается из моей груди, я уже на грани сильного оргазма, а ведь Нила едва прикоснулся ко мне. Прошло слишком много времени с тех пор, как я испытывала хоть что-то. Мне так сильно нужно кончить, что кажется, будто меня накачали наркотиками.
– Вот так, Рина, оседлай мою руку. Кончай мне на пальцы.
Его слова звучат у моей шеи, там, где его губы касаются моего пульса. Он не целует меня и не прикасается ко мне где-либо еще, и это кажется неправильным, но таким нужным. Я же трусь о его руку, я на пике желания.
– Посмотри на меня!
От его грубого требования мои глаза распахиваются, и я вижу, что Нила смотрит на меня с таким жаром, будто того и гляди загорится весь клуб.
– Кончай для меня, Рина.
Мое тело реагирует на команду Данилы, я напрягаюсь, прежде чем ощущения захлестывают меня. Я вскрикиваю, мои руки цепляются за его костюм, когда от оргазма у меня подкашиваются ноги. Только ощущение его тела рядом со мной удерживает меня в вертикальном положении.
Когда я прихожу в себя от удовольствия, которое он мне доставил, я ненавижу его еще сильнее, чем раньше. В глубине души я знаю, что он остановился бы, если бы я попросила. В Ниле много плохих качеств, но он бы никогда не принудил женщину. Проблема во мне. Стыд пронизывает меня, я отворачиваюсь от взгляда Данилы. Его пальцы приподнимают мой подбородок, и я наблюдаю, как он облизывает два пальца, которые были внутри меня.
Его глаза закрываются, а бедра прижимаются ко мне, вызывая пульсацию желания в моем клиторе.
– Не похоже, что я вызываю у тебя отвращение, Рина.
Мне нужно убраться от Нилы подальше, он морочит меня, я не могу думать, я даже дышать не могу рядом с ним.
– Иди к черту, Данила. Мне нужно возвращаться к работе.
Данила закрывает глаза, а когда открывает, его взгляд уже совсем другой, холодный. Это больше не тот мужчина, что заставил меня кончить ярче, чем когда-либо прежде. Нила идет к двери, оставляя мою юбку задранной на бедрах.
– Возможно, ты права. Рина, которую я знал, никогда не оделась бы как шлюха и не позволила бы мужчине такое с собой делать.
Прежде чем я успеваю что-либо возразить, Данила уходит, оставляя меня потрясенную и злую.
Я расправляю юбку и возвращаюсь в бар, избегая обеспокоенного взгляда Марка. Остаток ночи я работаю не покладая рук под холодным взглядом Данилы Краснова, хмуро наблюдающего за мной с балкона второго этажа.
Около десяти Марк исчезает, и я не вижу его до конца ночи. Возможно, он плохо себя чувствовал, так как выглядел немного осунувшимся, когда вернулся.
Глава 4. Нила
Я не знаю, почему я здесь. Я опять мучаю себя, но не могу остановиться. Я стоял на этом балконе каждую ночь целые три недели, наблюдал за ней, желая ее и зная, что я не могу обладать ею. Она – окно в мое прошлое, к мужчине, которого больше не существует. И все же я возбуждаюсь каждый раз, когда вспоминаю вкус ее смазки на своих пальцах. Она была так хороша, когда кончала от моих пальцев, я едва сам не кончил в штаны. Как подросток с порножурналом.
Мой член уже ноет из-за того, что я часто дрочу, представляя ее. И опять я здесь, жду, наблюдаю, как гребаный преследователь. Я уговаривал Сережу уволить ее, но после того, как я уволил Марка, Сергей разозлился. Марк не должен был так похотливо смотреть на ту, что принадлежит мне. Сергей же теперь отказывается увольнять работников без уважительной причины. А реальной причины у меня и не было. Я даже попросил Рената просмотреть ее социальные сети, но он почти ничего не нашел. Рина – призрак, прекрасная тайна, и я хочу получить ответы. Я хочу сломать ее, погубить…
Да, в глубине души осталась та крошечная часть меня, что хочет защитить маленькую Рину, сделать ее навсегда своей. Но этого чувства во мне быть не должно.
Взрослые мужчины боятся меня, мои друзья осторожны со мной, а она встретила меня с высоко поднятой головой. Это меня интригует, так что, возможно, я позволю ей остаться и работать, пока сама не уволится. Я с удовольствием понаблюдаю за этим, глядя на нее сверху вниз.
Моя маленькая Рина выросла из милого ребенка и любопытного застенчивого подростка в потрясающе красивую женщину. В ее движениях сквозит спокойная уверенность, и все же я вижу уязвимость, которую она пытается скрыть. Именно эта брешь в ее броне заставляет меня остановиться. Мне следует держаться от нее подальше. Однажды я причинил ей боль и не хочу делать этого снова. Пусть она разбила мне сердце. Рина до сих пор может сделать меня слабым, но я этого не допущу.
Сергей подходит и облокачивается рядом со мной на перила балкона.
– Ты все преследуешь новую барменшу?
Я хмуро смотрю на него, желая справиться со своим плохим настроением в одиночестве.
– Я не преследую ее. Я наблюдаю за ней.
Он усмехается, заставляя меня сердито на него посмотреть.
– Что же между вами произошло, что ты стал еще большим мудаком, чем всегда был?
Мало кто мог вот так со мной разговаривать.
– Я ей не доверяю.
– Почему? Она отлично работает. Клиенты любят ее, персонал уважает, она никогда не опаздывает и быстро учится.
Я не собираюсь рассказывать ему о своей истории с Риной, поэтому просто хмыкаю в ответ.
– Ты пришел сюда, чтобы выбесить меня или за чем-то еще?
– У меня тут расписание, и на этой неделе твоя очередь подписывать его.
Коллега передает мне бумаги. Сергей иногда бывает таким старпером со своей одержимостью бумагами. Рената это страшно бесит, из-за чего Серега ходит с бумагами в два раза чаще. Мы мало интересуемся сотрудниками, но Сергей настаивает, чтобы мы знали о кадровых перестановках и расписании сотрудников. Так, каждый из соучредителей по очереди подписывает расписание раз в неделю.
Я просматриваю списки, и мои глаза останавливаются на одном имени. Я хмурюсь, когда вижу, что на следующей неделе Рина должна начать работать на втором этаже. Мне не хочется видеть ее так близко, но меня тянет поиграть с ней, посмотреть, смогу ли я добиться реакции. Она игнорирует меня с той ночи, когда я заставил ее кончить, и мне это не нравится.
Я вычеркиваю Рину из списков второго этажа и вписываю другого бармена. Если она хочет на второй этаж, ей придется прийти и попросить меня.
Я возвращаю список Сереже.
– Я обещал ей второй этаж на этой неделе.
– Это твоя ошибка, а не моя. Она не готова, но, если начнет спорить, пусть подойдет ко мне.
Сергей качает головой:
– В чем твоя проблема, Данила? Чего ты к ней цепляешься?
– У меня нет проблем. Я просто не думаю, что она подходит для нашего клуба.
– Категорически не согласен.
Мои глаза блуждают по бару в поисках Рины, и я хмурюсь, наблюдая, как она непринужденно смеется с другими. Я знаю, что она делает. Она пытается соблазнить меня, но у нее ничего не получится. У нее был шанс, и она его упустила. Я предложил ей весь мир, а она, не задумываясь, швырнула его мне в лицо. Рина поймет, что я никому не даю второго шанса. Ты перечишь мне один-единственный раз – и сразу умираешь для меня.
И все же, когда я смотрю на нее, по моему позвоночнику пробегает волна желания, смешиваясь с сомнениями, которых я никогда раньше не испытывал. Есть причина, по которой никто не переходит мне дорогу. Я не проигрываю. Я никогда не сомневаюсь в себе, но с тех пор, как Рина вернулась в мою жизнь, все перевернулось с ног на голову.
– Будет возмущаться, пришли ее ко мне. У меня хватит яиц, чтобы ее уволить.
– Пошел ты, Данила. У меня нет проблем с выполнением своей работы, но я не уволю чудесную сотрудницу только потому, что ты хочешь ее трахнуть.
Я бросаю на него жесткий взгляд:
– Осторожнее, Сергей.
Гнев пробегает по моему телу, я сжимаю стакан. Я не хочу ссориться с другом, но я не потерплю такого тона. Сергей выдерживает мой пристальный взгляд, не отступая ни на шаг. Вот почему мы друзья. Мы одинаковые. И потому споры неизбежны.
Наконец, он отводит взгляд и переворачивает страницу в блокноте.
– На данный момент у нас есть три заявки на участие в аукционе. Я собираюсь назначить его на первую неделю мая, если это устроит всех. Это дает мне время организовать промоакцию и заинтересовать подписчиков. Я подумал, что мы могли бы начать с того, что девушки неделю будут работать официантками на этом этаже, а затем, за неделю до аукциона, отправятся на третий.
– Мне все еще не нравится решение продавать в нашем клубе секс. Мы ведь стоим на том, что все происходит только по согласию. Мы зарабатываем на еде и напитках, мы не сутенеры.
– Удивительно, что для тебя это так важно, конечно, – закатывает глаза Буревой.
– Да просто это незаконно. А мы достаточно времени и сил потратили, чтобы сделать клуб чистым.
– Думаю, Данила, мы решим любые проблемы, если, а это вряд ли, они возникнут. И в любом случае большинство выступило за аукцион.
– Угу, – киваю я.
– Ладно. Что ж, пойду сообщу твоей девушке, что пока она не может работать на втором этаже.
Я смотрю на бар и вижу, как она улыбается какому-то неряшливому засранцу, передавая ему выпивку. Ее голова запрокидывается, обнажая длинную шею. Рина смеется над тем, что сказал этот придурок. Моя рука сжимает стакан, я ставлю его на стол, чтобы не раздавить.
Сверху я вижу кремовый изгиб ее груди в обтягивающей футболке, и внезапно у меня возникает желание сменить всю униформу на мешковатые водолазки. Хотя это никак не помогло бы. Рина и в мешке из-под картошки будет потрясающе выглядеть.
Я замечал, какая она худая, видел темные круги у нее под глазами, которые не может скрыть никакая косметика. Увеличивать видео с камер слежения каждую ночь и дрочить в своей квартире как последний придурок, – это уже привычка, от которой я не могу избавиться. Это заставляет меня ненавидеть Рину еще больше.
– Она не моя девушка.
– Тебе просто нужно потрахаться, Данила.
– Может, ты и прав. Возможно, мне просто нужно найти какую-нибудь горячую киску.
Сергей хлопает меня по плечу:
– Вот это мой мальчик, узнаю. У Бека в шестой комнате несколько девушек. Можешь присоединиться к нему.
Я пожимаю плечами, мысль о том, чтобы разделить сегодняшний вечер с Беком, оставляет меня равнодушным. Мы делили девочек и раньше, и не только мы с Беком, но сейчас у меня нет никакого желания.
– Может быть.
– Значит, никакого Кате второго этажа?
– Да. Не хочу видеть ее так близко. Не удержусь.
– Я дам ей знать, но это позор, Данила. Здесь она была бы очень популярна.
– Отвали, Серег.
Сергей качает головой и спускается обратно. Я наблюдаю, как он направляется к бару и разговаривает с Риной. У меня животная потребность заявить на нее права, пометить ее как свою, чтобы каждый мужчина знал, кому она принадлежит. Желание сделать ее только своей борется с желанием причинить ей боль, как Рина причинила мне. Хотя, может, я должен поблагодарить ее? Уход Рины сделал меня тем человеком, которым я являюсь сегодня, и я горжусь тем, чего уже достиг. Я неприлично богат, получаю все, что хочу, и трахаю первоклассных кисок, которые потом не трахают мне мозг. Вероятно, потому, что они знают, что мне наплевать на кого-либо, кроме семьи. Я даже друзьями мало кого считаю.
Рина переводит взгляд на меня, и я понимаю, что Сергей рассказал ей. Ее щеки розовеют, и я не знаю, злость это или обида. Все, что я знаю, это то, что я хочу ее прямо сейчас.
Я поднимаю свой бокал, поддразнивая. Не знаю зачем. Наверное, я хочу наказать ее. Наказать за то, что она бросила меня, за то, что сделала так, что я, черт возьми, не могу ее забыть!
Я смотрю, как Рина быстро идет к лестнице и спорит с вышибалой, прежде чем Сергей кивает, чтобы ее пропустили. Рина всегда отличалась вспыльчивым характером, мне нравится наблюдать за этим. Я допиваю последний глоток виски, когда она подходит ко мне. Я вижу Сергея, пришедшего следом. Меня бесит его беспокойство за нее. Рина ему не принадлежит.
Глава 5. Рина
Я сосредотачиваюсь на своем дыхании, позволяя теплой воде из душа снять напряжение с моих плеч. Тетя Маша была удивлена, увидев меня дома так рано, но, похоже, почувствовала, что мне нужно немного побыть одной. Вместо долгих расспросов она просто ушла в свою комнату.
Тете Маше шестьдесят пять лет, и у нее трое внуков, с которыми она не видится. Мы снимаем у тети Маши комнату в ее двушке в Бутово. Я знаю, что Коля заполняет пустоту в жизни тети Маши, но я никогда не смогу отплатить ей за то, что она делает для нас.
Без нее я бы пропала. Она – яркий пример доброты, и все же я ненавижу сочувствие, с которым она смотрела на меня сегодня вечером.
Во всем виноват Данила, этот дьявол во плоти. С той самой первой ночи, когда он показал мне, какой слабой, по его мнению, я была, он издевался надо мной. Наблюдал за мной, заставлял меня чувствовать себя добычей.
Он больше никогда не разговаривал со мной и не приближался ко мне, но я знаю, что он был причиной увольнения Марка. Я хотела поговорить с Данилой, но Марк отговорил меня. Сказал, что ему предложили должность менеджера в другом месте, но я чувствовала, что Марк врет. Данила просто доказывает, что он сильнее и значимее меня. Все так же, как тогда. Я слаба и не принадлежу себе. Вот только в прошлый раз Даня был на моей стороне, а теперь он мой противник. Другое дело, что теперь мне есть что терять. Гораздо большее, чем гордость и сердце.
Выключив воду, я заворачиваю волосы в полотенце и натягиваю старую, выцветшую ночную рубашку, которую ношу с подросткового возраста. Она потрепанная и совсем тонкая, но в то же время мягкая и напоминает мне о маме.
Боже, как я скучаю по ней.
Бывают дни, когда я думаю, что не смогу жить дальше без нее, но она пожертвовала всем, чтобы защитить меня, и я не подведу ее.
Я еще раз проверяю Колю, убираю волосы с его лица, пока он крепко спит. Коля всегда спал как убитый. Я рада, что это не изменилось со смертью нашей мамы.
На часах еще нет и одиннадцати, я давно не ложилась спать так рано. Нужно использовать эту возможность. Я ложусь в кровать, и взгляд падает на гору счетов и гневных писем на прикроватном столике. Больше всего мне хочется спрятаться под одеялом с головой и забыть обо всех проблемах. Но я попросту не могу себе этого позволить.
Суммы в счетах я знаю уже наизусть. А еще знаю, что даже с новой зарплатой и с чаевыми денег на покрытие счетов не хватит. Надо думать.
Я беру старый ноутбук, который мне отдала тетя Маша, и принимаюсь искать информацию в интернете. Я очень долго избегала мысли о продаже собственного тела. Меня физически тошнит, когда я об этом думаю. Но или это, или я окажусь на улице, а Коля в интернате.
Я просматриваю разные сайты, и моя тошнота усиливается, когда я вижу запросы от мужчин. Примерно через час я собираюсь закрыть ноутбук, но мой взгляд натыкается на рекламу.
Проводится отбор претенденток на участие в аукционе девственниц. Логотип внизу мне слишком хорошо знаком. Я нажимаю на форму заявки, там есть более подробная информация. Дочитывая до конца, я чувствую, как возвращается надежда. Это может быть именно то, что мне нужно. Мне нужно было бы переспать с победителем торгов всего один раз. Половина суммы отошла бы мне. После у меня будет эксклюзивный контракт на работу в клубе на втором и третьем этажах. При этом работать можно было бы только в баре, без принуждения на секс с клиентами.
Я быстро заполняю анкету и молюсь, чтобы Данила ее не увидел. Ладно, унижения от него, это я ради брата переживу. Но вдруг Данила из вредности забракует мою анкету? Отправив анкету, я закрываю глаза. Паника разрастается, но анкету не отозвать.
«Будь храброй, Рина, будь сильной, и ты станешь такой, какой тебе предназначено быть», – это последнее, что мне сказала мама. Эти слова и сейчас поддерживают меня.
Наконец я сворачиваюсь калачиком и засыпаю.
Я просыпаюсь от звонка телефона, с трудом понимая, что вообще происходит.
– Алло?
– Екатерина, это Сергей Буревой.
Мое сердце замирает.
– Здравствуйте, Сергей.
– Я получил вашу анкету.
– Вот как, – тихо отвечаю я, мне становится очень стыдно.
– Вы уверены, что хотите этого?
Секунду я медлю. Конечно, я этого не хочу! Но нищим выбирать не приходится. Рассказывать о своих проблемах я не буду. Хватит того, что я вывалила вчера.
– Да, я уверена. – Я пытаюсь сохранять спокойствие, но голос дрожит.
– Очень хорошо. Мы обсудим это на следующем собрании менеджеров и сообщим, прошли ли вы в следующий тур.
– Следующий тур?
– Да, у нас уже более пятидесяти анкет, а девушек пока нужно всего пять.
Вспыхнувшая вчера надежда тут же затухает.
– Вот как…
– Екатерина, я хочу, чтобы вы знали, что я болею за вас. – Голос Сергея смягчается.
– Почему?
Мужчина смеется, и смех у него глубокий и хрипловатый. Я жалею, что меня влечет не к нему, а не к этому злобному отродью – Даниле Краснову.
– Я вижу в вас стержень. Такой же был у когда-то близкого мне человека.
– Спасибо.
Я хочу спросить, есть ли у меня еще работа, но боюсь услышать ответ. Быстро взяв себя в руки, я все же говорю:
– Сергей. Я могу выйти на работу?
Сергей вздыхает, и я закрываю глаза, потому что слезы щиплют кончик моего носа.
– Прошлой ночью вы поступили очень глупо, Екатерина. Должен сказать, я удивлен, что Данила не уволил вас. Поверьте, он действительно не терпит подобных выходок.
Я стараюсь не шмыгать носом.
– Я понимаю.
– Тем не менее, если хотите, можете продолжить работу у нас.
– Правда?
– Да, Екатерина, – тепло отвечает мужчина. – Но я советую держаться подальше от Данилы. Я понятия не имею, что между вами происходит, но оно не должно сказаться на работе клуба.
– Этого не случится, я обещаю.
– И вам не дадут никаких смен на VIP-этаже. Вы слишком темпераментны для наших гостей.
Это новость меня, конечно, расстраивает, но я не хочу спорить с Сергеем. Мне становится ясно, что при всей кажущейся поддержке он прежде всего на стороне делового партнера.
– Я понимаю.
– Хорошо. Тогда увидимся вечером. И, Екатерина, хочу предупредить. Данила не из тех, кому можно перечить.
– Спасибо вам, Сергей.
Повесив трубку, я пританцовываю от счастья. Глупо, но в моей жизни даже маленькая победа – уже праздник.
Когда Коля просыпается, мы решаем провести день в парке. Я сделала бутерброды для пикника, мы расположились на траве. Весеннее солнце согревало нас, я подставила ему лицо, стараясь не думать о том, что решила продать свое тело.
Глава 6. Нила
Я стискиваю челюсти так сильно, что, кажется, слышу, как крошатся зубы. Мы с партнерами обсуждаем кандидаток на аукцион девственниц на совещании, последняя анкета привела меня в настоящее бешенство. Сергей не сводит с меня глаз, когда на экране появляется фотография Рины.
– Как вы все, возможно, знаете, Екатерина одна из сотрудниц нашего бара. Ей двадцать пять, она не замужем, и ее биография безупречна. Екатерина согласилась пройти медицинское обследование, но у нас нет поводов думать, что с ней что-то не так.
– Не старовата она для девственницы?
Ренат хмурится, глядя на фотографию Рины. Девушка придерживает на голове шляпу от солнца. Такая нежная и красивая Рина. У меня щемит в груди, но я быстро прогоняю это чувство.
Сергей кивает.
– Я думал об этом. Но она хороша. В Кате есть что-то милое, что нравится нашим клиентам на первом этаже. Она получает чаевых больше, чем любой другой бармен.
– Должен признать, я бы и сам ее купил, – ухмыляется Бек.
У меня возникает непреодолимое желание врезать моему другу по лицу.
– Прояви хоть немного гребаного уважения, Бек! – рычу я.
Мгновенное сожаление о том, что я не сдержался, разозлило меня еще больше. Я не хочу, чтобы Рина участвовала в этом чертовом аукционе! Но ведь она для меня никто!
– В чем твоя проблема, Данила?
Я встречаюсь взглядом со своим другом.
– У меня нет проблем. А у тебя?
Бек выдерживает мой взгляд, друг никогда не отступает. Напряжение в комнате нарастает.
– Ладно, мальчики, хватит мериться членами. – Олеся мгновенно разряжает обстановку. – Я думаю, Екатерина идеальна. Она действительно очень милая, клиентам понравится.
Понравится клиентам… Что ж, раз хочет продать свое тело, то кто я такой, чтобы ее останавливать?
– Ладно, разбирайтесь сами. Я опаздываю на следующую встречу.
Я резко встаю и выхожу из кабинета. Не хочу знать подробности, я уже не рад, что мы вообще затеяли этот аукцион.
Спускаясь по лестнице, я вижу женщину, отнявшую у меня покой.
Рина сосредоточена на смешивании коктейля, что позволяет мне незаметно наблюдать за ней. Словно притянутый магнитом, я подхожу к другому концу бара и заказываю пиво у другого бармена. Я сижу там и наблюдаю за Риной почти десять минут, прежде чем она замечает меня.
Ее спина напрягается, будто Рина чувствует меня. Черты ее лица неподвижны, она смотрит мне прямо в глаза. И я не понимаю, о чем она думает. Было время, когда я знал каждую ее мысль. Эта Екатерина Михайлова для меня загадка. Возможно, мне нужно оставить ее в покое. Но я не могу.
Когда посетителей в баре становится слишком много, я подхожу ближе к секции Кати и поднимаю бокал, когда она смотрит на меня. Я вижу, как Рина старается скрыть неприязнь и натягивает маску доброжелательности.
– Данила Федорович, что я могу вам предложить?
Я наклоняю голову, вдыхая едва ощутимый сладкий аромат вишни. Этот запах всегда ассоциировался у меня с Риной. Я представляю ее голой на этой барной стойке, готовой на все для меня.
– И что у тебя есть?
Я изучаю ее хорошенькое личико, удивляясь, почему, черт возьми, эта женщина все еще девственница?!
– Как насчет «жидкой Виагры»? Вы выглядите как человек, которому она не повредила бы.
Скажи это кто угодно другой, я бы впал в ярость, но, услышав это от Рины, я внезапно для нас обоих расхохотался.
Отсмеявшись, я наклоняюсь к Рине. Она явно нервничает, но старается не подавать виду.
– Могу заверить тебя, Рина, мне не нужна Виагра ни в какой форме. А если тебя интересует моя сексуальная жизнь, можешь просто спросить.
Я вижу, как ее щеки розовеют.
Рина фыркает в ответ:
– Меньше всего на свете меня интересует твоя личная жизнь.
– Почему? Ты ведь ничего обо мне не знаешь. – Я медленно и внимательно разглядываю девушку.
Она нервничает все сильнее.
Глаза Рины встречаются с моими. Весь мир будто замирает. Несколько минут в нем нет никого, кроме нас.
Вдруг барменша толкает Рину, возвращая нас обоих в реальность.
– Поверь мне, я знаю.
Ее слова звучат как вызов, и я улыбаюсь. Рина, кажется, забыла, что я никогда не пасую перед трудностями. А она – самая сексуальная женщина в моей жизни.
– Это звучит как вызов, Рина.
Рина бледнеет и моментально отворачивается к ликерам. Я наблюдаю, как она наливает в шейкер алкоголь, засыпает туда лед, а затем принимается активно трясти. Так быстро и зло, будто сворачивает кому-то шею. Вероятно, мне.
Когда Рина наливает ярко-голубую жидкость через сито в стакан, я задаюсь вопросом, что, черт возьми, за отраву она мне приготовила?
– Пожалуйста, Данила Федорович.
Я с опаской смотрю на напиток.
– Это «жидкая Виагра»?
– Нет. Это «Прощай, ублюдок».
С этими словами она ухмыляется, разворачивается и приступает к обслуживанию следующего клиента. А я почему-то улыбаюсь.
Я беру свой бокал и поднимаюсь в кабинет, который мы делим с Сергеем. Кабинет, к моему счастью, пуст, поэтому я спокойно сажусь за компьютер и нахожу во внутренних документах анкету Рины.
Я морщусь, увидев, в каком районе она живет. Там не слишком безопасно. Мне хочется найти больше информации о женщине, которую я одновременно хочу и ненавижу.
Возраст, рост, вес – ничего интересного. Я мотаю анкету вниз и нахожу более интересную для себя информацию. Спасибо Беку, настоявшему на вопросах о личной жизни и мотивах участия в подобном аукционе. Бек хотел быть уверенным, что у нас не будет проблем с ревнивыми бойфрендами и родственниками.
Дрожь восторга загорается в моей груди, когда я вижу, что у Рины нет парня, и не было его последние два года. Мысль о Рине с другим мужчиной все еще заставляет меня кипеть от гнева. Я знаю это ощущение с тех времен, когда мы встречались подростками. Она была первым и единственным человеком, разбившим мне сердце. После этого я никого не подпускал к себе близко.
Я с раздражением закрываю анкету Рины. Я не люблю эту женщину, я не хочу с ней быть. Меня просто одолевает ностальгия. И недотрах.
Надо ехать домой.
У меня звонит телефон. Мама. Я не хочу ни с кем сейчас разговаривать, но мамины звонки я игнорировал уже несколько раз, и, если не отвечу сейчас, она приедет искать меня.
– Привет, мам.
– Дорогой, ты наконец-то ответил на мой звонок.
Я провожу рукой по лицу, мне стыдно.
– Да, извини. Я был занят работой.
– Ты слишком много работаешь. Тебе нужно почаще отдыхать, радоваться жизни.
Один и тот же разговор из года в год.
– Радостей мне хватает.
– Когда ты в последний раз улыбался?
– Вообще-то, сегодня вечером, – отвечаю я, радуясь тому, что мне не нужно ей лгать.
– О, расскажи мне!
Я слышу радость в ее голосе, что бывает нечасто. Моя мать, несмотря на свою роскошную жизнь и подружек, одинока. Я вижу это, когда она думает, что я не смотрю. Мой отец – свинья, он не заслуживает свою жену. Все чаще и чаще он оставляет мою мать в одиночестве, бегая за очередной шлюхой. Я понятия не имею, почему мама с этим мирится, но я устал уговаривать ее уйти.
– Я мимоходом увидел Катю Михайлову, и мы поболтали. – Понятия не имею, зачем я это сказал.
– О, моя маленькая Катюша. Как она?
– Хорошо.
Что еще я могу сказать? Рина более привлекательна, чем когда-либо? Я не могу избавиться от стояка в штанах с тех пор, как встретил ее? Она собирается выставить свою девственность на аукцион?
Моя мать смеется:
– О мой дорогой, это самое простое описание. Она замужем?
– Нет, мам.
– Знаешь, я всегда думала, что вы двое могли бы быть вместе.
– Правда? – удивленно спрашиваю я.
– Да. Ты всегда смотрел на нее, как на звездочку в небе, а она, кажется, готова была отправиться за тобой на край света.
– Мы были детьми.
– О, я знаю, милый, но все же. Она была прелестной девушкой. Я так грустила, когда они ушли от нас. Как поживает ее мать?
В этот момент я понимаю, что ничего не спросил у Рины о ее жизни. Слишком сосредоточился на своем стояке.
– Понятия не имею.
– Жаль. – Я слышу разочарование в голосе матери.
– Я спрошу ее, когда увижу в следующий раз.
– Ты снова с ней встречаешься?
– Нет, мама. С чего бы?
Глава 7. Рина
С той ночи, когда я приготовила Даниле коктейль «Прощай, ублюдок», он держался от меня подальше. С одной стороны, я наконец-то смогла выдохнуть. С другой – мне было немного грустно. И за эту грусть я себя ненавидела.
Из хорошего. Меня все же выбрали одной из пяти девушек для аукциона девственниц. Сегодня я поднимусь на третий этаж.
Желудок сводило от переживаний, но я старалась не думать о плохом.
Сегодня ночью я надену короткое серебряное платье с открытой спиной. Сергей сообщил, что мне придется неделю поработать на третьем этаже, где будет проходить аукцион. Я мало что знала об этой части клуба, пока он не объяснил, что это секс-клуб.
Я была, мягко говоря, шокирована, хотя могла бы догадаться, учитывая, какой аукцион объявили в клубе. Я подписала соглашение о неразглашении относительно всего, что я увижу на третьем этаже. Но кому бы я могла что-то рассказать? У меня нет другой жизни, кроме клуба, кафе и Коли, а я скорее умру, чем расскажу ему, что я делаю.
Выходя из раздевалки, я сталкиваюсь с человеком, которого меньше всего хотела бы видеть.
– Данила Федорович.
Он выглядит шикарно в своем сером костюме-тройке, его стальные глаза блестят, а волосы растрепаны.
– Рина.
Мгновение мы пристально смотрим друг на друга. Между нами растет напряжение.
Его взгляд скользит по мне, и я стараюсь не двигаться, даже когда чувствую, как напрягаются мои соски под тонким платьем. В его взгляде я ничего не могу прочитать. Теперь он закрытая книга, совсем не тот мальчик, который рассказывал мне о своих меч�