Ты моя. Бывшая
Глава 1
Укутавшись в халат, наблюдала, как за окном в свете фонаря красиво кружится снег. Размышляя, как лучше преподнести супругу новость о том, что он скоро станет отцом.
Проблема только в том, что Марат не хотел пока заводить детей. «Потом», – слышала от него каждый раз, заводя разговор.
С одной стороны, понимала его доводы. Сначала нужно заработать, подняться, построить дом. Чтобы у наших детей было всё самое лучшее. Наверное, здесь, в нашей скромной квартире, рано думать о маленьком…
Но, с другой, в глубине души ощущала обиду. Ведь я так хотела увидеть, как будет выглядеть наш общий ребёнок. Плод любви. И сердце в груди начинало заходиться от счастья от одной мысли, что мои мечты скоро сбудутся. Только одновременно с ней испытывала тяжесть, опасаясь реакции мужа.
Телефон мужа непрерывно гудел, оповещая о приходящих СМС-сообщениях. Улыбнулась. Он всё время на связи. Всё время в делах. Работает с утра до вечера, двигаясь по служебной лестнице.
А вдруг что-то срочное, раз пришло одновременно столько сообщений?
Подняла его телефон.
«Я соскучилась, малыш. Когда ты приедешь?»
Сообщение появилось буквально на секунду. И пропало. Даже не успела прочитать адресата.
Ощутила в груди прострел. Будто пулю получила, раздробившую все рёбра в хлам. С трудом дышала. И не ощущая ног, осела в кресло, дрожащими руками вернув сотовый супруга на место. Как нечто вызывающее брезгливость и страх.
Рвано вздыхая, пыталась сообразить, что это было. Ошибка? Кто-то спутал номера? В голове шум, как на эстакаде, так, что ни одной разумной мысли не услышать.
– Родная, как же ты потрясающе пахнешь, – пугая меня, обнимает за плечи, зарываясь носом в волосы, – соскучился по тебе дико.
А я пошевелиться не могу. Не понимаю, как реагировать. Рука Марата опускается в вырез ночной сорочки, по-хозяйски сжимая грудь.
Боже, какая я дурочка! Это наверняка ошибка. Может быть, даже чей-то розыгрыш? Мой муж никогда не давал повода усомниться в преданности нашей семье. В верности мне. Так почему же я так скоро его сужу?
Немного расслабляюсь, отдаваясь его рукам. Делая вид, что прочитанная эсэмэска не разъедает сетчатку.
Но, будь у него другая, неужели он мог бы с таким пылом любить меня? Откидываю голову назад, подставляя губы под его поцелуи. Не успеваю моргнуть глазом, как Марат занимает моё место, усаживая меня себе на колени. И смотрит, как кот на новогоднюю гирлянду. С весьма алчным и азартным интересом.
Касаюсь пальцами его лица, будто стараясь запомнить это выражение. Вбить его в свою память татуировкой.
– Ты совсем пропал на работе, – с печалью в голосе произношу, отводя глаза.
Марат грустно вздыхает, не останавливая ласки. Блуждая руками по моему телу. Лениво, никуда не спеша. Зная, что у нас впереди вся жизнь.
– В пятницу вечером пригласили на одно мероприятие. Там будет много нужных мне людей. Купи какое-нибудь красивое платье, – сообщает, спуская лямку с моего плеча, оставляя ей вслед поцелуи.
Тело словно пронзают разряды тока. Как и в первый раз. Когда он целовал меня в подъезде после школы. Жадно, алчно. С годами мои чувства к нему лишь росли. Порой пугая своей остротой. Временами я была уверена, что мы часть одного целого. Поэтому я даже помыслить не могу, как жить без него.
Прикрыла от удовольствия глаза, и вновь под веками всплыли слова из сообщения, обжигая меня изнутри.
– Марат, кто-то настойчиво пытался дозвониться до тебя. Вдруг что-то срочное, – зачем-то сообщаю ему.
– Как они все меня достали, – рычит муж, с трудом отрываясь от меня, – с утра до ночи одно и то же.
Перекладывает меня обратно в кресло и устало берёт свою трубку. Моё сердце замирает, пока я слежу за выражением его лица. Будто рассчитывая на то, что смогу прочитать все сообщения по отражению в его радужке.
Только вот эмоции на лице моего мужа не меняются, пока он читает эсэмэски и проверяет пропущенные. Оставаясь такими же прохладными и равнодушными к адресату. И выглядит совершенно не удивлённым.
– Ничего важного, – сообщает.
Ощущаю в сердце очередной прострел.
Как же так? Разве, будь сообщение шуткой, он мне бы не сообщил о ней? Мы могли бы вместе посмеяться. Или просто решил, что оно может меня расстроить?
Марат возвращает телефон на место, опуская его экраном вниз.
– Ты чего такая бледная, Кусь? Глаза как плошки, не заболела? – С встревоженным видом прикладывает тыльную сторону ладони к моему лбу.
Убираю его руку, отлично зная, что не болею.
– Да что-то неважно себя чувствую, – вру. Пускай тело мое полностью здорово. А вот сердце тревожно болит и ноет.
Марат смотрит на меня так, будто я создана из хрусталя. И если слишком сильно на меня подуть, то меня снесёт ветром и я разобьюсь на миллион осколков. Разве мужчина, который так смотрит на жену, может изменять?
Не в силах себя контролировать, тянусь к нему, обнимая за шею. Вдыхая такой знакомый аромат. Марат в ответ сминает меня, вжимая в своё тело. И я остро ощущаю его желание.
Целует в висок и поднимает на руки, заставляя меня вскрикнуть от неожиданности.
– Ты что делаешь? – непроизвольно улыбаюсь.
– Уношу тебя в кроватку. Скоро мы станем богатыми и тебе больше не нужно будет работать, – самоуверенно заявляет супруг, отправляя мои брови от удивления взлететь до самой макушки.
– Ничего себе заявления. Значит, буду ходить с тобой по магазинам, показывать пальчиком на сумочку стоимостью с почку и говорить писклявым голосом: «Купи, зай?»
– Да, зай, – передразнивает муж, бросая меня на кровать.
Целует в лоб и, упираясь ладонями в кровать, строго смотрит.
– Теперь спать.
Одна часть моего сознания хотела дистанцироваться. Обдумать все факты, оказавшиеся в моем распоряжении. Потому что я знала как минимум один – моему мужу пишет сообщения какая-то женщина. А он, очевидно, пытается это от меня скрыть. Хотя до сегодняшнего дня я была уверена, что между нами нет секретов.
С другой, внутри появилось неприятное чувство. В моё сознание, как в наливное яблочко, вполз червячок сомнения.
А вдруг я его потеряю?
Глава 2
Из-за легкого недомогания вернулась домой раньше. Целый день пыталась выкинуть из головы ту эсэмэску, убеждая себя, что это лишь игра воображения. Но получалось с трудом. Стоило страшной догадке продвинуться дальше в моём воображении, как я представляла самое худшее. Марата с другой женщиной. От этой мысли становилось невыносимо больно.
Должно быть, поэтому у меня так разболелась голова.
Как только зашла в квартиру, тут же ощутила неладное. Около входа стояла чужая женская обувь. И знакомый въедливый запах восточного парфюма вызывал у меня приступ тошноты. Каждый раз.
А затем к обонянию присоединились и иные органы чувств.
Что-то заставило меня не сразу зайти в гостиную. Может, её тон, который я разобрала раньше, чем поняла смысл сказанного.
– Маратик как в двадцать лет вперился в эту вертихвостку взглядом, так больше не отходил. Вику-у-у-ся, – свекровь протягивает моё имя, коверкая до безобразия, – Викуся то, Викуся сё. А дома вечно срач. Вот зашла хоть прибраться у них немного. Не могу видеть, что сын так живёт. Приворожила его эта ведьма. Присосалась и никак отлипнуть не может от моего сына. Ещё и пустобрюхая ходит. Даже бог не даёт им ребёнка. Неспроста ведь. Не пара она моему Марату. Он такой видный. Такой статный. А эта… Фу! Кожа да кости. Взглянуть не на что. Сама ни черта не жрёт и сына моего не кормит.
Я и до этого дня знала, что Антонина Петровна, мягко говоря, меня недолюбливает. Но она никогда ничего подобного в открытую не высказывала мне. А глаза её злые… Я старалась не замечать.
Теперь же мне было просто страшно выйти из прихожей. Внутри всё клокотало. Нет, не от ненависти. От жуткой брезгливости. От чувства, похожего на то, когда ты долгое время находишься рядом с помойной крысой, но не сразу её замечаешь.
Если бы не Марат, наверное, я бы не стерпела. Высказала бы всё, что думаю об этой грязной исповеди. Но не могу.
– Антонина Петровна, добрый день, – набрав побольше воздуха в лёгкие, здороваюсь с ней с порога, принимаясь наконец разуваться.
Свекровь вышла меня встретить, сверля недобрым взглядом, от которого сразу захотелось перекреститься и умыться святой водой.
– А, Вика, что-то ты рано пришла. Неужто уволили? – осмотрела меня с ног до головы, да так въедливо, будто в правом кармане я могла спрятать любовника.
Раньше такие шпильки пропускала мимо ушей. А сейчас вдруг значение всех её колкостей приняло ещё более неприглядный вид.
– Нет, голова разболелась. – Стараясь на неё не смотреть, снимаю своё пальто, проходя вглубь квартиры. – А вы почему не предупредили о приходе?
Замечаю, что на диване разбросана её верхняя одежда и сумка. Не то чтобы меня это напрягало, но после слов про срач в моей вылизанной до блеска квартире удивительно наблюдать подобную неопрятность с её стороны.
– А что это я должна предупреждать, когда прихожу в дом к своему сыну? – уперев руки в бока, гневно смотрит на меня.
Не знаю, откуда набралась сил, чтобы не нагрубить.
– Нет, может быть, я приготовила бы ваш любимый пирог с лососем, – произношу с примирительной улыбкой.
– Ой, можно подумать, ты готовить умеешь, – очередная колкость летит в мою сторону, хотя я множество раз за годы брака наблюдала, как она за обе щеки перемалывает мою стряпню, – я вот Марату пирожков напекла. Его любимых.
На столе, в дымящемся пакете, лежат обжаренные в масле чебуреки. Интересно, сама приготовила или купила в пекарне за углом?
Пока я пыталась немного облегчить свои муки, умываясь холодной водой, всё время слышала ворчание этого недовольного ревизора. Она залезла в каждый ящик, в каждую тумбочку. И везде нашла к чему прицепиться. То рубашки у меня не так выглажены. То стрелки на брюках я делать не умею.
С каждой секундой слушать её становилось всё невыносимей. Головная боль лишь усиливалась.
Пока готовила суп, от Марата пришло СМС.
Ничего не значащий раньше текст принял новый окрас.
«Викусь, я задержусь сегодня. Не жди, ложись спать».
Осела на стул. Не хотелось верить. Но картинка вырисовывалась некрасивая.
Под руку жужжала Антонина Петровна. От её голоса боль только множилась. Благо, когда я сообщила, что Марат задержится, она догадалась уйти.
За все годы нашего знакомства Марат никогда не давал мне повода думать о том, что он способен меня предать. Разлюбить. Предпочесть мне другую.
А сейчас я вдруг с удивительной ясностью поняла, что у него связь с другой женщиной. Не знаю, насколько глубокая и долгая, но…
От этого предположения мне захотелось на стену лезть. Ходила из угла в угол, не зная, где найти себе место.
Он в офисе? Может, поехать туда и проверить?
Заглянуть правде в глаза.
Нет. Это жутко унизительно. Бегать за ним.
Вгрызлась в свою память, пытаясь понять, когда это началось. Как долго длится. Но, ничего не откопав в ней, уснула.
Проснулась ночью от шума воды. Часы показывали полночь.
Выбралась из-под тяжёлого одеяла. Не помня, как укрывалась.
И замерла при входе в кухню.
Марат мыл оставленную мной посуду. Наверняка, умей он готовить, и суп бы доварил. Но вместо этого просто убрал всё в холодильник.
На нём всё ещё была та рубашка, что он надевал с утра.
Как там делают ревнивые жёны? Проверяют воротник и манжеты на следы помады?
С мыслью о том, что если моя гипотеза окажется верной, то я больше никогда не смогу обнять Марата, подошла к нему.
Положила ладони на широкую спину. От моего прикосновения мышцы на мгновение напряглись, а затем расслабились.
Обняла его за торс без какого-либо намека на лишний грамм жира.
И втянула в себя запах, знакомый до самой последней химической составляющей. Без каких-либо чужих примесей. Может, я всё надумала? Может, это моё беременное воображение мне рисует жуткие картинки?
– Не хотел тебя будить, ты так сладко спала, – сообщает муж, выключая воду и оборачиваясь ко мне, – сейчас очень много работы. Но это временно. Я должен заключить хорошую сделку, и мы переедем отсюда.
Сонно утыкаюсь ему плечо. Трусь щекой, будто кошка, оставляющая метку на своем хозяине.
– А мне нравится, как мы живём. И эта квартира мне тоже нравится, – поднимаю к нему лицо, – разве ты не счастлив?
Марат убирает прядь от моего лица.
– У тебя должно быть всё самое лучшее. И у тебя это будет, – уверенно заявляет.
– У меня есть лучшее – это ты.
От моих слов Марат стискивает меня так, что косточки хрустят. Мне вдруг хочется прямо сейчас сообщить ему о беременности. Отбросить страхи.
– Утром уезжаю в командировку. Приеду прямиком к вечеринке. Я оставил тебе денег. Не забудь про платье. Ты должна быть там самой красивой.
Глава 3
– С кем? – тихо выдыхаю. Горло тут же сжало, так что говорить стало невозможно.
– Один.
Ответ короткий. И смотрит прямо в глаза. А я вдруг ловлю себя на мысли, что не верю. Больше не верю ему. Так беззаветно, как раньше.
И постепенно начинаю приближаться к уровню точки кипения. Всё ближе и ближе к тому моменту, когда я взорвусь. И всё окружающее меня полетит в тартарары.
Создалось впечатление, что меня запихнули в иную реальность. Ранее чуждую для меня. Больше похожую на ночной кошмар.
Ревность? Примерно понимала, что это за чувство, но Марат никогда не давал поводов. Только подтрунивал надо мной, заигрывая с продавщицей преклонного возраста на кассе.
Я так самоуверенно считала, что он не способен любить никого кроме меня, что сейчас, когда воображение подкидывало новые и новые кадры, испытывала настоящую дурноту. Просто потому, что сама даже мыслей не допускала о другом. Потому что знала, что единственный мужчина, предназначенный мне судьбой, – мой муж.
Разве у него могло быть иначе?
Когда с утра я вызывала такси следом за Маратом, мне было стыдно. Нестерпимо. Сама себя не узнавала, выбегая на улицу в мороз в лёгком осеннем пальто и без шапки. Пока ожидала такси, нервно оглядываясь, даже не ощущала холода. Внутри что-то подстёгивало меня поехать за ним.
Посмотреть правде в глаза. Впрочем, что я ожидала увидеть в аэропорту, я понятия не имела.
Запрыгнула в такси, заверяя водителя, что опаздываю на самолет. Хотя с собой у меня не было даже сумочки. Только телефон в руках и ключи в кармане.
Но сердобольный таксист проникся моим встревоженным видом и гнал с такой скоростью, что в аэропорт я рисковала приехать даже быстрее Марата.
С безумным видом прошла через металлоискатель, пытаясь найти глазами стойку регистрации. И остановилась как вкопанная.
Меня будто кинули в кипящий чан. Наверняка именно это ощущают грешники в аду. Как кожа медленно плавится и сползает. Как огонь лижет до костей, забирая с собой мышцы и жилы.
Каким-то образом мой взгляд из всей толпы улетающих выцепил одну девушку. Длинноволосую брюнетку в короткой юбочке и ботфортах. Она широко улыбалась кому-то. И только спустя мгновение я увидела этого кого-то. Мой муж.
Он поцеловал её в щёку и забрал дорожную сумку. С до боли знакомой галантностью.
Думала, рассыплюсь прямо на месте. Слёзы потекли по щекам.
Но почему-то я не побежала за ними. Не кинула ему в лицо обвинения в измене. Это казалось ещё более унизительным, чем переживать эту боль в одиночестве.
Не разбирая дороги, побрела на выход. Умудрилась заблудиться в аэропорту, который хорошо знала.
Холодный вечер студил мои слёзы, превращая в льдинки. И мне хотелось, чтобы и сердце моё, которое так болело и пекло, тоже превратилось в лёд. В айсберг.
Как же я давно не испытывала душевной боли сродни физической. Нет. Она несравнима. Она во много крат невыносимей. От неё не принять таблетку.
Можно ли излечиться от неё?
Вряд ли. Потому что мой мир оказался сказкой. Нереалистичной. И недолговечной иллюзией. Комфортной и удобной.
Дома на столе лежали деньги. Видимо, на работе у супруга дела и вправду идут в гору. Села на стул, смотря на банкноты пустым взглядом. Деньги, любовница – это, должно быть, логичный атрибут успешного мужчины.
И жена, смиренно охраняющая домашний очаг.
Только вот я не представляла себя такой женой. Каждая клеточка во мне протестовала против подобной участи.
Она у него первая любовница или имелись и другие? А я просто слепая курица?
А вдруг всё же ошиблась? Вдруг это была случайная рабочая встреча? Но ведь он солгал мне…
Как там сказала Антонина Петровна? Кожа да кости. К субботе ситуация усугубилась.
В день корпоратива схватила деньги со стола и, захватив подругу, поехала по магазинам.
– Ой, Вика, прекрасно выглядишь, – сообщает мне она вполне искренне, хотя сама я себе казалась больной и чересчур бледной. Но, видимо, это модно.
Мысль о том, чтобы выложить ей свои опасения, показалась мне унизительной. Поэтому решила отложить экзекуцию на потом.
– И какое ты хочешь платье? – интересуется, пролистывая наряды на вешалке, как игральные карты.
– Хочу, чтобы Марат в шоке был, – твёрдо заявляю.
Глупое желание и правда быть самой красивой на этой вечеринке немного удерживало мою гордость на плаву.
– Тогда запишем тебя к моему стилисту. А то ты, наверное, уже забыла, как тушь держать в руках, – журит подруга.
Идея неплохая. Я действительно редко крашусь.
Телефон провибрировал.
На экране появилось сообщение.
Любимый муж:
«Невыносимо соскучился. Уже еду домой. Ты нашла наряд?»
Сердце сжалось. Замерло в груди. Больно.
Выдохнула сквозь стиснутые зубы. И написала сообщение.
«Да. Меня нет дома. Увидимся на вечеринке».
Вместо сообщения Марат тут же перезванивает.
– А где это ты гуляешь? До вечеринки ещё несколько часов, – в трубке раздаётся густой бархатистый баритон мужа, от которого начинают по привычке вибрировать внутренности.
– Ты же хотел, чтобы я была самой красивой, – произношу, стараясь не выдавать обиду, – поэтому я заехала к стилисту Зои.
Так и представляю, как Марат на том конце провода закатывает глаза при упоминании моей подруги.
– Ты у меня и так самая красивая, – заявляет муж.
А я горько улыбаюсь, вспоминая ту намалёванную девицу из аэропорта. Рядом с такой я просто бледная моль.
– Напиши адрес, я заеду за тобой, – почти приказывает Марат.
– Хорошо! Мне пора дорогой, – и бросаю трубку, не став дослушивать, что он хотел сказать.
Боль расползалась по телу с новой силой. Сглотнула её, боясь начать реветь на глазах у посторонних.
Выбранное платье отпаривали в магазине. Любезные продавщицы обещали принести его в салон красоты. Туфли на высоченной шпильке Зоя тоже заставила меня купить. Сказав, что она отлично знает всю мою убогую обувку и ничего подходящего к платью у меня просто не найдётся.
Серебряные лодочки. Безумно красивые туфли, которые я наверняка больше никогда не надену.
Мягкие локоны, вечерний макияж и платье в пол, цвета серебряный металлик, с голой спиной, превратили меня в другого человека. Этот образ мне немного напоминал ту девчонку, которая бегала с Маратом по дискотекам. Отчаянную и бесстрашную.
И где она теперь? Когда это я успела превратиться в домашнюю клушу?
Ожидала Марата, разглядывая изумительно красиво украшенную ёлку в салоне красоты. Но, почувствовав на себе его взгляд, обернулась, влекомая непреодолимой силой.
Марат пожирал меня глазами. Давно я не видела этот жадный голодный взгляд.
Парой широких шагов преодолел разделявшее нас расстояние.
– Чёрт. Ты слишком красивая. Я не хочу ни с кем делиться твоей красотой. Никто кроме меня не должен видеть тебя такой.
Рука скользит по шёлку, оказываясь на моей заднице, и муж прижимает меня к своей груди.
Неужели мужчина, так смотрящий на жену, способен изменять?
Глава 4
– Так, может быть, не пойдём? – нерешительно обнимаю его за шею. Словно забыв о том, что видела в аэропорту.
Во мне ещё тлела надежда. Хрупкая вера в то, что увиденное мной совсем не то, что я подумала. Иллюзия. Просто случайная знакомая. Не более.
Накатила какая-то дикая тревога. Возникла уверенность, что вечеринка эта ничем хорошим не закончится. Что не стоит нам там быть.
– Прошу, поехали домой. Я приготовлю всё, что попросишь. Посмотрим фильм. Займёмся сексом, – пробую подкупить, механически поглаживая заднюю сторону шеи мужа. Привычным жестом, выработавшимся годами.
Марат смотрит на меня мгновение. Какое-то время серьёзно раздумывая над моим предложением. А потом как-то грустно улыбается. Морщится и качает головой.
– Не могу, родная. Если всё пройдёт хорошо, наша жизнь изменится. Нам нужно там быть. А потом все вечера всю оставшуюся жизнь будут нашими, – Марат аккуратно касается моих волос, чтобы не испортить причёску, и целует губы.
Так нежно и трепетно, что у меня сжимается сердце и хочется плакать.
Наверное, положа руку на сердце, я сделала бы вид, что не ездила в аэропорт. Не видела эсэмэски. И ни в чём не подозреваю супруга. Если бы мы сейчас поехали домой.
Но…
Марат вызвал какое-то навороченное такси. «Мерседес». Водитель даже открыл перед нами дверь. Я проскользнула внутрь, а следом залез супруг.
В душе творилась какая-то смута. Непривычный страх. Совсем позабытые за годы брака ощущения.
С трудом заставила себя не цепляться за Марата, как утопающий за спасательный круг. Сжала кулаки и смотрела в окно, не замечая городского пейзажа, превратившегося в одну многоцветную полоску света.
Вечеринка проходила в историческом здании в самом центре города. Заставляла себя поднять челюсть с пола, пока рассматривала красивое убранство, официантов в ливреях. Дорого и роскошно одетых женщин.
Марат знакомил меня со своими коллегами. Пробовала запомнить их имена, чтобы не упасть в грязь лицом, но людей оказалось слишком много. Я искреннее улыбалась им, гордясь своим мужем. Видя и чувствуя, что его уважают. И смотрят даже не как на равного, а на того, кто их выше. Или вскоре станет таким.
– Марат, как я рада тебя видеть, – раздался позади меня мелодичный голосок, от которого в сердце кольнуло.
Рукой, находящейся на сгибе локтя мужа, почувствовала, как на мгновение он напрягся. И расслабился. Но внутреннее чутье дало мне подсказку, как выглядит обладательница голоса, ещё до того, как я на неё посмотрела.
Длинные чёрные волосы сегодня были уложены в высокую причёску. Девушка изучала меня таким придирчивым взглядом, который может исходить лишь от соперницы. И, должна признать, что до её яркой внешности я всё же не дотягивала.
У меня не было ног от ушей, волос до жопы и сосков, проглядывающих сквозь платье и смотрящих строго на горизонт.
Яд медленно расползался внутри, отравляя меня. Убивая. За последнее время я познакомилась с множеством новых оттенков боли. Но привыкнуть к этому чувству ещё не успела.
Неужели так теперь будет всегда?
– Вика, знакомься, это моя коллега Ангелина, – представляет нас друг другу Марат.
Собрала всю волю в кулак, чтобы улыбнуться ей и её спутнику. Хотя совсем не уверена, что у меня получилось держать лицо.
Потому что я видела, каким взглядом она смотрит на Марата. Соперница не хотела или не могла это скрыть. А муж… Что ж, в выдержке ему не отказать. Он словно ничего и не замечал. Впрочем, это был его вечер, и он купался в лучах восхищения коллег и знакомых.
Кто-то из присутствующих подошёл к супругу, шепнув что-то на ухо.
– Вик, мне нужно отойти, босс хочет что-то спросить тет-а-тет, не скучай. Тут вкусные закуски. Я скоро, – чмокает в щёку и уходит, пропадая среди гостей.
Поймала себя на том, что выискиваю эту Ангелину в толпе, одновременно с этим испытывая к себе отвращение за свою ревность. Вибрации этого мерзкого чувства неприятно резонировали во мне.
Супруги коллег моего мужа подходили, пытались завести беседу. И я рассеянно им улыбалась, мыслями находясь совсем в другом месте.
– Афанасьева, ты ли это? – прозвучал над ухом знакомый со школы голос.
Обескураженно оборачиваюсь.
– Илюха? – разглядываю старинного знакомого. – Ты что, с Маратом работаешь?
Илья кривится так, будто лимон проглотил. Чёрт. Друзьями они никогда не были. Ведь за меня дрались.
– Вот ещё, не знал даже, что он тоже здесь. Мы просто в партнёрских отношениях с тем, кто устроил эту вечеринку.
– А я уж думала, вы помирились, – грустно вздыхаю, ловя себя на мысли, что почти тридцать секунд не занималась самоедством в обществе давнего друга.
– Пойдём пройдёмся, здесь же выставлены картины современных художников. Есть довольно интересные. А как это Марат оставил тебя одну? На него это не похоже, – с ядовитой интонацией замечает Илья.
– Отошёл по работе. Ты лучше расскажи, как у тебя дела. Женился? Выглядишь отлично, так возмужал. Сколько лет мы не виделись? Лет десять?
– Одиннадцать, Афанасьева, – с мягкой улыбкой уточняет товарищ.
– Так я ведь не Афанасьева давно, а Строева, – поправляю его.
– Да знаю. Просто всегда считал, что моя фамилия тебе подходит больше.
Пока разглядывали картины, я всё время оборачивалась. Ища глазами Марата. Вдруг он меня потерял? И почему-то продолжала переживать, что он увидит в моём обществе Илью.
– Слушай, а в том зале, кажется, выставлены скульптуры. Довольно одиозные. Хочешь взглянуть?
И не дожидаясь моего ответа, Илья проводит меня в следующий зал. Людей там почти не было.
Точнее. Лишь двое. Страстно целующиеся мужчина и женщина.
Не узнать их было невозможно.
Я попятилась. Упала бы, не будь рядом Ильи. Мне вдруг захотелось сбежать. Оказаться отсюда как можно дальше.
И забыть эту сцену. Но мозг, как назло, запечатлел каждую деталь.
Нет. Марата никто насильно не целовал. Он обнимал её. Я видела его руку на её заднице вполне отчётливо.
– Вика, подожди, не беги ты так, – слышу голос Ильи.
Но у меня мир рушится под ногами. Я иду и ощущаю, как земля уходит из-под ног, как пласты под ней сдвигаются. Как при землетрясении.
И меня раздирает нечеловеческая боль. Непереносимая и мучительная. Наверное, нечто похожее испытывает зверь, попавший в капкан. И единственный выход, чтобы не умереть, это отгрызть себе лапу. И сбежать.
Вот и мне показалось, что для того, чтобы выжить, я должна отгрызть часть себя. Ту часть жизни, без которой себя не представляла. Свою вторую половину.
Глава 5
– Вика, давно этот ублюдок тебе изменяет? – всё же догоняет меня знакомый.
Хватая за руку, останавливает. И я, ничего не соображая, смотрю на него, с трудом понимая, кто он и почему сейчас рядом.
– Вика, – повторяет моё имя.
Мы стоим посреди коридора. Направо пойду. Вернусь в зал с гостями, музыкой и алкоголем.
Налево уже сходил мой муж.
Как я смогу смотреть ему в глаза? Находиться с ним рядом. Вдыхать запах чужих женских духов на его рубашке. Вновь задумываюсь, замечала ли я раньше, что от него теперь иначе пахнет? Или моё сознание просто не желало принимать, что мне изменяют…
– Да куда ты идёшь? – снова этот назойливый голос.
До меня вдруг доходит, что Илья никуда не уйдёт. Как бродячий пёс, прицепившийся к прохожему в ожидании подачки.
– Оставь меня одну, – слышу свой голос. Незнакомый и чужой.
– В таком состоянии? Это плохая идея.
Смотрит вроде искренне.
Нахожу опору в виде холодной стены и медленно сползаю по ней на пол.
Марат не просто изменил мне. Он забрал мою жизнь. И все до одной мои мечты. Не представляю, куда теперь идти. Где спрятаться и зализать кровоточащие раны.
Но точно понимаю, что не смогу вернуться в общество людей и делать вид, что всё в порядке. Потому что ни черта не в порядке.
– Можешь отвезти меня отсюда в какой-нибудь отель? – тру виски.
На миг в голову пришла идея увидеть Марата и высказать ему всё, что я о нём думаю. Но тут же её отмела. Это было бы крайне унизительно. Стать жертвой, обиженно смотреть на него, пренебрежительно – на его любовницу.
– У меня есть свободная квартира. – Илья показывает руками жест «сдаюсь», когда я поднимаю на него возмущённый взгляд. – Не подумай ничего плохого. Я там не живу. Сдаю. Но сейчас она пустует. Можешь пока пожить там, если есть желание.
Хочется сказать что-то колючее. Пренебрежительное. Но прикусываю кончик языка.
Чего греха таить, моя зарплата не позволяет мне снять приличный номер в отеле дольше, чем на один день. А деньги мне сейчас не помешают.
– Хорошо, – выдыхаю.
– Только тут выход один, – смущаясь, поясняет Илья.
Чёрт.
Если Марат закончил свои важные дела с важными людьми, мы можем пересечься. Но сейчас я просто этого не выдержу…
Но всё же, преодолевая себя, поднимаюсь.
– Пойдём.
Марата среди гостей не было. Сердце снова сжалось. В последней предсмертной конвульсии. Значит, они всё ещё там.
Трахаются?
Он трогает её так же, как меня? Знает, как доставить ей удовольствие? Целует её… Беспощадное воображение подкидывало картинки их близости. Словно желая добить меня.
И мне хотелось вывернуться наизнанку. Вылезти из собственной кожи. И просто перестать существовать. Расщепиться на атомы. Лишь бы не испытывать эту боль.
Можно ли простить измену?
Возможно. Но я не представляла как. Я так его любила… Дышала им. Я просто не смогу согласиться на меньшее.
Ведь получается, что наши чувства не были взаимными. Разве, любя меня так же сильно, как я его, смог бы он подумать о другой?
Простить сейчас значит смириться с весьма печальной участью. И ждать его вечерами от любовницы, делить его с другой. Или другими. Пока ему удобно приходить домой. Ко мне. Мудрой женщине.
Не заметила, как оказалась в машине Ильи. Здесь всё пахло иначе. Не моим мужчиной. Чужим. Мне даже сидеть в ней было некомфортно. Маетно.
Телефон в сумочке завибрировал. Седьмое чувство подсказывало, что меня ищет Марат.
Дрожащими руками достала сотовый. «Муж», – высветилось на экране.
Прикрыла глаза, откидывая голову назад.
Телефон звонил и звонил.
Посыпались СМС-сообщения. Они всплывали на экране одно за другим.
«Вика?»
«Вика, куда ты ушла?»
Силой воли заставила себя выключить телефон. От этих сообщений лишь больнее.
Потому что, когда читала их, мне казалось, что ещё не всё потеряно. Что я могу вернуться туда. Улыбнуться и притвориться, что ничего не видела. Проглотить свою боль. И жить дальше, как жила.
Но разумная часть меня подсказывала, что как раньше уже не будет никогда.
Сердце рвалось из груди и болело. Мне хотелось добраться до него ногтями. Выцарапать из собственной плоти и выбросить на обочину. Лишь бы не испытывать этих эмоций.
Высоко в небе вечер освещал диск луны.
Такая круглая. Хоть вой, как волк.
К своей чести, Илья молчал. Больше не задавал вопросов. Должно быть, чуял, что могу послать. И я с трудом дождалась момента, когда он оставил меня одну в своей квартире. Бубня что-то про халат и одежду.
А я просто молча закрыла за ним дверь и заревела. Завыла. Кусала собственную руку, чтобы не так истошно кричать. И скулила. Как сбитая машиной собака, ждущая щенков, которой колёсами перемололо все кости. Потому что Марат поступил со мной именно так.
А когда слёзы закончились, лежала на пыльном полу. В красивом вечернем платье. И смотрела на луну.
И как жить дальше без Марата?
Не заметила, как прошла ночь и наступил рассвет. Собрала себя по кусочкам. Умылась.
Ожидала, что с утра буду выглядеть кошмарно. Но почему-то отражение показывало почти обыденную картинку. Словно моя жизнь и не была разрушенной.
Потёрла лицо, пробуя сообразить, как быть дальше.
Смысла прятаться от Марата не видела. Надо возвращаться домой. Собрать вещи.
От одной мысли о разговоре с мужем внутри так пекло, словно дым глотала.
Включила телефон, стараясь игнорировать сообщения от мужа. И вызвала такси.
Не знаю, откуда взялась эта пустота. Будто за ночь я успешно вытащила из себя все эмоции. Или они просто сгорели в огне моей боли. Но домой я возвращалась абсолютно опустошённая.
Вот знакомая улица. Подъезд. Домофон, реагирующий на мой ключ. Лифт с наскальными рисунками. Остались ли надписи в том подъезде, где мы впервые поцеловались?
Вышла из лифта и увидела перед собой Марата. Он стоял на лестничной клетке, словно знал, что сейчас я вернусь.
Только это был какой-то другой Марат. Незнакомый мне. Злой.
Глава 6
Выдохнуть не успела, как муж схватил меня за волосы и молча поволок в квартиру. Шокированная его поведением, я даже не подумала рыпнуться.
Швырнул меня за дверь так, что я проехалась по полу в коридоре до самой гостиной.
– Где. Ты. Шлялась.
Вопрос как утверждение.
Поднимаю ресницы. Белки его глаз красные. Воспалённые.
На лице читается отвращение, смешанное с презрением.
И я только сейчас начинаю понимать причину столь бурной реакции.
Я ведь ушла с вечеринки на глазах его коллег с другим мужчиной. Действительно, нехорошо получилось.
А внутри меня льдинка.
– Ну чего молчишь? – Марат в тех же брюках, в которых был на вечеринке, опускается передо мной на корточки. И мне на мгновение становится страшно.
Вдруг он меня ударит. Я ведь беременна. Сердце в груди так быстро бьётся, что я ощущаю его горлом.
– С кем ты была, Вика? – Муж стискивает мой подбородок, больно впиваясь пальцами в щёки.
– Отпусти, Марат, – пытаюсь вывернуться, но он лишь сильнее прижимает меня к задней спинке дивана.
– Куда тебя отпустить, Вика? На чужой хуй? – рычит, скаля белые зубы. – Столько лет тебя знаю. Не думал, что ты, оказывается, блядь.
Я вижу, как раздуваются его ноздри. Как он с силой втягивает в себя воздух. Ощущаю, как от ненависти, направленной на меня, вибрирует его тело.
И вдруг ловлю себя на мысли, что мне так сладко от его боли. Что хочется питаться ей. Она приносит мне удовлетворение. Маленькое искупление за пережитые муки.
Кто там говорит, что любящие желают лишь счастья?
Стоит лишь представить, что он будет счастлив с другой, как кожа начинает гореть. Будто в кипящий котёл опустили.
– А где ты был, муж? – с трудом спрашиваю, потому что его рука мешает открывать рот.
Сводит брови, будто не возьмёт в толк, о чём я. Но постепенно до него доходит.
– Я видела тебя с другой, – выплёвываю, ощущая, как подкатывает тошнота.
Марат облизывает белые зубы и втягивает через них воздух. Виноватым он не выглядит. Наоборот, куда больше напоминает хищного зверя, учуявшего кровь.
– О чём ты? – и смотрит на меня своими холодными глазами.
В них ни смущения, ни раскаяния.
– Я видела тебя с той шалавой, что пялилась на тебя. – Всё же вырываюсь из жёстких пальцев. – Вы целовались в дальнем зале.
Не желала находиться перед ним на полу в такой уязвимой позе. С его габаритами, ему ничего бы не стоило раздавить меня.
Он никогда не поднимал на меня руку. Но сейчас я его по-настоящему боялась. Потому что таким Марата ещё не видела.
За годы знакомства я видела разные его ипостаси. Но никогда он не направлял на меня силу своей тёмной стороны. Той, что пугала меня.
Поднялась на ноги. Сняла пальто, бросая его на спинку дивана.
Хотелось принять душ. Сменить одежду. Почувствовать себя хотя бы наполовину человеком. Но вместо этого дрожащими руками налила себе воды из-под крана.
– Это ничего не значит, – ровным голосом отвечает. – У меня с ней ничего не было.
И если где-то в глубине ещё тлела надежда, то с этими словами она погасла навсегда. Слова как из учебника для изменщиков.
– И давно ты трахаешься с ней? – оборачиваюсь, чтобы взглянуть ему в глаза.
– Ты поэтому уехала с другими мужиком, решив, что у меня с ней был секс? Кто он тебе? – Пальцы Марата оказываются на моём предплечье.
Сухие, горячие.
Можно ведь признаться, что у меня с Ильёй ничего не было. Просто ему «повезло» оказаться рядом. Но с чего я должна оправдываться? Поводов, в отличие от мужа, усомниться в моей верности я до вчерашнего вечера не давала.
– А она тебе кто? – склоняю голову, желая найти горстку сожаления в его глазах.
Но вместо этого он раздражённо отводит взгляд. Будто я не вправе его допрашивать.
– Просто коллега, – морщится.
Почему-то от этих слов, так мало похожих на оправдание или раскаяние, стало только хуже.
Надо принять душ и хотя бы переодеться во что-то удобное. Потому что в этом вечернем платье я ощущала себя уязвимой. Слишком много обнажённого… Тела.
– Вот и он просто знакомый, – отвечаю в том же тоне, что и муж, направляясь в сторону ванной комнаты.
Знаю ведь его горячий нрав. Но удержать язык за зубами не получилось. Я зачем-то подкинула поленьев в огонь. Потому что немного унять мою душевную боль помогали его страдания.
Марат так швырнул меня о стену, что зубы клацнули. Может быть, мне и было больно физически, но послевкусие от его измены перекрывало абсолютно всё.
Сжал мои плечи. Да так больно, что мне показалось, он хочет разорвать мою плоть. Кожу, мышцы. Встряхнул, заставляя смотреть на себя. И я видела его пылающий взгляд. И ощущала горячее дыхание на своей щеке. От него пахнет алкоголем. И сексом.
– Ты с ним трахалась? – спрашивает сквозь зубы.
С ужасом замечаю, как Марат сжимает и разжимает пальцы. Заносит кулак. Для удара. И точно знаю, что если он использует против меня свою силу, то от моей головы останется лишь мокрое место.
Чувство самосохранения улетело куда-то в тартарары. Облегчать его муки я не собиралась.
– Тебя это больше не должно волновать. Мы разводимся.
Вздрагиваю, когда кулак почти пробивает стену рядом с моим лицом. Буквально в паре сантиметров от уха.
– Не говори глупостей, Вика. Пока я не решу тебя отпустить, ты никуда не уйдёшь.
Марат выдыхает. Отходит от меня на шаг. Встряхивает кулак. На костяшках треснула кожа. Капли крови падали на светлый ковёр. Сил он не пожалел. Смотреть на то, что стало со стеной, не хочется.
И вид у него такой, будто он охотник, решивший поиграть со своей полудохлой добычей.
– На дворе двадцать первый век, Марат. Я просто подам на развод.
– Родная, я сделаю твою жизнь невыносимой. У меня сейчас достаточно связей, чтобы тебя уволили и больше не взяли в этом городе ни на одну приличную работу.
– Ты шутишь? – не верю собственным ушам.
Парень, который меня защищал с моих шестнадцати лет, теперь готов бросить меня под поезд.
– Нет, Вика. Ты либо будешь со мной, либо я превращу твою жизнь в ад.
Глава 7
От обиды к глазам подступили слёзы.
Только раньше, когда я плакала, Марат всегда меня утешал.
А сейчас?
Сжимаю зубы, чтобы не показать слабость. В угрозы Марата я вполне могла поверить.
– И какую жизнь ты мне предлагаешь? – Вжимаю ногти в ладони, чтобы физической болью вновь перекрыть душевную. – Ты будешь заниматься сексом с коллегой в рабочее время, а потом приходить домой и ложиться в одну постель со мной?
Внимательно слежу за выражением его лица. На нём раздражение и досада. Словно в нарисованной мной картинке нет абсолютно ничего уродливого. Но для меня и полотна Босха выглядят привлекательней.
Оказывается, когда я говорила в ЗАГСе «да», то соглашалась на роль покорной жены, которая всё понимает.
– Вика, – холодно продолжает муж, глядя на меня убийственным взглядом, – ещё раз спрашиваю. С кем ты ушла?
Вдруг поняла, что для мужчины, которого я любила большую часть жизни, его измена не равна моей. Ведь он мужчина. А мужчины могут заниматься сексом не включая сердце. В отличие от женщин. Очень удобное оправдание этого гнусного поступка.
Мои чувства, моя боль, мои переживания – не равны его. Да и боль ли, или всего лишь задетое эго. Что посмели тронуть то, что он считает своим?
А я какой-то придаток к нему. Но никак не самостоятельная личность.
Льдинка в груди холодит. И мне становится всё равно, что со мной будет дальше. Ведь как раньше уже никогда не станет. Мои розовые очки навсегда сломаны.
– С Ильёй Котовым, – произношу имя нашего общего знакомого, у которого Марат меня отбил во времена нашей юности.
Муж меняется в лице. Словно мой ответ – признание измены. Ни больше ни меньше.
– Я его урою, если он тебя касался, – шипит сквозь зубы, с силой сжимая мою руку, – ему не жить.
Стряхиваю с себя его ладонь. Впрочем, муж и так отступает. Отрешённо наблюдаю, как он достаёт из шкафа бутылку виски. Замечаю, как от переполнявшей его ненависти подрагивают его пальцы. Как напрягаются стальные мышцы под рубашкой.
Такой родной человек. И такой чужой.
– Иди умойся, – раздаётся сухой приказ. Нутром чую, что смотреть на меня он больше не желает. И говорить – тоже.
На мгновение становится страшно. Что задумал Марат?
Украдкой стираю с щеки слезу.
После бессонной ночи дико хочется спать. Горячий душ размаривает ещё сильнее. И я, завернувшись в халат, ложусь в кровать. Она хранит воспоминания о нашей с мужем любви.
В этой квартире каждая деталь напоминала мне о нас. О тех нас, что существовали ещё в начале недели. По крайней мере в моей голове.
Слёзы обрушились волной. Вжала лицо в подушку, чтобы приглушить рвавшуюся наружу боль. Но она всё равно прорывалась животным воем.
Уснула, провалившись в сон.
Вылезла из него, как из пещеры. Тёмной, неуютной. Страшной.
Короткий световой день уже подходил к концу. Судя по тишине, Марат куда-то ушёл.
Зализывать раны у любовницы? От этой мысли к горлу подкатила тошнота. И я, придерживая рукой рот, побежала в ванную комнату. В желудке ничего сложнее вчерашнего канапе не нашлось. Но и оно нашло свою кончину в сливе унитаза.
Привалилась спиной к холодному кафелю.
Как же я со всем справлюсь?
Марат не оставил никакой весточки. Раньше я всегда знала, куда он ушёл. Или считала так. А теперь всё стало таким неопределённым, как и вся моя будущая жизнь.
Проверила свой депозитный счёт. У меня имелись кое-какие сбережения. Впрочем, честно говоря, они образовались лишь потому, что все траты нёс Марат. А мою скромную зарплату искусствоведа я тратила на всякие мелочи.
Но плохо не это. Плохо то, что идти мне было некуда.
Таких, как я, называли раньше трудными подростками. Потому что не раз сбегала из дома. Но мало кто понимает, как порой невыносимо жить в одной квартире с собственной роднёй. И возвращаться в отчий дом я была не готова. Одна мысль об этом вызывала во мне жуткий страх.
И Марату отлично известно, что мне не за чью спину спрятаться.
Пыталась заставить себя достать чемодан, чтобы покидать в него одежду. Но ничего не получалось. В руках словно не осталось сил.
Маялась, ходила по квартире, ища пятый угол, пытаясь собрать себя по кусочкам. Понять, где смогу найти приют на первое время. Но дельных мыслей не приходило.
Надо всё же обсудить с Маратом будущее. У нас ведь будет общий ребенок. Что бы между нами ни случилось, а малыш должен знать отца.
И, может быть, мы даже сумеем найти какой-то выход из этого тупика. Хотя я себе этого не представляла. Вообще не представляла, как мы сможем общаться с Маратом. Как знакомые, но больше не как муж с женой.
Подобные размышления ничего кроме боли не приносили.
Вздрогнула, когда раздался дверной звонок.
Марат бы воспользовался ключами. Его мать…
Но, когда я распахнула дверь, за порогом увидела уже знакомую девушку.
Любовница Марата стояла передо мной. Холёная, одетая с иголочки. В коротенькой шубке и кожаных брюках. Словно желая показать мне, почему мой муж предпочёл меня ей.
Просто коллега. Как назвал её Марат.
А что он ей говорил про меня? Что не спит со мной и не любит? А любит только её?
Или какие фразочки обычно говорят мужчины, изменяющие своим женам.
– Вы, – единственное, что я смогла вымолвить.
Ангелина медленно смерила меня взглядом. Вновь. Будто всё никак не могла взять в толк, почему такой мужчина, как Марат, выбрал меня.
– Нам нужно поговорить, – нагло заявляет.
Где-то в мозгу всплывает избитая фраза. Которую мог бы шептать мне чёрт, сидя на правом плече.
Ты должна бороться за свою любовь. Ты ведь не видела самого секса. Может, Марат не врёт и дальше поцелуев не зашло?
И я почти уверена, что, согласись я простить Марата, он бы всё же остался со мной.
– Нет, – качаю головой, – уходите.
– Ты должна кое-что знать. Я беременна от Марата. И я ради него готова на всё. А ты? Что ты можешь дать ему? Раз до сих пор не смогла подарить ребёнка.
Глава 8
Вопрос как удар. Открыла рот, словно выброшенная на берег рыба. И ничего не смогла ответить. Даже дышать не могла.
Моя психика не была готова к подобному открытию. Потому что та маленькая крупинка надежды на то, что всё будет как раньше, всё же не желала исчезать. До этой секунды.
Каждый раз, когда я нащупывала дно, снизу кто-то начинал стучаться. А мне казалось, ниже падать уже невозможно.
Втайне я воображала, как Марат упал бы на колени и просил прощения. Уговаривал меня вернуться. А я, гордо вздёрнув подбородок, простила бы его. Не сразу, конечно.
Но, видимо, я просто не осознавала весь масштаб катастрофы. Он не просто с ней целовался. Или трахался. У них была связь.
И от этого открытия я вдруг ощутила себя испачканной. Грязной. Будто Марат меня окунул в лужу рядом с помойкой.
– Почему Марату не задаешь эти вопросы? – Голос предательски дрожит, но я где-то нахожу в себе силы улыбнуться, хотя меня всю трясёт от волнения, и я боюсь, что это заметно моей сопернице.
Пробую захлопнуть дверь, но девушка успевает просунуть нос своего сапожка в проём и схватиться за край двери.
– Он жалеет тебя, ты разве не понимаешь? А дальше будет только хуже. Ты даже не представляешь, каких высот он может достичь. И такой серой мышке не место рядом с ним, – объясняет мне с презрительной улыбочкой.
А ещё благодаря своему дражайшему супругу всякая шваль решила, что меня можно унижать.
Из моего рта рвались самые грязные выражения. Всё, что я думаю про её лёгкое поведение. Про её манеру вызывающе одеваться. Размалёванное лицо и резкий запах духов.
А ещё мне хочется схватить её за космы и оттаскать как следует. Стереть с её симпатичного личика своими полами её яркий макияж и бесстыжую усмешку.
– Если любишь объедки, можешь забирать моего мужа, – отвечаю и, воспользовавшись её растерянностью, захлопываю дверь.
С лица сползает маска спокойствия, слёзы застилают глаза и мешают дышать. Захлёбываюсь ими, задыхаюсь.
Известие о том, что у Марата будет ребёнок от любовницы, раздавило меня. Бетонная плита не справилась бы лучше.
Возникло острое желание больше никогда не видеть Строева. Не представляла, как смогу находиться с ним в одном помещении. Как с ним можно о чём-то говорить, если, выходит, каждое его слово – ложь. Грязная и подлая.
Пыталась сообразить, у кого из подруг можно остановиться на пару дней. Но у всех них своя личная жизнь, я и не хотела им докучать. Впрочем, вру. Мне просто было тошно рассказывать позорную историю своей жизни людям, в глазах которых мой муж выглядел идеально.
– Марья Владимировна, – глотая слёзы, набираю номер своей коллеги по музею. Взрослой женщины без мужа и детей, с которой мы были в приятельских отношениях. – Скажите, нельзя ли у вас остановиться? У меня форс-мажор.
– Конечно, Вика, – раздаётся её обеспокоенный голос. – Приходи.
Покидала в чемодан документы и вещи, которые могут пригодиться на первое время. Жутко переживая, что увижу Марата, торопливо спустилась на первый этаж. Потому что встреча с ним обернулась бы для меня кошмаром.
Но, похоже, хотя бы в чём-то мне везёт. Я заметила автомобиль мужа уже после того, как села в такси. Припала к окну, наблюдая за Маратом с безопасного расстояния.
Судя по порывистым движениям, он был злой как чёрт. Впрочем, не злее меня.
С трудом заставила себя отвернуться от окна.
К дому коллеги добралась совершенно размазанная. Я была дико благодарна её жизненному опыту за то, что не стала меня ни о чём расспрашивать. Жаль, моя мама не способна оказать мне похожую поддержку. Правда, ей не до меня. Она вновь устраивает свою личную жизнь с пятым мужем.
Телефон разрывался от звонков Марата. А я не могла взять в толк, чего он от меня хочет. После всех новостей, обрушившихся на мою голову, не представляла, зачем он ищет общения со мной.
«Возьми трубку».
Всего два слова, но, даже читая сообщение, я ощущала на себе волну злости, исходящую от них.
Зачем-то ответила на очередной звонок.
На короткое мгновение в трубке возникла тишина. Словно Марат сам не верил, что я отвечу.
– Вика, – услышала, как он тяжело и устало выдохнул. Тем же тоном раньше он рассказывал, что много работы и ему нужно задержаться. – Ты хочешь, чтобы я за тобой бегал? Прекрати эти игры.
– Игры? – переспрашиваю и трусь лбом о холодную стену. Потому что мне кажется, внутри меня всё горит от непрекращающейся агонии. Единственное, из-за чего я переживала, – это ребёнок под сердцем.
– Игры, – огрызаясь, повторяет, – в результате ты всё равно вернёшься домой. Прекрати убегать, тебе не шестнадцать лет.
Точно. Кому, как не Марату, знать, что я делала в шестнадцать.
– Не вернусь, – тихо отвечаю, стирая слезу с щеки. – Как прежде уже не будет.
– Если рассчитываешь, что Илья тебя пригреет после меня, то брось эту идею, в ближайшее время ему куда интереснее общаться с медсёстрами, – холодно сообщает.
И от его тона и слов у меня брови на лоб полезли.
– Марат, ты что-то ему сделал?
Думала, времена, когда Марат участвовал в драках, остались далеко в нашей юности. Особенно если учитывать, что любая оплошность может негативно сказаться на его карьере.
– Переживаешь за любовничка? – раздаётся колючий вопрос. – Давно ты с ним поддерживаешь связь?
– Так мы теперь квиты? – не удерживаюсь от шпильки, которую хочется засунуть как можно глубже ему под рёбра.
И на том конце провода слышу приглушённое рычание.
– Была бы рядом, я бы тебя удушил. Клянусь, как представлю, что он тебя лапает, все внутренности скручивает.
Интересно, какой у них вышел разговор, раз Илья не сообщил, что между нами ничего не было? И почему…
Я уже не понимала, что испытывает мой муж. Это ревность или какие-то её отголоски. Просто собственнические инстинкты. Как к вещи, которой давно не пользуешься, но рука не поднимается выбросить.
– Марат, мы разводимся. Я не смогу тебя простить. Впрочем, ты не просил извинений. Но я так не могу. Прости.
Выдаю на одном дыхании. И надо было бы бросить трубку. Но я не решаюсь. Почему-то хочу услышать, что он может мне ответить.
– Можешь даже не мечтать, Вика.
– Не нужно больше грозить адом. Я и так в аду.
– Посмотрим.
Глава 9
Учитывая тонкие стены панельного дома, не сомневалась, что коллега расслышала каждое слово. Было жутко неловко, но смысла делать хорошую мину при плохой игре я не видела.
– Марья Владимировна, мне очень стыдно, – стоя в дверном проходе кухни, смущённо оправдываюсь.
Всё же никто не хочет слышать в собственном доме ругань.
– Ах, не выдумывай, – машет рукой, – можно подумать, я молодой не была и не любила. Муж в тебя так влюблён. Приревновал, наверное, и натворил дел сгоряча?
Горько улыбаюсь, садясь на стул напротив, наблюдая, как хозяйка квартиры наливает мне чай. А я ощущаю себя круглой сиротой. Которой даже податься в трудный момент не к кому.
Потому что привыкла, что моя семья – это мой муж.
– Угу, – соглашаюсь, принимаясь размешивать чайной ложкой чаинки в чашке, пододвинутой коллегой, – изменил мне. Застала его с любовницей.
Поднимаю глаза, чтобы понять реакцию. Марья Владимировна выглядит ошарашенной, словно подобный поворот событий она никогда бы не предугадала.
– Надо же, – задумчиво произносит, сводя брови, – когда он тебя видит, мне казалось, у него весь остальной мир потухает. В жизни не подумала бы, что можно так любить и смотреть на других.
От её слов внутри вновь заработала мясорубка, перемалывая мои органы в фарш. Вроде такое простое замечание… И так больно.
Делаю глоток горячего чая, чтобы смыть ком в горле.
– Я тоже. Если бы собственными глазами не видела, как они целуются.
На кухне повисает молчание. Минута памяти по моей с Маратом любви.
– Только целуются? – уточняет коллега, смотря на меня с лёгким прищуром. Будто тем самым намекая, какая это ерунда и я раздуваю из мухи слона.
На мгновение ловлю себя на мысли, что, возможно, отчасти это и так. Если посмотреть на ситуацию с разных сторон.
Что я, собственно, видела? Как он её лапает, целует…
А её сообщение о беременности? Она могла бы и выдумать. Судя по всему, её ничего не остановит на пути к цели.
Совсем запуталась. Не понимала, где начало, а где конец этого клубка. И как его размотать.
Только вот Марат мне совсем не помогал. Да и я его не узнавала.
Будь он чист, вёл бы себя по-другому.
– Как планируешь поступить? – раздаётся аккуратный вопрос, словно она задаёт его с опаской, сто раз подумав, стоит ли залезать в душу.
Судорожно вздыхаю.
– Не вижу иного выхода, кроме развода, – отвечаю и сама не понимаю, готова ли я так далеко пойти.
Впрочем, ответ прост.
Правда всё равно выйдет наружу. И рано или поздно я точно узнаю, была ли это всего лишь интрижка или полноценное предательство. Настоящая ли беременность или жестокий обман.
Проговорили с коллегой до ночи. Я слушала её жизненные истории. Логично было бы поведать ей, как мы с Маратом познакомились. Но я не представляла, сколько должно пройти времени, чтобы боль утихла достаточно и я вновь могла доставать эти воспоминания из памяти.
Вновь проревела в подушку, кусая её края, чтобы всхлипы не донеслись до спальни коллеги. И уснула, окончательно обессилев.
Марат больше не пытался выйти на связь, не интересовался, где я остановилась. А я не понимала, как воспринимать это молчание. Как подарок или наказание.
Облегчение не приходило.
В понедельник после обеда директор музея, где я работала, вызвала меня в кабинет. Скромная работа искусствоведа. Скромная зарплата. Болото, из которого я никак не могла вырваться, чтобы получить новый виток развития. Некомфортная зона комфорта.
Зинаида Аркадьевна, увидев меня, приспустила свои очки в роговой оправе на нос, следя цепким взглядом, как я занимаю свободное кресло. Меня всегда преследовало ощущение, что она меня недолюбливает. Но в этот момент чувство было максимально острым.
Может, я накручиваю себя?
– Вика, вы сегодня опоздали, – делает замечание, заставляя меня поёжиться от холодного тона.
– Да, плохо себя чувствовала.
– Знаете, Виктория, я давно замечаю, что вы не вовлечены в процесс. А здесь, в нашем музее, работают люди, преданные профессии.
Она продолжала что-то пафосно рассказывать дальше, но её слова потеряли для меня всякое значение.
Потому что я поняла, к чему она ведёт этот монолог и чем всё закончится.
В памяти отчётливо всплыли угрозы Марата.
«У меня сейчас достаточно связей, чтобы тебя уволили и больше не взяли в этом городе ни на одну приличную работу».
Но я и представить не могла, что он приведёт их в исполнение. Неужели он способен на подобную низость?
– Вы же понимаете, что лучше написать заявление по собственному желанию. Всё же увольнение по статье не украсит вашу трудовую книжку. Расчёт получите в бухгалтерии, – донеслись до меня последние слова.
Можно, конечно, сообщить, что по закону никто не вправе меня увольнять. Кинуть ей в лицо УЗИ, которое я носила в сумочке. Чтобы показать Марату.
Но остановила сама себя. Мне было важно понять, как далеко может зайти мой дражайший супруг.
Посмотрела ещё раз на директора. Она сидела передо мной, такая важная, раздутая от ощущения своей безграничной власти в рамках одного музея. Жутко напоминая некрасивую рыбу-фугу. И такую же ядовитую.
Вышла из её кабинета на ватных ногах, столкнувшись лицом к лицу с Марьей. После ночи откровений мы решили, что, несмотря на значительную разницу в возрасте, можем перейти на более неформальное общение.
– Вика, что случилось?
– Меня уволили, – произношу, сама не веря собственным словам. – И, судя по всему, Мегера Аркадьевна ждала этого часа все пять лет, что я здесь работаю.
– Вот гадюка, – в сердцах произнесла коллега, – не переживай. Что-нибудь да придумаем. В конце концов, зарплаты здесь смешные. Найдёшь место получше.
Неуверенно кивнула. Если Марат так оперативно договорился о моём увольнении, то насколько легко у него получится и дальше вставлять мне палки в колеса?
Собрав свои пожитки в коробку, вышла из здания.
Строев стоял около своей машины, опершись о дверцу и скрестив руки на груди.
С утра от слёз я выглядела больше похожей на предводителя татаро-монгольского ига. Но попозже лицо пришло в норму. И лишь воспалённые глаза немного выдавали моё разбитое состояние.
Показывать мужу, насколько мне паршиво, не хотелось.
Марат осмотрел меня медленным взглядом. Будто за полтора дня, проведённые в разлуке, он забыл, как я выгляжу.
На красивом лице ни одной эмоции.
– Садись в машину. Мы едем домой, – приказывает холодным тоном, не терпящим пререканий.
Глава 10
Краем сознания отмечаю, как хорош мой муж. Пока ещё муж.
Высоченный. Такой красивый, что мимо проходящие студентки, хихикая, сворачивали в его сторону шеи.
Красивый муж – чужой муж?
Только вот я не ожидала, что моего мужа может увести другая, как глупого телка.
– Домой? – переспрашиваю, удивлённо поднимая брови. – А ты разве в него ещё не привёл свою новую пассию? Она, кстати, приходила в гости. Наверное, пыталась разведать обстановку. Приглядеть в нашу гостиную новые шторы.
Не знаю, на какую реакцию рассчитывала, выкладывая правду. Может быть, на удивление или шок. Но на лице супруга лишь раздражение.
– Я всё объясню, Вика, – цедит сквозь зубы. – Садись в машину. Давай поговорим.
Не дождавшись моего решения, Марат забирает из моих рук коробку и засовывает в багажник.
– Забирайся в машину, – поравнявшись со мной, повторяет Марат, открывая за моей спиной дверь, чтобы я заняла пассажирское кресло.
Но ради чего? Ради лапши на свои уши?
И всё же мне хотелось услышать его вер