Вчера, сегодня и всегда. Избранные стихи и проза
Стихотворения разных лет
Мои стихи естественны, как сны,
Что матерью – Природой рождены.
В них есть простор лирическому чувству
И мало места «чистому искусству».
В них страсть и жизнь, и вся душа моя.
В них я от "А" до главной буквы "Я".
Мои стихи – какие пустяки.
Они всего лишь средство от тоски!
Шучу, шучу! Но только между шуток
Всегда найдётся скромный промежуток.
Мечты, дороги, люди, города
С избытком помещаются туда,
И там кипят в котле моих сомнений,
Рождая отголоски впечатлений.
Поэт
Как важно быть услышанным поэту:
Ведь он, сплетая в музыку слова,
Себя, как песню предлагает свету,
И песней той душа его жива.
Как жаль, что поэтическое слово
Его волшебный вкус и ясный свет,
Его напев то нежный, то суровый
Поймёт лишь тот, кто сам в душе поэт.
Но нету выше счастья для поэта,
Чем разделить с людьми свои мечты,
Услышать отклик дружбы и привета,
Собрать вниманья добрые цветы.
Редактору
Мои песни просты и бесхитростны:
Можно слушать, а можно и петь.
И ни в чьей не нуждаюсь я милости,
Никого не хочу одолеть,
Не желаю кому-то доказывать,
Что творец, литератор, поэт.
И призывы к чему-то навязывать
И нести за эпоху ответ.
Я пишу как на улицах города
Куролесит людская молва,
Как у тех, кто вчера были молоды
Поседела за жизнь голова.
Подмечаю, как юные дикторши
Надевают впервые очки,
Как субъект из безвестия вылезший,
Совершает во власти скачки.
Как морозы сменяются вёснами,
Как играет морская волна,
Как на свете, для счастия созданном,
Правит бал мировая война.
Нет, не та, что грохочет разрывами,
Разрушая селенья вконец -
Та война, что проходит незримая
В тайниках человечьих сердец.
Недосуг мне следить за новинками,
Потакая ревнителям слов,
Ведь поэма – не книжка с картинками -
Сгусток жизни из яви и снов.
Не из тех я, укрывшихся в гавани
Громких слов и формальных затей,
Облекающих в пышные саваны
Своих мёртворождённых детей.
Разбушевалась матушка-Земля
Разбушевалась матушка-Земля.
Всё явственнее древние угрозы.
Неужто майя сбудутся прогнозы -
завалит пепел мирные поля?
Очнулись после спячки вековой -
заговорили старые вулканы.
И вольные, безмерной силой пьяны,
явили миру страшный норов свой!
Неужто голубая гладь озёр
исчезнет под отравленной коростой,
а Мать-Земля в своих потугах, грозно
подземный ад исторгнет на простор?
Неужто величавый океан,
романтикой пленявший мореходов -
свидетель их открытий и походов,
швырнёт на сушу дикий ураган?
Неужто всё живое, толща вод
поглотит, затопив леса и горы,
и гневно сокрушив последний город,
взорвёт, смешавшись с лавой, небосвод?
Неужто мир погибнет навсегда?
Живая мысль и гениев творенья
исчезнут в чреве светопреставленья
и больше не восстанут никогда?
О нет и нет! Вселенная жива!
И мысль свою она убить бессильна!
Бескрайний космос, разумом обильный,
блюдёт свои законные права.
Он жизнь не истребляет до нуля.
Ничто не исчезает безвозвратно.
Была и возродится многократно
прекрасней нашей новая Земля!
А память об исчезнувших мирах
хранится Божьим разумом вселенной
и остаётся вечной и нетленной.
Бессмертна мысль, всё остальное – прах…
Какое это счастье – просто жить.
Поднявшись рано, сбегав и вернувшись,
Клубком свернувшись, безрассудно быть.
Ещё не окончательно проснувшись!
И потянуться, глянуть в потолок,
Легко плывущий в неокрепшем свете.
И твёрдо знать – ещё не вышел срок
И ты увидишь солнце на рассвете.
Ковёр и книги, скромный интерьер,
Компьютер, лампа, стол – уже не мало!
Поэт и, почему-то инженер
Вам улыбнулся из под одеяла.
А потолок светлеет, как экран.
И целый век мгновенье будет длиться,
Когда воспоминаний океан
Там наведёт родных и близких лица.
Какое это счастье – просто жить!
И всякий раз, корабль опять снимая с мели,
Хотеть чего-то, и куда-то плыть,
И верить, что плывёшь к заветной цели!
На речке, у воды…
На речке, у воды, на солнечной поляне
я пью небесный свет
на лучшей из планет.
Деревья и цветы везде, куда не глянешь…
Милее мира нет!
Лежу я на траве, былинкой неприметной -
один среди земли.
В выси, как корабли,
проходят облака и тихо, и бесследно
скрываются вдали.
На свете тишина, как будто всё живое
уснуло навсегда.
И больше никогда
ничто не возмутит священного покоя.
Прозрачная вода
сомненья и печаль – всё унесёт с собою.
И в светлой тишине,
у вечности на дне
пойму я и почувствую иное,
сошедшее ко мне:
Нет, не былинка я, а часть живой вселенной
и детище её!
Сознание моё
в бескрайнем космосе останется нетленным.
Конечно бытиё.
На речке, у воды, на солнечной поляне
я пью небесный свет
на лучшей из планет…
Моему портрету
Передо мной портрет на беленой стене.
Лицо на нём знакомое до боли.
Черты напоминают обо мне.
Том молодом, и пуд не съевшем соли.
Что предстоит ему на жизненном пути?
Изведать предстоит какие беды?
И сможет ли он до меня дойти
Сквозь горести земные и победы?
Он полон там своих несбыточных надежд.
И в будущее смотрит так упрямо.
А путь его на избранный рубеж
Идёт во тьме, через холмы да ямы.
Но он дошёл сюда, пробился он ко мне.
Отсюда вместе пустимся мы далее.
В душе единой двинем по весне,
И примут нас неведомые дали.
По жизни нашей мы пройдём одним путём.
И отдадим мечте всей жизни силы.
Сегодня я и юность – два в одном,
Теперь мы неразлучны до могилы!
Мы рождены
Рождённые в года глухие,
Пути не помнят своего.
Мы – дети страшных лет России -
Забыть не в силах ничего.
Александр Блок (З.Н.Гиппиус)
Мы рождены в лихие годы.
Мы помним каждый день из них.
Победы, горе и невзгоды
несём, как крест, в сердцах своих.
Россия! То была Россия?
Тогда другой слыла она.
Её, сквозь облики иные,
Россией сделала война.
И от врага с извечной силой
она в те страшные года
поля родные защитила
и устояла, как всегда.
А майским днём, под небом синим,
развеяв жуть кровавой тьмы,
детьми любимыми России
себя почувствовали мы.
Но снова мрак весне на смену.
В сердцах неверие и страх.
И сёк нас ветер переменный,
позёмкой залепив уста.
А мы живём в такое время,
когда дорогой перемен,
России молодое племя
вздымает Родину с колен.
Нет, не увидеть мне России
в расцвете сил на склоне лет.
Идут над ней дожди косые.
Сквозь них надежды брезжит свет…
Стишки
Надоела мне эта политика,
бесконечный еврейский вопрос,
оптимисты, унылые нытики
И проблем невозделанных воз.
Нет на свете ничего милее,
нет сильней лекарства от тоски,
чем квартирка, где всего теплее
с жёнушкой, пекущей пирожки.
Радость бытия
(Экспромт утром на балконе)
Ты жив, мой друг! И радуйся, живи!
Эритроцит гудит в твоей крови,
Желудок варит, как большая печка
И не спеша работает сердечко!
А на балконе утром благодать!
Балкон обшарпан, но цветы и кофе!
Природе нужно должное воздать -
В ней небосвод и чёрный котик Тофик!
На синем небе облачко одно
Запуталось в кудрявости берёзы.
Напротив, в доме – хмурое окно.
А что за ним? Возможно боль и слёзы?
Какой подарок этот тёплый день!
Какое море солнечного света!
Ты кожей принимаешь светотень
Лесов и парков середины лета.
И раскалённый, среди бела дня
Ты жажду тела свежим пивом глушишь,
Жару и солнце весело кляня,
Отводишь душу под прохладным душем.
А вечерами в доме благодать:
Твой быт нехитрый с мебелью простецкой.
Как славно, ты долги успел отдать,
И что-то снова выдумал Жванецкий,
И мягкость кресла ощущает зад,
И чай вечерний дивно ароматен.
Твоей подруги верной добрый взгляд
Тебе, мой друг, по-прежнему приятен!
Живи, мой друг! И радуйся, живи!
Эритроцит гудит ещё в крови…
Любимой
(Э.Р.)
Жизнь с нами делает, что может:
То в холод бросит нас, то в жар,
То наводненье, то пожар,
То приголубит, то встревожит
И всё идёт своим путём.
Она проходит – мы идём.
Она метёт десятилетья,
А мы часами мерим путь,
И, может быть, когда-нибудь
Вдруг оглянувшись на столетье,
Мы главный смысл её поймём,
На миг прозреем и… уйдём.
Но, к счастью, (так идёт от века):
Среди житейской суеты
Подчас сбываются мечты
И мы встречаем человека,
C которым радость входит в дом,
И смысл, и счастье в нём одном.
Со мной такое получилось.
И благодарен я судьбе
За путь, проложенный к тебе,
За всё, что с нами приключилось
За радость встреч, печаль разлук,
Сиянье глаз и трепет рук,
За все мечты и ожиданья,
В которых каждый божий час
Мы вечно думаем о нас
И жаждем нового свиданья.
За ту надежду, что всегда
Нам путеводная звезда…
Судьба
Порою в жизни так случается,
Что люди встретясь не прощаются,
А если жизнью разлучаются -
Резон судьбы суров и крут!
Они, как только лишь расстанутся,
Как полюса друг к другу тянутся,
Змеёй-разлукой не обманутся -
Грустят, надеются и ждут.
И он приходит обязательно
Тот час их встречи замечательный,
Тот миг счастливый, миг сиятельный,
Когда сбывается мечта.
Пути их вновь пересекаются,
Сердца влюблённые сливаются
И жизнь их снова начинается
С любви и… чистого листа.
Летний вечер
Тёплый тихий, вечер.
Летний день угас.
Долгожданной встречи
наступает час.
Зашептались ивы
в парке над ручьём -
плещет говорливый
ивам о своём,
серебристоструйный
в тишине ночной
арфой многострунной
спорит с тишиной.
И встаёт над парком
полная луна.
Призрачным, неярким
видит мир она.
Сонный посвист птичий.
Аромат цветов.
Странные обличья
сумрачных кустов.
Ветерок приветный.
Тихий лунный свет.
У скамьи заветной
светлый силуэт.
И глаза любимой,
нежные черты…
Миг неповторимый
сбывшейся мечты!
В какую даль?..
В какую даль, какого черта
Судьба зовёт меня опять?
Какую жизнь – какого сорта
С нуля придётся начинать?
К каким морям, какого хрена
Верчу натруженный штурвал?
Войду ли в тихий порт степенно?
Найду ли смерть у чёрных скал?
На скамейке у Вилейки *
На солнечной скамейке
Сижу я у Вилейки,
У самого подножья
Горы, где три креста.
Ах, реченька Вилейка,
Меня ты пожалей-ка:
Как быстрая водица
Бегут мои года.
Зачем спешишь, Вилейка?
Уютная скамейка,
Отличная погода,
Весна берёт своё…
А там, за поворотом
Последние ворота,
Последнее плесканье,
Прыжок в небытиё.
Что хмуришься, родная?
Неужто не желаешь
Продлить мгновенье счастья,
Под солнцем засиять?
А может быть, похоже,
Ты хочешь, но не можешь
Остановить мгновенье,
Направить время вспять?
И мне пора, водица,
С тобою распроститься.
Текут неумолимо минуты и года.
Но я вернусь, Вилейка.
Я верю: и скамейка,
И солнце над рекою
Здесь ждут меня всегда.
* Журчит через весь Вильнюс быстрая милая речушка Вилейка. Впадает в Нерис. Там и кончается…
Литовский лес
Брожу по лесу я и сам себе дивлюсь:
Ведь я люблю здесь каждую былинку!
Сосна-красавица, тебе я помолюсь,
Скворцу поглажу шёлковую спинку,
Поправлю нежным ландышам наряд,
Прильну щекой к коре шершавой дуба.
И он, могучий, весело и грубо
Мне в душу двинет бодрости заряд!
Зелёные просторы неоглядны.
Сквозь кроны – золотистые лучи.
И можжевельники богаты и нарядны,
Как рыцари, поднявшие мечи.
Черничники – лесные изумруды,
В оленьих мхов седеющих ковёр
Вплели весенний радостный узор.
И замер лес, увидев это чудо!
А птицы – те совсем сошли с ума:
Звучат призывы страсти, льются трели,
В дремучей чаще шум и кутерьма,
И свист, и писк, и нежный зов свирели.
И розовые в солнечных лучах,
Сосновые стволы уходят в дали.
И тают в глубине их вертикали,
Зелёный мир, качая на плечах.
Раскинулись леса широким фронтом.
Гордятся ели силою своей.
А где-то, за далёким горизонтом,
Наступит царство моря и степей.
Я здесь, в лесах. Но под наплывом лет
В моей душе не умолкает море.
И в сердце память о родном просторе
Хранится, словно юности рассвет.
Когда-нибудь к тебе вернусь я, море,
И снова загляну в твои глубины.
Мы позабудем о давнишнем споре.
Ты примешь и простишь меня, как сына.
В краю отцов, под золотом небес
Быть может, обрету покой желанный.
И в памяти негаданно-нежданно
Восстанет образ твой, литовский лес!
Весна в лесу
Сижу в лесу на пне, на солнцепёке.
Волнует сосны ветер верховой.
А здесь, на дне воздушного потока,
Царит весенний праздничный покой.
На перелески, тропки и дороги
Лёг нежной шалью теневой узор.
Холмы лесные, склоны и отроги
Заткал цветочный праздничный ковёр.
На том ковре над палою листвою
Взошли в лесу лиловые цветы.
Весь тлен зимы они собою кроют,
Скрывая смерть покровом красоты!
А там, в глуши, вдруг, словно солнце брызнет
И явит миру вечную красу:
То бабочка-лимонка – искра жизни
Приветствует меня в моём лесу.
Весна зовёт Природу к жизни новой.
И нежно зеленеет древний лес.
И в старом сердце возникают снова
Мечты и ожидания чудес.
Осень
Сосновый бор в осеннем полумраке
Покоится на ложе моховом.
Округлости холмов и таинства оврагов
В наряде бирюзово-меховом.
И вот, прорвав завесу серых туч,
Волшебник добрый из страны чудес,
Расплавил кроны сосен солнца луч,
И золотом умылся древний лес.
Какую удивительную даль
Раскрыл осенний, полусонный бор!
Стряхнули ели тёмную печаль,
Зарделся юной ёлочки убор!
Далёких рощ туманная пастель
Прошита тонко нитями берёз,
И старая таинственная ель
Роняет жемчуг запоздалых слёз.
Огромной сценой чудится простор.
Великий театр Природа создала.
Зелёный мир, воздвигнув среди гор,
Его туманной дымкой заткала.
В плаще туманов, в серебре дождей
Актриса – Осень бродит по холмам.
Она с обычной свитою своей
Свои гастроли проложила к нам.
Печать печали на её лице,
А в сердце нестихающая боль.
Актриса – Осень в золотом венце
Вершит свою трагическую роль.
В её игру включился старый лес,
Холмы, овраги, рощи и поля.
И песни Осени поднялись до небес,
И песни Осени запела вся земля.
И в этих песнях вечная тоска,
Дожди и ветры, журавлиный лёт.
И, кажется – должны пройти века,
Пока Природа снова оживёт.
Но вот опять пробил завесу туч
Волшебник добрый из страны чудес.
Расплавил кроны сосен солнца луч.
И мудро улыбнулся древний лес…
В лесу Друскининкая
Пишу стихи не для печати,
Не для любителей словес.
И полный вешней благодати,
Друскининкайский светлый лес
Моей души питает чувства,
Моё нехитрое искусство.
И мнится мне в зелёных чащах
Твой образ, сердцу дорогой.
И в мыслях восстают всё чаще
Года прожитые с тобой.
И нет на свете ближе друга,
Чем ты, любимая подруга.
В лесу, сквозь заросли густые,
Я вижу свет в краю морском,
Где мы гоняли молодые
По тёплым пляжам босиком.
И ту весну я вспоминаю,
Когда узнал тебя, родная.
Где можжевеловые кущи,
Где сосен бесконечный строй,
За белым облаком бегущим
Я чую море под горой.
Смолою пахнут там причалы.
Там наша юность пролетала.
Она, оставив в душах свет,
В них радость жизни заложила.
Мелькнула чайкою – и нет.
Что было, то давно уплыло!
Но не забыли мы с тобой
Ту чайку в море, над волной.
Под вешним солнцем розовеют
Стволы у сосен вековых,
И травы робко зеленеют
На перелесках моховых.
А мне мерещатся другие -
Степные дали голубые.
Ты помнишь, мы с тобой бродили
В краю лиманов и полей.
Мы были вместе, мы любили
И в жаркий полдень и в ненастье
В сердцах у нас кипело счастье!
С тех пор прошли десятки лет.
И здесь, в лесах Друскининкайских
Тех дней в груди моей отсвет
Горит фонариком китайским.
От гроз и ветров защищён,
Тепло и ровно светит он…
Осеннее
Я думаю о том, о сём
Не торопясь, и несерьёзно.
Суетность жизни не причём
И цепи замыслов курьёзных.
А просто светлый летний день,
Последний, что вполне возможно.
Ведь скоро осень бросит тень,
Подкравшись к лету осторожно,
Не наступая до поры,
На парки, скверы городские
И жёлто-красные ковры
Расстелет под небесной синью.
И развернётся листопад,
Сметая летний день с арены.
И снова изумлённый взгляд
Узрит таинственные сцены
Преображения лесов,
И клин печальный птичьей стаи,
Когда, покинув летний кров,
Она в лазурных безднах тает.
И лепет удивлённых вод
Под ветром из холодных далей…
Внезапный осени приход
Сердца тревожит и печалит.
И обо всём, и ни о чём
Раздумья к осени грядущей.
Суетность жизни ни при чём -
Душа полна одним лишь сущим.
Первый снег
Лес припорошен первым лёгким снегом.
Он замер вопросительно и чутко,
Как будто удивлён зимы набегом,
Не зная, правда это или шутка.
И снег блестит на лапах старых сосен.
Белым белы дороги и тропинки.
Лишь в тёмных чащах затаилась осень:
В глуши, под сенью леса – ни снежинки.
Здесь, в полутьме, безветренно и сыро.
Хвоя да мхи пружинят под ногами.
В безмолвном мареве неведомого мира
Сгустились краски в тёмно-бурой гамме.
А вкруг поляны ёлок серебристых
Ватага юная толпится в шапках белых.
И снег лежит нетронутый и чистый,
Такой, по-детски, робкий и несмелый.
И тишина от края и до края
Накрыла лес, холмы и огороды.
Под новой снежной шалью замирая,
Встречает зиму вечная Природа.
Просто так
Живу, покуда дышится,
пишу, покуда пишется,
брожу, покуда бродится.
Всё прочее – как водится:
гуляется и любится,
рождается и губится,
теряется, находится…
Я ж говорю – как водится.
И нежности и грубости,
и умности, и глупости,
обманы и доверие,
любовь и лицемерие,
надежда и отчаянье,
и противостояние…
И на одном всё сходится:
мы все живём… как водится.
Полёт
Какая лёгкость и свобода!
В ночную даль, за облака,
Зовёт меня сама Природа
Глазами звёзд издалека.
Лечу и растворяюсь в небе,
Но знаю: нет, не небеса -
Другая быль, иная небыль
Творит со мною чудеса.
Неведом мир, сияньем полный,
И я, как будто и не я.
И все вокруг – живые волны.
Одна из них – душа моя.
И вспоминаю: чудо это
На старой, маленькой Земле
Мерцало мне во сне просветом
В сознанья сумеречной мгле.
Я знал всегда – непознаваем,
Бескраен мир, где мы живём.
Тем больше тайн, чем больше знаем,
Чем больше ведаем о нём.
И здесь, в безбрежном океане,
Я встречу души дорогих.
Сойдутся вера и желанье,
И стану я одним из них.
Не торопись ко мне, родная,
Здесь мир другой имеет вид.
Здесь время роли не играет,
И Мысль над Вечностью царит.
Когда придёшь, тебя я встречу,
И унесёмся мы с тобой
В края зазвёздные, далече,
Где ждёт заслуженный покой.
Здесь радость вечного познанья
Природы бесконечных тайн
Есть главный смысл существованья,
Который свыше людям дан.
Мы станем Разумом вселенной,
Где все, кто раньше жил в веках,
Едины в замыслах нетленных,
И держат мир в своих руках…
Но что там? Солнечный восход
Окрасил алым небосвод.
Я спал. А что же наяву?
Ура! Я здесь. Я тут живу!
Пальма
Какая пальма странная
Растёт в моём саду.
Глядит, печалью ранена,
Когда к ней не приду.
Зелёными каскадами
Струит её листва…
Чего печальной надо ей,
И чем она жива?
Быть может, садик скромный мой
На полке у окна
Так не похож на тот, иной,
Которому верна?
Быть может глиняный горшок
Ей тесен, и земля
Так не похожа на песок,
Родных её полян?
Не я ли свежею водой
С утра её пою?
Не я ли ствол её седой
Так холю и люблю?
Но, нет и нет – один ответ:
Привыкнуть не смогла
Не в радость ей чужбины свет.
Взяла и умерла…
Виртуальная любовь
Любовь ты моя, виртуальная,
незримая, паранормальная.
Ты родом из вихрей астральных,
галактик неведомых дальних.
И как сквозь туманные сны их
проникла ты в души земные?
Откуда узнала так точно
сердец наших общие точки?
Подруга моя дорогая,
к тебе по ночам улетая,
жду радостей я от свиданья
с тобой в глубине мирозданья.
Над звёздами разум наш властен,
а в душах безмерное счастье.
Но сердце не знает покоя:
ведь время приходит такое,
когда ты из грёз виртуальности
уходишь дорогой реальности.
Туда, дорогая подруга
где нет виртуального друга,
где всё однобоко и скучно,
где мало надежды на случай.
И больно душе и обидно -
всё ясно так и очевидно:
хочу, чтоб любовь виртуальную
сменила земная – нормальная.
Такую тебе, дорогая,
найти от души я желаю.
А я одинокий, печальный
уйду, как пришёл – виртуальный.
Родная
(посвящается маме Кате)
Как было можно, как же было можно
так редко посвящать тебе стихи?
Теперь вернуть былое невозможно,
и сердце не излечишь от тоски…
И как же мало, как ничтожно мало
минут я проводил с тобой вдвоём.
И лишь теперь, когда тебя не стало,
виною сердце ранено моё.
Как мало нужно, как же мало нужно
Тебе, родная, было от меня:
щепоть любви, внимания и дружбы,
прогулки редкой выходного дня…
Но, как же сложно, как же было сложно
мне время выбрать, чтоб к тебе зайти.
Среди забот, то жизненных, то ложных,
я был в пути, я вечно был в пути.
Давно на свете нет тебя, любимой,
но ты навечно в памяти моей.
Как часть живой души, неотделима
ты от меня до окончанья дней.
Я знаю – ты простишь меня, родная.
за то, что не примерным сыном был.
Мы встретимся, и расскажу тогда я,
что больше всех всегда тебя любил.
Взгляд
На наше земное жилище
задумчивый взгляд:
ведь это не Рай? И не Ад?
Быть может – чистилище?
И нет нам дороги назад.
Но станем ли лучше, чем прежде?
Чистилище – Ад,
в котором есть место Надежде…
Пари
"Держу пари, что я ещё не умер"
Осип Мандельштам
Не раз, не два я слышал тихий зуммер
Из мест, откуда нет пути назад.
На том пути, надёжней всех преград,
Твоя любовь, твой нежный, добрый взгляд.
Держу пари, что я ещё не умер!
О, нет! Я жив! Я не спешу уйти,
Оставив здесь закаты и рассветы,
И первый снег, и золотое лето,
Мою любовь и детские приветы.
Держу пари, что я ещё в пути!
Пусть не украшен этот путь цветами:
То мглой укрыт, то снова брезжит свет,
Всегда своим путём идёт поэт.
И я иду – попутчикам привет.
Держу пари – мне по дороге с вами!
We will be happy!
"Сквозь безнадёгу всех разлук,
Что трут, как цепи,
"We will be happy!", дальний друг,
"We will be happy!"
Наум Коржавин "Письмо в Москву"
Мы знали счастье, верный друг,
я точно знаю.
Оно, как свет, являлось вдруг,
тьму раздвигая.
Мы все лихие времена
переживали:
разруха, голод и война…
Но мы мечтали.
Тогда лишь детства ясный свет
во мраке ночи
нам освещал дороги бед
и счастье прочил.
Мы были счастливы потом,
когда с рассветом
любовь согрела скромный дом
теплом приветным.
И что бы ни было вокруг
в стране советов,
мы были счастливы, мой друг
любовью этой.
Мы знаем счастье зрелых лет -
ведь наши дети
живут без прошлых наших бед
на белом свете.
Мы будем счастливы в пути.
Наверно будем.
А призрак счастья впереди
так нужен людям.
Пока нам светит солнца круг
на синем небе,
Мы будем счастливы, мой друг
"We will be happy!"
Держу пари
"Держу пари, что я ещё не умер"
Осип Мандельштам
Держу пари, что я ещё не умер.
На слово "умер" даже Мандельштам
Не предоставил верной рифмы нам.
Но, урезонив свой одесский юмор,
Я шлю мои стихи к его стопам.
Мы живы, живы, гений горделивый!
Ведь светит солнце, а весной в крови
Все признаки надежды и любви,
Как рысаки, потряхивая гривой,
Спешат явиться – только позови!
Да их и звать не нужно. Самозвано
Они напоминают о себе.
И помогают в жизненной борьбе.
И на ходу, зализывая раны,
Иду по жизни к самому себе.
И приближаюсь, подхожу всё ближе.
И убеждаюсь – я ещё живой:
Надежды и мечты мои со мной.
Судьба моя, ниспосланная свыше,
Ведёт меня дорогою земной.
Какое это счастье – жить на свете!
Дышать, желать, смеяться и грустить,
Уметь прощать, суметь и не простить.
И новый день, встречая на рассвете,
В него, как в море бурное, входить.
И, может быть, в конце пути земного
Мне станет ясно, кто я и зачем,
Как смог распорядиться тем, что всем
Вручил Господь, Своё промолвив Слово.
На миг прозрев, исчезнуть насовсем…
Держу пари, что я ещё не умер…
К Международному поэтическому турниру 2005-года в Дюссельдорфе (Германия)
"Нам не дано предугадать" Ф.Тютчев
Не собирался я с утра
На конкурс выставлять подборку.
Но Айзенштадт* всадил вчера
Ежа под черепную корку.
Тот еж нарушил мой покой
И в результате сам не свой,
Я сочинил поэму
На заданную тему.
1. Стихи иронические
Не по душе мне выспоренные фразы.
Нет, чтоб по-русски, запросто сказать:
"Вот если бы я знал об этом сразу…",
Так нет: "Нам не дано предугадать"!
Конечно, мне бы знать места облома
Тревожной биографии моей,
То я б, где надо подстелил соломы
И жил спокойно до последних дней.
2. Стихи философские
Нам не дано предугадать…
Однако можно угадать,
Предупредить, предусмотреть,
Додумать, вычислить, узреть.
Иначе жизнь была б темна,
И бездна не имела б дна,
И никогда бы из-за туч
Не брезжил нам надежды луч.
"Что будет если?" – вот вопрос,
Который мучит нас вразнос,
Когда доводится решать:
"Бывать тому, иль не бывать".
А если "Да"? но если "Нет"! –
Как часто правильный ответ
Предугадать нам не дано…
Вот если б можно, как кино
Мгновенье отмотать назад
И переснять на новый лад!
Тогда могли бы мы идти
Всегда по верному пути.
Мешал бы лишь один предмет,
Знакомый людям с давних лет.
Не можем мы и дня прожить,
Чтоб на него не наступить.
И пусть урок мы твёрдо знаем,
На грабли вечно наступаем!
3. Стихи теологические
Когда б Творец предугадал,
Что натворят на свете люди,
Возможно, Он бы не сказал
То Слово вещее: "Да будет"!
Возможно, Он бы не спешил
Из праха создавать Адама
И, как хирург, не тратил сил,
Чтоб из ребра наладить даму.
Тогда бы в мудрости своей
Не допустил Он, без сомненья,
Чтоб в райских кущах подлый змей
Устроил нам грехопаденье.
Он мир избавил бы от бед,
Когда бы волю дал прозренью,
Когда бы правильный ответ
Предугадал в момент творенья.
Но Слово сказано. И мир
На это Слово отозвался:
И сквозь космический эфир
Неуправляемым умчался.
4. Стихи лирические
Нам не дано предугадать,
Чем наше слово отзовётся.
Но можно верить и мечтать,
Что слово счастьем обернётся.
И благодарен я судьбе.
Ведь мне сейчас предельно ясно:
Слова любви моей к тебе
Весной звучали не напрасно.
С тех пор прошли десятки лет.
И сквозь метели зим суровых,
Любовь прислала твой ответ -
Вернув угаданное слово.
* Ф.Айзенштадт – организатор турнира
Мы все прекрасны…
"Мы все прекрасны несказанно» Белла Ахмадуллина
Мы все прекрасны, спору нету,
В момент рожденья своего.
Дитя, как новая монета
И светел ясный лик его.
Но начат счёт:
За годом год -
Полтинник пущен в оборот.
И вот мы дочки и сыночки
В кругу родителей своих.
Мы их любимые цветочки,
Мы всех прекраснее для них.
Но счёт идёт:
За годом год -
Вершит стремительный полёт.
Мы несказанно расцветаем
Когда любовь приходит к нам.
Мы так прекрасны, мы порхаем,
Не замечая зла и драм.
А счёт идёт:
За годом год -
Свой завершает оборот
Мы вновь прекрасны несказанно,
Когда земной закончив путь,
И обретя покой желанный,
Идём от жизни отдохнуть.
Закончен счёт:
И новый год
Для нас на землю не сойдёт.
Пройдут века и канут в Лету
Людские радости и раны.
Но антикварная монета
Из тьмы времён явившись свету,
Всегда прекрасна несказанно.
Вот так, на миг восстав из тьмы,
Прекрасны несказанно мы…
Моему коту
Мой чёрный кот, мальчишка белогрудый,
О чём грустишь под полною луной?
Какие тайны, маленькое чудо,
От нас таишь ты в тишине ночной?
Куда тебя зовёт, в какие дали
Живой инстинкт, упругий, как струна?
Какие силы знак тебе подали,
Лишив покоя, радости и сна?
За семь печатей, клятвой закреплённых,
Скрываешь ты своих терзаний суть.
В твоей душе и светлый мир влюблённых
И тёмных сил мерцающая жуть!
Янтарный взгляд с вопросом и укором
Следит за мной при ярком свете дня.
Он то стыдит, клеймит меня позором,
То нежно любит одного меня.
Мой чёрный кот, мурлыка и задира,
Мне тайн твоих вовек не разгадать.
Но мы, созданья солнечного мира,
И нам дано друг друга уважать!
Утро на море
Рассвет пылающим дельфином
Вспорол туманный небосвод.
Навёл волшебным мастихином
Цвета зари на жемчуг вод.
И вскоре солнечное диво
На небе золотом зажглось.
Неудержимо, горделиво
Над синим морем разлилось.
Рассвет – художником из сказки
Весь мир бесцветный до него,
Одел в сияющие краски,
Не пропуская ничего.
…и я мечтаю, что у моря
В начале солнечного дня
В трудах своих, со тьмою в споре,
Рассвет заметит и меня…
Старый парк
Старый парк,
вот опять мы с тобой повстречались.
Сколько лет, сколько зим я не видел тебя.
Те года,
словно кони шальные промчались,
на скаку беспощадно былое губя.
Старый парк,
я давно уж не тот, кто когда-то
приходил под каштаны к тебе молодым.
Я пришёл,
как тогда, но другие ребята
по тенистым аллеям гуляют твоим.
Помнишь, парк,
мы над морем с любимой стояли?
А сейчас у неё в волосах седина.
Милый парк,
ты узнаешь подругу едва ли,
но со мной с той поры неразлучна она.
Старый парк,
ты вернул мне ушедшие годы.
Здесь дышу звонким воздухом радостных лет.
Старый парк,
ты вернул мне любовь и свободу.
Я опять твой приятель, певец и поэт.
От тебя я уеду. Быть может, надолго.
На аллеи твои не вернусь никогда.
И останется образ твой милый и добрый
тихой, искренней песней в душе навсегда.
Дождь
«Затянувшийся дождь вновь с реприз начинает прелюдию…"
В.Ложкин
Затянувшийся дождь вновь с реприз начинает прелюдию.
И стакатто дождинок звучит на оконном стекле.
За окном серый день. На туманных проспектах безлюдие.
Я один. Предо мной чистый лист и свеча на столе.
Я стихами хочу передать дождевую гармонию,
рассказать о тоске, что на арфе дождя рождена.
Но прелюдия-дождь за окном вырастает в симфонию.
И весёлая сила и радость в том шуме слышна!
Тёплый дождь зазвенел, как весенняя чудо-рапсодия.
Сколько звонкого счастья в звучании струй дождевых!
На серебряных струнах дождя золотая мелодия.
Это солнца лучи прорвались, заиграли на них
Мышонок и змея
От страха голос тонок. Пропасть ему, пропасть.
И сам ползёт мышонок в гадючью злую пасть.
И тать в ночи крадётся, дыханье затая.
Он сам себе мышонок, и сам себе змея.
И стиснув горло милой, от ревности устав,
Отелло и мышонок, и яростный удав!
Во всех моих стремленьях, во всех делах моих
Смешался писк мышиный с шипением змеи.
За что напасть такая? За что наказан я?
Поступок – мой мышонок, а страсть – моя змея!
Призыв
Мы живём для любви и для дела.
Чувствуй миг, и запомнить спеши
Каждой клеточкой бренного тела,
Каждым квантом бессмертной души!
Лондонская тетрадь
Стихи из сборника "Лондонская тетрадь". Это результат собственного опыта. Впечатления о Лондоне, его контрастах, о жизни "наших" в Объединённом Королевстве.
Лондон
Вот это да! Вот это городище!
Не Вильнюс, не Тбилиси, не Москва.
И кто здесь только счастия не ищет?
Каких наречий не звучат слова?
Людские толпы Лондон затопляют,
Как бурная весенняя река.
В ущелья улиц льются и играют
В гранитных, многоцветных берегах.
Да, Лондон – это чудо-городище!
Приют для всех известных в мире рас,
пристанище для постсоветских нищих.
Кормилец этих нищих – то есть нас.
Здесь множество народов расы чёрной.
В чужой для них, прохладной стороне
поёт, танцует, множится проворно,
работает и счастливо вполне.
Здесь масса пакистанцев и индусов.
Китайский Лондон1 – перенаселён.
Хватает итальянцев, но французов,
лишь как туристов привечает он.
И поутру несёт автобус красный
по "стритам", "сквайрам", "роудам", "бриджам"
В два этажа людей занятий разных:
различных возрастов мужчин и дам.
И очень часто белые мужчины
Гуторят на понятных языках.
А пятна краски больше половины
Отмыть не в силах на своих руках.
Мы маляры. Мы Лондон украшаем.
В его красе и наш весомый вклад!
Уж мы-то, друг, об этом точно знаем.
Но что-то нынче твой не весел взгляд?
Чего взгрустнулось, "пейнтер-декорейтер", 2
Устал, как пёс? Замучил "овертайм"? 3
А то, прораб, как в армии ефрейтор,
Читал морали весь рабочий "тайм"?
О нет, не то. Какие там морали!
Из нас придирки выдержит любой:
Нужда с Надеждой нас сюда пригнали,
Нужда с Надеждой – лучший нам конвой!
Да вот беда – закончили работу
и нас хозяин выставил за дверь.
И вновь грызёт проклятая забота:
как дальше быть? Куда идти теперь?
Домой в Литву, Россию, Украину
теперь не вышлешь больше ни гроша.
И за семью, за мать, за дочку с сыном
Теперь болит у каждого душа…
А за окном – готические взлёты:
"Биг Бен", "Вестминстер", "Трафальгарский сквер",
а в небесах бесстрастны самолёты,
а выше Боги всех известных вер.
И всем – от пассажиров и до Богов
Нет дела до твоих печальных дел.
У каждого свой путь, свои тревоги
И свой, судьбой начертанный удел.
Вертись, маляр, скорей найди работу.
Ты сможешь, парень, сам себе помочь.
Рассчитывать не стоит на кого-то.
Спеши: настало утро – скоро ночь…
07.11.1999 г.
1 Чайнатаун – китайский квартал в центре Лондона;
2 Пейнтер-декорейтер – маляр
3 Овертайм – сверхурочные часы работы.
На чужбине
Мальчики воюют на чужбине.
Нет, не за идею, а за хлеб.
Времена особенные ныне.
Прежний быт наивен и нелеп.
На просторах Родины чудесной
им теперь ни жить, ни умереть.
Про неё остались только песни,
но и песен этих им не петь.
Новых берегов и песен новых
наши дети постигают суть.
И суровый смысл чужого слова
брезжит им сквозь розовую муть.
Роскошь и вечерние приливы
европейских праздничных столиц,
люди – от известной кино-дивы,
до простых, не власть имущих лиц -
всё отделено от них незримо
лёгкой дымкой, что крепка, как сталь.
Жизнь Европы, пролетая мимо,
Оставляет им свою печаль.
Мальчики воюют на чужбине.
Инженеры пашут в "лейборах"1.
Времена особенные ныне:
на чужбине жизнью правит страх.
Это страх остаться без работы,
страх, что знает каждый нелегал:
"Как бы не нарваться на кого-то,
чтоб властям тебя не передал"!
И мораль читает СНСу 2
строгий "форман" 3, важный, как король.
Он на стройке – двигатель прогресса!
Работяги – просто пыль, да голь.
И начальству преданно внимает
молодой российский инженер.
Он не спорит, он ведь понимает:
здесь ему не прежний ССР!
Нужно потерпеть и не перечить.
Форман – он ведь тоже человек!
Стоит ли "прайсворк" 4 себе калечить?
Поорёт, но даст недельный чек!
И труды, закончив ближе к ночи,
чтоб набраться новых сил к утру,
инженер, тире – чернорабочий,
держит путь куда-то в конуру.
А вокруг пожар иллюминаций,
плеск фонтанов и сиянье глаз,
смех и говор всех полов и наций.
Чудный вечер. Только не для нас.
Тело наработано до боли.
За день перетёрто десять стен.
На руках кровавые мозоли -
следствие великих перемен.
Но проходит время, и привычней
И работа и нехитрый быт,
бытие вдали от жизни личной,
ежедневный прессинг и лимит.
И подспудно главная задача
начинает мучить и точить -
если уж нельзя прожить иначе,
сделай всё, чтоб больше накопить!
Капиталец даст тебе надежду
вырваться из сети нищеты.
Только ты не будешь больше прежним.
Этим "кем-то" будет новый ты!
И вдали от Родины чудесной
сможешь жить и сможешь умереть.
И тогда страны родимой песни
сможешь петь, но сможешь и не петь!
1 «Лейбор» – лейборер – разнорабочий, уборщик на стройке;
2 СНС – старший научный сотрудник;
3 «Форман» – помощник прораба – представитель хозяина;
4 «прайсворк» – сдельная работа.
Лондонский велосипед
Мой велосипед,
друг мой двухколёсный!
Ты не знаешь, нет,
той тропинки росной,
что вела меня
под густые клёны,
что звала, маня,
утром в лес зелёный
по лугам, холмам
к дремлющему бору,
где плела сама
хитрые узоры.
Ты, велосипед,
в городе огромном
стелешь робкий след
сдержанно и скромно
через семь мостов,
парки и туннели.
Ты всегда готов
быть со мною в деле.
Мы с тобой, мой друг,
капелька движенья.
Капле недосуг
мучиться сомненьем.
Транспортный поток
мощною волною,
как судьба, как рок
нас несёт с тобою.
Но в потоке том
мы идём отлично.
Что нам шум и гром?
Мы рулим привычно!
Скромно обойдём
грозные машины
и всегда найдём
путь из мешанины.
Красный светофор,
жёлтый и зелёный
с нами в разговор
вступят увлечённо.
Подмигнут такси,
проревёт автобус.
Места не проси -
Он один на глобус!
Но квартал – другой -
все в огромной пробке.
Только мы с тобой,
и скромны и робки,
продолжаем путь
рядом с тротуаром,
обогнав такси
и автобус ярый.
Побегут назад
памятники, зданья,
чей-то строгий взгляд.
И без опозданья,
вовремя со мной
ты, дружок, подкатишь.
Место под стеной
для себя захватишь…
А меня пусти
на мою работу.
Стой и не грусти,
дремли без заботы…
День пройдёт и ты
с привязью простишься
и без суеты
вновь со мной умчишься.
И прорежешь ты
весь усталый город:
парки и мосты
весело и гордо.
Утром снова в бой -
покорять дороги
и делить со мной
все мои тревоги.
Мой велосипед,
друг мой неизменный,
пусть не много лет
ты со мной бессменно,
но уверен я:
ты из мглы ненастья
вывезешь меня
на дорогу счастья!
Темза
Мосты широкими ремнями
стянули Темзы берега.
И Темзе тесно под мостами -
реке свобода дорога.
Она упрямо и упруго
скользит сквозь Лондон, как змея -
морей отважная подруга,
надежду древнюю тая,
что, слившись каждою волною
с морской заветной глубиной,
она свои тревоги смоет,
желанный обретя покой.
Но как обманчивы заветы!
Уж так устроено в веках:
с началом моря в мире этом
всегда кончается река!
А в старом Лондоне степенном,
одета в зелень и гранит,
прекрасна Темза неизменно.
Она привычно здесь царит.
Вестминстер бридж ей улыбнулся,
мост Ватерлоо подмигнул,
а древний Тауэр пригнулся -
в неё, как в зеркало взглянул.
И на груди её широкой
баркасы, яхты и суда.
Со всех морей речной дорогой
в Сент Кэт1 приплывшие сюда.
И развернулась гладь речная.
И в дали взор зовёт она.
О, Темза! Лондону родная,
Совсем особая страна!
1 Ст. Кэтрин док – большая гавань и пристань на Темзе за Тауэр бридж.
Одесские мотивы
Одесса довоенная (отрывок из романа в стихах «Юрий Сонин»)
Как хороша была тогда Одесса!
Придумать город краше – невозможно!
Беспечна, как шалунья-поэтесса,
Что к морю подошла неосторожно.
И вмиг обдало туфельки и платье
Прихлынувшей волною бирюзовой.
Она смеётся, не велит мешать ей,
И смело к морю подступает снова,
Стрелой летит по берегу, вдоль моря,
И песни озорные распевает,
Танцует, шутит, будто и не знает
Ни войн, ни бед, ни голода, ни горя.
Такой уж у неё характер странный,
Богами древними и синим морем данный!
А летним утром сонная прохлада
Ещё таится во дворах-ущельях,
Но тишину, что слаще лимонада,
На части рвёт торговое веселье:
«Ножи точить!», «Паяем-починяем!»,
«Стеклить, стеклим, остекливаем рамы!»,
«Старьё, бутылки, кости принимаем!» –
Былые голоса Одессы-мамы.
«Черешня, вишня!», «Рыба, рыба, рыбка!»,
«Берите, дамы, даром абрикосы!» –
Поёт хохлушка – золотые косы.
И день вступает во дворы с улыбкой.
Но вот затишье, а затем – извольте –
Цыган на скрипке режет чардаш Монти!
Уж вечер лёгкой шалью ниспадает
На улицы, проспекты и бульвары.
Последний луч за горизонтом тает,
И ночь тотчас свои наводит чары.
В небесных звёзднобархатных глубинах
Укрылась ночь в торжественную тогу.
И волны на своих могучих спинах
Ведут на берег лунную дорогу.
В порту уснули странники морские,
Надёжно пришвартованы к причалам.
Им снится море, словно детям малым,
И страсти не волнуют их людские.
В депо ушли последние трамваи.
Затих усталый город, засыпает…
Весна в Одессе (отрывок из романа)
Весна в Одессе. Солнечные вспышки
Сверкают в лужах, на брусчатке влажной.
И ветры день и ночь без передышки
Штурмуют с моря бастион отважный.
Для всех ветров распахнута Одесса.
Она грустит по небу голубому.
Бульвары, Молдаванка и Пересыпь
Тоскуют по весне с дождём и громом.
И грянул гром победный и весёлый!
И хлынул дождь, смывающий остатки
Больной зимы, бегущей без оглядки
С домов и улиц и деревьев голых.
Весна – хозяйка принялась за дело:
Четыре дня – и всё зазеленело!
И в первой травке, на газонах в парке
Уже цветёт лиловая яснотка,
А рядом одуванчик светит ярко.
Вот ласточка – весенняя красотка
Под старой стрехой строит деловито
Гнездо из веток, пуха и соломы,
И голуби владеют сановито
Нагретой крышей собственного дома.
Зелёными овечьими ушами
Рванули ночью на каштанах почки.
Ещё три дня, ещё три тёплых ночки,
И вспыхнули роскошными свечами,
В листву оделись старые каштаны -
Одесских улиц стражи-ветераны.
А море по-весеннему бликует.
И напоённый вешним ароматом
Под солнцем торжествующим ликует
Земли, небес и моря каждый атом!
Прозрачен мир хрустальный вод прибрежных,
Пронизанных лучами золотыми.
Ковёр зелёный водорослей нежных
Насквозь просвечен и наполнен ими.
Бормочут волны под скалой нагретой,
На берег разбегаются игриво,
Шуршат и отступают шаловливо
И манят и зовут к себе, как летом.
Вольготно дышит солнечное море,
И чайки пляшут на его просторе.
Осеень в Одессе (отрывок из романа)
Пришла пора дождей, густых туманов.
Вздымает облаков седые ризы
Громадой фантастических обманов
Солёный ветер над простором сизым.
Из моря в город он доносит звуки
Сирен, что в море к кораблям взывают.
Их голоса полны животной муки:
«Сюда, сюда…», – и глохнут, замирая.
Пустынный пляж грустит в осеннем свете.
И в плеске волн, меж старых свой причальных,
И в криках чаек диких и печальных
Мольба о солнце и прошедшем лете.
Но лета не вернуть. Бессильем полны,
Шипят на берег ледяные волны.
Все улицы завалены листвою.
Повсюду жгут костры из листьев палых.
Дымок прозрачен, горьковат порою,
В нём грустно бродит осень по кварталам.
В огромных гнёздах, на седых платанах,
Кричат ворон хозяйственных оравы.
И вечерами в мареве тумана
На фонарях янтарные оправы.
Полны кино, театры, рестораны.
Тепло, уютно, очень интересно:
Здесь новый фильм, а там актёр известный,
Но завтра снова на работу рано.
К одиннадцати в городе всё тише
И в полночь только дождь стучит по крышам.
А утром солнце сквозь туман прорвётся,
Глядишь, и тучи за море угнало.
Красавица-Одесса улыбнётся
И сумрачной тоски – как не бывало!
Асфальт сияет солнцем яркоглазым.
Туман вчерашний, словно по ошибке
На город навалился как-то сразу
И вот исчез от солнечной улыбки.
Бегут, звеня весёлые трамваи.
Народ приветлив – солнце всем приятно.
И женщины свежи и аккуратны,
На мокрых окнах радуга играет,
И голуби толкутся и воркуют –
Крадущейся зимы ещё не чуют.
Невыносимо… непрестанно
Невыносимо, непрестанно
Вдувает ветер ледяной
Тоску холодного тумана,
Глухой набат, собачий вой.
Кому-то где-то неспокойно.
По ком-то кто-то слёзы льёт.
И тянутся толпой нестройной
Дни незначительных забот.
А ветер свищет над кладбищем,
Останки жизни леденя.
Он в душах рыщет полунищих.
Он ищет тёплого меня.
О, Энтропия – мать порядка,
Который учреждён не мной!
Умерь кладбищенские грядки,
Уйми свой холод ледяной.
Живущим ты не даришь вечность,
Но семя жизни не губи!
Его ростки сквозь бесконечность
Пробьются силою любви!
Гамбургские зарисовки
На склоне лет
На склоне лет я пересёк границы
И оказался в чуждом далеке.
Мой старый дом теперь мне только снится,
А новый дом – что замок на песке.
Гамбург
Мой Гамбург начинается с Альтоны,
С реки, где вновьотстроенный ковчег, *
Надёжно пришвартованный в затоне,
Впустил меня впервые на ночлег.
Тяжёлый шифф волна едва колышет,
А в нём живёт вселенская беда.
Там сотни душ одной надеждой дышат:
Сойти на берег, в Гамбург, навсегда.
И день за днём тревога и движенье
Царят на легендарном корабле.
Но в свой черёд, без страха и сомненья,
Находит каждый место на земле.
Мой Гамбург ежедневно открывает
Мне новые прекрасные черты.
К своим садам меня он приглашает
И стелет к ним дороги и мосты.
На Юнгфернштиге музыка играет.
На Сант Паоли весёлый карнавал.
Сегодня город Гамбург отдыхает:
Воскресный день всегда похож на бал!
А я брожу в старинном Сити-парке.
Деревья-великаны здесь царят.
И чувствую, дороже нет подарка,
Твой, Гамбург, искренний и добрый взгляд.
* Плавучая гостиница в речном затоне Эльбы для вновьприбывших эмигрантов.
Иммигранты в Гамбурге
Когда под душной, сизой тучей,
Очнувшись от дурного сна,
Людей, ограбив и намучив,
Куда-то тронулась страна,
Шлагбаум подняли. Народы
Сильней ничем не всколыхнуть.
Довольно воздухом свободы
Им дать дохнуть. Хотя б чуть-чуть.
Мы знали всё про заграницу -
Кто из кино, а кто на слух.
И вот он шанс! И нам не спится:
Мечта зовёт, тревожа дух.
Из разных мест, родных до боли,
От гор, лесов, полей и рек,
Кто от врагов, кто – к лучшей доле,
Рванул советский человек.
Сквозь частокол меридианов,
За часовые пояса
Уносим боль свою и раны,
Сменяя жизней адреса.
И в Гамбурге ганзейском, вольном
Отныне с миром мы живём.
Нас много сытых, всем довольных.
Да вот счастливых – днём с огнём…
Январь в Гамбурге
Январь. В снегах российские просторы.
Уральский полдень от мороза сед.
А я сегодня весело и споро
выкатываю свой велосипед.
Над Гамбургом с утра клубятся тучи,
но ясен мир. Здесь влажно и тепло.
А там, вдали за Эльбою могучей,
На горизонте чисто и светло.
Качу и на педали жму привычно
впервые в молодом ещё году.
И множество явлений необычных
невольно отмечаю на ходу.
Ещё вчера был город бел от снега.
Увяз в сугробах у зимы в плену.
А ныне по дорожкам без помехи
Лечу на Альстер праздновать весну!
Зазеленели скверы и лужайки,
В рододендронах шастают дрозды.
На реках плещут утки, вьются чайки,
весной дохнули парки и сады.
А вот и солнце брызнуло сквозь тучи -
весёлый, жизнерадостный привет!
И в мире стало радостней и лучше.
И молодо взыграл велосипед!
Гамбургу
Я чувствую тебя, великий город,
и к новой жизни привлечён тобой.
Ты на ганзейских славишься просторах
своею красотой и добротой.
Твои каналы, реки и протоки -
могучей Эльбы радостный розлив,
накрыли город веером широким,
его своим теченьем оживив.
И тысячи мостов сплелись над ними,
как руки сильных, преданных друзей,
соединяя узами своими
потоком вод разрозненных людей.
Люблю весной твоих садов цветенье
и летних парков нежный аромат,
дроздов твоих безудержное пенье,
деревьев-великанов добрый взгляд,
дворцов и храмов гордое величье
и Баумваль,* восставший из руин.
Твой порт – его товарищ закадычный -
реки и моря гордый господин.
В любое время дня здесь многолюдно.
Снуют по Эльбе малые суда.
Но вот большое парусное большое судно
из Питера подходит к нам сюда.
И радостно толпа его встречает.
Гремят оркестры, весело кругом.
И я его со всеми привечаю.
Я тут живу. И здесь теперь мой дом…
У нас в Гамбурге
А в Гамбурге речном, где нынче мы,
почти что нет зимы.
Морозец – редкость. Снег едва нагрянет,
растает враз. За день-другой не станет
от снега и следа.
Но это не беда!
Довольны климатом и тёплою зимою
и ты, и я с подругой дорогою.
Природа за окном спокойно ждёт,
когда весна с цветами вновь придёт,
когда сакура расцветёт роскошно,
когда нарцисс воспрянет придорожный
и зашумит листвой могучий клён,
и дуб прервёт короткий зимний сон.
Но в январе недолго, иногда
бывают холода.
Промозглый ветер улицы продует
и ледяной порошей атакует
проспекты и мосты.
И города черты
позёмкой злобною, секущею размоет
и белой пеленой дома укроет.
И кажется, что в городе беда,
что не наступит лето никогда.
В такие дни приятно тихо мирно
из дома – ни на шаг, забраться смирно
под пледом на софу и замереть:
листать журналы да ТВ смотреть.
Но выгоняет из дому нужда.
Находятся всегда
дела и неотложные заботы -
без нас самих не разрешит их кто-то.
Нужда и в этот раз
на улицу на час
заставила меня пойти сегодня
в такой денёк январский непогодный.
Колючий ветер мне лицо сечёт,
как будто разъярённый небосвод
решил тотчас свести со мною счёты.
Но я иду. Житейские заботы
людей толкают через "не могу"
идти по делу в бурю и пургу.
От ветра жмурясь, вижу у стены,
с укрытой стороны,
зелёный куст почти что облетевший,
под ледяной порошей облысевший.
А на кусте, на том -
неужто там бутон,
явившийся на свет назло погоде?
Созревший, вопреки самой природе?
Я, затаив дыханье, подхожу.
От чуда взгляда я не отвожу:
здесь роза молодая погибает.
Не вовремя родившись, не узнает
ни солнечных лучей, ни летних дней -
замёрзнет в ранней юности своей.
Нет, не оставлю я её в беде.
Не выжить ей нигде.
Возьму её замёрзшую, призревши,
к себе домой, расправлю и, согревшись,
вздохнёт она светло
и всем смертям назло,
увидит мир и солнце на рассвете,
и станет грезить о грядущем лете.
В стакан хрустальный с чистою водой
её поставлю – пусть живёт со мной.
И роза расцвела, и нежным цветом
открылась мне она в лучах рассветных.
От счастья закружилась голова:
Я спас её. Жива она, жива!
А сколько жить ей и глядеть в окно?
Да сколько суждено!
Лирика
Синичка
К нам в комнату весёлая синица
Весной влетела, на свою беду.
И ну порхать, метаться и кружиться,
Шарахаясь от стенок на лету.
Она была напугана ужасно.
Носилась сине-жёлтою стрелой.
Я видел весь полёт её опасный,
Не зная как помочь ей. Сам не свой,
Её направил к свету осторожно,
Подумал, что пичуге повезло…
Но, нет. Спасти синицу невозможно -
Ударилась головкой о стекло.
И маленьким, взъерошенным комочком
Упала на пол. Клювик весь в крови.
Пыталась встать. Подёргалась и – точка.
Уже не встанет, сколько не зови.
А за окном в смятенье и тревоге
Метался друг синички, ждал её.
Он звал подругу в близкую дорогу -
Они гнездо ведь строили своё…
И улетел он лишь, когда стемнело,
Наверно понял, что надежды нет.
И целый мир, на миг осиротелый,
Смотрел печально малой птахе вслед.
Зачем же ты, синичка-невеличка,
Влетела в это тёмное окно?
Зачем, малютка – солнечная птичка,
Тебя на встречу смерти занесло?
Вот так и мы, в пути своём не знаем,
Где ждёт нас это чёрное окно.
Но мы идём, не ждём, не унываем,
Живём на свете сколько суждено!
В лодке
Посвящается Э.Р.
Нас уносит время
быстрою рекою.
В нашей старой лодке
дружная семья.
В нашей скромной лодке
мы вдвоём с тобою.
В нашей милой лодке
только ты да я.
Нас влечёт теченье,
тянет безвозвратно
в край, где спят туманы
в далях над рекой.
И судьба толкает
лодку беспощадно
в синюю стремнину
твёрдою рукой.
Сколько лет мы вместе
на реке просторной!
Нам вдвоём не страшен
грозный перекат.
Я пытаюсь править,
и веслом упорным
направляю лодку
к тихим берегам.
Только лодку нашу
то в водовороты,
то несёт на скалы,
то на быстрину.
Выгребать на стрежень -
тяжкая работа.
Как бы удержаться,
не пойти ко дну.
Лишь одно я знаю
твёрдо, непреложно:
без тебя, подруга,
без тебя, жена,
выплыть по теченью
просто невозможно -
ты мой храбрый лоцман,
в мире ты одна!
Нам уютно в лодке.
За бортом мелькают,
как в калейдоскопе,
люди, города.
А с тобою рядом -
чувствую, родная,
не страшна мне гибель -
чёрная вода.
За туманом сизым,
дальним поворотом,
реку жизни встретит
океан седой.
И в него, как входят
в отчие ворота,
мы, моя подруга,
проплывём с тобой.
В древнем океане
встретят нас у входа,
все родные люди,
все, кто здесь давно.
Позади волненья.
На душе свобода:
что свершить успели -
то завершено…
Зеркала
Множество людей, вокруг меня!
Смех и слёзы, смесь добра и зла…
То, благословляя, то кляня
мрачной ночью и в сиянье дня,
отражая жизнь мою дотла,
вы моих поступков зеркала!
В людях – зеркалах отражено
всё, чего не знаю о себе,
всё, что осознать мне не дано:
и души таинственное дно,
притязанья в жизненной борьбе,
и мечты, что привели к тебе.
Привели к тебе, любовь моя,
по тропе, начертанной судьбой
в странный мир, где счастья не тая,
в чужедальних северных краях
мы едва видны вдвоём с тобой
в мутных зеркалах толпы людской.
Не приемлю я уже давно
отражений их неверный свет.
Сюрреалистичное кино -
смесь фантазий, домыслов и снов…
И сейчас за вереницей лет
зеркало мне ты. Правдивей нет!
Сокровения
Мы люди. Много нас живёт на свете.
И каждый кто-то. Каждый – индивид.
Для каждого на небе солнце светит,
И каждый сам с собою говорит.
И рано или поздно (лучше рано),
Он думает о смысле бытия.
О личном месте в мире, Богом данном,
Понять стараясь: "Кто же этот я"?
Сокровение 1
Всю жизнь мою я был уверен
В любви давно ушедших дней.
Но чувство временем проверив,
Я с грустью вижу, что затерян
И след её в душе моей.
Как много лет я помнил друга
Моих счастливых юных лет.
Но время – яростная фуга,
Прошлась по памяти, как вьюга,
И замела тот лёгкий след.
Бегут года и время жизни
Подходит к грани роковой.
И всё, что кажется излишним
Душа моя пытливо взыщет
В тот час у памяти земной…
Сокровение 2
Я совершал бесчестные поступки.
Зачем кривить душой?
Бывало всё в житейской мясорубке.
Ведь пройден путь нелёгкий и большой.
Да, было дело – обманул жену я,
Когда попал в житейский переплёт.
Не мог открыть ей правду, не рискуя,
Что правда до разрыва доведёт.
Но никогда не делал я подлогов,
Я ненавижу ложь и плагиат.
Свою вину перед людьми и Богом
Трудом и жизнью искупил стократ.
Нет, никого я не подвёл, не предал
За свой немалый век,
Не сделался мошенником отпетым…
Так может быть я – честный человек?!
Сокровение 3
Я не всегда был храбрым и отважным,
Но храбрецов ценил.
И так, увы, случалось не однажды,
Что уступал напору тёмных сил.
Я пасовал, встречаясь с хулиганом.
Разумно избегал ненужных драк.
И мог меня затронуть полупьяный,
Тупой и �