Красный мир. Астероид

От автора

Приветствую тебя, дорогой читатель!

Прежде чем ты начнёшь читать мой роман, я бы хотел дать немного пояснений. Это моё первое художественное произведение, но я не прошу снисходительности и поблажек. Раз я взялся за этот труд, значит, должен сделать качественно. Получилось у меня или нет, решать тебе. Свой отзыв можешь оставить на любой удобной электронной площадке, если захочется. Я готов принять конструктивную критику, чтобы в дальнейшем не допускать ошибок.

Мне всегда нравился жанр фантастики, но я столкнулся с тем, что позитивной фантастики довольно мало. Везде ядерные катастрофы, эпидемии, нищета и обман. Поэтому после произведений И. А. Ефремова, где человечество показано светлым, прогрессивным, мне захотелось написать подобное произведение. Общество в романе шагнуло в следующий этап развития, и я описываю, как оно справляется с проблемами. Это просто фантастика, сказка. Я не играю в пророка.

Если кто–то усмотрит отсылки или оммажи к другим авторам – вполне возможно. Я прочитал много книг и, конечно, они на меня влияли, формировали моё мышление, мой язык.

Но сразу предупрежу, все совпадения случайны, я не планировал кого–то оскорбить, унизить и т. д. Если в тексте вы найдёте резкие или оскорбительные высказывания, то они там не для оскорбления, а для более глубокого и интересного раскрытия персонажей. Я считаю, что качественно прописанные персонажи крайне важны для художественного произведения, даже если они второстепенные. Надеюсь, у меня получилось.

Если вам покажется, что персонажи говорят как-то не так, то это сделано специально, чтобы показать характер данного персонажа и мысли. Не забывай, читатель, ты знаешь больше, чем персонаж. К тому же в романе 70–е годы 21 века, поэтому персонажи и должны говорить немного по–другому. Как по-другому говорили наши дедушки и бабушки. А ещё персонаж может ошибаться, ведь в отличие от читателя, он не знает, что говорил другой персонаж в прошлой главе.

Никого ни к чему не призываю, это сказка!

Один разговор в романе специально упрощается одним из собеседников, чтобы его нормально понимал другой. Ты поймёшь, о чем идёт речь, когда дочитаешь.

Приятного чтения!

Действующие лица:

Дмитрий Костенников – ведущий инженер, 2031 года рождения.

Андрей Куприн – ветеран войны, 2000 года рождения.

Сергеич – друг Дмитрия, 2031 года рождения.

Кириллов – следователь, 2029 года рождения.

Наталья – знакомая Дмитрия, 2016 года рождения.

Глава 1. Приятная усталость

Дубна, 26 апреля 2061 года

Лениво шаркая ногами, я подошёл к холодильнику и открыл меню управления на дверце. Регулярный заказ продуктов оформлен Петровичем[1] самостоятельно, без сбоев, но хотелось что-нибудь вкусненькое, «вредненькое».

Повод так «жестко» нарушить режим питания существенный – элемент питания на основе новых изотопов[2] прошёл все стадии тестирования и готов к началу запуска в серийное производство. Приятно осознавать, что твой труд принесёт пользу, без преувеличения, каждому человеку на Земле. Тесты показали, что ёмкость новых аккумуляторов, при тех же размерах, на порядок выше, чем у используемых сейчас. Замена элементов питания в бытовых устройствах будет необходима реже, чем наступит момент замены самого устройства. Люди, наконец-то, перестанут быть «привязаны к розеткам».

– Надо же, повсюду давно уже беспроводные зарядные устройства, заряжающие направленным излучением, а из нашего обихода так и не ушло слово «розетка», – улыбаясь про себя, подумал я, – прям как дискета со значка сохранения.

Сколько бы новых полезных приборов не придумало человечество, в каждом из них есть аккумулятор для автономной работы. И с сегодняшнего дня он перестаёт быть магнитом, тянущим человека поближе к станциям зарядки.

А ведь всё это благодаря развитию межпланетных перелётов. Шах и мат тем, кто считает, что нужно сначала решить проблемы на Земле, а только потом лезть в космос. Если бы мы активно не развивали Марсианскую базу, не пришлось бы высаживать автоматический модуль на астероид, пролетающий недалеко от красной планеты. А ведь именно там и были найдены образцы наших прекрасных изотопов.

Космос – лучшая лаборатория, там формируется то, что на Земле создать невозможно. Но найти сразу три редких изотопа в одном месте – это, конечно, джекпот. Уфологи, разумеется, тут же запели про «подарки пришельцев» и «забытые схроны». Смешно. Людям вечно хочется видеть во всем высший замысел, вместо того чтобы просто восхититься бесконечным разнообразием природы и нашей удачей. Никакой мистики – чистая физика и счастливый случай.

Но найти изотопы – это полдела. Главное, что нам удалось найти им применение, которое не выглядело таким уж очевидным на первый взгляд. Поодиночке все они практически диэлектрики, поэтому использование их в сфере электроэнергетики рассматривалось далеко не в первую очередь. Ученые из США первыми провели опыты по проверке физических свойств изотопов, обнаружив снижение сопротивления электрическому току при использовании всех трёх образцов. Но результаты были посредственными, поэтому им не придали должного значения. К тому же на тот момент образцов было немного, а наладить их эффективный синтез удалось инженерам из Китая только через полгода. После этого доступ к изотопам был получен всеми заинтересованными учёными в мире, в том числе и нашим НИИ[3]. Так я познакомился с Сяодун Суном, ныне моим близким другом. Мы много обсуждали получаемые результаты, в наше время расстояние не является помехой, и оба горели идеей создать аккумулятор на основе изотопов, ведь опыты показывали крайне перспективные показатели потенциальной ёмкости. В нашем «лагере» были также коллеги из Японии. Но именно нашему НИИ, в частности мне, удалось обнаружить верную пропорцию, которая и позволила свершиться этой «аккумуляторной революции». Мне неловко приписывать себе все заслуги, без меня сотрудники НИИ всё равно бы совершили открытие, но руководство настаивает, что моя скромность неуместна.

– Раз придумал первым, значит, все лавры тебе, – говорил Аркаша. – И нечего строить из себя скромнягу.

Кстати, нужно позвонить Сяодун Суну. Давненько мы с ним не общались. После того как мои изыскания вошли в финальную стадию, я практически жил на работе, а Суна отправили в Тунис реализовывать масштабный проект по постройке солнечной электростанции, в нём участвует без преувеличения весь мир. На обычное дружеское общение времени вообще не оставалось. Но сейчас, когда работа окончена, можно и поговорить, если друг свободен.

– Петрович, направь запрос на звонок Сяодун Суну. Если не занят, пообщаемся, – сказал я, отходя от холодильника.

– Уже сделано, Дима, – почти сразу ответил ПеПод.

– Как поступит ответ, сообщи, – жуя сосиску, проговорил я и сел на диван.

– Хорошо.… А, вот сразу и сообщаю, Сяодун Сун готов поговорить, – ответил ПеПод так быстро, что я даже не успел съесть и половину.

– Набирай через тридцать секунд.

Нужно было сначала поесть, но я не ожидал, что ответ будет так быстро. Прошло тридцать секунд, и на стене напротив меня появилось изображение улыбающегося китайца средних лет в феске.

– Дмитрий, дорогой, как я рад тебя видеть! – прозвучало приветствие китайского коллеги на чистом русском.

– Я тоже, Сун. Хотел побаловать себя вкусняшкой в честь запуска производства батарейки. Это так, аперитив, – я показал обёртку от сосиски, – но вспомнил, что без тебя нашего успеха не было бы, и решил набрать. Мы тысячу лет не общались.

– Подожди, у вас всё получилось?! – удивлённо спросил Сяодун Сун.

– Да. И даже лучше, чем показывали расчёты на ранних этапах. Готовься менять свой браслет на новый, – широко улыбаясь, сказал я.

– Так, не томи! – Сун буквально прилип к экрану. – Какие показатели ёмкости? Японцы в своих самых смелых прогнозах обещали пятикратный рост. Вы их обошли?

– Обошли, – я выдержал паузу, наслаждаясь моментом. – В двадцать один раз, Сун. Если округлять.На экране повисла тишина. Китаец моргнул, проверяя, не ослышался ли.

– Двадцать… один? – переспросил он почти шепотом. – Дима, ты понимаешь, что говоришь? Это не просто успех, это новая эра в энергетике. Но как?!

– Вакуум, – просто ответил я. – Мы рискнули создать внутри ячейки среду, близкую к вакууму.

– И что?

– Резонанс, Сун. Изотопы в вакууме не просто хранят заряд. Они его генерируют. Медленно, по капле, как родник. Мы назвали это «эффектом сердцебиения». Если устройство оставить в покое, оно зарядит само себя. Понимаешь? Мы создали батарейку, которая теоретически может пережить своего владельца.

– Гениально. Дмитрий, я бы прям сейчас вручил тебе Нобелевскую премию, если бы это зависело от меня, – торжественным тоном сказал Сяодун Сун.

– Ну, Сун, я же не один трудился, – смутившись, проговорил я.

– Однако твой вклад очень существенный, не скромничай, – ответил Сяодун Сун. – Ты теперь в отпуск? Приезжай ко мне, море прекрасно, насладишься своим успехом за фужером вкуснейшего местного коктейля и расскажешь подробности.

– А это мысль, – задумчиво сказал я. – Я как-то и не подумал, что теперь можно и отдохнуть. Когда занимаешься любимым делом, то не так сильно устаёшь, но окончание проекта и твоё предложение натолкнуло меня на мысль, что я уже давно не был в полноценном отпуске. Шеф будет доволен, он всё время ворчит, что я не выгуливаю свой отпуск и остаюсь допоздна.

– Ты так и не нашел себе спутницу жизни, я полагаю? – смеясь, сказал Сун. – Она бы точно не дала тебе пропадать в НИИ без выходных и праздников.

– Да я особо и не искал, – пробормотал я.

– Значит так – берёшь отпуск, летишь ко мне на пару недель, а потом ищешь себе жену. Только попробуй отказаться, я позвоню Аркаше, и он тебя выпорет, как непослушного ребёнка, – нарочито строгим тоном сказал Сяодун Сун.

– Ладно, ладно, я ведь и не отказываюсь.

– Договорились тогда. Так, я пошёл на пляж, жду тебя в ближайшие дни. Пока, – попрощался Сяодун Сун.

– Пока, Сун, передавай привет Фэнь, – сказал я в ответ.

– Обязательно, – Сяодун Сун отключился.

Звонок прервался. Я был в прекрасном расположении духа. Размышлять об успешно проделанной работе мне всегда нравится.

Кстати, не только на нашей планете станет проще использование различных устройств. Колонизация Марса также становится всё ближе, ведь решится огромное количество проблем будущих колонистов. Технически мы готовы к заселению, но Верховный совет принял резолюцию о приостановке колонизации, чтобы перенаправить ресурсы на строительство космического ускорителя частиц. Предполагается, что открытия, совершенные с помощью ускорителя, более важны сейчас, чем последствия небольшой колонизации.

И там наши изотопы тоже нужны. Одним из важнейших плюсов технологии производства изотопов для элементов питания является их довольно простое получение не только на Земле, но и на Марсе. А на космической станции, если вдруг возникнет такая необходимость, производство даже проще, чем на планетах, благо доставка грузов уже давно поставлена на поток.

К Марсу уже летают, исследования ведутся полным ходом. Вон, Сергеич, уже все уши прожужжал про недавнее открытие огромного подземного озера из жидкой воды. И если раньше такие предположения и звучали, то теперь это факт – марсонавтам удалось пробурить скважину и получить первые образцы, а также запустить подводных дронов для детального изучения. Без воды ни о какой колонизации вообще речи не шло, а теперь один из важнейших вопросов фактически решился сам собой.

Как только эта мысль возникла в голове, смартфон разразился громкой рок-композицией. Я улыбнулся. Сергеич как будто чувствует, что его вспоминают:

– Привет, дружище, – весёлым тоном поздоровался я.

– Здорово, Диман. У меня вопрос – ты сегодня на работе ничего странного не заметил в поведении Аркаши? – быстро перешёл к делу Сергеич.

– Я его не видел сегодня. А что тебя смутило? – уже серьёзно ответил я, видя взволнованное лицо Сергеича.

– Да просто обычно он любит зайти к нам на кофе с утра, сам не раз говорил, что без этого ритуала как-то не так работается. Но сегодня он просто залетел, резко попросил налить ему чего-нибудь крепкого. Я налил ему сэма[4], который остался со Дня космонавтики, Аркаша выпил, не закусывая, налил себе вторую, и тут же опрокинул. И убежал. А потом полдня названивал кому-то, – протараторил Сергеич.

– Ну, то, что он звонил кому-либо, ещё ничего не говорит. А вот то, что он с утра выпил крепкого, это очень странно, он же практически не пьёт, – задумчиво сказал я. От радостного настроения не осталось и следа.

– Так я тебе об этом и толкую! – возбужденно сказал Сергеич.

– И? Ты что-нибудь выяснил?

– Пока нет, – ответил Сергеич и посмотрел куда-то в сторону. – Но я думаю, случилось что-то ужасное.

– Что ты там смотришь? – спросил я.

– Новостные ленты, – коротко ответил Сергеич.

– Так. Расслабься. Мало ли что могло произойти у Аркаши. Если это касается нас всех – скрывать он ничего не будет. Завтра точно узнаем, что случилось, – сказал я. Сергеич явно перенервничал.

– Ладно. Согласен. Но спать мне от этого не легче. Приезжай, выпьем, поиграем в приставку, всё равно нормально уснуть не получится, – более спокойно предложил Сергеич.

– Я только что съел сосиску и планировал повторять это действие, пока буду заказывать стейк из лучшего мяса в нашем полушарии. Отпраздновать, так сказать, наше достижение, – тоном гурмана сказал я, вертя в руках обёртку. – Но ладно, приеду. Кто-то ещё будет?

– Влад приедет. Да Санёк из проектировочного тоже согласился встретиться. Они тоже заметили, только Санёк нервничает даже сильнее, чем я. А вот Влад, как всегда, невозмутим. Будда, блин, – сказал Сергеич, наконец-то улыбнувшись.

– Понял, жди, буду через час. Готовься нарушать режим питания. Закажи пока всё необходимое на стол. И про стейк мой не забудь, не вижу причин от него отказываться. К тому же настроение ты мне подпортил, – ответил я и встал с дивана.

– Добро, – попрощался Сергеич и отключился.

Быстрым шагом я направился в сторону душа. От хорошего настроения и правда мало что осталось. Мысли уже копошились в мозгу. Аркаша просто так не мог выпить с утра. Он, конечно, не трезвенник, мог выпить кружку пива с нами вечерком. А тут – сэм!

Аркадий был руководителем целого направления, членом Основной планёрки[5], поэтому любые новости узнавал одним из первых. С Сергеичем они катаются на горных лыжах, поэтому и вне работы ведут активное общение. После "года Кровавых рек", между руководителями и подчинёнными практически не возникает высокомерных отношений, все понимают, что статус руководителя не делает тебя лучше подчинённых. Только у руководителей, которым уже седьмой десяток, иногда такое проскальзывает. Старые привычки трудно изменить – они слишком долго жили по волчьим законам.

В голове крутились самые мрачные сценарии. Что могло так подкосить непробиваемого Аркашу? Неужели возврат к прошлому? Мысли невольно соскользнули к Году Кровавых рек. Я отогнал наваждение. Бред. Мы давно перевернули ту страницу, смыли грязь «людоедской эпохи» и построили новый мир.

Тогда что? Алпан?

Тоже вряд ли. О «Гневе рабочем» не слышно уже пятнадцать лет. Он сделал свое дело и ушел в тень. Значит, случилось что-то новое. И судя по состоянию шефа – что-то страшное.

Нет смысла гадать. Лучше расслабиться, посидеть с друзьями, обсудить нашу победу, а новости, если они есть, узнаем после.

Я вышел из душа, попросил ПеПоДа заказать рокси[6] до Сергеича и стал одеваться. Много времени это не заняло, поэтому уже через пять минут я садился в машину, листая ленту в социальной сети.

Ехать за рулём самостоятельно сегодня не хотелось, хотя обычно именно так я и передвигался по городу. Автопилот прекрасно справлялся с задачей безопасной доставки пассажиров из пункта А в пункт Б, но ощущение от управления машиной я полюбил ещё с детства, когда отец впервые посадил меня за руль. Личного авто у меня нет, и не появится скорее всего, уж очень хорошо развит прокат: нет никаких ограничений на дальность и время, возвращать машину не нужно, она сама доедет до ближайшего населённого пункта, и станет частью его автопарка. Многие любят так делать: доехать до места отдыха, покататься там, а назад – на самолёте.

Сегодня рулить не хотелось, и я доверился автоматике. Машина плавно влилась в поток, обмениваясь данными с соседями по трассе – идеальная синхронность, недоступная человеческой реакции.

На панели привычно мигнул глазок камеры. Система, которую кто-то из юмористов прошлого века окрестил «Большим братом», зафиксировала моё присутствие. Раньше людей пугала эта тотальная прозрачность, но после "года Кровавых рек" приоритеты сменились. Я посмотрел на зелёный индикатор: он не раздражал. Наоборот, успокаивал. Если со мной что-то случится, помощь придёт мгновенно. А копаться в моём грязном белье никому не интересно, когда вокруг столько реальных дел.

Я выглянул в окно – всегда завораживал вид больших развязок монорельсов. В это время не так много составов на маршруте, большинство людей уже вернулось с работы домой, поэтому можно рассмотреть все переплетения. Ездить на монорельсе или метро ничуть не менее комфортно, чем в машине, но желание рулить самостоятельно сильнее. Сергеич меня в этом совсем не понимал. Он из тех, кто считает развитие навыков, которые доступны роботам и компьютерам, не важными и не приоритетными. К таким он относит и вождение, поэтому тратить на это время и силы считает, как минимум, странным занятием. Я с ним не согласен, но эта мелочь не мешает нам быть друзьями.

Жаль, что летающего городского транспорта, как в старых фантастических книгах, так и нет. Никаких антигравитационных двигателей пока так и не появилось, а использовать большие квадрокоптеры оказалось плохой идеей: большие винты, шум, малый запас полёта. Пока наземный и подземный транспорт справляются гораздо эффективнее. Жаль, так хотелось бы летать по желанию куда угодно. Ну, ничего, придумаем и это со временем. Тот же космический ускоритель должен приоткрыть тайну антигравитации.

Всё, хватит размышлений, уже практически приехал.

[1]Так Дима назвал ПеПоДа – персональный помощник во всех делах, искусственный интеллект

[2]Изото́пы – разновидности атомов (и ядер) химического элемента, имеющие одинаковый атомный номер, но разные массовые числа, из-за этого могут сильно отличаться свойства вещества

[3]Научно-исследовательский институт

[4] Самогон

[5] Входит в руководство НИИ

[6]Такси с автопилотом, от слова робот-такси. Оно же является и частью автопарка проката

Глава 2. Возвращение с войны

Искитим, 19 сентября 2030 года

Андрей вышел из поезда. Утреннее солнце било в глаза, он сильно щурился, но чувство радости от возвращения домой было сильнее любых неудобств.

Он дома! Наконец-то!

Сейчас Куприн понял, что три года в горячей точке тянулись как десять. Целью командования была явно не «победа как можно быстрее», поэтому боевые действия были позиционными. Но всё же за три года было немало прямых столкновений с противником, поэтому на груди Андрея были закреплены заслуженные медаль за отвагу и орден мужества. Их он ценил больше всех, поскольку они были самыми «кровавыми», если можно так выразиться.

Но теперь он дома, мирная жизнь чувствовалась уже на вокзале, а он так отвык от этого ощущения.

Отслужив в армии в 2022–2023 года, Андрей догадывался, что на его век хватит настоящей войны. Эта мысль почему-то засела в его голове ещё с юности. Родители не пропускали вечерние выпуски новостей, а там почти всегда рассказывали, как появилась очередная территория нестабильности, а то и вовсе полномасштабные вооруженные столкновения. Поэтому Андрей не бросал секцию борьбы, куда его отдал отец в детстве, и занимался усердно. Упор делал на физическую силу и выносливость, а не на технику, поэтому успехи его были не сильно высоки, хотя до призёра области добрался. Главное – разбуди его хоть в три часа ночи, Куприн отожмётся сто раз, а после и присядет столько же.

После армии Андрей устроился работать в строительную компанию, по специальности. Компания была успешная, строительные объекты были по всей области, но из-за постоянных командировок дома удавалось проводить не так много времени. Из-за этого строить личную жизнь не особо получалось, даже с учётом почти атлетической физической формы. Должность пока была маленькая, денег платили немного, поэтому постоянно ждать бедного, хоть и красивого, вахтовика женщины не хотели.

Да и у самого Андрея были специфические критерии. Он любил голубоглазых блондинок. Почему его так тянуло к ним, он и сам не понимал, ведь Куприн не был против остальных девушек с любым другим цветом волос, но женой ещё с детства видел именно блондинку. Даже ругал себя за это странное желание, ведь беленьких не так много, а ещё и характер должен быть нормальным. Но ничего не мог с собой поделать.

Так пролетели четыре года. Появились наметки на карьеру, даже повышение получил, но тут пришла повестка. Она разделила жизнь на «до» и «после». Девушка, с которой он встречался уже больше года и даже стал планировать узаконить отношения, его сразу бросила. Андрея это не удивило. Далеко не все возвращались после однолетнего обязательного контракта в горячей точке, поэтому Куприн посчитал, что это было честно с её стороны. Лучше сразу всё решить, чем давать надежду на семью вдали от дома. Друзья не оценили поступка девушки, но Андрей их убедил, что лучше тут, чем там, с автоматом в руках.

В Приднестровье ситуация снова перешла в горячую фазу, и как раз такие «призывники» должны ехать её остужать. Мать с отцом были просто в ужасе, и предлагали бежать. Но на вопрос Андрея – куда, ответа не было. Бежать за границу бессмысленно, из ближайших стран депортация была давно отлажена, а бежать в страну одного из западных «партнёров» без денег невозможно. Внутри страны бегать можно, но только по помойкам. Работу найти не удастся, организации ответственно отчитываются о вновь принятых сотрудниках в военкомат. Да и часто банально сдают коллеги: если тебя забирают, значит, возможно, не заберут мужа, сына, друга. Контингент ограниченный, полная мобилизация не происходит, а ротация нужна.

Политики наверху что-то делили, чертили линии на картах, а мы месили грязь. В новостях говорили про «заморозку конфликта», про то, как Китай и Европа надавили на тормоза, испугавшись собственных голодных бунтов. Но здесь, в окопе, геополитика выглядела проще: нас не убивали массово, как раньше, но и домой не отпускали. Мы стали разменной монетой в долгом торге, «обязательным контингентом», который просто должен быть здесь, чтобы там, в высоких кабинетах, цифры сходились.

Пропаганда всё красиво обставила: это просто как второй раз в армию сходить, обновить полученные ранее на службе навыки и знания, да ещё и заработать денег. Но это было не то же самое, «призывники» умирали, пусть и небольшой процент, но к смертям с фронта люди, к сожалению, привыкли. Конфликтов, в которых участвовала страна, было всё больше с каждым годом. Будучи региональным лидером, да ещё и с амбициями империалистической сверхдержавы, отстаивать свои интересы часто приходилось далеко от границ страны. А западные «партнёры» не прекращали разжигать новые, или раздувать старые, пожары на территории бывшего СССР. Приднестровье – только один из таких регионов.

Андрей знал, что бегать от призыва вечно не получится, да и не хочется. Ситуация в мире не располагала к благоприятным прогнозам. Поэтому Куприн сразу сказал, что лучше пойдёт сейчас, пока есть силы, и через год уже вернётся домой, чем его найдут, например, после тридцати пяти лет, когда силы уже уходят, а расходы на лекарства становятся регулярными.

Сборы были спокойными, к таким уходам все давно привыкли, только мать была безутешна и продолжала уговаривать, что не нужно ехать. Андрей закупился медикаментами, хорошей формой и обувью, стандартные уставные берцы были не самыми удобными, и поехал служить второй раз.

На КМБ[1] было довольно спокойно и даже, на удивление, продуктивно. Их учили не просто стрелять. Были тактические занятия по действию в составе небольших групп и подразделений, обучали работе с техникой, причём самой современной, ориентированию на местности, изучению её особенностей, менталитета вражеского населения. У Андрея даже гордость появилась за армию – наконец-то эффективное обучение.

Один старшина постоянно называл Куприна поэтом, ссылаясь на фамилию. Объяснение о том, что однофамилец был писателем, старшину не интересовало.

– Писатель – длинное слово, пока выговоришь, убьют, – коротко ответил старшина.

Поэтому Куприн и решил взять себе позывной «Поэт». У него отлично получалось всё, чему их учили, сказалась хорошая спортивная подготовка. Через месяц его перевели в отдельный отряд, где подготовка шла по более сложной программе, свободного времени практически не было. Но Андрею это даже нравилось: время летело быстро, а тело, казалось, было в лучшем состоянии, чем в двадцать лет.

Но в феврале 2028 радость от лёгкой службы испарилась – пришло сообщение от матери, что умер отец. В цехе в который раз сломался древний, давно списанный станок, вызывать специалистов руководство не собиралось, его отправили чинить. Но горе-коллега об этом не знал и включил питание, когда отец работал. Серьёзное поражение током. В больнице спасти не удалось. Для Андрея это стало ударом, ведь отцу был всего пятьдесят один год. Он проклинал и коллегу, и руководство, и современную медицину.

За месяц до этого Андрея направили в Приднестровье, где ситуация ухудшалась с каждым днём. Сам Куприн не придавал этому особого значения, на убой их не посылали, но и связь с родными была теперь очень редкой, и рассказывать ничего не разрешалось. Отец, как оказалось, очень сильно переживал, но держал всё в себе. На работе заметили изменение в поведении сотрудника и без особых проблем списали трагедию на рассеянность, повлекшую нарушение техники безопасности. То, что оборудование уже лет двадцать как должно быть списано, никого не волновало.

Но дальше случилось то, чего Андрей не ожидал и в страшном сне увидеть – ещё через три месяца от инфаркта миокарда умерла мать. В больнице сказали, что оборудования и персонала, способного спасти жизнь матери, не было не то что в городе, а в принципе нигде за Уралом. Лучше бы они молчали. Эта информация разозлила Андрея ещё сильнее: методы спасения, оказывается, есть, просто не везде. И не всем.

Сестра написала поздно вечером, просила связаться с ней как можно скорее. Куприн согласовал звонок домой сразу после подъёма. Ему не препятствовали, к таким вещам все относились с искренним пониманием.

– Андрей, ты как? – тихо спросила Оксана.

– Плохо. Хочу написать рапорт, может отпуск дадут, на похороны приехать, – отстранённым голосом проговорил Андрей.

– Не надо. Тебе осталось пять месяцев служить. Если тебя и отпустят, то ты просто растянешь себе время службы, и возвращаться назад будет ещё труднее. Ты не виноват в их смерти, даже не смей себя винить. У тебя осталась я, и я тебя очень жду. Не переживай, меня какой-нибудь инфаркт не убьёт, – также тихо, но твёрдо сказала Оксана. Она всегда была сильной.

– И что же мне делать? – спросил Андрей.

– Выживать. Я тебя люблю, братишка, – ответила Оксана.

– И я тебя люблю, сестрёнка, – сказал Андрей и завершил звонок.

Разговор с сестрой немного успокоил его, но в целом состояние было подавленное. Замполиту поручили провести ряд бесед, чтобы удостоверится, что себя и других Куприн не пристрелит. К тому моменту Андрей уже почти смирился с ситуацией, сообщил, что готов продолжать контракт. Майор написал рапорт о пригодности к продолжению службы.

Андрей ушёл в себя. Теперь у него практически никого не осталось на гражданке. Только Ванька, друг детства, поддерживал с ним постоянную связь. И Оксана. Они его ждут. А значит, он обязан жить дальше.

Как ни странно, эффективность Андрея в бою возросла в разы. За десять месяцев он обучился всему, чему только могли обучить в тех условиях. Он фактически стал биороботом: ест, спит, воюет. После смерти родителей Андрей попросил перевода в зону прямого боестолкновения, его рапорт удовлетворили, ведь желающих добровольно оказаться на передовой было мало. Товарищи стали побаиваться Куприна, но он ни разу не дал повода посчитать, что он опасен для своих. Да и вылазки в составе группы с Андреем были более безопасными для его сослуживцев. Его отправляли в самые опасные места, невзирая на то, что он – вчерашний гражданский. По эффективности он уступал только бойцам спецподразделений, да и то не всем. Андрея боялись и уважали. Кто-то даже сказал, что позывной «Поэт» ему явно не подходит, ведь он как зубной врач – страшный, но полезный. Андрея всё чаще стали называть дантистом, он не спорил, а просто сменил позывной. Такого от себя не ожидал даже сам Куприн, позже он не раз удивлялся, как из обычного строителя получился такой хороший солдат. Походу он изначально выбрал неверную профессию, учёба в военном училище могла бы раскрыть его потенциал ещё раньше.

Через месяц Андрея вызвали в штаб. Поговорить с ним решил лично подполковник Мешков.

– Сержант Куприн, у тебя через месяц заканчивается контракт, какие дальнейшие планы? – без предисловий спросил Мешков.

– Ехать домой, товарищ полковник[2], – ответил Куприн.

– А там что будешь делать? – продолжал Мешков.

– Не знаю, товарищ полковник, – снова коротко ответил Андрей.

– Я и предполагал такой ответ. Мне известна твоя ситуация. Поэтому предлагаю остаться ещё на два года, подумай, – сказал подполковник и стал спокойно ждать ответа.

– Мне нужно посоветоваться с сестрой, кроме неё у меня никого нет. И она ждёт моего возвращения, товарищ полковник, – сказал Андрей, хотя ответить он был готов хоть сейчас. Но без согласия Оксаны он не мог себе это позволить.

– Хорошо, советуйся. Но ты нужен здесь. Таких сержантов, как ты, днём с огнём не сыщешь. К тому же, зарплата на втором контракте в два раза выше, – сказал Мешков и разрешил идти.

Андрей тем же вечером позвонил Оксане. Она, к его удивлению, сразу же согласилась с его решением подписать второй контракт.

– Как-то ты быстро ответила, я думал, придётся убеждать, – искренне удивился Куприн.

– Братик, я же тебя знаю, раз ты решил, то всё взвесил и обдумал. Да и что тебе тут делать? На прежнюю работу тебя вряд ли возьмут, а с момента твоего ухода в армию рабочих мест не прибавилось. К тому же я знаю, что у тебя отлично получается воевать.

– Откуда такая уверенность?

– Это ты практически не звонишь домой, ничего не рассказываешь. А вот твои сослуживцы регулярно общаются со своими жёнам. И ничего от них скрывают. Поэтому я всё знаю, – весело сказала Оксана и добавила. – Тебе там легче, я чувствую. Только приезжай в отпуск, я всё-таки соскучилась.

– Конечно, приеду. Спасибо за понимание, сестрёнка, ты лучшая, – впервые за много времени Андрей улыбнулся.

– Не за что. Жду тебя через месяц. До встречи, – тепло попрощалась Оксана.

– До встречи, – так же ответил Андрей.

Через месяц Куприн вылетел в сторону дома. Его шумно встретили, Ванька постарался. Мирная жизнь казалась какой-то чужой, непонятной.На следующий же день он поехал на кладбище. Возле могил родителей его как будто прорвало, слёзы не хотели останавливаться больше часа. Оксана его не торопила, просто обняла и сидела рядом.

Весь месяц Андрей провёл с Оксаной и Ванькой, особо не вникая в мирный быт. Но он чувствовал, что ему стало легче, и назад возвращался в почти нормальном состоянии.

Так пролетел ещё один год. Куприн помаленьку возвращался в общество, у него появились настоящие боевые товарищи. А мужика с позывным «Союз» и вовсе готов был назвать другом. Тот был того же возраста, что и Андрей, они вели беседы на самые разные темы.

Поначалу Куприн либо не понимал, либо не принимал позицию своего нового товарища.

– Люди не будут работать, если не будет стимула в виде денег, – часто спорил Андрей во время привалов.

– Андрей, ты строитель, так? – спокойно спрашивал Союз, чистя автомат. – Твой отец погиб у станка. Мать умерла, потому что в больнице не было оборудования. Скажи, кто-то из владельцев завода или клиники сел? Или потерял деньги? Нет. Они списали твоего батю как сломанную деталь. Для них мы – ресурс. Расходник. Ты правда думаешь, что если будешь работать усерднее ради денег, они начнут считать тебя человеком?

Андрей молчал. Крыть было нечем. Но поскольку сам факт общения с Союзом Андрея почему-то успокаивал, он всё внимательнее прислушивался к словам товарища.

– Они звучат логично, – ответила ему Оксана в одном из наших разговоров. – Поэтому тебе и приятно его слушать. Ты всегда любил математику, логику, братишка.

– Но ведь он иногда несёт просто какую-то ерунду, какой к черту коммунизм, люди не будут работать, если не будет стимула в виде денег, – сказал Андрей.

– А почему ты так в этом уверен? – ответила ему вопросом Оксана.

– Ну.… Это же жизнь. Всегда так было, – проговорил Андрей и сам поймал себя на мысли, что это ничего не доказывает.

– Продолжай общаться с Союзом. Как минимум, ты снова стал тем Андреем, которым был до смерти мамы с папой, – сказала Оксана и на глазах у неё появились слёзы.

– Тем Андреем я уже никогда не стану, – сказал Куприн и погладил её щеку на экране.

– Ладно, на сегодня хватит, уже час говорим. Кстати, пусть Союз даст тебе что-нибудь почитать. Тебе полезно, а то совсем обленился. Всё, люблю тебя, братик. И жду. Пока, пока, – попрощалась Оксана.

– Пока, сестрёнка, – ответил Андрей.

Он понимал, что она права. Предыдущий жизненный опыт только подтверждал всё, о чем говорил Союз, просто раньше Андрей об этом не задумывался. И он действительно давно ничего не читал, а так можно и деградировать.

Когда Андрей спросил, откуда он всё это взял, то Союз коротко ответил – из книг. Примерно этого ответа Куприн и ожидал, поэтому попросил Союза порекомендовать несколько книг, с которых нужно начать.

Свободного времени было достаточно, поэтому Андрей начал читать. Благо, для этого ничего, кроме смартфона, не нужно: интернет есть повсюду, поэтому скачать рекомендованные Союзом книги было несложно.

Начал Куприн с Ленина. Читать его труды оказалось на удивление легко, поэтому Андрей «проглатывал» книгу за книгой. Никто не интересовался, чем там занят в телефоне Дантист, его вообще предпочитали лишний раз не трогать, всё-таки слава нелюдимого сержанта была известна всем. Командирам же было в принципе неинтересно времяпрепровождение солдат и сержантов. Они были практически наёмниками, за идею воюющих было крайне мало. Все в той или иной мере понимали, что конфликты ведутся ради денег и власти толстосумов.

Чем больше Андрей читал, тем больше ненавидел существующий порядок в стране и в мире. Он и раньше чувствовал несправедливость вокруг, но книги столетней давности так точно описывали происходящее сегодня, что оставалось только восхищаться умом тех первопроходцев. Не было никакой веры, никаких предположений – только строгая логика. Из каждого «утюга» убеждали, что материальные блага, создаваемые бизнесом – это результат хорошей коммерческой жилки, риска предпринимателя. Люди хотели стать успешными, развивали в себе бизнес-компетенции, но за всей это мишурой прятался простой вывод – всё производится трудом обычных рабочих, пролетариев. Любой, кто продаёт свой труд и живёт на эти средства – пролетарий. И их миллиарды. Но при этом они остаются угнетаемым классом. Абсурд. Андрей сделал вывод – давно пора людям во всём мире просыпаться и действовать. Капитализм себя изжил, как в своё время феодализм и рабовладение.

Но что конкретно можно сделать? Ведь он один, а люди такие инертные. На этот вопрос ему ответил Союз:

– Ничего не нужно делать. Распространяй информацию среди людей, только осторожно, без напора. Окружающая действительность сама будет толкать людей на поиски ответов, и ответы они должны получить от марксистов, а не националистов или либералов. Тогда есть шанс на то, что свершится революция[3], а не очередная смена одной «говорящей головы» на другую.

Прочитав огромное количество книг, обсудив всё с Союзом, Куприн решил перейти к активным действиям. В третий год своего пребывания на службе Андрей пробовал вести мягкую агитацию среди товарищей, особенно среди тех, с кем был на заданиях в составе небольшой группы. И выяснилось, что немало его сослуживцев вполне согласны с ним – в стране и в мире полно проблем. Но вот «лечение» некоторые предлагали не в виде социалистической революции, а в виде жестких протекционистских мер, с лозунгами а-ля «Россия для русских» или «Бей жида, спасай Россию». Для этих людей проблема виделась только в том, что Россия пускает к себе слишком много мигрантов, которые отбирают рабочие места у русских. А ещё в правительстве много евреев, которые набивают карманы, а потом уезжают в Израиль. Поэтому обычные люди и живут плохо.

Объяснения Андрея, что в других странах проблемы у обычных рабочих такие же, как у нас, не сильно нравились националистически настроенным сослуживцам:

– Мигранты едут в Россию просто за лучшей жизнью, а олигархи, о которых почему-то мало кто вспоминает, когда говорят о проблемах, заинтересованы в дешёвой рабочей силе. А уже здесь, освоившись, мигранты создают целые диаспоры, и часто начинают вести себя совсем немирно по отношению к коренным жителям. Когда из каждого «утюга» говорят, что нет ничего важнее прибыли, а проблемы соседа – это не твои проблемы, многие принимают данные условия. В них вымывается сострадание, чувство помощи, уважение к людям. Но вот эти проблемы олигархов уже не интересуют.

Эти его слова явно не переубеждали сослуживцев, и, действуя по совету Союза, Андрей не настаивал и, обычно, прекращал агитацию таких националистически настроенных сослуживцев после нескольких минут общения. Они уже получили свои простые ответы на сложные вопросы. Пока с ними бесполезно спорить, убеждать. А свои «пять копеек» он уже вставил.

Однако не всё так безрадостно было на этом поле. Как человека, которому доверяли свою жизнь и уважали, многие его внимательно слушали, и было видно, что люди как минимум готовы сами, если найдётся свободное время, ознакомиться с идеями коммунизма. Союз утверждал, что это уже отличный результат, ещё десять лет назад его с такими разговорами послал бы каждый первый. А так, правильные зёрна посажены, и они точно дадут свои всходы в будущем.

К несчастью, за месяц до дембеля Куприна Союз погиб. Андрей уже почти привык к смертям сослуживцев, но тут его снова накрыла тоска, как после смерти родителей.

– Почему близкие и дорогие ему люди умирают так рано? Он что, проклят? Нет, это всё ужасные следствия войны, организованной олигархами ради власти. Не будет олигархов, не будет и войн, – говорил себе Андрей.

Взяв себя в руки, Андрей дослужил оставшийся месяц и поехал в опустевший дом. Его встретили Ванька и Оксана. В этот раз он попросил никому не сообщать, что возвращается.

– Кроме вас двоих со мной никто особо не пытался общаться, а, значит, не сильно-то я и нужен остальным, – объяснил Андрей.

Никто спорить не стал. Ваня предложил закупить еды и выпивки, и в ближайшие два дня не выходить из дома без особой надобности.

– Нам явно есть о чём поговорить, – сказал Ваня, вызывая такси.

– Завезите меня домой, я порядок наведу, пока будете в магазине, – сказала Оксана. – Мне достаточно бутылки белого сухого вина, еда – на ваш вкус.

Так и поступили. Два дня подряд они без умолку разговаривали, прерываясь только на сон. На третий день Ваня и Оксана пошли на работу, а Андрей решил погулять по городу.

Чем больше он гулял и ездил по городу, тем больше на него накатывало уныние. Город был таким же серым, как до отъезда. Реклама только раздражала, поскольку за красивым экраном была обшарпанная стена какого-нибудь дома. В парках была грязь, и валялся мусор. Люди, видя, что вокруг сплошная помойка, действовали также. Это накапливалось как снежный ком. На специальных площадках для мусора часто вообще было так грязно, будто его не вывозили неделями.

Но при этом в элитных домах была абсолютно другая картина. Чистота, газончики. И всё обнесено высоким забором с красивыми воротами.

– Чтобы челядь вид не испортила, – зло говорил Андрей.

Хорошее настроение от приезда улетучивалось очень быстро.

– Ладно, разберёмся, – решил Андрей.

Отдохнув ещё неделю, Андрей пошёл в центр занятости. Ему предложили всякую ерунду, пришлось искать работу через знакомых. В первую очередь сходил на предыдущее место работы. Там его встретили не радостно – контора почти умерла. Хозяин перешел дорогу не тем людям и его «съели».

– Всё стало сыпаться года полтора назад. Считай, что ты вовремя ушёл служить, пусть тебя и не спрашивали, – вяло рассказал его бывший начальник.

– Ну, может, есть другие варианты? – спросил Андрей без особой надежды.

– Вот номер, скажи – от Юсупова, – он протянул ему красивую визитку строительной компании.

– Спасибо, попробую, – сказал Куприн и поехал домой.

На следующий день его действительно «посмотрели»: потенциальный начальник очень долго вчитывался в его резюме и внимательно рассматривал Андрея.

– Вы целых три года были в горячей точке. Зачем? Деньги? – спросил Владимир Семерьянов, мужчина лет сорока в дорогом, но плохо сидящем костюме.

– Да, – коротко ответил Андрей, решив не вдаваться в подробности.

Семерьянов брезгливо полистал военный билет Андрея.

– Три года перерыва, – констатировал он, не глядя на Андрея. – Навыки, поди, растеряли? Технологии на месте не стоят. Нам нужны профессионалы.

– Руки помнят. Мне же не небоскребы проектировать, а бетон лить. Мне же тридцать, а не семьдесят.

– Бетон тоже ума требует, – буркнул начальник. – Ладно. Юсупов за вас просил, я ему должен. Возьму на испытательный. Зарплата – минималка, остальное в конверте, если заслужите. Не нравится – дверь там. Очередь за забором стоит.

Андрей сжал кулаки, но кивнул.

– Когда выходить?

– Через месяц, у нас как раз открывается новый объект. И будет срочный трудовой договор. Спасибо за визит, до свидания, – быстро проговорил Семерьянов, всем своим видом показывая, что разговор окончен.

– До свидания, – сказал Андрей и вышел из кабинета.

Через месяц ему действительно позвонили, и Куприн начал работать на гражданке. Оплата была почти минимальной, но денег с контракта было много, поэтому Андрей решил, что его пока устроит.

Так прошло полгода. Андрей потихоньку втянулся в мирную жизнь. Работа отнимала не так много сил, поэтому Андрей занялся поиском единомышленников. Он вступил в местный марксистский кружок. Там было аж четыре человека. И первое впечатление у него было – маргиналы.

– Да уж, – размышлял Андрей на встрече, – с этими обмороками далеко не уедешь.

Кружок существовал уже больше года, но так и не привлёк никого в свои ряды. Про реальные дела и разговаривать нет было смысла. Пришлось брать всё в свои руки. Для начала Андрей предложил связаться с единомышленниками из больших городов, посоветоваться, получить агитационные материалы, а может и финансирование. Такая прыть вызвала неоднозначную реакцию в кружке. Мешать ему не пытались, но и помощи особой не оказывали.

Его начали считать негласным лидером. Куприн неплохо подковался на книгах, а его общение с другими кружками принесло первые плоды: удалось не только получить заготовки агитационной газеты, но и денег на её печать. Ещё немного Андрей доплатил сам, и газету раздавали на проходных местных небольших заводов. Кто-то даже пытался их гонять, но, когда выяснялось, что агитацию организовал боевой ветеран, пыл охранников остывал мгновенно. Руководству же было плевать на какие-то газетёнки от маргиналов.

И всё это очень не нравилось предыдущему «лидеру» кружка. Он был чернее тучи, хотя Андрей прямо сказал, что ему не нужна власть.

– Лишь бы дело двигалось, – коротко сказал Куприн.

Всего через полгода кружок утроил количество постоянных членов, а сторонников и вовсе было больше сотни. Недовольство было у всех людей. В городах побольше ситуация была ещё лучше. Там всё чаще проводили митинги, а иногда даже забастовки. Это внушало Куприну надежду, что не всё потеряно.

[1] Курс молодого бойца

[2] В армии к подполковнику часто обращаются как к полковнику

[3] Революция – радикальное, коренное, качественное изменение, скачок в развитии общества, природы или познания, сопряжённое с открытым разрывом с предыдущим состоянием. Революцию как качественный скачок в развитии, как более быстрые и существенные изменения, отличают и от эволюции, где развитие происходит более медленно, и от реформы, в ходе которой производится изменение какой-либо части системы без затрагивания существующих основ.

Глава 3. Гадание на кофейной гуще

Дубна, 26 апреля 2061 года

– Я уверен, что случилось что-то ужасное. Аркаша – мужик с крепкими нервами, просто так переживать не станет, – в очередной раз повторил Сергеич. Как будто с ним кто-то спорил.

– Сергеич, да мы все это понимаем, хорош уже это повторять. Ты уже перебрал что ли? – с небольшим раздражением сказал я.

– Нет, просто волнуюсь, – сказал Сергеич. – Так здорово всё получается, мир кардинально перестроился за последние десятилетия, не хотелось бы всё потерять.

– Как и всем нам. Сергеич, прекрати панику, чтобы не произошло – мы справимся. Мы же перебрали столько вариантов, и каждый из них имеет решение, главное приложить совместные усилия, а с этим проблем точно не будет.

– Проверю ещё раз новости. Я всё-таки думаю, что какой-то природный катаклизм случился, – Сергеич повернулся к экрану и начал листать ленту новостей.

– Проверь, конечно, – усмехнулся Влад, – ПеПоД же явно что-то пропустил.

Они сидели уже три часа и бурно обсуждали, что же могло произойти. Сейчас накал общения уже стих, но в начале разговора Сергеич был очень разгорячён, а Санёк близок к панике. Они рассказали, что Аркаша не просто выпил с утра, он ещё и носился по кабинету, всё время разговаривая с кем-то по телефону, и никого не пускал к себе. Дверь была изнутри заперта, у камер принудительно выключены микрофоны, его полномочия позволяли это сделать. Глядя в экран в кабинете охраны, Сергеич и Санёк пытались хоть что-то понять по губам, но ни тот, ни другой не обладали подобным навыком. Валяющийся на полу пиджак, который Аркаша одевал на летучку, красноречиво показывал, что хозяин кабинета обсуждает сейчас невероятно важное дело с собеседниками по телефону.

– Аркаша – человек, который по линейке расставляет ручки на столе. Увидеть его в мятой рубашке – это как увидеть, как вода течет вверх. Это нарушало все законы мироздания, которые он сам для себя установил. Просто так пиджак на полу бы не оказался, – проговорил Влад после рассказа товарищей.

Он был спокоен как удав. Его мало что вообще удивляло в жизни. Сергеича это иногда просто бесило. Но Влад и к этому относился спокойно. Я списывал это на возраст – Влад был старше на десять лет.

Поначалу они по очереди задавали запросы поиска ПеПоДу, в надежде найти информацию в сети. Сергеич же параллельно просматривал новостные порталы. Но ничего найти не удалось. Наоборот, день выдался на удивление спокойным. После такого комментария от ПеПоДа друзья дружно засмеялись, это разрядило обстановку, и они почти прекратили поиски информации.

Однако в воздухе витала одна мысль, которую никто не хотел озвучивать. Санёк, как самый переживающий, не выдержал.

– Мужики, да это точно Алпан. Только он мог замутить движуху планетарного масштаба. Доказательств этого хватает с лихвой, – сказал Санёк, отхлебнув из кружки приличный глоток.

– О нём нет новостей уже больше пятнадцати лет, мир развивается в соответствии с его требованиями. С чего вдруг ему снова ураганить? – спросил Влад.

– Люди стали забывать о нём. Хоть подавляющее большинство и занимается созиданием и развитием, но проблемки остались. Особенно с религией, – скептически сказал Санёк. – Вот поэтому и объявился.

– Это мелочь. Ради редких эксцессов Алпан точно не придёт. Или прилетит. Или телепортирует, – сказал Влад и улыбнулся. – Не знаю, как он там передвигается и где он постоянно дислоцируется.

– Думаете, он человек? – развернувшись на стуле, спросил Сергеич.

– А кто же ещё? Инопланетянин что ли? Конечно, человек. Я, конечно, не отрицаю существования инопланетян, но только человеку было бы не фиолетово на проблемы Земли. Его высказывания отлично задокументированы, из них сразу понятно, что он знал все проблемы изнутри, – сказал Влад.

– Тогда откуда у него такие способности? Некоторые из них, в принципе, противоречат законам физики, – продолжил Сергеич.

– Ну, это проблема наших законов, а не физики. Раз Алпан мог, значит, не противоречат, – задумчиво проговорил я, крутя в руках пустую бутылку. – Мы привыкли считать физические константы неизменными. А что, если они зависят от… среды? Может, пространство неоднородно? Вдруг Алпан просто научился черпать энергию там, где мы видим пустоту?

Влад, который до этого спокойно слушал, на секунду замер с кружкой у рта, но тут же сделал глоток.

– Глубоко копаешь, Дима, – улыбнулся он, но взгляд его остался серьёзным. – Мне бы тоже очень хотелось это знать.

– Это всё философия, она не даёт ответа на вопрос – откуда конкретно у него эти возможности, – перебил Санёк, возвращая нас с небес на землю.

– Чего такие кислые все, не на похоронах же, – сказал Влад и улыбнулся. – Давайте, – он поднял кружку и предложил чокнуться.

Все машинально подняли кружки, но менее задумчивыми не стали. Разговоры об Алпане – это всегда одни вопросы. Возможно, руководители стран и знали больше, но с людьми по этому вопросу никто из них делиться не стал. За это их даже пытались критиковать, но несильно, и негромко. Алпан в одном из заявлений чётко дал понять – НЕ НУЖНО ВЫЯСНЯТЬ, КТО ОН. Зная, чем заканчивается нарушение слов Алпана, мало кто решался на этот опрометчивый поступок.

Сергеич снова повернулся к экрану, хотя уже без особого энтузиазма, а Санёк принялся искать какой-нибудь клип. Я и Влад потягивали пиво, ожидая, пока Санёк что-нибудь включит.

Бутылка опустела, но домовик[1] уже принёс новую из холодильника. Повисло неловкое молчание. Мысли снова упорно возвращались к Аркаше. Влад, словно почувствовав это, громко налил всем свежего пива и нарочито бодро обратился ко мне:

– Ладно, хватит хмуриться. Дим, ты обмолвился, что поедешь в отпуск в Тунис… Возьми меня с собой. Надо же как-то разряжать эту похоронную атмосферу. К тому же давно хотел погреть косточки на пляже Средиземного моря.

Он явно пытался сменить пластинку. И я был ему только благодарен.

– Да без проблем, дружище. В компании только веселее. Ты был хоть раз на Средиземном? – спросил я.

– Да, конечно. Мы с родителями летали. Но я был в Таррагоне, недалеко от Барселоны, а это совсем другое, – ответил Влад.

– А я вот первый раз буду возле Средиземного моря. Как-то не тянуло нашу семью в ту сторону. Зато в Юго-Восточной Азии точно осталось мало мест, где я не был, – с предвкушением сказал я и потянулся к рыбке. Даже непонятно, чего больше мне хотелось сейчас: в Тунис или съесть кусочек форели. Свой прекрасный стейк я приговорил ещё в начале разговора.

– О, я не знал, что ты такой любитель восточной культуры. И рыбы, – весело сказал Санёк, и все засмеялись.

– Да не. В Тунис я хочу больше, чем рыбу, – сказал я, доедая кусочек, и продолжил. – Это родители. Точнее папа любил кататься по Азии. Он всегда не любил Европу. Говорил: «она как вампир, пила соки со всего мира на пару с Америкой». Вот и предпочитал летать на отдых в Азию, как только это стало возможным и доступным. Каждый раз повторял: «нас там любят, не то что пиндосы[2].

– Эта травма практически не проходит с годами у людей, живших до Года Кровавых рек. И хотя сейчас уже в Европе всё кардинально изменилось, старшее поколение свои взгляды меняет неохотно, – сказал Санёк.

– Я даже не пытаюсь что-то объяснять, бесполезно. Отцу уже шестьдесят пять, пусть бухтит. Чувствуется, что он по привычке, а не со зла.

– Эх, как же нам повезло жить сейчас, во времена прогресса и мира. Жаль, что эти времена настали только после убийства такого большого количества людей. Неужели нельзя было иначе? – затянул любимую «песню» Сергеич.

– Кто его знает. Может и можно было. Но я всё-таки думаю, что без смертей не обошлось бы. Жизнь не раз намекала, что пора меняться. Алпан и вовсе давал шанс, а его не послушали, – серьёзно ответил Влад.

– Тут не поспоришь, – сказал я. – Назвать Алпана психопатом, желающим только убивать – язык не повернётся. А ещё странно, что он не захватил власть, ему точно никто не помешал бы.

– Этот вопрос до сих пор дискуссионный. Любимая тема эссе на философских факультетах, – сказал Санёк.

Санёк, наконец-то, нашел клип, который хотел посмотреть и включил видео на всю стену, выкрутив громкость почти на максимум.

– Предупреждаю, уже поздно. Громкая музыка будет мешать соседям, – сказал ПеПоД, не дав начаться клипу. – Точно хотите продолжить на текущей громкости?

– Нет, сделай тише. Я забыл, что уже поздно. Слишком увлечённо обсуждали, – сказал Санек, и воспроизведение началось на комфортной громкости.

– Блин, а я вот вспомнил нашего препода по философии. Мы хоть и технари, но нас целых два курса мучили философией. И вроде объяснили, почему, но всё равно – бесило, – предался воспоминаниям Сергеич.

– «Это ради недопущения ошибок позднего СССР, когда физики были умные только в физике», – сказал я, пародируя преподавателей.

– Да знаю, но иногда Грюм[3] так нудно рассказывал, что хоть спи всю пару. Да только он всё видел своим глазом-протезом. Только положишь голову на руки, сразу выгонял, – сказал Сергеич и небрежно махнул рукой, как будто выгонял студента из аудитории.

– О, да. Грюм – легенда среди студентов. Был даже негласный тотализатор, сможет ли у него списать кто-то. Насколько я помню, только один утверждал, что действительно смог, но так и не рассказал, как. За это ему даже не отдали выигрыш, все решили, что он просто выучил, – оживлённо сказал я. – Лично мне списать не удалось.

– Я знаю, как он списал, – внезапно сказал Санёк.

– Да ладно, вот это поворот, и как же? – моему удивлению не было предела.

– У него новейший протез руки был, ещё далеко не все знали о его возможностях. Их только начали массово устанавливать всем людям, потерявшим конечности, вне зависимости от материального положения. И тот студент записал дома в «руку» ответы на все вопросы, чтобы протез сам писал его почерком. Со стороны выглядело, что он получил билет, сел писать, зная ответы. А ещё специально добавил грамматические ошибки, – сказал Санёк, наслаждаясь моим поражённым видом.

– Ух ты, здорово. Так даже сейчас далеко не каждый додумается сделать. Это же, как минимум нужно все ответы на билеты переписать, да ещё и покодить[4] с рукой. Уважаю. Но погоди, откуда ты это всё знаешь? – хотя я уже догадывался, что сейчас скажет Санёк.

– Это Витька замутил, мой сосед по комнате в общаге, – подтвердил догадку Санёк.

– Вот чертяка. Только вот я сейчас подумал, что он походу реально выучил всё, пока так заморачивался, – сказал я и поднял кружку.

– Он сказал, что важнее было достигнуть цели, а не получить приз, – ответил Санёк и тоже вытянул кружку вперёд.

– Ну, он своего добился. За студенчество, – сказал я тост и все дружно выпили.

Все замолчали, потягивали пивко и думали обо всём, о чем говорили этим вечером.

Больше всего пугала неопределённость. Понятно, что уже завтра будут новости, годы социализма приучили население, что власти ничего скрывать не будут. Но именно поэтому сейчас было тяжело, хотя пьянка и расслабила всех. Ну, кроме Сергеича. Того точно успокоит только конкретика.

Со времен Алпана глобальных трагических событий в мире практически не было. Оказывается, если не делить ресурсы между владельцами, ни конфликтовать, ни тем более воевать, нет никакой необходимости. Только случайные трагические события во время запусков новых технологических проектов или стихийных бедствий могли попасть в новости рублики «Чрезвычайные происшествия». Бытовые же преступления и вовсе сошли на нет.

Именно поэтому изменения настроения в негативную сторону у любого человека сразу же вызывали подозрения. Особенно у таких как Аркаша. Предаваться переживаниям не было никакого смысла. Люди занимаются любимым делом, получают доступ ко всем благам и достижениям человечества, так о чем переживать?

Может, здоровье или комплексы? Тоже вряд ли. После революции общество быстро переболело крайностями. Сначала была вспышка «бодипозитива», но телеса особей, не желающих следить за собой, вызывали у большинства лишь брезгливость. Движение исчезло само собой, как только людей перестали толкать в эту яму ради прибыли. Сейчас встретить мужчину с пивным животом или женщину с целлюлитом почти невозможно – тело приводится в порядок быстро, медицина и спорт доступны всем. Человечество объективно стало красивее.

Может, какой-то скандал? Тоже мимо. Мы пережили мощнейшую сексуальную революцию. Когда рухнули старые запреты, пляжи стали нудистскими, а женщины поначалу ходили обнаженными даже в магазины, наслаждаясь свободой. Правительство тогда мудро решило не мешать людям «беситься», и это сработало – как подростки, перекрасившие волосы, общество повзрослело и успокоилось. Теперь наготой никого не удивишь и не оскорбишь.

Оставалась только любовь. Иррациональная, неподвластная логике. И её тёмная спутница – ревность. Пожалуй, это единственное чувство, которое до сих пор заставляло людей совершать глупые, а иногда и страшные поступки, даже в нашем сытом и свободном мире.

Вот только Аркаша точно не из таких эмоциональных. В его семье точно нет никаких проблем на этом фоне, Сергеич такое точно бы знал. Даже если бы сам Аркаша не хотел этого. Нашего Сергеича не остановить, любой секрет и тайна должны быть раскрыты. Пусть и ценой бестактности и вероломства. Сергеич не церемонится.

Мы сидели ещё долго, но разговоры всё-таки перешли на другие темы, мусолить одно и тоже надоело. А утром всех на работе ожидала ужасающая новость.

[1] Домашний робот-уборщик

[2] Оскорбительное название американцев

[3] Как в Гарри Поттере

[4] Программировать

Глава 4. Сестра

Искитим, 2034 год

Андрей держал себя в руках, чтобы не подгонять таксиста. Сам за руль не сел, его трясло, он боялся разбиться или сбить кого-нибудь.

Из больницы позвонили полчаса назад, сообщили, что сестра на операции. Она попала в ДТП[1] и сильно пострадала. Но врач успокоил, что её жизни ничто не угрожает. Это не сильно успокоило, ведь кроме сестры у него никого не осталось.

Не успела машина полностью остановиться, Андрей распахнул дверь и выскочил. В приёмном покое его встретила медсестра и проводила к операционной. Её спокойствие раздражало, но она по пути сообщила, что жизни Оксаны Кирпиченко ничто не угрожает. Врач, находившийся возле двери операционной, подтвердил слова медсестры и предложил ожидать на диване.

– Операция уже идёт, осталось не больше трёх часов, попробуйте успокоиться, – спокойным, даже ласковым, тоном сказала медсестра. – Это стандартная операция, с которой справится и практикант, а вашу сестру оперирует хирург с двадцатилетним стажем.

– Извините, но у меня плохие ассоциации с нашей медициной, – сдержано ответил Андрей.

– Понимаю, но прошу вас – успокойтесь. Вон автомат, сделайте себе кофе и присядьте на диванчик, – тем же тоном ответила медсестра.

– Спасибо. Сообщите мне, когда я смогу увидеть Оксану. Торопиться мне некуда, буду ждать тут, – сказал Андрей и пошел к автомату с кофе.

Через три часа к нему подошел врач и сообщил, что операция, как и ожидалось, прошла успешно. Через час пациентка отойдёт от наркоза и с ней можно будет поговорить.

Андрей тяжело выдохнул. Только теперь он действительно успокоился. А через сорок минут его проводили в палату Оксаны. Она была слаба, но спокойна.

– Что случилось, сестрёнка? – спросил Андрей, присаживаясь на стул у края кровати.

– ДТП, – слабым голосом ответила Оксана. – Я ехала по Ленина, а с Пушкина мне в бочину въехал прадик[2]. Он летел на красный, видеорегистратор всё записал.

– Вот урод, – выругался Куприн. – Куда он так летел, да ещё и через проспект!

– Что с ним, кстати? – спросила Оксана у медсестры.

– Он в полном порядке, отделался лёгкими ушибами. А вот пешеход, к сожалению, скончался на месте до приезда скорой, – ответила медсестра.

– Какой пешеход? – испуганно спросила Оксана.

– Не нервничайте, вам сейчас нельзя. Гаишник сообщил, что вы не виноваты. После столкновения вашу машину сильно развернуло, и она придавила пешехода.

– О боже, – всхлипнула Оксана. – Как же так?

– Ещё раз повторяю – вы не виноваты, успокойтесь, – медсестра посмотрела на экран состояния. – Если не успокоитесь, я введу вам успокоительное.

– А почему тип на прадике летел на красный, гаишник не сказал? Куда он так торопился? – спросил Андрей, чтобы немного сменить тему.

– Он был под наркотическим опьянением, тест показал зашкаливающие показатели. Его уже доставили в отделение. Скорее всего посадят, – ответила медсестра.

– Так ему и надо. Одним дебилом меньше на дорогах, – сказал Куприн и повернулся к Оксане. – Отдыхай, сестрёнка, скоро тебя выпишут.

Андрей вышел из палаты и поехал домой. Завтра нужно будет разобраться со страховой компанией, чтобы как можно быстрее закрыть этот вопрос. От знакомых он знал, что даже в самых очевидных ситуациях страховщики упираются от полных выплат, снижая сумму компенсации. Он лучше возьмет на себя эти проблемы, чтобы Оксана меньше переживала. В её состоянии нужен полный покой, для скорейшего выздоровления.

На следующий день Андрей поехал в страховую компанию, там ему назначили осмотр машины через четыре дня.

– Почему так долго? – удивился Куприн.

– Стандартный срок ожидания, – ответил агент.

– Но машина на платной стоянке, а там ценник аховый за сутки. Может побыстрее? – спросил Андрей.

– Не переживайте, взыщите с виновника, – с улыбкой ответил агент.

– Понятно. До свидания, – сказал Андрей и поехал на работу.

Спорить было бесполезно. Законных причин отсрочки осмотра у страховой – вагон и маленькая тележка. А причины, как многие утверждали, всего две: большой объём работы, ДТП происходили каждый день, и негласная договорённость с ГАИ. Чем дольше машины на стоянке, тем больше будет внебюджетный счёт. Капитализм заставлял «крутиться» даже тех, кто вроде бы совсем не должен этим заниматься.

В назначенное время Андрей приехал на осмотр, который показал, что сумма ремонта точно превысит лимит выплаты от страховой. Агент сразу предупредил, «по-дружески», что судиться со страховой бесполезно, компания действует в рамках закона.

– А вам всё равно судиться за стоянку и здоровье, так что получите все деньги. У людей на прадиках они всегда есть, – будничным тоном сказал агент, не отрываясь от планшета. Андрея бесило это абсолютное равнодушие. Для этого клерка трагедия была лишь очередным номером дела в папке.

– Вы так спокойно об этом говорите, а ведь человек умер, – прорычал Куприн.

– Люди умирают каждый день, это статистика, – агент устало посмотрел на Андрея, поправляя очки. – Моя работа – оформить документы, а не скорбеть. Я не виноват в ваших бедах, не нужно на меня злиться.

– Не виноват, – повторил Андрей, сжимая кулаки. – Мы закончили?

– Акт я пришлю вам по электронке в течение дня. Подпишите эпошкой[3] и сразу отсылайте мне, – сказал агент. – Могу ещё чем-то помочь?

– До свидания, – сказал Андрей и вышел из кабинета.

Акт действительно прислали к концу дня. Страховая компания готова была выплатить сумму, которая покрывал в лучшем случае шестьдесят процентов ремонта. Юрист, консультировавший Андрея, сказал, что это очень хорошо, могло быть и сорок процентов. Куприн решил дождаться выписки сестры, а там уже вместе решить, что делать.

Оксана шла на поправку, поэтому через пять дней ей предложили выписаться. Она была еще слаба, но лежать дальше в больнице и сама не собиралась.

– Дома долечусь, – сказала Оксана, подписывая все отказные бумаги.

– Очень правильное решение, – сказала медсестра. – Нет ничего лучше собственной кровати. А у нас как раз кровать освободится, вечная нехватка мест в отделении.

– Ага, – только и сказала Оксана.

Вот только нормальной реабилитации не вышло. На следующий день сестру вызвали в полицию. Это было ожидаемо, ведь погиб человек, но то, что начало происходить после, больше похоже на какой-то сюрреализм.

– Оксана Валерьевна Кирпиченко, вы обвиняетесь в причинении смерти по неосторожности, пункт первый, статья сто десятая УК РФ[4], – сухим тоном сообщил старший лейтенант.

– Что? – в один голос спросили брат с сестрой.

– Но, но. Тише. Вы в полиции, а не на лавочке у подъезда, – строго сказал полицейский.

– Но почему я обвиняюсь в убийстве, если не виновата в ДТП, – спросила Оксана, пытаясь сохранять спокойствие.

– С чего вы решили, что не виноваты в ДТП? – удивился полицейский.

– Иваныч, ты забыл предложить адвоката, – напомнил ему капитан, сидящий за соседним столом.

– Не забыл, просто не успел ещё, товарищ капитан, – сказал старший лейтенант и повернулся к Оксане с Андреем. – Вы имеете право на присутствие адвоката во время допроса. Если не можете оплатить услуги адвоката, он будет предоставлен вам государством. Также, согласно статьи 51, вы не обязаны свидетельствовать против себя самой, своего супруга и близких родственников. Вам нужен адвокат?

– Да. Я сейчас позвоню, приедет. Оксана, с этого момента – молчи, – сказал Куприн и достал смартфон.

– В коридор, пожалуйста, – показал на дверь капитан.

Андрей вышел из кабинета и позвонил знакомому адвокату. Быстро расспросив, в чём дело, он сказал, что это не его профиль. Но добавил, что у него есть коллега, который может приехать.

– Ждём, – ответил Андрей, и назвал адрес.

"Самойченко". Фамилия отскакивала от зубов, как камень. Не человек – фамилия. Сын прокурора. Олицетворение системы, где твой "Прадо" и твои связи – это индульгенция на любое преступление. Он даже не злодей в классическом смысле. Он – продукт, порождение этой гнили. И он даже не скрывается, уверенный в своей безнаказанности.

Через полчаса адвокат уже был в кабинете и начался допрос.

***

– Это беспредел какой-то, – возмущался Андрей, когда они вышли из здания полиции.

– Полностью согласен, Андрей Валерьевич, – сказал адвокат, открывая дверь машины. – Вас подвести? Заодно и поговорим.

– Спасибо, – ответила Оксана, села на заднее сиденье и пристегнулась.

Андрей сел на переднее сиденье, и адвокат завёл двигатель.

– Хочу сразу предупредить, я на вашей стороне. Моё предложение может показаться вам несправедливым, даже обидным, но сейчас я вижу это единственным верным решением, – сказал адвокат, поворачиваясь к Оксане.

– Вы предлагаете признать вину? – спокойно сказала Оксана, не отводя взгляда от адвоката.

– Я предлагаю сделку, – уклончиво ответил адвокат. – Я изучил материалы. Фамилия второго участника ДТП – Самойченко. Это меняет всё. Если мы пойдем на принцип, они вас раздавят. Дадут реальный срок, и по максимуму. А если согласитесь на особый порядок и признание… судья, скажем так, учтет это. Скорее всего, отделаетесь условным.

– Вы это серьёзно? – тихо прорычал Андрей. – Моя сестра должна взять на себя труп, потому что папочка этого наркомана – прокурор?

Адвокат поёжился под взглядом Куприна, но продолжил, понизив голос:

– Не я устанавливаю правила игры. Я на вашей стороне и хочу спасти Оксану от тюрьмы. Но вы не сможете победить в суде, когда против вас сын прокурора области. Фемида здесь не просто слепа, она еще и работает на полставки в прокуратуре.

– Да хоть сам губернатор. Видео с регистратора четко показывает, что Оксана ехала на зелёный, – не унимался Андрей.

– А прокурор области не для того воспитывал двадцать лет сына, чтобы он уехал на зону на десять лет за убийство. Ему, в отличие от Оксаны Валерьевны, светит статья гораздо более строгая, чем вашей сестре, – продолжал объяснять адвокат. – Так что суд будет не на вашей стороне при любом раскладе.

– Долбаная система…, – начал было Андрей, но Оксана его остановила.

– Андрей, спокойно. Александр Юрьевич, я понимаю Ваше предложение, но мы поступим не так, – сказала Оксана тихим, но твёрдым голосом. – Я не могу признать вину, это идёт вразрез с моим характером. Готовьтесь к защите.

– Хорошо, встретимся завтра у меня в офисе. Помните, вам запрещено покидать город, – сказал адвокат, и автомобиль тронулся с места.

– Помню, – ответила Оксана.

До дома ехали молча. Андрей был вне себя от несправедливости. Он не понимал, как можно так нагло обвинить человека, имея не просто какие-то свидетельские показания, а видеозапись.

– Ну не может же быть такого, – подумал Андрей. – Они точно докажут, что Оксана невиновна, а этот упырь сядет за убийство.

Вот только Куприн в очередной раз ошибся. Через восемь месяцев суд вынес обвинительный приговор Оксане. Ей дали два года лишения свободы – максимально строгое наказание по данной статье. Такого решения не ожидал даже адвокат, но по лицу Самойченко было видно, что он доволен своей победой. Не помешали вынесению приговора и пояснения жены погибшего пешехода, что она не считает Оксану виновной в смерти мужа.

Оксану вывели из зала суда в наручниках и увезли. В тот момент Андрей не предполагал, что последний раз видит сестру живой.

Звонок раздался на рассвете. Трубка была холодной. Голос на том конце был официальным и безразличным, как читают погоду. "Ваша сестра… повесилась в камере".Мир не рухнул. Он замер. Он сжался до размеров этой фразы, до леденящего безразличия в голосе незнакомца. Андрей опустил телефон, не закончив разговор. Он посмотрел на свои руки – они не дрожали. И это было страшнее любой дрожи.

Андрей тогда впервые в жизни пил успокоительное. На этом настоял Ваня, видя подавленное, и, одновременно, озлобленное состояние друга.

– Ваня, она никогда бы так не поступила, – твердил Андрей, держа стопку в руке уже десять минут.

– Я знаю, Андрей, – в очередной раз отвечал Ваня.

– Её убили, – продолжал Куприн, опуская голову.

– Да. Я тоже так думаю, – снова повторил Ваня, уже двадцатый раз за сегодня. – Тебе нужно взять себя в руки, чтобы доказать это.

– Я знаю. Завтра я съезжу кое-куда, мне помогут выяснить, что произошло в камере, – сказал Андрей и, наконец-то, опорожнил стопку.

– Это куда? – удивился Ваня.

– Пока не скажу. Как только будет результат, ты узнаешь первым, – сказал Андрей. – Я спать.

Ваня был в растерянности. Он не ожидал, что у Андрея уже есть план действий. Прибрав на столе, он вызвал такси и поехал домой. Слова друга убедили его, что с ним всё более-менее в порядке.

В течение недели Ваня пытался встретиться с Куприным, но тот всё время отвечал, что занят, позже. Дома застать его не удавалось, на работе сказали, что он взял отпуск. Ехать же ночью Ване не хотелось, всё-таки трубку Андрей брал, значит, живой.

Ещё через неделю Андрей сам позвонил другу и предложил встретиться у него дома. Ваня согласился и приехал сразу после работы.

– Всё плохо, – начал Андрей. Он выглядел измученным, мешки под глазами явно говорили, что спал он мало.

– Что ты узнал? – спросил Ваня.

– Оксану убили. Судмедэксперт признался, что сфальсифицировал отчёт, где указано, что она покончила с собой. У неё не было ни верёвки, ни времени, ни места для этого. Но приказ о написании «правильного» отчёта пришёл с верхов, – Андрей говорил спокойно, как будто уже свыкся с этой мыслью.

– Но как ты узнал? – снова только и смог спросить Ваня.

– Сослуживцы помогли, – коротко отвели Куприн.

– Ещё что-то выяснил? Что теперь будешь делать? – продолжал задавать вопросы Иван. Он был в шоке от услышанного.

– Ничего. Так правды и справедливости не добиться. Меня предупредили, что если я не успокоюсь, то поеду на кладбище вслед за сестрой. И это не пустая угроза, – сказал Андрей по-прежнему на удивление спокойно.

– И ты просто сдашься? Это на тебя не похоже, – удивился Ваня, глядя на друга.

– Нет, конечно. Но в лоб действовать не получится, а моя смерть делу не поможет. Мне подсказали, кто за этим стоит. И теперь у этих ребят начнутся проблемы в их организациях. Зря я, что ли занимался профсоюзной деятельностью, – оскалился Куприн улыбкой маньяка.

– Так там же прокурор какой-то, разве нет? – спросил Ваня.

– А ты думаешь, у него нет своего «свечного заводика»? – ответил Андрей, продолжая улыбаться.

– Но ему же нельзя.… Хотя… Чему я удивляюсь, – сказал Иван понимающим тоном. – Андрей, а ты не боишься начинать эту войну?

– У меня не осталось никого. Если в итоге меня убьют, то кроме тебя и горевать-то некому будет. Я дошел до края. Этот продажный мир, эта система, выстроенная на лжи и круговой поруке… она меня достала. До печенок. Ни полиция, ни здравоохранение, не работают так, как нужно. Только интересы власть имущих важны, наши же проблемы, обычных людей, никого не волнуют. И ничего не поменяется, пока существуют олигархи. Их желание выкачивать прибыль всегда только растёт, и предела этой жадности нет. Они будут угнетать нас всё сильнее. И защищать себя и своих отпрысков. До контракта я об этом не задумывался, мне казалось, что если просто проголосовать за правильных людей, то наступит справедливость. Но после прочтения умных книжек научился смотреть в корень проблемы. И проблема – в системе.

Иван не стал ничего отвечать. Ему нечего добавить. Да и он давно не слышал от Андрея такой длинной речи. Видно было, что у того накипело.

– Если получится, они все умрут, – тихо сказал Андрей.

– Кто? – спросил Иван, хотя догадывался, о ком идёт речь.

– Кто виноват в смерти моих родных. Как прямые виновники, так и косвенные. Ладно, я спать, – сказал Куприн и пошёл в комнату.

Иван посидел немного, попил чаю. Из комнаты доносился храп Андрея, наглядно сообщающий, что тот спит, как убитый, и Иван решил, что до завтра он не проснётся.

[1] Дорожно-транспортное происшествие

[2] Ленд крузер прадо

[3] Электронная подпись

[4] Уголовный кодекс

Глава 5. Ужасная новость

Дубна, 27 апреля 2061 года

Новость действительно была. И после её оглашения я подумал, что даже странно, что Аркаша выпил всего стопку, а не бутылку.

Нас собрали в актовом зале, чтобы услышали сразу все. За трибуну встал Аркаша, лицо его было немного бледным, но голос был спокоен и твёрд.

– Дорогие друзья и товарищи. В нашем обществе не принято скрывать информацию от людей, поэтому такие собрания сейчас проходят везде. Не буду ходить вокруг да около, скажу сразу: к Земле летит астероид, диаметр которого две тысячи пятьсот шестьдесят два метра. Траектория просчитана, вероятность столкновения с планетой – девяносто девять целых шесть десятых процента.

По залу пробежал тревожный шум. Аркаша замолчал, давая людям переварить полученную информацию. Здесь не было глупых людей, все прекрасно понимали последствия столкновения такого большого астероида с планетой. Я закрыл глаза, но вместо темноты увидел вспышку – ту самую, что стерла с лица земли динозавров. Четыре с половиной года. Это не срок, это отсрочка. Это тикающие часы, приставленные к виску всего человечества. Я начал глубоко дышать, заставляя панику отступить и давая дорогу холодному, инженерному расчету.

– Сейчас астероид находится недалеко, по космическим меркам, от Нептуна. Увидели его только потому, что как раз сейчас к Нептуну подлетает исследовательский зонд, с Земли, с Луны и из космоса внимательно следят за тем районом. До столкновения – тысяча семьсот тридцать шесть дней, астероиду нужно пролететь ещё четыре с половиной миллиарда километров до Земли. У нас всех чуть больше четырех с половиной лет на решение проблемы. Мы должны предоставить свои предложения, даже самые странные, для рассмотрения специальной комиссией. Самое главное, чтобы они были реализуемы в нынешних условиях и потенциально эффективны. У нас неделя на размышления. Жду ваши вопросы.

– Откуда известно, что астероид точно столкнётся с Землей? Ведь его только обнаружили, – спросил кто-то из зала.

– Это хороший вопрос. Астероид обнаружили ещё полгода назад, и компьютер уже провел анализ, поднял архивы и обнаружил его на предыдущих снимках космоса. Также это перепроверили люди. Ошибки быть не может. Наши методы расчёта траекторий давно уже являются достаточно точными, ведь мы уже больше века занимаемся малыми космическими объектами, а двадцать пять лет назад для этих наблюдений было выделено несколько земных и два космических телескопа, не говоря уже об отдельном квантовом суперкомпьютере. Учёные давно предупреждали об опасности падения астероидов и комет, поэтому средств на это не жалели. Земля раньше постоянно бомбардировалась, а тут такое затишье, – ответил Аркаша заготовленной речью. Он ожидал такой вопрос.

– А варианты решения этой проблемы уже есть?

– Есть. Но для начала комиссия решила опросить различные НИИ, вдруг что-то упустили. Свои решения могут прислать и люди, не имеющие отношения к космосу. Для этого будет открыт специальный сайт. На самом деле, времени вполне достаточно, паниковать нет смысла, – сказал Аркаша.

Мы ещё поговорили около часа, уточняя различные детали, и разошлись по рабочим местам. Но работать никто не мог, слишком большое потрясение было от услышанной новости. В итоге всех с обеда отправили домой.

Через пятнадцать минут я уже стоял дома под душем и размышлял. Первичный шок прошёл, мозг снова начинал работать конструктивно. Итак, что мы имеем: астероид большого размера через четыре с половиной года может столкнуться с Землей. Человечество такое столкновение не переживёт. Значит, его нужно либо уничтожить, либо отклонить от траектории пересечения с планетой.

– Что по этому поводу уже есть в сети? – подумал я, выходя из душа. – Петрович, включи мне видео какого-нибудь популярного блогера о столкновении астероида или кометы с Землей.

На стене перед ним появилось изображение. Я знал блогера, но данное видео у него не смотрел, поэтому решил, что это будет неплохим началом.

– Петрович, установи скорость воспроизведения на 2х, и, пока я смотрю, составляй плейлист подобных видео, вне зависимости от страны и языка, – распорядился я, приступая к просмотру.

Так прошло четыре часа. Очень многое в видео разных блогеров повторялось, но общая картина стала ясна.

Первое: нужно вычеркнуть различные космические паруса и гравитационные отводы. Для них времени недостаточно, астероид нужно было обнаружить не менее десяти лет назад.

Второе: термоядерные ракеты также не стоит рассматривать, поскольку это и так самый очевидный вариант, да и не факт, что эффективный. Максимум его можно оставить как последнюю надежду.

– Что же делать? Как уничтожить такой большой астероид? – я ходил по комнате и размышлял вслух.

И тут я услышал в идущем видео фразу, которую пока не рассматривал.

– «Астероид или комету можно уничтожить, проложив огромное количество кинетической энергии. Такую энергию несёт в себе большая масса. А большой массой обладает другой астероид. Это значит, нужно просто столкнуть их», – весёлым голосом говорил блогер.

Кинетическая энергия.

Нам не нужна бомба. Нам нужен молот. А самый тяжелый молот в космосе – это камень.

Я повернулся к экрану. Блогер рассказывать про столкновения, но я уже не слушал. Я знал, что искать.

– Точно! – выдохнул я. – Клин клином вышибают.

Об этом говорили и в других видео, хотя и вскользь, поскольку считают трудновыполнимым. Но раз сегодня мы можем очень точно рассчитывать траекторию, а так же, как говорилось в некоторых видео, можем методом столкновения корректировать орбиту небольших астероидов, то почему бы и не попробовать.

– Петрович, рассчитай, уничтожится ли астероид размером два с половиной километра в диаметре при столкновении с другим астероидом размером, например, триста метров в диаметре, – спросил я.

– Нет, – ответил через двадцать секунд ПеПоД. – Но траектория движения изменится кардинально.

Это тоже подойдёт. Астероиды размером в триста метров уже смещали с орбиты на очень существенные расстояния. Осталось найти подходящий. Но как сказали в одном из видео, вокруг Земли полно небольших астероидов разных размеров.

– Итак, подытожим. Петрович, конспектируй, поправляй. Нам необходимо найти недалеко от Земли какой-нибудь астероид диаметром, скажем 250–350 м. Его масса будет примерно…

– Тридцать пять миллионов тонн, – сказал Петрович.

– Спасибо. Тридцать пять миллионов тонн. После этого рассчитать нужное количество столкновений зондов, чтобы траектория изменилась и этот астероид, назову его «Камикадзе», столкнулся с угрожающим Земле астероидом, пусть будет «Бандит». Допустим, таких корректировочных столкновений будет около десяти.

– Не менее пятнадцати, – снова вмешался Петрович.

– Хорошо. Пусть так. После этого траектория «Бандита» сильно изменится и столкновения удастся избежать. Петрович, по твоим расчётам, план реален?

– Да. На текущем этапе у людей есть все технологии для реализации такого проекта, – ответил Петрович.

Я размышлял дальше. Запасным вариантом будет нанесение ударов по астероиду термоядерным арсеналом. Лучше работать сразу в двух направлениях. На это придётся потратить дополнительные ресурсы, но, если вариант столкновения не получится, лучше иметь запасной план.

– Столкновение астероидов лучше устроить после того, как «Бандит» пролетит Марс. Раньше вряд ли получится, а позже – не останется времени на запасной план. Да и падение на Марс хотелось бы избежать. Для колонизации Марс невероятно важен, – снова вслух сказал я для конспекта.

Нам крайне повезло, что мы очень рано обнаружили такой опасный астероид. Человечество хоть и не будет уничтожено, но мы откатимся очень и очень далеко назад, в каменный век. И, возможно, никогда уже не восстановимся. Поэтому действовать нужно решительно.

Мы начинаем не с нуля. Есть отличные технологии для расчётов траектории, столкновений и последующих изменений. У нас уже есть парк космических кораблей на орбите, готовые запуску корабли на Земле и, конечно, маглев. Также есть средства производства для создания новых кораблей. Поэтому всё в наших руках.

Необходимо будет распределить обязанности между странами и регионами, создать единый координационный совет, который распределит, кто и что будет делать.

Есть ещё один момент, который обязательно необходимо учесть. Алпан. Где он сейчас? Будет ли он в этом участвовать? Как он на это отреагирует? За все эти годы, он ни разу не вышел ни с кем на связь. Мы даже не знаем, жив ли он сегодня. Может быть, он покинул планету, никто не знает предел его возможностей.

Поэтому важно, если вдруг кто-либо каким-то образом выйдет на связь с Алпаном, об этом должны узнать сразу в координационном совете. Его помощь будет бесценна.

– Петрович, составь отчёт обо всём, я завтра прочитаю, внесу правки и отправлю Аркаше, – сказал я, направляясь к кровати.

– Уже готово, Первый, – ответил ПеПоД.

Я лег на кровать и сразу уснул.

***

На следующий день я прочитал отчёт ПеПоДа, внёс правки и направил его Аркаше. К моему удивлению, Аркадий вызвал через десять минут к себе.

– Привет, что за срочность? Что-то ещё случилось? – спросил я.

– Я ознакомился с твоим отчётом. Мне нравится. Очень. Ты не первый, кто что-то прислал, но это пока единственный план, который реализуем и потенциально эффективен, – ответил Аркаша, наливая чай.

– Почему? – я взял чашку. – Идея-то старая.

– Идея старая, но раньше она упиралась в энергетику. Чтобы разогнать болванку до нужной скорости, требовались либо тонны топлива, либо тяжелый реактор. А с нашими новыми батареями мы сможем оснастить зонды мощными плазменными двигателями, сохранив их компактность и маневренность. Это кратно упрощает задачу. Похоже, мы очень вовремя закончили проект, Дима. Твоё изобретение – это тот самый «пазл», которого не хватало.

– Выходит, не зря работали, – улыбнулся я.

– Не зря.

– А что предлагают другие? – я взял чашку у Аркаши и немного отпил. Чай у Аркаши всегда был великолепен.

– Да, стандартно – долбануть ракетами, или закопать бомбу, популярная культура создала сильный стереотип борьбы с астероидами, – сказал Аркаши, попивая чай.

– Что, ни одной другой идеи? – удивился я.

– Так рано ещё, всего сутки прошли. Не все такие расторопные, как ты, – улыбнулся Аркаша.

– Ну, есть ещё неделя, может ещё будут интересные варианты, – сказал я.

– Может, и будут, но твой план я уже отправил комиссии. Нет смысла тратить время. Кстати, твои названия астероидов мне понравились, – сказал Аркаша, продолжая улыбаться.

– Ты какой-то весёлый сегодня, – удивлённо спросил я.

– Потому что с момента получения информации об астероиде я первый раз ощущаю, что мы справимся. До этого все разговоры были больше похожи на истерику паникёров. В отличие от тебя, меня не озарили светлые идеи, – немного рассеяно ответил Аркаша.

– Понятно, почему пару дней назад ты был так … Не уверен, – заметил я.

– Был. Ещё раз повторю: не могу так быстро успокаиваться и конструктивно мыслить, как ты. К тому же, у меня дилемма. И она вполне в моей компетенции, – задумчиво проговорил Аркаша.

– Какая ещё? – испуганно спросил я.

– Как тебя поощрить, – рассмеялся Аркаша, довольный моей реакцией.

– Блин, Аркаша. Да ничего не надо, у меня всё есть, – засмущался я.

– Нет, надо. И я обязательно что-нибудь придумаю, – сказал Аркаша и принялся что-то печатать.

– Ладно, я пошёл. Походу ты уже что-то придумал, – я поставил кружку и вышел из кабинета.

Мне хотелось обсудить план ещё с кем-то, поэтому я направился в кабинет к Сергеичу. Он уж точно не упустит шанс поговорить. Нетерпение, копившееся в нём, наконец-то уменьшилось после встречи в актовом зале, но оно точно сменилось ещё большим желанием что-нибудь придумать. Сергеич обожал космос, даже странно, что он работает в нашем НИИ. Возможность связать свою жизнь с космическим пространством сейчас есть у каждого. Требования, конечно, высокие, но Сергеич не дурак, справился бы. Надо бы у него спросить об этом.

Сергеич тоже воспринял мой план с воодушевлением:

– Здорово ты придумал, – сказал Сергеич.

– Ой, да ладно тебе. Об этом уже давно блогеры говорят, а учёные и подавно знают об этой возможности, – отмахнулся я.

– Может и так. Но вот я, например, не знал, что это такой перспективный план. Я ведь тоже вчера весь день смотрел и читал про варианты отведения астероида от Земли, и твою идею отмёл, как нереализуемую. А, оказывается, нужно было просто подумать лучше, – с искренней радостью сказал Сергеич.

– Не хвали раньше времени, возможно, комиссия и не согласится с моими доводами, – ответил я, внутренне довольный похвалой Сергеича и Аркаши.

– Посмотрим. Я уверен, неделя пролетит быстро.

– Кстати, я вчера так увлёкся, что не спросил ИИ, что он предложил бы, – задумался я. – Ты не спрашивал?

– Спрашивал. Ничего нового и интересного, – ответил Сергеич. – Я даже немного разочаровался в нем после стандартных предложений с ракетами и парусами.

– Эту проблему нам предстоит решить самим, – сказал я. – Слушай, ещё вопрос: ты же так любишь космос, почему работаешь в НИИ автономности[1]? Неужели завалил вступительные экзамены в Университет космонавтики?

– Я и не пытался туда поступить, – Сергеич говорил тихо, грустно. Совсем не его стиль. – Родители были категорически против. У них какой-то панический страх космоса. Меня просто умоляли выбрать любое другое направление, и я не смог перечить.

– Наверно сейчас их страх вышел на новый уровень. Космос наглядно доказал, что он опасен.

– Так и есть. Мне хватило минуты разговора, чтобы понять, что у людей практически перманентная паническая атака с момента появления новостей про летящий астероид. Я даже вызвал скорую. Честно говоря, эти мысли меня сильно отвлекают от раздумий над решением, может поэтому и отмёл вариант столкновения.

Так спокойно и серьёзно Сергеич говорил очень редко. Я решил оставить его пока наедине с собой.

– Я пошёл к себе, работы много. Увидимся. Зови, если понадоблюсь.

– Хорошо, – ответил Сергеич и принялся за работу.

На обеде мы встретились с Владом и Саньком, Сергеич не пошёл. Он вообще отпросился домой, сославшись на недомогание. Я ещё раз ему напомнил, что если нужен буду, пусть обращается в любое время.

– Не знаешь, что с ним? – спросил Санёк.

– Родители болеют, – коротко ответил я и перевёл тему. – Как вам мой план?

– План отличный, ты же видишь, как радуется Санёк, наш главный паникёр, – Влад же был невозмутим.

– Влад, как ты можешь быть таким спокойным, – спросил Санёк, чуть не подпрыгивая на стуле. – У нас через четыре года может не стать планеты!

– А нервы сейчас ей помогут? – Влад отпил из стакана, не торопясь. – Когда дом горит, не паникуют – берут огнетушитель. Наш огнетушитель – это наука. И он у нас есть. Поэтому не нервничаю. Это никогда не помогает. Рекомендую.

– У меня так не получается. Ты поди на успокоительных? – с подозрением спросил Санёк.

– Нет. Успокоительные сами по себе не решают проблемы. Если тебе чего-то не хватает, нужно сдать анализы и выяснить. У меня всё хорошо с балансом витаминов и минералов, – серьёзно ответил Влад. – А у тебя, Санёк?

– Не знаю, не сдавал. Но было бы не нормально, мне бы уже сообщили после ежегодной диспансеризации, – сказал Санёк, не замечая, как Влад с Димой еле сдерживают смех.

– Ну, Александр, ты всё-таки проверься дополнительно, мало ли что, – начиная смеяться в полный голос, сказал я.

– Да идите вы, – с улыбкой сказал Санёк и принялся есть.

Я и Влад смеялись ещё пару минут, а потом приступили к обеду.

***

Дома я не мог найти себе места и занятия. События таких масштабов не позволяют нервной системе расслабиться, как следует. Ни еда, ни развлечения не могли отвлечь от мысли о летящем к Земле астероиде. Если в первый день я был поглощен поиском решения, то сегодня заняться чем-нибудь полезным не получалось. Скорее всего в мире сейчас подавляющее большинство населения не находит себе места, пока не начнётся активная фаза решения проблемы. Совещания, подобные нашим, прошли везде, решение может прийти из самых неожиданных мест.

И всё-таки мне было неловко, что Аркаша так высоко оценил моё предложение. В наше время существует огромное количество НИИ по всему миру, профиль которых связан с космосом. Решение, подобное моему, явно будет присутствовать во всех докладах.

Сейчас наукой в той или иной степени занимается подавляющее количество населения. Как только случилась социалистическая революция, наука и техника получили мощнейший толчок в развитии. Патенты были рассекречены и стали всего лишь частью послужного списка создателей. Никто не принижал вклад учёного или инженера, наоборот, реализация изобретения в самых разных областях давала человеку гораздо больше удовлетворения результатом своего труда, чем разовая премия от руководства. До года Кровавых рек подавляющее большинство патентов принадлежали транснациональным компаниям: либо сотрудник компании, придумавший что-либо, подписывал соглашение о передаче прав, либо патенты просто выкупались.

Хуже всего было, когда патенты замораживались, если внедрение не принесло бы компании сиюминутную прибыль, а то и вовсе нанесло бы вред реализации текущей продукции. Те немногие, изобретения которых становились невероятно успешными и прибыльными, были всецело за такой подход.

Находились, конечно, и такие создатели, как Рентген, Солк и Флеминг, которые отказывались патентовать свои изобретения, делая их достоянием человечества, но это были исключения из общего правила гонки за наживой.

В современном мире нет цели наживаться на патенте. Это в первую очередь привело к более рациональному использованию ресурсов планеты. В тупик научные изыскания могут зайти и сегодня, это неотъемлемая часть научно-исследовательского процесса, но лучше иногда ошибаться в направлении исследования, чем по нескольку раз изобретать одно и то же.