Точка невозврата
1
– Помогите! Помогите кто-нибудь!
Вопль о помощи был отчаянным и обречённым. Он застал Лизу в душевой кабине, и она, почти оглушённая, резко выключила воду. Прислушалась, распахнув дверцы. Вроде тихо всё. Ни звука не доносится извне. Показалось? Лиза пожала плечами, провела рукой по запотевшему зеркалу, заглянула себе в глаза. Страх царапнул хищным коготком, но бездушное стекло оставалось гладким и безучастным. Показалось.
Лиза снова включила воду, встала под горячие струи, смывающие с кожи мыльную пену.
– Помогите!
От крика, срывающегося на визг, заложило уши, казалось, кричит кто-то совсем рядом, и столько ужаса было в этом крике, что Лиза, ругнувшись сквозь зубы, заспешила, водные процедуры закончила, выбралась из кабинки, наскоро вытерлась пушистым полотенцем, торопливо натянула на себя домашний спортивный костюм.
Снова прислушалась. За дверью тишина. Лиза взялась за ручку двери, намереваясь выйти, и рухнул привычный мир, его место заняла глухая подвальная темнота. Под рукой кирпичная стена, влажная на ощупь, под ногами бетонный пол, а запах… От подвальной вони можно было свихнуться. Здесь пахло сыростью, плесенью, протухшими овощами и кошками. Запах старый, застоявшийся, такой, будто в отсутствии свежего воздуха копился здесь годами, десятилетиями. Что это? Оторвав руку от двери, Лиза глубоко задышала, затрясла головой, отгоняя наваждение, и снова нарушил спасительную тишину истошный призыв о помощи.
– Спасите меня! Кто-нибудь! – и уже обречённое и тихое, – Ну пожалуйста…
Рывком распахнув дверь, Лиза вылетела из ванной. Тихо в доме. Девушка почти не сомневалась, что её видение никак не связано с домочадцами, но, тем не менее, решила проверить. Зашла в свою комнату, окинула её быстрым взглядом.
– Что-то случилось, Лизунь? – внимательно посмотрел на жену Кирилл. – Ты что-то быстро…
– Да не… в порядке всё, я… полотенце забыла, – выкрутилась Лиза. Она прошла к шкафу, достала с полки полотенце и вышла, снова мазнув внимательным взглядом по мужу и сынишке. У них хорошо всё, Кирилл, положив голенького, в одном подгузнике, сынишку на кровать, показывает ему игрушки, тот внимательно наблюдает, пытаясь ловить сразу руками и ногами. Пока получается не очень, но малыш старается.
Нет. Не в них дело. Голос, звавший на помощь, определённо принадлежит девочке. Лиза поднялась в мансарду. Полина с Марком даже не заметили её. В последнее время эту парочку водой не разлить, постоянно вместе. Нашли себе увлечение, теперь смотрят все детективные фильмы и сериалы подряд, пытаясь распутать сюжет самостоятельно. Посмотрят завязку сюжета, принимаются дискутировать и анализировать, вычисляя преступника, а потом, как правило, не сведя решение задачи к общему знаменателю, досматривают концовку. Вот и сейчас дебаты шли нешуточные, Лиза не стала мешать юным сыщикам, тихонько прикрыв за собой дверь, спустилась на кухню.
Неужто снова видение?! Но о помощи молил вполне живой человек. Напуганный, это да, но живой ребёнок! Такого с Лизой никогда ещё не случалось. Обычно на контакт выходили призраки, но чтобы живой человек…
Она задумчиво налила из фильтра стакан воды, медленно выпила. Наверное, просто устала, вот и мерещится всякое. Ведь только-только вздохнули спокойно, да быть того не может, чтобы вот так, сразу…
И тут отчаяние захлестнуло, бросило Лизу на колени, стиснуло горло удавкой. Не её отчаяние, чужое. Отчаяние и ужас, панический ужас обречённого на смерть существа. Спасти, спасти… двигаться… Лиза в панике металась по кухне, не понимая, как поступить. Снова крик. Не отдавая себе отчёта, Лиза бросилась в прихожую, сунула ноги в кроссовки и, не раздумывая, выскочила из дома.
2
Днём ранее.
Школьный двор благоухал яркой зеленью и цветущей черёмухой. Он буквально утопал в белых зарослях, ибо других деревьев на школьном дворе не было. Только черёмуха. И по периметру, и вдоль дорожки с обеих сторон, и вокруг школьного стадиона, и второе кольцо вокруг самого здания старой школы из красного кирпича. Школа казалась чужеродным элементом в этом черёмуховом раю. Ну и скажите, как можно учиться, когда в открытые окна летит одуряющий запах, а под окнами белая сказка?
Давно закончились уроки, в школе царила тишина, только в спортивном зале раздавались детские голоса – здесь проходили занятия по каратэ. Сегодня тренер распустил подопечных раньше, чем обычно. Ненамного, минут на десять всего, дети разбегались радостными стайками, чирикали на выходе дежурное «до свиданья» и уносились по гулкому коридору этакими слонятами. Вот ведь… Такие маленькие, лёгкие и подвижные, а столько шума от них! Даже топают они не так, как взрослые, грохочут сандалетами и кроссовками часто и дробно, будто барабанщики палочками, весело так грохочут. Их хоть в мягкие валенки обуй, всё равно топотать будут, удивительно…
Тренер уходил из школы последним. Шёл по коридору и улыбался. Весна… Май заглядывает в окошки, манит ароматом цветения и свежей зелени… Так и тянет похулиганить. Тренер замер посреди коридора, с опаской посмотрел по сторонам, не видит ли кто, и… попытался точно так же, топая и грохоча подошвами, пробежаться до вестибюля. Не вышло. Нет, пробежаться он, конечно, мог, сорок лет – это совсем ещё не старость, а с его-то спортивной формой и подавно, задорного топота не получилось, он, как ходил по многолетней привычке почти бесшумно, так и пробежался, сам себя не услышав. Постоял, пожал плечами разочарованно, пересёк вестибюль, кивком попрощавшись с охранником, вышел и похулиганил-таки, не придержав тяжёлую дверь.
На крыльце, прыгая со ступеньки на ступеньку с тряпичной куклой наперевес, скучала девочка. Тонкие косички, чёлка, спадающая на глаза, россыпь веснушек на курносом носу, тонкая гибкая фигурка, затянутая в белую футболку и джинсовый комбинезон. Белые носочки, кроссовки… Не девочка – стрекозка, стремительная и подвижная.
– Элька! – улыбнулся тренер в ответ на открытую детскую улыбку. – Ты чего домой не идёшь?
– Ксанку жду! – лихо отчиталась девочка. – Она меня забрать должна. Я звонила ей, предупреждала, что нас отпустили раньше, сказала, что выходит.
– Может, проводить тебя? – предложил тренер. Очень не хотелось терять драгоценное время, но предложил.
– Да нет. Сестра на велике приедет, мы сами…– запихивая куклу в рюкзачок, отказалась Эля.
– Ну смотри, – не стал уговаривать он. Ну действительно, на улице ещё светло, да и район у них тихий, безопасный.
– Ага! До свидания, Руслан Иванович!
– Пока, Элька. Десятого числа первым уроком физкультура. Зачёт. Не опаздывай.
Девочка дурашливо вскинула руку в пионерском салюте. Давно уже перестала существовать пионерская организация, нынешние дети и не знали, что это такое, а поди ж ты, выдала, проказница! Тренер усмехнулся снисходительно, махнул девочке рукой и пошёл прочь со школьного двора. Три дня выходных. Три дня с семьёй в деревне. Шашлыки, рыбалка… Его мысли ушли в сторону предстоящих выходных, стоило выйти за территорию школы.
А старшая сестра Эльки, застряв в лифте, ждала техника и ежеминутно смотрела на дисплей сотового. Вдруг случится чудо, и заработает, пробившись сквозь стены лифтовой кабины, мобильная связь. Чудес не бывает. Ксанка в который раз давила на кнопку вызова диспетчера, и в который раз равнодушный голос отвечал короткое «ждите».
– Вот ведь чучело! – сердилась девочка. – Говорила же ей, пропусти тренировку, пропусти, так нет же, поскакала! А мне теперь сиди тут, жди лифтёра! Экзамены на носу, готовиться надо, а из-за Эльки… Как, наверное, хорошо, когда ты единственная дочь у родителей, – задумалась она. – Ну или младшая… Хотя нет. Младшей быть тоже не очень-то радостно, новых вещей у родителей не допросишься, приходится за старшей сестрой донашивать. Лучше всё же быть единственным ребёнком в семье.
Когда дверь лифта наконец-то открыли, прыгая через две ступеньки, Ксанка понеслась к своей квартире, бросив велосипед прямо там, на третьем этаже, ворвалась, хлопнув дверью.
– Мам, а Элька?
– Да где вас черти носят, непутёвые? – вышла навстречу мать, усталая женщина, в последнее время злоупотребляющая спиртным. Ксанка поморщилась. Опять! Сколько она в лифте просидела? Не больше часа, а мать уже напиться успела. Теперь ворчать будет до самого вечера. – Элька где? Пусть за хлебом сбегает.
– Элька? Она что… не приходила с тренировки? – запнулась Ксанка, неуверенно заглянула на кухню, бросила растерянный взгляд на галошницу, надеясь увидеть кроссовки сестры.
– Вот и я говорю, – вздохнула мать, – Беда с вами, девчонками. Носитесь где-то, носитесь… а потом в подоле приносить начнёте…
– Мам, о чём ты?! – взвилась Ксанка. – Эльке всего одиннадцать! Всё. Я к школе. Она, наверное, до сих пор ждёт.
– Хлеба купите, непутёвые. Деньги на холодильнике.
Но Ксанка не слышала. Забыв о лифте, ну его, вдруг снова везти откажется, она неслась вниз по ступенькам. Темнеет уже…Неужели малая не догадалась сама до дома дойти?! Или разминуться побоялась? Ой, нет. Тут до школы одна дорога, прямая, через сквер, не разминуться никак. Ксанка успокаивала себя, но страх уже поселился внутри, не вытравить.
Вот ударил в нос запах черёмухи, мигнул фонарь над головой, страшным и неприветливым показался Ксанке родной школьный двор, в ворота она вошла с опаской, сжимая в кармане ветровки перцовый баллончик.
– Элька! – крикнула она и присела, испугавшись собственного голоса, сжалась в комочек у ворот, вцепилась в них побелевшими пальцами.
Тихо было на школьном дворе, и лишь шуршали листвой деревья.
Ксанка смелая, ей всё ни по чём. С крутой горы зимой первее всех съехать? Да пожалуйста! Реку переплыть? Не вопрос, и тут она в первых рядах. В чужой сад забраться за ранними яблоками? Ей не страшно. Лидер по натуре, девочка, казалось, не боится ничего, и только младшая сестрёнка знает, чего стоит ей казаться отчаянной и бесстрашной. Младшая сестрёнка…
Ксанка всхлипнула, мотнула головой и, преодолев страх, бегом помчалась к школьному крыльцу. Она уже знала, чувствовала, что с Элькой беда случилась, не найдёт она её тут, потому что та давно уже ушла куда-то.
Ксанка не дошла до школьного крыльца, остановилась в нерешительности, заметив под деревом приметный рюкзак сестры.
– Элька! – тихонько позвала она. Голос прозвучал жалобно и неуверенно. – Ну хватит прятаться, Эль! Выходи! Я не нарочно опоздала, правда. Представляешь, застряла в лифте. Эль! Ну Элька…
Уронив в траву бесполезный перцовый баллончик, Ксанка достала сотовый и торопливо нажала кнопку вызова. Телефон сестры работал, гудки пошли, да только не выскочила из-за куста хохочущая Элька, унылый сигнал раздавался из недр рюкзака.
Мигом преодолев семь ступенек школьного крыльца, Ксанка заколотила в дверь кулаками.
– Дядя Петь! Дядя Петь! – всхлипывала она.
Охранник Пётр Самуилович распахнул дверь, подхватил девочку, повёл в вестибюль. Расспросы решил оставить на потом, сперва в чувство надо привести девчонку, валерьянки накапать. Но девица вывернулась, зарычала, замотала головой так, что длинные кудри хлестнули охранника по лицу.
– Моя сестра! – голосила девчонка. – Элька!
– Сошникова! – потеряв терпение, встряхнул её охранник. – Да объясни ты по-человечески, что случилось?!
– Там… там… под черёмухой рюкзак Элькин. А она домой не пришла после тренировки.
– Ну погоди, Ксанка, не реви. Может, разминулись вы? Я видел, Эльвиру. Она вышла из школы на крыльцо, ждала там кого-то. Я в монитор смотрел… Так не было с ней рядом никого. Одна была, всё по ступенькам скакала. Потом Руслан… Руслан Иванович вышел, поговорил с ней о чём-то, домой пошёл.
– А потом? – шмыгнула носом Ксанка. – Потом? Элька сама ушла?
– Так ведь… отвлёкся я, – повинился Пётр Самуилович. – Не могу точно сказать…
– И что же теперь, а? – девочка снова готова была зареветь.
– Погоди, погоди слёзы-то лить. Ты, Ксан, домой позвони, может, вернулась уже пропажа? Эля девочка разумная, дурить не должна…
Дома Эльки не оказалось, к телефону никто не подошёл. Понятно, мать спит, а Элька… Где же она?! Что с ней?
– А в полицию, дядя Петь?! Может, в полицию позвонить?
Позвонили.
– Сколько суток назад пропала девочка? – лениво спросил дежурный.
– Три часа как пропала, – растерялся охранник. – Рюкзачок возле школьного крылечка оставила и как в воду канула.
– Если к утру не объявится, звоните.
– Но как? Подождите! Речь идёт о ребёнке одиннадцати лет. Это не взрослая девица, которая загулять могла.
– И что? Зашла к одноклассникам, села за компьютер и растворилась в виртуале, что странного? На просторах интернета дети вязанками теряются, и если мы каждого такого «потеряшку» искать будем…
– То есть не поедете? – невежливо перебил Пётр Самуилович.
– Сказал же! До утра.
В эту ночь Ксанка не пошла домой, до самого утра они с Петром Самуиловичем обзванивали морги и больницы, а также всех многочисленных друзей и приятелей Эльки по списку в её телефоне.
3
– И где же наша мама загуляла? Ты не знаешь, Максимка? – спросил у сынишки Кирилл, бросив взгляд на часы. Малыша давно пора кормить да укладывать, а Лиза как ушла мыться, так и пропала.
– Гы! – серьёзно ответил малыш.
– Вот и я думаю… – проворчал Кирилл. Он подхватил сынишку на руки и вышел из комнаты.
В ванной темно, дверь открыта настежь, дома тишина, лишь с мансарды доносится приглушённый смех.
– Лиз! Лиза! – позвал Кирилл, – Ты сына кормить собираешься? – Прислушался. Тишина. Кирилл прошёлся по дому, Лизы не обнаружил, растерянно остановился посреди гостиной. Закряхтел на руках Максимка, хлопнула дверь наверху, скатилась по лестнице Полина.
– Пап, а как ты думаешь, что считается идеальным преступлением? Это когда преступник улик не оставляет? Или, когда рассчитано всё до мелочей?
– Когда всё рассчитано до мелочей, улик не остаётся, – машинально ответил Кирилл. – Поль, ты маму не видела? Её нет дома. Она ничего тебе не говорила?
– Нет… – забеспокоилась девочка. – Да и куда она пойти могла, на ночь глядя?
– Поль, ты Макса покорми и спать уложи, а я выйду, поищу её.
– Конечно, пап. Мы с Марком всё сделаем. И накормим, и спать уложим, не волнуйся. Ты не звонил маме?
– Телефон в комнате на зарядке стоит. Держи брата, Полин, а я пойду, пройдусь по посёлку…
– Пап… – в глазах девочки мелькнуло что-то похожее на страх, – Надеюсь, ты не думаешь о том же, о чём и я?
Кирилл не стал врать.
– Думаю, Полин. Но очень надеюсь, что мы с тобой ошибаемся.
Посёлок утопал в густых сумерках, разбавленных рассеянным светом уличных фонарей, освещённых окон и белыми пятнами цветущих плодовых деревьев. Где же ты, Лизка? Куда тебя понесло, на ночь глядя? Первым делом Кирилл пошёл к соседнему дому, но отказался от своей идеи. Свет погашен, значит, Рита с Антоном спят, выходит, не заходила к ним Лиза.
Он бродил по посёлку, напряжённо вглядываясь в темноту, и понимал, что спрятаться на прямых, будто по линейке расчерченных улицах просто негде, да и незачем. И не ушла бы Лиза просто так, никого не предупредив, значит, случилось что-то необъяснимое. Что ж, этого следовало ожидать, вот только… почему так скоро? Семейство от прошлой истории оправиться ещё не успело, месяца не прошло с тех пор, и ввязываться в очередную передрягу не хотелось.
Охранник у ворот не спал, увидел Кирилла, вышел из домика, похожего больше на сторожевую башню, чем на сторожку.
– Здравствуй, Олег, – поздоровался Кирилл. – Ты Лизку мою не видел?
– Как же? Видел… Часа полтора-два назад за ворота вышла. Кирилл, – охранник потупился виновато, – Она странная какая-то была. Я поздоровался – не ответила, да и не заметила меня будто, пролетела мимо, только калиткой хлопнула. Надо было сразу к тебе, да я не отважился. Мало ли, дела семейные…, – сконфуженно оправдывался он.
– Куда она пошла? – нетерпеливо перебил Кирилл.
– К лесу, кажется. Да. К лесу… – охранник ещё что-то кричал вслед, но Кир уже не слышал его, бегом мчался к шоссе, за которым чернел сосновый бор.
Когда-то, как давно это было, в этом самом лесу они искали заблудившуюся Полинку. Сейчас с улыбкой вспоминается, а тогда… Пятилетняя девочка, потерявшаяся в незнакомом страшном лесу, он, её отец, растерянный и дезориентированный, и она, совсем посторонняя тогда, рыжеволосая соседка. Уж ни это ли приключение толкнуло их с Лизой друг к другу? Или судьба свела, как утверждает мама? Теперь неважно. Им столько всего довелось пережить вместе, что теперь без Лизаветы никак.
Уже сойдя с шоссе, Кирилл сообразил, что желательно было бы прихватить с собой фонарик. Если в посёлке территория освещалась уличными фонарями, то здесь в лесу освещения как-то не предусмотрено, в двух метрах ничего не видать, где уж кого-то найти! Но не возвращаться же! Кирилл звал Лизу, кричал, прислушивался, но в ответ только деревья шумели высокими кронами, скрипели стволами. Он не стал углубляться в лес, в потёмках это бессмысленно, бродил по опушке, изредка выкрикивая родное имя.
Что-то светлое мелькнуло между деревьев, Кирилл метнулся навстречу, сердце ухнуло, пропустив удар. Она!
Он споткнулся в потёмках о корень, не удержался на ногах, упал плашмя на мягкую землю, вскочил, догнал…
Лиза безучастно смотрела перед собой, шла, прижимая к себе какое-то грязное тряпьё, она и не заметила, как рядом возник муж, схватил в охапку, прижал к себе. Отстранилась, упёрлась ледяными ладошками ему в грудь, снова пошла, глядя широко распахнутыми глазами куда-то вне пределов этого мира.
Это ничего. Кирилл-то видел, что ноги привычно несут её к посёлку. Дома он сумеет привести Лизу в чувство, а пока… остаётся только идти за ней. Кир снял с себя куртку спортивного костюма, набросил Лизе на плечи, та поёжилась, ссутулилась, но заметила вряд ли. Так и шли. Перешли через дорогу, подошли к воротам. Увидев Олега, ринувшегося было навстречу, Кирилл предостерегающе приложил палец к губам, не пугай, мол, тот кивнул понятливо, поспешно отступил в тень.
Дом встретил их тишиной. Умница Полинка свесилась с лестницы, глянула внимательно, кивнула отцу, мол, всё в порядке, и ушла на цыпочках к себе в мансарду. Понятно, Макс сегодня ночует в комнате у старшей сестры.
Кирилл аккуратно забрал у Лизы тряпьё, что она бережно прижимала к себе, покрутил в руках, разглядывая. То, что он принял в потёмках за ветошь, оказалось куклой. Странной тряпичной куклой, довольно замызганной и грязнючей. Кир брезгливо отшвырнул её в сторону, обнял Лизу, повёл в душ.
Она шла покорно и безвольно, не понимая, где находится, а Кирилл никак не мог понять, что делать с ней, такою. Под душ поставить? Она же грязная с головы до ног. Да и в чувство привести надо бы… А не напугается ли, если вот так сразу душем её полить? А как иначе? Он легонько похлопал Лизу по щеке. Никакой реакции. Он ударил сильнее. Безвольно мотнулась в сторону голова, но взгляд не прояснился. Не появилось в нём ни понимания, ни узнавания. Что же делать?
Включив воду в душе, Кирилл стянул с Лизы футболку и тонкие брюки, поставил её в душевую кабину, сам встал рядом, крепко обнял. С потолка кабины лилась вода, а Лиза будто не чувствовала этого – руки висят плетьми, взгляд рассеянный в одну точку. Кирилл, сам не понимая зачем, поднял руку, провёл ладонью по запотевшей зеркальной стене кабины. Лиза наткнулась взглядом на собственное отражение, дёрнулась и завыла тихонько, забилась в руках Кирилла.
Он держал крепко, не вырваться, и Лиза затихла, развернулась к мужу лицом, прижалась, уткнувшись носом в ключицу.
– Кирюш, я не успела… понимаешь? Не успела!
– Чего не успела, родная?
Лиза отстранилась, заглянула ему в глаза, нахмурилась, задумавшись.
– Не помню, – покачала головой она. – Что вообще происходит? Ты почему здесь со мной? А Макс? С кем он?
– Всё хорошо, – шептал Кирилл, легко касаясь губами её мокрых волос. – Всё уже хорошо, Лизонька.
– Да что с тобой? Что вообще происходит?
– Ты совсем-совсем ничего не помнишь? – не поверил Кир.
– Совсем! – Лиза решительно открыла дверь кабинки. – Кирилл… а почему… одежда грязная? Ты мне объяснишь, наконец?
– Объясню. Но позже. – Он завернул её в полотенце, из второго соорудил себе набедренную повязку, поднял с пола грязную одежду, не разбирая, засунул в барабан стиральной машины. – Идём. Надо одеться. Потом мы спустимся в гостиную, я сварю тебе кофе, ты успокоишься, а после поговорим.
Но разговора не получилось. Зайдя в комнату, Лиза натянула на себя длинную футболку и обессилено опустилась на кровать.
– Я устала так, будто телегу дров разгрузила. А потом наколола их и в поленницу сложила…
Кирилл сел на пол возле кровати, нежно провёл ладонью по мокрым волосам жены, взял её руку, коснулся губами ладони, перецеловал каждый пальчик, коснулся губами запястья, поднялся выше до сгиба локтя. Лиза сонно хихикнула: «Щекотно!», опустила вторую ладонь ему на затылок, игриво взъерошила волосы…, а он едва не застонал от внезапного острого желания. Беспокоить Лизу не хотелось. Не сейчас. Не время. И Кирилл просто сбежал обратно в душ.
Утро застало Кирилла на кухне. Отчаявшись поспать в эту ночь, он решил приготовить на завтрак пиццу, на обед суп, а также мясо для шашлыка замариновать, чем и был занят остаток ночи и всё утро. Но готовил на автопилоте, не задумываясь, а мысли в голове бродили хмурые и тревожные. Не в силах бороться с ними, Кирилл включил телевизор. Может, хоть он отвлечься поможет. Шли новости. Всё как обычно. Политика, события, криминал, а в конце криминальной рубрики голос диктора буквально выдернул Кирилла из собственных размышлений.
– «… Шестого мая сего года со школьного двора пропала девочка. Эльвира Сошникова, ученица пятого класса гимназии №17. Убедительная просьба ко всем, кто видел девочку и знает о её местонахождении, позвонить нам в студию по телефону, который вы видите внизу экрана, или по номеру 02. Эльвира была одета…»
– Да ладно! – воскликнул Кирилл. – Это ж Полинкина гимназия!
Но ещё больший шок он испытал, когда на весь экран показали фотографию девочки. Нет, он не знал её, не мог знать, но кукла, что держала в руках девочка с фотографии, определённо была знакома ему.
– Не может быть! – растерянно пробормотал Кир.
– Не может быть! – эхом откликнулась Полина. И когда подойти успела? Кирилл даже не услышал…
Сбив со стола солонку, он резко повернулся к дочери, а она… Она держала на вытянутых руках ту самую куклу и переводила недоумённый взгляд с неё на фотографию девочки в экране телевизора.
– Пап, скажи, что мне кажется, – капризно потребовала она.
– Могу! – угрюмо отозвался Кирилл, собирая мокрой тряпкой рассыпавшуюся по полу соль. – А ты поверишь?
– Нет. Откуда эта кукла у нас дома? Я видела её раньше. Эта кукла Элькина. Точно. Вот видишь, на ноге шов неровный? Это Элька сама зашивала… получается, что Элька пропала? А кукла? Как она оказалась в нашем доме?
– Полин, у меня нет ответов на твои вопросы.
– Её мама нашла?
– Да. Она шла по лесу с куклой в руках. Была не в себе. Твердила, что чего-то там не успела. Больше мне сказать тебе нечего.
– А мама? Что говорит она?
– Не помнит она ничего. Пошла в душ, очнулась… там же. А что между было – не помнит.
– Дела… – задумчиво протянула Поля. – Что же с Элькой стало? Как ты думаешь, она жива? А если да, то где её искать? А если нет… ой, даже думать не хочется! Но ведь кукла у нас, а она с ней никогда не расстаётся, выходит?…
– Отставить бла-бла-бла! – рассердился Кирилл. – Дочь! Помолчи чуток, а? Я сам ничего не понимаю. Что там Макс?
– Ой! – вспомнила Полина. – Он проснулся, есть просит. Я ему за едой на кухню пришла, а тут такое. Пап, ну скажи, если бы она жива была, наверняка бы уж дома объявилась. Ну скажи, а? А вдруг жива? Вдруг её похитили и будут выкуп требовать? А у них семья небогатая, денег лишних нет, мама одна двух дочек растит…
– Полина! Ша! Хватит тараторить. Ты за бутылочкой пришла? Разводи смесь и иди брата кормить. Ну или принеси его, я сам покормлю.
– А вот нет! Ты завтрак готовь, с Максом мы сами как-нибудь, – обидчиво дёрнула плечом Полина. Помолчала чуть-чуть, не выдержала. – Пап, сегодня уже восьмое число, а пропала Элька шестого вечером. Если бы похитили, наверняка бы уж позвонили, да?…
– Брысь! – коротко огрызнулся Кирилл. – У тебя брат голодный.
Полина, энергично встряхивая бутылку со смесью, умчалась наверх, Кирилл распахнул окно. Короткие мгновения тишины. Они дорогого стоят, в их шумном доме тишины априори не бывает. Трое детей. Один из них – голосистый младенец трёх с половиной месяцев от роду, второй, и он же самый тихий, подросток неполных шестнадцати лет, но фору всем даёт девятилетняя фурия, гремучая смесь урагана с цунами, она же милая девочка Полина, существо гиперактивное и гипершумное, но при этом абсолютно безвредное. А девять ей, к слову сказать, только через месяц стукнет…
Вскоре собралось за завтраком всё семейство. Лиза ела без аппетита, всё думала о чём-то. Полинка хотела пристать к ней с расспросами, но Кирилл показал дочери кулак. Она насупилась и отвернулась, но с вопросами к матери лезть всё же не стала. Доела молча, помыла тарелку за собой, подхватила коляску с Максимкой.
– Мам, пап, мы гулять! – объявила она. – До Троицких дойдём, а потом на пляж. Марк, ты с нами или готовиться будешь?
– С вами. Только учебник захвачу.
– Полин, будь бдительна, – хмуро напутствовал её отец. – Марк, ты за старшего, за девчонками следи. Держитесь все вместе.
– Почему? – насторожилась Лиза. – Чего я не знаю?
– Ребята уйдут, мы поговорим с тобой.
Кирилл вывел жену во внутренний крохотный дворик, где помещались только садовые качели, скамейка, мангал да пара вишнёвых деревьев, усадил на качели, сел рядом и протянул захваченную из дома куклу.
– Что это? – ужаснулась Лиза, с брезгливой гримасой откидывая игрушку в сторону.
– Это у тебя надо спросить.
– Да объясни же ты мне! Я ничего не понимаю! Что случилось вчера вечером?! К чему все эти гляделки за столом?! О какой бдительности ты говорил дочери?! Кирилл! Расскажи мне! – взмолилась Лиза.
– Да нечего мне рассказывать, – нехотя откликнулся Кир. – Выхожу вчера из комнаты, тебя нет нигде. Отдал Макса Польке, пошёл искать. В лесу нашёл. Не знаю, откуда ты шла, но это… – он подцепил мыском кроссовка куклу, – было у тебя в руках. Ты ничего не понимала, ничего вокруг себя не видела. Очнулась в душе. И то, не сразу. Да, и это ещё не всё. Сегодня утром в новостном блоке объявили о пропаже девочки из Полькиной гимназии. Так вот, на фото, которое показали, девочка держит в руках вот это чудовище, именуемое в быту куклой Луизой. Имя мне Полька подсказала. Она знает пропавшую девочку, даже приятельствует с ней, и куклу эту видела не раз.
– Я… я ничего не помню, – в отчаянии замотала головой Лиза.
– Куклу возьми. Посмотри, может, вспомнишь что… – Рыжая прядь, выбившись из-под заколки, упала Лизе на шею, Кирилл с трудом оторвал взгляд от неё. Да что же происходит с ним? Почти четыре года они женаты, а отношения до сих пор не потеряли яркости и глубины, но в последнее время что-то странное творится с ним. Достаточно просто посмотреть на жену и тут же первобытные инстинкты включаются. Хочется схватить её в охапку, закинуть на плечо и утащить в пещеру, а там…
Пока Кирилл, старательно отворачиваясь, грезил о собственной жене, Лиза опустилась на колени, пристроив обе ладони на замызганной игрушке.
Ей что-то мешало. Она никак не могла сосредоточиться на игрушке и считать хоть какую-то информацию, всё перекрывали непонятные помехи, а источник помех сидел на качелях и, не отрываясь, смотрел на неё.
– Кир! – Лиза резко обернулась. – Ну в чём дело-то?! – Догадалась. Хихикнула. Поднявшись с колен, приблизилась, наклонилась, уронив рассыпавшиеся пряди волос ему на лицо, опустила ладони на плечи, легко коснулась губами губ, шепнула едва слышно, – Детей дома нет. – Кирилл намёк понял, подхватил её на руки, вбежал на крыльцо, закрыл на щеколду входную дверь…
Позже Лиза спустилась во дворик уже одна, Кирилл не стал мешаться, клятвенно пообещав даже в окно на неё не смотреть. Правда об обещании своём тут же забыл и тайком из-за занавески всё же наблюдал за женой. А вдруг помощь понадобится? Вдруг она снова в лес уйдёт, кто знает, что там случилось с кукольной хозяйкой, и какая реакция возникнет у Лизы на полученную информацию? Не из праздного любопытства подглядывал, исключительно из соображений Лизиной безопасности.
Лиза снова опустилась перед куклой на колени, подула на кулачки, согревая их дыханием, приложила ладони к игрушке и снова оказалась в подвальной темноте. Сначала тихо было, но прислушавшись, Лиза уловила в тишине странные звуки: ритмичные удары твёрдым предметом о что-то твёрдое, металлическое позвякивание, короткий разочарованный всхлип. Пусть в темноте и не видно, но Лиза отчётливо поняла, кто является источником звука. Эля! Хозяйка куклы. Жива! Пока жива… Она растеряна, ей очень страшно и холодно, она кутается в колючее шерстяное одеяло, но жива и в целом даже здорова.
Лиза потрясла головой. От куклы явно веет мёртвой энергетикой, но не то, не то… Лиза искала, пыталась вытащить из куклы воспоминания, обойти преграду собственного беспамятства, ведь где-то нашла эту куклу, и что-то подсказывало ей, что не просто так провал в памяти случился. Что-то произошло там, в лесу. Но вот что? Почему могильным холодом по рукам бьёт?
Слабость накатила внезапно. Задрожали руки, заболела от напряжения голова, а из носа на тротуарную плитку закапала алая кровь. Лиза судорожно стискивала ладонями кукольное тельце и не в силах была разомкнуть одеревеневшие пальцы. И понимала, что надо прекратить эту пытку, но руки не слушались.
Кирилл не зря наблюдал за Лизой через окно, заметил, что побледнела, кинулся к жене, отцепил руки от куклы, ногой отшвырнул её в сторону, подхватил Лизу на руки, занёс в дом.
– Лизка, ну нельзя же так! – ворчливо распекал он её, прикладывая на пылающий лоб смоченное в холодной водой полотенце. – Видишь, что не получается, так и не надо. Значит, время не пришло. Вспомни, раньше ведь так же было, информация поступала дозировано, понемногу.
– Кирюш, ты не понимаешь, теперь всё иначе. – Лиза лежала на диване, натянув до подбородка пушистый плед. Её бил озноб, руки дрожали, голос звучал слабо и неуверенно. – Эта девочка, Эля, она жива. Я точно знаю, что жива, но кукла… на ней присутствует мёртвая энергетика, она буквально пропитана ею. И потом… меня мучает тот факт, что кукла оказалась в нашем доме.
– Ты сама её принесла! – усмехнулся Кирилл, подавая Лизе стакан воды и таблетку обезболивающего.
– Да. Но откуда? Где я была? Что видела? Если сопоставить факты, получается, куклу я забрала у… трупа? Или нет? Но откуда тогда на кукле мёртвая энергетика?
– Может, тот, кто дарил девочке куклу, уже мёртв? – предположил Кирилл.
– Это да. Отец ей подарил куклу, потому Эля и не расстаётся с ней. И отца действительно уже нет, но дело вовсе не в нём. Ты не поймёшь, а потому просто поверь. Энергетика настолько сильна, что перебивает всё остальное, то есть это последний отпечаток на кукле. Скорее всего, на него я и шла, – кусая губы, рассуждала Лиза. – Только почему-то закрыта информация. Как ни стараюсь, а ничего увидеть не могу.
– Ты хочешь сказать, что в нашем лесу кто-то умер? – Кирилл насторожился. Предположение Лизы, казалось, объясняло всё. Или запутывало ещё больше.
– Убит. Точно убит. И кукла… Она с жертвой была всё время, пока…
– Но это не Эля?
– Нет. Точно нет. Кто – не знаю, даже не спрашивай. Если бы я могла вспомнить… но будто в стену упираюсь, закрыто всё.
– А что делать теперь? Надо же в полицию сообщить…
– Кирюш, тебе мало было проблем с полицией? Не будем мы никуда сообщать. По идее, мы ничего наверняка знать не можем. Как объясним полиции мои видения? Как объясним куклу эту? Ты понимаешь, что случится, если тот же Михальчук узнает о кукле?! – горячилась Лиза. – Кого подозревать станут? Тебя? Меня? Наших родственников и друзей? И потом, я не возьмусь утверждать, что в лесу действительно что-то видела, поскольку не помню этого.
– И что нам остаётся?
– Ждать.
– Но это неправильно, Лизка! В лесу, если верить твоим словам, произошло убийство, так? А любое преступление легче всего раскрывать по горячим следам.
– Они сами найдут, Кирилл. Лес недалеко от гимназии находится, скорее всего, сегодня туда отправится отряд поисковиков и… ну волонтёры, наверное. Нельзя нам вмешиваться. Никак нельзя. Сейчас конечно не пятнадцатый век, костёр и застенки инквизиции мне не грозят, но «дурка» на горизонте маячит. Видения, голоса, гуляния под луной по лесу – вот чем тебе не кандидат в маньяки? Даже доказывать ничего не надо, таким как я, диагноз «шизофрения» приговором становится. И ещё… – Лиза задумалась. Она не знала, как объяснить то, что открылось ей, когда куклу в руки взяла. – С этим убийством что-то не так, – выдержав паузу, медленно проговорила она. – Не могу объяснить, что именно, но его не раскроют по горячим следам. Будь всё так просто, не попала бы ко мне эта кукла.
– Куда её? Выбросим?
– Нельзя. И стирать нельзя. Спрячь её в кладовку от детей подальше, пусть пока там полежит.
– Как скажешь. И да, Лизунь, во всём ты права, нельзя нам лезть в это дело, – всё-таки согласился с её доводами Кирилл. – Даже нашим говорить не стоит.
– А вот это вряд ли. Полинка же с Троицкими гулять пошла? Так все уже в курсе, будь уверен. Но наши-то знают о моём даре! – Лиза сорвала со лба мокрое полотенце, звякнул на запястье плетёный браслет, сверкнул, попав в луч света крупный зелёный камень на нём. – Кирилл, давай пока не будем ничего предпринимать, задумали на шашлыки с друзьями сегодня, значит, так тому и быть, а история эта… оставим её пока.
– Сможем? Зная, что кто-то уже погиб, а девочке из Полькиной школы опасность угрожает?
– Мы всё равно не можем ничего изменить, так чего же теперь, не жить что ли?
Во второй половине дня вся компания собралась на поляне у реки. Как и предполагала Лиза Глеб с Ирой уже знали обо всём. Полинка не умеет хранить секреты, с порога выдала, увидев ролик по телевизору:
– А я знаю Эльку. И кукла эта у нас дома теперь…
– Что значит, у вас дома теперь? – осторожно спросил Глеб.
– А то и значит. Мама ночью в лесу была. Принесла куклу оттуда.
– Вы куда гулять собрались? – торопливо сменила тему Ирка. – На реку? В воду не лезьте, рано ещё, прогреться не успела. – А когда шумная ватага умчалась со двора, повернулась к мужу, спросила, – Глеб, ты понимаешь что-нибудь?
– Кажется, да. Похоже, очередное приключение вот так, оригинально, начинается.
Разговор завели, когда старшие дети, наевшись шашлыков, ушли к воде и, начертив на мокром песке круг, принялись играть в ножички.
– Что там у вас? – нахмурился Глеб. – В общих чертах знаю, конечно, сорока натрещала, но вижу, не так всё просто, верно?
Кирилл рассказал в двух словах. О том, как искал Лизу по лесу, о том, как не мог привести её в чувство, о том, что поведала Лизе тряпичная кукла. И Глеб, и Рита были согласны с Лизой – в полицию идти нельзя. Ира сомневалась, Антон, и вовсе, от комментария воздержался.
– Сейчас, конечно, экстрасенсов не запирают в стенах исследовательских институтов, но лучше Лизке не отсвечивать своими способностями, – подумав, сказала Рита. – Мало кто верит в сверхъестественное. А в полиции вообще всё просто. Первым подозреваемым становится тот, кто труп обнаружил, ну или указал на него. Докажи потом, что не верблюд!
– Кому, как не тебе это знать, – съязвил Антон.
Кирилл наполнил рюмку водкой, молча выпил. Всё так. Самое верное решение – оставить всё как есть, но отчего же на душе так муторно, будто поступают они неправильно?
Позже подошла к нему Полина. Села на колени, обняла, зашептала в ухо:
– Пап, а ведь у Эльки только мама и старшая сестра. Как они теперь? Я как представлю… тошнить начинает от жалости.
– Полька, хорош уже нагнетать, – хмуро отозвался Кирилл, ссадил дочь с колен, снова взялся за бутылку. Он не принимал участия в общем разговоре, сидел, насупившись, глядя на реку, а перед глазами всё стояла та фотография с экрана телевизора.
Не выдержал. Опрокинув в себя очередную рюмку, вскочил, заходил по пляжу, ни на кого не глядя, остановился, резко повернулся к друзьям.
– Да как мы можем, – развёл руками он, – пить спокойно, есть, когда где-то там… кому-то помощь требуется?! Зная, что в нашем лесу человека убили… А?! Вам нормально? Дискомфорт нигде не жмёт?!
– А ты давай, Кирюха, – не выдержал Глеб, – Пляски с бубнами на территории полицейского участка устрой, подними всех по тревоге в ружьё, расскажи сказочку о том, что тебе видения жены навеяли. Сходи, сходи, чего уж? Сухарей только захвати в дорожку, а то ведь сразу вызволить тебя проблематично будет. А учитывая, что алиби не имеешь, на тебя и повесят всё, не сомневайся.
Кирилл хотел возразить, да передумал, махнул обречённо рукой, спустился к воде. Вода ещё не прогрелась, как следует, но Кир даже не заметил этого, зашёл, побрёл по мелководью куда-то прочь от поляны, смотрел на воду, блестящую, переливающуюся в солнечных лучах, и думал, думал… Его догнал Глеб, схватил за плечо, резко развернул к себе. Кирилл даже руки из карманов не вытащил, смотрел, прищурясь, будто не узнавал, с вызовом даже смотрел, чувствовалось, что взвинчен до предела.
– Ты правда мозгами поплохел или придуриваешься? – жёстко спросил Глеб. – О себе не думаешь, подумай о Лизке. Она была там, понимаешь?! Ты её подставить хочешь?
– Нет. – Кирилл тоже умел говорить жёстко и с вызовом. – И в отделение не тороплюсь. Но делать вид, что ничего не произошло, я не буду! – И, сильно толкнув Глеба плечом, он зашагал в обратную сторону.
Глеб догнал снова, хотел остановить, но Кирилл перехватил его руку, провёл захват, совершил бросок. Свидетели этой сцены даже ахнуть не успели, а Глеб всем своим немалым весом рухнул в воду.
Кирилл вернулся домой, включил телевизор, уселся за барную стойку в чём был, то есть в закатанных до колен мокрых джинсах и босиком, поставил перед собой бутылку водки и рюмку. Он щёлкал пультом, гоняя телевизор с канала на канал в поисках новостей, и пытался упорядочить скачущие вразнобой мысли. Выходило не очень. Совсем не выходило. То ли недостаток информации тому виной, то ли выпитая водка мешала сосредоточиться. Одно знал наверняка, в стороне остаться не сможет.
Вот пошли новости. Кирилл замер в ожидании.
– «…Сегодня поисковым отрядом в лесу был обнаружен труп девушки…» – заявила диктор с непроницаемым лицом. – «…Документов при ней не обнаружено, личность установить пока не удалось».
– Это всё?! – презрительно фыркнул Кирилл, плеснув в рюмку из бутылки. – А подробности?
Он всё-таки напился в этот день. Когда семья вернулась с пикника, Кир уже спал, раскинувшись звездой поперёк кровати. Лиза присела рядом, нежно провела ладонью по его волосам, коснулась пальцами губ, наклонилась, поцеловала.
– Кирюшка, как же я люблю тебя! Даже такого, пьяного «в хлам».
Он не проснулся. Эту ночь Лиза с Максимкой провели в гостиной на диване.
Кирилл вышел рано утром, на автопилоте добрался до кухни, нашарил в темноте графин с водой и только теперь заметил, что жена ночует в гостиной. Он, не выпуская графина из рук, подошёл к дивану, со стоном опустился на ковёр. Голова болела нещадно. Но это не самое страшное. Что же приключилось с ним вчера? Вспоминать не хотелось. Но картинки упорно крутились перед глазами. Обидел Глеба. Бросил семью на пляже. Напился до потери сознания. Сроду с ним такого не случалось! В своё время Кирилл гордился собственной непотопляемостью, пил на спор, неизменно выигрывая. Но то в далёком студенчестве, сейчас-то что? Хороший пример для подрастающего поколения, ничего не скажешь… Он так и видел язвительную усмешку и укоризненный прищур дочери. Стыдно-то как!
На голову опустилась прохладная ладонь, взъерошила волосы.
– Лиз…
– Т-с… сиди тихо…
Её руки, легко касаясь головы, снимали головную боль, успокаивали, от невесомых прикосновений мурашки бежали по коже и… Что за ерунда такая! Этак ему скоро держаться от жены на расстоянии придётся, чтобы хоть как-то контролировать себя.
– Что ж ты делаешь, ведьма моя? – перехватывая Лизину руку, шепнул он.
– Что? – игриво хихикнула Лиза. – Не понимаю, о чём ты!
Кир с коротким рыком схватил её в охапку, стянул с дивана на ковёр, подмял под себя.
– И теперь не понимаешь? – накрыл поцелуем губы, опустил ладонь на бедро.
– Кирилл, дома дети! – протестующе пискнула Лиза.
– Какие дети в пять утра?! – зарычал он.
Дети не дети, а щенок по имени Дюк во все глаза наблюдал за хозяевами от входа в гостиную, не выдержав, тявкнул вопросительно и, едва увернувшись от брошенной в него диванной подушки, уныло ретировался.
4
Днём ранее.
Где-то капала вода. Частые капли срывались откуда-то сверху и шлёпались на бетонный пол, а девочка, дрожа от страха и холода, всё пыталась добраться до источника звука. Подставить бы под капель ладошки, наполнить их и пить, пить… Сколько она здесь? Элька посмотрела на часы, оставленные ей похитителем. Двое суток. Восьмое число. Вечер. Завтра день победы, парад по центральным улицам города, праздник, а она тут, в сыром подвале. Заперта, прикована цепью к полу, лишена каких бы то ни было источников света, а также еды, и что самое страшное, воды.
И ведь она даже понятия не имеет, как оказалась здесь, и что это за место. Ждала сестру на школьном дворе, скучала. Все разошлись, телефон сестры не отвечал, Элька достала из рюкзака куклу и села на ступеньки горки. Горка на школьном дворе знатная, высокая, асфальтированная и даже с трамплином. Как весело кататься с неё зимой, улетаешь по льду почти до самого забора, весело громыхает, подпрыгивая на неровностях, пластиковая ледянка, и ты вскакиваешь, несёшься, хохоча и визжа от восторга с ледянкой наперевес, подхватываешь горсть снега покрасневшей, озябшей ладонью, торопливо, пока никто не видит и не обзывает малышнёй, запихиваешь его в рот…
Как же хочется пить! Цепь, закреплённая на щиколотке, ограничивает движения, диаметр импровизированного круга составляет не более трёх метров, и цепь крепкая, не разбить, Элька пыталась разжать слабое, как ей показалось, звено двумя осколками кирпича. Острый обломок в звено загнала, а тем, что покрупнее и потяжелее стучала, в надежде, что камень разомкнёт звено. Хотя бы чуть-чуть, ровно настолько, чтобы протащить через него второе можно было. Кирпич крошился, явно не справляясь с металлом, и Эля бросила это занятие. Сил отнимает много, а толку никакого.
Кто её похитил? Зачем? Подошёл сзади, она и не услышала негромкого шуршания гравия, тихим, вкрадчивым голосом сказал: «Здравствуй». Эля обернулась и… А дальше провал. Ничего не помнит, только глаза, странный взгляд, заставляющий покорится.
– Привет, – повинуясь молчаливому приказу, шепнула девочка. – Кто ты?
– Я тот, с кем ты пойдёшь сегодня.
Всё. На этом обрывались воспоминания, пришла в себя Элька уже в этом подвале, и вот уже двое суток сидит тут на цепи, как сторожевой пёс, даром, что не гавкает. Да и гавкать-то, собственно, не на кого. Не на кошку же, что приходила, когда Эля спала. Любопытное маленькое животное не причинило ей зла. Ткнулась мордочкой в лицо, обнюхала, щекоча усами, муркнула что-то, как показалось девочке вопросительно.
Эля знала, что детей иногда похищают, да что далеко ходить, совсем недавно была похищена Полина, девчонка двумя годами младше. Эля слышала, как рассказывала она свою историю подружкам, и ни слову тогда не поверила. Сочиняет! Не может такого быть, чтобы просто заперли и ничего, совсем ничего не требовали! Выкуп. Вот причина, по которой чаще всего похищают детей. Но в случае Полины понятно. Олигархом, конечно, её отец уж точно не является, но достаток в семье есть, не бедствуют. Хотя, что ей, Эльке, достатком кажется? Когда от зарплаты до зарплаты копейки считать не приходится. С её семьи выкуп требовать точно не станут, ведь очевидно, заплатить его никто не сможет.
Выходит, другая цель. Элька содрогнулась. Промелькнувшая мысль окатила жаром, стало трудно дышать. Неужто маньяк?! Ну а как иначе объяснить ситуацию? Эля заскулила тихонечко, судорожно схватилась за кольцо, торчащее из пола, именно к нему была приварена цепь, налегла всем весом, потом на себя потянула, снова вперёд, снова назад. И не понимала, что будет дальше, если ей повезёт, и удастся всё-таки, раскачать кольцо и освободиться, но снова и снова толкала его, расшатывая, сбила в кровь руки, но, не обращая внимания на боль, от попыток освободиться не отказалась.
Заскрипела визгливо и протяжно дверь где-то наверху, ворвался в тёмное помещение тусклый свет, и тут же снова стало темно.
– Как ты? – голос будто отражался от стен. И не поймёшь толком мужчина или женщина говорит, старый голос или молодой, что-то совершенно невнятное, невыразительное и безликое. Будто сухой камыш на ветру колышется, стонет и шуршит так надрывно, что душу щемит. Вот и сейчас защемило. От страха. Ужаса даже.
Зачем он пришёл? Убить? Эля шарахнулась к стене, вжалась лопатками, ощутила, как бежит по позвоночнику липкая струйка пота. Он будто видел в темноте. Подошёл уверенно, поставил перед девочкой походную миску с заварной китайской лапшой, сунул ей в руки ложку.
– Ешь!
– Отпустите меня, – жалобно пискнула Элька. – Я ж ничего плохого не сделала. Совсем-совсем…
– Не могу. – Он присел перед ней на корточки, протянул руку, коснулся её лица, провёл пальцами по линии подбородка, коснулся губ. – Ты забавная… Ты! Именно ты должна была стать первой, но я передумал. Тебя я оставлю на сладкое. Убивать буду медленно, смакуя, упиваясь эмоцией смерти…
– За что?! – вырвалось у Эльки. Она не видела в темноте, но почувствовала, что он улыбается.
– Случайный выбор. Правильный выбор. – Голос звучал вкрадчиво, тихие слова будто сверлом вкручивались в мозг и застревали в нём узелками потустороннего ужаса. – Знаешь, в смерти есть своя неповторимая красота, это волшебство, магия, и ты скоро сама убедишься в этом. Да… – мечтательно протянул он, – к твоей смерти мы подготовимся особо…
– Кто ты? – девочка в ужасе вглядывалась в темноту, но та была почти абсолютной, глаза различали лишь слабые колебания вокруг, будто тьму наполнила ещё более глубокая тьма и перемещалась, перетекала с места на место, двигалась, касаясь лица Эльки холодными щупальцами. Разве человеческие руки могут быть такими холодными? Разве человек может обладать кошачьим зрением и свободно видеть в темноте? А в том, что этот ненормальный видит в темноте, Эля не сомневалась.
– Вопрос неправильный. Ты должна спросить, как меня называть… – голос тоже растекался по подвальной темноте, казался нечеловеческим, жутким и в то же время успокаивающим, убаюкивающим даже.
– Как? – борясь со сном, спросила девочка.
– Господин. Я твой господин, поняла?
– Психопат ты конченный, а не господин, – буркнула девочка и провалилась в глубокий сон.
5
– Лизунь, может, Ритку попросим узнать подробности? – размазывая ложкой кашу по дну тарелки, снова завёл прерванный накануне разговор Кирилл.
– Подробности чего? – Лиза резко обернулась к нему. – Кир, ты опять?! Ну сколько можно говорить, мы от всей этой истории должны держаться подальше! Я не хочу больше вмешиваться ни в криминал, ни в разборки полоумных призраков. Не хочу, понимаешь?!
– А ты сама, Лизка… сама сможешь вот так просто не думать, забыть о том, что творится совсем рядом с нами? – тихо спросил Кирилл, откладывая в сторону ложку. – Я вот не уверен. В следующий раз мне где тебя искать? В лесу? На реке? Где, Лиза? Неужели ты не понимаешь, что нас в любом случае втянут в историю, хотим мы этого или нет?!
– Ну почему же? – Лиза пожала плечами. Она не хотела верить, изо всех сил сопротивлялась очевидному, но понимала, что Кирилл прав.
– Напомнить? Это твой дар, Лизунь, и как бы мы ни хотели в сторонке постоять, всё равно так или иначе окажемся замазаны. А я просто боюсь за тебя. Понимаешь? Боюсь, что однажды ты уйдёшь и вернуться не сможешь… Просто из-за того, что отказалась помочь. – Он притянул её к себе, усадил на колени, отведя в сторону волосы, поцеловал за ухом, зашептал, – Я не хочу тебя потерять. Не смогу без тебя. Ты понимаешь? Без тебя рухнет всё. А значит, ради собственной безопасности мы просто обязаны помочь.
– Кому помочь, Кир?! – Лиза решительно оттолкнула его руки, поднялась, отошла к окну. – Я даже не помню ничего. А на попытки вспомнить… ты сам видел, какая реакция.
– Не торопись, всё прояснится со временем. А сейчас, давай, позвони Ритке, меня она не послушает.
Рите Лиза не дозвонилась, та не брала трубку, а после и вовсе звонок сбросила. Но днём Рита явилась сама. Скинув туфли на высоком каблуке, прошла в гостиную, села на диван, закинула ноги на бортик.
– Ну ребят, и набегалась я сегодня! Устала.
– Да уж неудивительно! – язвительно бросил Кирилл, – На таких-то шпильках! Куда тебе, Кузнецова, ещё и шпильки носить? Ты ж и без них каланча.
– Не завидуй! – огрызнулась Рита. – Так о чём я? Короче, следователи доморощенные, была я сегодня в отделе, кое-что разузнала. Эксклюзив. Специально для вас.
– То есть сама ты участия принимать не собираешься? – уточнил Кир. Была у них с Ритой такая забава, пикироваться. Беззлобно, по-дружески, но острыми выпадами они обменивались постоянно.
– Посмотрим. Я бы и вам не советовала, но, зная вас, понимаю, что нечего воздух сотрясать, всё равно мои слова не будут оценены по достоинству.
– Рит… – поторопила Лиза.
– Да… Ну в общем, девушку, погибшую в лесу, уже опознали. Её звали Вострикова Надежда семнадцати лет. Девочка из неблагополучной семьи, из-за склонности к суициду не раз лечилась в психоневрологическом диспансере. Оттуда и пропала буквально накануне гибели. Это то, что касается личности погибшей. Дальше… Ребят, а со смертью её вообще непонятки какие-то. До сих пор не ясно, убийство это или самоубийство. Тело девочки было найдено на лесной поляне. Она лежала на боку, свернувшись калачиком, и казалось, что просто спит, но самое интересное, что вокруг её тела был выложен круг из свечей, а на пальцах девочки следы парафина и копоти. То есть получается, что свечи она затушила сама. Следов борьбы нет, признаков насильственной смерти тоже, но экспертиза ещё не полностью проведена, точнее мне позже расскажут. В общем, очередной «глухарь». Спишут на самоубийство и дело с концом.
– Убийство это! – уверенно возразила Лиза. – Я точно знаю, что убийство!
– Да и я знаю, – вздохнула Рита. – Но дело отдали следователю по фамилии… вы только не смейтесь, Тёпленький. Он, правда, тёпленький. Страдает непроходимостью мыслей, но его умение закрывать дела воистину феноменально. Ориентируется мигом. Назначает виновного, подчищает всё до зеркального блеска, оглянуться не успеешь, а он очередное дело закрывает, и всё как-то гладко и складно у него выходит, ни разу не спалился с подобной халтурой.
– Тогда точно девчонку в суицидники запишут, – ставя перед Ритой чашку кофе, сделал вывод Кирилл. – Тем более, звоночки имелись… Сколько раз девочка лечилась в диспансере?
– Два, – с готовностью ответила Рита. – Сейчас в третий раз. Но если первые два из-за попытки суицида, то в третий с нервным срывом загремела, когда отчим на неё полез. Отбилась девчонка сама, недаром каратэ занимается, а мужик, пьяный вусмерть, упал да черепушку себе раскроил. Надя подумала, что убила, как результат – нервный срыв.
– Склонна девочка была к суициду, чего уж отрицать, – пожала плечами Лиза, – Смерти искала, и она её всё же нашла.
– Вы представляете себе девочку с нервным срывом? – задумчиво глядя в окно, поинтересовался Кирилл. – Посудите сами. Надя сбежала из психушки, купила свечи, много свечей, ушла в лес, выбрала симпатичную полянку, расставила свечи по кругу, зажгла их, потом погасила, легла и умерла. Не смешно?
– Не смешно! – от дверей заявила Полина. – Но ты, папа, прав.
– Вот! Даже ребёнку очевидно, что подобного в принципе быть не могло. Исходя из услышанного, могу сделать вывод, что была Надя девушкой импульсивной, а, следовательно, не стала бы так тщательно готовиться к самоубийству. Вот если бы, положим, повесилась прямо под окнами психушки, я, может быть, и поверил, но не так. И потом… Способ? Из-за чего она умерла? Ну не из-за того же, что свечи погасли!
Ответом на его вопрос, пиликнул Ритин мобильник. Пришла смс. Рита прочитала и посмотрела на Кирилла.
– Пентобарбитал. Экспертиза показала, что перед смертью Надя приняла этот препарат.
– Что за зверь?
– Сильное седативное. Он не то чтобы запрещён, но достать его очень сложно, он почти не используется в медицине.
– Откуда познания? И вообще, это дело в открытом доступе? Откуда тебе, Ритка, известны подробности и детали?
– Препарат этот в одном деле фигурировал. Давно ещё. Я тогда в универе училась, препод рассказывал. Пентобарбитал используют для наркоза или эвтаназии животных, причём труп такого животного сжигается в обязательном порядке. Отвечаю на следующий вопрос. Вторым экспертом в отделе служит наш с Лизкой одноклассник – Дымченков Игоряха. От него и сведения.
– Вот и ответ. Ладно, с информатором всё ясно, в разведку с ним не пойти, мне другое интересно, как следователь со смешной фамилией сольёт это дело?
– Он справится. Прижмёт Пахоменко и делов-то… Тот липовое заключение состряпает. Кому надо возиться?
– Мне! – коротко бросил Кирилл. – А вдруг серийник? Да даже если и нет! Ну не могу я оставить смерть девчонки без внимания, и жить дальше так, будто ничего не произошло. И Лизка не сможет. Лиз?
– У нас дочь, Кирилл. – Лиза, помедлив, кивнула. – У друзей наших девчонки подрастают. Мы не можем ими рисковать. А ещё та девочка, Эля… Я чувствую, всё как-то связано между собой, и, наверное, как всегда, Кирюш, без нас некому мир спасти. И вот что я предлагаю… Мне надо попасть на место гибели Нади. Думаю, оно окажется более информативным, чем кукла.
– Найдёшь? – засомневался Кирилл.
– Куклу возьму. Надеюсь, всё получится.
– Я с вами! – загорелась идеей Рита. – Вот только переодеться надо. – И умчалась как была босиком, подхватив в коридоре туфли, но не обув их.
Лес встретил путников настороженной, глухой тишиной. Прозрачный сосновый бор, раскинувшийся на многие километры, сейчас казался враждебным и пугал непривычным безмолвием. Не было слышно птиц, не перешёптывались лениво в вышине густые кроны, не стучал деловитый дятел, и только прошлогодние шишки, изредка попадаясь под ноги, раскалывались с сухим треском, напоминающим в этой странной тишине пистолетный выстрел.
Кирилл с Лизой шли впереди, Рита плелась за ними, поглядывала завистливо. Ещё бы! Им не страшно, они идут вдвоём, за руки держатся, а она вынуждена вздрагивать от каждого звука. Чтобы нарушить тишину, Рита принялась говорить. Она была убеждена, что разговор помогает отвлечься от страха, шла и бубнила за спиной у друзей, о том, как Антон набивался им в попутчики, а она дома его оставила, с Макаром, а не надо было, всё ей в обществе мужа спокойнее.
– Ритка, хорош бормотать, отвлекаешь, – досадливо одёрнул её Кирилл. Рита осеклась на полуслове. Кому она мешает? Ему? Ведёт же Лиза. И только теперь Рита заметила, что Лиза вроде как и не при делах, Кир её буквально тащит за собой. Причём дорогу не спрашивает, идёт быстро и очень уверенно, будто знает куда.
– Кирюш! – взмолилась Лиза. – Ну постой, притормози чуток! Я больше не могу бежать.
– Лизунь, скоро гроза, – коротко бросил Кирилл, не сбавляя темпа.
– Так что же? Я больше не боюсь грозы и давно.
– Не в том дело. После дождя мы, возможно, ничего отыскать не сумеем. Надо спешить. – И добавил извиняющимся тоном, – Вы уж потерпите, девчата, осталось всего ничего.
Они увидели её одновременно. Оба резко остановились, так резко, что Рита, не уследив за манёвром, налетела на них.
– Эй, вы чего?
– Мы пришли, – шепнула Лиза. – Вот она.
Лиза видела её чётко, так, будто девочка живой была, Кирилл – только очертания – лёгкий и почти незаметный сгусток тумана, застывший у самой земли, но круг из свечей увидели все трое, полицейские не потрудились убрать их, забрали, видать, несколько штук на экспертизу, а �