Танец по осколкам любви

Пролог

Роза

– Как себя чувствует Гарри? – интересуюсь у сестры, прижимая телефон плечом к уху, и пытаюсь достать из сумочки ключи от квартиры.

– Он еще немного слаб, но ему уже гораздо лучше. Утром приходил доктор и сказал, что реабилитация идет хорошо.

– Еще не говорили, когда вас отпустят домой?

– Еще нет. Думаю, еще недели три, а может, и месяц.

– Я уже так соскучилась по вам, – наконец-то нахожу ключи и достаю их, поднося к замочной скважине.

– Мы тоже очень скучаем, сестренка. Как у вас дела с Эдрианом? – звучит вопрос, и рука замирает, не успев повернуть ключ в замочной скважине до конца.

Впервые после моего ухода от него Кори интересуется о нас, и грудь болезненно сдавливает. Я до сих пор так и не решилась рассказать ей, что уже почти месяц, как живу в нашей квартире. Сейчас те ее слова о том, что когда-нибудь Эдриан разобьет мое сердце, заимели свой смысл. А я не хотела верить. Я вознесла его в своих глазах. Но открывшаяся правда спустила меня с небес на землю, больно ударив о реальность.

– Кори, я ушла от него, – признаюсь, не желая больше врать родной сестре.

Открываю дверь и вхожу в пустую одинокую квартиру.

– Что? – голос сестры полон шока. – Почему? Как это произошло?

– Я случайно узнала кое что и поняла, что все это время жила во лжи и совсем не знала, какой он на самом деле человек, – кладу сумку на комод и сажусь на пуф, стоящий в коридоре.

– Только не говори, что он изменял тебе или еще чего хуже оказался женат?

– Нет. Ничего из этого. Сестренка, давай я расскажу тебе все, когда ты вернешься домой.

– Значит, не просто так ты начала снова выступать?

– Я и так собиралась это сделать, но Эдриан пытался запретить мне это. Ему было мало того, что он сделал. Он хотел, чтобы я полностью зависела от него.

– Я знала, что все так будет. Люди, добивающиеся таких успехов и владеющие огромными деньгами просто не могут быть другими. Я же говорила, что…

– Говорила, Кори. Я помню. И я тебя не послушала, – мой голос охрип от новой накатывающей волны отчаяния.

– Прости, сестренка. Уверена, что тебе сейчас очень непросто. Но ты знай, что мысленно я всегда рядом с тобой, родная.

– Спасибо, дорогая. Я очень ценю это. И жду вашего возвращения домой.

– Мы скоро вернемся и заживем замечательной жизнью, Роза. Вот увидишь. И твое знакомство с этим…как его…агентом…

– Майклом.

– Да Майклом. Оно не случайно. Я уверена, что он поможет тебе стать настоящей звездой.

– Надеюсь, что будет так, Кори, – сейчас уже все выглядит слишком туманно и меня не без причины одолевают сомнения.

– Обязательно будет.

– Я уже пришла домой. Созвонимся позже, Кори.

– Хорошо, дорогая. Я люблю тебя, сестренка.

– И я тебя люблю. Поцелуй за меня Гарри. Пока.

– Пока.

Отключаюсь и обреченно вздыхаю, облокотившись затылком о стену. Закрываю глаза, стараясь успокоиться.

В памяти всплывают картинки прошлого, которое уже, кажется, было не со мной. Тот вечер в отеле, когда он заботливо сделал для меня ванну, наша поездка в Испанию, рождество дома с его мамой и замечательный Новый год в кругу хороших людей.

– Черт-черт-черт… – в отчаянье стону, опуская голову. – Какая же ты наивная дура, Роза, – обхватываю голову руками, покачав ей.

Только спустя минут десять, пока есть немного времени, прежде чем отправиться на репетицию послезавтрашнего выступления, направляюсь в ванну, чтобы узнать то, что больше всего волнует меня в последние дни.

Вхожу в небольшую ванную комнату и останавливаюсь напротив зеркала, взглянув на свое отражение. Зеленые глаза полны тревоги. На лице написан весь спектр эмоций до страха и растерянности. Если моя недельная задержка окажется предвестником того, о чем бы мне не хотелось думать, то вся моя успешная карьера закончится, так и не начавшись. Все полетит к чертям собачьим.

Больше недели назад я дала свой ответ Майклу и согласилась на то, чтобы он стал моим агентом и начал продвигать меня как профессиональную сценическую артистку. И если сейчас тест покажет положительный результат, мне придется стать перед тяжелейшим выбором.

Опускаю взгляд на свою руку, сжимающую две упаковки с тестами. Откладываю одну и дрожащими пальцами распаковываю другую.

После нужных процедур кладу тест перед собой и закрываю глаза, со сжавшимся сердцем ожидая результат от которого на кону стоит буквально все.

Чувствую, как бешено барабанит сердце, отдаваясь в ушах. Тело скованно в сильнейшем нервном напряжении.

Когда проходит примерное время ожидания, делаю глубокий судорожный вдох и открываю глаза.

Из груди вырывается нервный смешок и звучно выдыхаю, проведя рукой по волосам.

Отрицательный!

Чтобы убедиться, открываю вторую упаковку и делаю тоже самое, увидев такой же результат.

Напряжение сразу уходит и даже становится свободней дышать.

Вот только почему-то внутри ощущается неприятный осадок и понимание того, что теперь между нами точно конец.

***

Эдриан

– Филип, прикажи сегодня подготовить машину на час позже, – совершенно охрипшим голосом отдаю распоряжение дворецкому, спускаясь по лестнице.

– Конечно, сэр. Как скажете.

Сразу иду в столовую, хоть есть совсем не хочется. Все что мне сейчас хочется, это чтобы выпитая таблетка от жестокой головной боли поскорей подействовала. Очередная мучительная ночь терзаний и гребаных мыслей о женщине, оставившей после себя черную пустоту, чуть не свела с ума. Даже сильное снотворное не помогает. А если мне все-таки удается заснуть, в мои сновидения снова врываются картинки от которых кровь стынет в жилах, и я просыпаюсь от собственных криков. Джон говорит, что мне еще нужно время, чтобы смириться с потерей. Но это гребаное время, проведенное без нее, только еще больше убивает.

Три дня назад я попытался поговорить с Розой, выждав немного времени. Приехал к ней, но она не открыла мне дверь, велев убираться ко всем чертям.

Весь день я простоял у ее дома в надежде, что она выйдет, но она будто знала, что я жду ее. А на следующий день, когда мне все-таки удалось увидеть ее, выходящую на улицу, я подошел к ней, но она отпрянула от меня, как от прокаженного. В нефритовых глазах было столько ненависти. Ее красивое лицо исказилось от гнева. Губы начали трястись, и она на всю улицу закричала, чтобы я больше не приближался к ней.

Сегодня ночью я окончательно осознал, что потерял ее. Роза больше не моя и, наверно, никогда до конца не принадлежала мне. В ее глазах больше нет любви и той бесконечной нежности которую она излучала, когда смотрела на меня.

Мой любимый шедевр ускользнул от меня, и его больше ничем не заменить. Даже вся моя коллекция теперь кажется бессмысленной горой дешевых безделушек, место которым на помойке.

– Мистер Лоуренс, – в столовой появляется растерянная Бэт, направляясь ко мне.

– Что случилось? – произношу, делая глоток обжигающего горького кофе.

Замечаю в ее руках какой-то толстый потрепанный кожаный ежедневник.

– Я нашла это в бывшей комнате мисс Розы, когда делала генеральную уборку, – протягивает ежедневник мне, и я беру его в руки.

– Хорошо. Возвращайся к работе.

– Конечно, сэр, – горничная уходит, оставляя меня одного.

Открываю ежедневник и внутренности обжигает огнем, когда я вижу почерк мамы. Прохожусь по тексту, написанному на моем родном языке, и сердце начинает биться быстрей.

Ощущение, что я ступил на запретную территорию. Это похоже на личный дневник, и он начинается с того периода, как мы переехали в Нью-Йорк с отцом.

Вот только что он делал в комнате Розы?

Захлопываю его и кладу на край стола, сверля взглядом.

Что-то мне подсказывает, что лучше не открывать его и вернуть на прежнее место. Но там ли его настоящее место? Что Роза искала в нем?

Голова снова начинает раскалываться. Кривлюсь от резкой боли, пронзившей виски, и, зажмурив глаза, массирую их пальцами.

Глава 1

Роза

Водитель останавливает машину у бордюра напротив парадного входа в здание, в котором сегодня состоится мое выступление.

Взгляд сразу падает на огромную афишу, наклеенную на всю стену, где я красуюсь, запечатленная профессиональными фотографами. В сшитом на заказ дорогом дизайнерском платье насыщенного винного цвета в характерном для фламенко стиле. На изображении я танцую. Одна моя рука поднята над головой с раскрытым веером пальцами, а другая согнута в локте перед грудью. Длинный подол платья, весь обшитый оборками, начиная от бедер, подкинут и запечатлен в движении. Помню, сколько раз мы пытались с фотографом и его ассистентом словить этот кадр, чтобы это было что-то особенно красивое. Не сосчитать сколько попыток нам пришлось сделать, но, на мой взгляд, у нас все вышло.

На афише мой взгляд направлен прямо в камеру, и зеленый цвет глаз выглядит завораживающе. С фотографии на меня смотрит совсем другая девушка. Теперь это не просто обычная танцовщица фламенко, а знаменитая и успешная артистка. Ощущение, что я смотрю вовсе не на себя. Но так и есть. Во мне многое изменилось.

Со стороны пассажирского сиденья, расположенного рядом с водителем, выходит мой личный охранник. Высокий и крупный, как целая гора, молодой мужчина в темном строгом костюме.

– Мисс Перес, – открывает мою дверь и подает мне руку.

– Благодарю, Кайл, – улыбаюсь ему.

Кайл двадцати восьми летний бывший полицейский, решивший подать в отставку и найти работу потише. Только я не стала бы утверждать, что работа на меня такая уж спокойная. Но Кайл заверяет, что ему все нравится. По его словам, работа в полиции, в отделе по борьбе с распространением наркотиков представляла собой целое поле битвы. А отбиваться от назойливых фанатов для него не так уж и опасно.

Оказавшись на улице, в нос сразу бьет запах недавно прошедшего дождя, свойственного для этого периода весны.

Замечаю, как в нашу сторону направляется толпа поклонников, желающих сфотографироваться или заполучить мой автограф.

– Роза, пожалуйста, можно с вами сфотографироваться? – просит девушка из толпы.

– Конечно, – подхожу к девушке, и она выставляет руку, делая селфи на телефон.

– Спасибо вам. Вы очень красивая. А ваши танцы вывели меня из глубокой депрессии.

– Благодарю вас, – дружелюбно улыбаюсь лестным словам.

– Роза, поставьте ваш автограф! – звучит сбоку другой женский голос, и мне протягивают маркер с карточкой на которой запечатлена я на одном из своих дебютных выступлений.

– Для кого подписать? – задаю вопрос приятной светловолосой женщине.

– Для Миранды.

Пишу имя и ставлю свою размашистую подпись.

– И со мной фото, пожалуйста, Роза, – обращается мужчина.

– Еще автограф, Роза.

– Хорошо. Конечно, – перехожу к другим, стараясь доставить радость как можно большему количеству своих преданных поклонников.

– Роза, моя дочка теперь мечтает стать как вы и начала обучаться фламенко.

– Мне очень приятно это слышать. Передайте ей от меня, чтобы она никогда не сдавалась и шла вперед за своей мечтой.

– Я обязательно передам.

– Мисс Перес, нам уже пора, – меня отвлекает низкий голос Кайла, который все это время стоял рядом и следил за тем, чтобы фанаты вели себя сдержанно.

– Да, конечно, – отдаю последнюю карточку и прощаюсь с толпой, слыша в след очередные просьбы для фото или автографов.

– Чтобы я без тебя делала, – улыбаюсь Кайлу, который в очередной раз оказался очень внимательным.

– Это моя работа, – смущенно пожимает плечами.

Упитанный швейцар с аккуратно подстриженной седой бородой, стоявший у дверей, открывает нам дверь, услужливо улыбнувшись.

– Добрый вечер, мисс Перес. Добро пожаловать.

– Спасибо, – кидаю короткую улыбку и вхожу в просторный холл.

Не успеваю сделать и пары шагов, как навстречу выходит толпа журналистов, а за ними еще одна толпа поклонников.

– Мисс Перес, что вы чувствуете перед выступлением в самом крупном концертном зале Нью-Йорка? Мы слышали, что билеты на вас были распроданы заранее.

– Я в предвкушении. И счастлива находиться сегодня здесь, – стараюсь быть дружелюбной, хоть до сих пор никак не могу заставить себя перестать относится ко всем репортерам предвзято.

– Вы волнуетесь?

– Конечно, я всегда волнуюсь перед каждым своим выступлением.

– Сегодня мы узнаем что-нибудь о вашей личной жизни? В зале будет присутствовать ваш бойфренд?

– Друзья, я пожелаю оставить этот вопрос без комментариев, – улыбаюсь и пытаюсь протиснуться через них, чтобы не нарваться на другие провокационные вопросы.

– Роза, мы хотели взять у вас интервью для Уолл-Стрит джорнал! – летит мне в спину.

– Я отвечу на все вопросы после выступления, – кидаю взгляд на Кайла.

Одного взгляда достаточно, чтобы он понял меня. Мужчина останавливается, обернувшись к толпе. Расправляет руки и загораживает им проход.

Быстро юркаю в служебный коридор, где расположено множество дверей. За одной из них для меня подготовлена гримерная и нахожу ее по напечатанной табличке “Роза Перес”.

Быстро вхожу и закрываю дверь за собой, облегченно выдыхая.

– А вот и ты. Наконец-то, – навстречу мне идет Майкл, быстро поцеловав в щеку. – Я уж думал опять опоздаешь.

– Кайл, как всегда, спас меня.

– Я же тебе говорил, что без охраны тебе уже никак.

– Да. Пожалуй, это была хорошая идея нанять его. Теперь я это понимаю.

– Тебе пора привыкнуть к тому, что ты звезда, Роза, – голос моего агента полон искренности.

– Я стараюсь, Майкл, – снимаю с плеч тренч и кидаю на кресло.

Как раз в это время в комнате появляются Шарлотта мой визажист и Мишель стилист по прическам и нарядам. Те девушки, которые по иронии судьбы пару лет назад уже помогали мне преобразиться только для другого мероприятия. Тогда я еще не подозревала, что ждет меня в недалеком будущем. И если бы я узнала тогда правду, я бы обязательно предотвратила все заранее.

– Привет, девочки.

– Привет, Роза. Мы спешили, как могли, сегодня в городе ужасные пробки, – отвечает запыхавшаяся Мишель.

– Я сама только пришла.

– Девушки, у вас два часа на сборы. Так что советую поторопиться, – перебивает нас голос Майкла.

– Ты готова? – обращается ко мне Шарлотта.

– Да, – снимаю через голову кашемировый джемпер, не обращая внимания, что в комнате все еще находится Майкл. Он уже тысячи раз видел меня полуголой.

За последние два с лишним года моя жизнь круто изменилась. Я уже и не помню, какой была раньше. Теперь мои дни стали максимально насыщенными и наполненными событиями.

Нескончаемые гастроли по стране. Всевозможные приемы, банкеты, благотворительные вечера, телепередачи и ток-шоу. Приглашения как члена жюри в различные кастинги. Общение с фанатами и прессой. Я по-настоящему знаменита. Меня узнают на улицах и везде, где бы я не появлялась. Поначалу для меня это было немного диким, но со временем я смогла привыкнуть, хоть пока еще и не до конца.

Когда девушки завершают мой образ, кидаю последний взгляд на себя в зеркало и подбадривающе улыбаюсь своему отражению.

На мне надето двухцветное платье с черным верхом в крупный горох, вышитым на полупрозрачной сетчатой ткани. Низ рукавов украшен крупными воланами того же цвета. Продолжением платья служит юбка с высокой талией насыщенного морковного цвета. Низ юбки, начиная от колена, обшит пышными собранными оборками продолжаясь в виде длинного подола. Блестящие черные волосы собраны в идеальный пучок на затылке с пробором по центру. На виске приколота заколка в виде пышного цветка подходящая по цвету к низу платья. В уши вставлены массивные круглые золотистые серьги с гравировкой, подаренные Майклом на мой недавний тридцатый день рождения.

– Каждый раз поражаюсь твоей красоте, – за спиной раздается голос Майкла и такой неожиданно откровенный комплимент несколько непривычно слышать из его уст.

– Спасибо. Это все золотые руки Шарлотты и Мишель, – подмигиваю девочкам, с удовлетворением рассматривающих результаты своей работы.

– С тобой нам особо не приходится выдумывать, Роза. Над тобой уже постаралась матушка природа. Скажи, Шарли? – произносит Мишель, засунув руки в карманы джинс.

– Мишель права, – Шарлотта берет со стола кисточку и делает еще несколько легких взмахов по моим щекам. – Ты самый лучший и благодарный клиент.

– Ну, захвалили меня. Сейчас начну краснеть.

– Итак, дамы! – хлопает в ладоши Майкл. Нам пора выходить. Через пятнадцать минут все начнется. – Я пошел за музыкантами, а вас за кулисы проводит Кайл.

– Я возьму платья, – произносит Мишель и выкатывает передвижную вешалку с висящими на ней нарядами для разных актов выступления.

По программе в промежутках между моими переодеваниями меня прикрывает моя команда музыкантов.

Идем по коридору, следуя за широкой спиной Кайла, и я начинаю ощущать нарастающее волнение. Даже зная, что билеты были распроданы, я переживаю, что когда выйду на сцену, передо мной окажется пустой зал. Еще никогда я не выступала перед такой большой аудиторией, как сегодня. И от понимания того, на какую ступень я уже перешла, дух захватывает.

Когда оказываемся за тяжелыми бархатными портьерами глубокого бордового цвета, отделяющими нас от сцены, приветствую своих музыкантов.

Пако – наш талантливый гитарист с мексиканскими корнями. Так как

он умеет владеть испанской гитарой, мне кажется, не умеет никто. Струны – словно продолжение его пальцев. Под аккомпанемент его игры мой танец приобретает свою особую глубину. Мои движения сплетаются со звуками его гитары и это настоящее удовольствие, когда между музыкантом и танцором формируется такая крепкая связь.

Себастьян – наш волшебный голос. Его родители были испанцами, эмигрировавшими в США незадолго до его рождения. Под его потрясающее пение я исполняю некоторые пьесы. Особенно наполненные драматизмом.

И Джозеф такой же коренной американец, как и я, испытывающий особую любовь к испанской культуре. Он наш ударник, играющий на кахоне или бьющий в бубен, в зависимости от стиля танца.

У нас собралась поистине замечательная команда настоящих профессионалов своего дела, отдающихся со всей душой.

Мне посчастливилось однажды познакомиться с этими людьми, и теперь мы всегда гастролируем по штатам вместе. За два года мы через многое прошли. По началу все казалось очень туманным, когда мы приезжали в тот или иной город и нас встречал полупустой зал. Но время шло. И Майкл отлично постарался продвинув мое творчество в интернете, выкладывая видео с моими выступлениями. Они быстро набрали многомиллионные просмотры и обо мне начали узнавать с неимоверной скоростью.

Пока за кулисами царит суматоха, не упускаю возможности через маленькую щель в портьерах заглянуть в зал и дыхание перехватывает, когда вижу, что все места заняты и на лицах присутствующих отражается радость предвкушения.

– Пять минут до выхода, господа, – раздается голос художественного руководителя концертного зала, с которым я успела познакомиться во время репетиций. – Надеюсь, все готовы, – проходится взглядом по всем и останавливается на мне. – Роза, вы главная виновница сегодняшнего вечера. Я желаю вам и вашим музыкантам выступить так, чтобы о вас говорил весь Нью-Йоркский Бродвей как минимум ближайший год.

– Благодарю вас, мистер Доусон.

– У вас есть еще пару минут до того, как я выйду объявить вас, – вежливо улыбается и уходит в другую часть закулисья.

– Роза, давай я немного поправлю макияж, – обращается ко мне Шарлотта, проходясь по моему лбу кисточкой.

– Я сегодня волнуюсь за тебя как никогда, – девушка издает нервный смешок.

Сбоку Мишель поправляет что-то в моем наряде.

– Не нагоняй на Розу страх, Шарли. Ей сейчас не до тебя.

– Все хорошо, девочки. Я рада быть здесь. Я давно мечтала об этом.

– А мы рады быть частью всего этого, – с абсолютной искренностью признается Шарлотта.

– Я полностью согласна с Шарли, – улыбается Мишель.

– Спасибо, что вы со мной, девочки, – сжимаю их руки.

– Дамы и господа! – звучит громкий голос мистера Доусона, раздающийся из колонок в зале, и мое сердце начинает трепетать, как осенний лист на ветру. – Я рад приветствовать вас на этом замечательном концерте поистине талантливой артистки. Я бесконечно рад, что оказался одним из тех, кому посчастливилось представить ее. Сегодня для вас выступит неподражаемая и волнующая Роза Перес со своим чарующим танцем. Встречайте королеву испанского фламенко!

Как только мистер Доусон замолкает, по залу разносятся громкие аплодисменты и восторженные возгласы.

– С богом, Роза! Это твой звездный час, детка! Я горжусь тобой! – на плечо мне опускается рука Майкла.

Выхожу на сцену и успевшие замолкнуть аплодисменты взрываются с новой силой. Меня обдает волной восхищения, идущей из зала, и кожа мгновенно покрывается мурашками.

Мистер Доусон, все еще стоящий на сцене, передает мне микрофон для приветствия.

– Добрый вечер, дорогие друзья, – произношу слегка дрогнувшим голосом, переполняемая сильнейшими эмоциями. – Вас сегодня столько много, – смеюсь и по залу разносится смех, смешанный с хлопками. – Сегодня особенный для меня вечер. И я надеюсь, что для вас он станет таким же особенным в компании со мной, – снова раздаются громкие аплодисменты. – Ну что ж. Вы готовы окунуться в испанские ритмы фламенко и стать его частью?

– Дааа! – хором произносят, и кто-то выкрикивает мое имя.

– Тогда садитесь поудобней на своих местах. Потому что мы начинаем! – отдаю микрофон мистеру Доусону, и он уходит со сцены.

Успевшие разместиться за моей спиной музыканты уже готовы начать и, повернувшись, я даю им знак быстрым кивком головы.

Над сценой гаснет свет, и зал погружается во мрак. Все звуки и голоса сразу затихают.

Становлюсь в стойку, подняв обе руки над головой. Скрещиваю запястья между собой, расправляя пальцы в характерном движении. Поворачиваю голову в бок и выгибаю одно бедро в сторону.

Как только раздаются первые гитарные аккорды меня освещает яркий свет софита, и я начинаю свой танец.

Первый акт моего выступления наполнен страстью и эмоциональностью. В нем я отражаю свою чувственную сторону.

Второй же полон драматизма и всего того, что я не так давно испытывала внутри себя. В нем я проживаю всю боль и разочарование. Тоску по несбывшимся надеждам и печаль по горькой любви.

В третьем я стараюсь проживать свое лучшее будущее. То, что еще не произошло, но чего я очень жду. Это чувство, когда я больше не буду ощущать в своей душе пустоту. Когда я смогу довериться и снова полюбить. А тот, кого я полюблю, будет любить тебя безусловно. Такой, какая я есть, и не требовать ничего взамен. Он будет ценить все, что дорого мне, и идти со мной рука об руку на всех этапах жизни. Он никогда не предаст и не сделает ничего, что могло бы навредить мне.

Глава 2

Когда выступление заканчивается, зал взрывается бурными овациями. Я ощущаю идущие от зрителей вибрации, и пульс зашкаливает. Это ни с чем не сравнимое чувство.

Низко кланяюсь, прижав руку к вздымающейся от тяжелого дыхания груди. Когда выпрямляюсь, не сразу осознаю, что весь зал поднимается со своих мест и начинает аплодировать стоя, разбавляя аплодисменты криками «Браво!», «Спасибо, Роза!», «Вы потрясающая!» и многими другими.

Мое сердце готово выпрыгнуть из груди от окутывающей эйфории. Я словно нахожусь в своем самом лучшем сне и совсем не хочу просыпаться. Сейчас. В этот самый момент. Я чувствую себя самой счастливой на земле.

Подношу руку к губам и посылаю в зал воздушный поцелуй.

Подзываю музыкантов и, взявшись за руки, вместе низко кланяемся несколько раз.

К сцене начинают подходить зрители и протягивать многочисленные букеты цветов, пакеты с какими-то подарками и открытки с пожеланиями.

– Благодарю! – улыбаюсь самой счастливой улыбкой, принимая презенты.

На прощание еще раз кланяюсь, насколько это позволяют занятые руки, и под все еще продолжающиеся аплодисменты ухожу со сцены. Меня сразу встречает Кайл, забирая тяжелые букеты из рук.

– Спасибо, Кайл, – улыбаюсь.

– Поздравляю, мисс Перес, – он не улыбается, но его взгляд отдает теплотой.

Как только оказываюсь за кулисами, с громким визгом ко мне подбегают Мишель с Шарлоттой и крепко обнимают, начиная смеяться, прыгая от радости.

– Ты покорила их, Роза! – возбужденно проговаривает Мишель, заглядывая в мои глаза.

– Это было что-то невероятное, девочки, – смеюсь сквозь навернувшиеся на глаза слезы. – Я такого еще не испытывала, – мой голос охрип от переполняющих эмоций.

– Поздравляю, Роза. Ты была великолепна, – сбоку появляется Пако.

– Сегодня мы порвали весь зал, – произносит Себастьян, и Джозеф соглашается с ними, пожав руку своему напарнику.

– Это все сделали мы с вами. Без вас бы ничего не получилось. Поэтому я поздравляю всех нас, – смотрю на них сквозь пелену слез, испытывая искреннюю благодарность.

– Дайте мне обнять ее, – через толпу протискивается Майкл и внезапно прижимает меня к своей груди.

– Я же говорил, что ты покоришь всех, детка, – шепчет мне на ухо, обдавая кожу горячим дыханием.

– Спасибо тебе, – благодарю его за то, что всегда верил в меня и осуществил мою мечту.

– Пользуйся с удовольствием, – отстраняется, подмигнув мне. В следующую секунду подносит руку и нежно касается моей щеки, блуждая каким-то странным взглядом по моему лицу. Снова непривычный жест для Майкла несколько сбивает. Он задерживает на мне свои ясные голубые глаза и непроизвольно сглатываю слюну.

– Мне…кхм… – чуть отхожу от него, теряясь от такой близости. – Еще нужно раздать автографы и пообщаться с журналистами, – натягиваю улыбку.

– Да, конечно. – он будто отмирает и отходит в сторону, пропуская меня. – Это твой звездный час, – голос меняется.

– Увидимся попозже в гримерной. Нужно отметить это дело, – обращаюсь ко всем и кидаю последний взгляд на Майкла.

– Обязательно, – едва заметно улыбается.

После встречи с фанатами и получасового общения с прессой, где пришлось постараться увиливать от провокационных вопросов, касающихся моей личной жизни, прихожу в гримерную. Меня сразу встречают, протянув бокал, наполненный шампанским.

С бокалом в руках открываю дверь и выглядываю в коридор.

– Кайл, давай к нам, – зову мужчину, охраняющего вход в мою гримерную, как верный сторожевой пес.

– Я на работе, мисс.

– Твой рабочий день уже закончился.

– Мне еще нужно доставить вас домой целой и невредимой.

– Водитель может это сделать и без тебя. Я предупредила его, чтобы на всякий случай он ждал меня через черный вход, если кому-то взбредет в голову поджидать меня все это время на улице.

– Простите, но я не могу нарушать полученные приказы.

– Приказы? – теряюсь от его слов.

– Майкл поручил мне всегда быть на чеку и не упускать вас из виду, пока вы не окажетесь за дверями своей квартиры.

– Ладно. Больше не смею настаивать. Но тебе не помешало бы хоть иногда расслабляться.

– Я делаю это дома, после работы, мисс.

– У тебя есть девушка, Кайл? – впервые позволяю задать ему такой откровенный вопрос.

– Да, мисс. Через два месяца у нас будет свадьба.

– Как это замечательно. Поздравляю.

– Роза, ну ты скоро? Мы ждали только тебя, – из гримерной звучит возмущенный голос Мишель.

– Спасибо. Я подожду вас в коридоре, – Кайл отвечает, тепло улыбнувшись.

– Хорошо, – улыбаюсь в ответ. – Иду-иду, – спешу вернуться внутрь.

– Ну что, за нас! – поднимаю бокал и все дружно чокаемся.

– Ураааа!

Осушаю бокал и беру протянутую Шарлоттой брускетту с творожным сыром и тунцом, которые значились в моем райдере вместе с шампанским, фруктовым и овощным ассорти.

– А где Майкл? – только сейчас замечаю, что его с нами нет.

– Он вышел прямо перед твоим приходом. Ему кто-то позвонил.

– Странно, – пожимаю плечами и кусаю вкусный хрустящий хлеб.

– А вот как раз и он, – произносит Пако и я оборачиваюсь, встретившись со взглядом голубых глаз.

– Я за Розой, – без предисловий произносит с серьезным видом.

– За мной? Зачем? – растерянно смотрю на него.

– Хочу тебя кое с кем познакомить.

– Ладно, – кладу на тарелку недоеденную брускетту и выхожу из гримерной за Майклом.

Моему взору встает высокий и широкоплечий мужчина с наполовину седой головой, лет пятидесяти с небольшим. На нем надет идеально сшитый темно-синий деловой костюм тройка в мелкую полоску с белоснежной сорочкой под ним. На шее завязан бордовый галстук.

– Роза, познакомься с Ричардом Фостером. Он известный в Нью-Йорке меценат и культурный деятель. А еще его семья уже много лет успешно управляет текстильным и мебельным бизнесом.

– Рад с вами познакомиться, Роза, – мужчина протягивает мне большой букет желтых роз, посмотрев на меня заинтересованным взглядом серо-зеленых глаз.

Только сейчас позволяю себе разглядеть его получше. Для своих лет он прекрасно сложен. Его нельзя назвать красавцем, и заметно, что годы коснулись его лица, но в его чертах есть какая-то аристократическая привлекательность. Мужественный, идеально выбритый подбородок. Узкий нос с небольшой горбинкой. Высокий лоб и густые темные брови. На тонких губах играет теплая улыбка. – Я тоже, мистер Фостер. Благодарю за цветы, – беру букет из его рук.

– Вы были неподражаемы на сцене.

– Вы были в зале?

– Конечно, я весь вечер получал эстетическое удовольствие, лицезрев ваш неповторимый танец, – он изъясняется как-то немного старомодно.

– Так вы мой поклонник?

– Можно сказать и так.

– Рада, что вам понравилось мое выступление.

– Я бы очень хотел узнать о вас больше и пригласить вас завтра поужинать со мной, Роза, – летит внезапное предложение, и я запинаюсь.

– Мистер Фостер…прощу прощения, но вряд ли я найду время в своем загруженном графике.

– Она пойдет, – вдруг за меня отвечает Майкл и я кидаю на него вопросительный взгляд. – Для вас Роза найдет время, мистер Фостер.

– Это замечательно. Тогда завтра в восемь вечера я заеду за вами. Всего доброго, Роза, – протягивает руку, и я вкладываю в нее свою. Наблюдаю, как он подносит ее к губам и галантно целует.

Многозначительно посмотрев на меня, мужчина разворачивается и уходит.

– Что это только что было, Майкл? – не могу сдержать своего негодования.

– Тебе предоставился шанс, Роза. И ты просто не можешь упустить его, – он выглядит немного взвинченным.

– О чем ты говоришь? Я тебя не понимаю? Какой, к черту, шанс?

– С его помощью мы сможем организовать твое мировое турне.

– Что? Как это? – рот раскрывается от изумления.

– Я тебе уже говорил, что за последнее время у тебя стало все больше поклонников за рубежом, которые жаждут попасть на твои выступления.

– Я помню. Но причем здесь Фостер?

– Ричард Фостер, помимо всего, занимается еще и продюсированием. И если он согласится заключить контракт с нами, ты выйдешь на новый уровень своего успеха, детка.

– Майкл… – шепчу, находясь в полном шоке.

– Именно такой реакции я и ждал от тебя, – победно улыбается.

– Я не знаю, что сказать.

– Скажешь спасибо, когда он даст свое согласие. Для меня этого будет достаточно.

– Но ты уверен, что ему можно доверять? То есть…я имею в виду… – запинаюсь, начиная переживать нет ли чего такого на уме у этого мистера Фостера. Сфера шоу-бизнеса может быть очень жестокой, и я бы не хотела когда-нибудь попасть в ее сети.

– Роза, он уважаемый в Нью-Йорке человек и ко всем делам подходит с профессионализмом. Я не стал бы подвергать тебя чему-то, о чем сам не знаю. Считай, что это будет деловой ужин.

– Но о чем я буду с ним разговаривать? Как себя вести?

– Просто будь собой, детка. Обо всем остальном я договорюсь с ним сам, если все пойдет как надо.

– Как ты вышел на него?

– Он сам вышел на меня, когда посмотрел ролик с твоим танцем в интернете.

– Тот, который набрал больше десяти миллионов просмотров?

– Именно, – ухмыляется.

***

Почти в два часа ночи, после того, как мы хорошенько отметили мое выступление, возвращаюсь в свою квартиру, находящуюся в районе Верхнего Ист-Сайда. Полгода назад я приобрела ее в кредит, случайно увидев фото в одном журнале интерьеров и сразу влюбившись. Как раз на тот момент я уже подыскивала себе отдельное жилье, чтобы съехать от сестры и племянника. С теми темпами, с какими в последнее время мой заработок возрастает, я без труда смогу расплатиться за нее меньше, чем за два года.

Квартира по-настоящему замечательная. В ней есть своя особая душа. И, как заверил Майкл, для создания хорошего имиджа перед журналистами, которые следят за каждым моим шагом, располагается в престижном районе города.

Помещение квартиры занимает целых два этажа в небоскребе с отдельной подземной парковкой и круглосуточной стойкой консьержа. Интерьер в стиле лофт, с примесью поп-арта. Стены выкрашены в серо-синий цвет. Полы устланы коричневым деревянным паркетом. Освещением на потолках служат черные матовые светильники в виде небольших прожекторов.

Сразу при входе квартира плавно перетекает в просторную гостиную с панорамным видом на центральный парк. По центру помещения, напротив друг друга расставлены золотисто-желтые бархатные диванчики. На них разложены декоративные подушки насыщенно синего цвета, создавая красочный союз с обивкой. Еще одним ярким и моим самым любимым поп-арт элементом в интерьере квартиры служит черно-белый рисунок, нанесенный на всю стену с правой стороны. На нем изображена красивая девушка с обнаженными плечами и распущенными черными волосами. Ее лицо с правильными чертами повернуто полубоком. Глаза с длинными подкрученными ресницами закрыты, а пухлые губы, отдельно выделенные ярко-алым цветом немного приоткрыты. На мой взгляд, очень чувственная картина, над которой постарался очень талантливый художник. Майкл как-то сказал, что она напоминает ему меня. Помню, как рассмеялась этим словам, но через какое-то время, смотря на нее, начала ощущать что-то странное. Будто и правда у нас есть что-то общее. Эта девушка также одинока, как и я. И теперь каждый раз возвращаясь домой я мысленно здороваюсь с ней, как со своим личным одиночеством, которое в последнее время особо ощущается.

Иногда мне кажется, что теперь моя жизнь такой и останется. Меня любят и мной восхищаются. Вне стен своей квартиры я окружена людьми, которые смотрят на меня с благоговением. Считают меня успешной и счастливой женщиной. Вот только по другую сторону реальности я безнадежно одинока. За эти годы я так и не смогла довериться ни одному мужчине. Мое израненное сердце покрыто глубокими шрамами, которые все еще ноют и время совсем не играет в мою пользу. Я пыталась ходить на свидания. Принимать ухаживания успешных и привлекательных мужчин. Но как только я видела, что от меня хотели большего я просто исчезала и находила любые причины, чтобы прекратить встречи.

Не так давно я решила, что с меня хватит и я должна наконец-то позволить себе провести ночь с мужчиной только лишь чтобы вспомнить какого это и окончательно выбросить из головы мысли о другом. Однажды в баре, где мы с Шарлоттой и Мишель встретились, чтобы пропустить по стаканчику в мой редкий выходной, я познакомилась с одним интересным мужчиной, достаточно привлекательной внешности. Его темно-карие глаза словно манили меня к себе. Я согласилась уехать с бара вместе, и мы поехали к нему. Мне казалось, что я достаточно выпила для того, чтобы позволить себе расслабиться и получить удовольствие, но когда мужчина начал целовать меня, во мне будто что-то щелкнуло. Я не смогла вынести ни чужих прикосновений, ни чужого запаха. Я отпрянула от него и просто сбежала, как последняя трусиха. Вернувшись к себе впервые за два последних года я дала волю слезам и пол ночи прорыдала в подушку. Перед глазами так и стоял образ того, чье имя я давно перестала произносить вслух.

На следующий день девушки завалили меня расспросами о том, как же прошла моя ночь с красавчиком. Но я не смогла ничем их порадовать. К тому же весь мой вид говорил за меня, и они больше не стали ничего спрашивать. Немного позже случайно я услышала их разговор между собой. Шарлотта сказала Мишель о том, что уверена, что мое сердце хранит память о ком-то, кто однажды его же и разбил.

Судорожно вздохнув, кидаю ключи от квартиры на журнальный столик, и сняв тренч, оставляю его на спинке дивана вместе с сумочкой.

Сразу поднимаюсь на второй этаж по деревянной лестнице сконструированную так, будто ступени визуально парят в воздухе.

Металлические отполированные изогнутые перила служат своеобразным декоративным элементом.

Лестница сразу ведет в спальню представляющую собой открытое пространство. Своего рода мансардный этаж, отгороженный стеклянной перегородкой через которую видна гостиная совмещенная с кухней. Из всех окон простирается одинаковый завораживающий вид. И иногда я люблю просто сесть на край кровати, закинув на нее ноги и в приглушенном свете ночного светильника смотреть на огни города, наслаждаясь моментом тишины и временного спокойствия после насыщенного дня.

Захожу в гардеробную отделенную от спальни импровизированной стеной, сделанной из светлого бугристого камня. Разуваюсь, освобождая от бежевых лаковых лодочек с красной подошвой, уставшие от долгого хождения на каблуках, ноги. Снимаю пиджак от дорого брендового бирюзового костюма и то же делаю с брюками. Расстегиваю мелкие пуговицы персиковой шелковой блузки и отправляю на вешалку к другим вещам. Сама не ожидая такого по версии многих журнальных изданий я стала иконой стиля не только на своих выступлениях, но и вне сцены. Но на самом деле многие вещи мне помогает выбирать Мишель. Она отлично разбирается в последних тенденциях моды и хорошо умеет сочетать вещи.

Освободившись от белья, вхожу в ванную с таким же панорамным видом, как и в других комнатах и набираю ванну теплой воды. Выдавливаю ароматную пену, и помещение наполняется приятным расслабляющим запахом лаванды и цитрусовых. Медленно опускаюсь в теплую воду, облокотившись о бортик ванны спиной, и чувствую, как все напряжение, скопившееся за день, уходит с мышц. Закрываю глаза, стараясь ни о чем не думать, но голову никак не покидает знакомство с моим возможным продюсером. Если все получится, как сказал Майкл, я смогу гастролировать по миру и иметь возможность путешествовать. Внутри меня зарождается странное, волнующее предчувствие приближения чего-то, что изменит мою жизнь раз и навсегда.

Глава 3

Из сонного забытья меня выводит назойливая трель дверного звонка. Со стоном переворачиваюсь на спину и открываю глаза, жмурясь от ярких солнечных лучей, льющихся из окон. Кидаю взгляд на часы, стоящие на прикроватной тумбочке, показывающие еще только восемь утра.

Стягиваю себя с кровати и плетусь вниз, чтобы открыть дверь, догадываясь, кто это может быть в такую рань.

Даже не смотрю в глазок, зная, что консьерж в вестибюле не пропустит ко мне посторонних.

– Доброе утро, спящая красавица, – произносит бодрый, в отличие от меня, Майкл, заходя в квартиру. Как всегда, он не с пустыми руками. В одной он держит два стаканчика со свежим кофе на специальной картонной подставке. А в другой – бумажный пакет, в котором наверняка что-то из выпечки. Потому что от него исходит аромат, от которого непроизвольно начинает выделяться слюна. Под мышкой у Майкла зажаты свежие выпуски журналов и газет.

– Доброе утро, – приветствую сонным голосом, закрывая за ним дверь.

Уверенным шагом Майкл сразу направляется на кухню. Ставит на мраморный остров, расположенный по центру, принесенный завтрак и кладет журналы.

Шархаю босыми ногами, идя за ним, все еще до конца не отойдя от пробуждения. Голова немного затуманена. Перед сном я, как всегда, выпила таблетку, но легла слишком поздно. Эти волшебные лекарства отлично укрепляют мой сон уже не первый год, чтобы я не просыпалась среди ночи для своих “прогулок”.

Он поворачивается и застывает на месте, смерив меня каким-то странным взглядом. Только сейчас до меня доходит, что я не накинула халат, а так и спустилась в одной черной полупрозрачной шелковой сорочке. Вот только я думала, что Майкл давно привык видеть меня и в более откровенном образе.

– Как…кхм…спалось? – прочистив горло, произносит голосом, в котором слышна некоторая растерянность.

– Крепко. Не думала, что ты придешь сегодня так рано, – инстинктивно скрещиваю руки перед грудью.

– Это я еще дал тебе поспать, – отворачивается, садясь на высокий барный стул. – У нас сегодня очень плотное расписание, и чтобы ты могла все успеть и не опоздать на ужин к Фостеру, я решил начать твой день пораньше.

При упоминании об ужине внутренности сжимаются он волнения. Вдруг я не понравлюсь ему? Вдруг он посчитает меня недостаточно способной или заслужившей такой шанс?

– Что сегодня в моем графике? – интересуюсь с досадой осознавая, что больше не управляю своей жизнью. Она полностью состоит из строгих расписаний.

– В одиннадцать фотосессия для журнала “ELLE”. В два часа запись для ток-шоу Сары Соломон и тебе нужно быть готовой к разного рода вопросам. А в пять нам нужно встретиться с клиентом, который пожелал, чтобы ты выступила на его двадцатой годовщине с женой.

– Зачем мне нужно встречаться с ним? Ты мог бы сделать это и без меня.

– Он захотел встретиться с тобой лично, чтобы обсудить какие-то детали.

– Ладно, – пожимаю плечами. – Лично, так лично. Я пойду умоюсь и спущусь к тебе.

– Только не долго, чтобы кофе и круассаны не успели остыть.

– Я быстро.

Умывшись и предусмотрительно накинув халат, спускаюсь вниз, застав Майкла за телефонным разговором.

– Что именно от нее требуется?

– …

– Она должна будет просто надеть его или демонстрировать гостям?

– …

– Хорошо. Думаю, это возможно.

– …

– Я поговорю с ней. Роза всегда рада принять участие в таких мероприятиях. У нее своя личная трагедия, связанная с этим.

– …

– Да, конечно. Спасибо, что позвонили, – Майкл заканчивает разговор и устремляет на меня взгляд голубых глаз, обратив внимание, что я уже в халате.

– Кто звонил? – подхожу к кухонному острову, взяв свой стакан с кофе.

– Из нью-йоркской онкологической ассоциации. Через три недели у них состоится благотворительный аукцион, и они хотели, чтобы ты пришла и продемонстрировала один из лотов на себе.

– И что же это?

– Какое-то драгоценное колье, переданное одним богатым ювелиром. Тебе просто нужно надеть его и весь вечер быть в нем, а когда аукционист пригласит тебя выйти на сцену и постоять, пока будут идти торги. Там будет пресса, так что тебе будет полезно лишний раз засветиться на таком мероприятии.

– Ясно, – делаю глоток кофе.

– Так ты согласна? – удивленно приподнимает бровь.

– Согласна.

– Я думал, при упоминании о прессе ты сразу откажешься.

– Не могу сказать, что я в восторге от этой новости. Но, как ты сказал, у меня своя личная трагедия и я делаю это для того, чтобы принять участие в помощи людям.

– Меня всегда поражала твоя доброта, Роза. Даже с годами, став по настоящему знаменитой ты не растеряла этого качества.

– Быть доброй не так уж сложно, Майкл.

– Я бы так не сказал. В моих кругах многие люди менялись с возрастанием уровня их доходов и становились ужасно эгоистичными.

– Я всегда считала, что прежде всего нужно оставаться человеком. Меня этому научила мама.

– Жаль, что мне не посчастливилось познакомиться с ней.

– Тебе бы она понравилась.

– Уверен. Она ведь сделала тебя такой, какая ты есть.

Повисает пауза, и я совсем не знаю, что на это ответить. В последнее время Майкл ведет себя как-то очень странно, и иногда мне становится не по себе.

– Что в пакете? – прерываю неловкую паузу, указав на пакет.

– Сегодня круассаны с апельсиновой начинкой, – придвигает пакет мне.

– Должно быть, очень вкусные, – заглядываю в пакет, доставая из него все еще теплый хрустящий круассан. Кусаю его и мычу от удовольствия. – Что бы я без тебя делала, – произношу с набитым ртом, благодарно посмотрев на тепло улыбающегося мужчину.

– Как всегда, осталась бы без завтрака. У тебя наверняка пустой холодильник и вместо приборов до сих пор одноразовые пластмассовые вилки, а кружки тебе заменяют бумажные стаканы, – чуть не давлюсь от его замечания, проглотив непрожеванный кусок, который комом становится в горле. Приходится запить его кофе, чтобы протолкнуть дальше.

– Яяя…кхм…просто не люблю мыть посуду и уже привыкла есть вне дома, – вру, стараясь не смотреть на него. Майкл не знает о моем лунатизме. Не вижу смысла его посвящать в это. Приступы уже давно не беспокоят меня, но я все равно по оставшейся привычке убрала из квартиры все хрупкое и острое.

– Я так и подумал, – смеется. – Кстати, – берет один из принесенных журналов и, открыв его на первой странице, демонстрирует мне крупное фото со мной и статью с кричащим заголовком: «Роза Перес – Королева испанского фламенко!»

– Как я и ожидал, ты понравилась критикам.

Беру журнал из его рук и пробегаюсь глазами по напечатанному тексту, в котором рассказывается о состоявшемся успешном выступлении, на котором я собрала полный зал. В статье указано о том, как быстро мне удалось стать кумиром и примером для многих женщин. Лестные, на мой взгляд, слова о моей неповторимой красоте. И о том, как артистично мне удается проживать на сцене неподдельные эмоции.

Я ведь должна сейчас просто прыгать от радости, но вчерашняя эйфория с наступлением утра куда-то испарилась.

Закрываю журнал и поднимаю глаза на Майкла, который все это время наблюдал за мной.

– Ты в порядке? – внимательно смотрит на меня.

– Д-да… – отвожу глаза, кинув взгляд в сторону гостиной на рисунок девушки.

– Разве не этого ты хотела?

– Хотела.

– Но ты не выглядишь счастливой.

– Я счастлива, Майкл. Просто еще не до конца осознала это, – поворачиваюсь, взглянув на стопку журналов и газет, которые по моей просьбе он приносит каждое утро лично для меня.

– Я все время пытаюсь понять для чего тебе все эти журналы? – произносит, проследив за моим взглядом.

– Я не очень люблю смотреть телевизор, но люблю узнавать последние новости, – отвечаю первое, что приходит в голову.

Сама не знаю, зачем мне это, и прекрасно осознаю, что только мучаю себя, но мне просто необходимо знать о нем хоть что-нибудь.

В дверь раздается звонок, и я встаю, чтобы открыть.

– Доброе утро! – звучит слишком, на мой взгляд, нервное приветствие от Мишель.

– Доброе утро, – за ее спиной появляется Шарлотта.

– Доброе утро, девочки, – открываю дверь шире, пропуская девушек.

– Ох…Майкл, ты уже здесь, – как-то странно реагирует Мишель, кинув на нас растерянные взгляды.

– Ну да. А что? – интересуется мужчина, читая только что пришедшее сообщение на телефон.

– Вы разве не в курсе?

– О чем ты, Мишель? – Майкл поднимает на нее вопросительный взгляд.

– Да так…кхм… – Мишель переводит взгляд на Шарлотту.

– Почему вы так странно себя ведете? – смеряю их внимательным взглядом.

– Вот… – Мишель протягивает мне какой-то журнал. – И сразу предупреждаем интернет просто пестрит, а внизу полно репортеров.

Беру журнал в руки и начинаю листать. Дыхание перехватывает, когда я вижу на полстраницы наше фото с Майклом в тот момент, когда за кулисами после выступления он коснулся моей щеки в слишком интимном жесте. Даже не обратила внимание, что мы стояли так близко друг к другу. На фото кажется, что Майкл вот-вот поцелует меня.

Заголовок статьи звучит ужасно унизительно:

 “Так вот почему знаменитая звезда фламенко Роза Перес так тщательно скрывала свою личную жизнь? Ее избранником является ее же пиар-агент Майкл Уильямс. Похоже, одной из самых завидных холостячек Нью-Йорка стало меньше. Уверены этим мисс Перес разбила много мужских сердец. Интересно, как скоро мы узнаем новости о помолвке влюбленной парочки?”

На самом деле мне приписывали романы со многими мужчинами, если только я где-то появлялась в городе в сопровождении. В их список входил и сын известного Нью-Йоркского банкира. Им был и знаменитый актер театра и кино. Руководитель адвокатской конторы, известной во всем Нью-Йорке. В этот список даже входил кандидат в сенаторы штата Нью-Йорк, который старше меня на целых тридцать пять лет. Но ни в одном случае слова желтой прессы не были подпитаны такими явными кадрами, как в этот раз.

Поднимаю взгляд на Майкла и замечаю, как его брови сведены на переносице. Похоже, он знал об этой статье и ничего мне не сказал.

– Ты ведь видел это?

– Видел. Телефон моего секретаря уже оборвали с самого утра.

– Почему ты не сказал мне?

– Чтобы от этого изменилось? – голос полон безразличия.

– Я хотя бы была подготовлена к провокационным вопросам, которые теперь посыпятся на меня.

– Я тебя предупредил о вопросах.

– Ты не сказал, какого рода они будут.

– Роза, тебе уже пора перестать так реагировать на то, что о тебе пишет желтая пресса.

– Ты звонил в это издание? – игнорирую его слова.

– Нет. А зачем?

– Чтобы приказать им написать опровержение. Пригрозить засудить их за клевету. Сделать хоть что-нибудь.

– Детка, расслабься. Если сегодня у тебя что-нибудь спросят обо мне, просто скажи, что все не так поняли.

– На этом фото сложно так не подумать, – трясу журналом, начиная откровенно злиться за его безразличное отношение ко всей этой ситуации. Он даже не пытается извиниться за свой неосторожный жест.

Все это время, пока спорим с Майклом девушки молча стоят, не сказав ни слова.

– Тебе пора собираться на съемку, Роза. Мы потом поговорим с тобой об этом без лишних свидетелей, – сейчас он ведет себя грубо по отношению к девушкам.

Швыряю журнал на диван и, отвернувшись, иду наверх, едва сдерживая гнев, рвущийся наружу.

Слышу, что девушки поднимаются за мной.

Вхожу в гардеробную и упираюсь руками о ящик, стараясь выровнять дыхание.

– Дорогая, ты в порядке? – за моей спиной звучит встревоженный голос Мишель. – Прости, что мы расстроили тебя.

– Нам очень жаль, Роза, – виноватым тоном произносит Шарлотта.

– Все хорошо, девочки, – провожу рукой по волосам. – Вам не за что извиняться.

– Честно говоря, я думала, что Майкл хотя бы попытается извиниться, – гневным тоном произносит Мишель.

– Я тоже, – с досадой смеюсь. – Но он считает, что ничего такого не произошло.

– И вообще, он ведет себя как-то очень странно в последнее время. Я думала, у него серьезные отношения с той его Моникой. А ему, похоже, все равно, что она может подумать.

– Не знаю. Я уже совсем ничего не понимаю, – чувствую себя загнанной в ловушку.

– Нам лучше поторопиться, Роза. Если ты хочешь успеть на съемку к назначенному времени, – прерывает нас Шарлотта.

– Да-да, Шарлотта. Ты как всегда права.

– Я сейчас найду, что тебе одеть. Ты должна выглядеть безупречно, когда на тебя набежит толпа этих кровопийц, – Мишель пытается подбодрить меня, и я ей очень благодарна за это.

– Может, лучше попросить водителя подъехать к черному входу? – начинает одолевать паника.

– Если будешь убегать, они решат, что тебе есть что скрывать. А ты должна появиться перед ними с гордо поднятой головой.

– Да, наверно, ты права.

Глава 4

– Ты готова, красотка, – произносит Шарлотта, отходя от меня и освобождая обзор к зеркалу.

Смотрю на свое отражение, где на меня смотрит стильная женщина с лоском элегантности. Сегодня Мишель подобрала для меня лимонно-желтое платье, длинной чуть ниже колена, с зауженной юбкой, обтягивающей мою стройную фигуру, как перчатка. Верх с треугольным вырезом выгодно подчеркивает грудь, приподнимая ее. Платье с коротким рукавом, и поскольку середина апреля еще не отличается теплой погодой, Мишель добавила к платью черный двубортный жакет свободного кроя, на котором закатала рукава. Мишель решила оставить мои волосы распущенными и завила их крупными локонами.

После работы с моим лицом волшебных рук Шарлотты я выгляжу очень свежей и отдохнувшей. Большие зеленые глаза кажутся чуть более раскосыми из-за черной стрелки, подведенной во внешнем уголке. А длинные черные ресницы делают взгляд еще более выразительным. Губы слегка подведены нежно-розовым блеском. А на высоких скулах немного румян.

Пожалуй, сейчас я меньше всего напоминаю женщину, загнанную в ловушку. Я излучаю уверенность. Мне главное держаться гордо и непринужденно, когда окажусь внизу.

– Спасибо, девочки. Вы настоящие волшебницы.

– Не за что, дорогая, – улыбается Мишель.

– Ты снова всех сразишь сегодня, – голос Шарлотты полон искренности и теплоты.

За последнее время я очень сблизилась с девушками. И можно сказать, мы стали настоящими подругами. Я многое знаю о них. Мишель родом из небольшого городка на юге штата Коннектикут. Ей двадцать шесть, и у нее уже есть милая пятилетняя доченька. Мишель забеременела, когда еще училась в колледже от своего бойфренда. Но парень совсем был не готов к ответственности, и пара рассталась еще до рождения малышки. Вот только Мишель родом из очень религиозной семьи и сразу решила, что ей предначертано стать матерью одиночкой. К счастью, ее мама в прошлом сама растившая дочь в одиночестве, поддержала ее и на время переехала к ней в Нью-Йоркскую съемную квартиру. Мишель доучилась и уже на последних курсах, начав подрабатывать стилистом и парикмахером, смогла наработать хорошую базу преданных клиентов. Сейчас она растит малышку одна, оставляя ее на няню, когда мы уезжаем на гастроли. Мишель так и не смогла преодолеть недоверие к мужчинам. Она боится подпускать кого-то к себе близко, чтобы снова не обжечься. И я ее очень понимаю.

С Шарлоттой же все ровно наоборот. Она только на год старше Мишель. Сбежав из дома в семнадцать лет и приехав из Вермонта в Нью-Йорк за мечтой, она познакомилась со взрослым удивительным мужчиной, который помог ей стать той, кем она является сейчас. Уже восемь лет она счастлива в браке со своим Мэттом, который старше ее на целых восемнадцать лет и последний год пара пытается забеременеть.

Спускаемся вниз все вместе и замечаю Майкла, нервно прохаживающегося по гостиной. Одна рука засунута в карман стильных серых протертых джинс, а другой он задумчиво трет квадратный подбородок с недельной щетиной. Он снял свою кожаную куртку, оставив ее на спинке дивана. Сейчас в одной черной футболке, натягивающейся на груди, и с открытыми рельефными бицепсами он скорее напоминает рок-звезду, чем моего пиар-агента.

Возможно, в какой-нибудь другой жизни, Майкл мог бы мне понравиться как мужчина. В нем есть то, что привлекает женщин. От него веет мужественностью, упертостью и незаурядным умом. Но для меня он скорее близкий друг, наподобие Лукаса.

Я все еще злюсь на него за то, как он отнесся к той разгромной статье. Но не хочу и не желаю больше портить себе настроение. Меня сегодня и без того ожидает непростой день. Мне нужно быть как можно более сдержанной и стараться держать себя в руках.

Услышав шаги, Майкл поднимает глаза, и наши взгляды встречаются. Быстро осмотрев меня, мужчина начинает улыбаться удовлетворенной улыбкой.

– Замечательно выглядишь. Готова ехать?

– Готова.

– Отлично. Водитель с Кайлом уже ждут внизу – поднимает со спинки дивана куртку и быстро надевает.

Едем в лифте в полной тишине. Между нами с Майклом все еще чувствуется напряжение. Боковым зрением замечаю, как Мишель с Шарлоттой переглядываются.

Лифт издает характерный звук остановки и непроизвольно делаю глубокий вдох.

– Удачной съемки, – слышу уже где-то фоном пожелание Шарлотты.

Дверь открывается, и Майкл пропускает меня первой.

Глаза сразу ослепляет от ярких вспышек фотоаппаратов. На меня буквально налетает толпа репортеров, отчего пячусь назад, врезаясь в кого-то спиной.

– Держись рядом со мной, – твердым тоном произносит Майкл, обхватывая мое предплечье.

– Мисс Перес, мистер Уильямс как давно вы вместе?

– Вы были знакомы раньше?

– Вы живете вместе?

– Какие у вас планы на будущее?

– Когда нам ждать помолвки?

Летит череда вопросов, пока Майкл пытается протиснуть меня сквозь бесцеремонную толпу.

– Нас…ох…с мистером Уильямсом связывает только рабочие отношения, – произношу, едва не спотыкаясь о чью-то ногу.

– Мистер Уильямс, что вы скажите? Вас с Розой связывает только работа?

– Вы собирались поцеловать ее на том фото?

– Вы влюблены в свою подопечную?

Следующая череда вопросов не удостаивается ответом от Майкла и мне это совсем не нравится.

Как только оказываемся у дверей, нас сразу встречает Кайл и помогает забраться в машину, не давая журналистам, все еще выкрикивающих вопросы, протиснуться к нам.

Кайл садится на сиденье рядом с водителем, и машина сразу срывается с места, оставляя позади разъяренную толпу.

– О боже… – выдыхаю, приложив руку ко лбу.

– Все хорошо, Роза? – как ни в чем не бывало интересуется Майкл.

– Все хорошо? Ты еще спрашиваешь? – кидаю на него раздраженный взгляд.

– Я всего лишь спросил.

– Почему ты не ответил им, когда они задавали тебе вопросы?

– Какая разница, чтобы я ответил. Они все равно напечатают все, что им вздумается.

– Конечно. Потому что ты не предоставил им другого выбора. Я не понимаю, чего ты добиваешься, Майкл? – не обращаю внимание на мужчин, сидящих впереди.

– Ничего такого, что могло бы испортить твою репутацию, детка. Эта тема просто поднимет твой рейтинг перед открытием нового сезона выступлений.

– Может, еще предлагаешь подыграть тебе?

– Я ничего такого тебе не предлагаю, Роза.

– Что на это все говорит Моника? – из меня вылетает неожиданный вопрос.

Майкл отвечает не сразу с секунду молча посмотрев на меня каким-то странным взглядом.

– Мы больше не вместе. Моника ушла от меня.

– Ох…Что? – мои глаза расширяются. – Прости…я не знала, – становится неловко. Как близкий друг, я должна была поддержать его. – Почему ты не сказал мне? Когда это случилось?

– Пару недель назад. Не хотел забивать тебе голову своими проблемам. Ты готовилась к важному выступлению, тебе нужно было сосредоточиться на этом.

– Но теперь я чувствую себя никудышной подругой за то, что не поддержала тебя в трудный момент.

На лице Майкла расплывается теплая улыбка, а голубые глаза наполняются нежностью.

– Со мной уже все в порядке, детка. Но спасибо, что переживаешь за меня.

– Уверен? Может, тебе нужно напиться? Выплакаться? Поговорить? – стараюсь перевести в шутку, что вызывает у него смех.

– Лучшее лекарство – это работа, Роза.

– Не могу не согласиться.

– Надеюсь, ты больше не злишься на меня?

– Так это был твой план по поднятию моего рейтинга?

– Нет. Но, по-моему, получилось неплохо, – на лице расплывается играющая улыбка.

– Теперь мне нужно запастись терпением, пока эта волна стихне