Эффект инь-янь. Детектив

Часть1. Первая исчезнувшая

Мне снова снится этот сон, который на протяжении последнего года я вижу уже в сотый, наверное, раз.

Я иду по тёмному, еле освещаемому тоннелю и слышу только своё сбивчивое, неровное дыхание.

Чувства страха нет, есть только ощущение того, что здесь, в этом тоннеле где-то притаилась опасность. Нет, не так. ОПАСНОСТЬ.

Я охотилась за ним целый год, и когда, наконец, наша опергруппа вышла на него, я оказалась в этом тоннеле одна, потому что нельзя было терять ни минуты. И когда я совершенно этого не ожидала, он возник прямо перед моими глазами, аккуратно спустившись с потолка за моей спиной.

Я чётко и ясно, как в замедленной съёмке, помню, как обернулась и встретилась с ним глаза в глаза, помню его сумасшедший взгляд, вращающиеся в темноте зрачки – или мне казалось, что они вращаются – его широкую, и даже какую-то дружелюбную, и в тоже время, кровожадную, улыбку.

Я до сих пор ощущаю, как холодный металл с медленным, еле слышным хрустом входит в моё тело, пройдясь по касательной к жизненно важному органу, помню, как глаза наливаются слезами даже не боли, а какой-то обречённости. Я не хочу умирать! Я ещё так молода! Мне исполнилось всего тридцать два! Я ещё не видела новых погонов, я не вышла замуж, не родила детей, я ещё столько всего не видела в этом мире!

Он смотрит на меня и улыбается – я для него всего лишь одна из тех, кого он безрассудно и жестоко убивал. Разница лишь в том, что их он ещё и насиловал, а меня нужно лишить жизни. Очень быстро.

Он не успел провернуть нож в моём теле, затухающим сознанием я слышала, как раздался выстрел, он осел, глухо ойкнув, а я упала на него сверху, заливая своей кровью.

Я долго лечилась тогда, лежала в больнице, самое меньшее, что пострадало – это мои нервы, недаром меня в отделе называют «Маргарет Тэтчер», но с тех пор ко мне по ночам стали приходить эти образы. Не каждую ночь. Моё подсознание словно предчувствует какое-то событие, и тогда из небытия снова выплывает тёмный тоннель, и лицо-маска улыбающегося маньяка.

Мне не страшно, но я просыпаюсь в холодном поту, выпиваю стакан воды и больше спать я не могу. Или лежу, тупо уставившись в потолок, или встаю и начинаю постепенно готовится к новому рабочему дню.

Вот и сейчас было тоже самое. Что произойдёт? Зачем я опять видела его, почему он пришёл – словно бы предупредить меня о том, что вскорости что-то случится…

Время пять. Включаю кофеварку, наспех выпиваю горячий кофе без сахара и выхожу на пробежку. Душ, завтрак – всё потом. Сейчас мне важно сосредоточиться только на том, что впереди меня ждёт работа. Но я не могу – мой мозг снова и снова услужливо подсовывает мне картины из тоннеля.

После закрытия этого дела, когда маньяка отправили в «Чёрный дельфин», я получила очередные погоны. Только вот какой ценой… За счёт дырки в собственном боку. Стоило ли это того? Убитых девушек было уже не вернуть, и я сама чуть не отправилась к моим родителям на тот свет…

После обязательной пробежки душ. Потом завтрак. Ем я в последнее время очень-очень мало, а потому исхудала настолько, что, наверное, пора заказывать новую форму.

На работу я приезжаю чуть раньше обычного, паркуюсь на своём постоянном месте, машу рукой знакомым, таким же ранним пташкам, как я, и иду в свой кабинет. Мой помощник Вадим сейчас на учёбе в другом городе, там же будет сдавать аттестацию, поэтому я пока одна. Впрочем, в нём нет сейчас особой необходимости – серьёзных дел после маньяка из Озёрного у меня ещё не было.

– Марго! – в дверь заглядывает секретарь начальника Евгения Романовича – тебя шеф зовёт.

Она блондинка с воинственным именем Диана и большими голубыми глазами на миловидном личике. Глядя на неё, я думаю об ангелах на старинных фресках, и о том, что её имя ей совсем не идёт. Диана должна быть черноволосой и с оружием в руках, а эта не держала ничего тяжелее мышки от компьютера. Впрочем, она со всеми очень мила и доброжелательна, и всегда спрашивает меня о том, как я. Когда лежала в больнице, помню, как она приносила мне соки и фрукты.

Спрашиваю её по дороге к кабинету шефа, что случилось. Вообще, Диана всё всегда знает, но тут у неё такой вид, словно она недоспала.

Пожимает узкими плечиками в белой блузке.

– Он сегодня какой-то дёрганый с утра… Ему звонил кто-то, похоже, что-то серьёзное.

Но шеф встречает меня с улыбкой, целует мне руку – он редко бывает настолько добродушен – и говорит:

– Маргариточка, познакомься… Майор Жданов Руслан Богданович. Пока Вадима нет, он тебе поможет в очередном деле, если таковое будет. А это наша следователь Королёва Маргарита Николаевна.

– Наслышан, наслышан – майор молод и хорош собой, он встаёт и подаёт мне руку. Пожимаю холодные пальцы, чувствую на себя взгляд его тёмно-серых глаз, он не умеет разглядывать исподтишка, смотрит открыто и прямо.

Да уж, майору следовало бы работать моделью – я никогда не видела таких красивых сотрудников, тем более, у нас в комитете. Он словно сошёл с обложки модного мужского журнала. Смущаясь, холодно киваю ему, а он говорит своим немного жёстким голосом:

– Для меня большая честь работать с вами. В наших кругах о вас идёт слух, как о настоящем следователе-герое.

Заливаюсь краской смущения – не люблю, когда меня вот так хвалят. А вот Евгений Романович принимает вид гордый и одновременно напыщенно-смешной и говорит:

– Маргариточка у нас скромница, так что вы уж её не смущайте, Руслан Богданович.

– Евгений Романович – прерываю я –давайте перейдём к делу.

– Да – словно приходит он в себя – итак, коллеги, посмотрим на экран.

У него за спиной огромный интерактивный экран, он нажимает на пульт, и мы видим фотографию молодой, лет двадцати, девушки.

– Это студентка исторического факультета нашего университета, учится по специальности «Этнология» – он помолчал – училась…

В сердце у меня что-то гулко ухает и опадает. Опять девушки молодые?

– Училась потому, что три дня назад она пропала. После учёбы она не вернулась домой, телефон выключен. Родители предположили, что она могла пойти к подруге и ночевать у неё, поэтому они не сильно волновались, но, когда девушка в субботу вечером не вернулась домой, они забили тревогу. Заявление в полиции у них не приняли – студентка совершеннолетняя, три дня ещё не прошло, предположили, что загуляла. Но сегодня она так и не появилась в университете, и отец снова обратился в полицию.

– Подождите – невежливо прерываю я шефа – а мы здесь при чём? Розыском занимается полиция – пусть она и ищет.

Евгений Романович вздыхает, и я понимаю всё без слов.

– Очередной знакомый? – уточняю у него с усмешкой.

– Да нет же, не мой – говорит он и тычет пальцем вверх – пришло указание «оттуда». Всего лишь поспособствовать, помочь. Не надо заниматься поисками, ваша задача – поговорить с родителями и подругами в университете.

Я внимательно смотрю на экран и говорю:

– Красивая девушка. Ей бы не на историческом учиться, а заниматься модельным бизнесом, или снимать глупые видео в сторис.

– Я бы сказал – смазливенькая – подхватывает Жданов – интересно, что она действительно делает на этом факультете?

– Скажите – обращаюсь я к шефу – а похитители выдвигали какие-то требования?

– А почему вы решили, что это похищение? – удивляется Жданов.

– А что, для вас недостаточно того, что её с пятницы нет дома, а её телефон выключен?

– Она может просто загулять. Где-нибудь тусуется, и о времени забыла.

– Требований не было – говорит шеф.

– Тогда – я грустно вздыхаю – как бы печально это не звучало, но мне кажется, что девушки уже нет в живых.

– Марго, что за пессимизм? – спрашивает меня Евгений Романович.

– Ну, а зачем мы тогда нужны? – удивляюсь я – вы же сами уже сомневаетесь, что она жива, верно?

Он неуверенно пожимает плечами.

– Нравится мне ваша прямота, Маргарита Николаевна – заявляет Жданов – такое ощущение, что призраки прошлого не оставляют вас, верно?

Я отвожу глаза – как же он проницателен! Вот взял и раскусил меня за несколько минут, что мы сидим в этом кабинете.

– Ну, в общем – шеф встаёт – копию материалов дела об исчезновении, протокол допроса отца возьмёте у Дианы… И можете начинать. Дело пока находится в ведомстве Озёрского отделения полиции, они готовы оказать любое содействие несмотря на то, что весь персонал задействован на поиск пропавшей девушки.

Мы тоже встаём и выходим из кабинета. Диана отдаёт нам копию материалов дела, мне она пока без надобности, потому я совсем не против, чтобы её взял Жданов.

– Предлагаю вам отправиться поговорить с родителями девушки, я же поеду в университет – говорю ему.

– Согласен – он кивает – созвонимся? И да, давайте, может быть, на «ты»? Так проще будет.

Ловлю восхищённый взгляд Дианы – ещё бы, такой интересный персонаж, и соглашаюсь с новым знакомым. Нужно оставить в стороне все эти условности, сейчас важно отыскать девушку.

– Только, Руслан – говорю я, помедлив – давай сразу договоримся – без скрытничества, ладно? В последнем деле оно сыграло со мной плохую шутку. Обо всём друг другу докладываем, о’кей?

– Без проблем – отвечает он – но и ты, пожалуйста, не лезь никуда одна – хватит с тебя ранений, ты, всё-таки, девушка. Знаешь, почему-то у меня какое-то внутреннее ощущение, что в связи с этим делом я задержусь у вас.

– А у меня ощущение, что это намного хуже того, что было год назад – медленно говорю я.

Мы с ним расходимся, наконец, и я еду в университет. Доцент кафедры энтомологии принимает меня радушно и приветливо. Это женщина в возрасте, в лице её скользит беспокойство – не дай Бог для неё, если исчезновение связано как-то с кафедрой.

Но у меня другое мнение на этот счёт, а моя интуиция не то, что шепчет, она мне кричит, что в этом деле ох как всё нечисто.

По моей просьбе с пар снимают подругу пропавшей Янины Гольштейн – Алевтину Быкову. Стройная, высокая Алевтина проходит в кабинет и вопросительно смотрит на меня. Взгляд смелый, дерзкий – она чувствует свою правоту и ничуть не смущается.

– Я подполковник Королёва – говорю ей, показывая удостоверение – Алевтина, это не допрос, это просто неофициальная беседа. Вы должны нам помочь в поисках вашей подруги.

– Да я всегда пожалуйста – говорит она – только вот… Может быть, не здесь? – она с тревогой оглядывает небольшой кабинетик – пойдёмте в сквер при университете.

– Хорошо – я встаю и киваю сотрудникам – мы уходим, поговорим на улице. Если нам понадобится информация, мы пришлём официальный запрос.

Алевтина начинает говорить тогда, когда мы приходим в сквер и садимся на лавочку.

– Не терпишь закрытые пространства? – спрашиваю у неё – у тебя лёгкая форма клаустрофобии?

Она кивает.

– Как вы поняли?

– Я неплохой психолог.

– Это вы ловили маньяка из Озёрного? Тогда весь город гудел…

– Да. Аля, ты понимаешь, что это всё очень серьёзно? Пропал человек. Если ты знаешь, где Янина – лучше сказать сейчас.

– В том-то и дело – вздыхает она – что я не знаю.

– Что было в пятницу? После занятий?

– Я предлагала ей пойти пошопиться, в торговый центр. Но она сказала, что у неё важное дело и ей нужно идти. С тех пор я её не видела.

– Она сказала, что это за дело?

– Нет. Сказала, что пока не исполнится – не скажет, сглазить боится.

– Но ты можешь предположить, что это за дело?

Она задумывается на минуту, потом выдаёт:

– Янка бредила модельным бизнесом, постоянно ходила на какие-то кастинги, собирала портфолио. Я вот думаю, может быть, она нашла фотографа?

– Фотографа?

– Ну да, для студийной съёмки, чтобы потом разослать фото в модельные агентства.

– Аля, подожди. Если Янина грезила модельным бизнесом, зачем она пошла на исторический.

– А – девушка скривилась – у неё папаша помешан на этом деле. Сам археолог и хочет, чтобы дочь тоже занималась серьёзным делом. Он помог ей поступить, правда, платно, а так сама бы она ни за что не поступила, у неё одни тройки. Она после первого курса еле от «хвостов» избавилась.

– Но она могла не согласится поступать на этот факультет, а пойти туда, куда хочет.

– Ха! – усмехается Аля – папаша сказал – или ты идёшь и учишься, куда я скажу, или вон из дома и обеспечивай сама себя. А Янка избалована, к комфорту привыкла. Правда, врёт она предкам напропалую… Занятия пропускает… На кастинги вот ходит. Всё надеется, что ей сделают хорошее предложение, она заработает денег и сможет избавиться от родительской опеки.

– Ну и были у неё стоящие предложения?

– Ой, ну что вы? Таких, как она, смазливых, пруд пруди. Настоящие агентства ищут изюминку во внешности, а Янина, хоть и красивая, но внешность у неё довольно стандартная.

– Вы давно дружите?

– Да с самого первого курса.

– Ну, а ты сама? Как пошла учиться на такую специальность?

– Я – она сверкнула белозубой улыбкой – исключительно по личному желанию и любви.

– Скажи, а у Янины был парень, друг?

– О, их было много, очень много! Янина вообще любила жизнь во всех её проявлениях. Вечеринки, тусовки, мужчины. С нашими ровесниками она мало тусовалась, а вот с парнями со старших курсов, и с обеспеченными мужчинами среднего возраста встречалась на постоянной основе. Всё мечтала найти себе идеального спонсора – чтобы денег давал и отчёта не требовал.

– Она тебе про них рассказывала? А постоянного у неё не было партнёра?

– Рассказывала, конечно. Постоянного… Она ни с кем не встречалась больше двух-трёх месяцев.

– Скажи, Аля, а у неё были враги?

– Не то чтобы враги… Вот, например, её бывший, Гарик Носов, с пятого курса у программёров, мажорный пижон, его можно, наверное, считать врагом. Они, когда расстались, он продолжал её преследовать, она даже полицию вызывала.

– А почему расстались?

– Шёл слух, что он занимается рукоприкладством. Янка, конечно, сама виновата, она могла вывести на эмоции хоть самого, не знаю, папу Римского, да кроме того, когда Гарик ей надоел, она ему бросилась изменять направо-налево.

– Ну, а рукоприкладство – это реально было или всё же слухи?

– Я сама видела синяк у неё на лице. Она его тщательно замазала, но окончательно не скрыла.

– А с педагогами какие были у неё отношения?

– А, они так относились к ней – мол, красотка тупая… Ну, требовали с неё, конечно, чего у неё хвосты-то образовались после первого курса. Кстати, вот по поводу врагов… Я совсем забыла. Год назад, по окончанию как раз первого курса, из-за неё уволили преподавателя по религиоведению, Станислава Петровича.

– А что случилось?

– Да ничего особенного, но со стороны Янины это была жёсткая подстава. Он никак не принимал у неё зачёт, «хвост» этот один-единственный у неё болтался. Ну, она оделась, как японская проститутка, и пошла к нему в очередной раз пересдавать. И постепенно, пока сидела там, всё ближе и ближе к нему придвигалась, а потом прилипла к нему, мол, я специально это делаю, чтобы чаще вас видеть, вы мне нравитесь, и так далее… Он её прямо там, на столе и… А она давай в порыве, якобы, страсти, одежду на себе рвать и кричать. Ну, никто уже не слышал – время-то было вечернее… Ну, он-то ничего и не заподозрил, а она, оказывается, в смартфоне камеру включила и поставила его на соседний столик, а когда он её отпустил, рванула в этой разорванной одежде на кафедру. Преподаватели все в шоке были, а ректор, чтобы не раздувать эту историю, препода уволил. Всё же зная Янину, он ей не поверил, что это было насилие, но Станислава Петровича попросил уволиться по-хорошему. Янине поставили зачёт, но с тех пор все препода с ней очень осторожны.

– Дааа – произнесла я – характер у твоей подруги ещё тот…

– Да оторва она – рассмеялась Аля – все удивляются, что мы дружим, но я люблю Янину, если убрать её стервозность – она добрая девка и безотказная.

– Алевтина, а кроме тебя, у неё ещё есть подруги?

– Да, но не то, чтобы подруги, а так, приятельницы, или тусят вместе, в основном наши, из университета.

– А про её отношения с родителями ты что-нибудь знаешь?

Она снова пожимает плечами.

– Я у них бывала. Обычные предки. Как мои, такие же. Но Янка считает их старомодными. Они все в науке, часто в командировках, потому Алька и тусуется, и по вечеринкам ходит. Строговато они к ней относятся, конечно, особенно отец. Но с ней по-другому нельзя, это же Янка.

– Аля, а что сама думаешь – куда могла Янина подеваться?

– Вот это-то меня и беспокоит больше всего. Мне она бы обязательно позвонила, если бы вдруг у неё была какая-то веская причина где-то задержаться. Я сама весь телефон оборвала, но у неё выключено. Я переживаю, потому что знаю её – просто так она бы не исчезла, понимаете?

Вижу в её глазах настоящую тревогу.

– Вы её найдёте?

И вдруг сама начинаю почему-то тревожиться. В голове мелькают образы из сырого тоннеля. Зачем всё это в очередной раз приходит ко мне?

– Я очень надеюсь – ободряюще улыбаюсь девушке, и достаю свою визитку – Аля, если вдруг ты вспомнишь что-то важное, пожалуйста, позвони мне, ладно.

Мы тепло прощаемся, и скоро я сажусь в машину и выруливаю с просторной парковки университета. Раздаётся звонок.

– На проводе.

– Маргарита Николаевна? Это оперуполномоченный Кравчук.

– Я слушаю – мой голос напряжён, потому что я как будто заранее знаю, что скажет мне этот неизвестный Кравчук.

– В озере найдено тело девушки, по внешности очень похожа на Янину Гольштейн. К лодыжке прикреплена толстая цепь с шипами, на другом конце камень, видимо, чтобы не всплыла. Рыбаки обнаружили.

Шумно вздыхаю в трубку. Как такое может быть? Озёрский маньяк сидит уже как полгода в тюрьме.

– Я выезжаю – говорю я оперу, сбрасываю звонок и давлю на газ.

Часть 2. Castitas

Чёртов понедельник! Тяжёлый день, с которого начинаются самые тяжёлые преступления. Почему-то я не помню, чтобы те расследования, которые я проводила, начинались в среду или пятницу, в моей жизни – это вечные понедельники.

Я эмоционально, пока никто не видит, стукаю ладошкой по рулю:

– Лично тебе башку снесу, когда поймаю!

Эта реплика относится, конечно, не к машине, а к тому, кто убил девушку.

Набираю Жданова:

– Алло, Руслан, ты долго ещё с родителями? Нет, езжай не в комитет…

Я рассказываю ему о том, что нашли тело девушки и объясняю, куда ехать.

– Твоя интуиция – это особый случай – отвечает он – ты ведь сразу чувствовала, что девушки нет в живых.

– Руслан, мы пока не знаем, она ли это.

– Я больше, чем уверен, что она.

Мы подъезжаем к озеру почти одновременно. Выходим из машин, смотрим друг на друга. Мне нравится этот парень – он спокойный, целеустремлённый и умный.

– Я думаю, это она – говорит он – пойдём…

И поддерживающе берёт меня под локоть. Я же жалею только о том, что не заскочила в комитет переодеться – на каблуках шлёпать по такой земле очень неудобно, да ещё и в юбке.

Мы подходим к оперативникам, туда, где небольшая территория оцеплена клейкой лентой. Навстречу идёт высокий молодой оперативник, его лицо озадаченно и видно, что работает он совсем недавно.

– Маргарита Николаевна? Я Кравчук, звонил вам – говорит он – пойдёмте, тело вон там, на берегу около озера.

Тело убитой обнажено, длинные стройные ноги согнуты, словно она стояла на коленях, голова опущена очень низко к шее, длинные волосы беспорядочно свешиваются вдоль лица. Её глаза закрыты, длинные, идеально нарощенные ресницы отбрасывают тень на белые, словно восковые, веки.

Смотрю на фото в телефоне.

– Это она – говорю Руслану.

– Я и не сомневался – отвечает он.

– Она была вот в этом мешке – говорит Кравчук – показывая нам на огромный мешок, лежащий неподалёку.

Сначала мы осматриваем мешок, Руслан берёт его руками в перчатках и говорит:

– Если и были следы – вода их уничтожила. Знаешь, у этого мешка странная ткань – как раньше были такие холщовые мешки. Сейчас таких не найти, где, интересно, убийца взял его.

– Нужно проверить, кто такие выпускает – отвечаю я и присаживаюсь на колени перед жертвой – интересно, почему она в такой странной позе?

Руслан подходит ко мне.

– Смотри, убийца заморочился тем, чтобы завязать мешок верёвкой так, чтобы одна нога торчала – на эту ногу убийца надел кандалы на лодыжку, а с другой стороны прицепил мешок с огромным камнем.

– Озеро глубокое – говорю я задумчиво – у него был шанс, что тело не обнаружат.

– У рыбаков зацепились сети, один из них разделся и нырнул. Так и обнаружили тело – говорит Кравчук.

– Её спустили в озеро только сегодня. Посмотрите, рыбы и всякие там личинки-микробы ещё совсем не тронули кожу. Думаю, убили её тоже сегодня – на теле мало трупных пятен, процесс разложения ещё не начался.

– Бедное дитя. Интересно, кому она перешла дорогу?

Я вспоминаю слова Али о своей подруге. О, такая, как Янина, могла перейти дорогу кому угодно!

– А знаешь, Руслан, на что это похоже? – говорю я майору – это похоже на ритуальное убийство.

– Ты о чём? – спрашивает он непонимающе.

– В средние века, «Молот ведьм» – отвечаю я – женщину зашивали в мешок и сбрасывали в реку, чтобы проверить, ведьма она или нет. Если женщина тонула – обвинение с неё снималось, если выплывала живой и здоровой – её провозглашали ведьмой и сжигали на костре.

– Рита! – Руслан смеётся – ты что? Ну, какие средние века? Сейчас современное время, какие ведьмы?

– Я не знаю, я говорю о том, что вижу перед собой.

– Мешок тоже из средних веков? – смеётся он, и я ловлю себя на мысли, что мне нравится его смех.

– Да, он похож – говорю я – примерно такие тогда и были.

– Думаешь, это ритуальное убийство?

– Похоже на то.

Мы осматриваем тело. На ноге девушки синяк от кандалов с шипами, я осматриваю его и кандалы.

– Господи, какой урод это придумал – бормочу про себя.

– Рита – голос Жданова меняется – посмотри сюда. Это… только больной мог сделать.

Он показывает мне на ноги девушки, вернее, между ног.

– О, Боже! –я прикладываю ладошки к губам в удивлении. Никогда, никогда я не видела ничего подобного!

Что это?! Кто мог додуматься до такого? Чей больной разум решил, что это нормально?!

– Я… Я не понимаю, Руслан. У неё что, половые губы между собой сшиты?

Он кивает.

– Я надеюсь – медленно говорю ему – что она была мертва, когда убийца это делал… Иначе… Чёрт, я действительно убью его, когда поймаю!

– Какой ужас – произносит Руслан – много чего повидал, но чтобы такое!

Мне становится страшно.

– Я надеюсь, Руслан, что это не маньяк…

– Да, хотелось бы верить, что эта жертва будет единственной…

– Отправляйте тело в морг – говорю я Кравчуку – пусть патологоанатом разбирается с этим. Может, на теле следы остались. Вы осмотрели берег?

– Да. Никаких следом.

– А протекторы шин есть?

– Нет.

– Ладно, всё, что нашли – в лабораторию – поворачиваюсь к Руслану – тебе нужно будет проехать к Гольштейнам ещё раз…

Он прекрасно понимает, зачем.

– Конечно, Рита.

– Приедешь в комитет – там поговорим.

– Хорошо.

Мы опять разъезжаемся.

Через два часа оперативники привозят мне Гарика Носова – того самого «мачо» с пятого курса, который поднимал руку на Янину.

У него наглый, самоуверенный взгляд, модная бородка и спортивная фигура.

– Какого рожна, скажите мне, меня сюда приволокли? – спрашивает он.

– Ну, во-первых, вас не приволокли, а доставили, гражданин Носов, а во-вторых, вопросы здесь буду задавать я. И в связи с этим, вопрос намбер ван – в каких отношениях вы были с Яниной Гольштейн?

Он некоторое время молчит, потом достаёт изо рта жвачку, приклеивает её на стол и заявляет:

– Да пошли вы нах со своими вопросами! Я с полицаями разговоров не веду!

Абсолютно хладнокровно, без всяких эмоций я резко протягиваю руку и хватаю его за ухо. Осторожно начинаю выкручивать. Он пытается было заорать, но я закрываю ему рот рукой.

– Слышь ты, ушлёпок! – шепчу ему – ты можешь тут выпендриваться, как угодно и сколько угодно, но это не помешает мне задержать тебя на трое суток до выяснения обстоятельств. Обстоятельств убийства Янины Гольштейн!

Отпускаю его ухо и рот, он смотрит на меня так, словно я сообщила ему о конце света, который вот-вот начнётся.

– Янину убили? – спрашивает он – не может быть, вы лжёте!

В этот момент в кабинет входит Руслан. Кидает взгляд на Носова, я киваю ему:

– Сказал?

– Да. Задержался потому, что ждал скорую. У матери Янины начался сердечный приступ.

Гарик опускает голову на руки и вдруг спрашивает:

– Я могу её увидеть?

Мы переглядываемся с Русланом.

– Да – говорю я Гарику – но с одним условием – ты расскажешь мне всё, что знаешь.

Он кивает. Вдвоём мы идём по коридору, спускаемся по лестнице вниз и проходим тоннель, соединяющий морг судмедэкспертизы со зданием комитета.

В морге он долго смотрит на тело Янины.

– Даже мёртвая она прекрасна – говорит грустно – словно живая.

Судмедэксперт со странным, редким именем Роберт закатывает каталку с телом в холодильник.

– Роб, я зайду позже – говорю ему.

В кабинете Гарик опускается на стул, чуть слышно постанывая.

– Я любил Янину – заявляет он – это была… болезненная любовь.

– Прости – говорю ему и поворачиваюсь к Жданову – Руслан, надо съездить по этому адресу. Эксперты выяснили. Здесь проживает Станислав Петрович, бывший преподаватель Янины, тот самый, которого она подставила. Надо с ним поговорить.

– О’кей – говорит он – может, заехать по пути в университет, чтобы поговорить с педагогами?

– Да, но в зависимости от того, будешь ли ты успевать. Время уже…

Руслан выходит, а я поворачиваюсь к Гарику:

– Итак, ты любил Янину. Любил настолько, что даже доходил до рукоприкладства.

– Но это было один раз – заявляет он – она сама была виновата – вывела меня на эмоции. Вообще, Янина была жуткой стервой, но это меня в ней и привлекало, понимаете? Это была девушка-огонь, пожар! Настоящая ведьма! Меня привлекают такие, и похожих на неё в моей жизни не было.

– Какие твои годы – усмехаюсь я – так всё-таки, Гарик, расскажи мне о Янине, о ваших отношениях. Почему вы расстались? Это была её инициатива?

– Янина – это… Я даже словами не могу передать… Она бомба, огонь… И при всём при этом жуткая нимфоманка. Косила мужиков направо и налево – никто не мог устоять перед ней. Я думал, что заинтересовал её, но она переключилась на какого-то очередного «папика». Вот я и не сдержался…

Я подумала о том, что нам придётся изрядно побегать по городу, прежде чем мы вычислим всех любовников Янины.

Боже, иметь столько мужчин! Зачем? Ну, понятно, что девушка старалась брать от жизни всё, что только может, но иметь несколько мужчин одновременно и менять их каждые два месяца…

– А знаете – вдруг сказал Гарик – я думаю, что это месть. Женская месть. Янине многие девчонки завидовали на потоке, завидовали втайне, она ведь увела не одного парня у своих одногруппниц, однокурсниц и вообще, девчонок из универа.

Мне больше ничего не удалось из него вытянуть. Нового ничего – всё, что он мне рассказал, мне ранее поведала Алевтина.

На то время, когда Янина пропала в пятницу, у него было алиби, на ночь воскресенья – тоже. Мне осталось только это алиби проверить.

Я взяла с него подписку о невыезде, отпустила и сама пошла в морг – мне нужно было срочно поговорить с Робом, наверняка он уже что-то, да выяснил.

Роб классный специалист, хоть и молодой – ему слегка за тридцать. Он высокий, абсолютно лысый, с серьгой в ухе и больших старомодных очках, которые, как ни странно, ему идут. Мы давно работаем вместе, с того самого времени, как я пришла в комитет.

– Роб?! Ты здесь? – в морге тихо, и я ловлю себя на том, почему подумала о тишине, в морге и не может быть громко.

– Да, входи! – он выходит из-за ширмы, переодетый в обычную одежду.

– Уходишь? – спрашиваю его – задержу тебя, да, если пристану с вопросами?

– Ничего страшного – он накидывает халат – я отпросился у шефа пораньше уйти, но смогу тебе быстро всё объяснить.

Он выкатывает каталку с телом девушки из холодильника.

– При поверхностном осмотре я выяснил, что она была убита в понедельник, примерно между часом и двумя ночи. После этого, спустя примерно часа полтора, она была утоплена в озере.

– Роб, на её теле есть травмы?

– Нет. Если ты имеешь ввиду, что её похитили – ничего нет, никаких травм. Думаю, она сама отправилась с преступником, то есть, доверяла ему.

– Постороннего ДНК или потожировых на теле нет?

– Нет ничего. Только следы талька, очень слабые и в одном месте – туда вода добралась не сильно.

Я кивнула:

– Между ног?

– Да. Там, где сшивали половые губы.

– Она была изнасилована?

– Нет, Марго. Никаких следов насилия. Когда преступник проводил эту безумную операцию, я про сшивание, девушка была уже мертва, соответственно, утопили её уже мёртвой.

– Роб, что ты думаешь обо всём этом?

– Думать – это твоя работа, Марго. Моя – только сухие факты на основе исследований. Но если хочешь знать моё мнение – это работа непрофессионала.

– То есть, это не маньяк и новых преступлений может и не быть?

– Я думаю, да.

– Кстати, а как она умерла, от чего?

– В её вену закачали воздух из шприца, Марго.

– Кошмар, какая ужасная смерть! Кстати, этот Гарик сказал мне, что это похоже на женскую месть.

– Нет, Марго. Это очень сильный человек, иначе как бы он отволок такой вес на озеро, ещё камень. Возможно, тут вообще действует не один человек.

– О, Боже! – вздохнула я – только банды убийц мне не хватает!

На работе я засиделась допоздна, приехав домой, сразу налила себе кофе.

Нет, я должна уже собраться и пойти в тренажёрку, нельзя выпускать из рук самое себя. Хотя… Врач по-прежнему не рекомендует мне серьёзные нагрузки. Рана уже затянулась давно, но почему-то мне нельзя заниматься усиленно и резко. А так этого не хватает…

Звоню Руслану.

– Ну, что? У тебя есть что-то интересное?

– Все говорят одно и тоже – Янина была настоящей стервой. Педагоги боялись и не хотели с ней связываться. Ставили «тройки», лишь бы отвязаться от неё.

– Руслан, а Станислав Петрович?

– Я его не застал и нигде не могу найти. Он пропал.

Часть 3. Number two

– Только этого нам не хватало! Девушка убита, педагог пропал… И где же его искать теперь?

– Думаю, есть смысл завтра проверить авторизацию его телефона, может, так выйдем на след. Эксперты смогут определить, где он в последний раз был.

– Слушай, а с кем из педагогов ты разговаривал?

– Я успел поговорить практически со всеми, кто имел отношение к курсу, на котором училась Янина. От всех получил вот такой ответ – никто её сильно не знал, но она была настоящей оторвой, любила пакостить, и вполне могла обеспечить подставу, так что старались не иметь с ней дел.

– Да уж… Ну, и дельце. Получается, втайне её ненавидели и убийцей может быть любой, в том числе и кто-то из педагогов. Ко всему прочему, это может быть какая-нибудь девушка, у которой Янина отбила парня, или сам парень, такой, как Гарик Носов, например. И что мы будем делать? У всех проверять алиби? Это же какую работу надо провернуть!

– Слушай, Рита, у меня возникла мысль – а если проверить вышку сотовой связи близ озера, какие телефоны во время убийства там авторизовались, потом отсеять те, которые не могут иметь отношения к делу, ну, и… так мы доберёмся до убийцы.

– Это тоже большой объём работы, Руслан. Ладно, завтра что-нибудь придумаем, а сегодня надо выспаться – у меня уже голова не варит.

Кладу трубку, пытаюсь заставить себя заснуть. Проваливаюсь в дрёму и снова перед моими глазами тот тоннель со звуком падающих капель воды и таящимся где-то там маньяком.

Только в этот раз он не вонзает нож в моё тело, а просто стоит и смотрит на меня, словно хочет что-то сказать.

– Зачем ты преследуешь меня? – спрашиваю у него, стараясь говорить спокойно.

– Мар-га-ри-та! – он словно смакует моё имя – ты хороший следователь, но боюсь, дело о убитой студентке даже тебе не по зубам. Готовься, Марго, следующая жертва уже ждёт своей участи…

Он громко раскатисто хохочет и уходит, я стараюсь бежать за ним зачем-то, мне нужно поговорить с ним, только для чего?

– Стой! – кричу я ему – подожди!

Я просыпаюсь от того, что задыхаюсь от этого видения, мне плохо, дыхание спирает, словно я снова в том сыром тоннеле, мне страшно. По лицу катится пот, я вытираю его, встаю и выпиваю стакан воды. А потом вдруг начинаю пропускать через себя слова убийцы.

По щекам бегут злые слёзы. Почему? Зачем? И как мне предотвратить это? Как предотвратить гибель новой юной жизни? А ведь я была уверена, что это не маньяк!

Сна больше нет, я вглядываюсь в белоснежный потолок, по которому изредка пробегают отблески света фар автомобилей. Я больна. Мне нужен психолог. Я до сих пор, несмотря на крепкие свои нервы, не могу отпустить этого маньяка с его кровожадной улыбкой и сочувствием в глазах.

Сочувствием – потому что я его следующая жертва и должна умереть. Тогда, в зале суда, я так и не смогла посмотреть на него, не решилась, словно я была виновата, а не он. Плохо, Маргарита, очень плохо.

Я приезжаю на работу ужасно вымотанной и тут же встречаю Руслана. Он внимательно смотрит на меня.

– Ты не спала – говорит утвердительно – дай подумать. Ты не можешь забыть эту девочку, верно? Не можешь отстраниться от преступления, правильно?

Я мотаю головой.

– Нет, Руслан, девочка тут не при чём – ну не могу же я, в самом деле, сказать ему о том, что по ночам снова и снова брожу по тёмному тоннелю в поисках маньяка?! – просто я чувствую, что это убийство – не последнее.

Он вздыхает.

– Сейчас я поверю во всё, что угодно, учитывая твою интуицию.

В кабинете я накидываю план работ и сразу же звоню экспертам с просьбой выяснить, где сейчас находится уважаемый Станислав Петрович. Данила, молодой человек с блестящим чувством юмора, говорит мне:

– А мы уже выяснили, Маргарита Николаевна! Этот педагог в Н***ске, у него там учёба какая-то. Узнав от нас, что случилось с Яниной, он сказал, что выезжает сегодня вечером. Мне показалось, что голос у него был обеспокоенный, может быть, он что-то знает. Или думает, что мы начнём его подозревать.

– Дань – говорю ему я – а когда он уехал в Н***ск?

– Мы проверили, он сел на поезд в воскресенье вечером.

– Чёрт! Значит, это не он…

– Скорее всего.

– Ладно. Слушай, я тебе сейчас скину фото мешка, который найден на месте преступления – в нём была девушка. Нужно выяснить, кто сейчас изготавливает такие мешки и где их можно купить. То же самое касается и этой ужасной вещи, которая крепилась к лодыжке Янины, с шипами.

– Вы про кандалы говорите? Хорошо, выясним.

– Отлично.

Майор Жданов приносит нам кофе. Горячий напиток бодрит и вселяет в меня силы. Мы пьём смакуем его, думая каждый о своём.

– Рита, как ты думаешь, зачем ей, уже мёртвой, сделали эту операцию? Ну, зачем этот больной этим заморочился?

– Если бы я знала – отвечаю ему – у меня нет ни малейших предположений.

– Он хочет на что-то указать, Марго, понимаешь?!

– Что ты имеешь ввиду?

– Он знал, что рано или поздно её найдут. Вода – это для того, чтобы смыть какие-либо следы, которые наверняка есть на теле, но его цель – чтобы девушку нашли. И вот эта операция – это попытка на что-то указать нам, понимаешь?

– Так, судя по твоей логике, он пытается показать… то, чем была больна эта девушка. То есть, образно говоря, Янина слаба на передок, значит, нужно лишить её этого, вот он и зашивает ей… гм… ту часть тела, которая, ну, скажем так, в этом виновата.

– Вот! Только с какой целью?

– Ну… чтобы избавить её от этого порока…Руслан, нужно будет сказать экспертам, чтобы они начали искать всех тех мужчин, которые были связаны с Яниной. Ты же возьми с собой группу оперативников – вам нужно будет поговорить с однокурсниками девушки, выяснить, кто пострадал от действий Янины, говорят, она у многих отбила парней, да и сами парни тоже могут быть пострадавшими. Нужно всех их допросить и взять со всех отпечатки пальцев. Чем раньше начнём это делать, тем лучше.

– Хорошо, я прямо сейчас поеду.

Он ушёл, а я попросила Даню скинуть мне на компьютер записи с видеокамер наблюдения около университета. Они могли что-то упустить, может быть, мне удастся обнаружить то, что наведёт на какой-то след?

Итак, пятница, время, согласно камерам, четырнадцать тридцать. По широким ступенькам университета спускаются Янина и Аля. Они о чём-то увлечённо разговаривают, улыбаясь, потом расходятся. Вот Янина вышла за кованные ворота, осмотрелась вокруг, словно ищет кого-то, вот она идёт вдоль забора, машет кому-то рукой и…. пропадает с камер, что вполне объяснимо – дальше камера видеть не может. Ничего. Никаких следов того, куда она уехала.

Я открываю карту той улицы, где расположен университет. Жилые дома, магазины, салоны красоты. Вот здесь может быть камера, здесь и здесь. Если нам повезёт, мы увидим того, кто встречал девушку с учёбы. Больше чем уверена, что это мужчина – она так махала рукой, словно вожделела интересный вечер в компании не менее интересного спутника.

– Марго! – это Диана, и она зовёт меня несколько раз, прежде чем я поднимаю голову и обращаю на неё внимание – Марго, к шефу!

Так я и знала, теперь уважаемый Евгений Романович будет требовать доклада каждый день. Пресса ещё ничего не знает, сенсация ещё не раздута… Поэтому дело надо завершить максимально быстро.

– Маргариточка – говорит он мне после того, как я высказываю свои соображения по поводу убийцы и самого убийства – вся эта ритуальная чушь – не более, чем фантазии твоей красивой головки. Ну, какое ритуальное убийство? Кто сейчас этим занимается?

– Евгений Романович, но всё указывает именно на это – мешок, кандалы, камень… Почитайте «Молот ведьм» в переводе, и вы поймёте, о чём я говорю.

– Не знаю, не знаю… – он с сомнением крутит головой – ладно, работайте, я вижу, что вы с Ждановым составили прекрасный тандем.

На следующий день ко мне заявляется Станислав Петрович собственной персоной. Он, видимо, не спал ночью, потому что под глазами у него тёмные круги, а кожа лица серого, землистого цвета. Его женственные руки с длинными пальцами дрожат, глаза смотрят на меня с каким-то странным, потерянным выражением.

– Послушайте, вы же не поверили в этот бред относительно того, что я изнасиловал Янину…

Ах, вот что тебя волнует!

– Да нет конечно – говорю ему – но вы нас поймите – Янина убита, а вы одно из заинтересованных лиц. Я знаю, что у вас алиби, и всё-таки поговорить нам необходимо.

– Я понимаю. Спрашивайте, я отвечу. Но сразу хочу сказать, я не испытывал к этой девочке никакой ненависти. Я ведь сам виноват – она накинулась, я не смог устоять, кого же мне винить. Я считаю, что легко отделался – ректор предложил мне уволиться по собственному, и, честно говоря, когда я это сделал, я почувствовал облегчение.

– Да уж – говорю ему – выпутаться из такой передряги без последствий для себя – это везение. Скажите, вы хорошо знали Янину?

– О, нет! Она была взбалмошной девочкой, легкомысленной хохотушкой, но любила пакостить другим, если это было выгодным для неё. Я думаю, она зря пошла на исторический, ей бы надо было поступать в театральный. Училась она без желания, часто пропускала мои и не только мои, пары.

– Скажите, Станислав Петрович, а когда произошла эта история, за вас пытался кто-то заступиться?

– Да, несколько педагогов написали целую петицию ректору, но это было абсолютно бесполезным, так как Янина обещала, что предаст эту историю огласке.

– Посмотрите на эти фото – я сунула ему распечатанные фото мешка, девушки, лежащей на земле, фото с кандалами – что вы можете сказать об этом?

Он взглянул на фотографии, помолчал немного, закусив губы, потом сказал:

– Бедная девушка. Что я могу сказать… Она была обнаружена в мешке? Это похоже на некий ритуал…

– Так раньше казнили ведьм, верно?

– Да – рассеянно ответил он, отодвигая фотографии – и мешок похож, и кандалы эти… Кому это было надо? Чьё больное воображение использует древние ритуалы для убийства?

– Нам бы тоже хотелось это знать, Станислав Петрович.

Когда он услышал про операцию, то охнул и вытаращил на меня и без того большие глаза.

– Кто-то взял на себя роль судьи – произнёс он.

– О чём вы говорите?

– Ну как же… Кто-то наказал девушку за её распутство. Она была очень, я бы сказал, любвеобильной. Зашитые…гм… эти места говорят о том, что этот человек, хотя язык не поворачивается назвать его человеком, стремился к тому, чтобы избавить Янину от её порока, понимаете.

Мы ещё поговорили с ним о всяких ритуалах, и наконец, я его отпустила. Итак, алиби Станислава Петровича подтвердилось, как и алиби Гарика Носова. Пока подозреваемых больше не осталось. Хотя – о чём это я говорю, подозреваемых масса, среди тех, кого обидела Янина.

Вот же засада! Что за сложное дело! Где искать этого… судью, вершителя человеческих судеб…

Последующие дни не принесли никаких результатов, вернее, результаты были, но мелкие и незначительные.

Допрос той кучи народу, которые так или иначе пострадали от действий девушки, ничего не дал. Единственная, кто привлекла наше внимание – это студентка пятого курса Нина Соколова. С ней Янина сыграла очень жестокую штуку – и только из-за того, чтобы отбить её красавчика парня, с которым она, наигравшись, впоследствии рассталась. Так вот на одной из вечеринок Янина накачала ничего не подозревающую Соколову алкоголем по самую маковку, и подложила её в постель к такому же пьяному до беспамятства, как она, парню из другого университета. Предварительно, конечно, она их раздела донага, потом наделала фоток и отправила их парню Нины. Тот, соответственно, с ней расстался и стал встречаться с Яниной.

У Соколовой абсолютно не было алиби ни на пятницу, когда Янину похитили, ни на ночь понедельника. В пятницу она вышла из университета в двенадцать дня, а потом, по её утверждению, гуляла бесцельно по улицам. А в понедельник ночевала в комнате общежития одна, и никто её не видел. Она могла легко убить Янину и также легко утопить её.

Что касается мешка и кандалов, Дане удалось выяснить, что мешки одно время производило одно предприятие за городом – для нужд тех, кто держит животину, в них удобно было хранить и перевозить корм, но лет как пять предприятие закрылось. Цепь же с кандалами подобного вида продавалась в нескольких интернет-магазинах, которые занимались продажей игрушек для взрослых.

Итак, вывод был следующий – никаких следов преступник не оставил, и всё очень хорошо продумал.

Я нашла того самого «бизнесмена», который держал предприятие по производству этих мешков, и он согласился со мной встретиться и поговорить. Пришлось мне ехать за город, в ту самую деревню, где он проживал, занимаясь фермерством.

Я показала ему фото мешка, и он ответил:

– Да, это наши. Узнаю нестандартный размер, они делались под сено и траву, так удобнее, в тюках, транспортировать его. Но вы наверняка знаете, что лет как пять мы уже не занимаемся этим – оказалось не столь прибыльным.

– Скажите, а тогда, когда занимались, было ли такое, что кто-то покупал большую партию этих мешков?

Он рассмеялся:

– Люди, которые держат хозяйство, всегда помногу их брали, мешки эти. Удобно ведь. У меня есть книга учёта, до сих пор лежит, там есть адреса и телефоны постоянных клиентов, если хотите, могу дать.

Я поблагодарила его и сказала, что он окажет нам неоценимую услугу. При случае, если будет свободное время, надо постараться разобраться с этими контактами.

С каким-то животным, непроходящим ужасом я ждала пятницы. Ведь именно в этот день пропала Янина. Конечно, было сущим идиотизмом верить в то, что мои сны – это отражение будущей реальности, и всё-таки в пятницу я была сама не своя.

Камеры напротив университета ничего мне не дали – на салоне красоты их не было вообще, на доме с другой стороны тоже, а на магазине камера была повёрнута так, что не захватывала ту территорию, куда ушла Янина.

Руслан, как мог, успокаивал меня, а я периодически мониторила обращения граждан в отделения полиции, поскольку предварительно отправила всем указания, подписанные вышестоящим руководством – если придут заявлять о пропаже молодой девушки, в принятии заявления не отказывать и сразу звонить нам.

Но никаких заявлений о пропаже не поступало. Я могла вздохнуть свободно и спокойно.

Все выходные от нечего делать я провела на работе, спокойно листая книгу учёта по мешкам. Даню, который тоже работал, я попросила проверить все «взрослые» сайты на предмет того, кто мог покупать кандалы подобного формата в размере больше одной штуки. Для этого ему дано было задание списаться с администраторами этих сайтов.

В понедельник, совершенно забыв о своих страхах, я пришла на работу.

– Маргариточка! – ко мне заглянула сияющая Диана – тебе письмо!

По ней сразу было видно, что её выходные прошли продуктивно и весело, в отличие от моих скучных.

Я взяла у неё конверт и бросила его на стол. Странный, большой и тонкий, никаких надписей. Может, он пустой вообще?

В этот момент вошёл Руслан.

– Что это? – показал на конверт.

– Не знаю, Ди принесла. Вероятно, это из ящика для обращений граждан.

Я в задумчивости взяла конверт.

– Нет – он отнял его у меня – подожди, не надо. Вдруг там что-то опасное.

Он стал осторожно щупать его.

– Там какой-то листок – сказал наконец, надевая перчатки.

Открыл конверт, извлёк обычный лист, развернул его, всмотрелся с недоумением.

– Вот чёрт! – вырвалось у него.

Часть 4. Humilitas

– Что там? – я протянула руку за листом – Руслан, отдай!

– Марго – он медленно протянул мне листок – кажется, у нас проблемы.

Я взяла лист и всмотрелась в то, что было изображено на нём. Это была распечатанная карта с озером и прилегающими окрестностями. Красная стрелка показывала на одну из точек на озере.

– И ничего – произнесла я, глядя на конверт – кроме моего имени-отчества.

Я встала и пошла к шефу. У него сидели какие-то важные дядьки, и хотя Диана и крикнула мне:

– Маргарита, к нему нельзя! – я всё равно помешала их беседе.

– Евгений Романович, это срочно! – он посмотрел на меня так, словно я вытащила у себя из кармана живую змею и кинула ему на стол. Я сунула ему лист – похоже, у нас проблемы…

Он внимательно посмотрел на него и спросил:

– Это то, что я думаю?

Я кивнула.

– Так чего же вы ждёте?! – рявкнул он – особого приглашения?!

– Я думала, вы распорядитесь насчёт опергрупп.

– Нет, Марго, нет, если такие ситуации, даже не спрашивай, отправляй столько человек, сколько нужно.

– Простите, что помешала, шеф.

– Держи меня в курсе.

Он вытер ладонью вспотевший лоб.

Первым делом я прошла в лабораторию, чтобы отдать им конверт и лист на предмет исследования, потом сразу распорядилась насчёт выезда оперативников. Мы с Ждановым поехали на его машине – Руслан решил, что в таком состоянии я могу наделать глупостей.

– Что на этот раз? – спросила я у него, пока мы ехали – как думаешь, в какой позе там девушка?

– Меня волнует другой вопрос – спокойно сказал он – как письмо попало в контору.

Я набрала Даню.

– Дань, надо выяснить, как этот конверт попал в контору.

– Будет сделано! – сказал он весело, а я вдруг с раздражением подумала – отчего он такой весёлый каждый день. Ох, уж этот неунывающий оптимизм! Где мне взять его столько?

– А знаешь, Рита – начал Жданов – смотри, у Янины был порок – распутство. Значит, н нужно подумать о том, какие пороки ещё бывают у людей. Вот, например, обжорство. Тогда в мешке должна быть очень пухленькая девушка с зашитым ртом, или, например, трусость… Вот тут я уж не знаю, как это можно изобразить на человеке.

– Ладно, доберёмся до места – увидим. Чего гадать.

– Ты уверена, что хорошо себя чувствуешь?

– Абсолютно.

Мы приехали к озеру. Тело уже извлекли из воды, но мешок ещё не вскрыли. Из мешка ожидаемо торчала цепь, но почему-то лодыжку девушки видно не было. Руслан забрал у оперативника острый небольшой нож.

– Я сам.

Он вскрыл мешок, и оперативники помогли извлечь его содержимое.

– О, Боже! – вырвалось у меня шёпотом. Все остальные тоже застыли, не в силах смотреть на то, что они видели перед собой.

Девушка, блондинка с ярко окрашенными отдельными прядями то голубого, то фиолетового, то розового цвета, сидела в позе лотоса. Я сразу поняла, что сначала её заставили так сесть, а уже потом убили.

Голова её была низко опущена, так, что почти касалась подбородком груди, глаза закрыты. Руки её были сложены перед собой ладошка к ладошке, словно она молилась. Но самое ужасное было то, что на её голове было подобие тернового венца, который смастерили из проволоки. Венец надели ей на голову тогда, когда жертва была ещё жива, об этом свидетельствовали подтёки крови из-под острых проволочных концов.

Руслан подошёл ко мне.

– Товарищ майор – обратилась я к нему – какой из пороков означает эта поза?

– Я не знаю – медленно сказал он – никогда ничего подобного не видел. Может, она богохульничала, поэтому на неё надели это?

– Я даже боюсь предположить, какую цель преследовал маньяк, водружая на неё этот венец.

Девушка была обнажена, и мы осмотрели тело. Больше никаких следов не было. Самое основное, что мы видели, это терновый венец, низко склоненную голову и поза лотоса. Ну, и конечно, привычные нам кандалы с цепью.

Когда мы закончили осмотр и поехали обратно в комитет, Жданов спросил:

– Думаешь, она из этого же университета?

– Сейчас узнаем – я набрала телефон ректора, представилась, и попросила выяснить как можно быстрее, есть ли среди студентов те, кто сегодня не явился на занятия. Назвала приметы девушки.

Через десять минут он перезвонил мне и сказал, что по приметам девушка похожа на студентку третьего курса специальности: «Археология» Юлию Ершову. Ещё через несколько минут он скинул мне фото девушки, и мы смогли убедиться, что это именно она.

– Интересно, почему её не хватились? – спросила я у Жданова.

–Может, она ещё распутнее Янины, и родители привыкли, что она гуляет по несколько дней?

– Плохая шутка – заметила я – эта Ершова не похожа на распутницу. Поехали в университет, ты поговоришь с её педагогами и куратором, а я постараюсь найти её подруг.

– Отлично. У тебя хорошо получается разговаривать с юными кокотками, а у меня – с престарелыми дамами.

Мы довольно быстро нашли и куратора, и доцента кафедры, которые достаточно хорошо знали своих студентов. Они рассказали нам о том, что Юлия жила в общежитие с двумя девушками в комнате. Они и были её одногруппницами и подругами. Я попросила вызвать их с пар для взятия показаний.

– Знаешь, что меня беспокоит больше всего – шепнул мне Жданов – что мы не можем найти телефон Янины, и скорее всего, не найдём телефон Юлии.

Девушки пришли довольно быстро, и я уединилась с ними в одной из свободных аудиторий. Одну из них звали странным именем Берта, вторую Валентиной. Чтобы уточнить у девушки действительно ли это её имя, я спросила:

– Скажите, это ваше имя, или вы так себя называете?

Она протянула мне паспорт.

– Да, это моё имя. И махнула рукой – родители, оригиналы, наградили.

Я заверила её, что имя замечательное и объяснила, по какой причине их вызвали сюда.

– Юльку убили? – ахнула Валентина – этого не может быть!

– Девочки, скажите, ваша подруга ушла из дома в пятницу?

– Да, вечером.

– Она говорила, куда идёт?

– Сказала, что у неё важная встреча.

– Но она сказала, что это за встреча?

– Нет, конечно. Мы подумали, что может, она с подругой какой встречается, и совсем не насторожились, когда она не явилась.

– А звонить пытались?

– Да, сегодня. Но телефон выключен у неё. Мы хотели после пар в полицию идти.

– У неё был парень? Мужчина?

– Кажется, нет. Да какой парень её выдержит!

– А что с ней было не так?

– О, она была до ужаса заносчива и высокомерна! И везде, и всюду это проявляла.

– А что, у неё были на это причины?

– Ну да. У неё же родители заграницей живут, богатые, типа, до ужаса.

– Так чего же она в общежитие жила тогда? Неужели родители не могли ей квартиру здесь приобрести? И вообще, почему она училась здесь, а не там, не заграницей?

– Вроде её папаша когда-то в нашем ВУЗе учился, ну и захотел, чтобы дочь тоже его закончила. Ну, и прижимистый он малость, по её рассказам, потому сказал ей – три года поживёшь в общаге, а там подумаем, может, квартиру тебе купим. Вот так.

– Понятно. Но с вами она нормально общалась?

– Мы к ней привыкли, и когда она сильно уж заносилась, могли ей и замечание сделать. Она была тщеславна, и выпячивала перед всеми своё «я», хотя многими качествами даже не обладала. При этом она очень любила критиковать и высмеивать других, даже учителей, и была достаточно завистливой.

– Господи – сказала я – просто какой-то кладезь пороков. Скажите, у неё были враги?

– Да как бы не то, что враги. Вряд ли прямо уж кому-то она ставила какие-то палки в колёса. Все знали её характер и сильно не обращали на неё внимания.

Они переглянулись, и обе уверили меня в том, что явных врагов Юлии они не знают.

– Ну, а конфликты?

– Ну, были, несколько раз педагогов подкалывала, делала замечания, например, у нас тут преподаёт одна, она ей тогда что-то обидное сказала – та села и расплакалась прямо посреди пары. А так – ничего существенного, все остальные могли с ней справиться. Ну, вот ещё правда был у неё конфликт с преподом-филологом на первом курсе, её даже потом ректор к себе вызывал и попросил попридержать свой язык.

Я спросила у них данные педагогов, набрала Руслана и попросила его найти их и поговорить.

– Скажите, девочки, я могу осмотреть её комнату?

– Конечно, пойдёмте в общежитие, тут недалеко.

Пока мы шли, я спросила у них, не замечали ли они за своей подругой что-то странное в последнее время.

– Да нет, вроде бы. Единственное, она стала куда-то часто отлучаться без нас, а куда – не говорила. То днём, то по вечерам. Говорила, что нам совсем необязательно знать, куда она уходит, это вообще не наше дело, ну и бла-бла-бла… Мы как-то так про себя посмеялись, и отстали от неё с этими расспросами.

– А как она относилась… к Богу?

– Да никак! – заявили они почти хором – мы ни разу не замечали, чтобы она прямо верующая была.

Мы пришли в общежитие. Довольно уютные и большие комнаты были рассчитаны то на двух, то на трёх человек. Я внимательно осмотрела вещи Ершовой – ничего примечательного. Ноутбук запароленный, с наклейками звёздочек-сердечек, одежда, подобранная явно со вкусом – дорогая, брендовая. Никаких записей, тетрадей, дисков, флешек, никакого намёка на любовь, парней, на отношения.

Ноутбук я забрала – пусть с ним работают эксперты. Оставила девочкам свои контакты, и пошла туда, где находился Жданов. Он как раз заканчивал беседу с худой, молоденькой женщиной-педагогом в старомодном костюме, вероятно, той самой, которую когда-то обидела Юлия.

Мы сели в машину и поехали в комитет.

– Отнеси, пожалуйста, в лабораторию – попросила я его, отдавая ноутбук Ершовой – слушай, Руслан, нужно сказать им, чтобы у операторов связи затребовали биллинг звонков и сообщений с телефонов погибших. Сами телефоны мы вряд ли уже найдём, а вот биллинг может нам помочь.

– А ты? – спросил он.

– Я в морг. Встретимся в кабинете.

– Ну, что, Роб? Есть что-то интересное?

Я надеваю халат и смотрю на Роберта, наверняка ему есть, что мне сказать.

– Да – говорит он – в общем-то, время убийства и утопления совпадает с временем убийства и утопления первой жертвы. Изнасилована она не была, как и Янина, но в отличие от первой девушки у неё «там» всё в порядке, ничего не сшито. Ну, ты понимаешь, о чём я. Убили её в той позе, в которой она сидела, мышцы совсем закостенели, я еле смог распрямить тело. А вот с руками пришлось помучиться.

– А что было с руками? – спрашиваю я.

– А ты видела, они были сложены в молитвенной позе. Их невозможно было удержать в таком положении, даже если бы во время убийства она их продолжала так держать. Так вот, её ладони были приклеены одна к другой очень сильным клеем, водонепроницаемым.

– Ещё не лучше! – заметила я.

– Ну да, не говори. У этого маньяка очень богатая фантазия. А вот макет тернового венца надели на голову ещё при жизни девушки. Ну, и с цепью всё, как обычно – пристёгнута к лодыжке, с внутренней стороны шипы. Умерла она также от того, что в вену ей закачали воздух. У меня пока всё.

– Убийство с ритуальным подтекстом – задумчиво произнесла я – в голове не укладывается.

Я отправилась в свой кабинет. Жданов поджидал меня там, нервно поигрывая ключами от машины. Я рассказала ему, что мне удалось выяснить у подруг Ершовой.

–Не густо – выслушав меня, ответил он – что касается преподавателей и куратора, они тоже утверждают, что Юлия была высокомерна до чрезвычайности, а также любила критиковать других.

– А что за конфликт был у неё с педагогами?

– А, филолог уже и не помнит. Она что-то сказала ему про кривые зубы, кажется, и он выставил её из аудитории, пообещав на зачёте как следует проверить её знания, потом ходил к ректору и тот вызывал Юлию к себе. А вторая говорит, что Юлия во всеуслышание критиковала её одежду и очки, а потом якобы нечаянно уронила прямо изо рта жвачку ей на голову, когда стояла и защищала курсовую. Ну, она прямо там и расплакалась, но жаловаться ректору не пошла.

– Они помнят о своих обидах – задумчиво сказала я – Руслан, нужно проверить их алиби на время убийств девушек.

– Конечно.

– Итак, зависть, высокомерие, критиканство – в этом университете не студентки учатся, а какие-то одни… порочные девки. Ну, и что ты скажешь, какой порок он уничтожал у этой девушки? Какой из множества названных мной?

– Дай подумать. А как можно одним словом назвать всё то, что ты перечислила?

– Не знаю.

– Гордыня, Марго, гордыня!

– Точно! Ну и голова у тебя, Жданов! Потому и поза у неё такая…

– Ладно, время уже обеденное, после перерыва я свяжусь с близкими девушки и сообщу им о её смерти. А ты позвони Дане или сходи к нему – он должен был выяснить, как конверт попал в комитет.

Больше часа я провела в разговоре по видеосвязи с родителями Юлии. Они утверждали, что дочь мало рассказывала им о своей жизни – слишком была самостоятельная, они практически не знают её друзей и знакомых, тех, с кем она общалась. Планами она своими с ними не делилась даже тогда, когда приезжала на каникулы.

– Засада! – буркнула я разочарованно – глухо по всем фронтам.

Вошёл Жданов, уселся на своё место и с улыбкой протянул мне фото:

– Вот лицо малолетних преступниц.

– Это что?

– Эти дамы кинули конверт с запиской в почтовый ящик для обращения граждан. Я посмотрел камеры вместе с Даней.

На фотографии были изображены две девочки лет шести. Они уверенно подошли к воротам, по�