Охота на светского льва

Размер шрифта: 13

Stephanie Laurens

Unwilling Conquest

A Novel

* * *

Все права на издание защищены, включая право воспроизведения полностью или частично в любой форме.

Это издание опубликовано с разрешения Harlequin Books S. A.

Товарные знаки Harlequin и Diamond принадлежат Harlequin Enterprises limited или его корпоративным аффилированным членам и могут быть использованы только на основании сублицензионного соглашения.

Эта книга является художественным произведением.

Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

Охраняется законодательством РФ о защите интеллектуальных прав.

Воспроизведение всей книги или любой ее части воспрещается без письменного разрешения издателя.

Любые попытки нарушения закона будут преследоваться в судебном порядке.

«Охота на светского льва» © ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2014

Глава 1

– Мы что, от дьявола бежим?

Гарри Лестер вздрогнул, хотя вопрос был задан самым что ни на есть спокойным и тихим голосом.

– Хуже. – Он бросил хмурый взгляд через плечо на Доулиша, своего верного слугу и правую руку. – От великосветских мамаш, пребывающих в поисках подходящих мужей для своих дочек. А помогают им в этом «благом» деле опытнейшие дуэньи. В общем, в одиночку с ними не справиться. – Гарри лихо натянул вожжи, заложив крутой вираж. Ему незачем было снижать скорость – пара его серых лошадей, очень крепких, с лоснящимися боками, были только рады закусить удила. Экипаж с грохотом помчался по дороге; впереди показался Нью-маркет. – И мы не сбегаем. Это называется стратегическим отступлением.

– Правда? Ну что же, признаюсь, я вас не виню, – донесся до Лестера суровый голос Доулиша. – Кто бы мог подумать, что господин Джек женится – причем без особого сопротивления, если Пинкертон говорит правду. Для него это было большой неожиданностью.

Ответа не последовало, и Доулиш многозначительно добавил:

– Думает, наверное, как теперь быть.

Гарри фыркнул:

– Ничто не сможет разлучить Пинкертона с Джеком, даже жена. Ему еще предстоит проглотить эту горькую пилюлю, когда придет время.

– Ага, ну, может, и так. И все же, признаюсь, вряд ли меня когда-нибудь обрадует перспектива прислуживать миссис.

Губы Гарри язвительно изогнулись. Поняв, что Доулиш, который расположился позади него, не видит эту усмешку, он поддался порыву и широко улыбнулся. Доулиш был с ним с самых незапамятных времен. Тот, будучи пятнадцатилетним мальчишкой-конюхом, привязался ко второму сыну семейства Лестер в то самое мгновение, когда Гарри посадили верхом на пони. Их старый повар утверждал, что этих двоих людей объединила одна страсть. Лошади были единственным смыслом жизни Доулиша, он сразу понял, что у хозяина неплохие задатки, и с тех пор упорно следовал за ним повсюду.

– Нет нужды волноваться, старик. Уверяю тебя, у меня нет намерений, по своей воле или нет, поддаваться сладкоголосому пению сирен.

– Это замечательно, – проворчал Доулиш. – Но когда такое все-таки происходит, никто, кажется, особо не противится. Вы только взгляните на господина Джека!

– Что-то не хочется, – отмахнулся Гарри.

Если вспоминать ту стремительность, с какой женился его старший брат, это точно поколеблет его уверенность. Их с братом разделяло два года, однако жизнь они вели, в сущности, одинаковую. И в городе появились вместе более десяти лет назад. Вероятно, у Джека было меньше причин сомневаться в существовании любви, и все-таки его брат стал, как верно подметил Доулиш, подозрительно легкой добычей. И этот факт чрезвычайно раздражал Гарри.

– Вы намереваетесь держаться подальше от Лондона всю оставшуюся жизнь?

– Искренне надеюсь, что до этого не дойдет. – Гарри слегка умерил прыть своих серых перед небольшим спуском. Перед ними лежала заросшая вереском пустошь – самое надежное укрытие от свах, дуэний и прочих драконов высшего общества. – Полагаю, отсутствие у меня интереса к этому вопросу поймут должным образом. Проще говоря, надо залечь на дно, и если все сложится удачно, то уже к следующему столичному сезону про меня забудут.

– Никогда бы не подумал – принимая во внимание ту репутацию, которую вы создали себе неустанными трудами и с поистине неиссякаемой энергией, – что они так сильно захотят заполучить вас.

Гарри презрительно скривил губы.

– Деньги, Доулиш, служат оправданием любому количеству грехов.

Он немного подождал, ожидая, что Доулиш переплюнет его едкий комментарий и сделает какое-нибудь наводящее тоску заявление – вроде того, что если бы дамы из высшего общества сумели прочесть список этих грехов, то уже никто не смог бы чувствовать себя в безопасности. Но комментариев не последовало; Гарри невидяще смотрел на кончики ушей коренника и нехотя размышлял, что богатство, которое недавно досталось ему и его братьям – Джеку и Джеральду, – и в самом деле объясняло их образ жизни, полный грехов и удовольствий.

Он не обольщался на свой счет. Точно знал, что на самом деле собой представляет: повеса и распутник, один из самых матерых львов светского общества, человек с весьма сомнительной репутацией, превосходный наездник и исключительный заводчик чистокровных лошадей, отличный стрелок и боксер, страстно увлеченный охотник в прямом и переносном смысле. За десять лет светское общество стало для него игровой площадкой. Беззастенчиво пользуясь своими природными талантами и аристократическим положением, которое было даровано ему с рождения, он годами жил в свое удовольствие, коллекционируя женщин, словно редкие сорта вин. Никто не оказывал ему сопротивление, не стоял у него на пути и не осуждал его безнравственные методы.

Теперь же желающие испортить ему жизнь дружно выстроятся в очередь – и все из-за этого треклятого богатства.

Гарри фыркнул и снова сосредоточился на дороге. Девицы из высшего общества могут стараться сколько угодно – его им заарканить не удастся.

Вдали показался перекресток с Кембриджской дорогой. Он проверил состояние лошадей, все еще бодрых, несмотря на поспешное бегство из Лондона. Он берег своих серых, только однажды дав им волю, – когда они миновали Грейт-Честерфорд и выехали на менее оживленную дорогу Ньюмаркета. По пути они обогнали несколько медлительных карет; большинство джентльменов, желающих посетить еженедельные скачки, к тому времени уже прибыли в Ньюмаркет.

Пустошь, через которую они сейчас проезжали, была безжизненна, за исключением нескольких деревьев и кустарников, хаотично росших тут и там. Поблизости не было никаких карет; Гарри подстегнул лошадей. До Ньюмаркета – и его собственных удобных комнат в «Башне» – оставалось лишь несколько миль.

– Слева! – раздался предупреждающий рык Доулиша, и в то же мгновение Гарри заметил впереди какое-то движение у деревьев, растущих вдоль дороги.

Он стегнул лошадей по холке; когда кончик кнута с мягким свистом вернулся к ремешку, Гарри ослабил вожжи и взял их в левую руку. Правой же потянулся к заряженному пистолету, который хранил под сиденьем аккурат за правым сапогом.

Его пальцы обхватили рукоятку пистолета, и вскоре он смог убедиться в своем предположении.

Доулиш озвучил его догадку, также держа в руке тяжелый пистолет:

– Ничего себе! На королевской дороге, да еще средь бела дня! Куда только катится этот мир!

Экипаж помчался вперед.

Гарри почти не удивился, когда мужчины, показавшиеся у деревьев, не попытались остановить экипаж. У них были лошади, но даже верхом они вряд ли догнали бы его резвых серых. Гарри успел насчитать пятерых мужчин, укутанных с головы до ног, когда на огромной скорости промчался мимо них. Вслед ему понеслись сдержанные проклятия.

Доулиш угрюмо пробормотал, укладывая пистолеты на место:

– Провалиться мне на этом месте, если позади них не было фургона. Они должны были быть очень уверены в успехе.

Гарри нахмурился.

Впереди дорога круто изгибалась; Лестер снова подхватил вожжи и наскоро осмотрел лошадей.

Карета вошла в поворот – и глаза Гарри раскрылись от удивления.

Со всей силой он натянул вожжи, разворачивая лошадей поперек дороги. Громко храпя, серые резко забили копытами и почти уперлись мордами в низкую изгородь. Карета опасно накренилась, закачалась на рессорах и остановилась. Доулиш позади него также устоял.

До его ушей снова донеслась отчаянная ругань.

Гарри не обратил на нее внимания. Перед ним простиралась сцена несчастья.

На боку у канавы лежала перевернувшаяся карета, загораживая собой большую часть дороги. Видимо, сломалось заднее колесо; громоздкая конструкция, перегруженная багажом, завалилась набок. Это произошло совсем недавно – передние колеса кареты все еще медленно крутились. Гарри растерянно моргнул. Молодой парень, по-видимому грум, пытался вытащить из канавы рыдающую девушку. Мужчина постарше – кучер, судя по ливрее, – обеспокоенно склонился над худой седовласой женщиной, лежавшей без сознания на земле.

Лошади из упряжки бились в панике на земле.

Не говоря ни слова, Гарри и Доулиш соскочили на землю и подбежали, чтобы успокоить лошадей.

Добрых пять минут они унимали животных – хороших, крепких, вполне достойных представителей своей породы. Распутав наконец постромки, Гарри поручил Доулишу заботу о лошадях; молодой грум безмолвно, одними глазами, умолял помочь плачущей девушке, а кучер в нерешительности стоял над дамой, явно не зная, как помочь.

Когда подошел Гарри, женщина протяжно застонала. Ее глаза были закрыты; она неподвижно лежала на земле, скрестив руки на груди.

– Моя лодыжка! – Приступ боли исказил угловатые черты ее лица, и без того натянутого из-за тугого пучка на голове. – Будь ты проклят, Джошуа, когда я снова встану на ноги, точно спущу с тебя шкуру и натяну ее на скамеечку для ног. – Она со свистом выдохнула. – Если вообще когда-нибудь встану на ноги.

Гарри моргнул; ее манера выражаться поразительно напомнила ему Доулиша. Он поднял брови, когда кучер неуклюже поднялся на ноги и потер лоб.

– Кто-нибудь еще был в карете?

Лицо кучера побелело от ужаса.

– Бог ты мой! – Тут же открыв глаза, женщина резко села. – Моя госпожа и мисс Хэзер! – Она бросила испуганный взгляд на перевернутую карету. – Джошуа, какого черта ты стонешь надо мной, когда хозяйка, скорее всего, лежит под обломками! – Она яростно подтолкнула его к карете.

– Успокойтесь.

Этот приказ, очень спокойный и уверенный, раздался изнутри кареты.

– С нами все в полном порядке – немного потрясло, вот и все. – Чистый, очень женственный голос помедлил, прежде чем чуть нерешительно добавить: – Только мы не можем выбраться наружу.

Со сдержанным проклятием Гарри бросился к карете, остановившись лишь чтобы одним движением плеч скинуть пальто и забросить его в свой экипаж. Он добежал до заднего колеса, подтянулся и взобрался на стенку. Выпрямившись в полный рост и удерживая равновесие, Лестер наклонился, потянул за ручку и распахнул дверцу кареты. Поставив ногу на ступеньку под дверцей, заглянул внутрь. И растерянно заморгал.

Взгляд, на который он натолкнулся, мгновенно ослепил его. Внизу, прямо под лучом щедро льющегося сквозь открытую дверцу солнечного света, сидела женщина. Ее миловидное лицо в форме сердца было обращено к нему; он отметил высокий лоб, тщательно зачесанные назад темные волосы, точеные черты лица, прямой нос и полные, капризно изогнутые губы. Образ довершал нежный, но четкий подбородок.

Ее кожа была белее слоновой кости или бесценной жемчужины. Взгляд Гарри безотчетно скользнул по нежным щекам, грациозному изгибу тонкой шеи и остановился на пышной выпуклости груди. Гарри все еще стоял над ней, и сверху ему открывался довольно соблазнительный вид, хотя ее модное дорожное платье и не было открытым.

Гарри ощутил, как у него стало покалывать ладони.

Огромные голубые глаза, окаймленные длинными черными ресницами, моргнули.

На мгновение Люсинде Бэббакомб показалось, что удар по голове был слишком сильным… иначе как еще можно объяснить это сказочное видение, будто появившееся из ее самых потаенных грез?

Высокий и подтянутый, с широкими плечами и узкими бедрами, он возвышался над ней, словно башня.

Длинными мускулистыми ногами джентльмен уверенно опирался на обе стороны дверцы перевернутой кареты. Солнечный лучи окружили ореолом его золотистые волосы; из-за слепящего света она не могла рассмотреть черты его лица, но все же ощутила странное напряжение с его стороны.

Люсинда растерянно моргнула. Легкий румянец залил ее щеки; она отвела от него взгляд, успев отметить строгую элегантность его одежды. Узкое серое пальто отличного покроя выдавало исключительное мастерство портного; под пальто обнаружились обтягивающие светлые брюки, подчеркивающие каждый мускул его бедер. Икры прятались под начищенными до блеска сапогами; белоснежная рубашка, казалось, сейчас захрустит от крахмала. Она заметила, что на поясе его не было даже кармашка для часов или печатки, только золотая булавка одиноко поблескивала на галстуке.

По общепринятому мнению, такая строгость в одежде делала джентльмена неинтересным. Слишком обыкновенным. Это мнение оказалось ошибочным.

Он наклонился – и большая, немыслимо изящная с длинными пальцами рука потянулась к ней.

– Возьмитесь за мою руку – я вытяну вас наверх. Колесо раскололось на части, карету невозможно перевернуть.

Его голос был низким, с подчеркнуто ленивыми нотками, а в словах Люсинде почудился скрытый смысл, которого она так и не смогла понять. Она отважилась бросить на него еще один взгляд сквозь ресницы. Джентльмен уже переместился на одну сторону дверцы и опустился на колено. Теперь солнечный свет падал прямо на его лицо, освещая каждую его черточку, – только вот лицо это, казалось, затвердевает под ее мягким взглядом. Он нетерпеливо потряс ладонью; зловеще блеснул черный как смоль сапфир в золотом перстне. Должно быть, он очень силен, если собирается поднять ее одной рукой! С трудом отгоняя от себя мысль, что ее спасение может оказаться гораздо опаснее ее теперешнего положения, Люсинда потянулась к руке.

Их ладони встретились; длинные пальцы обвились вокруг ее запястья. Леди едва успела свободной рукой ухватиться за его кисть, как ее оторвало от пола кареты, и она буквально взлетела.

Люсинда судорожно вздохнула, когда стальная рука легла на ее талию. Она растерянно моргнула – и вдруг обнаружила, что стоит на коленях, бесстыдно прижимаясь к груди своего спасителя!

Ее глаза оказались вровень с его губами, такими же суровыми, как и его одежда. Квадратная челюсть и аристократический нос указывали на знатное происхождение. Черты его лица оказались тяжелыми, равно как и его тело, с поразительной легкостью удерживающее женщину на краю дверной рамы кареты. Он вдруг отпустил ее руки, которые безвольно упали ему на грудь. Люсинда ощутила, как тесно они соприкасаются бедрами, и невольно затаила дыхание.

Очень осторожно она посмотрела ему в глаза – и словно погрузилась в зеленое море кристальной чистоты, спокойное и прохладное.

Казалось, уже прошла целая вечность, а они все не могли отвести друг от друга взгляд.

Словно зачарованная, Люсинда тонула в изумрудном море, теплые волны нежно ласкали кожу, разум заполонили необычные ощущения и греховные желания. Она почувствовала, как по неведомой причине раскрылись ее губы, как невольно наклоняется к нему… и тут заморгала.

Дрожь пробежала по ее телу. Стальные руки, прижимающие ее к себе, дернулись и нехотя разжались.

Она услышала его судорожный вдох.

– Осторожно. – Вот и все, что он сказал. Медленно поднявшись, джентльмен потянул ее за собой и терпеливо удерживал, пока ее ноги не нашли надежную опору.

Люсинда задумалась, о какой опасности он ее предупреждает.

Гарри же безуспешно пытался сдержать внезапно нахлынувшее желание и едва смог заставить себя разжать руки.

– Мне нужно опустить вас на землю.

Люсинда посмотрела вниз и смогла лишь кивнуть.

До земли было добрых шесть футов, если не больше. Она почувствовала, как он встал за ее спиной; леди чуть не подпрыгнула на месте, когда мужские руки скользнули ей под мышки.

– Не наклоняйтесь и не пытайтесь спрыгнуть. Я отпущу, когда снизу вас будет крепко держать кучер.

Джошуа тем временем уже ждал внизу. Люсинда согласно кивнула – говорить сейчас было выше ее сил.

Гарри крепко сжал ее в руках и опустил через край кареты. Кучер споро подхватил ноги госпожи; тогда Гарри отпустил женщину, но пальцы его невольно скользнули по мягкой округлости ее груди. Он сжал зубы и попытался изгнать этот эпизод из памяти, однако кончики его пальцев жгло как огнем.

Оказавшись на твердой земле, Люсинда с неимоверным удовольствием отметила, что разум снова ей повинуется. Непонятно, что именно на нее подействовало таким странным образом, но, слава богу, все уже прошло.

Она бросила быстрый взгляд наверх и удостоверилась, что необычный спаситель теперь помогает выбраться из кареты ее падчерице. Рассудив, что семнадцатилетняя Хэзер еще слишком мала, чтобы поддаться одурманивающим чарам незнакомца, Люсинда успокоилась и отошла.

Одним взглядом оценив происходящее, она уверенно подошла к канаве, наклонилась и резко отвесила Эми, молоденькой служанке, звонкую пощечину.

– Достаточно! – бросила она ей таким тоном, будто оценивала готовность теста. – Встань и помоги Агате.

Заплаканная Эми широко раскрыла глаза и заморгала.

– Да, мэм.

Она шмыгнула носом и сквозь слезы слабо улыбнулась Симу, тому самому юному груму, и с трудом выбралась из сухой – на ее счастье – канавы.

А Люсинда уже была на полпути к распростертой на земле Агате.

– Займись лошадьми, Сим. Ах да, и убери эти камни. – Она указала мыском туфли на груду больших острых камней, разбросанных на дороге. – Из-за них у нас и сломалось колесо. После этого можешь приступать к разгрузке кареты.

– Да, мэм.

Подойдя к Агате, Люсинда грациозно наклонилась и внимательно осмотрела женщину.

– Что именно болит? Сильно?

Агата закусила губу, медленно открыла темно-серые глаза и искоса взглянула на хозяйку.

– Всего лишь лодыжка, скоро пройдет.

– Оно и видно, – проворчала Люсинда, вставая на колени, чтобы ощупать поврежденное место. – То-то у тебя лицо белее простыни.

– Чепуха! Ох… – Горничная с силой втянула воздух и в изнеможении прикрыла глаза.

– Не дергайся, мне нужно тебя перевязать.

Люсинда велела Эми оторвать от нижней юбки несколько полосок ткани и приступила к перевязке, не обращая внимания на ворчанье Агаты. А та все бросала подозрительные взгляды на незнакомца.

– Лучше держитесь возле меня, госпожа. И юная мисс тоже. Он, может, и джентльмен, но с такого не стоит спускать глаз, точно вам говорю.

Люсинда думала так же, но за юбками своей горничной прятаться не пожелала.

– Ерунда! Он спас нас, и манеры у него – лучше не бывает. Я обязательно его поблагодарю. И перестань выдумывать!

– Выдумывать? – прошипела Агата, пока Люсинда оправляла ей юбки. – Вы просто не заметили, как он движется!

– Движется? – Нахмурившись, Люсинда встала, отряхивая руки и платье. Она повернулась и увидела, что к ней уже спешит Хэзер, радостный блеск глаз которой ничуть не омрачило недавнее происшествие.

За ней величаво шагал их спаситель. Ростом шесть футов, подтянутый, он ступал с неподражаемым изяществом и уверенностью, поразительно напоминая выслеживающего свою добычу тигра.

Крупный, сильный и очень опасный хищник.

Теперь Люсинда поняла, что имела в виду Агата, и ей немедленно захотелось сбежать. Джентльмен потянулся к ее руке – она сама не заметила, как протянула ему ладонь, – и изящно поклонился.

– Позвольте мне представиться, мэм. Гарри Лестер, к вашим услугам.

Он выпрямился, вежливая улыбка несколько смягчила суровые черты его лица.

Словно загипнотизированная, Люсинда наблюдала, как неохотно дернулись вверх уголки его губ. Внезапно их глаза встретились. Леди моргнула и отвела взгляд.

– Я искренне благодарю вас, мистер Лестер, и вашего грума за помощь. – Она послала признательную улыбку его слуге, который вместе с Симом распрягал лошадей из опрокинутой кареты. – Нам очень повезло, что вы проезжали мимо.

Гарри нахмурился, внезапно вспомнив о разбойниках, засевших в лесу неподалеку от злосчастного поворота дороги.

– Надеюсь, вы позволите мне отвезти вас и вашу… – Приподняв брови, он выразительно посмотрел на сияющее личико молоденькой девушки и снова перевел взгляд на свою искусительницу.

Та улыбнулась:

– Позвольте представить вам мою падчерицу, мисс Хэзер Бэббакомб.

Хэзер присела в реверансе. Гарри ответил на приветствие легким полупоклоном.

– И все же, миссис Бэббакомб… – Гарри плавно повернулся и без труда перехватил взгляд леди. Ее глаза оказались цвета дымки, причудливая смесь нежно-голубого с серым. Дорожное лавандовое платье выгодно подчеркивало их изумительный оттенок. – Надеюсь, вы позволите мне отвезти вас к месту назначения? Вы направлялись в?..

– Ньюмаркет, – ответила Люсинда. – Благодарю, но мне нужно позаботиться о моих людях.

Гарри не был уверен, какое из этих двух предложений удивило его больше.

– Естественно, – как ни в чем не бывало произнес Гарри, размышляя про себя, сколько знакомых дам его круга подумали бы о слугах в такой ситуации. – Однако мой грум сможет это сделать за вас. Он прекрасно знает здешние места.

– Правда? Вот удача.

И прежде чем он успел моргнуть, мягкий взгляд голубых глаз устремился на Доулиша, а за взглядом последовала и сама сладкоголосая сирена, ступая, словно величественный галеон на полном ходу. Заинтригованный, Гарри проследовал за ней. Царским жестом леди подозвала его грума. Подошедший Гарри с удивлением обнаружил, что та уже отдает его слуге те распоряжения, которые он и сам думал сделать.

Доулиш послал ему испуганный взгляд с явным оттенком укора.

– Это ведь не доставит вам беспокойства, правда? – спросила Люсинда, почувствовав, что тот отвлекся.

– О нет, мэм. – Доулиш уважительно наклонил голову. – Никакого беспокойства. Я прекрасно знаю «Башню», там мне помогут. Все будет исполнено в лучшем виде.

– Отлично, – подвел итог Гарри, окончательно вернув контроль за ситуацией. – Если все решено, думаю, нам следует отправляться, миссис Бэббакомб.

В его сознании снова всплыла мысль о пяти мужчинах в грубой одежде. Он предложил леди руку; помедлив секунду, та слегка нахмурилась, отчего между бровей залегла незаметная морщинка, но все же положила ладонь на его локоть.

– Надеюсь, с Агатой все будет в порядке.

– Это ваша горничная? – Когда леди кивнула, Гарри предположил: – Думаю, если бы она сломала лодыжку, боль была бы сильнее.

Признательный взгляд и улыбка были ему наградой.

Люсинда отвела глаза – и натолкнулась на предупреждающий взгляд Агаты. Улыбка леди тут же померкла.

– Может, мне лучше подождать здесь, пока за ней не приедет экипаж?

– Нет. – Ответ Гарри был мгновенным. Леди озадаченно взглянула на него. Гарри загладил оплошность очаровательной и в то же время сочувствующей улыбкой. – Боюсь, должен предупредить вас, что поблизости мы видели разбойников. – Он еще сильнее улыбнулся, подбадривая леди. – А Ньюмаркет всего лишь в двух милях отсюда.

– О! – Люсинда встретила его взгляд, даже не пытаясь скрыть свои сомнения. – В двух милях?

– Итак? – Гарри не сводил с нее глаз, в глубине которых мелькнул вызов.

– Что ж… – Люсинда повернулась, чтобы бросить взгляд на его экипаж.

Гарри не медлил ни секунды. Он подозвал Сима и указал на свою карету.

– Положите багаж госпожи в мой экипаж.

Гарри повернулся к леди и, натолкнувшись на невозмутимый надменный взгляд голубых глаз, также невозмутимо приподнял бровь.

Внезапно Люсинде стало жарко, хотя прохладный ветер предвещал приближение вечера. Она оглянулась на Хэзер, которая беспечно болтала с Агатой.

– Простите за непрошеный совет, миссис Бэббакомб, однако без надежной охраны вам не стоит оставаться на безлюдной дороге, тем более что скоро наступит ночь.

Подчеркнутая медлительность его речи заставила Люсинду трезво оценить свои возможности. Обе казались ей сейчас одинаково опасными. Тогда она выбрала более волнующую и мягко наклонила голову.

– Действительно, мистер Лестер, вы абсолютно правы.

Сим закончил укладывать багаж хозяйки и осторожно, чтобы ненароком не помять, привязывал шляпные картонки.

– Хэзер!

Пока его сирена суетилась, отдавая последние распоряжения, Гарри помог ее падчерице взобраться на сиденье кареты. Хэзер Бэббакомб послала ему солнечную улыбку и очень мило поблагодарила его – все же она была еще слишком юна, чтобы ее взволновали мужские чары.

Да уж, подумал Гарри, поворачиваясь к пленившей его воображение Люсинде, Хэзер скорее видит в нем заботливого дядюшку. Его губы насмешливо изогнулись, затем расслабились и неожиданно сложились в улыбку: ему навстречу лебедем плыла миссис Бэббакомб, бросавшая задумчиво-оценивающие взгляды вокруг.

Такая стройная, высокая… А грациозная осанка заставляла с тоской грезить о восстановлении матриархата. Он отметил уверенность, точнее, самоуверенность, сквозившую в ее открытом взгляде, в выражении лица. Темные волосы, густо-каштанового цвета с красными искорками, вспыхивающими на солнце, были уложены на затылке в простой, но вместе с тем изящный узел. По его мнению, прическа была все-таки слишком строгой. Пальцы закололо от желания распустить волосы и пробежаться по шелковистым локонам.

Что касается фигуры, он уже давно испытывал некие трудности, пытаясь скрыть физический интерес. Без всяких сомнений, она была одной из самых обольстительных красавиц, которые только встречались ему в жизни.

Люсинда наконец подошла к нему, и он вопросительно приподнял бровь.

– Вы готовы, миссис Бэббакомб?

Люсинда подивилась про себя, как такой мягкий медлительный голос может одновременно звучать так непреклонно.

– Да, благодарю, мистер Лестер.

Она подала ему руку; он почтительно взял ее, подвел леди к карете. Люсинда только моргнула, увидев, какой высоты была ступенька, – и внезапно почувствовала на талии крепкие мужские руки, которые легко, без всяких усилий приподняли ее и усадили на сиденье.

Подавив вздох, Люсинда посмотрела на Хэзер, во взгляде которой вспыхивали нетерпеливые огоньки, – падчерица просто обожала кататься в экипаже. Сурово подавив малейшие признаки беспокойства, Люсинда устроилась на сиденье рядом с Хэзер. У Люсинды все-таки не было достаточного опыта в общении с джентльменами вроде мистера Лестера – кто знает, может, такое поведение для них совершенно естественно?

В следующее мгновение Люсинда перестала себя обманывать: положение, в котором она теперь очутилась, никак нельзя было назвать естественным. Их спаситель, успевший накинуть на плечи свое пальто с пелериной, влез за ней в карету, взял в руки вожжи и с невинным видом уселся прямо рядом с леди!

С застывшей на губах улыбкой Люсинда помахала на прощание Агате, стараясь не обращать внимания на упругое мужское бедро, тесно прижатое к ее мягкой ноге. Игнорировала она и то, что плечом ей пришлось упереться в его широкую спину.

Гарри и сам не думал, что в экипаже будет так тесно втроем, и нашел, что ситуация становится слишком волнующей. Приятной, конечно, но волнующей. Чтобы разрядить обстановку, он задал вопрос на отвлеченную тему, погоняя лошадей:

– Вы ехали из Кембриджа, миссис Бэббакомб?

Ему точно нужно отвлечься.

Люсинда с готовностью ответила:

– Да, мы провели там неделю. Собирались уехать сразу после обеда, но задержались в садах. Они просто великолепны.

Ее речь была безукоризненной, однако у падчерицы проскальзывал легкий северный акцент, еще более заметный у слуг. Его резвые серые быстро и уверенно мчали экипаж вперед. Гарри оставалось только успокаивать себя, что две мили они покроют менее чем за четверть часа, даже учитывая извилистые улочки и толчею в Ньюмаркете.

– Вы ведь не из здешних мест?

– Нет, мы из Йоркшира. – Спустя минуту Люсинда с улыбкой добавила: – Хотя теперь нас, наверное, можно назвать цыганками.

– Цыганками?

Люсинда обменялась улыбкой с Хэзер.

– Чуть более года назад умер мой муж. Поместье перешло в руки его кузена, поэтому мы с Хэзер решили использовать время траура, чтобы попутешествовать по стране. Тем более что раньше мы мало где бывали.

Гарри подавил невольный стон. Она оказалась вдовой! Причем невероятно красивой, только недавно снявшей траур, свободной и одинокой, не считая падчерицы. Он предпринял отчаянную попытку игнорировать свой все возрастающий интерес к этой особе, отвлечься от воспоминаний о ее невесомом, но таком привлекательном, с волнующими изгибами теле, и сконцентрировался на ее словах. Нахмурившись, он спросил:

– Где вы планируете остановиться?

– В «Башне». Кажется, это на Хай-стрит.

– Вы правы. – Гарри поджал губы: «Башня» располагалась прямо напротив жокейского клуба. – А… вы заказали комнаты? – Он скосил глаза и отметил удивленное выражение на ее лице. – Видите ли, начинается неделя скачек.

– Неужели? – Люсинда нахмурила белоснежный лоб. – В гостинице будет много постояльцев?

– Очень.

Включая самых отъявленных повес и распутников, которые только сумеют добраться из Лондона в Ньюмаркет. Гарри отогнал от себя эту мысль, напоминая себе, что ему и дела нет до проблем миссис Бэббакомб. Пусть она и была вдовой и, на его опытный взгляд, вполне созревшей для соблазнения… однако она была добродетельной вдовой – вот в чем проблема. У него имелся слишком обширный опыт по этой части, чтобы не знать, что и такие существуют. И все-таки промелькнула шальная мысль, что если бы он планировал собственное падение, то орудием Купидона стала бы именно добродетельная вдова. Слава богу, он сумел вовремя распознать ловушку и не угодить в нее. Миссис Бэббакомб лучше оставить в покое, эта прекрасная вдовушка не подойдет для его коллекции. Внезапно его охватило сильное желание. Сцепив зубы и мысленно выругавшись, он сумел обуздать себя.

Тут показались первые дома. Гарри поморщился.

– У вас есть знакомые, у которых можно остановиться?

– Нет. Но я уверена, мы сумеем найти жилье, – беспечно отмахнулась от его вопроса Люсинда, стараясь сосредоточить мысли на разговоре, а эмоции – на красоте вечернего пейзажа. – Если не в «Башне», так в «Зеленом гусе».

Она почувствовала, как он вздрогнул всем телом. Повернувшись, она натолкнулась на скептический, почти оскорбленный взгляд.

– Только не в «Зеленом гусе»! – Гарри не сделал ни единой попытки смягчить этот приказ.

Такая смелость была встречена нахмуренными бровями.

– Почему нет?

Гарри открыл было рот, но не сумел найти подходящих слов.

– Не важно! Просто вбейте себе в голову, что оставаться там нельзя.

С решительным видом Люсинда вздернула подбородок и посмотрела вперед.

– Если вы высадите нас у «Башни», мистер Лестер, то дальше мы разберемся сами.

Ее резкие слова вызвали в его памяти внутренний двор и главный зал этой гостиницы, какими он видел их сотни раз: повсюду сильные широкоплечие мужчины, цвет высшего общества. Большинство из них он знал по имени. И еще ему прекрасно знаком их характер. Гарри тут же представил себе плотоядные улыбки этих господ, когда в гостиницу приедет миссис Бэббакомб.

– Нет.

Мостовая Хай-стрит зазвенела под копытами лошадей.

Люсинда изумленно уставилась на него:

– Что вы имеете в виду?

Гарри стиснул зубы. Все свое внимание он сосредоточил на упряжке, умело лавируя среди других экипажей на главной улице негласной лошадиной столицы Англии. И тем не менее он без труда чувствовал удивленные взгляды, обращенные в их сторону, а самые заинтересованные, даже оценивающие, устремились на его спутницу. Позволив себе появиться в его обществе, она привлекла к себе ненужное внимание.

Все это его не касается.

Лицо Гарри окаменело.

– Даже если в «Башне» окажутся свободные номера – что вряд ли случится, – вам не стоит во время скачек останавливаться в этой гостинице.

– Прошу прощения? – После секундного замешательства Люсинда сумела взять себя в руки. – Мистер Лестер, вы оказали нам неоценимую услугу, за что мы вам очень признательны. Однако я способна сама позаботиться о жилье, равно как о пребывании в этом городе.

– Вздор!

– Что?

– Вы ничего не знаете о пребывании в городе во время скачек, или вас бы здесь не было! – Губы Гарри сжались в тонкую линию, он раздраженно посмотрел на свою спутницу. – Дьявол вас возьми, да оглянитесь же вокруг, женщина!

Люсинда давно заметила подозрительно большое количество джентльменов, прогуливающихся по узким тротуарам. Присмотревшись внимательнее, она обнаружила еще больше мужчин верхом и в различных колясках, толпившихся на оживленной улице. Везде одни джентльмены.

Хэзер прижалась к мачехе, съежившись от непривычно пристального внимания. Девушка устремила на нее нерешительный взор ореховых глаз:

– Люсинда?..

Люсинда успокаивающе погладила ее по руке. Подняв голову, леди натолкнулась на дерзкий оценивающий взгляд джентльмена в высоком фаэтоне и ответила ему ледяным высокомерным взглядом.

– И все же, – упрямо продолжала вдова, – если вы высадите нас…

Ее слова затихли, когда мельком та заметила впереди широкую арку с вывеской, которая изображала ворота в замок. В это мгновение в плотном потоке экипажей образовалась брешь; Гарри щелкнул вожжами и направил карету вперед.

Люсинда завертелась на месте, беспомощно оглядываясь на вывеску.

– Но это же она, «Башня»! – Она повернулась и посмотрела на Гарри. – Вы проехали мимо!

Гарри мрачно кивнул.

– Остановитесь! – приказала леди.

– Вы не можете оставаться в городе.

– Могу!

– Только через мой труп! – Гарри услышал свой рык и мысленно застонал. Не веря в случившееся, он прикрыл глаза. Да что такое с ним творится?! Открыв глаза, он пристально посмотрел на женщину рядом с ним. Ее щеки заалели – от гнева, надо полагать. В голове промелькнула непрошеная шальная мысль: интересно, как она будет выглядеть с раскрасневшимися от желания щечками?

Должно быть, эта мысль отразилась на лице. Ее голубые глаза заледенели.

– Вы собираетесь нас похитить?

В голосе звучало обещание долгой и мучительной смерти.

Показался конец Хай-стрит; поток экипажей стал не таким плотным. Гарри прищелкнул кнутом, и лошади резво понеслись вперед. Когда вдали затих звон копыт по мостовой, он угрюмо посмотрел на леди сверху вниз и прорычал:

– Считайте это вынужденным отступлением.

Глава 2

– Вынужденным отступлением?

Прищурившись, Гарри с яростью посмотрел на леди:

– Вам не следует оставаться в городе, пока идут скачки!

Люсинда послала Гарри не менее яростный взгляд:

– Я останусь там, где пожелаю, мистер Лестер!

Почувствовав, что на его лице застыло прежнее непримиримое выражение, Гарри счел за лучшее перевести взгляд на упряжку. Грозно нахмурившись, Люсинда смотрела вперед.

– Куда вы нас везете? – сухо спросила она.

– К моей тетушке, леди Хэллоус. – Гарри взглянул на спутницу. – Она живет за городом.

Прошло уже очень много времени с тех пор, как Люсинда позволяла кому-либо распоряжаться ее жизнью. Чтобы доходчиво выразить неодобрение, она прибегла к высокомерию и вздернула носик.

– Откуда вам известно, принимает ли она сейчас гостей?

– Она давно овдовела и живет очень уединенно, в прекрасном большом доме. – Гарри натянул вожжи и свернул на проселочную дорогу. – Она будет рада с вами познакомиться.

Люсинда фыркнула:

– Вы не можете этого знать.

В ответ он послал ей в высшей степени самодовольную улыбку.

Едва сдерживаясь, чтобы не заскрежетать зубами, Люсинда с подчеркнуто безразличным видом отвернулась.

Хэзер оживилась, когда они наконец-то выехали из города; Люсинда взглянула на падчерицу, и та лучезарно улыбнулась. Хэзер уже пришла в себя и снова обрела отличное настроение, которое было поколебалось после внезапной перемены планов.

Чувствуя, как ею овладевает раздражение, Люсинда угрюмо смотрела вперед. Она подозревала, что протестовать бесполезно, – по крайней мере до тех пор, пока они не доберутся до леди Хэллоус. А сейчас, невесело размышляла она, вряд ли можно что-то предпринять, чтобы вернуть себе инициативу. Этот разъяренный непонятно из-за чего джентльмен, который сидел сейчас рядом с ней, полностью владел ситуацией. И вожжами. Невольно Люсинда скосила глаза на руки в перчатках из оленьей кожи. Надо признать, мистер Лестер очень умело управлялся с вожжами. Такие длинные пальцы и изящные ладони – это она отчетливо помнила. К ее ужасу, от воспоминаний о его прикосновениях по ее телу пробежала дрожь, которую она тут же попыталась подавить. Джентльмен сидел очень близко и почувствовал бы ее реакцию. И она сильно подозревала, что о причине, вызвавшей ее невольный трепет, он догадался бы незамедлительно.

Это, несомненно, смутило бы ее, размышляла Люсинда… и взволновало еще сильнее. Он вызывал в ней какую-то особенную ответную реакцию… несмотря на раздражение от его деспотического вмешательства. Определенно это было совершенно новое чувство, и она не была уверена, что оно ей по нраву.

– Хэллоус-Холл.

Люсинда очнулась от нелегких размышлений, огляделась вокруг и обнаружила внушительные ворота и тенистую аллею, с обеих сторон обсаженную старыми вязами. Усыпанная гравием дорога мягко извивалась, огибая невысокие холмы. Чуть дальше она резко ныряла вниз, открывая живописный вид на изумрудные лужайки и бирюзовое озеро, заросшее по краям камышами и окруженное большими деревьями.

– Как красиво! – Хэзер с восхищением оглядывалась вокруг.

Хэллоус-Холл, относительно новое сооружение из камня цвета меда, величаво возвышался над дорогой, которая причудливо бежала к парадному входу и затем поворачивала за угол. Стены оплетала виноградная лоза, вокруг буйно цвели розы, с озера то и дело доносилось кряканье уток.

К экипажу подошел старый слуга.

– Мы надеялись, что увидим вас на этой неделе, мой господин.

Гарри добродушно усмехнулся:

– Здравствуй, Гриммз. Тетушка дома?

– Да, и будет счастлива вас видеть. Добрый вечер, мисс. – Гриммз снял шляпу перед Люсиндой и Хэзер.

Ответная улыбка Люсинды была довольно рассеянной. Хэллоус-Холл пробудил в ней давние воспоминания о том, как она жила с родителями в похожем доме… до их смерти.

Гарри легко спрыгнул с сиденья и помог спуститься Люсинде. После того как Хэзер также благополучно сошла на землю, он обернулся и увидел задумчивое выражение на лице Люсинды.

– Миссис Бэббакомб?

От неожиданности Люсинда вздрогнула. Затем, чуть скривившись и высокомерно взглянув на него, опустила ладонь на руку и позволила ему подвести себя к ступенькам крыльца.

Дверь распахнулась. Только открыл ее не дворецкий, чья величественная фигура застыла в тени, а сухопарая женщина на добрых два дюйма выше Люсинды и гораздо стройнее.

– Гарри, мальчик мой! Так и думала, что ты приедешь. А кого это ты привез?

Люсинда моргнула под умным и проницательным взглядом темно-синих глаз хозяйки дома.

– Но что это я? Входите же, входите скорее.

И Эрминтруд, леди Хэллоус, приглашающе повела рукой в направлении холла дома.

Люсинда переступила порог – и восхищенно выдохнула, окунувшись в теплую домашнюю атмосферу со вкусом обставленной комнаты.

Гарри склонился над рукой тетушки, затем звонко поцеловал Эрминтруд в щеку.

– Как всегда, вы просто верх элегантности, тетя Эм, – произнес он, с одобрением оглядывая ее платье цвета топаза.

Глаза Эм широко открылись.

– Комплименты? От тебя?

Гарри предостерегающе сжал ее руку, прежде чем отпустить.

– Тетушка, позвольте представить вам миссис Бэббакомб. Неподалеку от Ньюмаркета карета леди сломалась. Я имел честь препроводить миссис Бэббакомб в ваш гостеприимный дом. Она сначала хотела остановиться в городе, но я убедил ее передумать и любезно составить вам компанию.

Слова так бойко слетали с его языка, что Люсинда, поднявшись после почтительного реверанса, не удержалась и послала ему самый ледяной взгляд, который только имелся в ее арсенале.

– Превосходно! – ослепительно улыбнулась Эм и взяла Люсинду за руку. – Моя дорогая, вы просто не представляете, как тосклива жизнь в провинции. И Гарри прав: вы, несомненно, не можете оставаться в городе во время скачек. Ни в коем случае! – Она перевела синие глаза на Хэзер. – А это кто?

Люсинда представила Хэзер, и та, лучезарно улыбаясь, присела в скромном реверансе.

Эм протянула руку и приподняла голову Хэзер за подбородок, вглядываясь в ее личико.

– Хм, какая милая девушка. Через годик-другой вы будете иметь огромный успех в свете. – Отпустив девушку, Эм сосредоточенно нахмурилась. – Бэббакомб, Бэббакомб… – Она взглянула на Люсинду. – Случайно, не из Стаффордшира?

Люсинда улыбнулась.

– Йоркшир, – поправила она и, увидев, как задумалась хозяйка, добавила: – До замужества я носила фамилию Гиффорд.

– Гиффорд? – Глаза Эм, внимательно изучавшие Люсинду, медленно раскрылись. – Святые небеса! Да вы, должно быть, дочь Мелроуза! Вашей матерью была Селия Паркс?

Люсинда изумленно кивнула и тут же попала в объятия хозяйки дома.

– Боже милостивый, дитя… я была знакома с вашим отцом! – взволнованно воскликнула женщина. – Я дружила с его старшей сестрой, но знала всю семью. Естественно, после скандала мы почти ничего не слышали о Селии и Мелроузе, но они послали нам сообщение о вашем рождении. – Эм сморщила нос. – Только оно ничего не изменило. Родители Селии и Мелроуза были слишком упрямыми.

Гарри только моргнул, пытаясь осмыслить этот поток информации. Люсинда это заметила и попыталась представить, что он чувствует, услышав о старом семейном скандале.

– Подумать только! – Эм несло дальше на волнах взыгравшихся чувств. – Я и вообразить не могла, что когда-нибудь увижу вас, моя дорогая. Не волнуйтесь, кроме меня вряд ли кто-то припомнит ту давнюю историю. Но вам придется рассказать мне все-все. – Эм умолкла, чтобы перевести дыхание. – А пока хватит об этом! Фергус отнесет багаж, а я покажу вам ваши комнаты… после чашечки чая. Вам, должно быть, хочется перекусить с дороги. Обед в шесть, так что можно не спешить.

Вместе с Хэзер Люсинду подтолкнули к открытой двери в гостиную. На пороге Люсинда чуть замешкалась и оглянулась, как и тетя Эм позади нее.

– Ты ведь не останешься с нами, дорогой? – спросила Эм у Гарри.

Соблазнительно, очень соблазнительно… И все же, устремив взгляд на женщину рядом с тетей, он буквально заставил себя покачать головой.

– Нет, – Гарри перевел взгляд на лицо тети, – я заеду как-нибудь на неделе.

Эм кивнула.

Внезапно, по неизвестной ей причине, Люсинда повернулась и пересекла холл. Ее спаситель молча стоял и наблюдал за ней. Стойко игнорируя тот факт, что при приближении к нему у нее странно участилось сердцебиение, Люсинда остановилась перед джентльменом и спокойно взглянула в его зеленые глаза.

– Не знаю, как и благодарить вас за помощь, мистер Лестер. Вы были более чем добры.

Гарри медленно улыбнулся, и она снова поймала себя на том, что просто заворожена движениями его губ. Затем он взял руку, которую изящно подала ему Люсинда, и поднес ее к губам, не отводя взгляда от ее глаз.

– Был рад помочь вам, миссис Бэббакомб. – Он коснулся губами ее разгоряченной кожи. Глаза леди широко распахнулись, и это стало ему наградой за все испытания. – Я обязательно сообщу вашим людям, где вас найти. Уверен, они прибудут сюда еще до наступления ночи.

Люсинда наклонила голову, не делая попытки высвободить пальцы из теплой мужской руки.

– Еще раз благодарю вас, сэр.

– Пустяки, моя дорогая. – Не отрывая от нее взгляда, Гарри вопросительно изогнул бровь. – Может, мы встретимся снова… на балу, например? Смею ли я надеяться в таком случае на тур вальса?

Люсинда грациозно кивнула:

– Сочту за честь, сэр… если встретимся.

Запоздало напоминая себе, что эта женщина и есть та самая ловушка, в которую он так не хотел угодить, Гарри решительно обуздал свои чувства, отвесил величественный, пусть и слегка поспешный поклон, отпустил наконец руку Люсинды, кивнул на прощание Эм и, в последний раз взглянув на свою искусительницу, с достоинством удалился.

Слегка нахмурившись, Люсинда все смотрела на закрывшуюся за ним дверь.

А Эм, с заинтересованным блеском в глазах, задумчиво изучала свою неожиданную гостью.

– Агата всегда была со мной, – рассказывала Люсинда. – Когда я родилась, она была горничной матери. Эми – младшая горничная в Грейндже, поместье моего покойного мужа. Агата старается воспитывать из нее горничную для Хэзер.

– И у нее отлично получается, – вставила Хэзер.

К этому времени дамы уже перешли в столовую и наслаждались изысканным обедом, приготовленным в честь приезда гостей. Агату, Эми и Сима привез час назад Джошуа в коляске на рессорах, которую с легкостью одолжил в «Башне», после чего кучер вернулся в Ньюмаркет, чтобы проследить за ремонтом кареты. Агата, о которой позаботилась здешняя домоправительница миссис Симмонс, отдыхала в светлой просторной мансарде. Ее лодыжку осмотрели, оказалось, что это не перелом, а ушиб, пусть и сильный. Так что Эми была вынуждена помогать одеться и Люсинде, и Хэзер, с чем вполне успешно справилась.

Так, во всяком случае, думала Эм, с одобрением поглядывая на своих гостей.

– Что ж, – произнесла она, изящно промокнув губы салфеткой, – поведайте вашу историю. Я хочу узнать о вас все с того момента, как умерли родители.

Эта просьба могла бы показаться грубой, если бы не была высказана с такой откровенной прямотой.

Люсинда улыбнулась и отложила ложку. Хэзер, к радости Фергуса, в третий раз зачерпнула из супницы.

– Как вы знаете, обе семьи отвергли моих родителей, поэтому я не общалась со своей родней. Когда произошел несчастный случай, мне было всего четырнадцать. К счастью, наш старый поверенный каким-то образом отыскал адрес сестры моей матери, и та согласилась меня приютить.

– Так-так… – Эм прищурилась, вспоминая прошлое. – Должно быть, Кора Паркс, я права?

Люсинда кивнула:

– Если вы помните, вскоре после свадьбы моих родителей семейство Паркс потеряло свое состояние. Тогда Парксы отдалились от высшего света, и Кора вышла замуж за владельца фабрики на севере страны, некоего мистера Ридли.

– Не может быть! – Эм не на шутку увлекла бесхитростная история. – Вот так раз… какое падение аристократии! Ваша тетя Кора, кстати, была резко настроена против возобновления отношений с вашими родителями. – Эм пожала худыми плечами. – Жизнь поставила ее на место, смею сказать. Итак, до брака вы жили у тети?

Люсинда помедлила секунду, затем согласно кивнула. Эм заметила ее нерешительность и пронзительно взглянула на Хэзер. Люсинда же поспешила объяснить:

– Ридли не обрадовались тому, что теперь я жила с ними. Они согласились предоставить мне кров, чтобы использовать в качестве гувернантки для своих двух дочерей, а позже – как можно скорее устроить мой брак.

На мгновение Эм лишилась дара речи, затем презрительно фыркнула:

– Не удивлена. Эта Кора всегда думала только о себе.

– Когда мне исполнилось шестнадцать, они согласовали мой брак. В мужья мне они выбрали владельца другой фабрики, мистера Оглби.

– Фу! – Хэзер подняла глаза от супа и скривилась. – Мерзкий старикашка, похожий на жабу, – бесхитростно проинформировала она Эм. – Люсинда тогда давала мне уроки. К счастью, мой папа прослышал о ее ситуации и сам женился на ней.

Внеся свою лепту в разговор, Хэзер с чувством выполненного долга вернулась к супу.

Люсинда мягко улыбнулась:

– И правда, Чарльз спас меня. Я только недавно узнала, что он заплатил тетушке, чтобы она позволила ему жениться на мне. Он никогда об этом не упоминал.

Эм одобрительно усмехнулась:

– Рада слышать, что не перевелись еще настоящие мужчины в нашей старушке Англии. Итак, вы стали миссис Бэббакомб и переехали в Грейндж, верно?

– Да.

Хэзер наконец отставила тарелку с супом. Люсинда на минутку отвлеклась, чтобы положить себе с блюда, предложенного Фергусом, кусочек рыбы.

– Сначала Чарльз показался мне просто состоятельным джентльменом с небольшим поместьем. А на самом деле он владел большой сетью гостиниц по всей стране. У него было огромное состояние, но сам он предпочитал вести тихую жизнь. Когда мы поженились, ему было около пятидесяти. Когда я повзрослела, он рассказал мне все о своем капитале и научил им управлять. Последние несколько лет он сильно болел, смертный час явился для него своего рода облегчением. Однако благодаря предусмотрительности Чарльза я еще при его жизни смогла выполнять за него большую часть работы.

Люсинда подняла глаза и обнаружила, что на нее пристально смотрит хозяйка.

– И кто сейчас владеет гостиницами? – задала вопрос Эм.

Люсинда улыбнулась:

– Мы с Хэзер. Поместье унаследовал племянник Чарльза – Мортимер Бэббакомб. Однако личное состояние моего мужа не было частью майората.

Эм выпрямилась и одобрительно взглянула на Люсинду.

– Так вот почему вы здесь! У вас гостиница в Нью-маркете?

Люсинда кивнула:

– После того как зачитали завещание, Мортимер попросил нас освободить Грейндж в течение недели.

– Мерзавец! – Лицо Эм запылало от гнева. – Это возмутительно, так обращаться с леди в трауре!

– На самом деле, – примирительно продолжила Люсинда, – я сама пообещала покинуть Грейндж, когда он пожелает… Правда, я и подумать не могла, что он будет так спешить. Он никогда даже не приезжал в поместье.

– То есть вы оказались на улице? – пришла в ярость Эм.

Хэзер хихикнула.

– Вообще-то все сложилось самым удачным образом.

– Это так, – кивнула Люсинда, отодвигая свою тарелку. – Поскольку мы не подготовились к отъезду заранее, то решили переехать в одну из наших гостиниц неподалеку от Грейнджа, где нас не знали. Оказавшись на месте, я обнаружила, что гостиница приносит гораздо больше дохода, чем указывалось в счетах, которые пересылал мне агент. Чарльзу пришлось назначить мистера Скругторпа незадолго до смерти старого мистера Мэтьюса – отличного работника, кстати говоря. – Люсинда невольно нахмурилась в сторону бисквита, который поставил перед ней Фергус. – К несчастью, Чарльз проводил собеседование со Скругторпом как раз в тот день, когда у него начался сильный приступ, и нам с Хэзер пришлось уехать в город за лекарствами. Короче говоря, Скругторп подделывал счета. Я вызвала его и уволила. – Подняв глаза на хозяйку, Люсинда улыбнулась. – После этого мы с Хэзер решили, что путешествовать по стране, проверяя заодно работу наших гостиниц, – это отличный способ провести год траура. Чарльзу это понравилось бы.

Эм снова фыркнула, выражая таким образом одобрение здравому смыслу Чарльза.

– По-видимому, ваш отец был очень талантливым человеком, мисс.

– Он был самым лучшим. – Прежде радостное лицо Хэзер омрачилось, она часто-часто заморгала и опустила голову.

– Я назначила нового агента, мистера Мэбберли. – Люсинда тактично сгладила неловкость момента. – Он довольно молод, но превосходно знает свое дело.

– И как огня боится Люсинду, – наябедничала Хэзер, накладывая себе вторую порцию нежнейшего бисквита.

– Так и должно быть, – с уверенностью произнесла Эм. – Ну что же, мисс Гиффорд, ваши родители могли бы гордиться вами. Такая талантливая, независимая леди со своим собственным состоянием – и все это во сколько… в двадцать шесть лет?

– Двадцать восемь. – Улыбка Люсинды получилась несколько кривой. В такие дни, как сегодня, она вдруг начинала спрашивать себя, не прошла ли жизнь мимо.

– Потрясающий успех, – заключила Эм. – Я не одобряю беспомощных женщин. – Она посмотрелу на пустую тарелку перед Хэзер. – Если вы уже закончили, мисс, перейдем в гостиную. Кто-нибудь из вас умеет играть на фортепиано?

Оказалось, что обе гостьи умели, и те с удовольствием развлекали свою хозяйку, бесконечно разыгрывая арии и сонаты до тех пор, пока Хэзер не начала зевать. Люсинда предложила ей отдохнуть, и падчерица отправилась к себе, даже не обратив внимания на поднос с чаем.

– У нас в самом деле был очень насыщенный день. – Потягивая чай, который любезно предложила ей хозяйка, Люсинда с наслаждением откинулась на спинку мягкого кресла у камина. Улыбнувшись, она взглянула на Эм. – Не могу выразить, как благодарна вам, леди Хэллоус, что приютили нас.

– Ерунда, – снова фыркнула Эм. – И вы очень обяжете меня, если отбросите все эти «леди» и будете называть меня просто Эм, как и все в семье. Вы дочь Мелроуза, а это много значит для меня.

Люсинда чуть устало улыбнулась:

– Хорошо, Эм. Это сокращение от какого имени? Эмма?

Хозяйка наморщила нос:

– Эрминтруд.

Люсинда изо всех сил заставила себя не улыбнуться.

– Вот как? – только и сказала она.

– Да. Мои братья с упоением придумывали самые разные сокращения, какие только можно представить. Когда подросли племянники, я объявила, чтобы все обращались ко мне Эм, и точка.

– Очень мудро.

Какое-то время они молча наслаждалась ароматным чаем. Паузу нарушила Люсинда:

– У вас много племянников?

Глаза Эм озорно сверкнули из-под тяжелых век.

– Несколько. Но осторожность нужна была только с Гарри и его братьями. Те еще шалопаи!

Люсинда задала еще один наводящий вопрос:

– У Гарри много братьев?

– Двое, но и этого более чем достаточно. Джек – самый старший, – счастливо затараторила Эм. – Ему сейчас – дайте подумать – тридцать шесть. Следующий по старшинству Гарри, он на два года моложе. Затем значительный перерыв до их сестры Ленор. Несколько лет назад она вышла замуж за Эверслея, ей должно быть сейчас двадцать шесть. Значит, Джеральду двадцать четыре. Их мать умерла несколько лет назад, но мой братец еще держится. – Эм ласково усмехнулась. – Смею сказать, он будет цепляться за жизнь, пока не увидит внука, которому передаст свое имя, вздорный старый болван, – с нежностью проворчала Эм, тихо вздохнула и спустя мгновение продолжила: – Но чаще всего я вижусь с мальчиками, а уж Гарри всегда был моим любимчиком. При рождении его поцеловали и ангелы, и дьявол, но такой хороший мальчик! – Эм моргнула, а затем поправилась: – Хм, в глубине души. Они все такие были… и сейчас не изменились. В последнее время я чаще общаюсь с Гарри и Джеральдом… Гарри управляет в Ньюмаркете конным заводом Лестер. Вот уж скука смертная, я ничего не понимаю в лошадях. Правда, говорят, что это лучший конезавод в стране.

– В самом деле? – На лице Люсинды не было заметно ни малейшего намека на скуку.

– Да, – с гордостью кивнула Эм. – Гарри обычно приезжает на скачки, в которых участвуют его питомцы. Может, и Джеральд прибудет на этой неделе. И естественно, будет хвастаться своим новым фаэтоном. Упоминал недавно, что собирается купить. Почему бы и нет, раз семейные сундуки полным-полнехоньки.

Люсинда сузила глаза.

Эм не стала ждать, пока гостья найдет тактичный способ задать вопрос.

– Так повелось, что Лестеры всегда были очень стеснены в средствах. Неплохие поместья, безукоризненная родословная, но денег не хватало. Однако в прошлом году молодежь инвестировала в какое-то рискованное предприятие по перевозке грузов морем, и теперь вся семья купается в деньгах.

– Вот как. – Люсинда сразу вспомнила дорогую изысканную одежду Гарри Лестера. Она и не могла представить его иначе. Похоже, в ее памяти надолго запечатлелся его на диво привлекательный образ. Помотав головой, чтобы рассеять привлекательную картину перед глазами, она тактично подавила зевоту. – Боюсь, что я сейчас не самая лучшая компания, леди… Эм. – Она, молчаливо извиняясь, улыбнулась. – Полагаю, мне лучше последовать примеру Хэзер.

Эм слегка кивнула:

– Увидимся утром, моя дорогая.

Люсинда вышла; хозяйка, проводив ее взглядом, невидяще смотрела на огонь в камине.

Десять минут спустя Люсинда опустила голову на подушку, прикрыла глаза… и как вживую увидела перед собой Гарри Лестера. Уставшая, растерянная, она вновь пережила все волнующие мгновения этого дня, причем главное место в ее воспоминаниях занимала именно встреча с белокурым красавцем. Наконец, она дошла до сцены прощания и изможденно заснула, так и не найдя ответа на мучивший ее вопрос: понравилось бы ей вальсировать в крепких объятиях Гарри Лестера?

В это время в миле от нее, изящно расположившись за угловым столиком в баре «Башни», Гарри угрюмо разглядывал зал. Плотная пелена дыма окутывала лес широких мужских плеч; джентльмены без стеснения переговаривались с грумами и конюхами, а «жучки» – люди, которые за вознаграждение передавали важные сведения о предстоящих скачках, – о чем-то своем спорили с букмекерами. Весь зал гудел как улей: на следующий день начинались первые скачки, для нечистокровных лошадей.

Призывно виляя бедрами, к Гарри подошла служанка. Она поставила перед ним кружку лучшего в гостинице пива, а когда Гарри кинул на поднос монету, улыбнулась и красноречиво приподняла бровь.

Он перехватил ее взгляд, ухмыльнулся и покачал головой. Расстроенная девица отошла. Гарри поднял пенящуюся кружку и сделал большой глоток. Он покинул свое обычное убежище, куда допускали только избранных, чтобы избежать бесконечных вопросов о его восхитительной спутнице.

Казалось, их видел весь Ньюмаркет.

Конечно, все его друзья и знакомые очень заинтересовались ее именем. Как и ее теперешним местонахождением.

Он не сказал им ничего лишнего, с невинным взглядом терпеливо отвечая, что просто сопровождал знакомую его тетки к ней в гости. Этого оказалось достаточно, чтобы удовлетворить любопытство окружающих. Тетю братьев Лестер знали многие в Ньюмаркете. От чего он действительно устал – это заметать следы восхитительной миссис Бэббакомб, видимо, потому, что изо всех сил пытался забыть ее.

Раздосадованный, он уткнулся в кружку и попытался сосредоточиться на завтрашних скачках. Обычно это помогало отвлечься.

– Вот вы где! Везде искал вас. Что вы здесь забыли? – Доулиш тяжело опустился на стул рядом.

– Не спрашивай, – поморщился Гарри. Он подождал, пока уйдет служанка, которая с подчеркнутым безразличием принесла пиво Доулишу, и только тогда задал вопрос: – Итак, каков вердикт?

Доулиш метнул на него обеспокоенный взгляд поверх кружки.

– Весьма странный, – неразборчиво буркнул тот.

Подняв брови, Гарри повернул голову и пристально посмотрел на своего доверенного слугу:

– Странный?

Доулиш должен был вместе с кучером �

Продолжить чтение