Закаленные бурей 6

Глава 1. Разборки в Польше

Вернувшись в Москву, я и Серж отчитались Дзержинскому о проделанной в Туркестане работе. Затем я был приглашён на заседание Политбюро. Присутствовали Ленин, Сталин, Каменев, Крестинский, Троцкий, заслушивались я, Дзержинский и ряд наркомов. Первым об итогах спецоперации и общей ситуации в Средней Азии прочитал свой доклад я. Посыпались вопросы:

– Так вы полагаете, что ожидается всплеск басмачества в Туркестане?

– Да, товарищ Троцкий. Мы посягаем на устои их жизни, власть и богатство лидеров. Они будут защищаться, а помогать им станут англичане. Я приложил к докладу ряд документов, захваченных мной в английской Миссии в Асхабаде. Их планы – перманентная война в Средней Азии руками местных басмачей.

– То есть они хотят создать постоянный очаг напряжённости в регионе. Что вы предлагаете, товарищ Алексей?

– Уже создали. Есть два пути, товарищ Сталин. Первый – это изменить сознание местных жителей на большевистское, проводя агитационную работу. Это практически нереальный путь. Второй более осуществимый, которым пользуются все сильные державы – это физический захват страны. Нужна полноценная войсковая операция, чтобы разгромить базы басмачей. Тогда мы введём в регионе новый порядок, поддержав его штыками, пока не окрепнут местные кадры, и новое не войдёт в привычку.

– Но вы же сами просили дать гарантии Бухаре защиты эмира!

– Это вынужденная временная мера. Пока мы не можем победить, нужно исключить из борьбы сильных противников. Так и с Бухарой. Захватить город я мог бы своим осназом. Но я уйду, и кто останется его удерживать? Алим-хан за пару суток выбьет из города красные отряды, а пленных перевешает. А красные отряды – это наиболее сознательная часть местного населения. Их надо беречь, потому что они – наш оплот в регионе. В любом случае, действия отряда считаю успешными. Мы разгромили белогвардейцев и басмачей в Хивинском ханстве и Закаспийской области. После этой победы при помощи местных тружеников и специалистов из СВР смогли запустить добычу нефти и приступить к восстановлению производств и выращиванию хлопка. Сейчас мне и людям из СВР удалось удержать богачей от антисоветских выступлений в этих областях.

– Как удалось?

– Я привлёк новых руководителей Хив, Ургенча, Асхабада и Мерва, а также эмира Бухары к зарабатыванию денег. А никто не будет убивать курицу, несущую золотые яйца. Они сами обеспечат порядок в своих регионах. К тому же там стоят наши и войска СВР.

– Вы правы, товарищ Алексей, я дал указание товарищу Фрунзе готовить операцию по разгрому Бухарского эмирата. Пока это отдалённая перспектива, но она озвучена.

– Согласен с вами, Лев Давидович.

Моё выступление подытожил Ленин.

– Что же, товарищ Алексей, вам и вашему отряду предстоят новые боевые задачи. Готовы?

– Всегда готов.

Наступил 1919 год, в заботах прошла холодная зима и пришла солнечная весна с капелью, ручьями талого снега, половодьями и распутицей. Я связался по радиостанции с Азовкиным.

– Миша, тебе надо оправиться к Колчаку и попытаться уговорить его сделать одно дело.

– Ты думаешь, он меня послушает?

– Он тебя знает по Охотску. Так что пообщаетесь как знакомые офицеры, заодно составишь нынешнее мнение о главкоме.

Генерал-лейтенант Азовкин встретился в Омске с верховным правителем России адмиралом Колчаком, который активно формировал свою армию.

– Здравствуй, Александр Васильевич. Поздравляю с большим званием и должностью.

– Здравствуй, Михаил Владимирович, благодарю. Какими судьбами в Омске?

– Хотел переговорить с тобой. Ты человек умный и полезный России, собственно, любой стране, которой будешь служить. Сейчас ты в начале пути и в фаворе у Фортуны, даже генерал Антон Деникин скоро признает тебя Верховным. Но женщины изменчивы, как весеннее море. Насколько мне известно, из Самары подполковник Каппель вывез часть золотого запаса России, что составило примерно 650 миллионов золотых рублей в монетах, 100 миллионов рублей кредитными знаками, слитки золота, платины и другие ценности.

– Есть такое…

– Ты воюешь, но твои тылы – это чужие тылы. Атаманы Семёнов, Калмыков, барон Унгерт – откровенные бандиты, грабящие население Приамурья и Хабаровского края. Мало того, что сами грабят, так отдали страну на разграбление японцам. В Манчжурии и всех крупных городах Забайкалья размещён 40-тысячный контингент японских войск. Белочехи растаскивают страну, вывозя тонны добра поездами во Владивосток. В самом порту расположился 10-тысячный гарнизон американцев и столько же японцев. Тебе некуда будет отступать. Князь Семенов просит тебя передать золотой запас на хранение в СВР.

– А ты, Михаил Владимирович, что с ним сделаешь? Положишь в американские банки и будешь посмеиваться, собирая проценты.

– Александр Васильевич, ты же был в наместничестве, видел, как развивается страна, на что тратятся деньги. А золото лучше утопить в море, чем положить в иностранный банк любой страны. Запомни, Правитель России, ни один банк не отдаст золото назад. Бумажный эквивалент – да, но не золото. Придёт время, когда генералы Жанен и Сыровы отберут его у тебя, тогда ты вспомнишь слова Алексея Николаевича, да поздно будет.

– Я – верховный правитель, моя армия увеличивается с каждым днём, мы победим обычных рабочих.

– У тебя, адмирал, будет 400 тысяч солдат, а Советы выставят миллион. Ты проиграешь!

Вскоре Миша радировал мне, что переговоры прошли безрезультатно.

Интересные события разворачивались вокруг России, которых я узнал по сводкам РККА, ВЧК и МИДа. Именно сейчас наступала самая опасная пора для Советской республики, потому что силы врагов, окруживших страну со всех сторон, достигли наивысшего могущества. Итак, что мы имели на начало июня 1919 года.

Советская Западная армия, в задачу которой входило установление контроля над Белоруссией, сразу двинулась вслед за отступающими немецкими частями и вступила в Минск. Это дало возможность образовать Белорусско-Литовскую ССР. Тут пока был порядок.

На севере генерал Миллер продолжил борьбу с красными. Сейчас его армия насчитывала 20 тысяч штыков, и он успешно воевал в Карелии. Архангельск удерживали красные войска Андрюшкина и Степченко.

В Эстонии генерал-майором Александром Родзянко был сформирован 20-тысячный Псковский корпус, который по приказу Колчака возглавил генерал от инфантерии Николай Николаевич Юденич. Корпус был переименован в Северо-Западный фронт и совместно с эстонской армией и финско-шведскими наёмниками перешёл границы Эстонии, наступая на Петроград.

Добровольческая армия Петра Врангеля и казаки Донского атамана Африкана Богаевского общей численностью в 270 тысяч штыков и сабель под общим командованием генерала Деникина начали свой поход к «сердцу России» – Москве. Ударная группировка, возглавляемая генералом Май-Маевским успешно громила противостоящие ей красные отряды, заняв Воронеж и направив следующий удар на Орёл.

Непонятно почему, но вместо того, чтобы кулаком идти на Москву, белые стали растягивать фронт, переведя чуть ли не половину личного состава на Украину. По ходу дела они разбили «зелёную» армию УНР атамана Петлюры и галицкую армию атамана Тарнавского, являющегося главкомом Западно-Украинской народной республики, потрепали войска Екатеринославской республики Нестора Махно. При этом потеряли темп, израсходовали материальные и людские ресурсы. Чем руководствовался Деникин, я не знал, но всё эти манёвры оказались на пользу Советам.

В результате назначения Колчака диктатором в ноябре 1918 года в его руках сконцентрировалась военная, политическая и экономическая власть, что привело к упорядочиванию антибольшевистских сил в Сибири. В конце мая 1919 года о своём подчинении Колчаку, как Верховному правителю России, официально заявили генералы Миллер, Юденич и Деникин. Это укрепило престиж Белой власти и дало возможность набора огромной по численности Сибирской белой армии в 400 тысяч человек. Начав весеннее наступление, армии генералов Гайды, Ханжина и Белова продавили фронт красных, выйдя к Волге. Так что сейчас все силы бросались на юг и восток страны.

Самым главным событием года стал подписанный в Версале 28 июня 1919 года мирный договор, положивший конец Первой мировой войне. Германию обложили со всех сторон: повесили миллиардные репарации, запретили иметь армию и флот, лишив колоний, отобрали четверть входящих в империю земель. От Османской империи осталась лишь Турция, а Австро-Венгерская империя вообще прекратила своё существование, распавшись на десяток государств.

Никто в руководстве страны не принял в расчёт имперские амбиции получившей независимость Польши. Совершенно не вовремя со своими претензиями вылезли поляки, направляемые французами и англичанами. Началась советско-польская война. Так что пока я покорял Туркестан, тут такие события завертелись.

На заседании польского Сейма глава Польши Юзеф Пилсудский толкнул речь:

– Почтенные паны, я, как руководитель воссозданного государства, считаю своей основной целью восстановление Польши в исторических границах Речи Посполитой 1772 года. Нам необходимо установить контроль над Белоруссией, Украиной и Литвой. Россию нужно перевести в состояние второсортной державы, неспособной серьёзно угрожать новообретённой независимости нашей страны. Польша же, как самое большое и сильное из новых государств, могла бы легко обеспечить себе сферу влияния, которая простиралась бы от Финляндии до Кавказских гор. В этом устремлении мне гарантировали поддержку деньгами и оружием Франция и Англия!

Это выступление нашло полную поддержку у членов польского парламента:

– Браво пану председателю! Брависсимо!

Затем Пилсудский и прочие политики говорили о необходимости захвата «польской» территории у Чехословакии и Германии. На следующее утро все польские газеты были полны бравурных репортажей о возрождении великой Польши.

Послы стран Антанты в Варшаве встречались с Пилсудским:

– Господин председатель, мы рады сообщить вам, что Совет министров иностранных дел Великобритании, Франции, США и Италии уполномочивает Польшу на оккупацию Галиции и «сколько сможете захватить». Вы имеете неограниченный кредит доверия и, соответственно, мы гарантируем вам поставки оружия и всего необходимого для вашей армии. Ваша задача – разгромить Советы.

И поляки захватывали. К июлю месяцу обескровленный Западный фронт под командованием Дмитрия Надёжного общей численностью 30 тысяч солдат сдавал города превосходящим силам противника. Три польские армии генералов Листовского, Рыдз-Смиглы и Шептицкого, усиленные переброшенной из Франции 70-тысячной польской армией генерала Юзефа Халлера, атаковали рубежи страны, заняв Минск, Вильно, Слуцк, Гродно и всю Галицию, наплевав на самостийность украинских республик и разогнав их правительства.

В кремлёвском кабинете Ленина собралась вся политическая и военная верхушка государства. Был приглашён Дзержинский, а вместе с ним и его замы. Обсуждали положение на фронтах. В целом события не радовали. РККА где-то удерживала позиции, где-то планомерно отступала, а где-то бежала, чтобы не оказаться в окружении. Побед пока не было. Троцкий говорил о польском фронте:

– Товарищ Надёжный оказался ненадёжным. Он явно не справляется с командованием фронтом.

На защиту боевого генерала встал я:

– Почему, товарищ Троцкий?

– Он отступает. Мы потеряли всю Белоруссию и Литву. Надеюсь, вы слышали об этом?

– Увы, слышал. А как вы себе представляете боевые действия 30 тысяч Надёжного против 120 тысяч поляков? Он отступает, но сохраняет армию. Вспомните Барклая де Толли и Бонапарта. Барклай имел 120 тысяч русских войск, а Наполеон 500 тысяч европейцев. И Барклай отступал почти до Москвы, сохранив костяк армии.

– Но его же сняли, а Кутузов разбил Наполеона. Я рекомендую товарища Гиттиса.

– А чего не Вацетиса? Кстати, почему его нет на заседании?

– Если вы не в курсе, то 8 июля товарищ Вацетис арестован по подозрению в измене, повлёкшей ряд поражений РККА.

– Не в курсе, товарищ Троцкий. Сомневаюсь, что он предатель, просто ему не хватает знаний. В этом и кроется причина поражений частей РККА под его командованием.

– Алексей Николаевич, ты считаешь, что Иоаким не предатель?

– Не предатель, Владимир Ильич. Но назначать его главкомом РККА считаю преступлением. Для этой должности, особенно в военное время, он некомпетентный военачальник, плюс человек, не желающий слушать мнение, идущее вразрез со своим. Насколько я знаю, начальник Полевого штаба РККА Михаил Бонч-Бруевич вообще отказывается выполнять его приказы, громя их в пух и прах. Такого в армии допускать нельзя. Назначьте его начальником московского гарнизона – здесь его знаний вполне хватит.

Потом собравшиеся обсуждали другие текущие вопросы, а я просто слушал. Иногда ко мне обращались за пояснением каких-либо фактов. Период гражданской войны я знал хуже, чем более близкую мне Великую отечественную войну, но общее представлении о событиях имел. Поэтому мои прогнозы, имея неточности или ошибки в деталях, в конечном результате подтверждались происходящими событиями. Так что я имел статус крутого анализатора или все-таки аналитика, к которому иногда прислушивались. К тому же я слыл беспощадным борцом с врагами, успешно выполняющий поставленные задачи.

Тут ко мне обратился Дзержинский:

– Товарищ Алексей – специалист по диверсиям. Может быть, он сможет что-то подсказать в польском вопросе?

– Да, товарищ Алексей, мы тут все высказались, обсудили проблему с разных ракурсов, один ты промолчал.

– Товарищи, количество и подготовка наших бойцов, а также их вооружение известны, так что для удержания фронта обычным противостоянием никаких гениальных рецептов у меня нет. Поэтому добавить к вашему мнению мне нечего. Однако, как было сказано я специалист по диверсионной войне, следовательно, чтобы остановить наступление противника, требуется выбить мозг этого наступления.

– Вы предлагаете убить Пилсудского?

– Нет. Вам же надо будет с кем-то договариваться о перемирии. Я предлагаю следующее, лично возглавив операцию.

Знакомого мне по Вологде Дмитрия Надёжного всё-таки сняли, как не оправдавшего доверия, заменив командармом Гиттисом. Эта замена совершенно не оправдалась, потому что он тоже не был волшебником, чтобы разбить обычным вооружением превосходящие в три раза силы противника. Его я не знал, поэтому прибыв на Польский фронт, первым делом встретился с бывалым большевиком Иосифом Уншлихтом, одним из создателей советских органов государственной безопасности. Сейчас он являлся членом Реввоенсовета Западного фронта, а с 1921 года станет заместителем председателя ВЧК. Мужик был реально грамотным военным контрразведчиком. Именно по его предложению при ВЧК будет создано специальное бюро стратегической дезинформации противника.

– Алексей Николаевич, рад видеть вас. Феликс Эдмундович предупреждал меня о вашем визите. Я так понимаю, что не с проверкой прибыли, а с заданием?

– Да, Иосиф Станиславович, с заданием. Дзержинский рекомендовал обратиться сразу к вам, как к человеку, владеющему оперативной информацией. Меня интересует общая обстановка и места дислокации штабов польской армии.

– Сколько вас прибыло?

– Взвод.

– Немало ли?

– Даже с избытком.

– Когда ждать вашего возвращения?

– Мы направимся к Варшаве, так что ждать нас в ближайшем месяце не стоит.

Среди членов моей боевой группы было несколько ветеранов и нужные в этой командировке люди: возмужавшие и закалившиеся в боях Чеслав, Даниил, Збигнев, Нельсон и другие. В лагере мы изучили обстановку по фронтовым сводкам, полученным от Уншлихта. Проведя пару дней на рекогносцировке и выборе места перехода, ночью по глухим лесам отряд перешёл линию фронта. Отмахав по темноте километров десять, расположились на отдых. Отоспавшись, направили разведку к краю леса, чтобы более чётко сориентироваться в своём месторасположении. Первым пунктом нашей командировки был Двинск, так как в нём базировался штаб дивизии польского генерала Желигова.

Утром отряд продвигался по дороге ускоренным маршем, а днём, когда начиналось движение местных жителей или поляков, отсиживались в лесу. По пути были уничтожены несколько рядовых поляков и поручик, так что у нас появилась польская военная форма. За пару суток добрались к городу. Разведгруппа Чеслава, переодетая в деревенских обывателей, отправилась в Двинск. День она куролесила по центру города, посетила рынок, послушав сплетни, и зафиксировала на карте города расположение польского штаба и домов, где квартировались его офицеры. Ночью наша боевая группа посетила один из домов. Ночи стояли тёплые, так что окна были открыты. Забравшись в сад, Серж и его парни наблюдали за окнами, по свету и разговорам выяснив, где находится спальня хозяев и польского генерала.

Утром адъютант долго стучался, наконец, решившись войти в спальню. На кровати мирно лежал уже закоченевший труп генерала Януша Мокрицкого. Рядом лежала шёлковая удавка и визитка с аббревиатурой ВЧК. Можно было инициировать его смерть от бытового случая, но нам нужна была громкая акция. Пока адъютант бегал в штаб доложить о случившемся, хозяева заглянули в комнату, разнеся весть о чекистах. В эту же ночь на городских улицах пропали два патруля. Их трупы были найдены местными жителями на городских пустырях. На следующее утро местные газеты разнесли новость о длинных руках ВЧК.

Отряд же уходил дальше. Пусть теперь поляки напрягутся, бросят боевые части на прочёсывание лесов, усилят караулы. Одним словом страх за свою жизнь создаст нервозность, а это значит, что они будут больше думать о личной безопасности, а не о военных делах. Одно дело погибнуть на передовой, и другое дело ожидать, что на тебя нападут в глубоком тылу. Следующие две акции были проведены в Вильно. Полковник Ярусельский, начальник штаба армии генерала Листовского, был застрелен на ступеньках здания штаба, а командир прибывшей из Варшавы свежей бригады генерал Волобуевский взлетел на воздух, сев в автомобиль. В автомобиле была найдена визитка ВЧК, а из толпы, собравшейся вокруг полковника, кто-то бросил скомканную бумажку. Когда офицеры отогнали толпу и бумажку развернули, увидели надпись «ВЧК». Газетчики вновь осветили эти события под заголовками: «До каких пор будут гибнуть герои!» или «Пора положить конец подлым действиям ВЧК».

Парни базировались в лесу в палатках, а я с несколькими бойцами прибыл в город, устроившись в разных гостиницах. Почитав газеты, решил повидать редактора одного из издательств:

– Пан Банионис?

– Я не пан, я гражданин Римус Банионис. С кем имею честь?

– Почитал вашу газету за сегодняшний день и мне очень не понравились заголовки.

– Мне дают указание, как писать, иначе меня выгонят, а мне надо кормить семью. А вы тот самый убийца? Что вы хотели от меня?

– Хотел бы дать вам интервью.

– Простите, я не готов к нему, но давайте экспромтом.

– Не мучьтесь с вопросами. Я дам короткое интервью о целях моей миссии.

– Я записываю.

– Польша – это страна с древней историей. Удивительный факт психологии поляков заключается в том, что они, являясь исконными славянами, тянутся к англосаксам. Те их используют как шавку, которая гавкает, и даже может укусить, но не более. А поляки, словно сомнамбулы, не желают видеть, что они холопы для Англии, Франции или Германии. Их удел – это буфер между Россией и Европой. 150 лет Польши вообще не было как государства, будучи разделённой между Россией, Пруссией и Австрией. Только в России она являлась одним из самых развитых регионов государства, австрийцы и германцы держали поляков на уровне колониальных туземцев. Вы разве видите польские товары на рынках просвещённой Европы, видите равноправные договора с поляками? Этого нет. И вместо того, чтобы консолидироваться со славянским миром, торговать со страной, имеющей огромные запасы всего, богатеть на этой торговле, польские паны заглядывают в рот Европе, и имеют желание лишь грабить Россию. Польскому крестьянину до Европы и дела нет, они спокойно живут и работают, вполне дружески относятся к россиянам. Правда, пропаганда проводимой Сеймом политики ненависти к России усиленно прочищает их умы. А теперь давайте вспомним, сколько польских революционеров устраивало покушения на русских императоров, наместников и высокопоставленных чиновников – десятки, если не сотни. Пришла пора русским революционерам уничтожить тех поляков, которые мешают жить России. Как говорится, что посеяли, то и пожали. Их никто не трогал бы, но они решили напасть на нашу страну. Пусть теперь получают оплату той же монетой. Вот об этом я хотел сказать читателю.

– Я обязательно опубликую это интервью. Как вас называть?

– Командир диверсионного отряда ВЧК.

– Так у вас тут отряд?

– Конечно, один я не справлюсь, ведь у Польши много генералов и горластых политиков, которым придётся либо заткнуться, либо умереть.

– Я – патриот Литвы. Они всегда угнетали и грабили нас. Я буду только рад, если вы убьёте побольше этих панов.

– До свидания, гражданин Римус Банионис.

На следующий день в местной газете вышла статья с моим интервью.

– Сэм, ну ты теоретик, ты бы ещё Адама вспомнил. Судя по тому, что это имя очень популярно в Польше, похоже, что первым мужчиной был поляк.

– Ха-ха-ха. Провернём ещё одно дельце, тогда и уйдём из города.

Ресторан «Вильно» был полон посетителей. Время было почти 23.00, на улице стоял тихий летний вечер.

– Збигнев, сейчас мы сработаем официанта, а ты должен сделать следующее…

Я подошёл к вышедшему через служебный выход покурить официанту:

– Пан имеет желание заработать тысячу франков?

– Имеет, а что нужно сделать?

– Подойти к тому автомобилю и сказать, что пани Ядвига сидит в зале.

– А кто там?

– Её отец.

– А она сидит в зале?

– Сидит. Красивая женщина за столиком у окна ужинает с двумя господами.

– Да, припоминаю такую, точно сидит. А что он сам не зайдёт?

– Если бы мог зайти, вас бы не просили.

– Давайте деньги.

– Вот тысяча франков.

Мужик пересчитал деньги, положил их в карман и отправился к угнанному Нельсоном автомобилю.

Лично я понятия не имел, как зовут эту девицу, просто заглянул в ресторан, высматривая, где изволят ужинать и что пьют интересующие меня господа генералы, попутно увидев сидящую за одним из столов симпатичную девушку. А тут ещё и официант, вышедший на улицу, попался. Вот и сымпровизировал.

Тем временем официант подошёл к машине, нагнулся к окошку и получил порцию хлороформа. Его втолкнули в машину, скрутили и раздели. Збигнев нацепил на себя униформу, взял заготовленную бутылку дорогого вина и отправился в ресторан. В зале, стоя у барной стойки, его страховали модно одетые Серж и Клык. Диверсант, заглянув на кухню, захватил поднос, поставил на него бутылку и подошёл к столику.

– Паны, это пятилетнее «Бордо» есть презент от ресторана. Разрешите, паны!

Збигнев легко разлил вино по бокалам, оставив бутылку на столе, и удалился в сторону кухни. Сидящие подняли бокалы и произнесли тост:

– За нашу победу, паны офицеры!

Два генерала и полковник выпили по бокалу. Увидев это, парни вышли из зала. Через час в ресторане была полиция, вызванная в связи с отравлением польских военных. В углу барной стойке лежала визитка «ВЧК».

Переночевав в лесу, отряд уходил из города. С утра вокруг Вильно началась суета: конные патрули, облавы, засады, опросы местных жителей и прочие поисковые мероприятия. Из-за этого пришлось сворачивать с главной дороги в леса. Вокруг были леса Полесья, а это очень непростые леса.

– Твою дивизию, Сэм, потонем в этих болотах! Проводник нужен.

– Проводник нужен.

Вечером мы вышли к зачуханной деревеньке. Судя по говору, разговаривали жители на смеси польского и литовского. Серж проинструктировал товарищей:

– Это Жмудь, здесь доверять никому нельзя.

Бойцы остались в лесу кормить комаров, а трое, включая меня, подошли к сходке мужичков. Я заговорил:

– Христиане, заплутали мы малость. Как на гродненский тракт выйти?

– Так напрямки и идите.

– Это я и без вас знаю, что напрямки. Да болота везде, а как по сухой земле пройти?

– Так тогда по тропе деревенской идите. Как раз на тракт выйдите рядом с Арамой, а оттуда до Гродны сутки ходу.

– Нам бы Арамы лесом обойти.

Мужики потарахтели на своём языке, переглядываясь.

– Подкинешь деньжат, товарищ революционер, можно и провести.

– Не вопрос. Тысяча франков подойдёт?

– А злотых нет?

– Злотых нет, бери франки – это намного больше ваших злотых.

– Хорошо, отведу.

– Пошли, Сусанин.

– Моя фамилия Чабайс, а Сусанина я не знаю. Куда на ночь глядя идти, отдохните, а рано поутру отправимся. Болота спешки не любят.

Все понимали, что ночью по болотам шлёпать явно не вариант, поэтому согласились.

– Корчма или трактир у вас есть?

– Нет, мы деревня маленькая. Ещё сотню дадите, так пожалуйте в мою избу, господа военные.

Я пошёл в лес.

– Куда вы, товарищ офицер?

– До ветру схожу, мне в лесу привычнее.

Я подошёл к кустам, где сидели наблюдатели отряда.

– Парни, такая ситуация, глядите в оба. В случае чего, вы знаете, что делать.

Я догнал парней и вошёл в избу. Хозяйка засуетилась, накрывая на стол. Хозяин зашёл в спальню и на польском сказал своему сыну.

– Тадеуш, беги в Араму, сообщи пану офицеру о наших гостях.

Збигнев и Чеслав переглянулись, дав мне понять, о чём идёт речь. Мимо светлицы прошёл паренёк, ушедший на улицу. А тут и хозяйка поднесла угощение. Сидящие в засаде бойцы переговаривались:

– Серж, парень вышел из дома и отправился в сторону тракта.

– Давай за ним, пакуйте и тащите сюда.

Это было проделано, и связанный по рукам и ногам с заткнутым ртом парень лежал в отрядном лагере в лесу.

Поужинав варёной картохой, квашеной капусткой, жареными яичками и копчёным окорочком, чуть отведав сивушного самогона, мы решили отдохнуть, рассевшись в комнате и дежуря по очереди. Под утро мужик стал суетиться.

– Чего бегаешь, старче?

– Да так, утро, вставать надо, корову доить.

– Так хозяйка доит, ты-то чего суетишься? Сынок пропал?

– Да в ночь на рыбалку пошёл и не вернулся до сих пор.

– Так под утро самое время клёва. А может, утонул в ночи твой сынок? Леших в лесах много, они любят предателей с собой уводить.

– Помилуйте, товарищи военные.

– Ты куда, сволочь поганая, сына отправил?

– Так …

– Вот и не обижайся, что сгинул сынок твой.

– Убили!..

Мужик кинулся на меня, но получил по зубам, отчего упал под стол и затих. Стала причитать хозяйка, заплакали младшие дети.

– Предатель твой муженёк. Расстреляю всю деревню, как польских холуев. Нам такие граждане не нужны.

– Помилуйте, пан!

– Чеслав, Збигнев, тащите этого гада на свежий воздух.

Мужика встряхнули и подняли на ноги.

– Помилуй семью, барин! Отведу, куда прикажешь. Первенца своего сам же сгубил!

– Я вчера объяснил, куда нам надо. А сын твой пока жив.

Мать развязывала сына, а крестьянин, ссутулившись, повёл отряд между лесных болот к тракту в обход села Арама. Этот населённый пункт располагался на пересечении дорог из Ковно, Вильно и Гродно, поэтому в нём находился большой польский отряд.

Разрозненными группами мы стекались в Варшаву. В городе было много русских белогвардейцев, так что в своей грязной армейской форме мы ничем не выделялись. В условленное время к месту встречи возле драматического театра, смешавшись с гуляющими горожанами, прибыли командиры групп.

– Все добрались?

– Все норма, командир. Какие планы?

– Планы те же, а именно сбор средств в фонд помощи миллионерам СВР. Парни, а если серьёзно, то грабя банки, мы также воюем против захватчиков, как солдаты на фронте. Только мы не убиваем живую силу противника, мы лишаем противника средств на приобретение оружия, медикаментов, найма наёмников и оплаты солдатам и офицерам. А также бьём по богачам, которые уже поделили эти деньги между собой для увеличения личных капиталов.

– Точно, а мы лишим их доходов.

– Верно, так что война она разная бывает. Я ходил и смотрел «Национальный аграрный банк». Думаю, что его будем брать.

– Почему его?

– Через него, Нельсон, проходят большие транши из-за границы.

– Англы?

– В первую очередь французы. Это Леонидова выяснила по своим каналам, когда мы ещё в Москве были, так что на разведку я шёл целенаправленно.

– Все ясно, по какой схеме работаем?

– Думаю начать с тихого варианта, а нет, просто штурманём здание.

Поздно вечером после закрытия банка мелкий уголовник стал дубасить по стеклянным вставкам входной банковской двери. Вышел охранник с дубинкой и попытался ударить уголовника. Второй охранник, поигрывая пистолетом, смотрел на это дело, стоя в тамбуре. Уголовник пару раз уклонился от размахивающего дубинкой толстячка, после чего раздались два слабых хлопка и оба охранника упали мёртвыми. К зданию банка рванул десяток бойцов в польской армейской форме. Убитых поднимали и заносили в тамбур. Тут раздался голос из зала:

– Лех, Юзеф, что там с хулиганом, скурили его?

– Угу.

– Тащите сюда, предъявим полиции. Я её уже вызвал.

Гости переговорили между собой:

– Свист, слышал? Сообщи Сэму, пусть дозор «примет» полицаев.

Серж в форме капитана польской гвардии во главе нескольких бойцов вошёл в холл и направился к комнате, в которой находилась охрана банка. Он быстро ввинтился в комнату, и сразу за ним в дверном проёме появился польский поручик с двумя пистолетами с длинными утолщёнными стволами. Серж заговорил по-немецки, показав дулом пистолета, что он сказал:

– Все на пол, иначе пристрелю.

Двое охранников сползли со стульев на пол.

– Как открыть хранилище?

– Мы не понимаем…

Чеслав повторил вопрос по-польски:

– Как открыть хранилище?

– Ключи только у пана управляющего, а второй у старшего кассира.

– У вас должны быть запасные, давайте их сюда. Как отключить сигнализацию хранилища.

– А где наши охранники?

– В зале их трупы валяются. Если вы нам не поможете – ляжете рядом.

– Мы поможем!

Серж распорядился:

– Зовите Нельсона, по его части работа.

Скрипач был все-таки карманником, а Нельсон медвежатником «от Бога». Я даже не пытался при нём вскрывать сейфы. В этом деле я разве что отмычки мог подавать Нельсону, поэтому командовал бойцами, занявшими позиции снаружи банка.

Топ, специализирующийся на сигналках, проконтролировал отключение сигнализации с поста охраны. Ключами открыли двери к хранилищу, а дальше за дело взялся Адмирал. Он вскрыл входную дверь в хранилище, а затем стоящие в комнате немецкие сейфы с деньгами.

– Серж, что делать с охраной?

– В расход.

Тут подъехала полицейская машина, из которой вышли шестеро полицаев, трое их которых направились к дверям банка. Мимо полицейской машины проходили польские солдаты, а в холле вошедших полицейских встретил офицер польской армии. Полицейский, немного опешив, спросил:

– Пан поручик, что здесь произошло?

– Ограбление.

По зашедшим в операционный зал полицейским из пистолетов с глушителями отстрелялись наши стрелки. К машине, за рулём которой сидел шофёр, а возле открытой двери стояли офицер полиции и его подчинённый, подошёл сопровождающий армейцев офицер:

– Добрый вечер, пан офицер.

– Добрый вечер, если он добрый. Что вы хотели, капитан?

– Огня.

– Сейчас не до вас.

– Пардон, пан офицер.

Полицай потерял интерес к польскому офицеру, а тот выхватил пистолет с глушителем и выстрелил вначале в офицера, затем в рядового и водителя. Машину тут же окружили «армейцы», затолкав в неё убитых поляков. Убрав пистолет в кобуру, я сел за руль и подогнал машину прямо к входу, перегородив тротуар и открыв задние двери полицейского фургона. Парни выносили имущество банка, а Чеслав и Збигнев переодевались в форму полицейского офицера и водителя. Машина увозила имущество в леса, где был сделан схрон.

После подсчёта взятых средств оказалось, что мы вывезли 300 миллионов французских франков или примерно 10 миллионов фунт стерлингов – неплохая сумма для покупки оружия против Советов. Подверглись дерзким налётам ювелирные магазины Варшавы, подарившие нам с полсотни килограммов ювелирки. Всё награбленное распределялось между бойцами, готовых к экстренной передислокации.

Я шёл по улице Варшавы, проходя мимо вербовочного пункта солдат и офицеров для белой гвардии. И тут нос к носу столкнулся с вышедшим из русской миссии с несколькими офицерами Борисом Савинковым.

– Князь!?

– Министр!

– Что, князь, власть переменилась? Сейчас ты в моих руках.

– Я скажу, Борис, что тебя ждёт, поэтому у меня совсем нет желания стрелять в тебя через карман кителя.

– И что меня ждёт?

– Ещё год – два ты побегаешь по Европе, пытаясь собрать новые отряды. Но ты уже отработанный материал. Тебя поймают и расстреляют Советы. Я не вижу смысла менять историю твоей жизни. Твои лучшие годы позади.

– Зато я отдам тебе долг. Господа – это красный жандарм Семёнов, держите его!

Я выхватил пистолет и начал стрелять. Уложив четверых сопровождающих Савинкова и прострелив тому правую руку, бросился бежать. Залетев в проулок, выскочил на другую улицу, где просто быстро пошёл, затерявшись в толпе. Выбежавшие следом несколько белогвардейцев меня потеряли. Зайдя в первый попавшийся магазин одежды, купил шляпу и лёгкое пальто, накинув их на себя, а польский армейский китель упаковал в пакет.

Вернувшись в гостиницу, поговорил с товарищами, обрисовав ситуацию.

– Понятно, почему сегодня полиция в городе забегала. Надо уходить, Сэм.

– Вначале надо убрать члена Сейма Жабоевича. Он слишком ратует за войну.

Пан Болеслав Жабоевич вернулся домой крайне расстроенный. Деньги, выделенные французами, исчезли. Он уже заключил контракты на закупку продовольствия для армии, а деньги на их оплату украли какие-то бандиты. Самое досадное, что многие продукты изначально были просроченными и активно начали портиться. Их самое время поставить в армию – бойцы на передовой всё сожрут. А если оно останется у него на складах на неопределённое время, то просто сгниёт. Надо его отдавать и быстрее, но кто заплатит? Депутат подъехал к усадьбе и стал сигналить, чтобы открыли ворота. Никто ничего не открыл. Наконец, толстяк вылез из машины и, громко ругаясь, подошёл к калитке: «Куда пропали эти холуи, почему не открыли ворота? Раззявы, дверь-то открытой бросили! Болек, где тебя носит, скотина?»

Войдя во двор, краем глаза депутат увидел, что кто-то отошёл от забора, затем его голове стало больно и в глазах померкло. Когда он очнулся у себя в спальне, его допрашивали. В итоге он отдал имеющиеся в доме деньги и драгоценности. Проснувшаяся после хлороформа челядь нашла своего хозяина повесившимся на ветке дерева во дворе. На земле лежала визитка «ВЧК» с дописанным по-немецки текстом «Пан Жабоевич слишком хотел войны – он её получил. Пан Пилсудский, вы следующий».

Когда в Сейме узнали о смерти видного лидера правого крыла депутатов и угрозах в адрес самого председателя республики, на экстренном заседании был шум и гам. Газеты пронюхали об этом, разразившись гневными репортажами. Тут же дал сенсационное интервью Савинков, и газетчики накинулись на кровожадного зампреда ВЧК князя Семенова. В Москве в МИДе, а затем Кремле и на Лубянке прошли короткие совещания, посвящённые результатам деятельности диверсионного отряда.

– Владимир Ильич, главное результат. Если Семенов сможет напугать их, то есть шанс скорее сесть за стол переговоров. Нам нужно перемирие.

– Ты прав, Феликс Эдмундович.

Достав спрятанные деньги и золото из схрона и, равномерно раскидав их среди бойцов, взвод лесами отправился в Познань. Там мы сели в поезд до германской границы. Организовав нелегальный переход лесами через пограничные кордоны, мы оказались на территории Германии, где вновь сели на поезд до Берлина.

Глава 2. Кино и банки

Берлин! Снова я попал в этот город в новую эпоху. Зайдя в центральный офис Рейхсбанка, я стоял и осматривал сигнализацию, количество дневной охраны, где расположен вход в служебное помещение и прочие технические детали, когда кто-то тронул за меня руку.

Я посмотрел на даму в дорогой одежде и вуали, приколотой к шляпке:

– Баронесса?!

– Алекс, а я смотрю на тебя и думаю – ты ли это или я ошиблась. Прошло столько лет.

– И столько событий.

– Да, всё так смешалось в этом мире. Давай увидимся снова?

Я посмотрел на симпатичную немку, баронессу Эльзу фон Зауэр. Угловатость и порывистость молодости ушла, вместо неё пришла женственность взрослой женщины.

– Почему бы и нет. Только я здесь инкогнито, не хотелось бы раскрывать себя.

– Я тоже уже не одна, но в ресторан ты можешь меня пригласить.

– Выбирай, какой ты хотела бы посетить. Сегодня вечером и отметим нашу встречу.

Мы сидели в небольшом ресторанчике, чего я не ожидал, предполагая, что фрау выберет что-то более помпезное.

– Как ты живёшь, Алекс?

– Ярко, а ты?

– Тоскливо. Я замужем, зовут меня теперь Эльза Еугения Вагнер, баронесса фон Зауэр, но мой муж сейчас в Восточной Пруссии восстанавливает повреждённые города.

– Он у тебя инженер?

– Да. Кстати, именно он участвовал в реконструкции отделения Рейхсбанка, где я тебя встретила.

В моей голове стал вырисовываться новый план.

– Интересно было бы взглянуть на строительные чертежи такого здания.

– Муж собирает копии архитектурных планов зданий, которые он восстанавливал, строил или реконструировал. Они есть у меня в поместье. Знаешь, интересная коллекция. Но зачем тебе это нужно?

Я улыбнулся, решив сыграть ва-банк:

– Эльза, я хочу ограбить этот банк.

– Ты с ума сошёл! Рядом отделение полиции, у них охрана, у них сейфовое хранилище лучших мастеров Германии.

– Вот я и ищу методы, как это сделать.

– Авантюрист! Это нереально.

– Все реально, главное подготовиться.

– Я прочитала кучу английских детективов о том, как гангстеры грабят банки. Но я и подумать не могла, что встречу грабителя.

– Эльза, грабить банки – это удел черновых рабочих. Сколько можно вынести из среднего банка – от ста тысяч до ста миллионов марок. По- настоящему грабят народ и государства сами банкиры, делая миллиарды на биржевых махинациях, кредитовании, узаконенном грабеже – процентах по займам. Они истинные виртуозы замаскированного рэкета, а мы так, детишки.

Тут к нам подошёл офицер в военной форме и спросил:

– Герр князь, нам отдыхать или…

– Отдыхайте, возможно, будут новые вводные по нашему делу.

– Ты – князь?

– Да, дорогая Эльза, я князь. Так и подмывает похвастаться, что именно меня называли алмазным королём России.

– Ты хозяин русских алмазов?

– Был, но лишился этого, благодаря плохим действиям вашего правительства.

– Ты женат?

– Она погибла.

– Тогда ты завидный жених, пусть даже и без приисков.

– Есть забавный анекдот, которым я руководствуюсь при общении с дамами: «Дорогая, давай встретимся вечером?

– Хорошо, если ты подаришь мне кольцо с большим бриллиантом.

– Как ловко ты меня отшила!»

– Вот ты какой. А война – это ужасно!..

– Причём тут война! Это революция, сделанная на ваши, английские и французские деньги. Так что приходится восстанавливать свои капиталы.

– А могу я поучаствовать в ограблении? Однажды ты внёс в мою жизнь незабываемые ощущения, давай внесём новые.

– По рукам, но надо посмотреть чертежи. Если они помогут, твоя доля один процент, если нет, то один процент из моей личной доли. Куда сейчас? Может быть, к тебе или в гостиницу?

– Алекс, я замужняя фрау. Я не могу, прости.

– Все нормально, когда я смогу увидеть чертежи?

– Завтра к часу приглашаю на обед в моё поместье, там и ознакомишься с ними.

На следующий день я прибыл к назначенному времени в поместье баронессы. Мы откушали, а затем я занялся изучением предоставленных мне чертежей, делая зарисовки и выписки на чистый лист бумаги. Баронесса загадочно улыбалась:

– Когда начнёте дело?

– Надо подготовиться.

– А что мне нужно сделать, какова моя роль, как мне поучаствовать в деле?

Что можно было сказать об её участии, разве что: «Берёшь динамит и бежишь вперёд на подрыв стены». Но произнёс я совершенно иное:

– Эльза, напротив банка есть кафе. Ты займёшь позицию за столиком, чтобы видеть, когда банк закроют на ночь.

– Он работает до 18.00.

– Нет, нам нужно точно знать, когда из него уйдёт весь персонал. Мужчине там маячить опасно, а женщина подозрений не вызовет. Затем идёшь на Рихтер-штрассе, где в таком же кафе будет сидеть мой агент. Ты встанешь напротив витрины и покажешь условный знак, например, скрещённые на груди руки. Он увидит его и даст отмашку к началу операции. Затем ты идёшь по своим делам и ждёшь нас на углу Александр-плац в кафе "Фрау Марта". К тебе подойду я или виденный тобой офицер по имени Серж.

Когда всё было готово, я посвятил народ в план операции и показал свои зарисовки. Были определены боевые группы и разделены обязанности. Одни занимались проверкой инструмента и копали схрон, другие осматривали подходы к банку, третьи обеспечивали транспорт – был куплен тяжёлый грузовик «Ман Зауэр», куда сложили польские деньги, а в пригороде угнана другая грузовая машина.

Я и пятеро бойцов, изображая рабочих, полезли в люк, чтобы попасть в подземный канализационный коллектор. Ориентируясь по надписям на стене и нумерации люков, мы подошли к тому, который находился на территории двора банка. Вытолкнув из–под крышки люка провод-антенну и сообщив по рации, что мы на месте, стали ожидать информации от нашего наблюдателя. Эльза свою задачу выполняла ответственно, но в том же кафе сидел Швач, который также наблюдал за дверьми. По рации он сообщил, что двери закрыты и банк взят на охрану.

– Пора, парни.

Провод затянули назад и, дождавшись темноты, выбрались из люка, быстро перебежав к зданию котельной. Там мы распределились вдоль стены и занялись её простукиванием.

– Командир, вроде вот место, где заложена дверь, звук другой.

Попасть в здание можно было через дверь и окна, но на них была сигнализация и решётки. Ломать толстенные стены здания тоже был не вариант, потому что взрыв услышал бы весь квартал и не факт, что мы бы проделали бы нужное отверстие. Рассматривая чертежи, мне в глаза бросилось одно узкое место. К зданию была пристроена котельная, а ведущую из неё дверь в здание банка заложили кирпичом. Получалось, что в этом месте была стенка в полкирпича и без сигнализации. Попробовали выдавить несколько кирпичей домкратом – не получилось – слишком хороший раствор. Пришлось включать перфоратор и выбивать первый кирпич. Затем расширили проем, используя домкрат. Через подсобные помещения мы выбрались в коридор. Звук от перфоратора был слышен в здании, что озадачило охрану.

– Гельмут, что там шумит?

– Наверное, рабочие что-то бурят на улице. Через час обход, вот и погляжу.

Восемь охранников были застрелены, а мы начали работать. Отключив сигнализацию и открыв дверь, был дан сигнал о готовности банка принять гостей. Скрипач сработал замок на дверях и воротах во внутренний двор, а дальше играл маэстро Адмирал Нельсон. Мы выпотрошили центральное хранилище банка, которое вскрыл Казимир, и десятка три сейфов, стоящих в нем. Здесь было золото в слитках и много денег: фунты, йены, рейхсмарки, французские и швейцарские франки, доллары и российские царские золотые империалы. В сейфах лежали акции и государственные облигации Германии и нескольких стран Европы. Народ стоял обалдевший, когда увидел объём добра.

– Интересно, как мы это всё повезём?

– Загоняй грузовик.

Двадцать человек шустро собирали ассигнации со стеллажей, упаковывали в мешки и переносили в кунг грузовика.

– Сэм, не поместится золото…

– Так, этот слиток весит один килограмм, посчитаем штуки, умножим на вес и получим восемь тонн. Не увезём на одном автомобиле, нужен ещё.

– Во дворе стоят банковские!

– Грузим в них золото, а деньги – в угнанный грузовик.

– Куда везём?

– К баронессе, а золото везите сразу в лес и спрячете в схрон.

Так мы и сделали, парни уезжали на инкассаторских машинах в лес, где была выкопана землянка, а мы на грузовике отправились к поместью. Серж заскочил в кафе и на извозчике уехал предупредить баронессу. Баронесса предусмотрительно отпустила горничную и конюха домой, так что в поместье никого не было. Всю ночь мы считали деньги.

– Баронесса, ваша доля составляет пятьдесят миллионов рейхсмарок, что равно примерно десяти миллионам долларов. Получите и распишитесь.

– Мамочки, какие деньги! Если это один процент, то вы украли один миллиард долларов!

– Примерно так, и ещё немного золотишка.

– А куда вы теперь?

Поскольку я стал гражданином страны Советов, то дам пару советов:

– Во многих знаниях, Эльза, многие печали. Положи несколько миллионов, можно на предъявителя, в Швейцарии, но сделай это месяцев через пять-шесть. А пока спрячь их и резко не меняй объёмы своих расходов, чтобы не оказаться на заметке полиции.

Мешки с деньгами мы спрятали на чердаке в доме баронессы, подняв туда закрывающийся на ключ комод. А миллион марок она положила в свой сейф. Обмыв завершённое дело бутылочкой «Мозельского», баронесса поинтересовалась:

– Куда вы, ребята?

– Домой, Эльза, домой.

На следующий день мы покинули поместье баронессы, засев в лесах. Я и четверо бойцов, кто умел хорошо водить машины, отправились за покупкой "чистых" грузовиков. Через пять дней большая часть отряда под начальством Сержа на грузовиках "Ман Зауэр" направилась в Гамбург, а десяток бойцов, включая меня, Скрипача и Нельсона, решили двигать в противоположную сторону, держа путь во Францию.

Серж на грузовиках спокойно добрался до Магдебурга и, проехав мимо Брауншвейга, прибыл в конечный пункт. В Гамбурге бойцы заселились в нескольких гостиницах и сняли частный дом с большим двором, куда загнали грузовики. Парни тихо сидели по домам, как говорится, «залегли на дно», ожидая судно из Никарагуа.

Моя группа, наоборот, должна была создавать шум. Совершили налёт на крупный филиал «Дойч банка» в Галле, но это был чистый экспромт. Постреляв друг в друга с охранниками банка, мы просто отступили. Так мы засветились в Галле, затем Лейпциге, затем пропали из виду, и снова прошла пара ограблений почты и провинциального банка в Эрфурте и снова группа пропала. Потом "вскрыли" несколько провинциальных банков, которые потеряли денежных средств тысяч на триста рейхсмарок, Везде на стенах хранилищ банков Нельсон подписывался своим старым именем «герр Шульц».

В деловом мире и обыватели Германии по репортажам газет следили за разворачивающимся детективом. Лейтмотив статей был таков: «Неуловимый герр Шульц с помощниками движется в Швейцарию!» Мы также почитывали прессу, поэтому показав, что банда катит в сторону Баварии, откуда быстрее всего можно было попасть в Швейцарию, повернули на Париж.

Зато криминальная полиция рыла носом землю. Карл Хубнер, старший следователь криминальной полиции Берлина, смотрел на отмеченный флажками на карте путь группы и размышлял: «Если они поляки и работают по заданию Пилсудского, то почему не вернутся в Польшу, ведь тут можно легко пройти лесами? В этих дебрях сам чёрт потеряется, не то, что пара грузовиков. Хотя они взяли такой куш, что только дурак вернётся в Польшу и сдаст деньги правительству. Конечно же они бегут в нейтральную Швейцарию к богатой жизни. Но почему они грабят? Убытки остальных банков составляют копейки по сравнению с пятью миллиардами рейхсмарок и десятью тоннами золота. Им надо затаиться, а они рискуют? Чёрт возьми! Они и затаились, а рискует отвлекающая группа. Значит, все-таки они идут в Польшу. Надо доложить свои соображения начальнику криминальной полиции города, герру Фёллеру. Придётся напрячь все силы на Востоке, чтобы отловить их.

В порту дежурил очередной боец отряда, когда увидел входящий в порт сухогруз "Санкт-Михаил" под Никарагуанским флагом. По распоряжению князя все новые корабли компании "Зенит Рус" с 1917 года были переименованы, получив названия святых. На пирс сходили загорелые матросы и начальство. Суперкарго, он же второй помощник капитана, отправился регистрировать груз и искать, кому его можно сбагрить, а к капитану подошёл гражданский, который на русском языке произнёс пароль. Получив отзыв от Денисова, гражданский назвал адрес, куда надо подойти, чтобы определить дальнейшие действия. Затем капитан вернулся на корабль, а Свист к своим товарищам. Сидя в номере гостиницы, Серж и Саня определяли, как лучше провести загрузку корабля:

– Серж, в порту не вариант. Таможня потребует вскрыть кунги машин, а тайно ночью тоже не получится. Что там хоть?

– Десять тонн золота и миллиард долларов в разной валюте.

– Солидно вы поработали, парни!

– Главное, ты довези груз.

– Да, надо успеть пройти Атлантику до осенних штормов, а на Карибах не нарваться на торнадо.

– Что такое торнадо?

– Торнадо – это большая попа, а если в него попадёшь – то полный аут. Одним словом, лучше в торнадо не попадать.

– Типа смерча?

– Мощный ураган и большой в диаметре смерч. Я предлагаю встать в этой кишке Рейна.

– Боюсь, что в таких условиях мы не погрузим машины.

– Почему, Серж?

– Берега же мелкие, вы не подойдёте, придётся на катер перегружать золото и деньги.

– Всё норма. Ночью вы подъедете на машинах, мы сбросим понтон, на который вы загоните грузовик и подгребёте к борту. А если дотянется трос, то просто подтянем понтон лебёдкой. А там лебёдками кран-балки поднимем машинку на борт. Пятнадцать тонн поднимаем, машина легче же?

– Легче.

Операция погрузки была успешно проведена, корабль вышел в море, а парни отправились в гостиницу отсыпаться. Завтра в положенное время радист выйдет в эфир и передаст, что груз капусты уплыл. После этого Серж и компания поездом отправятся в Копенгаген, затем кораблём в Гельсингфорс, а оттуда доберутся до Питера.

Перейдя границу с Францией, мы направились в Париж, где держали свои штаб-квартиры большие банки, в которых лежали большие деньги. Прибыв в столицу, началась работа по банкам и крупным торговым домам. Мы гуляли, присматривались, делали пометки, отслеживали охрану, инкассаторов, собирали из газет финансовые новости о заинтересовавших нас объектах и думали.

– Сэм, очень аппетитный банк "Насьональ Франс финанс". Судя по финансовым новостям, там хранятся деньги поступлений из колоний, а это миллиарды франков или сотни миллионов долларов. Проблема в охране и в подходе. Банк серьёзный, такой нахрапом не возьмёшь.

Отсмотрев объект, мы снова думали. Наконец, я нарушил молчание:

– Мужики, есть идея. Клык, ты отправляешься в Нью-Йорк, где встретишься с Щукой. Он поможет зарегистрировать киностудию. Покупаете оборудование и набираете команду профи для сьёмок фильма.

– Для чего, Сэм?

– Делай, потом увидишь.

Я, Нельсон, Драч, Скрипач, Рихт, Матроскин, Вишун, Швач, Топ, остались гулять по Парижу. Через три недели пришла телеграмма на имя Алекса фон Брауна: "Киностудия зарегистрирована, люди набраны, аппаратура закуплена. Убываем назад десятого августа".

За это время нами были взяты в аренду два грузовика с металлическим кунгом, которые по договорённости с владельцами автофирмы за мой счёт в автомастерской были покрашены, обновив свой внешний вид. Затем нанял на бирже труда шофёра грузовых авто. В другой фирме взял в аренду ещё один грузовик другой модели. Его также загнали в мастерские, где мастера перебрали его внутренности, заменив ненадёжные детали на новые. В одной из частных фирмочек заказал второй комплект таких же номеров, сразу переставив их на второй грузовик. Пройдясь по театральным магазинам и салонам, закупили парики, усы, бороды, тональные крема. В фармации был куплен хлороформ. В общем, пока парни регистрировали в Штатах кинокомпанию "Золотой век", мы тоже без дела не сидели. Вечерами мы с парнями занимались написанием сценария фильма.

Загримировавшись и приодевшись по последней парижской моде в бутике на Елисейских полях, я вместе с Топом, изображавшего моего телохранителя, отправился на подвиги. В юридической конторе заключили договор на обслуживание. А как же иначе, ведь в западном мире даже прыщ без юридического сопровождения не вскочит, а тут требовалось заключать дорогие контракты. По нашему пожеланию мэтр конторы назначил нам юриста из русских:

– Господа, вы хотите, чтобы вами занималась русский юрист?

– Да, мэтр Гову, если у вас в штате есть такой. Если нет, найдите или мы поищем другую контору.

– У нас есть в штате бывшая жительница русской империи мадемуазель Елена Полетаева.

– Мы можем с ней побеседовать?

– Конечно.

Елена оказалась полненькой, весёлой женщиной из дворянок, огнём большевистской революции заброшенной во Францию. Она ещё хорошо устроилась, работая по специальности. Мы побеседовали с ней, определив круг её будущих задач. Решив этот вопрос, приступили к выполнению главного дела. Банк был реально солидный. Расположенный в отдельном здании с колоннами, холл которого был отделан в стили рококо, поражая обилием позолоченных элементов и целыми панно на потолке и вдоль стен, то есть выглядел очень богато. Всякие амурчики и прекрасные девы из библейских сюжетов взирали на посетителей с вершин потолка и стен.

Записавшись на приём к управляющему, в назначенное время мы ожидали его в приёмной, а я флиртовал с приятной секретаршей:

– Прекрасная Жози, вы отлично выглядели бы в кино. Если вы дадите согласие, то вам обеспечена главная роль в фильме, который хочет снять наша киностудия.

– Месье фон Браун, это очень лестно, я подумаю.

– Зовите меня Алекс. В Америке все намного проще и меньше условностей. О`кей?

– Да, месье.

Наконец нас принял управляющий банком месье Ломбарт:

– Месье фон Браун, мне право непонятно, отчего с этим предложением вы выбрали наш банк? В Париже есть более старые и крупные банки.

– Я увидел ваше здание и понял, что этот банк не может быть простым. А если посмотреть, какая отделка внутри, хочется снять шляпу. Это настоящий музей и большая заслуга такого состояния банка, как я думаю, именно в управляющем. Вы, месье Ломбарт, явно на своём месте, и дела банка процветают.

– Благодарю. Не скрою, что я прикладываю все силы, чтобы вести наш банк к успеху, и у меня это получается. Совет директоров мною доволен.

– Так вот, месье Ломбарт, этот фильм будет показан в кинотеатрах Нью-Йорка, о вас узнают жители Америки. С такой рекламой вам будет легче войти в США, вы сразу привлечёте внимание миллионов людей. Ведь люди падки на рекламу, не так ли, месье?

– Это точно.

– Ознакомьтесь со сценарием. Но, увидев вас, я готов внести изменения в части, касающейся вашей роли. Её надо усилить. Вы – профессионал своего дела, поэтому можете добавить свои замечания и предложения. Вы будете в титрах фильма, а также, естественно неофициально, получите свой процент налом, как консультант. Если у вас есть желание, то можете лично сняться в качестве героя фильма. Позволю себе заметить, что приятно видеть себя на экране в качестве положительного героя, тем более одного из главных персонажей фильма.

– Вы умеете заинтересовать, месье Браун.

– Благодарю вас за комплимент. Вместе мы создадим отличный детектив. Причём фильм будет, в первую очередь, рекламным проспектом вашего банка и профессионалов, работающих в нем.

– Итак, месье Алекс, давайте я ознакомлюсь со сценарием, затем доложу совету директоров и только потом дам ответ.

– Буду надеяться на положительный результат. Если не получится у вас, следующим будет банк "Сосьете женераль" или "Первый национальный банк Франции". Кто-то обязательно обскочит остальных.

Через восемь дней мы встречали в порту Дюнкерка наших киношников. Для начала я озадачил нанятых Щукой настоящих тружеников киноиндустрии сьёмками видов Парижа. Сам Витя остался в Америке для последнего аккорда в операции "Кино". А пока мы ждали ответа управляющего.

В здании концерна "Франс интернасиональ», в который входил банк, месье Ломбарт имел беседу с боссами:

– Вы говорите, что американцы хотят снять фильм о нашем банке?

– Да, господин предс