Аурлийский цикл. Книга 4. Дети империи

Корректор Анна Асонова

© Константин Лебедев, 2024

ISBN 978-5-0062-7834-9 (т. 4)

ISBN 978-5-0056-2426-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Пролог

Песчаная буря южных земель в этот раз была особенно сильной. Поток песка сносил то немногое, что в этих забытых всеми богами краях все еще умудрялось цепляться за жизнь. Одетый необычайно тепло по меркам здешних мест мужчина стоял у черты, обозначающей границу между царствами моря и песка. Он провел в этом мире слишком долгую жизнь, но каким-то чудом все еще сохранил возможность наслаждаться его красотой.

Одинокий странник пребывал в скверном настроении. Он с самого начала не верил в успех своей миссии, но, получив ожидаемый отказ, все же испытал разочарование. Слишком многое стояло на кону, чтобы он мог позволить себе сохранять равнодушие. Между тем винить Сэйн за ее выбор он не осмеливался. У нее было достаточно оснований, чтобы желать творению Гаетейн долгой и мучительной смерти. Однако он был одним из тех немногих, кто помнил царицу совсем другой, и в глубине души надеялся, что ему удастся пробудить в ней утраченную сущность.

Теперь же она стала преградой, от которой ему предстояло избавиться. Первой и самой прекрасной из сотворенных праотцами созданий придется умереть. Слишком многих придется убить и многими пожертвовать, чтобы спасти мир, созданный заботливыми руками богини порядка. Иного выхода странник не видел. Чувство вины, не свойственное его возрасту, заставляло испытывать дискомфорт куда больший, нежели тот, что могло представлять из себя беспощадное солнце пустыни.

Ему захотелось опуститься на колено и зачерпнуть горсть песка, но он прекрасно понимал, что в его нынешнем состоянии это попросту невозможно. Очередная прибрежная волна, авангард которой походил на галоп белоснежной конницы морского воинства, коснулась носка его сапога и, не почувствовав преграды, прошла его насквозь. Задержавшись на мгновение, она так же плавно вернулась назад.

Меланхоличные размышления путника прервало появление незнакомки. Мужчина не сразу смог понять, как он допустил подобную неосмотрительность, но ему хватило одного взгляда на фигуру демона, чтобы найти этому вполне рациональное объяснение. Желтые зрачки, сильно контрастирующие с ярко-красной кожей, внимательно оглядывали его мерцающий силуэт. Помимо роя, в мире было не так много существ, способных увидеть странника в его астральной форме.

– Давно не виделись, демон! – Путник склонил голову, приветствуя свою нежданную гостью.

– Судьба – забавная штука. При нашей последней встрече я намеревалась тебя убить, – усмехнулась демоница.

Ни одно из сказанных слов не было произнесено вслух, но двое собеседников прекрасно друг друга услышали. Даже если бы рядом оказались ненужные свидетели их разговора, они бы все равно не смогли его подслушать. Хотя в этих местах подобные предосторожности были излишни. Прошло много тысяч лет с тех пор, как нога, копыто или лапа какого-либо существа оставляли здесь свой след.

– Думал, ты пропала вместе со своим предшественником. Я не ощущал твоего присутствия. – Мужчина действительно считал демоницу мертвой.

Когда-то давно, много жизней назад, он стал единственным, кто смог почувствовать появление второго эмиссара хаоса во время последней великой войны. Добравшись до источника невиданной прежде силы, он стал свидетелем начала битвы двух демонов.

– Ты слишком увлекся своей песочницей. Пора возвращаться к проблемам большого мира, – демоница буквально повторяла слова его старшего брата, в то время как желтые глаза оценивающе оглядывали лицо собеседника.

– И поэтому я здесь. Чтобы остановить твоих сородичей нам потребуются все силы, что может предложить этот мир. Могущество роя могло бы оказаться крайне полезно.

– Гиблое дело, она никогда не согласиться помочь империи. Старые раны со временем загноились и приносят лишь больше боли. Вы виноваты перед ней, – демон говорила без какого-либо намека на осуждение, лишь констатируя факт.

– Тебе известно о Сэйн? – удивился странник.

– Разумеется. После того как я нанесла смертельное ранение Аскху, мне пришлось занять его место на посту хранителя этого мира. Я видела закат эпохи эльфов и падение прекраснейшей из цариц. У нее есть повод вас ненавидеть. Вы бросили ее народ в тот момент, когда он больше всего нуждался в защите своих создателей.

– Я уже говорил с ней. Она отказалась, рассмеявшись мне прямо в лицо, – печально улыбнулся мужчина.

– Значит, ты сдаешься?

– Значит, мне придется ее убить и найти кого-нибудь посговорчивее, – в голосе странника чувствовалась решимость существа, которому далеко не в первый раз приходится делать выбор, оказавшись в ситуации тяжелой моральной дилеммы.

– Мой предшественник доверил свою силу одному из твоих творений. Странный выбор, как по мне, но сейчас уже поздно что-то менять. Этот аурлиец должен закрыть прореху, возникшую в материи вашего мира. Мне нужен твой брат. Тебе известно где он сейчас? – Демон постаралась дотянуться до мыслей путника, но тот успел возвести барьер.

– Это из-за гримуара? Мы никогда не пользовались им прежде. Я даже не уверен в том, что это сработает, – мужчина ответил так спокойно, словно даже не заметил, как секунду назад демоница пыталась завладеть его разумом.

– Обычный человек не может пользоваться силой артефакта без последствий. Сила хаоса либо убьет его, либо сотворит нечто похуже. Ему не справиться с ней без тех приятных возможностей, что дает сущность первородного.

– Мне неизвестно, где мой брат. Он научился скрывать свое присутствие от глаз себе подобных. Почему бы тебе самой не закрыть портал?

– В это трудно поверить, но даже хаос подчиняется своего рода законам. Существуют ограничения, не позволяющие мне пользоваться силой артефакта, пока я здесь. В противном случае слишком велик соблазн мгновенно его уничтожить, а моему повелителю нужно вкусить как можно больше агонии.

– Ты ведь не первый раз спускаешься в творения богов порядка? Каковы наши шансы, по твоему мнению? Был ли мир, сумевший противостоять вашему вторжению? – Первородный меланхолично вглядывался в бесконечную водную гладь, уходящую далеко за горизонт.

– Я бы сказала, что это скорее исключение. Цепочки бессвязных событий, приводящих к неожиданному результату.

– Тогда есть смысл попробовать. – Когда мужчина вновь повернулся к демонице, той уже не было.

Воспарив над землей, праотец полетел по направлению к сердцу пустыни. Путь оказался неблизким даже по меркам существа его силы и возможностей. Полет продолжался до тех пор, пока вдалеке не стал виден мерцающий на солнце купол. Не желая спугнуть стражников раньше времени, он опустился на землю. Равномерным шагами странник приближался к одному из шести входов в город.

Несмотря на то что внешне врата никак не выделялись из общей текстуры купола, их нахождение путник определил безошибочно. Во всем, что касалось роя, прослеживалась определенная система, и, поняв ее единожды, можно было проникнуть в саму суть мышления этого необычного народа. Дойдя до основания купола, состоящего из множества призрачных шестигранников, сдерживающих одновременно как знойное солнце, так и сильные порывы ветра, он остановился.

Здесь, внизу, звенья купола были самыми крупными, но чем дальше вверх они уходили, тем плотнее была кольчуга, состоящая из множества повторяющихся геометрических фигур. Ему пришлось немного подождать. Ближайший к нему защитный экран спал, и из шестигранника навстречу ему вышло существо, внушающее ужас в сердца большинства населяющих империю народов. Пронесшийся по пустыни ветер заставил развеваться покрывающий спину существа просторный белый халат.

– Я польщен тем, что меня встречает один из шести. – Гость слегка склонил голову в знак уважения.

Существо приближалось к нему, пока не остановилось на необходимом для меча расстоянии. Небольшие сетчатые зрачки внимательно рассматривали сумасшедшего, позволившего себе приблизиться к одной из цитаделей роя.

– Мне нужно поговорить с твоей королевой, – голос чужака не источал ни капли волнения.

Воин в белом халате, с длинным необычно изогнутым мечом на поясе смерил его удивленным взглядом. Его явно впечатлил тот факт, что чужак знает язык его народа. Пускай и в несколько извращенной форме, но все же эта ситуация была из ряда вон выходящей. Сознание воина сработало моментально. Понимающий их язык чужак мог стать опасным врагом. Не будь первородный тем, кем он был, ему бы никогда не удалось разглядеть тот момент, когда меч покинул ножны.

Холодное лезвие рассекло тело странника на две половины и остановилось в воздухе. Бесплотный дух разделился на две равные доли, но через несколько секунд вновь слился в единое целое. Существо отшатнулось назад и заняло оборонительную стойку, ожидая контратаки.

– Передай Чаар, что ее хочет видеть первородный. Она желает услышать то, что я намереваюсь ей сказать, – эти слова праотец направил прямиком в голову стражника.

Следовало отдать существу должное. Впервые услышав голос праотца в голове, он не растерялся. Подняв свою лапу, оканчивающуюся лишь четырьмя пальцами, он дал понять, что гостю стоит подождать. Путник демонстративно опустился колени, подтверждая свою готовность ждать столько, сколько потребуется.

Он не случайно оказался именно у этого города. Не случайно оказался у владений младшей из сестер. Пускай момент рождения отделял ее от остальных на считанные минуты, в иерархии роя это было приговором. Первородный сделал ставку на жажду власти, и весь его жизненный опыт говорил о том, что он не ошибется в своем выборе.

Странник открыл глаза за секунду до того, как защитный экран снова исчез. Стоявший на пороге стражник протянул лапу, позволяя чужаку войти в святая святых своего народа. Весь город, если это место можно было так назвать, кипел жизнью. Движение не прекращалось ни днем ни ночью. Существ было так много, что порой они сливались в единый поток и были похожи на настоящие волны. Королева уже ждала его в своих покоях.

– Ты назвался одним из трех. Моя мать много рассказывала о вас. Если бы я была послушной дочерью, мне бы следовало немедленно от тебя избавиться, – восседающая на троне королева нарочно заговорила на давно забытом языке эльфов.

– Мое имя Вендэль. Я младший из братьев, как и ты младшая из сестер. Нам есть о чем поговорить, и я надеюсь, мы услышим друг друга, – в знак вежливости первородный продолжил диалог на языке истребленного много тысяч лет назад народа.

– Первая велела уничтожать любого из вас, как только представится такая возможность, – глаза королевы хищно сузились.

– Я еще жив, а это значит, что мы оба не самые послушные дети. Ты ведь уже приняла решение меня выслушать, иначе я бы здесь не оказался.

– Моя стража сказала, что ты пришел с каким-то предложением? – королева отбросила светские игры, перейдя на язык своего собственного народа.

– Мне совершенно точно есть, что тебе предложить, – произнес Вендэль, и на его лице появилась едва заметная улыбка.

Они проговорили до самого утра, но, когда дело подходило к своей кульминации, королева заметила, как проекция первородного начинает меркнуть. Вендэль и сам почувствовал, что что-то не так. Он возвращался в собственное тело против своей воли. Почувствовав себя в оболочке из плоти, он осмотрелся по сторонам. Последний из братьев по-прежнему находился в той самой укромной пещере, что присмотрел для себя, прежде чем покинуть тело.

– Здравствуй, братец! – У выхода из пещеры, прислонившись к скале, стоял Лотэйр.

– Мой брат не изменяет своим привычкам. Его ищут самые могущественные силы, а он находит их сам. Каким образом ты вновь скрыл от меня свое присутствие?

– Ты ведь на самом деле не надеешься, что я отвечу? Предполагаю, что ты и твои новые друзья ищете это? – Лотэйр достал из висящей на поясе сумки гримуар.

– Он нужен нам. – Вендэль вскочил на ноги и бросился в сторону брата, но его остановил невидимый барьер.

Посмотрев себе под ноги, младший из братьев увидел, что вокруг него очерчен круг, по периметру которого виднелись выведенные на земле руны.

– Мы дали обещание не пользоваться языком Гаетейн, – Вендэль гневно посмотрел на брата.

– Ты не видишь, что происходит? Для мира богини наступили такие времена, что все обещания теряют свою силу. Если ему суждено выжить, он должен справиться сам. Без твоей или моей помощи.

– Мы сами виноваты в том, что произошло. Не стоит винить тех, кто к этому не причастен, и перекладывать ответственность на чужие плечи, – глаза Вендэля наполнились яростью.

– Мне плевать! Мой мир был уничтожен уже очень давно. До того, во что он превратился сейчас, мне нет никакого дела, – Лотэйр злобно оскалился.

– Ты знаешь, где я был? Я видел ее. Сэйн жива и презирает нас с той же силой, что и прежде. – От Вендэля не ускользнуло, что при упоминании этого имени его брат изменился в лице.

– Не смей вспоминать о ней! Из нас троих я был единственным, кто попытался ее спасти. Мне пришлось похоронить ее еще тогда. От той Сэйн, что я знал, не осталось и следа. Тебе, кстати, будет интересно узнать, что, пока я был в плену у демона, ко мне явился Алтман.

– Не удивлен, что старому следопыту удалось пробраться в самое сердце хаоса, – невольно улыбнулся Вендэль, для которого Алтман был старым другом, пускай в свое время и выбравшим путь отступника.

– Он мертв, – спокойно сказал Лотэйр.

– Ты убил его? Пал так низко, что не гнушаешься убивать собственных детей? – в глазах младшего брата вновь появился гнев.

– Нет, но и не спас. Ему тоже очень хотелось завладеть этим гримуаром. Эта книжонка совершенно точно забрала больше жизней, чем подарила, – усмехнулся повелитель отступников.

– Как долго ты намерен меня здесь держать? – постарался успокоиться Вендэль.

– Я не собираюсь тебя караулить. Хаос столкнулся с империей, и у меня теперь есть более увлекательное зрелище. К тому же собеседник из тебя далеко не самый приятный.

– Ты оставишь меня здесь до самого конца света?

– Не прибедняйся. Ты сообразительный и, когда придет время, обязательно найдешь способ выбраться. – Отступник улыбнулся и, повернувшись к пленнику спиной, покинул пещеру.

– Брат, прошу тебя! Ради тех тысячелетий, что мы были друзьями, – Вендэлю пришлось опуститься до мольбы.

Его начинавший работать план был растоптан тем, кого он всегда любил, несмотря на все его проступки. Лотэйр на секунду замер. Пленнику показалось, что тот колеблется. Старший брат улыбнулся, и на мгновение на его лице появилась виноватая, извиняющаяся улыбка. Однако отступник уже слишком долго шел по темным тропам и не мог повернуть назад. Вендэль смотрел ему вслед до тех пор, пока брат не исчез в свете восходящего солнца.

Глава 1. Нарушенный покой

Солнце одаривало Корквил своими последними знойными летними лучами. После падения призрачной стены Вендэля климат материка претерпел окончательные изменения и теперь больше походил на тропический. Дожди порой лили неделями, но последний месяц морякам везло. Прошел ровно год с тех пор, как Итан Кэрил возвратился в отчий дом и наконец смог снять свой меч с пояса. После окончания войны в умах людей поселилась тяга к созиданию. Даже столь короткого промежутка времени хватило, чтобы город расцвел как никогда прежде. Ограничения на выход во Внешнее море пали вместе со стенами Ортоса. Теперь моряки возвращались в гавань с двойным, а порой и тройным уловом в сравнении с тем, что им прежде удавалось добыть в водах Внутреннего моря. Этот новый диковинный товар был в ходу во всех уголках материка: от столичной ярмарки до мелких северных рынков.

Но настоящим кладом стала первая найденная жемчужина, заставившая сотни молодых людей освоить профессию ныряльщика в надежде на быстрое обретение сказочного богатства. Отныне каждая благородная дама в герцогствах считала необходимым иметь в своем гардеробе хоть одну драгоценность украшенную заветным шариком.

Жители понемногу привыкали к жизни в новом мире. Многие не были готовы к переменам и по установившейся годами привычке продолжали носить разноцветные плащи. Король не вводил на них запрета, не желая вносить лишнюю разобщенность в и без того схожее с кипящим котлом общество. Документов отныне не было. Каждый был волен самостоятельно решать, когда и куда ему направиться. Возможно, это было самым необдуманным решением новых правителей Аурлии, повлекшим множество новых проблем.

Люди не ошиблись, избрав на пост правителя Корквила мистера Кормака. Он показал себя рассудительным и талантливым властителем. Его так сильно полюбили в народе, что он даже мог спокойно позволить себе перемещаться по городу без какой-либо охраны. Подросшие дети стали для него крепкой опорой. Поначалу Курт только помогал отцу в отстройке Корквила, но, когда закончилась война, взял эту заботу целиком на свои плечи. Дочь же Клара занялась эстетической стороной преображения города.

Га-либ увядал от скуки в своем поместье неподалеку от города. Сперва его радовал тот наплыв клиентов, что у него появился, но вскоре аурлийская кухня ему наскучила. Ему не хватало разнообразия, предлагаемого большим миром и его фауной. Монстр не раз жаловался Кэру на скудный рацион, но аурлиец лишь с отвращением отмахивался от его жалоб.

Несмотря на все попытки Итана, своего бывшего капитана он спасти так и не смог. Рэджинальд Хольт опустился на самое дно бутылки и не планировал из нее выбираться. Теперь он практически не выходил из трактира «Приют моряка», рассказывая байки о своей жизни любому, кто был готов поставить ему на стол выпивку.

К концу первого полугодия нового мира в Корквил прибыли Грин и Ингрид, закончившие свое путешествие по материку. Получив от мистера Кормака в распоряжение один из кораблей, они отправились бороздить воды Внешнего моря. Капитан Грин мечтал составить подробную карту рифов, окружающих континент, чтобы определить места, в которых их можно было пересечь с наименьшей опасностью для флота. Аурлиец и отступница успели освоить только западную и юго-западную части преграды, но своей работы прекращать не собирались. Раз в месяц они возвращались в город, чтобы пополнить припасы и поделиться своими открытиями.

Кэр любил те дни, когда Дункан со своей спутницей был в городе. Он обратил внимание, что штурман наконец избавился от привычки проворачивать в руках монету, и по ошибке списывал это на готовность аурлийца расстаться со своим прошлым и наконец забыть о Лире. Мистер Грин действительно подвел черту, но сделал это вовсе не так, как предполагал Итан.

Стоило мятежникам захватить Ортос, а королю Олриджу сесть на трон, как штурман тут же запросил у него аудиенцию. После долгих споров и попыток уговорить аурлийца остаться при дворе Уильям вынужден был все же пойти на уступку. Его подпись и печать заверили королевскую грамоту, наделявшую Дункана особыми вполне конкретизированными полномочиями.

Моряк не хотел, чтобы остальные знали, что за лицом вечно улыбающегося товарища скрывается непреодолимая жажда мести. Он не сказал о своих планах даже Ингрид. Отступница была уверена, что их путешествие по Аурлии имеет лишь развлекательный характер. Штурман умело играл свою роль, не вызывая у нее подозрений. Только изредка он отлучался, ссылаясь на поручение короля.

В часы, когда он оставался один, Дункан наводил справки о человеке из своего прошлого, чьей смерти желал больше всего на свете. В каждой деревне или городе, что встречались на их пути, он находил старосту или наместника, чтобы выведать у них сведения о судьбе епископа Логхарта.

Он уже отчаялся, когда бывший когда-то членом сопротивления новый наместник Гранада сообщил ему, что искомый церковник сидит в городской тюрьме. Дункан тут же попросил его отправить посыльного к Ингрид с сообщением, что бюрократические государственные дела сегодня задержат ее возлюбленного.

Сам же штурман немедля отправился за своей добычей. Главный тюремщик не спешил давать Дункану полную свободу действий, но королевская печать заставила его покорно склонить голову и сопроводить аурлийца к массивной двери камеры.

– Вы можете быть свободны. Что бы ни произошло в ближайшие тридцать минут, осуществляется оно по приказу короля. Я не хочу, чтобы кто-то из ваших людей позволил себе вмешаться, – произнес мистер Грин, стараясь остановить охватившую его дрожь.

– Он может быть опасен, – попытался спорить стражник, но взгляд штурмана заставил его замолчать.

Когда шаги стихли, Дункан скинул капюшон и прикрыл глаза, из которых уже начала выбиваться синяя дымка. Аурлиец впился ногтями в ладонь, чтобы заставить себя успокоиться. Дождавшись, когда глаза вновь обретут человеческий вид, моряк вставил ключ в замок и резко повернул. Дверь со скрипом распахнулась, и перед ним предстал уже немолодой мужчина, резко вскочивший со свой лежанки, встревоженный столь неожиданным появлением гостя. Рука штурмана потянулась к висящему на поясе кинжалу.

– Вы пришли меня освободить? Король уже объявил обещанную амнистию? Здесь только об этом и говорят. Это правда? – охрипший от простуды голос слегка дрожал.

Дункан подставил свое лицо проникающему через окно лучу света, но пленник его не узнал. Прошедшие годы, шрамы и те испытания, что выпали на душу аурлийца, превратили его в незнакомца для тех, кто знал его раньше.

– Не совсем. Приказ еще не подписан, но вы получите свободу немного раньше остальных. Мой король считает, что будет несправедливо подвергать гонениям паству Создателя. Он намерен реформировать церковь, при этом значительно урезав ее полномочия, и ему понадобится кто-то, кто мог бы повести за собой всех преданных слуг Творца, – из уст Дункана вырывались совсем не те слова, что он намеревался сказать, но ему хотелось причинить епископу максимальную боль.

Аурлиец хотел подарить этому человеку надежду на светлое будущее, чтобы затем беспощадно ее отнять. Ложь сплелась так легко, что не поверить в нее было попросту невозможно. Пленник встал и расправил плечи. Он был именно таким, каким его запомнил Дункан. Коренаст и невысок, но хорошо сложен. Жесткие черты лица сразу выдавали в нем чуждый к состраданию характер. Мужчина распрямил плечи и несколько секунд боролся с сомнением, что произнесенные только что слова не были плодом его воображения.

– Нести эту ношу будет для меня большой честью, – ответил он, спохватившись.

– Не сомневаюсь, что такой человек, как вы, справится с этой задачей как никто другой. – Штурман повернулся к выходу, чтобы пленник не мог видеть выражения его лица.

Бывший епископ, как мог, принялся приводить себя в порядок, ведь церковник того уровня, которого он намеревался достичь, не должен был запомниться местным тюремщикам как жалкий узник.

– Вы умеете ездить верхом? – уточнил моряк, жестом приглашая следовать за ним.

– Разумеется, – не без гордости ответил Логхарт.

Вопрос штурмана действительно не был риторическим. Большинство священников, достигших высокого сана, передвигались исключительно при помощи богато украшенных паланкинов. В конце длинного коридора с камерами Дункан, к своей радости, вновь увидел явно нервничающего начальника стражи. Смешанные эмоции на лице тюремщика были штурману только на руку. Скорее всего, епископ должен был трактовать их как нежелание отпускать пленника из-за страха, что, поднявшись, тот не забудет отомстить.

– Нам потребуется еще одна лошадь и провизия на пару дней пути, – суровым тоном произнес Дункан.

Стражник посмотрел на него ничего не понимающим взглядом. Он уже готовился к тому, что этой ночью ему придется выдумывать причину смерти одного из своих заключенных. Последнее, что он ожидал увидеть, это самодовольное выражение на лице епископа.

– Приказ короля, – напомнил штурман, чтобы привести начальника тюрьмы в чувство.

– Десять минут. Подождите во дворе. – Склонив голову, он поспешил исполнять указание.

Оказавшись на улице, епископ расправил грудную клетку и сделал глубокий вдох. День шел к своему закату, и на небе уже можно было разглядеть блеклый полумесяц.

– Должно быть, найти меня было непросто? – в голосе епископа звучала уверенность человека, едва почувствовавшего, что сила теперь вновь на его стороне.

– Непросто, – ответил Дункан, внимательно оглядывая представшего перед ним человека.

– Если верить всему тому, что я слышал, в новом королевстве царит полный беспорядок. Хотя чего только в тюрьме не болтают! – продолжил Логхарт, спохватившись.

– Король старается удержать хрупкий мир и мечтает найти лучших людей, чтобы они помогли ему устранить возникающие проблемы. Было решено начать с вас. – Моряку пришлось почтительно склонить голову, чтобы скрыть хищную улыбку.

Дождавшись лошади, путники двинулись в путь. Солнце скрылось за горизонтом в тот момент, когда они покидали городские ворота. Через час они уже были на южном тракте, пересекающем всю пустыню. Первоначально Дункан взял курс на восток, но спустя десять минут повернул свою лошадь на север, в сторону бескрайних песков.

– Это не опасно? – спросил явно переволновавшийся епископ.

– Король очень ждет с вами встречи. На побережье нас ждет корабль. Преодолев большую часть пути по морю, мы значительно сэкономим время. – Дункан оглянулся на Логхарта, чтобы проверить, поверил ли тот в очередную ложь.

Слова штурмана показались епископу убедительными, и тот повел свою лошадь вслед за проводником. Вскоре ехать верхом стало холодно, а на епископе не было ничего, кроме тюремных обносков. Спешившись, Дункан объявил привал. На все возражения епископа о необходимости как можно скорее достичь Ортоса он отвечал, что, хоть король и жаждет встречи, его новый верховный магистр должен предстать пред ним живым и здоровым.

Отыскав остатки высохшего дерева, штурман развел небольшой костер. Все время, что епископ ужинал собранным начальником стражи провиантом, Дункан хранил молчание, уставив взгляд на языки пламени. Отцепив пояс с оружием, он нарочно положил его рядом с Логхартом.

– По прибытии в столицу я бы хотел привести себя в порядок. Если мой портной пережил войну, он подготовит для меня наряд, достойный глаз короля, – заговорил епископ, утолив голод.

– Неужели ты не узнаешь меня? – спросил штурман, даже не посмотрев в его сторону.

– Мы встречались с вами прежде? – настороженно спросил Логхарт, которого резко похолодевший голос собеседника заставил нервничать.

– Лира Грин. Ты должен помнить ее, – Дункан с трудом произнес имя жены.

Какое-то время церковник с трудом всматривался в лицо моряка, пытаясь найти подсказку. То, что воспоминание о содеянном кошмаре засело так глубоко в памяти епископа, вывело штурмана из себя. Синяя дымка охватила его глаза. Страх от увиденного удвоил тот ужас, что возник в душе епископа, когда он все-таки вспомнил, какое отношение имеет к названному имени. Он наконец признал в сопровождающем его спутнике того молодого бедного дворянина, что когда-то стоял между ним и прекрасной девушкой.

Будучи человеком неглупым, Логхарт моментально сообразил, что в столице его никто не ждет. Пользуясь тем, что представший перед ним демон не торопится подняться на ноги, он потянулся к лежавшему неподалеку мечу. Успев обхватить рукоять, он моментально отскочил назад, чтобы разорвать дистанцию. Он не мог представить, что сделал именно то, чего от него хотел штурман. Убивать безоружного Дункан не желал.

– Пришло время отвечать за свои грехи, епископ. – Рука аурлийца сжала оставленный на песке кинжал.

Поднявшись, он выставил оружие перед собой, готовясь встречать несущегося на него Логхарта. Ловко увернувшись от выпада, он перехватил сжимающую клинок руку. Уперев локоть, Дункан с упоением услышал, как хрустнула лучевая кость его врага. Выроненный меч еще не успел упасть на песок, а кинжал штурмана уже перерезал сухожилие на ноге епископа. В этот момент аурлийцу показалось, что его собственный, точно такой же шрам вновь ощутил ту же боль. Логхарт катался на песке, завывая от боли. Палач терпеливо дожидался, когда приговоренный к казни церковник будет снова готов слушать.

– Значит, ты все же меня узнал, – негромко сказал Дункан, когда крики стихли.

Присев, штурман перевернул обессилевшего епископа на спину. Вытаращенные от ужаса глаза изучали охваченное синей дымкой лицо убийцы. Дрожащие от ненависти пальцы потянулись к поясу, за которым была спрятана монетка, с которой Дункан не расставался со смерти Лиры. Ирония была в том, что получил он ее в качестве дара лично от епископа во время того самого, рокового, приема, на который не хотела идти его жена.

– Они ждут тебя, – прошептал штурман, приблизившись к уху Логхарта.

В последний раз взглянув на человека, изменившего его жизнь раз и навсегда, Дункан положил монету ему на грудь.

– Посмотрим, насколько милостив к тебе будет тот, чьим именем ты так часто пользовался. Даю ему шанс сохранить тебе жизнь. Южный тракт – в той стороне. Доползешь, и, может, Создатель пошлет караван, чтобы тебя спасти.

Больше не оборачиваясь, Дункан запрыгнул в седло и, взяв под уздцы вторую лошадь, направился в сторону Гранада. Проделав половину пути, он отпустил ее на волю. Добравшись до трактира, где они с Ингрид снимали комнату, он устало повалился на постель.

– Все хорошо? – сонным голосом спросила отступница, не открывая глаз.

– Да, теперь все хорошо, – ответил Дункан, впервые за прошедшие годы уснув крепким сном.

Утром они продолжили свое путешествие по Аурлии, взяв курс на Кадис. Проезжая по южному тракту, они увидели лежащее на обочине тело. Спрыгнув с лошади, Дункан подошел к нему, стараясь не выдавать охватившего его волнения. Перевернув его на спину, штурман увидел лицо, которое так часто являлось ему в ночных кошмарах. В покрытой песком руке епископа была зажата монета.

– Должно быть, разбойники, – равнодушно произнес Дункан, не оборачиваясь на Ингрид.

Двое всадников продолжили свой путь на восток. Напоминающая о прошлом монета больше не отягощала душу штурмана, и впервые за очень долгое время он мог дышать полной грудью.

Но обо всем этом Кэр не знал и просто радовался тому, как повышался градус веселья за дружеским столом каждый раз, когда за ним появлялись аурлиец и отступница. Днем Итан чем мог помогал мистеру Кормаку в государственных делах, а по вечерам любил сидеть в компании товарищей, раскуривая трубку, взятую на память об Артуре Кэмбеле.

Чаще всего за столом обсуждались события происходящее в Ортосе. У четы Олриджей появились близнецы. Рождение мальчика и девочки несомненно позволяло новому королю увереннее садиться на свой трон. Периодически в разных концах страны вспыхивали очаги мятежей и восстаний. Королева Софи направлялась туда первой и своими речами старалась переубедить бунтарей. Если это не срабатывало, наступала очередь Уильяма подавлять восстание огнем и мечом. Большую проблему создавали разбойники, отследить которых было значительно сложней. Многие знатные лоялисты церкви, лишившись всего, вставали на скользкую дорожку, выбирая путь засад и кинжалов. Путешествовать по трактам следовало теперь только в сопровождении минимум двух-трех человек охраны. Орден леди Софи периодически устраивал облавы и, обнаружив лесные логова, арестовывал всех, кто готов был сдаться. Участь остальных была предрешена.

Брайан Клири и Эдвард Парсон всеми силами старались доказать свою преданность новым правителям. Они ценили подаренное им королем Олриджем положение. Переродившаяся в Орден гвардия старалась следовать заветам, заложенным в ее фундамент Генри Гилбертом. Памятник благородному рыцарю теперь возвышался над тренировочными полями вблизи отведенных для рыцарей казарм.

Получившие в свои владения Прит древние извлекали максимальную пользу из королевского дара. Старинная крепость постепенно приобретала былое величие. Благодаря чудотворным рукам бывших властителей континента поля Холанда в скором времени вновь могли бы приносить обильный урожай. Врачи древних, развивающие свои знания со стародавних времен и не сдерживаемые религиозными догматами, считались лучшими на континенте. Убедившись в этом за время войны, Уильям передал принадлежавшую прежде церковникам академию целителей в руки настоящих мастеров. Теперь академия гордо носила имя Чарли Белозара Рокуэла.

Северные бароны вовсю наслаждались предоставленными им вольностями. Свобода была всем для этих суровых горцев. Отсутствие церковных налогов позволило им построить более эффективную экономику. К тому же война разрушила не один город, и шовбурский камень был в цене как никогда. Изменение климата дало северянам возможность освоить прежде недосягаемые рудники.

Привыкшие обитать в пещерах древние под руководством Агния и Валисы учились жить в условиях пустыни. К ним присоединились женщины и дети их народа, всю войну прожившие на безопасном острове. Погода изменилась и здесь. Стали появляться новые оазисы, позволяющие предположить, что в далеком будущем пустыня исчезнет навсегда. Сварн сдержал свое обещание и отошел от дел, предоставляя право молодой чете править без его влияния, несмотря на то что его голос в совете старейшин по-прежнему оставался крайне весом.

Остров Велии, к большому удовольствию Лайнуса, получал неслыханную прежде прибыль. Церковные запреты пали, позволяя открыться увеселительным заведениям и на континенте, но количество их не стало угрозой для заработка острова. Во-первых, Уильям обложил высоким налогом все подобные заведения, кроме учреждений Лайнуса, а во-вторых, никто из них не мог предоставить сервиса, подобного тому, что одаривала своих посетителей Велия.

Ричард Уайтхол после войны вернулся на остров Хольта и продолжил им править. Маленький клочок земли надо было восстанавливать после перенаселения. Жившие на нем во время войны утларги помогли аборигенам обустроить город, засеять обширные поля, но местная фауна была под угрозой исчезновения. Лейтенант активно занимался просвещением дикарей, и теперь большинство из них могло говорить на аурлийском. Кроме того, бывшие дикари примерили на себя аурлийские одежды и теперь были едва отличимы от жителей континента.

Кэру было трудно привыкнуть к свалившейся на него славе. Стоило ему пройтись по улицам Корквила, и его сразу окружала толпа ребятишек и молодых людей, желающих услышать историю их экспедиции или одну из многочисленных баек времен войны. Бывший лейтенант старался не лишать их этого удовольствия, помня, как еще пять лет назад сам бы убил за возможность пообщаться с кем-либо из легендарных путешественников. Несколько раз в неделю, по особому приглашению, он преподавал в морской академии. Добродушный ректор позволили ему пользоваться бывшим кабинетом отца. В злополучный день, когда к нему подбежал бойкий мальчуган, он как раз возвращался домой после очередного занятия.

– Господин Кэрил! – звонкий голос был полон юношеского энтузиазма.

– Чего тебе, малыш? – улыбнулся его прыти Итан.

– А вы расскажете мне про свое плавание вместе с адмиралом Харисом? – Широко распахнутые, полные надежды глаза не позволяли дать отрицательный ответ.

– Я думал, уже весь город знает об экспедиции в мельчайших подробностях, – устало выдохнул Итан.

– Мне хотелось бы услышать эту историю именно от вас, – сподхалимничал мальчишка, но сделал это так искренне, что не вызвал этим отторжения.

Как Кэр ни подавлял в себе тщеславие, он не мог не признать, что подобные знаки внимания ему приятны. Вместе они вышли за черту города и теперь неторопливым шагом прогуливались в сторону поместья Кэрилов. Шанс встретить кого-либо на дороге в такое время сводился к нулю.

– А твои родители не будут о тебе беспокоиться? – спросил Итан, когда они были уже совсем близко к дому.

– У меня есть серьезные основания сомневаться в этом, – голос говорящего изменился прямо посередине произносимой им фразы.

Кэр резко обернулся и рефлекторно потянулся к отсутствующему на поясе мечу. Позади него в темноте просматривались очертания красного демона. Вопрос был только в том, кто именно из двух слуг хаоса посетил аурлийца этим вечером.

– Ты должен мне, – раздавшийся в голове женский голос отбросил все сомнения моряка.

Мистер Кэрил заставил себя успокоиться и больше не думать об оружии. Он знал, что рано или поздно за ним придут и потребуют уплаты долга, но всей душой надеялся насладиться миром подольше.

– Хаос продолжает наступать. Империи не хватит сил долго его сдерживать. Ты должен быть там.

– Почему я? Что может сделать один человек, если это не под силу целой империи? – аурлиец цеплялся за последнюю надежду.

– Я не способна заглянуть в будущее, но мой собрат выбрал тебя, доверив тебе свою силу. Надеюсь, ты не потерял медальон? – вопрос был, разумеется, риторическим – демоница прекрасно ощущала присутствие мощного артефакта всего в нескольких метрах от себя.

– Ты же знаешь, что я не в состоянии обуздать его силу. – Кэр рефлекторно потянулся к груди и схватился за медальон.

– В этом ты прав. Человеческая плоть слаба и не в состоянии выдержать ту мощь, что может предложить артефакт подобной силы. Однако есть способ это изменить. Я давно охочусь за Лотэйром, но этот первородный хитер, как сам дьявол.

– Ты говоришь о гримуаре? – При воспоминании о событиях, произошедших в катакомбах Вормса, аурлиец невольно вздрогнул.

– Заполучив его силу, ты сможешь не опасаться висящего у тебя на шее оружия. По крайней мере, твоя плоть перестанет разрушаться, – подтвердила демоница.

– Значит, проще простого. Заставить покровителя всех воинов добровольно расстаться с даром богини? – рассмеялся аурлиец.

– Он слаб. По крайней мере, не так силен, как прежде. Подобные ему черпают энергию из порядка. Сейчас в здешнем мире с этим есть проблемы.

– Я не справлюсь один.

– Разумеется. То, что ждет этот мир, не позволит остаться в стороне никому из ныне живущих. Империи потребуется помощь всего твоего народа. Ты герой войны и друг короля. Поговори с ним. Возможно, он к тебе прислушается. К тому же у тебя больше союзников, чем ты думаешь.

– Аурлийцы потеряли слишком многих. Никто не поддержит идею начать новую войну, едва похоронив последние жертвы прошлой. Даже если знамя поднимет сам король, в чем я сомневаюсь. Уильям не пойдет на это.

– И все же попробовать стоит. Если не получится, тебе хватит небольшой команды, чтобы добраться до западных берегов.

– Сколько у меня времени?

– У тебя нет времени. Консул Клетис не сможет сдерживать армию хаоса вечно. Его позиции сейчас и так шатки. Рано или поздно начнется настоящая борьба за выживание, и к этому времени тебе стоит быть готовым.

– Ясно. Отправлюсь в столицу завтра же утром, но уверяю тебя, это бессмысленная трата времени. Уильям не поведет свой народ на убой.

– Тогда они будут обречены на гибель. Король подарит им лишь пару лишних лет жизни. Послушай он тебя сейчас, и выживет хоть кто-то. В противном случае не останется никого. В конечном итоге хаос не остановит даже море.

– Ты веришь, что мы можем победить?

– Я эмиссар хаоса. Мы далеки от такого понятия, как вера. Я лишь делаю все, что могу, чтобы достичь цели, – оскорбленно ухмыльнулась Белиус.

– Ты поможешь мне одолеть Лотэйра? – не успел Кэр закончить вопрос, как краем глаза заметил появившийся на горизонте обоз.

Когда он повернулся назад, демоница уже растворилась в воздухе. Кэр раскурил трубку, не решаясь войти на территорию собственного поместья. Тот разговор, что ему предстоял, заставлял его продумать каждое слово, которое придется произнести.

Дома его ждала Сирин, укачивающая на руках ребенка. Они назвали его Артуром. Девушка радостно улыбнулась при виде любимого, но радость была недолгой. Она сразу все поняла. Уголки губ медленно опускались вниз, заставляя улыбку плавно исчезнуть с ее красивого, но уставшего лица.

– Она пришла за мной, – только и сказал Кэр, вместо всех заготовленных еще несколько минут назад слов.

Они не раз обсуждали, что этот момент настанет, но, когда пришло время, никто из них не оказался к этому готов. Оба всем сердцем надеялись, что их счастье продлится подольше.

– Когда? – негромко спросила Сирин, чтобы не разбудить ребенка.

– Завтра, – так же тихо ответил Итан.

– Подожди, пока я уложу его спать, – печально улыбнулась девушка.

Аурлиец не стал терять времени. Запершись в кабинете, он подготовил несколько одинаковых по содержанию писем для своих друзей. Почтовый ворон все же доберется до них быстрее, чем он сам. Это даст им время все хорошенько обдумать, прежде чем принять решение. Он как раз закончил последний экземпляр, предназначавшийся Агнию, когда в комнату вошла Сирин.

– Ты уже все решил?

– Я думал, мы все уже давно решили, – устало потер глаза Итан, не готовый вновь возвращаться к тяжелому обсуждению.

– Ты никому не обязан.

– Теперь обязан, – Кэр кивнул в сторону комнаты, где сейчас мирно посапывал Артур Кэрил.

Сирин подошла к нему и села на колени. Обвив руками его шею, она заглянула ему прямо в глаза, проникая в самую душу. Аурлиец дрогнул. Если бы сейчас она попросила его остаться, он бы не посмел ей отказать. Но она не попросила, и он был благодарен ей за это. Девушка нагнулась и поцеловала его как в первый раз.

– Ты закончил? – спросила она, указывая на стол, заваленный бумагой.

– Да, надеюсь мои друзья окажутся более благородными, самоотверженными и куда более безумными, чем я о них думаю, – улыбнулся Кэр.

Сирин встала с колен мужа и, обхватив его руку, потянула того за собой. Кэр проснулся еще до того, как за окном начало светать. Аккуратно, чтобы не разбудить, он отодвинул лежавшую на медальоне руку женщины, которую любил больше всего на свете. Одевшись, он в последний раз заглянул в комнату к сыну. Он думал, что зайдет лишь на минуту, но провел у его кроватки не меньше получаса. Вытащив кинжал, он отрезал кусок простыни, превращая его в узкую ленту, занявшую почетное место на перчатке, скрывающей изуродованную левую руку. Теперь рядом с ним всегда были оба самых дорогих его сердцу человека.

Закинув седло на лошадь и выведя ее во двор, он в последний раз окинул взглядом родной дом. За прошедший год поместье семьи Кэрилов смогло вернуть себе утраченный вид. Итан старался не думать о том, что, когда он покидал его в последний раз, ничего хорошего из этого не вышло. Удаляющийся топот копыт разбудил Сирин.

Первым делом аурлиец отправился к башне воронов. Разослав птиц во все уголки континента, он продолжил свой путь в сторону замка герцога. Мистер Кормак всегда просыпался с первыми лучами солнца и, не откладывая дела в долгий ящик, брался за работу. Вот и сегодня Кэр застал его в тронном зале, готовящимся принимать посетителей.

– Откуда такая тревога на лице, друг мой? – улыбнулся одноглазый.

В случае опытного плотника власть не смогла очернить его душу. Напротив, его лицо буквально светилось благородством. Черные одежды, которым Кларк теперь отдавал предпочтение, подчеркивали его хорошо сложенную фигуру. Коротко остриженные седые волосы и повязка, закрывающая потерянный глаз, создавали ощущение жесткости характера, но в глубине души мистер Кормак умудрялся оставаться все тем же добряком, которого Кэр узнал еще во времена экспедиции.

– Пришло время отправляться на запад, Кларк, – без долгих вступлений начал лейтенант.

– Боялся, что этот день настанет, – улыбка моментально исчезла.

– Ты со мной?

– Совру, если скажу, что не думал об этом каждый день, закрывая глаза перед сном. Сейчас все непросто. Распоряжайся я только своей жизнью, завтра же поднимал бы паруса на твоем корабле.

– Но? – Итан прекрасно знал, что «но» обязательно будет.

Не только у герцога Корквила, но и у всех, к кому он намеревался обратиться в ближайшую неделю.

– Но теперь я ответственен за многих и не готов вести их за собой в тот ад, что их будет ждать. – Кларк явно испытывал угрызения совести и невольно сильнее вжался спиной в свой трон.

– Значит, твой ответ – нет?

– Однако я дал присягу. И если мой король приказывает, то я подчиняюсь, хоть и буду проклинать его решение. – Кларк Кормак почтительно склонил голову.

– Сразу после разговора с тобой я отправлюсь в столицу, чтобы попробовать убедить его, – склонил голову в ответ Итан Кэрил.

– А если он откажет, отправишься в одиночку?

– Да, я должен быть там. – В глубинах подсознания Кэр и сам не мог до конца объяснить себе, кому и почему он должен.

– Подготовлю хороший, надежный корабль к твоему возвращению, и прости меня, но искренне надеюсь, что больше кораблей не потребуется. Надеюсь, ты не держишь на меня зла.

– Я слишком хорошо тебя понимаю, чтобы злиться, – сказав это, Кэр развернулся на сто восемьдесят градусов и направился к выходу.

Покинув резиденцию герцога, Итан начал свой спуск к гавани Внешнего моря. Все встречные жители Корквила приветливо ему улыбались или склонялись в уважительном полупоклоне, но сегодня это не приносило ему радости. Кэру хотелось быть одним из них. Ничего не знать о грядущем апокалипсисе, слепо доверив свою судьбу плечам какого-нибудь несчастного дурака. Это была даже не злость, а какая-то детская обида. Почему он? Почему сейчас, когда все в его жизни впервые так замечательно? Прошедший год четко дал понять ему, что роль помещика вполне по душе Итану Кэрилу и приключений ему достаточно уже на всю оставшуюся жизнь.

Поглощенный своими депрессивными рассуждениями, он не заметил лежащего на обочине дороги мужчину и едва не упал, споткнувшись о его ногу. К сожалению, подобная картина в квартале прибрежных трактиров была не редкостью. Итан выругался и собирался идти дальше, но боковым зрением смог разглядеть в этом падшем человеке знакомое лицо.

Вчерашний вечер явно удался Рэджинальду Хольту особенно хорошо. Кэр остановился и какое-то время колебался. Он испытывал сострадание к своему бывшему капитану. Тяжело выдохнув, Итан присел и несколько раз ударил по лицу человека, которым когда-то восхищался. Глаза капитана приоткрылись, но по ним сразу было видно, что он не совсем понимает, где находится и кто стоит рядом с ним.

На лице отчетливо отпечатались следы вчерашней попойки, судя по всему, закончившейся дракой. В нем осталось слишком мало от того человека, что когда-то вел за собой экипаж «Отчаяния». Слипшиеся волосы, неухоженная борода, непереносимая вонь стали постоянными атрибутами его внешности. Огромные круги под глазами, похожие на гамаки, в которых спят матросы во время плавания, заканчивали его испорченный портрет.

Моряк пришел в себя, только когда они уже были у дверей его излюбленного трактира. Хозяин заведения, решивший, что этой ночью капитан захлебнулся в собственной рвоте, радостно улыбнулся при виде живого мертвеца.

Донеся капитана до арендуемой им комнаты, Кэр бросил его на шаткую кровать. Повсюду царил сущий беспорядок. Уходя, лейтенант задел одну из многочисленных валяющихся на полу бутылок. Покатившись, та задела несколько других. Звук падающего и сталкивающегося стекла окончательно привел пьяницу в чувство.

– Кто здесь? – спросил капитан и потянулся к мечу.

Хольт забыл, что давно продал его, чтобы растянуть возможность вести ставший привычным для него образ жизни. Сейчас он жил исключительно за счет трактирщика. Вернее, это можно было бы назвать взаимовыгодным сотрудничеством, если бы одна из сторон медленно, но верно не сводила себя в могилу.

Капитан получал жилье и выпивку, а трактирщик выносил из сложившейся ситуации куда больше пользы. Подобный гость был настоящим магнитом для посетителей, желающих послушать истории очевидца уже приобретающих статус легенды событий. Трактир «Приют моряка» стал самым популярным заведением в городе, на голову обойдя своих конкурентов.

– Лейтенант Итан Кэрил, капитан, – рефлекторно ответил аурлиец.

Рэджинальд свесил ноги и, поставив их на пол, присел на кровати. Он несколько раз ударил ладонями по лицу, чтобы прийти в себя.

– Чем обязан? – Капитан протянул руку и, взяв с тумбы кувшин, наполненный не самой свежей водой, жадно принялся утолять жажду.

– Ничем. Я шел на пристань. Увидел тебя. Захотел помочь.

– Я не просил о помощи. Куда-то отправляешься? – в голосе капитана звучало раздражение.

– Большой мир никуда не делся. Мы сколько угодно можем делать вид, что это не так, но факт есть факт. Хочу попытаться убедить Уильяма вступить в войну, – грустно усмехнулся Кэр.

– Он откажется. Не трать время попусту. Мягкая кровать, красивая жена и власть сделали мягким даже такого человека, как он, – капитан посмотрел на лейтенанта взглядом, полным скепсиса.

– И все же я должен попытаться. – Кэр выглянул в окно и увидел, что солнце уже движется к полудню.

Ему хотелось поскорее покинуть это место. Воздух в комнате был невыносимо тяжелым. Кэр не выдержал и распахнул окно, впуская свежий утренний ветерок.

– Ты отправишься на запад и без него? – Хольт задал тот же вопрос, что совсем недавно озвучил мистер Кормак.

– Кларк обещал подготовить корабль к моему возвращению, – ответил Итан с улыбкой фаталиста на лице.

– Могу я отправиться в столицу с тобой? Мне не помешает проветрить легкие морским бризом.

Первой мыслью Итана было ответить отказом, но он заставил себя сдержаться. Ему стало неловко от того, что он подумал о старом товарище лишь как об обузе. Скорее, поэтому, чем из-за реального желания компании капитана, он все же ответил согласием.

– Последний корабль отходит в полдень. Думаю, на нем найдется место и для тебя, если пожелаешь. – Пауза между вопросом и ответом получилась слишком долгой, но борющийся с тяжелым похмельем аурлиец этого даже не заметил.

Закрывая дверь за своей спиной, Итан не мог честно ответить себе, действительно ли он хочет, чтобы его капитану хватило сил добраться до гавани.

Глава 2. Долг

Когда Итан спустился в порт внутренней гавани, матросы уже заканчивали последние приготовления. Моряки экипажа радостно улыбались, узнав, что с ними в плавание отправляется один из лидеров восстания. Кэр стоял на палубе, облокотившись о борт, и, раскуривая трубку, смотрел на город. Любуясь преобразившейся столицей герцогства вольных морских странников, аурлиец до последнего надеялся, что его друг не успеет к отплытию.

Главной причиной нежелания видеть своего старого капитана было то, что все участники мятежа со временем нашли в себе силы забыть о войне, чтобы жить дальше, и только Хольт и его состояние оставались живым напоминанием о тех ужасах и жертвах, что им пришлось пережить. Итану было стыдно за эти мысли, но предстоящая встреча с королем требовала от него максимальной концентрации.

Рэджинальд Хольт появился в последний момент. Он, как мог, привел себя в порядок, но все еще выглядел в высшей степени скверно. Итан даже хотел пойти на подлость и попросить капитана корабля отчалить раньше времени, но тот уже заметил Рэджинальда. Его глаза, наполненные восхищением, красноречиво говорили о том, что он не откажется принять на своем корабле легендарного капитана.

Хольт еще не знал, что его ждет одно из самых тяжелых плаваний в его жизни. Напрасно Итан переживал, что присутствие Рэджинальда на корабле будет отвлекать его от поставленной задачи. Дело было в том, что капитан их транспортного судна являлся ярым противником наличия выпивки на своем судне. Скорее всего, мистеру Хольту не повезло оказаться на единственном корабле флота, на котором царил сухой закон.

Узнав об этом, Рэджинальд пришел в бешенство, но капитан наотрез отказался отступать от своих принципов. Запершись в предоставленной ему каюте, аурлиец провел все дни плавания, так ее и не покинув. Периодически из-за двери доносились ужасающие крики и звуки опорожняющегося кишечника.

Подставляя лицо под дуновение легкого морского бриза, Кэр на мгновение позабыл обо всех тревогах мира. Он с самого детства мечтал бороздить моря и, глядя, как за горизонтом исчезают красивые очертания острова Велии, лишний раз убедился в том, что существует не так много вещей, способных в своем удовольствии сравниться с этим чувством.

Благополучно высадившись в Фишволе, Итан арендовал двух лошадей, но прежде, чем отправиться в путь, необходимо было привести в порядок себя и своего спутника. Остановившись в маленьком деревенском трактире, лейтенант заставил Хольта принять ванну и сменить одежды. Предварительно он предусмотрительно строго-настрого запретил хозяину заведения предлагать капитану выпивку. Война закончилась, и встреча с королем теперь все же планировалась не в полевом лагере, а во дворце. Копыта их лошадей подняли с дороги пыль, которую тут же подхватил прибрежный ветер, относя ее в сторону погоста, на котором нашли свое последнее пристанище гвардейцы из отряда Генри Гилберта.

За несколько дней пути капитан умудрился похудеть на полдюжины килограмм. Его щеки впали, а кожа приобрела желтоватый оттенок. И все же даже при таких вводных он выглядел лучше, чем во время отплытия из Корквила. Итан старался избегать переполненных трактирами трактов, чтобы у Хольта было как можно меньше возможностей погреть руку о мутное стекло очередной бутылки.

Белоснежные стены столицы приветливо встречали путников. Они выглядели так, словно год назад не были обагрены кровью тысяч штурмовавших их мятежников. В городе кипела жизнь, и толпа торговцев встречала путников уже на въездной площади. Не желая терять времени, Итан сразу же направил свою лошадь в сторону королевской резиденции.

Получить аудиенцию у нового правителя оказалось непросто даже для его старых друзей. Дежурный секретарь с маской безразличия на лице объявил, что увидеться с Уильямом им удастся не ранее чем через месяц. Моряки уже намеревались вступить в спор, когда в дальнем коридоре послышался характерный звук соприкосновения дерева и мраморного пола. Итан ловко обогнул секретаря, а когда тот вскочил со своего кресла, путь ему тут же преградил капитан Хольт. Прорвавшись вперед под крики переполошившегося секретаря, Кэр понял, что не ошибся. В соседнем зале он легко догнал старого друга.

Почувствовав за своей спиной резкое движение, богато одетый мужчина повернулся и окинул посетителя строгим, властным взглядом. Итан сразу же отметил, что наряд нарочно подобран так, чтобы скрыть травму придворного. Родрик Грей величественно поднял руку, давая готовому уже звать стражу секретарю понять, что все в порядке и тот может быть свободен.

Если бы не потерянная нога, Итан не мог бы ручаться за то, что смог бы узнать своего старого товарища. Интендант, ставший казначеем и личным советником короля, сильно изменился со времен своего отшельничества. Красивые одежды, горделивая осанка и чисто выбритое лицо создавали образ настоящего придворного, способного соперничать в своем изяществе даже с Артуром Кэмбелом. Кэр уже начал думать, что жизнь во дворце заставила его друга утонуть в высокомерии, но как только секретарь скрылся за поворотом, тот расплылся в улыбке и заключил лейтенанта в крепкие объятия.

– Нам надо увидеться с Уильямом как можно скорее, – сказал Кэр, когда привычный после долгой разлуки список вопросов был пройден от начала до конца.

– Тогда вам повезло иметь в друзьях такого человека, как я. Должны же быть какие-то привилегии у самого преданного советника короля.

– Рад, что ты нашел свое место в жизни, Родрик, – впервые заговорил стоявший поодаль Рэджинальд Хольт.

– И вы здесь, капитан. Уильям будет очень рад вас видеть. Ему не хватает друзей в столице. – Одноногий приветливо улыбнулся и даже слегка склонил голову в знак уважения.

Дождавшись паузы между бесконечными приемами, интендант проводил неожиданных гостей в тронный зал. Аурлиец не сдержал улыбки, увидев сидящего на троне бывшего инквизитора. По правую руку от него сидела королева Софи. Ее и без того красивое лицо украшала та властность, что она теперь чувствовала в своих руках. Изящное белое платье подчеркивало ее фигуру и в сочетании со светлыми волосами создавало вокруг нее ауру доброты и нравственной чистоты. Образ королевы-крестьянки завершало отсутствие каких-либо украшений. Лишь единственное кольцо и скромная, таящая память о старом друге, цепочка на шее завершали ее портрет.

На ступенях перед троном расположилась охрана королевской четы. Ближе к Уильяму Олриджу стояли двое хорошо знакомых прибывшим гостям воинов. Джонатан Норрингтон и Хорив приветливо улыбнулись своим боевым товарищам. Было приятно заметить, что новая размеренная жизнь королевских стражников никак не сказалась на их физических способностях. Двое телохранителей были подобны натянутым струнам, а сосредоточенные взгляды говорили о том, что оба не утратили готовности в любой момент показать, на что способны.

Софи Олридж также охран