Ледяное пламя 3

Пролог

Караван медленно брёл по дну ущелья. Садилось солнце. Ледяной ветер неистово завывал, гоняя свежевыпавший снег. Он забивал белые хлопья под одежду и не давал широко открыть глаза или рот.

Представители северного племени Иву двигались на юг.

Караван шёл достаточно быстро: кто-то ехал верхом на олене, кто-то сидел в санях, а впереди скакал проводник. Он знал «дороги жизни» Северных гор как свои пять пальцев и умело вёл за собой людей. По всему каравану рассредоточился отряд воинов, готовый в любой момент дать отпор разбойникам или диким животным. Замыкал вереницу самый могучий страж, который следил, чтобы никто не отстал.

Уставшие от долгого пути Иву молчали. Изредка кто-нибудь поправлял меховую одежду, выгребая из складок снег. Воины иногда тянулись к оружию, будто оно могло раствориться, и проверяли, хорошо ли прикреплены к сёдлам копья. Сидевший в расписанных резьбой санях торговец поглубже закутался в многослойные одежды, молясь о достойном наваре от продажи потрохов тюленя или шкуры белого медведя.

В других санях ехала мать с дочкой. Женщина с тревогой поглядывала на девочку, ласково гладила меховой капюшон и тоже молилась всем известным ей богам об исцелении ребёнка. Закончив читать очередную молитву, мать коснулась пришитого к воротнику амулета: крошечный кристалл аметиста помещался на полоске кожи расшитой деревянными бусами.

Ехавший рядом с санями воин нахмурился. Он угрюмо посмотрел на жену и болеющую дочь. Страж снисходительно относился к верованиям своей наречённой и давно уже привык к утренним и вечерним молитвам, что каждый день звучали в их доме. Привык и к божественному алтарю, который собственными руками соорудил для супруги.

Это была коробка с тремя полками. На нижней располагались резные фигурки самых мелких духов: воды, ветров, священных мест. На второй —боги значительнее: бог гнева, бог любви, богиня охоты, богиня смерти. Верхнюю же заняла одна единственная статуэтка, которая властвовала над всеми остальными – Айшуак – великая богиня мудрости, луны, воздаяния и справедливости. Тело её будто было рассечено на две половины – с одной стороны поза умиротворённая, со сверкающей путеводной звездой в руке, с другой – воинственная, где пальцы сомкнулись на рукояти карающего серпа, а на предплечье сидел ворон. Лицо тоже делила невидимая черта, левая сторона которого излучала добро и смирение, а правая изображала гнев, острый клык выглядывал из полуоткрытых губ.

Именно так выглядела грозная богиня, которая могла указать путь заблудшим, и горе преследовало тех, кто посмел ослушаться её.

В особых нишах походного алтаря вытачивались углубления для свечей и благовоний, к покупке которых муж привыкал, скрипя зубами. Они стоили дорого, и приходилось много охотиться, чтобы порадовать любимую.

Страж же давно потерял веру в Айшуак, а в других богов не верил никогда. Его дочурка болела с младенчества. Чем она провинилась, что боги одарили её такой тяжкой хворью? Все последние восемь лет несчастный отец наблюдал, как страдает родное чадо и обессиленная мать. Страдал и он сам, не зная, как помочь малышке, – всякий знахарь, от юнца до старца, только разводил руками.

Воспоминания о бесконечных путешествиях – от одной стоянки к другой, от одного селения к другому, чтобы показать ребёнка местному лекарю, – вызывали у воина злость, какую, порой, он не испытывает даже в битвах. «Надо было давно бросить это занятие и сразу повезти Анну к драконам».

Среди северных племён ходило много слухов о невероятных способностях драконов – целителей Арувийского Королевства, хотя большинство соплеменников опасалось обращаться к жителям юга. Ящеролюды, как называли их на севере, давно утратили веру и связь с духами природы, однако знахари, что говорили так, не помогли Анне, поэтому и слушать их не стоило.

Мольбой и добычей от охоты отец добился разрешения через вождя у короля рептилий на пересечение границы и повёз семью на юг: целительство драконов – последняя надежда для них.

Раздался протяжный звук горна, и караван встал. Сани прекратили убаюкивать Анну, ребёнок открыл глаза. Девочка уставилась в небо, закрытое пеленой вьюги, – лишь синяя полоска виднелась меж длинных скал. Вдалеке раздалась команда, которая быстро стала передаваться от одного воина к другому.

– Что там? Что говорят? – послышался тревожный голос матери.

– Вождь сказал, идём до пещер Лунного ущелья. Там сделаем остановку, – спокойно ответил муж.

– Это не случайно. Богиня благоприятствует нам. Она хочет, чтобы мы помолились у стен её храма, – самозабвенно проговорила женщина.

– Милая, грядёт вьюга. Нам придётся переждать в пещерах. Это уже отнимет у нас время, мы не можем задерживать караван ради… – Начал воин, но резкий фанатичный взгляд жены заставил его тяжело вздохнуть. – Эх-х-х… Обязательно помолишься.

Караван продолжил движение, точно разбуженный зверь, снова тронувшийся в путь. Анна заворочалась – спина затекла от лежания в одной позе. Захотелось скинуть тяжёлые шкуры и сесть, покрутиться на месте, размять во рту кусочек засоленной оленины. Мысль о еде вызвала приятное возбуждение, но за ней пришла боль в конечностях – слабая и ноющая, она часто преследовала её после сильных судорог, а иногда была предвестницей очередной волны припадка.

Анна толком не помнила приступов: накатывала боль, точно кто-то невидимый резко накрывал её одеялом с головой, и наступала темнота. Потом девочка просыпалась с привкусом горького лекарства во рту. Такого, как сейчас – травяного, с горчинкой. «Выплюнуть бы его, запить водой да заесть жирной рыбой».

Серая пелена над головой навевала скуку, а поднявшийся ветер заглушал все звуки вокруг, кроме самых близких и резких. Боль так и застыла на кончиках пальцев и у висков. Спать не хотелось, но иного занятия в такую непогоду оказалось сложно придумать. Кроме того, под этим грузом шкур и одеял было так тепло и уютно…

«Сколько же ещё ехать до долины и Лунного ущелья? Если я не буду спать, то смогу увидеть их».

Но вьюга скрывала от взора всё, что располагалось дальше пятидесяти шагов. Красота пряталась за белой пеленой кружащего снега, и это разочаровало ребёнка. Ведь всю дорогу ей пришлось терпеть подступающую боль и волноваться: вдруг она заснёт и не увидит великого святого места – Лунного ущелья, о котором так много говорила мать.

Караван благополучно добрался до места остановки, заставив людей выбраться из нагретых «гнёзд». В пещере отец развёл костёр и расчистил место от камней. Мама ловкими привычными движениями соорудила уютную постель из шкур и уложила дочь. Постепенно тепло завладело этим местом. Анна лежала на боку и смотрела, как потрескивают деревяшки, как танцуют языки пламени. Родители о чём-то шептались. Спорили. Девочка плохо разбирала слова. Уловила только «молиться» и «Айшуак», а ещё «храм». Она выдохнула и, закрыв глаза, помолилась про себя, не решаясь упомянуть чьё-либо имя. Малышке было всё равно, кто ей поможет: она бы посвятила свою жизнь тому, кто излечил бы её от странного недуга. С этими мыслями девочка крепко заснула.

Внезапно Анна дёрнулась, ощутив чьё-то присутствие. Она широко распахнула глаза и увидела перед собой лицо спящей матери, даже во сне не знающее умиротворения. С другой стороны дремал отец. А там, около входа в пещеру, куда не доставал свет догорающего костра, стояло нечто. Высокая фигура наблюдала за ней.

– Бедное дитя, – по пещере разнёсся женский голос. Он был по-матерински нежен и приятен на слух.

– Кто здесь? – испугалась Анна. Она приподнялась на локтях, ощутив в теле невиданную ранее силу, и повертела головой по сторонам. Соплеменники, даже дозорные, лежали, образуя ковёр из спящих тел на каменном полу пещеры. От беззащитности её сердце забилось чаще. Анна слышала о разбойниках и боялась, что кто-то напал на их лагерь.

– Не бойся, я не причиню тебе зла, – рядом с костром возникло свечение. Мягкое голубое мерцание заполонило грот.

Анна прищурила глаза и затаила дыхание. Она увидела самое настоящее чудо. Тень у входа исчезла, а из облака света возникла невероятно красивая женщина – длинные медовые волосы и кристально голубые глаза, белое с серебром платье. Девочка ахнула и села. Она снова оглянулась, не понимая, почему от таких ярких лучей не проснулся ни один сородич, никто даже не пошевелился.

– Я откликнулась на твой зов, – женщина улыбнулась.

– Ты богиня! – воскликнула Анна и тут же закрыла рот руками. Она не хотела будить кого-нибудь, ведь взрослые всегда портят волшебство. Девочка перешла на шёпот. – Ты богиня, так? Айшуак?

– Нет. Но я та, кто сможет помочь тебе, – мягкий голос так и манил поверить странной незнакомке. – Иди ко мне.

Анна сглотнула ком и оглянулась на спящих родителей. Страх сковал маленькое тщедушное тельце. Вдруг это какая-нибудь ловушка? Она слышала, что северные маги умеют и не такое проделывать.

«Может, я сплю?»

– Я – всего лишь твой сон, – незваная гостья присела возле костра и провела рукой над затухающим огнём. Пламя разгорелось с новой силой, стало голубым, и от него повеяло холодом.

– Такого не бывает, – выпалила девочка. Она никогда не слышала, чтобы огонь мог менять цвет, – он всегда красно-оранжевый и обжигает. А этот холодный, странный… – Значит, я точно сплю.

В ответ незнакомка улыбнулась и чуть качнула головой.

Анна резко встала и тут же удивилась, каким лёгким и податливым стало тело. «Это и вправду сон. Я никогда по-настоящему не смогу так ходить».

Осторожно, шаг за шагом, малышка подошла к незнакомке, и та усадила её рядом с собой, обняла, ласково провела пальцами по лицу, убрала непослушную прядь волос и поцеловала в лоб.

– У тебя страшное заболевание, но я помогу тебе.

От женщины веяло теплом. Анне казалось, что оно проникает под кожу, расслабляет мышцы, напитывает силой, прогоняя боль…

Они неосознанно начали покачиваться вместе из стороны в сторону, и гостья запела. Сладкий мелодичный голос звучал невероятно красиво, он проникал в самое сердце. Девочка прижалась к ней, будто к родному существу, не желая больше никогда отпускать из объятий.

Однако песня закончилась.

– Скоро мне надо будет уйти, – мягко произнесла незнакомка.

– Нет! – запротестовала Анна. Ей было так хорошо, и не хотелось, чтобы эта лёгкость и тепло испарились. – Это мой сон! Он не должен прекращаться. Я не хочу.

– Всё в мире имеет начало и конец, – вкрадчиво произнесла гостья. – Поверь, я тоже не хочу возвращаться в то место, откуда пришла.

– Ну так и не уходи.

– Я должна.

Анна заметила, как лицо тронула грусть.

– Что мне сделать, чтобы ты туда не возвращалась? Чтобы осталась со мной?

– О, милое дитя, часть меня навсегда останется с тобой. В твоём сердце. Когда ты проснёшься, ты больше не будешь болеть.

– Правда?

– Правда.

– Но… тогда получается, ты сделала доброе дело. Папа всегда говорит, что нужно отвечать добром на добро. Так что же я могу сделать для тебя?

Повисла тишина, прерываемая лишь треском поленьев и дыханием спящих.

– Когда подрастёшь, найди ледяного дракона. И сделай всё возможное, чтобы он никогда не попал на север.

– Ледяного дракона? – Анна никогда не слышала о ледяных. Красные, чёрные, синие… но о ледяных узнала только сейчас.

– Да. Ледяные драконы – мои дети. Мне бы хотелось, чтобы они никогда не попали на север. Никогда не оказывались в ловушке.

– Я всё сделаю, не грусти, – малышка вновь прижалась к незнакомке и робко прошептала: – Ты споёшь мне ещё раз? Пожалуйста.

– Конечно.

Женщина запела, а Анна прикрыла глаза. Девочка млела от чарующего голоса и запоминала каждое услышанное слово.

Глава 1

Вобрав в себя жидкость, обувь стала тяжёлой и потянула на дно. Алита задёргала ногами, чтобы избавиться от груза. Сапожки соскользнули, – только серебристая пряжка на голенище сверкнула и скрылась в толще фиолетовой воды. А следом толстое зимнее пальто и шарф…

Драконица барахталась изо всех сил, пытаясь всплыть на поверхность. Но оставшиеся вещи, мешая каждому движению, неприятно облепили тело, которое будто становилось всё холоднее. Вот уже Алита не чувствовала пальцев, икры свело судорогой. В какой-то момент боль прорезала низ живота.

Сердце сжалось от страха, и принцесса оставила тщетные попытки выплыть. Она рванула ткань платья на животе, ожидая увидеть нечто ужасное. Изо рта вырвался крик, и в гортань хлынула вода. Между пальцев заструилась кровь. Кожа заходила буграми и начала лопаться, словно что-то изнутри разрывало её…

Алита распахнула глаза и мгновенно потянулась к животу. Пальцы сжали грубую колючую ткань. Принцесса не сразу поняла, что лежит в кровати на спине, накрытая большим шерстяным одеялом.

– Госпожа, вы пришли в себя! – Из угла комнаты послышался радостной возглас Лоры. Горничная отложила шитьё и медленно поднялась с места, будто не веря своим глазам. Она, быстро взяв себя в руки, устремилась к принцессе и бережно стала расправлять сбившееся покрывало. – Ой! У вас капля крови на верхней губе. Я сейчас вытру!

Горничная бросилась к столику, где лежала стопка чистого белья. Драконица осторожно коснулась лица. «Ну, конечно же, пошла кровь из носа. Как всегда с этими кошмарами…» – расстроилась Алита.

Лора аккуратно приложила платок и промокнула алую жидкость. Затем убрала его на тумбочку. Она выглядела непривычно взбудораженной, вызывая у драконницы тревогу.

– Всё чисто. Хотите ли воды или ещё чего-нибудь?

Принцесса нахмурилась, разглядывая веснушчатое лицо молодой девушки. Что такое происходит?..

– Сколько времени я здесь лежу? – прохрипела Алита. Из-за сухости во рту слова давались тяжело: распухший язык еле шевелился.

– Сейчас утро второго дня после той ужасной ночи, – печально произнесла горничная, понурив голову.

«Больше суток. Чуть больше суток я валяюсь в кровати», – принцесса горько выдохнула. Последнее, что она помнила – встреча с Кристофером. В тот последний ужасный час драконица не находила себе места от волнения. Многие уже прилетели из дворца, даже Арис. Не было только любимого, и никто не мог сказать, что с ним и где он. Гвардеец вернулся раненый, в грязной одежде и с запекшейся кровью на лице. Алита повела его в смотровую… Перед тем, как упасть в обморок, принцесса ощутила покалывание в той области, где осталась царапина, о которой она и забыла. Боль быстро усиливалась, и, когда девушка присела напротив Кристофера, чтобы осмотреть его, то потеряла сознание.

Что было дальше, драконица помнила довольно смутно: чьи-то разговоры и оклики, запах нашатыря в носу, женские возгласы, расплывчатые силуэты.

Дрожащими руками Алита потянула край одеяла в сторону, – низ живота тут же отозвался слабой болью и покалыванием.

– Ваше Высочество, вам нельзя вставать с постели. Малис наказал, чтобы вы не поднимались, – взмолилась Лора, нервно заламывая руки. – Прошу вас, лежите. Я могу подложить под спину подушек, чтобы вам стало удобнее, и напоить водой.

Алита одарила горничную тяжёлым взглядом, вернула на место край одеяла и кивнула. Девушка принялась хлопотать вокруг госпожи.

– Что с Кристофером? – поинтересовалась драконица после того, как Лора подала воды. Принцесса облизала потрескавшиеся губы, ощутив, как влага смачивает сухие корочки, и сделала пару спешных глотков.

– Господин сейчас несёт службу. У него повреждено плечо. В остальном, вроде всё нормально.

Ответ взбодрил Алиту, заставив на краткий миг улыбнуться.

– Как там резиденция? Как Мерида и остальные?

– Цела и невредима. Никто не пострадал. Поначалу гвардейцы ждали вашего возвращения или приказа. Потом активировали защитные барьеры, – горничная присела на край постели и забрала пустой стакан. – Мы очень переживали за вас. Вся столица была охвачена огнём, а в небе… Я никогда не видела так много драконов. Утром к нам прилетел отряд гвардейцев. Мы собрали вещи. К обеду явился ваш супруг. Потом всех нас… И госпожу Мериду, и слуг перевезли сюда, в университет.

Алита только сейчас внимательно осмотрела комнату, которая выглядела простовато, но она и не думала роптать по такому нелепому поводу. Мебель из тёмного дерева, стол, стул, узкая кровать, платяной шкаф и стеллаж… На полках громоздились полупустые склянки, котлы различного размера, весы, мельнички и множество других мелочей для изготовления зелий. В камине потрескивали дрова, а в ближайшем к нему углу стояли два набитых холщовых мешка.

– Мы в студенческой башне, – пояснила Лора, перехватив взгляд госпожи. – Ваш супруг распорядился, чтобы королевской семье выделили комнаты подальше от больничного крыла.

– Ясно, – протянула принцесса. – Надеюсь, я никого не потеснила…

– Хозяин этой комнаты погиб во время нападения нежити, – грустно ответила горничная. – Нам с Вардой приказали собрать его личные вещи, – она кивнула в сторону мешков. – Их отправят его родителям.

Повисла скорбная тишина. Алита уставилась на собственные руки, лежащие поверх одеяла, которые мелко задрожали, как будто в мешках были не вещи, а то, что оставила нечисть от их хозяина. «Как много горя принесли вампиры? Столько смертей и несчастий». Она подумала о студенте, который жил в этих стенах. Ещё пару дней назад он спокойно учился, постигал что-то новое для себя. Судя по комнате, его специальностью являлось зельеварение. А ещё у него была семья и, наверняка, осталась неосуществимая мечта…

– Ваше Высочество, я должна сообщить Малису о том, что вы очнулись, – неожиданно произнесла Лора. Она поднялась, налила еще воды и заботливо поставила стакан на тумбу возле кровати.

– Иди, – выдохнула принцесса.

Как только дверь за горничной затворилась, Алита отбросила одеяло и задрала сорочку. Увиденное потрясло. Принцесса судорожно задрожала, пытаясь вдохнуть, но страх будто выкачивал весь воздух из лёгких. Царапина почернела. Кожа вокруг неё разбухла и покраснела, вокруг проступила синяя сосудистая сетка. Пальцами прощупывались мешочки с гноем. Между ног лежала ветошь, и драконица с гулко колотящимся в груди сердцем – так сильно, что даже потемнело в глазах, – осторожно отодвинула пальцами край. На ткани виднелось ярко-алое пятно с тёмными сгустками, напоминающими чёрную жижу, в которой Ясмина испачкала руки в саду.

– Это… внутри… ме…ня? – с ужасом прошептала Алита. По телу побежала дрожь. Сердце наполнили отвращение и брезгливость. «Может это всего-навсего лунные кровотечения?» – от переживаний она не смогла вспомнить дату, когда те были в последний раз.

Одёрнув сорочку, принцесса прикрыла глаза и положила руки на живот. При помощи магии она увидела, как от царапины внутрь тела тянулись тонкие ниточки. Ближе к чреву они переплетались и собирались в катышек, отдалённо похожий на чернильную кляксу. Весь детородный орган был охвачен чернотой.

– Не-е-е-ет… Нет… – Алита замотала головой, стараясь прогнать подступившую панику и встряхивая руками, будто желая избавиться от чёрных сгустков. – Может… это сон? Может… я сейчас проснусь, и ничего этого нет?

Резкий стук испугал принцессу. Она растеряно уставилась на дверь, ничего не говоря и с трудом воспринимая реальность. В голове диким роем проносились мысли о царапине, о том существе, что напало на неё в саду, о чёрной жиже…

Петлицы скрипнули, и в проёме показался Кристофер. Под его правым глазом красовалась ссадина. Кожа вокруг свежей раны потемнела из-за обработок антисептическими растворами. Лицо покрывала густая щетина. Левая рука покоилась в медицинской косынке, из-за чего мундир был расстёгнут и накинут на плечи.

Алита с грустью посмотрела на любимого. В ответ гвардеец тепло улыбнулся ей.

– Доброе утро, – мягко произнёс Кристофер и подошёл к изножью кровати.

Принцесса долго не отвечала – перед глазами всё ещё стояла картина замотанного в чёрные нити детородного органа, – но затем постаралась взять себя в руки.

– Что с твоей рукой? – с волнением спросила она.

– Ничего серьёзного. Потом, – отмахнулся гвардеец.

– Доброе утро, Ваше Высочество, – следующим вошёл Малис и прикрыл дверь. Он выглядел уставшим: под глазами залегли синие мешки, а движения, несмотря на полноту и привычную гррациозность, были резкими и угловатыми. Поправив съехавшие на кончик носа очки, он искренне улыбался подопечной. – Как вы себя чувствуете?

– Ну, живот… болит… – принцесса опустила взгляд и нахмурилась, всеми силами пытаясь унять внутреннюю дрожь. – Царапина… Она… немного странная…

– Ваше Высочество, над странностью вашей раны мы все голову ломаем, – устало выдохнул целитель. Он взял табурет и присел рядом с кроватью. – Лора сказала, что у вас пошла кровь из носа.

– Несильно, пара капель, – Алита указала на тумбу, где лежал платок. – Мне опять приснился тот кошмар.

– С фиолетовой водой? – осторожно спросил Кристофер.

– Да-а, – протянула принцесса, стараясь, чтобы слова не звучали слишком тревожно. – Я снова тонула в этой жидкости. А мой живот… Кожа будто пузырилась, а затем начала рваться. Мне даже послышался… треск тканей, а затем полилась кровь…

От воспоминания драконица вздрогнула. Она заметила, как напрягся гвардеец, как с силой сжал пальцы здоровой руки в кулак.

– Позвольте осмотреть рану? – обратился целитель, поправляя очки.

– Конечно. – Алита легла обратно, но Малис не стал осматривать царапину обычным для врача способом. Вместо этого он провёл руками над животом и, не касаясь ткани сорочки, начал ритуал.

Принцесса не шевелилась. Тревога уступила место отчаянному желанию задать множество вопросов. Что с ней? Что происходит? Кто её ранил? Но она терпеливо ждала, когда целитель закончит.

– Как я и думал… – расстроенно произнёс Малис, убирая руки. – Стало хуже.

– Что происходит? Скажите, что это за царапина? – требовательно спросила Алита. Несмотря на то, что выглядела она напуганной, её голос прозвучал властно. Ей хотелось как можно скорее получить ответы. Но уловив в тоне жёсткие нотки, драконица мягко добавила уже тише: – Пожалуйста, объясните, что со мной происходит?

Наступило молчание, прерываемое лишь шумом из коридора да тиканьем часов. Прошло всего пара секунд, но для принцессы ожидание длилось бесконечно долго. Опустив взгляд в пол, Малис снял очки и достал батистовый платок с инициалами. Он поднес оправу ко рту и подул, на стекло, которое в момент запотело. Долго вытирал дрожащими руками. Как бы принцессе не хотелоь прервать его, она не сделала этого. Потому что знала, как тяжело сообщать плохие новости.

– Ваша рана имеет неизвестное происхождение, – начал целитель. При этом он привстал, взял край одеяла и бережно укрыл свою пациентку. – Нам не совсем понятно, кто вас оцарапал.

– Что? Как это? – Алита взглянула на Кристофера.

– Иными словами, мы пока не разобрались, что за тварь напала на тебя в саду. Соответственно, не знаем, как лучше и правильнее тебя лечить, – пояснил муж.

– Ну, это же какая-то нечисть? – принцесса озадаченно переводила взгляд с одного на другого. – Разве нет? Какое-нибудь создание. Оно было похоже на человека и птицу одновременно.

– Нет, Ваше Высочество, это создание не относится к нежити, – покачал головой Малис. – При помощи магии я вижу, как внутри вас расползается чернота. Но это не вампирская скверна. Скорее… она похожа на один случай…

– Как у леди Лорэны, так? – Алита помнила, как ещё во дворце при осмотре целитель упомянул рану кровной матери. Как-то на прогулке на неё напал ворон и оцарапал спину. Рана зажила, но вскоре королева-мать тяжело заболела. Хворь не поддавалась лечению и драконица медленно угасала. И теперь с ужасом ждала ответа.

– И да, и нет, – выдохнул он, глядя на девушку поверх очков. – Но очень похоже. Только в случае леди Лорэны чернота не распространялась так стремительно. И она казалась более тягучей. Поначалу походила на болезнь – на опухоль. Да и царапина у вашей покойной матушки не воспалялась и не гноила. Она быстро зажила, не оставив и следа на коже. А у вас совсем другое.

– Да, я уже посмотрела. – Драконица мельком взглянула на закрытый одеялом живот, будто на миг почувствовав, как что-то скребется изнутри. – Но что это тогда была за тварь?

– Предположений немного. И одно невероятней другого, – ответил Кристофер. Встав, он начал мерить шагами комнату, пытаясь скрыть волнение. – Мы исходим из того, что присутствие той твари было мне незнакомым. Драконье чутьё никак не определило её. Это не дракон, не нежить, не вампир, не эльф, не гном и не человек в буквальном смысле слова, а только лишь образ. Образ женщины. Поэтому берём за основу метод исключения и… у нас есть два варианта. Во-первых, искусственно созданное чудовище. В пользу этого говорит противный едкий запах, который исходил от твари, когда я спалил её огнём. Он напомнил тот смрад, что витает в алхимических лабораториях.

– А ещё у неё из кожи торчали птичьи перья, – прошептала Алита, припоминая образ. Она встретилась с неизвестным созданием в саду Королевского дворца, когда началось нападение вампиров. Монстр напоминал некий симбиоз птицы и женщины. Человеческую фигуру покрывали вороные перья. Они торчали прямо из кожи, а обезображенное лицо отдаленно напоминало птичье. Существо напало на Кристофера, и принцесса подошла, чтобы помочь и получила роковую царапину.

– Именно, я тоже заметил это. Но в ней, несомненно, угадывался женский силуэт. Так что… Возможно кто-то, может, те же вампиры, взяли женщину, воронов и слепили в единое целое. Они могут заниматься поистине ужасающими экспериментами, – Кристофер тяжко вздохнул и замолчал.

– А какой второй вариант? – поинтересовалась принцесса. Хотя и догадывалась, что это объяснение вряд ли будет менее пугающим.

– Демон, – на этот раз ответил Малис.

– Что-о-о? – Девушке захотелось рассмеяться от абсурдных слов врача, но, вглядевшись в лица обоих, поняла: они не шутили. – Но… но они же не существуют, ведь так? Это вроде детские сказки… про злых колдунов и проклятых ведьм… В них говорится о могучих магах или воинах, нутро которых пропитала ненависть, злоба, зависть или что-то другое… От этого их душа чернеет или даже исчезает. Я думала, что таких созданий не существует. Что это… выдумки для детишек, чтобы нравоучать, – удивилась драконица, невольно начав заикаться от волнения. Отчего-то идея с демоном казалась ей менее вероятной, чем существование искусственно созданной твари.

– Ваше Высочество, существует… скажем так… магия иного рода, чем та, к которой мы привыкли. Правда, она встречается очень редко. Многие даже сомневаются в её существовании. Верить или нет… дело каждого. Когда я был моложе, я читал… разную литературу. Покойный профессор Мейсон утверждал, что существует некий чёрный рунический алфавит, дарующий тому, кто его знает, безграничную власть. Однако, по его мнению, чтобы видеть чёрные руны, надо «потерять» душу. Мейсон впадал в маразм, привнося в точную руническую науку такие смехотворные понятия. Но его так уважало научное сообщество, что это публиковали. Кстати, в конце концов, говорили, что он умер от неизвестной болезни. Хотя ему было девяносто пять… Людям свойственно умирать в таком возрасте… – Малис потянулся за испачканным кровью платком, которым Лора вытерла верхнюю губу Алиты после пробуждения. Внимательно осмотрел красные кляксы. Затем сложил его и начал перебирать пальцами, заметно волнуясь. – Также я читал в университетском архиве запись, сделанную в летописи более трёхсот лет назад. В ней говорилось о некоем Октависе – демоне, что преследовал драконов на Тэйских островах. В то время они были независимыми. Каждый остров представлял отдельный ном – мелкое государство со своим правителем. Потом король Эдуард II решил присоединить эти земли к Арувийскому Королевству. Естественно вспыхнул бунт, который возглавил один из правителей номов. Среди зачинщиков был Октавис. Он нёс ужасающую скверну. От его рук погибли десятки драконов. Говорят, одной даже маленькой раны на теле, хватало, чтобы скверна неминуемо начала губить раненного.

Молчание повисло тяжким грузом. Алита резко села в кровати, отчего боль кольнула живот. Обняв себя руками, она уставилась в одну точку. Со стороны коридора доносился обыденый шум: голоса, стук каблуков и прочая возня. В окне виделось пасмурное небо. Но принцессе было решительно все равно. Страх захватил сердце и расползался по телу, вызывая дрожь. Рана смертельна. Прежде, когда все болели и страдали от болезней или недомоганий, драконица всегда оставалась здорова. Теперь же она умрет, если не найдет лекарство.

Алита тяжело вздохнула.

– Демон… – пробубнила она.

– Я хотел бы почитать эти записи, – нахмурился Кристофер.

– Увы и ах… – развёл руками Малис. – Я был сегодня утром в книгохранилище. Двадцать пять лет назад записи профессора Мейсона забрал и не вернул некий Леннард Фрост. В карточке учёта даже имеется отметка, что книги разыскивались. Подпись ректора на допуске к секретной секции оказалась подделкой, а такого студента как Леннард не существовало. Листы с записью об Октависе оказались вырваны из книги. Последний раз, в прошлом месяце, летопись забирала в читальный зал некая Сера Вудс, имевшая разрешение на изучение документа от профессора Хьюберта. Я попросил библиотекаря найти её в списке студентов. Но… не думаю, что такая ученица и правда существовала.

– Профессор Хьюберт, – завороженно протянул Кристофер.

– С ним что-то не так? – Драконица заметила, как взгляд супруга помрачнел.

– Он исчез, – пояснил гвардеец.

– Он не пережил ночь? – ужаснулась принцесса.

– Нет, – мотнул головой Кристофер, и в его взгляде блеснула злоба, а лицо исказила кривая усмешка. – Судя по всему, он собрал свои вещи и покинул город за пару дней до атаки. Он не сказал никому, куда направляется или почему покидает столицу.

– А мои свитки? Те, которые я нашла в Громовом замке! Я же отдала их ему, – вспомнила Алита, нервно теребя пальцами ткань одеяла.

– Их нет, но не стоит переживать об этом. Профессора Хьюберта ищут. Рано или поздно и он, и свитки обязательно найдутся, – Кристофер присел к ней на кровать и взял за руку. – Послушай. Сейчас свитки не главное. Нам нужно разобраться, что за тварь поцарапала тебя. И лечение… – он посмотрел на целителя, тот кивнул, – подберём. Самое эффективное против скверны. Госпиталь выстоял. Оранжерея с редкими растениями сохранилась, и лекари уже отправились туда за нужными ингредиентами.

– Да, Ваше Высочество. Когда они вернутся, я сварю вам марийское снадобье. У него сложный состав, но оно помогает от различных видов скверны. В том числе вызванной воздействием рун-ловушек или тёмных проклятий. А потом… потом мы будем думать и подбирать ингредиенты, которые больше помогают… – Малис развёл руки в стороны. Платок, который он комкал во время разговора, надорвался в уголках. – Также попробуйте полечить себя самостоятельно. В прошлом вы хорошо справлялись с ссадинами и синяками.

Драконица воспряла духом, вспомнив, как не раз справлялась с ранами на своем теле. Ей даже стало стыдно от того, что эта идея не пришла к ней сразу.

– Точно. Помнишь, как ты вылечила свою щёку, когда мы приземлились на Гномьем озере? – Кристофер воодушевился. Алита видела, как в его глазах загорелись искорки надежды, хоть и очень тусклые.

– Я попробую, – нахмурилась принцесса и коснулась ладонями живота.

– Подожди, надень аметистовый браслет. В нём собрана твоя магия ещё до ранения, – гвардеец потянулся к внутреннему карману. – Да и он усилит эффект.

– Хорошо, – драконица протянула руку, чтобы взять украшение. Тут её неожиданно посетила мысль о скверне. – А как же Ясмина? Как же её раны? Вороны изодрали ей руки. Ведь эти птицы как-то связаны с этим чудовищем.

– Ничего нет, – Малис покачал головой. – У неё всё чисто. Во всяком случае, пока что. Раны заживают. Правда, скорее всего, останутся ужасные шрамы на предплечьях. Но я буду наблюдать за состоянием её здоровья.

– А ещё… – Алита в задумчивости сжала браслет, а затем глянула на Кристофера. – А ещё Оника! Она тоже дралась с воронами. А как же она?

– Идёт на поправку. Её перевезли сюда. Не беспокойся, с ней всё хорошо.

– Ясно, – немного раздражённо выдохнула принцесса, чувствуя, как неожиданно в глубине души просыпается злость. Она принялась вертеть браслет в пальцах. – Получается, ранили только меня.

– Выходит, что так, – выдохнул Кристофер.

«Этой твари была нужна только я», – переживания накрыли драконицу с головой. Из-за этого миниатюрный замочек никак не желал застёгиваться на запястье, и ей на помощь пришёл супруг.

Алита который раз за утро положила ладони на живот, прикрыла глаза и сконцентрировалась. Энергия заструилась, потянулась к черноте и обволокла её, исследуя, прощупывая, поглаживая. От этого наступило облегчение в теле, но бо̀льшего результата она не достигла, как ни старалась. Грязные нити всё также тянулись от царапины к кляксе, а сама чернота меньше не стала.

– Сегодня, как только будет готово снадобье, я снова приду и обработаю вас, – заключил целитель, затем поднялся с места. – Ваше Высочество, отдыхайте, ешьте и пейте больше воды.

Какое-то время Малис стоял у порога, будто собирался сказать что-то ещё. Утешить или подбодрить. Но потом резко выскочил, точно опаздывал куда-то, оставив молодых супругов наедине. Как только за ним закрылась дверь, Кристофер спросил:

– Что говорила тебе та тварь в саду? Насколько я понял, она хотела, чтобы ты пошла с ней.

– Да. Она особо ничего другого и не говорила, – принцесса сосредоточилась. – Та тварь всё время повторяла, что я должна пойти с ней. Иначе она убьёт Ясмину. Ещё сказала, что рано или поздно я всё равно попаду к ней. Ещё… – драконица замолчала и нахмурилась.

– Постарайся вспомнить. В её словах может быть что-то важное. Вдруг это поможет нам понять, с кем или чем мы имеем дело, – Кристофер вновь взял любимую за руку. – Сейчас каждая деталь важна.

– Ещё сказала, что… ненавидит меня… Да, – это воспоминание захватило Алиту. – Да, она так сказала. После того, как я отказалась идти с ней. Этот монстр… Эта тварь, она сказала, что ненавидит меня. Но… почему…

– Больше ничего не говорила?

– Нет… Потом пришёл ты.

Драконица пододвинулась к супругу. Тело сковала щемящая боль в области бёдер, но она всё равно прижалась к груди мужа. В ответ он обнял её здоровой рукой. Они сидели молча какое-то время, пока на ум принцессе не пришла идея, которую она поспешила озвучить.

– Я подумала вот о чём. Портал… Через него можно входить и выходить, правильно?

– Да, – ответил гвардеец.

– Эта тварь вроде не относится к нежити… Но ведь она могла быть с ней как-то связана, правильно?

– Не исключено.

– Так вот, не могла ли она унести меня через портал? Это чудовище явилось сразу после того, как он открылся. И, знаешь, еще до встречи с Ясминой, я гуляла одна и слышала крик ворона в саду. Правда, тогда Джеймс позвал меня во дворец, чтобы помочь королеве. А когда вернулась в сад уже все началось.

– Вероятно, у этой твари вороны выступают в качестве помощников. А ещё – материала. Когда я дрался с ней, то уловил, как к ней подлетели два ворона и исчезли. Вполне возможно, что она как-то вживила их в себя, как бы поглотила, чтобы излечиться от ран, которые я ей нанёс.

– Какой ужас! Чем дальше, тем страшнее…

– Не бойся, я с тобой, – Кристофер приобнял её посильнее и поцеловал в макушку. – А твоя догадка насчёт портала может оказаться вполне реальной. Надо обдумать её.

– Интересно, зачем я кому-то понадобилась? – протянула Алита, уткнувшись носом в мужское плечо. Излюбленный запах успокаивал и придавал сил.

– Мы обязательно выясним, что происходит. Я не остановлюсь, пока всё не узнаю, а ты не вылечишься. Да и есть у меня кое-кто на примете, у кого я могу получить ответы.

– Кто?

– В ту кошмарную ночь я дрался с ледяным драконом. Ну, точнее, с кровавым драконом, который когда-то был ледяным. И поймал его. Так что, возможно, мы добьёмся от него нужных сведений.

– Кровавый дракон, который при жизни был ледяным, – Алита обомлела. Как много всего случилось за последнее время. Только в Королевстве узнали о её существовании, потом на свет явили себя вампиры, уничтожив Мериполос и напав на столицу, а теперь это… – Невероятно. А как он выглядит? Как я? А ещё магия… Какая у него магия? Я могу его увидеть? И с чего он будет отвечать на вопросы?

В ответ Кристофер рассмеялся.

– Ты такая милая, когда перестаешь грустить и начинаешь проявлять любопытство. Давай, для начала, я попрошу прислугу принести нам завтрак. Я ещё не ел с утра. И тебе будет полезно подкрепиться. Ты же не собираешься валяться в постели весь день и хандрить? Если Малис разрешит, то тебе лучше чем-нибудь себя занять. Сляжешь – болезнь сразу возьмёт верх.

– Да… Ты прав… И всё-таки мне очень любопытно узнать больше об этом кровавом драконе. Вдруг он что-то знает?

– Он наверняка что-то знает.

Глава 2

Как и обещал, Малис заглянул ровно через час. К тому времени супруги покончили с завтраком. Щёки принцессы покрыл лёгкий румянец, фиолетовые глаза засияли, а губы приобрели розоватый оттенок. Это сильно порадовало обоих.

Целитель тоже отметил, что внешний вид драконицы улучшился. Однако, осмотр при помощи магии показал: размер скверны не изменился.

– Ваша магия плотно обволакивает черноту, – объявил Малис, в голосе которого звучала надежда. – Это отчётливо видно.

Гвардеец улыбнулся хорошей новости. «Может она сумеет излечить себя сама? – Подумал он и тут же отогнал эту мысль. – «Слишком мало времени прошло, чтобы сделать такой вывод. Лучше не успокаивать себя понапрасну».

– Вокруг царапины много гнойных мешков. Они не поддаются магическому лечению, – перешёл целитель к плохой новости. – Я наложу специальную мазь. Думаю, к вечеру мы сможем определиться, стоит их вскрывать или нет. Вас что-нибудь беспокоит, когда я их трогаю?

– Когда вы их касаетесь, я ничего не чувствую, – спокойно ответила Алита. – Может, легкую тянущую боль в целом… Не более того.

– Ясно, – кивнул Малис. – Будем надеяться, что гной рассосётся под действием лекарств.

Кристофер решил оставить принцессу. Ему следовало возвращаться к своим обязанностям, поэтому он пообещал заглянуть к ней позже. Не успел гвардеец покинуть жилой этаж, где расположилась венценосная семья, как к нему подбежал Алон. Паж сообщил, что король ожидает его.

Арис расположился в кабинете одного из преподавателей. Поначалу ректор предлагал ему свои комнаты. Но Его Величество предпочёл помещение на втором этаже главного здания. Он предусмотрительно не хотел, чтобы спешащие к нему с донесениями гвардейцы и чиновники создавали столпотворение на узкой винтовой лестнице, которая вела в башню ректора.

Небольшой кабинет вмещал в себя широкий письменный стол, кресло и пару стульев. Вдоль стенки находились стеллажи с книгами, тетрадями и декоративными статуэтками. Узкие окна выходили на университетский двор.

Войдя, Кристофер заметил, как по комнате витали три магических огонька.

– Как моя сестрёнка? – поинтересовался Арис сразу после приветствия. Он сидел в кресле, а перед ним лежал исписанный пергамент.

– Пришла в сознание. Правда, ей опять приснился тот кошмар. Вместе с Малисом мы рассказали ей всё, что знаем о царапине и той твари. Потом позавтракали…

Начальник гвардии умолк, не решаясь произнести плохие новости. Друг верил, что, придя в себя, Алита сможет исцелиться. Верил, что её целительские силы так высоки, что справятся с раной. И теперь ему предстояло сообщить, что совершенно другое.

– Она не может излечить себя, – печально добавил он.

– Хм… Хм… Плохо, – король тяжко выдохнул. – Я, конечно, надеялся, что у неё всё получится… Малис говорит, что царапина распространяет в тело скверну. Это напоминает ему болезнь моей матери…

– Случаи похожи, но не аналогичны, – Кристофер встретился с другом взглядом. – Так что…

– Будете искать лекарство, – завершил Арис непреклонно, отразив на лице всю серьёзность и важность сказанных слов. Свернув и отложив документ, он более мягко добавил: – А так, сестрёнка сильная, вылечится. Как-то за завтраком Алита сказала, что никогда не болела, а ссадины и синяки лечила прикосновением. Просто в этот раз ей требуется чуть больше времени, чтобы исцелить себя.

– Я буду надеяться на это и… искать другие варианты.

– Правильно, – король постучал пальцами по столу. – Кстати говоря о скверне… Мы нашли Ирму, личную горничную моей матери.

– Живая?

– Нет, она мертва, – король задумчиво посмотрел сквозь начальника гвардии. – Она умерла две недели назад.

– Как? – удивлённо вскинул брови гвардеец. – Она была при королеве-матери до последнего. Именно она сообщила о её смерти.

– В подземелье университета, в лаборатории профессора Хьюберта, на полу лежит труп, прибитый пятью кинжалами к полу. Все кинжалы имеют рунную гравировку. Кровью трупа нарисован двойной круг, в котором также изображены руны, – вкрадчиво проговорил Арис, потирая короткую черную бороду. Его тёмные глаза сфокусировались в одну точку. – Это сложные чары. Один из профессоров сказал, что круг очень похож на те, которые используют для иллюзий в уличных представлениях, хотя те не чертятся кровью на полу. Но ведь при смене образа нельзя изменить присутствие. А здесь…

– То есть получается, та, что притворилась Ирмой, смогла создать иллюзию её присутствия?..

– Да, на две недели… И я лишь раз слышал о такой магии за последнее время.

– Побег Джеймса с Грегором, – кивнул Кристофер.

– Да, – неожиданно хлопнул ладонью по столу король, заставив даже гвардейца отшатнуться. – Опять эта гребаная повелительница ворон. Она убила мою мать! Она сделала это для того, чтобы в день нападения все были во дворце. Это была ловушка с самого начала. Если я собираюсь навести в королевстве порядок, у меня не хватит столбов, чтобы всех повесить!!! Грёбаный Хьюберт!!! Я теперь как никогда верю, что он помогал моим врагам, и сынок его…

– Сера… – задумчиво произнёс гвардеец.

– Что? – растерялся Арис.

– Малис искал недавно записи о твари, что ранила Алиту. Он предполагает, что в мире существуют демоны. И не те, о которых рассказывают в сказках, а реальные магические твари. Летопись с упоминанием одного такого выродка попортила студентка. Она предоставила разрешение Хьюберта, а сама назвалась Серой Вудс. Это случилось в прошлом месяце.

– Вот же… – король выругался, – предатель. Хм… – он громко и протяжно выдохнул. – Надо потребовать объяснений у ректора. Почему столь важные сведения хранятся в условиях такой доступности? С какой стати достаточно подписи какого-то профессора, чтобы испортить важные материалы? Тем более, наверняка редкие и хранящиеся в единственном экземпляре… С сегодняшнего дня доступ к таким книгам можно получить только с моего разрешения… – Арис внимательно посмотрел на друга. – Определённо.

Кристофер кивнул.

– Надо организовать королевский архив.

– Да! Как только покончим с текущими… делами… организуем библиотеку. Будем охранять мощнее, чем золото. Ведь деньги – это всего лишь богатство. А информация, как мы убедились, – это жизнь, – король поднял палец вверх. – К определённым секциям доступ будет только с моего разрешения. И так, чтоб никто… никто не читал то, что к его делам не относится! Тайна – это наш щит против предателей, – Арис выдержал паузу и продолжил, потирая виски. – Кстати, говоря о предателях. Я решил помиловать Джеймса.

Кристофер нахмурился, вспоминая синеволосого юношу, что роптал против короля, был сослан в крепость, успешно бежал при помощи танственного покровителя и устроил нападение на Алиту.

– Зачем? – чтобы скрыть свое недовольство, он присел на стул. Так Арис не видел его рассерженного лица, когда звучал вопрос.

– Он помогал организовать оборону госпиталя. Его помилование – это знак другим синим драконам. Если они будут сражаться с нами бок о бок против упырей, то получат прощение.

– Хитро̀.

– В сложившихся обстоятельствах нам нужна любая поддержка. Я бы ни за что не пошёл на такой шаг в иных условиях.

– Где он будет нести службу? Я надеюсь, подальше отсюда.

– Разумеется, – Арис слегка качнулся в кресле. – Я определил его в Восточную гвардию в бастион поближе к Адверсийскому болоту. Пусть покрасуется перед своими в военном мундире. А то, как и с кем Джеймс будет общаться, поможет нам понять, должен ли он погибнуть в битве героем или жить, олицетворяя нашу милость.

– Пусть так, – вновь согласился гвардеец, пристально глядя на друга. В мыслях метнулась фраза, которую озвучивать он не стал. «Что король сделал бы с Грегором, если бы тот пережил роковую ночь?»

Кристофер захотел переменить тему. Он больше не желал говорить о мелком предателе, который пытался причинить зло возлюбленной. Однако Арис сделал это сам.

– Тебе пора задуматься о новом заместителе. Я рекомендую Мартина. Образование, блестящий ум, умение убеждать. Именно он подал идею с Джеймсом. А ещё он смог организовать оборону так, что в ней участвовали даже наши заключённые. Это дорого стоит.

– Кажется, у меня нет выбора, – усмехнулся начальник гвардии, поняв по интонации, что друг уже назначил Мартина новым заместителем у себя в голове.

– Подумай, – с нажимом произнёс Арис.

– Да-а-а, – задумчиво протянул Кристофера. Неожиданно на ум пришла мысль, которую он сразу и озвучил. – Хьюберт бежал. Ирму нашли мёртвой в его личных помещениях… Его сына, Гордона, мы подозреваем в предательстве… А ведь он дружил с Рихардом, вроде как… Вся эта сеть наводит меня на мысль, что у нас действуют не только внутренние враги.

– Имеешь в виду нашего друга в Хиемской Крепости? – ухмыльнулся король. – За ним присматривают. Хотя могу поспорить, Рихард наверняка знал, что затевал Хьюберт и Гордон. Ведь они друзья. Вот насколько во всём этом замешана его тётка-императрица – нам ещё предстоит выяснить. Мариэтта давно вынашивает планы по прибранию к рукам Арувийского Королевства. И пока я пытаюсь забрать у неё остров, она хочет забрать всё. Она продумала блестящую военную компанию под видом помощи в обезглавленном королевстве, что, безусловно, спасёт её от потери трона. Но если мы сможем доказать, что существует заговор между ней и вампирами, ей несдобровать: родственнички с обеих сторон разорвут её за связь с общим древним врагом.

– Как же всё запутано, – буркнул Кристофер.

– Да-а, – усмехнулся Арис. – Как там подготовка к нашему перелёту в Громовой замок? Нам бы поскорее убраться отсюда, пока не налетели кровавые драконы в попытке освободить своего хозяина.

– В замке усиливается гарнизон, перевозятся вещи. Ближайшие деревни чистятся от вампирских шпионов. И наоборот, наводняются нашими соглядатаями. На удивление, местные хуже идут на сотрудничество, чем беженцы из северных племён. Видимо, сказывается неуверенность. Но беженцы, как зоркие глаза и острые уши, хуже коренных – они живут закрытыми общинами и в дела местных стараются не лезть. Университет пока более безопасен для нашего пребывания. Я также не рекомендую переезжать в Старую крепость на Соколином клюве. Это неплохое место, чтобы спрятаться, но слишком большое и ветхое. В случае неожиданной атаки вряд ли продержится всю ночь.

– Согласен, – кивнул король. – Забыл спросить, как твоя рука?

– Малис пока сказал ходить в перевязи, но я уже чувствую себя лучше.

– Набирайся сил.

– А как здоровье королевы? – в ответ поинтересовался гвардеец.

Арис посуровел, сжав пальцы в кулаки. В тёмных глазах скользнула глубокая печаль, а губы вытянулись в тонкую нить.

– Ей лучше, – произнёс он. – Если так пойдёт дальше, то она сможет без труда перебраться на новое место. Только вот… заболела её горничная и сестра Розалия. Малис перевёл детишек в отдельные покои, чтобы они не заразились.

– Начинается эпидемия?

– Малис считает, что это сезонная простуда, – голос друга звучал ровно, но взгляд выдал волнение. – Однако он беспокоится за Вики. Она очень слаба после родов… Крис, знаешь, – Арис подался вперёд и сложил руки на столе, – я тут подумал. Когда всё это закончится, мы должны увезти наших девчонок на юг. Видеть больше не могу эту столицу, а Громовой… Ох, не представляю, как мы там в холоде устроимся.

– Это временная мера, – понимающе проговорил гвардеец. – Замок надёжен, как гора, на склоне которой он стоит. Его легко оборонять.

– Но потом мы обязательно всей семьёй поселимся на юге. Может даже в Вирентисе? Я знаю, что ты мечтаешь вновь там жить.

– Ну… – гвардеец сделался угрюмым, пытаясь вспомнить, делился ли он своими планами с другом. Вирентис был местом, где он родился. Местом, с которым связаны самые лучшие и трепетные воспоминания детства.

Сейчас там жили дядя с тетей. Кристофер тоже хотел там жить, хоть родной город нельзя было назвать безопасным. Это лето он провел, занимаясь очищением улиц от вампирской скверны.

– Да, брось. Ты говорил об этом ещё до окончания войны. Я помню, как ты обещал Элии, бывшей невесте, что вы будете жить там после свадьбы. Это было при мне, – король откинулся на спинку кресла.

– Да… От лучшего друга ничего не утаишь. Отстроишь там новый дворец?

– Нет. Резиденцию. Красивое белокаменное здание, – Арис прикрыл глаза, видимо, представляя фасад. – И Вики сразу пойдёт на поправку, а малыш Уилли будет плескаться в фонтане…

– Хорошая мечта, – выдохнул Кристофер. Ему сделалось грустно при мысли о детях и непонятной царапине Алиты. Он не испытывал ни радости, ни превкушения о «добрых» заботах. Ничего подобного. В мыслях витал лишь образ смертельно больной жены. Без возлюбленной любая суета теряет смысл. И переезд в Вирентис тоже.

– Ладно, – король резко поднялся с места. – Это только мечта. Чтобы она осуществилась нужно приложить немало усилий. Не время придаваться фантазиям. Я проведаю наших дам, а ты слетай к ущелью и обследуй эвакуационный выход.

***

Шумел водопад. Набухший от влажности густой мох хлюпал под ногами. Начальник Королевской гвардии замер на пару секунд посередине горного выступа и посмотрел, как льётся вода по скалистой поверхности. Ему вспомнился тот день, когда, стоя на этом самом месте, он сделал предложение Алите. Напуганная высотой, она жалась к нему и крепко обнимала, боясь лишний раз пошевелиться. Тогда Кристофер мечтал вернуться с ней сюда. Они договаривались, что в следующий раз принцесса зарисует пейзаж. В тот миг гвардеец и предположить не мог, что возвращаться придётся для расследования, а не ради романтического свидания.

– Командир, взгляните сюда, – его внимание привлёк Рэй. Он хорошо зарекомендовал себя в бою над королевским садом, а потому выбор в сопровождающие пал именно на него.

– Что там?

Кристофер двинулся в сторону гвардейца. Попутно он расправил медицинскую косынку. Плечо после перелёта слегка болело. Начальник гвардии бегло взглянул на склон горы. Где-то внутри неё проходила грань стазис-сферы, которая с таким трудом была воздвигнута больше суток назад. Пока её полупрозрачные стенки крепко сдерживали мечущуюся внутри нежить.

– Вот здесь… какие-то следы, – Рэй указал на отпечаток ботинка, который виднелся в грязи.

– Осторожно. Давай отметим его, – Кристофер присел на корточки.

Для этих целей использовались специальные порошковые ручки. С их помощью над уликой возводился колпак. Не самая надёжная защита: любой смог бы стереть руны и уничтожить след. Но хотя бы никто случайно не наступит.

Закончив возиться, начальник гвардии выпрямился и осмотрелся. Вход был завален лишь частично, однако втиснуться внутрь не представлялось возможным. Рэй стоял рядом и пристально глядел под ноги, пытливо рассматривая местность.

Тайный проход из дворца был отремонтирован после окончания гражданской войны. Его тщательно готовили: перестраивали, наносили множество сложных рун, укрепляли деревянными и металлическими балками… Но, когда пришёл тот самый крайний случай, выход завалило. Кристоферу не верилось ни в случайность, ни в силу землетрясения. Сила толчка при появлении портала была не настолько мощной, чтобы до такой степени разрушить грот. Гвардеец хорошо помнил, как две недели назад шёл по этому туннелю вместе с Алитой и осматривал высеченные руны. Все делалось на совесть, и должно было простоять несколько десятков лет.

Глядя под ноги, Рэй совершил небольшой шаг в сторону. Кристофер аккуратно скользнул вперёд. Оба двигались максимальной осторожно, чтобы ничего не испортить, не задеть и не сдвинуть.

– Здесь какой-то порошок… – начальник гвардии нагнулся к крупному булыжнику, коснулся чёрной крошки, растёр пальцами, понюхал… – Порох.

– Да, командир. Этот запах ни с чем не спутать, – напарник тоже потёр камень и поднёс пальцы к носу.

– Всё-таки диверсия, – выдохнул начальник гвардии и нахмурился. В голове возникло молодое лицо Гордона, его ухмылка и напористость с которой тот хотел помочь с печатями и кольями. А потом он всё запорол: нарисовал не ту руну.

«Зачем? Зачем ему это?»

***

После эвакуации Гордон заявлял, что находился в городе, когда в небе появились кровавые драконы. Но выдуманная история о самоволке в столицу быстро провалилась. Один из гвардейцев дал показания, что поменялся с молодым драконом сменами в день похорон королевы-матери. Кроме того, получалось, что пост Гордона в день нападения оказался именно в западном крыле – там, где начинался эвакуационный тоннель.

Ко всему прочему, несколько горничных и пара сослуживцев видели Гордона возле лестницы, ведущей в подвал и, соответственно, к тайному проходу. Услышав, что его слова проверили и опровергли, молодой дракон не сопротивлялся аресту и с видом побитой собаки отправился вместе с королевскими гвардейцами в подземелья университета, где его будут держать до вынесения приговора.

Кристофер не сомневался, что правосудие будет быстрым и суровым. Если суд над Джеймсом и Грегором отложили на несколько дней из-за свадьбы (устраивать казнь перед торжеством считалось неподобающим делом), то сейчас никаких видимых причин для переноса даты не имелось. А судя по выражению лица молодого гвардейца, тот готов был признаться в содеянном.

«Интересно почитать протокол допроса», – думал Кристофер, выбираясь на свежий воздух и шагая по университетской площади.

Потом, когда основной допрос будет окончен, интересующие вопросы он сможет задать сам или прикажет сделать дополнительный допрос. Но ответы, которые может дать Гордон, были менее интересны, чем те, которые может дать другой пленник.

Гвардеец направлялся в зверинец – двухэтажное отдельно стоящее здание, где содержались редкие животные. Местное научное сообщество занималось их изучением: наблюдали, ставили опыты, препарировали.

Схваченного кровавого дракона поместили в одну из комнат-клеток. На стенах вырезали блокирующие вампирскую магию печати, охранные и барьерные руны. На кистях, лодыжках и шее туго крепились железные кандалы, соединённые цепью со стеной. На щеке красовалась выжженная Кристофером руна. Молочные пряди превратились в серую паклю, тело будто иссохлось…

С момента поимки беловолосый находился без сознания или же в некоем подобии вампирского сна – эти твари умели впадать в спячку при необходимости. Отличить два состояния не представлялось возможным ни драконьим чутьём, ни по внешним признакам. Оставалось только ждать. Благо, спячка не могла продлиться дольше недели.

Придя в себя, кровавый дракон согласился на допрос. Об этом Кристоферу сообщили сразу по возвращении из ущелья, где исследовался заваленный тайный выход из дворца. Начальника гвардии интересовало, что же скажет дракон, который некогда был ледяным. Потому, не дожидаясь первого протокола, он спешил в зверинец.

Вместе с тремя подчинёнными Кристофер стоял около закрытой двери, ведущей в клетку-камеру. Они слушали, как сослуживец задавал вопросы беловолосому. Тот охотно отвечал. Кровавый дракон сохранял спокойствие, несмотря на разбитое лицо, сломанные руки и прочие увечья, которые получил во время последнего боя. Ему оказали медицинскую помощь, однако большого успеха не добились, потому что любому порождению вампирской скверны в первую очередь требовалась свежая человеческая кровь для исцеления.– Итак, Себастьян, вы утверждаете, что родились в Мериполосе. Ваша мать – синяя драконица – в одиночку воспитывала вас. Отец бросил её ещё до вашего рождения. В восемь лет вы переехали на ферму близ Вирентиса, затем в окрестности Гринвилля, потом – в Гранс и, наконец, в столицу. Вам было двадцать два, когда мать умерла. Я ничего не упустил?

– Да, всё верно.

– Вы много переезжали.

– Разумеется. Матушка тщательно скрывала моё происхождение. Большую часть жизни я провёл взаперти, ведь я – ледяной дракон. А по поверьям ледяные драконы несут разрушение, несчастья, болезни и смерть. Она боялась, что у неё будут… некоторые проблемы с наиболее суеверными подданными короны. О, моя бедная матушка, ей я принёс больше всего несчаст�